Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
К.Н. Рябинин
РАЗВЕНЧАННЫЙ ТИБЕТ

Часть VII. ЗАДЕРЖАНИЕ В ЧОРТЕН КАРНО. ЧУ-НАРГЕН (продолжение)
 
14/XI. Тяжёлая болезнь Е.И.
Письма Н.К. Далай-Ламе, генералу и британскому резиденту.
Телеграмма в Америку.
'Западный Далай-Лама'. Возмутительное поведение лам.

У Е.И. второй день болит голова. Сегодня провела ночь очень плохо - головная боль усилилась и затекли руки и ноги - результат переживаемых резких волнений. Н.К. чувствует себя сегодня несколько лучше.

Пал ещё один мул, в безнадёжном состоянии лошадь. За ночь снега прибавилось; верблюды умирают на глазах медленной голодной смертью - лошадиного корма есть не могут, да и мало у нас его.

Н.К. говорит, что эта ночь была наиболее тяжкой для Е.И. из всех, что он вообще запомнил за 27 лет; всю ночь Е.И. промучилась, не смыкая глаз.

В 12 ч. дня явился гонец, с которым и отослали сегодня третье уже письмо Далай-Ламе, телеграмму в Америку, письмо генералу и письмо и телеграмму Бэйли.

Письмо Далай-Ламе:

'Ваше Святейшество!
Благородные намерения нашей Миссии были выражены мной в двух письмах - от 28 октября и 8 ноября с.г., которые, по моим сведениям, были Вам доставлены несвоевременно. Я могу утверждать о несвоевременности доставки этих писем, ибо письмо от 28 октября было доставлено нам обратно, как бы потерянное на дороге, и, по нашим сведениям, было вновь послано в Нагчу 12-го сего ноября.

За это время и без того гибельное положение Миссии ухудшилось во всех отношениях. Все мы опасно больны; население, несмотря на нашу плату за продукты, не в состоянии их поставлять, и более двух третей каравана животных уже погибло. Эта жестокость противоречит Учению Благословенного Будды. Если бы я мог предполагать подобный оскорбительный приём, я никогда не согласился бы принять уже известное Вам поручение от Западных Буддистов. Теперь правительство Тибета жестоко оскорбило в лице нашей Миссии великую страну Америку и благородные намерения Западных Буддистов. Весть об этом громом пронесётся по всему миру, ибо воистину не было ещё Посольства с такими священными целями и готового принести богатство и знания Запада Учению Будды. Теперь, после 40 дней ареста, ибо Миссии запрещено даже разговаривать с проходящими караванами, наше единственное желание - немедленно продвинуться через территорию Тибета в направлении Гиангцзе - Индия, о чём мы уже сообщили лично известному нам британскому резиденту Сиккима Бэйли. Такое ли отношение встречали тибетцы за пределами своей страны? Во всяком случае тибетское правительство не может бояться девяти западных буддистов, в число которых входят две женщины и один ребёнок. Правительство понимает, какую серьёзную ответственность оно приняло на себя своими бесчеловечными и оскорбительными действиями, к тому же игнорируя паспорта и письма, выданные Вашим представителем в Урге. В двадцати четырёх странах я встретил приём, достойный моего общественного положения. Единственная, двадцать пятая, страна - Тибет - выказала полное бесчеловечие и неуважение к заветам Благословенного Будды'.

Телеграмма в Америку:

'Номер третий. Надеюсь, Вы уже получили наши две телеграммы. Истинно, сорок дней задержаны на морозных нагорьях 15.000 футов высоты.
Недостаток пищи, топлива и фуража. Две трети животных каравана погибли. Почти все члены Миссии больны. Немедленно телеграфируйте Его Святейшеству Далай-Ламе - Лхаса via India, удостоверяя, что мы - американская экспедиция с мирными целями изучения буддизма. Положение критическое. Сообщите дело Новому Синдикату. Переведите десять тысяч рупий в имперский банк Дарджилинга. Надеюсь, Зина и Клод посетят Дарджилинг летом, прежде чем взять итальянскую линию?'

В письме генералу сообщено, что срок 24 ноября для нас уже истёк, и теперь наше намерение - пройти Тибет в направлении Гиангце-Индия. О пропуске нас в Индию Бэйли уведомлён. Пропустив срок 24 ноября, восточные буддисты своими действиями добились того, что на Западе будет отдельный Глава Буддизма. Последствия всецело ложатся на их ответственность.

Получено известие от майора, добытое им из Нагчу, что из Лхасы выехал гонец с решением по нашему делу. Мы выслушали это равнодушно. Вьюга продолжается. Пала ещё одна лошадь. Ввиду тяжести и неопределённости нашего положения спросили Н.К., часто ли ему приходилось испытывать в путешествиях затруднения. Н.К. ответил: 'Даже и пересчитать трудно.
Помню, как на моих глазах исчезла шведская виза, что ставило мою выставку, иначе говоря, меня самого, в критическое положение. В Лондон после больших хлопот я смог въехать в качестве циркового декоратора, но не в качестве художника, причём двое из моих друзей должны были дать подписку, что я во время моего пребывания не нарушу условий рабочего договора. С Америкой, Францией, Италией и Индией вообще не было никаких затруднений. Австрия, несмотря на моё почётное членство в Сецессионе, вообще отказалась пропустить меня. Впрочем, я и не особенно нуждался в этом въезде. Затем следовал ряд удержаний и запрещений - кашмирские полицейские власти провокационно препятствовали продвижению на Ладакх; затем - задержание в Хотане с угрозой выслать через непроходимый в то время года снежный перевал Санжу; затем трудности при выезде из Монголии. Таким образом, каждый шаг требовал напряжённой борьбы, но зато во время 'эпидемий виз и колючей проволоки' мы прошли самые трудные в этом отношении места. Здешняя фантастика меня забавляет своей сложностью, где невежество и скелет маньчжуризма умертвили самые драгоценные понятия. Хотел бы я знать, сколько дней в морозном Чантанге просидел бы Благословенный Будда, а может быть, и вообще был бы отринут за 'вредную' деятельность?'

Во время вьюги среди дня голодные верблюды опять пришли в лагерь, чтобы лечь на своей стоянке, где меньше снега. Исхудалые и голодные, погибающие медленной смертью, на наших глазах они превращаются в скелеты, являя немой укор восточным 'буддистам' за их жестокосердие.

День неожиданно кончился возмутительной выходкой ламы Бухаева, а также и двух других лам - Малонова и Ламаджана. Лама Бухаев, молодой человек лет 24-х, присвоил эмалированную чашку. На требование Ю.Н. возвратить её владельцу Бухаев без всяких оснований ответил отказом и стал говорить Ю.Н. дерзости. Присутствовавший при этом П.К. тут же удалил его из палатки Ю.Н., не подвергая ни нападению, ни ударам. Так могут быть возмутительны ламы. Бухаев немедленно получил расчёт и был отправлен по записке, написанной Ю.Н. по-тибетски, с дежурным десятником-хором к майору как представителю местной военной власти.
Вслед за сим явились двое лам: один - его дядя Малонов, другой - Ламаджан, живший с Бухаевым в одной палатке; они потребовали и для себя полный расчёт, поддержав тем самым преступного Бухаева; расчёт им был выдан.
Не имея более никакого отношения к нашему каравану, и эти двое лам были направлены к майору. Таким образом, мы понемногу освобождаемся от ленивого или непригодного нам в составе Миссии элемента.

К середине дня состояние здоровья Е.И. стало немного лучше - головная боль, причинявшая особенно сильные мучения, несколько уменьшилась.

15/XI. Снежные заносы. Состязание Аттиши и Миларепы.
Наказание ламы. Заявление Н.К. майору об ответственности тибетского правительства.

На 41-й день 'сидения' нас ожидал сюрприз - ночью выпал глубокий снег, местами по колено, окончательно занесший лагерь гостей Далай-Ламы.
Можно себе представить, что творится с животными - верблюды лежат в снегу, прижавшись один к другому, даже не пытаясь уже встать. Корма остался один мешок, и было высказано предложение, не поддерживать ли нам только одних лошадей, давая им по 1 фунту зерна в день, обрекая тем самым других животных на голодную смерть? Опять посылаем за майором.
Н.К. говорит: 'Если девашунг задерживает на месте караван, он должен знать, что это место пригодно для пребывания, и тем самым он берёт на себя ответственность за предоставление необходимых жизненных условий.
Или же девашунг так же соответствует разумному правительству, как шаманский ламаизм отвечает буддизму? Как необходимо отмыть Великий Лик Учителя Будды!'

Всегда вспоминается, как Учитель Аттиша из Индии и Учитель Миларепа из Тибета состязались в своих духовных силах, причём при полном равенстве перевес совершенства всё-таки остался за Аттишей, ибо он жил и в то время шёл из той страны, где трудился сам Великий Учитель Будда.
Травинка прогнулась под Миларепой, тогда как под Аттишей она осталась незыблемой! Таким символом древние буддисты подчёркивали значение места зарождения Учения Будды.

В лагере утверждают, что невежественный лама Малонов состоял одним из лам в ленинградском дацане в Старой Деревне против Елагина Острова. Как же допустимо подобное отрицательное явление в месте, казалось бы, знания, ведь дацан должен быть рассадником знания буддизма.

Ночью головная боль у Е.И. вдруг исчезла, но зато появились сильные боли в нижней челюсти, которые в свою очередь вскоре прошли, но вдруг болезненно опухли околоушные железы. Часа через два опухоль желез прошла, но опять возобновилась головная боль. Невольно припоминаются необъяснимые симптомы различных заболеваний, описанных в литературе о Е.П. Блаватской.

Н.К. обдумал серию картин - 'Земля Будды'. Сегодня Ю.Н. с утра посылает письмо майору, сообщая о нашем намерении послать верблюдов в Нагчу для спасения от голодной смерти, и спрашивает, какому взысканию подвергнут Бухаев за его недопустимое поведение.

Около 1 ч. дня явился майор в сопровождении солдат и арестованного им ламы Бухаева. Длинные, нудные разговоры о наложении взыскания. Майор предложил, принимая во внимание ламское звание Бухаева, обязать его сделать сто растяжных земных поклонов. Н.К. же настаивал на денежном штрафе в пользу местного монастыря в размере 35 янчан. Последствия увидим. Майор также согласился отправить наших верблюдов в Цомра, находящийся в десяти верстах от Нагчу, где будто бы, по его словам, имеется трава, ещё не совсем покрытая снегом. Ещё раз категорически разъяснили майору, что тибетское правительство, не давая ответа в течение 41 дня, считая с 6 октября с.г., и оставляя нас в тяжелейшем положении, взяло на себя полную как нравственную, так и материальную ответственность за последствия. Правительство ответственно за своих агентов, как за больших, так и за малых.

Е.И. сегодня передавала замечательное изречение из восточного сказания: 'Чернила учёного так же священны, как кровь мученика'. Так смотрят на Востоке на ценность знания!

16/XI. Недомогание Е.И. и Н.К.
Взятка и заступничество майора за преступника.
Тайный совет хора.

Со вчерашнего вечера снежная мягкая погода. Н.К. чувствует, что простудился; температура слегка повышена. Утром небольшой мороз, погода солнечная. В 10 ч. утра верблюды - 19 наших и два, принадлежащие монголам, - отправлены в Цомра, где, как уверяют, немного теплее и меньше снега. Сегодня пали белый мул и верблюд. Трёх лучших верблюдов оставили при лагере, надеясь подкармливать горохом. Верблюды эти китайские и потому приучены к зерновому корму.

Сегодня Н.К. - в постели во избежание дальнейшей простуды. Е.И. чувствует себя значительно лучше; небольшой кашель второй день, но из палатки ещё не выходит. По слухам, вчера майор вытребовал тантрика, не удержавшего своими действиями выпадения снега, на расправу, как говорят, палками.
Восемнадцать диких собак уже с утра терзают павшего мула, не подпуская воронов; грифов давно уже нет; вероятно, при морозах улетают южнее, орлы же иногда появляются. Тантрик, как оказалось, посажен майором в отдельную палатку с приказом манипулировать и молиться, чтобы больше снега не было. Мы, однако, этим не удовлетворились и послали майору письмо с просьбой немедленно, в связи с обилием выпавшего снега, а также отсутствием продовольствия, добиться от губернаторов разрешения нам и майору с солдатами продвигаться в Нагчу. Пришло известие, что майор придёт к нам завтра с ответом на сегодняшнее письмо и что Бухаев грозит жаловаться на нас 'в газеты'. Но где, в каких газетах и на каком языке - здесь, в Чортен-Карно, - осталось неизвестным.

О том, понёс ли Бухаев какое-либо наказание от майора за свою выходку - удар старшего во время похода, которую сам же майор характеризует преступлением, достойным расстрела, - остаётся также неизвестным.
Решено завтра потребовать от майора категорического исполнения обещания оштрафовать Бухаева и деньги переправить в ближайший монастырь, иначе это нападение, оставленное без взыскания, деморализует лагерь.

Сегодня с пастбища исчез ещё один белый мул - вероятно, пал где-нибудь и в снегу незаметен. Н.К. весь день оставался в постели. Вечером принесли хатаг и письмо от майора с просьбой сложить штраф с Бухаева, и одновременно сообщалось, что, по гаданию ламы, из Лхасы вскоре придёт благоприятный ответ. На это майору было отвечено письмом, что если преступник Бухаев не понесёт назначенного ему наказания - штрафа в 35 янчан, то его необходимо будет отправить к генералу по письму начальника Миссии, и что завтра майор должен принести окончательный ответ о принятом им решении; при этом добавлено, что майор поставлен здесь генералом для охраны Миссии. Решили задать завтра майору несколько категорических вопросов, в том числе о том, какие причины заставляют его защищать преступника, наказание которому, по тибетским законам, - розги и расстрел. Можно вообразить, какую бездну лжи и клеветы выливают на нас эти уволенные 'благочестивые' ламы, да и лама ли Бухаев вообще?

Странен обычай, что ламы не имеют никакого удостоверения от монастыря о своём звании. Их одеяние и бритая голова являются здесь единственным удостоверением ламского звания. А потому здесь каждый, побривший себе голову, может носить почётное звание учителя (лама, бакша), извлекая из сего янчанную пользу. 'Не устанем вопрошать, - говорит Н.К., - где же они, заветы Будды?'

Вероятно, и завтра Н.К. и Е.И. придётся пробыть в палатке. Поздно вечером пришёл солдат и частным образом сообщил, что к майору приходил дядя Бухаева Малонов с хатагом. Не зазвенели ли при этом янчаны? Характерно отметить, что старшина хоров, приходивший сегодня к нам тайком, без ведома майора, советовал нам продвигаться к Нагчу, не дожидаясь разрешения, и вместе с тем предлагал нам доставить 11 мешков зерна с тем только условием, чтобы оплата производилась не через майора, но непосредственно народу. Очевидно, народ получает за свои продукты лишь малую часть.

17/XI. Череп верблюда. Монголы - 'вино азиатских народов'.
Монголы помнят о героях. Медицинское заключение.

Ночью ещё нанесло снега; мороз днём не более -10° С. Стоим 43-й день по милости девашунга, то есть 'благословенного правительства' Тибета.
Сегодня десятник-хор просил разрешения Ю.Н. взять череп павшего верблюда, уже полуобглоданный собаками. Оказывается, в Тибете череп верблюда употребляется для заклинаний против града и снега официальными заклинателями; стоимость черепа в Лхасе доходит до двадцати нарсангов. Сравнивая интеллект тибетцев и монголов, мы отдаём явное предпочтение последним. Всё, что приходилось видеть со стороны монголов, имело какую-то свою обоснованность и целесообразность действий с явным различием врагов от друзей. Недаром великая Монголия давала и великих героев. Народ, в думах которого живут герои, доказывает свою жизнеспособность. Вивекананда называл монголоидов 'вином азиатских народов'. И теперь то, что монголы поют песнь о Шамбале, вводя её в круг современной жизни, показывает их участие в строительстве жизни.

Восемь раз сегодня посылали за майором, который так и не явился. К вечеру приехали из Нагчу двое хоров, сообщивших неприятную для нас новость, что там снег доходит до спины лошади. Около 4 ч. дня поднялся сильный буран.
Я, как доктор Миссии, должен был сегодня сделать следующее заявление для передачи его майором тибетскому правительству:

'Настоящим удостоверяю, что все члены Буддийской Миссии в составе девяти человек-европейцев, задерживаемых уже более 43-х дней тибетским правительством на высотах местности Чу-нарген около 15.000 футов, в двух днях пути от Нагчу, страдают в настоящее время сильным упадком сердечной деятельности в результате долговременного учащения пульса от 96 до 125 ударов в минуту, а также простудными заболеваниями, что при слабости сердечной деятельности грозит всем членам Миссии гибелью.
Ввиду сего я как доктор Миссии, уполномоченный охранять здоровье её членов, утверждаю, что дальнейшее пребывание Миссии на высотах Тибета среди зимы гибельно. Миссия нуждается в немедленном восстановлении здоровья в культурных условиях жизни'.

Сегодня ожидали возвращения посланных за провиантом в Нагчу, но приехавшие хоры сообщили, что там их не встречали. Н.К. весь день провёл в постели. Завтра можно будет выйти на воздух.

18/XI. Вихрь. Условия нашего путешествия тяжелее зимнего похода.
Майор не понимает значения медицинского свидетельства.

Всю ночь свирепствовал холодный вихрь; к утру нападало много снега. День чрезвычайно морозный, солнечный. Решили, несмотря на все препятствия, продвигаться к югу, так как далее ждать здесь совершенно невозможно.

Место стоянки нашего лагеря как находящееся у Чу-нарген, то есть Реки Старости, называется по имени этой реки. Думается, что выберемся отсюда ещё до декабря.

Е.И. и Н.К. находятся сегодня ещё в постели. Те, кто понаслышке знают о путешествиях Н.К., вероятно, думают, что они совершаются в особо комфортабельных условиях. Но вот перед нами участник нескольких зимних походов мировой войны, и он утверждает, что в подобных тяжёлых условиях ему никогда бывать не приходилось.

Пришло известие, что едет гонец от генерала, причём на расстоянии пяти дней пути под ним пало пять лошадей. К общему нашему удовольствию Н.К. встал с постели, но ещё не выходит из палатки. У Е.И. головная боль в лобной и височной частях.

Пришедшему сегодня майору было категорически указано, что мы не можем далее оставаться на морозе, и кроме того было передано медицинское удостоверение, снимающее с него всякую ответственность перед девашунгом за наше, вызванное тяжёлыми условиями стоянки и ухудшением состояния здоровья людей, дальнейшее продвижение, и предложено в двухдневный срок собрать 65 грузовых яков. Штраф в 35 янчан с Бухаева в пользу строящегося монастыря также заставили майора взыскать, несмотря на его неудовольствие и видимую поблажку ламам и преступнику.

19/XI. Мороз в палатке ниже -20° С.
Медлительность правительственного гонца. Молока не дают.
Далай-Лама отрезан от внешних сообщений.
Вернули письма к нему и британскому резиденту.

Ночь чрезвычайно холодная. В палатке ниже -20° С, дальше наш комнатный градусник не показывает.

Выйдя из Урги 13 апреля 1927 года на автомобилях, никак не думали, что ноябрьские морозы застанут нас на высотах до Лхасы. Вчера в 7 ч. утра в палатках было -16° С. У Е.И. головная боль. День ветреный и морозный. Пала ещё одна лошадь. Корм весь кончился - ждём к вечеру яков с заказанным продовольствием и кормом из Нагчу, а также обещанного майором гонца с ответом генерала.

Сегодня на обед был приготовлен рисовый суп из ячьего мяса. Обычное же меню - или жареное мясо яка, или лапша. Оставленных трёх верблюдов кормим пока соломой из верблюжьих сёдел и, когда имеется ячмень, даём вдобавок раз в день по полфунта ячменя. А гонцов всё нет. Приезжают частные лица, направляющиеся по своим личным делам, а спешный правительственный гонец в три дня не может покрыть пути, который обыкновенный человек проходит за один день. Молока не дают, говоря, что и так из-за нас начали околевать телята яков. В палатках всё покрыто инеем - сырость. Е.И. очень больна - голова 'как бы лопается от боли'. Где же слыхана подобная бессмысленная жестокость? Ещё раз вспомним, что ещё ни одна экспедиция никогда не была задержана среди холодной зимы в безлюдной местности на высоте 15.000 футов. Теперь уже всем и всюду написано, все слова произнесены.

Нет ли у 'благословенного' правительства тайной мысли вообще навсегда оставить нас здесь? Ведь сегодня уже 45-й день, как мы замерзаем в ожидании ответа. Всякая человеческая логика тут умолкает.

Новое возмутительное происшествие - губернаторы Нагчу возвратили в своём письме нам два наших первых письма Далай-Ламе, письмо и телеграмму к Бэйли и вторую телеграмму в Америку. Ссылаются на какую-то нелепую причину, якобы путь от Нагчу до Лхасы отрезан заносами и что даже погибли шестеро паломников с лошадьми. И это на главной-то дороге Тибета! Ясно одно: губернаторы оставляют главу правительства без сообщения с внешним миром. Вместо всего заказанного провианта нам сегодня привезено менее одной трети, чего хватит на три-четыре дня. Майор уверяет, что от генерала должен приехать гонец не сегодня-завтра. Перед нами ещё одна тёмная, беспросветная ночь. Да и кто знает, ушла ли наша первая телеграмма от 4 ноября в Америку? Е.И. чувствует себя очень плохо. Н.К. вышел из палатки. Майор, по-видимому, ясно усвоил, что мы можем двигаться только вперёд - на Нагчу, а никак не обратно на север - в Китай, где идёт гражданская война.

20/XI. Вихрь. Агония лошади.

К ночи опять холодный вихрь. Сильный мороз. Вспоминаем, как вчера издыхала одна из лучших наших лошадей. Ослабевшая от голода и стужи, она легла на снег на бок, закинув голову; агония ещё не началась, как вокруг неё тесным кольцом уже сидели дикие псы и подлетали более хищные и безжалостные вороны, стараясь вырвать ещё живые глаза. Вот следствие поступков тибетских 'буддистов'.

У Е.И. продолжаются приступы головной боли, несколько стихающие после тёплого чая. Хоры клятвенно поднимают руки в знак того, что гонец должен сегодня прискакать, они уже видели его будто бы близко, но всё правительственное здесь так опаздывает. 2 ч. 30 м. пополудни; мы уже переговорили о многих высоких предметах, а обещанного утром гонца всё нет и нет.

21/XI. Письмо на имя Первого Министра. Сражение с генералами.
Ужас положения тибетских подданных-хоров.

Ночью сильный мороз; видимо, была наиболее морозная ночь. В палатке Е.И. и Н.К. всё заиндевело и чрезвычайно сыро. День морозный и солнечный. Н.К. с утра на солнце. Обещанного гонца так и нет. Н.К. чувствует необходимость принятия каких-то экстренных мер. Ведь даже погонщик лама Ринзин, так называемый 'Том-Тит-Тот' из английской сказки, о котором Н.К. говорит, нет ли у него, как у сказочного Тома, хвоста, - и тот с верблюдами продвинулся в Цомра - дальше нас. Сегодня Е.И. чувствует себя лучше - нет головной боли и кашель меньше. Вызвали майора: будем настаивать на том, чтобы все задержанные письма отправили вновь, но теперь на имя Первого Министра, сопровождая посылку следующим английским письмом:

'Уже сорок шестой день мирная буддийская американская экспедиция, насильственно задержанная, погибает на морозных высотах Чантанга. Далее стоять мы не можем, и единственное наше желание - уйти из негостеприимного Тибета, не пожелавшего даже выслушать Грамоту Западных Буддистов.
Пусть исполнится пророчество! Сейчас нам необходим лишь выход через Гиангцзе на Индию, где мы можем поправить наше пошатнувшееся здоровье.
Благоволите в самом спешном порядке указать властям содействовать нашему проходу на Гиангцзе, о чём мы уже известили личного нашего знакомого, британского резидента в Сиккиме Бэйли. А также благоволите передать по адресу приложенную корреспонденцию. Ждём Ваших немедленных распоряжений'.

Тщетно ожидая майора и гонца, вспоминали о бывших сражениях Н.К. с генералами. Вот, генерал Клейгельс, градоначальник, не разрешил Н.К. открыть выставку картин - за порнографию! Можно себе представить, насколько это соответствует суровому духу картин Н.К.! Когда художник сослался на античные статуи в Летнем саду, генерал заметил, что так далеко его власть не распространяется. Или другое сражение с генералом Вендорфом, замещавшим градоначальника, запретившим открытие обычной отчётной ученической выставки Школы Поощрения Художеств, где Н.К. был тогда директором, за реалистические подробности этюдов натурного класса.
Генерал понёс жестокое поражение. Н.К. предложил генералу указать всё, что, по мнению последнего, подлежит прикрытию, а затем - в точном соответствии с генеральскими указаниями - картины и скульптуры были изукрашены юбками и панталонами различных цветов. Скандал получился невероятный и градоначальство вынуждено было капитулировать!

Когда я смотрю на Н.К. и беседую с ним, то мне ясно представляется, сколько житейских битв им было выиграно. Вспоминаются две строки из его сюиты 'Цветы Мории': 'Волшебником буду сегодня и неудачу в удачу я превращу'. Думаем, что майор опять сегодня не придёт: или нетрезв, или продолжает ждать, видимо, мифического гонца.

Улыбаемся невежеству и некультурности генералов царской России, но что же тогда сказать о беспросветной тьме и хаосе, в которых пребывает тибетское правительство?! Что сделало оно для своего народа? Где просвещение, охрана народного здоровья, пути сообщения, почта и телеграф? Видим хилых, беззубых от цинги хоров, с непокрытыми лохматыми головами и летом, и во время морозов ютящихся на снегу в дырявых прокопчённых палатках с открытым широкой щелью верхом для аргального дыма. Сидя на одной цампе, жестоко болеют цингой, теряя зубы и не видя никакого просвета и смысла своего звериного существования. По сравнению с этим убожеством юрты монголов кажутся изысканными хоромами.

22/XI. Боевое настроение Н.К.
Пункты обвинения тибетскому правительству.
Лхасское правительство не принимает во внимание болезней.
Майор отрицает пребывание А. Дэви-Неел в Лхасе.

Н.К. в боевом настроении. Пишет пункты обвинения, чтобы сегодня же предъявить их майору. Это уже не абстрактное обвинение, но реальный иск к тибетскому правительству. Ведь действительно потеря времени - смерти подобна.

Только подумать, что от этого места до Калькутты всего 30 дней недлинными переходами. А морозы всё крепчают. Корма для животных осталось всего на один день. Вчера пала ещё одна лошадь. Привожу здесь одиннадцать пунктов, выработанных Н.К., для предъявления их майору:

'1. Вчера майор не пришёл по моему письменному приглашению и тем оскорбил меня и нанёс непоправимый вред делу.

2. Я - старший положением, чином и годами, и потому майор должен оказывать мне почтение и следовать моим указаниям.

3. По состоянию здоровья всего каравана мы здесь больше стоять не можем.

4. Предлагаю майору немедленно собрать 70 яков и 10 лошадей и лично сопровождать нас в Нагчу, ибо мы желаем теперь только пройти через Гиангцзе на Индию.

5. Тем, что письма наши не были доставлены вовремя, тибетское правительство, не давшее за 47 дней ответа, приняло на себя не только правительственную, но и финансовую ответственность.

6. Майор своевременно не извещал своё правительство о бедственном положении Миссии, чем принял на себя тяжёлую ответственность.

7. Майор не озаботился спешной посылкой гонцов с нашими извещениями, чем вызвал огромные последствия и убытки в делах с Америкой и в Миссии.

8. Майор пренебрёг переданным ему медицинским свидетельством доктора Миссии, категорически утверждавшего о гибельности нашего положения, и не сообщил о нём не медленно своему правительству.

9. В течение 47 дней насильственного ареста Миссия могла пройти до Калькутты, имея достаточно времени, чтобы передать свои поручения Далай-Ламе. Тем самым нанесён огромный материальный ущерб девяти учреждениям Америки, во главе которых стоит Глава Миссии. Потому за всё время нашего насильственного задержания, кроме всех расходов на подготовку и продвижение Миссии и кроме взыскания за расстроенное здоровье членов Миссии и насильственное их задержание, будет взыскано с тибетского правительства международным путём по восьмидесяти тысяч рупий в сутки за непоправимый вред, причинённый девяти учреждениям Америки.

10. В целях уменьшения расходов для лхасского правительства предлагаю немедленно собрать 70 яков и 10 лошадей с людьми и лично сопровождать нас в Нагчу.

11. Если бы с нами на территории Тибета после сказанного случилось какое-либо несчастье или покушение на жизнь, то это обстоятельство только безмерно усилило бы материальную ответственность тибетского правительства перед Америкой'.

В 2 ч. дня явился майор, которому Ю.Н. пространно изложил вышеперечисленные пункты. При этом выяснилось следующее. Майор утверждает, что в отношении нас как иностранцев имеется приказ о задержании, а вопрос о болезнях вообще не рассматривается, так как лхасское правительство болезни во внимание не принимает. Пропустить нас в Нагчу до получения разрешения категорически отказывается и говорит, что пусть его считают лжецом, если сегодня или завтра не придёт ответа от генерала. Завтра обещают послать гонца с письмами на имя Первого Министра, а через день предоставить нам 70 яков и 20 лошадей с людьми.
Всё это майор длинно и тягостно говорил целый час. О значении консульских паспортов и виз майор, по-видимому, имеет слабое представление.

Между прочим, без всякого повода майор утверждал, что ранее упоминавшаяся Дэви-Неел в Лхасе вообще не была. В статьях же её даётся подробное описание Лхасы. Майор признаёт, что на своих животных мы действительно идти больше никуда не можем. По поводу неполучения адресатами наших писем майор говорит, что были снежные заносы. На самом же деле первое письмо Далай-Ламе было найдено брошенным на дороге, а снег выпал только в последнее время, удерживаемый ранее, по словам того же майора, тантриком. Любопытно ещё раз отметить заявление майора о не принятом здесь обычае учитывать болезни. Таким образом, в 'стране Будды' больных не признают, а животных морят голодом. Майор всё выслушивает, но отмечает, что он тут не при чём, и всю ответственность возлагает на центральное правительство.

23/XI. Тибетская пытка. Необходимость отделения буддизма от шаманского ламаизма. Неслучайно духовный глава Тибета Таши-Лама покинул страну, преследуемый Далай-Ламой.

Продолжаем выносить тибетскую пытку, и по нашему исчислению это уже 48-й день. Мороз с резким ветром; холодные бессонные ночи. Знаю, что повторяю то, о чём уже было написано на предыдущих страницах, но таковы наши ежедневные будни. Конечно, настал день отделения буддизма от шаманского ламаизма. То, что уже некоторыми исследователями отражалось в скромных примечаниях, теперь должно быть выражено властно во имя истины Учения Будды. Шаманизм как наиболее рудиментарная форма религиозных воззрений не может входить в текущую эволюцию. И что общего имеет одухотворенное, трудовое, творящее Учение Будды со звериной обрядностью шаманского ламаизма? И те немногие книги высоких подвижников Индии, отразившие заветы Первоучителя, одиноко лежат среди зверино-магических выкриков. Так мыслит Н.К. Таким образом, оплот шаманского ламаизма - Тибет - дожил до дней естественной и необходимой реформы. Ведь неслучайно духовный глава Тибета Таши-Лама покинул страну, бежав в 1923 году в Китай, обращая свою новую молитву к Шамбале, то есть к светлому будущему. Вспомним, что Далай-Лама свирепо послал пятьсот человек отборной конницы, чтобы схватить его. Только снежные заносы на перевалах у Нагчу спасли Таши-Ламу. Интересно, каким окажется влияние снежных заносов по отношению к нам - дружественным или враждебным? Отсутствие товаров в Нагчу подтверждает интенсивность заносов. С утра сегодня пала ещё одна лошадь. Майор оказался лжецом, так как гонец не приехал.

24/XI. Знаменательный день.
Избрание в Америке Главы Западных Буддистов.
Письма Хорчичабу и телеграммы в Америку и британскому
резиденту. Нападение на овец диких собак.

Сегодня знаменательный день - в Америке происходят глубоко значительные собрания и выборы. Мы же здесь опять мёрзли ночью, а утром толковали о возможностях знания, причём Н.К. заметил:

'Люблю науку и знания, которые говорят 'можно', и пренебрегаю тем, что трусливо шепчет 'нельзя'. Человеческие возможности поистине неограниченны, и цветок истинного знания - поистине жемчужина лотоса'.

Сегодня 50-й день нашей тибетской пытки. Утром возникали какие-то неясные мысли о ближайшем монастыре, но выяснилось, что помещения там без топок и совершенно для нас непригодны, а сам монастырь секты бон-по. Сегодня Е.И. читала из книги 'Знаки Агни-Йоги' замечательную легенду о Будде и Майтрейе.

Падёж животных каравана продолжается, ночью пала ещё одна лошадь. Сегодня генералу подготовили письмо на тибетском наречии следующего содержания:

'Недавно двое прибывших сюда людей сообщили нам, что Вами получен ответ лхасского правительства. С тех пор прошло много дней, но ответ от Вас пока не получен, ввиду чего и посылаем Вам это письмо. Американская Миссия Западных Буддистов около двух месяцев находится в Чу-наргене. Вследствие сильных холодов участники экспедиции опасно заболели и принуждены были несколько дней провести в постели. Мы послали Далай-Ламе два письма, но они были возвращены губернаторами Нагчу, что чрезвычайно оскорбило Начальника Миссии. Из-за сильных морозов большинство наших мулов и лошадей погибло; верблюды, потеряв силы, не в состоянии нести груз, некоторые слегли и издохли. Тем, что Миссия не смогла сначала продать животных, нам нанесён большой ущерб. В настоящее время у Начальника Миссии и всех его сотрудников имеется только одно желание - продвинуться в сторону Индии. От проезжающих монголов мы узнали, что монгольское посольство живёт в Лхасе в домах, тогда как мы, представители великой страны Америки, принуждены здесь мёрзнуть в летних палатках. Если нам не удастся теперь продвинуться в Индию, то могут возникнуть чрезвычайные осложнения. Сегодня в столице Америки собирается Собор Западных Буддистов, на котором избирается Глава Западных Буддистов. Таким образом, поток Учения беспрепятственно потечёт на Запад. Да прославится вовек Учение на Западе! В настоящее время у Начальника Миссии нет иной мысли, как только проехать в Индию.
Просим довести это до сведения тибетского правительства и оказать нам свое содействие'.

Сегодня местный старшина беседовал с Ю.Н. и сообщил, что он не помнит таких холодов и снега, как в этом году. Это, по мнению хоров, происходит потому, что тибетское правительство препятствует высоким целям таких людей, как мы, что оно приняло этим грех на себя. Да и вообще при китайцах народу жилось лучше - не душили так налогами. Спрашивал, не придут ли опять китайские войска с Таши-Ламой обратно. В то же время от него узнали, что отсюда, как считают, десять дней пути мулами до Шигацзе, оттуда же сутки езды до Гиангцзе. Перевалов, по его словам, на этом пути нет. Вместе с письмом посылаем генералу две телеграммы: одну - в Америку, другую - британскому резиденту в Сиккиме, Бэйли:

'Американская буддийская Миссия задерживается в течение 50 дней на высотах при сильных морозах. Недостаток пищи и фуража для лошадей.
Животные каравана погибли. Пытаемся достичь Сиккима через Шигацзе-Гиангцзе. Телеграфируйте Его Святейшеству Далай-Ламе через британского резидента в Сиккиме полковника Бэйли, спрашивая разрешения пройти через тибетскую территорию в Сикким. Помощь необходима немедленно. Передайте содержание телеграммы Новому Синдикату'.

Полковнику Бэйли:

'Надеюсь, получили два наших письма и телеграммы. 50 дней задерживают на высотах при сильных морозах. Недостаток пищи и корма. Животные погибли. Стараемся достичь Сиккима через Шигацзе-Гиангцзе. Просим оказать содействие на получение разрешения прохождения индийской границы'.

Вечером принесли в лагерь трёх овец, загрызённых дикими псами. Животные ещё бились в судорогах с разорванным горлом. К сожалению, стрелять нам здесь нельзя даже в хищных диких псов, которые в конце концов могут забраться и к нам ночью в палатки, так как бродят стаями и потому смелы. На днях с трудом удалось достать у местных жителей немного невыделанной шерсти для утепления ног и вязки варежек.

25/XI. Однообразие и скудость питания.
Заявление губернаторам Нагчу.
Необходимость прохода на Индию.
Остальные посольства были приняты в Лхасе.

Стоят сильные морозы. Только к 10 ч. утра, когда погуляем на солнце, несколько согреваемся - утром сильно мёрзнут лицо, руки и ноги. Мы здесь в гораздо худшем положении, чем полярные путешественники, имеющие всё необходимое: продукты питания, одежду, каюту парохода или избу на берегу.
У нас нет круп, нет сахара, мало муки; питаемся только ячьим мясом; молока теперь почти не видим. Утепляемся и укрепляемся духом, как можем, но положение бедственное, и это на большой высоте, при учащённом пульсе, в снегу и на сильном морозе. Каждый день по утрам мысленно 'благодарю' Далай-Ламу за такой вид гостеприимства. Потом можно будет спросить, какое именно посольство замерзало по приказу 'милостивого' Далай-Ламы? За внешней стороной всего происходящего чувствуется что-то очень многозначительное - во всяком случае небывалое.

Сегодня опять вызывали майора для отправки письма генералу. Письма и телеграммы пойдут завтра. В то же время мы и майор отправляем письма губернаторам Нагчу с просьбой о пропуске через Шигацзе, минуя Лхасу.
Мысль сопровождать нас до Шигацзе майору будто бы очень понравилась и оживила его, так как, с одной стороны, это освобождает его от пребывания здесь, а с другой, Шигацзе - его родина. Этими письмами генералу и губернаторам окончательно утверждается факт отделения западного буддизма от восточного ламаизма. Все силы и все меры были приложены, но восточные ламаисты взяли на себя ответственность за разделение восточного ламаизма от западного буддизма. 'Пусть совершится заповеданное пророчествами', - говорит Н.К. Письмо губернаторам Нагчу:

'Посол Западных Буддистов прибыл в Тибет по поводу Учения Будды, имея необходимость личного совещания с Далай-Ламой по вопросу об избрании Владыки Учения на Западе. Тем временем Посольство было задержано в Чу-наргене по приказу правительства и без пользы провело здесь 50 дней. 24 ноября в Америке Собор Западных Буддистов избрал Владыку Учения на Западе. Потому для Представителя Западных Буддистов в настоящее время прибытие в Лхасу не имеет смысла. Здесь, в Чу-наргене, вследствие холодов мы неоднократно серьёзно заболевали, а потому совершенно необходимо продвинуться в сторону Индии. Другого пути в Америку нет, так как в Китай вследствие войны нельзя вернуться. Наши деньги и пищевые продукты подходят к концу. Между тем, деньги можно получить только из банка в Индии. В настоящее время у Посла Западных Буддистов нет иной мысли, как пройти через Шигацзе и Гиангцзе на Индию. Ввиду трудности добывания здесь продовольствия и фуража Миссия направляется в Нагчу для ведения дальнейших переговоров. Губернаторы Нагчу должны оказать нам в этом содействие. Просим содержание настоящего письма довести до сведения тибетского правительства. Мы шли открыто и были задержаны'.

Вспоминаем в то же время, что Б. пробыл в Лхасе несколько месяцев; Ч. находится там же с мая и по настоящее время, а Ф. был допущен даже в Нагчу во время духовных торжеств и делал снимки, фото- или кино-, точно не знаем. Неужели только потому, что они не буддисты?

26/XI. Тантрик-колдун. Новое преступление тибетцев.
Губернаторы Нагчу не посылают писем в Лхасу и не распечатывают пакетов, им адресованных.

Надеемся, что гонец с письмом к губернаторам сегодня выедет, так как крайне необходимо скорее уйти отсюда. Сегодня приходил лама-тантрик, 'сдерживающий' снегопад, - прекрасный образчик роли дикаря-колдуна в оперной постановке: в красном колпаке, загнутом вперёд, и красной мантии, с чёрными заплетёнными косами по бокам, в руках - самодельная молитвенная мельница, беззубый и переваливающийся с ноги на ногу, всё время что-то бормочущий и гадающий на чётках. Что общего у этого ламы-колдуна с заветами Будды? В суждениях его полная невежественность, хотя говорит, что двадцать лет тому назад он воспитывался в большом монастыре Сера.

Новое преступление тибетцев - в 5 ч. дня вернулся гонец из Нагчу, возвратив нераспечатанным, но весьма истрёпанным пакет с письмами и телеграммами. Никаких продуктов гонец не привёз, рассказывая небылицу, что Нагчу отрезан снегом от Лхасы, а губернаторы якобы пригрозили избить его палками. Пришедший от майора солдат сказал, что завтра майор пошлёт в Нагчу письмо с солдатом. Наши средства воздействия положительно иссякают, а продовольствие всё на исходе. Мука, сахар, свечи, спички - почти всё кончилось. Остаётся только ячье мясо. Животные получают ничтожное количество корма. Небывалое по безвыходности положение, так как не знаем, когда получим ответ, да и будет ли он вообще. Если бы поставить в такие условия арестантов, то через несколько дней они бы подняли бунт или направили жалобу прокурору. Даже прогулки наши ограничиваются небольшой тропинкой, так как по неровной кочковатой почве и глубокому снегу ходить без крайнего утомления невозможно.

Вечером поднялся вихрь, и мы закрылись в своих палатках. Среди прочих воспоминаний Е.И. рассказала, с какой завистью и злобой восприняли некоторые русские художники известие об основании в Нью-Йорке Музея Н.К. Можно было подумать, что это дело, совершенно их не касающееся, лишает их кровного достояния. Н.К. улыбнулся: 'В моём архиве имеется ряд любопытнейших писем, выражающих преданнейшие чувства авторов, однако они не соответствуют изречениям за спиной. Впрочем, я бы не хотел, чтобы это приняли на свой счёт те художники, к которым я отношусь с искренним расположением, а таких очень много'.

Возвращение писем губернаторами мы квалифицируем не только как оскорбление нас, но и оскорбление Далай-Ламы и девашунга в лице Первого Министра, письмо которому также заключалось в этом пакете, а также британскому резиденту и учреждениям Америки. Решили этот пакет всё-таки потом отправить по назначению из Гианг-цзе по английской почте, дополнительно написав об оскорбительных действиях губернаторов. Почему не только народ, но даже чиновники так пренебрежительно относятся к Далай-Ламе и своему правительству?

27/XI. 'Работа дураков'.

Вихрь стих только к утру. На небе небольшие облака, погода мягче. Печальная картина ожидала нас утром - уже в самом лагере лежала павшая ночью ячья корова, и около неё теснилось двое осиротевших маленьких яков. Это последствия бескормицы от небывалых снегов, морозов и вымерзания трав. Действия тибетского правительства вовлекли нас в такое бедственное положение, грозящее полной нашей гибелью, которое легко можно было бы избежать, если бы правительство, уже оповещённое о нас, дало нам ещё в сентябре, хотя бы отрицательный ответ. Тогда было тепло, и у нас был свой, ещё не уничтоженный правительством, караван. Не знаем, живы ли ещё наши 19 оставшихся верблюдов, отосланных в Цомра?
Оставшиеся мулы и лошади заметно худеют. Сегодня П.К. предложил часть животных застрелить, чтобы сохранить корм другим, но Н.К. решил отправить восемь мулов в Нагчу. По сведениям, снег держится только в двух днях пути отсюда до Нагчу и в двух днях пути после Нагчу - дальше снега нет. Таким образом, все разговоры о заносах не соответствуют действительности и не служат тибетскому правительству ни в какой мере оправданием нашего задержания здесь в течение такого долгого срока на морозе и без пищи.

Вместо майора явился сегодня солдат с сообщением, что майор придёт позже с ответом от генерала и что майор считает возвращение губернаторами пакета 'работой дураков'. Вечером действительно прибыл гонец от генерала с письмом майору, подробности которого мы узнаем только завтра. Пока же известно, что ответ из Лхасы должен прийти на днях через Нагчу.

28/XI. 'Государственные дела' майора.
Генерал подражает 'работе дураков'.

54-й день тибетской пытки - морозный и солнечный. Отмечаем странность поведения тибетского правительства, которое не даёт ответа даже лицу такого высокого ранга, как Хорчичаб, генерал Кап-шо-па. Может быть, оно по обычаю советуется в это время с Правительственным Оракулом в Лхасе и медитирующими ламами в монастырях? Ведь это страна лам, и их мнение для правительства далеко не безразлично. Старшина передал сегодня, что майор придёт к нам говорить 'по большим государственным делам'. Это сопоставление убогого хора и пьяного майора с государственными делами вносит в трагедию даже комический элемент.

Сегодня ночью дикие собаки сделали попытку проникнуть в палатку П.К. и мою. Глядя на всё увеличивающуюся стаю диких собак, мы невольно задумываемся, чем всё это кончится, тем более, что в ламской стране стрелять в них запрещается.

Пришедший около 12 ч. дня майор не только не сказал нам ничего нового, но и вернул присланные обратно генералом письма и телеграммы, о которых мы думали, что они находятся в верных руках и дойдут по назначению.
Повторив прежние свои уверения в том, что дорога между Нагчу и Лхасой занесена снегом, майор сообщил, что в Нагчу не только нет продовольствия и топлива, но люди объединяются, выбирая общее жилище, а освободившиеся дома разбирают на топливо, и что в Нагчу и в Лхасе стоит много караванов в ожидании возможности перехода через перевалы. В результате майор согласился послать сегодня своего солдата в Нагчу с нашими письмами и его письмом. Из сегодняшнего разговора мы поняли только одно, что генерал 'умыл руки', и мы переходим в ведение губернаторов, о которых майор выразился, что их деятельность - 'работа дураков'.

29/XI. Конец верблюжьего каравана.
Ответственность тибетского правительства.

Вчера поздно вечером возвратился из Цомра лама Ринзин на двух верблюдах и сообщил, что из наших 19 верблюдов осталось всего 13, но и те уже не могут встать и рвут от голода шерсть друг у друга. Снег в Цомра выше колена. Таким образом, наш верблюжий караван погиб из-за жестокости тибетского правительства, которое давно уже знало о нашем гибельном положении из донесений местных властей, ибо до их ушей дошла даже клевета о якобы съеденных нами трёх курах. Остановив нас на высотах среди зимы в безлюдной местности, тибетское правительство должно было бы снабжать нас в достаточном количестве продовольствием и кормом для животных. Однако оно не только не обеспечило наше существование и игнорировало наши заболевания и опасность для жизни из-за пребывания на морозах в летних палатках при недостатке питания, но ещё сознательно лишило нас связи с внешним миром. Дикое мышление тибетцев не вмещает никаких последствий для себя от возможности нашей гибели и гибели нашего каравана. Сегодня погибло ещё два мула. Осталось всего 10 мулов, 13 лошадей и 16 верблюдов от большого каравана из 95 наших собственных животных. С утра холодный вихрь.

30/XI. Попытки достать пищевые продукты. Тибетская наглость. Необходимость в переоценке значения Тибета.
Тёмные деяния майора. Отлетел дух Тибета.

День морозный. Небо в снеговых облаках. Теперь каждый день тайно посылаем Г. за пищевыми продуктами и выделанными бараньими шкурками для утепления. Вчера удалось достать тысячу двести штук грецких орехов по цене один ян-чан (китайский доллар) за сто штук и 10 кусков порама (ячменного сахара) за три янчана. Сегодня посылаем старшину в аил за сухими абрикосами, привезёнными, по слухам, из К"ама. Небо в тучах, и ветер усиливается. Голубин и лама Кедуб, несмотря на странное противодействие старшины, приставленного к нам, всё же успели выехать за покупкой сухого сыра, масла и чая, иначе тибетцы непрочь просто заморить нас голодом. Сегодня мы смеялись, предполагая послать нашим друзьям-американцам образчик пищевых продуктов, на которых нас держит 'милостивый' государь Далай-Лама. Чура, порам, грязный китайский сахарный песок и затхлый монгольский чай привели бы в ужас самого неприхотливого человека. Н.К. замечает: 'Друзья, месяца через два мы будем есть толчёный рог яка и уверять, что это вполне съедобно'.

Сегодня Н.К. показывал часть своей коллекции фотографических снимков из его многочисленных путешествий, и странно было видеть в нашем безлюдье и Фивы, и Сиену, и меч Роланда в стене Рокамадуры, и индейские пуэбло в Нью-Мексико, скульптуры Майя и Тримурти Элефант. Подбор снимков так же значителен и разнообразен, как и сознание их владельца. Сегодня Н.К. заметил, что его мысль настолько уже занята новыми построениями, что Тибет совершенно отошёл в сторону, и ему будет странно проезжать ещё какими-то тибетскими землями.

Вернулся Г., с трудом купивший 40 фунтов масла за 20 янчан и чуры. Серебряные китайские деньги принимают с большим разбором.
Позволительно спросить тибетцев, почему они так переоценивают медные шо, равные по величине копейке, считая, что пятнадцать таких копеек составляют полноценный мексиканский доллар. Не наглость ли это? К тому же Ю.Н. вспоминает, как невежественные тибетские торговцы высказывали в Урге претензии, что, по их мнению, правительства разных стран встречают их недостаточно почтительно. Откуда происходит это их заблуждение, что все страны должны раскланиваться перед невежественными тибетцами, тогда как сами они позволяют себе свысока и бесчеловечно третировать даже самых уважаемых иностранцев? Поистине настало время переоценки ценности Тибета! А что, если Тибет окажется предоставленным самому себе?

Немного добавим к характеристике тибетского майора (рупэн). Ездивший по аилам за продовольствием Г. сообщил, что хоры боятся что-либо продавать, обнаруживая свои продовольственные запасы, поэтому приходится их долго уговаривать. Они прямо говорят, что если майор узнает о запасах, всё отберёт. Около 7 ч. вечера тайно явился в лагерь молодой солдат 19 лет и робко просил позволить переночевать, ибо ему нельзя вернуться на ночь в ставку майора. Из дальнейших расспросов выяснилось, что майор принуждал его с помощью двух других солдат к сожительству. Таковы нравы тибетской армии и офицерского состава. Этим происшествием и закончился сегодня наш вечер. Старшина хоров, говоря о майоре, показывает мизинец, желая тем пояснить его низкие свойства характера. 'Да, - говорит Н.К., - с отъездом из Тибета духовного главы его, Таши-Ламы, отлетел дух страны'.

1/XII. Киносъёмка. Недомогание Е.И. Майор варит 'самогон'.

Утро морозное. Около 11ч. утра производили киносъёмку нашим небольшим аппаратом, присланным из Америки. Одна съёмка - Н.К. и я шли от моей палатки по тропинке для прогулок длиною в 97 шагов, как бы всматриваясь вдаль в ожидании гонцов из Нагчу; на наш призыв к нам подошли двое цайдамских монголов - Кончок и его брат Таши. Другая съёмка - наша походная кухня, рядом Людмила, Рая и торгоут Манчжи; мимо них проходит Г. с мулом, а затем со своей лошадью, тут же и десятник-хор. В 2 ч. дня температура на солнце +21° С. Е.И. опять чувствует усталость и недомогание. Снова принимает бобровую струю и адонис. Сегодня Г. ходил за провиантом к майору и там слышал, что ответ из Лхасы ожидается через пять дней, увы, лишь по гаданию ламы. В палатке майора варится 'самогон'. Г. с трудом мог вынести насыщенную спиртовыми парами атмосферу.
Такова домашняя обстановка высокого тибетского офицера.

2/XII. Н.К. читает мысли в глубоком сне. Преступная задержка телеграмм в Америку и британскому резиденту. Население и чиновники стараются выудить у нас китайское серебро.

Сегодня среди глубокого сна Н.К. сказал Е.И.: 'Они хуже разбойников'. Действительно, он прав, ибо разбойники свои намерения выражают прямо, а здешние - лицемерят! При этом вспоминаем, как во время ожидания нами нападения панагов Е.И. думала ночью, как предотвратить панику в лагере в случае ночного нападения, и в это время услышала голос глубоко спавшего Н.К.: 'Здесь тихо, как на кладбище, - все спят, как мёртвые'.

Пока воздерживаемся посылать за майором, ожидая возвращения солдата, посланного в Нагчу. Мы не удивляемся, что письма Далай-Ламе или бросали на дороге, или возвращали нам обратно, так как это свидетельствует об отношении правительства к Далай-Ламе. Что же касается возращения нам обратно телеграмм в Америку и британскому резиденту, то это является уже преступлением, предусмотренным международными законами, несущим за собой определённые последствия. Очевидно, и генералу в жёлтом китайском халате гораздо легче принять в подарок золотые часы с жемчугами прекрасной французской работы стоимостью не менее пятисот рублей, чем отправить письма на почту. По-прежнему мы наблюдаем, с какой жадностью местное население и майор стараются выудить у нас китайское серебро. Невольно создаётся впечатление, не является ли задержание путешественников и караванов системой этой скарёдно-нищенской страны с целью завладеть лишним куском ценного металла, подсунув взамен свои ничтожные медные шо, которые само население усиленно старается сбыть с рук. По полученным вчера точным сведениям, между Нагчу и Лхасой уже ходят караваны и ездят гонцы. Таким образом, версия о снежных заносах совершенно отпадает.

Е.И. сегодня говорила, что Учения Веданты и Будды не противоречат одно другому, имеется лишь кажущаяся на первый взгляд разница в способах изложения, определяемая особенностями каждой конкретной эпохи.

Ю.Н. послал записку майору с требованием доставить нам яка, цампу и зерно. Записка заканчивалась словами, что Посол далее здесь находиться не может, так как его ждут большие дела в Америке. Неужели эта нищенская страна привыкла иметь дело лишь с какими-то маленькими торговцами, которых можно третировать со всей невежественностью?

3/XII. Жалкое убожество сознания Тибета.
Китайская подделка рупии времен королевы Виктории. Виктория в виде китайского мандарина. Восемь прощальных пунктов заявления генералу и нагчуским губернаторам.

С утра солнечный безветренный день. Думаем, откуда проистекают чудовищное самомнение и наглость тибетского правительства, преступно бездеятельного в отношении своего народа, получающего средства или от подаяний буддийского мира, или в результате ограбления собственных подданных. Единственное объяснение - крайняя степень невежества,
несмотря на громкие титулы - 'Океан Знания', 'Святейшество', 'Драгоценность' и тому подобные, а в действительности - жалкое убожество сознания и всей окружающей жизни, хуже, чем нищенской.

Вчера принесли нам якобы серебряный тибетский нарсанг, оказавшийся китайской подделкой рупии, выпущенной в Сычуане времён королевы Виктории, которая изображена в китайской шапочке и на манер восточных владычиц. Ещё раз любопытно отметить, что королева Виктория пользовалась в восточных странах особой популярностью, и именно с ней могло говорить то высокое посольство, о котором упоминалось раньше. 'Значит, - замечает Н.К., - в ней были скрыты какие-то возможности'.

Сегодня посылаем майору изложенное в нескольких пунктах сообщение для уведомления нагчуских губернаторов, почему мы не можем дольше стоять в Чор-тен-Карно и должны немедленно идти в Индию через Гиангцзе:

'1. Кончились жизненно необходимые для нас лекарства, достать которые мы можем лишь в Индии. Нас задерживают в течение двух месяцев на морозных высотах и мы опасно болеем сердечными заболеваниями.

2. Кончились наши деньги и осталось лишь небольшое количество серебра, являющееся жалованьем наших служащих, которое мы не можем расходовать.

3. Кончились многие припасы, необходимые для нашего питания.

4. Без насильственного задержания мы могли вернуться домой уже в конце месяца.

5. Из-за задержки терпим огромные убытки, исчисляемые многими тысячами нарсангов, ибо Посол руководит девятью великими делами (большими учреждениями) в Америке, а наши срочные телеграммы в Америку не были посланы вопреки нашим настояниям.

6. Присланный вами в Шингди доньер, а затем и вы сами могли убедиться, что мы не разбойники, а почтенные и мирные люди, к которым нельзя применять грубых способов воздействия.

7. Мы шли исключительно ради священных целей Учения Благословенного, и правительство Лхасы было много раз осведомлено о нас своими должностными лицами. Таким образом, оно и должностные лица приняли на себя всю ответственность за происшедшее.

8. Лхасское правительство недавно допустило в Лхасу бурятских паломников и посольство Монголии и не допустило Буддийское Посольство из Америки. С 6 октября по 24 ноября - пятьдесят дней - лхасское правительство отказывалось выслушать Грамоту и принять приношения буддистов, приехавших из Америки. Между тем, в своё время оно обращалось к Америке за помощью. Таким отношением Великая Страна Америка будет чрезвычайно оскорблена. Ввиду всего вышесказанного мы мирно двигаемся в Нагчу для следования на Гиангцзе - Индию. Мы простояли уже 60 дней в гибельных условиях при сильнейших морозах, окончательно подорвав своё здоровье'.

4/XII. Юбилейный 60-й день. Недомогания в лагере.
Плен у дикарей.

Юбилейный 60-й день тибетской жестокости и невежества. Опять у Е.И. сильно учащённый пульс, и Ю.Н. чувствует недомогание. Вчера на Ю.Н. произвёл впечатление тот факт, что приставленный к нам якобы для оказания услуг десятник хор воспрепятствовал разговору Ю.Н. с пришедшим в лагерь посторонним хором. Это уже является грубым полицейским вмешательством. Сегодня у Н.В. нервное расстройство. Ю.Н. говорил о своём отношении к Тибету, который после кратковременной и малой вспышки государственного сознания в VII и VIII веках потом опять погрузился во тьму невежества и занялся извращением Великого Учения Будды.
Санскрит, китайский, японский и арабский языки представляют благородную группу языков, имеющих богатую литературу, которая даст вернейшее представление о прошлом Азии, Тибет же превращается в курьёз паноптикума.

Н.К. говорит, что 'в своё время много нападали на англичан за их вооружённую экспедицию в Тибет, но можно себе представить ту степень раздражения, до которой может довести мыслящих людей преступное и невежественное правительство Тибета'.

Е.И. замечает, что наше положение напоминает плен у дикарей. Хотели написать генералу, что наше задержание в данных условиях - средневековая пытка, но вспомнили, что этот период в Тибете только что начинается.

5/XII. Монгольский караван верблюдов. Вынуждены прибегать к тайным уловкам для получения пищи и сведений.
Мучения животных. Слухи о двух гонцах.
'Ролянг' - 'воскресение мёртвых'. Совет майора не отказываться от приглашения идти в Лхасу.

Вдали у гор ближе к Нагчу заметили ниточку тянущегося каравана и тайком посылаем двоих наших монголов узнать, кто, откуда идёт и есть ли проезд на Лхасу. Опять отмечаем для себя, что мы, будучи насильственно удерживаемы на одном месте, вынуждены казалось бы самые естественные в нашем положении вопросы выяснять втайне от стерегущих нас десятников-хоров. Невольно вспоминаются факты недавнего прошлого. Не имеют ли они решительного значения для судеб Тибета?

В 1925 году маленькая группа должностных лиц, желавших обновления своей страны, была смещена, и на смену ей опять выдвинулось тёмное ламство. Итак, даже немногие, имевшие какое-то образование, получили отставку. Не забудем также прибавить к характеристике тибетцев, что в 1911 году три тысячи лам монастыря Сера не могли осилить пятнадцать китайских солдат.
Зная ничтожество потенциала боеспособности китайцев, можно себе представить значение этой массы в три тысячи человек. Среди многих рассказов об ограблении тибетцами Н.К. вспоминает рассказ уже упомянутого полковника Бэйли, как мирные тибетцы разграбили его военную амуницию и съестные припасы.

Н.В. сегодня опять лежит в постели при нормальной температуре. Боясь холода, он почти не выходит из своей палатки. Покупаем грязный сухой тибетский сыр и посылаем наших людей за скудным продовольствием - всё это в строжайшем секрете, ибо хоры боятся майора, точно он имеет приказание заморить нас голодом, сам ничего нам не поставляя. Собираем для Америки образцы здешней ужасной пищи, которая, надо отметить, обходится чрезвычайно дорого. Нам приходится кормить ячменём наших животных, давая по фунту в день мулам и по два фунта в день верховым лошадям. Пятьдесят пять фунтов плохого ячменя стоят здесь семь с половиной китайских долларов или одиннадцать нарсангов. Кусок отвратительного перебродившего порама (ячменного сахара) стоит четыре доллара, то есть более доллара за фунт. Покрытый грязью тибетский сыр в кусках стоит около одиннадцати долларов. Таким образом, здесь мы, получая скудную и грязную пищу, тратим ежедневно большие деньги.

Мулы наши настолько голодны, что едят даже аргал, тряпки, верёвки, пробуют жевать холстину обеденной палатки. Прошедший сегодня мимо нас верблюжий караван из Нагчу подтвердил, что между Нагчу и Лхасой глубокий снег, но что гонцы ходят и за перевалами приготовлено уже восемьдесят яков для 'ургинского представителя'. Не монгольское ли это посольство?
Кедуб принёс сведения от майора, что сегодня будто бы ожидаются гонцы и из Нагчу, и от генерала. Н.К. сомневается, не слишком ли много для одного дня?

Сегодня мы имели повод вспомнить рассказы тибетцев, бытующие в различных областях страны, о так называемом 'воскресении мёртвых' или 'ролянге'. Существует твёрдое поверье, что в трупы умерших людей могут вселяться 'вампирические сущности' и тогда 'труп' внезапно вскакивает и представляет, благодаря появляющейся необычайной силе, страшную опасность для окружающих. Так, около Лхасы в одном из покинутых теперь монастырей такой оживший 'мертвец' убил двадцать человек монахов, пока кто-то не ударил его ножом.

Около 3 ч. дня пришёл майор, из разговоров с которым выяснилось, что теперь уже дня через три он ожидает ответа из Лхасы, советуя нам не отказываться от приглашения посетить Лхасу, так как, по слухам, для нас сделают в этом плане исключение. Спасибо и на этом, но мы теперь туда не собираемся. Теперь все задержки с ответом майор объясняет бестолковым отзывом о нас, данным с самого начала девашунгу губернаторами. Потом, когда было получено письмо генерала, всё для лхасского правительства якобы стало ясно, и губернаторы получили нагоняй.

Думается, что корыстное правительство Тибета, пропустив все сроки, не хочет, однако, отказаться от привезённых подарков, стоимость которых составляет, между прочим, более 18 тысяч нарсангов. Передали вышеупомянутое послание, состоящее из нескольких пунктов, в которых доказывается необходимость нашего дальнейшего продвижения, для пересылки генералу и заявили, что даём майору пятидневный срок, после которого просим препроводить нас в Нагчу. Майор ласкает себя мыслью, что будет сопровождать нас до Лхасы, где лично доложит девашунгу о поведении губернаторов.

Вчера по случаю какого-то праздника майор и его окружение были совершенно пьяны. Кедуб сообщил, что праздновали 10-е число месяца по тибетскому счислению. Сегодня майор появился тоже в нетрезвом виде.
Ожидаем гонца, посланного в Нагчу за продовольствием. На наше сообщение о том, что все деньги израсходованы, майор заявил, что мы не должны об этом беспокоиться. Но что означает такой ответ в этой стране?

Вчера дежурный старшина приносил для продажи рога мускусного барана и мускусный мешочек вместе с кожей. За всё просил 40 янчан, цифру совершенно несообразную, судя по тому, что в Дарджилинге это стоит 7-8 рупий.

Мы настолько теперь привыкли к большим морозам, что вечером не замечали холода, и когда Г. сообщил нам, что спиртовой термометр показывает -24° С, мы были все искренне удивлены и сначала не поверили ему, предполагая температуру воздуха не ниже -4° С, так как погода была безветренная.

6/XII. Алашанский гун передаёт слухи из Лхасы о нас и монгольском посольстве. Нагромождается целая легенда. Завывания тантрика. Майор признаёт правильность нашего обвинения тибетского правительства. Магические зеркала и магнит.

С утра леденящий ветер, и мы сидим по палаткам. Сегодня дошли слухи, что в Лхасе очень боятся, во-первых, англичан, затем 'красных русских' и наконец, нас, то есть американского посольства. Рассказывают также, что где-то к северу от Нагчу стоят крупные русские силы и что тибетцы требуют от монгольского посольства удостоверений о подданстве СССР, обещая тогда выпустить обратно. В случае же неимения таких документов грозят задержать в Тибете. Гонца всё ещё нет, хотя прошло уже восемь дней. Из вышеприведённых слухов можно представить себе, какая легенда создаётся о нас в Лхасе. Все эти известия были получены вчера нашими монголами от проезжавшего мимо с караваном алашанского гуна (князя). Сегодня ночью тантрик особенно старался - несмотря на расстояние до лагеря майора (около версты), ночью слышались его дикие завывания и бой небольшого ручного барабана.

Справлялись о существующих транспортных ценах на яков. Стоимость одного караванного яка отсюда до Нагчу два янчана, а до Лхасы - шесть янчан.

Н.К. высказывается против медалей и премий, выдаваемых художникам на выставках, считая этот способ поощрения недостойным. 'Если произведение прекрасно, - говорит он, - приобретите его для музея и сохраняйте его со всей бережностью и заботливостью как народную гордость'. При этом Н.К. вспоминает, как ему однажды трижды пришлось спасаться от присуждённой ему и присланной золотой медали с Брюссельской выставки. Единственно, что принял Н.К., так это был почётный диплом как высший знак признания Миланской международной выставкой его художественных произведений, и то по настоянию комиссара выставки Тимирязева, который убедил Н.К., что своим отказом он обидел бы Италию.

Вчера, о чём мы уже упоминали, майор советовал нам посетить Лхасу, ибо правительство сделает для нас исключение, но ведь срок 24 ноября прошёл и представление Далай-Ламе для западных буддистов уже потеряло значение. Теперь мы только проходим Тибет, не утеснив и не нарушив его строя, оставляя лишь по пути пуды серебра за продовольствие. Да исполнятся пророчества о Тибете!

Прошло девять дней, а гонца из Нагчу, посланного за продовольствием, всё нет. Каждый день задержки наносит громадный вред нашему здоровью и причиняет материальный ущерб. Когда Ю.Н. объяснял майору, что насильственное задержание нас здесь обойдётся впоследствии весьма дорого тибетскому правительству, то майор был полностью согласен с нашим заявлением и считал взыскание вполне справедливым: 'Правильно, нет возражений', - словно это был наш лучший адвокат. Не забудем, что в 1904 году Тибет уже поплатился материально за запрещение на въезд и задержание английской миссии.

Сегодня пришлось услышать любопытное сведение, почерпнутое из литературы Востока, что в одном из тибетских монастырей для развития ясновидения употребляют большие металлические зеркала из сплава различных металлов, причём над головой ученика помещается огромный магнит. Дело, конечно, не ограничивается только зеркалом и магнитом, применяются также некоторые гипнотические приёмы.

7/XII. Отказ майора прийти. Наше заявление ему.

Сегодня майор отказался прийти. Таким образом, мы вынуждены послать ему следующее заявление:

'Оскорблены тем, что Вы отказываетесь прийти на наш зов. Сообщаем Вам, что через тридцать дней кончаются сроки паспортов наших служащих, исправить эту неприятность можно только в Индии. Вы как военный человек понимаете, какую ответственность Вы принимаете на себя, препятствуя исправности паспортов. Мы Вам сообщили, что у нас кончились деньги и что получить их мы можем только в Индии. На это Вы ответили, чтобы о деньгах мы не беспокоились. Поэтому будьте добры прислать нам на ближайшие расходы десять тысяч нарсангов, ибо Вы не озаботились своевременно известить Ваше правительство о нашем тяжёлом положении. Мы не разбойники, и Вы не имеете права обращаться с нами, как с преступниками.
Девять организаций Америки встанут на нашу защиту. Через три дня кончается срок, данный нами Вам для перевозки нас в Нагчу. Озаботьтесь 70-ю яками и 20-ю лошадьми. Послано ли Вами письмо генералу и когда ждёте ответа?'

Полагаем, что наше положение теперь хуже, чем плен у разбойников. С последними можно было бы, по крайней мере, договориться и откупиться, и они же помогли бы двинуться далее, а с этими обезьянами ни назад, ни вперёд.

В тибетском изложении сегодняшнее письмо майору пришлось передать в таких выражениях:

'Господин майор, не явившись сегодня, Вы не только лишили нас возможности вести важные переговоры, но и причинили большой вред. Паспорта сотрудников Посольства будут через тридцать дней недействительны, и, если от американского консула в Индии не взять новых удостоверений, могут возникнуть необычайные осложнения. Потому господин майор должен выдать Послу документ, в котором должно быть указано, что мы были задержаны девашунгом в Чу-наргене в течение 64-х дней. Послом этот документ будет препровождён американскому консулу в Калькутте. Отправленный в Нагчу солдат ещё не вернулся, между тем наши съестные припасы и деньги кончились. Будучи принуждены платить здесь за зерно, цампу и аргал огромные цены, мы видим, что никаких средств нам не хватит. Посол нуждается в десяти тысячах нарсангов. Сообщите об этом генералу и губернаторам Нагчу. Если сегодня не приедет гонец, необходимо послать нового гонца в Нагчу.
Между прочим, прошу Вас собрать безотлагательно сто грузовых яков и тридцать верховых лошадей, так как через три дня мы собираемся выехать в Нагчу. Вчера был прислан слишком маленький мешок зерна, просим прислать сегодня больше. Посол - человек, известный во всём мире, не разбойник, и всё же принуждён оставаться здесь в холодном и скверном месте. Учреждения в Америке, узнав об этом, почувствуют себя весьма оскорблёнными'.

Второй день жестоко мучает нас длящийся с утра и до вечера ледяной ветер. Сердце слабеет, несмотря на дигиталис, руки и ноги зябнут, и нельзя выйти из палатки.

8/XII. Губернаторы Нагчу даже не распечатали наши письма.
Вопросы майору и его ответы. Письмо Хорчичабу.
Этика лам.

Ночью опять мороз. В 12 ч. дня пришёл майор с нераспечатанными письмами, возвращёнными губернаторами Нагчу. Предложили ему ответить на ряд нижеследующих вопросов, получив на каждый из них ответ.

1. Вопрос: 'На каком основании губернаторы не доставляют телеграмм и писем в Америку и британскому резиденту?'
Ответ: 'Согласен, что имеется договор с Англией и губернаторы ответственны за неотправку и подлежат строгому взысканию'.

2, Вопрос: 'Чтобы избегнуть будущих чрезмерных расходов со стороны Тибета и уменьшить их, нельзя ли послать телеграммы и письма непосредственно на почту в Лхасу с солдатом?'
Ответ: 'Можно послать сегодня же генералу письмо с приложением телеграмм и писем, так как от генерала другая дорога на Лхасу открыта.
Ответ, по слухам, ожидается в скором времени, и в Нагчу даже приготовлен дом для остановки'.

3. Вопрос: 'На каком основании небуддист Фильхнер посещал монастыри, мы же лишены этой возможности?'
Ответ: 'Ранее уже губернаторам в связи с этим был послан запрос, но только по получении ответа они могут всё разрешить'. Можно ли поверить тому, чтобы губернаторы специально запрашивали Далай-Ламу о посещении монастырей?

4. Вопрос: 'На каком основании цены на продукты и аргал всё увеличиваются? Например, за мешок аргала берут уже 6 шо, а два уступают за 1 нарсанг, то есть 10 шо?'
Ответ: 'За маленький мешок в Нагчу берут один нарсанг, разобрали уже крыши, и одна полка стоит один янчан. Сделано распоряжение об увеличении веса ячменя в мешке'. В последнем мешке вместо 60 фунтов было только 49 за плату 7 янчан и 5 шо.

5. Вопрос: 'Мы хотим услышать конкретный ответ о паспортах и 10.000 нарсангов'.
Ответ: 'О паспортах можно телеграфировать американскому консулу из Лхасы. Генерал даст удостоверение о задержке в Чу-наргене правительством. О деньгах будет написано генералу'.

6. Вопрос: 'Я не верю, чтобы правительство 64 дня не давало ответа, ибо знаю правительства всего мира'.
Ответ: 'До получения ответа из Лхасы губернаторы не хотят что-либо предпринимать. Они враждуют с генералом, так как дали предварительно неудовлетворительное сообщение в Лхасу, за что получили выговор. Ответ из Лхасы вышел, но задержался из-за выпавшего снега'.

7. Вопрос: 'Нас держат здесь, как преступников, и потому обязаны сказать нам: в чём заключается наше преступление?'
Ответ: 'Сообщу об этом генералу'.

8. Вопрос: 'Мы болеем, дольше стоять здесь не можем Очевидно, тибетцы не привыкли принимать больших людей, а только маленьких торговцев?'
Ответ: 'Совершенно согласен. Срочно посылаю гонца. Всё передам'.

9. 'Просим отвечать на наши вопросы обдуманно, так как ответы будут сообщены правительствам Англии и Америки'.
Ответ: 'Согласен'.

Записываю этот тибетский письмовник, так как впоследствии кому-то он будет небезынтересен. Ю.Н. пишет письмо генералу, а также и майору, чтоб сегодня же всё отослать с гонцом генералу. Возвращённые пакеты вновь посылаем с припиской губернаторам Нагчу. Тибетское письмо генералу:

'Великому Комиссару Области Хор, Князю, вращающему колесо правления. Американская Буддийская Миссия потеряла без всякого смысла 65 дней в Чу-наргене и в настоящее время стремится пройти в сторону Индии. Средства Миссии исчерпаны. Принуждённые платить чрезмерные цены за фураж: и продовольствие, мы не в состоянии выдержать этих расходов. Сообщите об этом тибетскому правительству. Срок действия паспорта у одного из членов Миссии истекает через 30 дней. Если не будет получен новый паспорт от американского консула в Индии, могут произойти большие осложнения. При настоящем письме посылаю Вам одно письмо на имя британского резидента в Сиккиме и другое - на имя почтмейстера в Лхасе.
Прошу незамедлительно переслать оба эти письма в Лхасу. В случае, если эти письма не достигнут Гиангцзе, делу Америки будет причинён необычайный вред. Просим Верховного Комиссара озаботиться отправкой этих писем. 24 ноября в столице Америки избран Собором Владыка Учения на Западе. Таким образом, поток Учения беспрепятственно устремляется на Запад. Да прославится вовек Учение на Западе! В настоящее время для нас не имеет смысла посещение Лхасы - Миссия не имеет другого желания, кроме как пройти через Гиангцзе на Индию. По получении Вашего ответа мы немедленно выступаем на Гиангцзе. Вследствие холодов и суровых условий жизни начальник Миссии, его супруга, доктор и начальник охраны тяжело болеют. Потому просим спешно прислать ответ, иначе положение грозит большими осложнениями. Ввиду скудости продовольствия просим прислать три мешка китайской муки, десять мешков зерна и десять мешков сена. Большинство наших животных погибло. Из 41 верблюда осталось всего десять. Вместе с письмом посылаем сто мекдолларов для оплаты телеграмм'.

Сегодня выяснилась истинная причина ухода от нас лам. По их словам, они думали, что им разрешено будет в этом случае двинуться далее самостоятельно. Но, увы, они жестоко ошиблись - и теперь, лишившись получаемого жалованья, должны к тому же тратить большие для них деньги на проживание в лагере майора, где - пьянство, завывает тантрик и царит полное безделье. Один из них - Ламаджан - уже просил принять его обратно, но получил отказ.

9/XII. Сведения от амдосцев. Справедливое волнение монголов.
Н.К. характеризует современное положение Тибета.

Вчера вечером при полной луне и -20° С мороза в лагере необычно долго шли возбуждённые разговоры. Поздно вечером вернулись наши монголы от остановившегося невдалеке амдоского каравана, идущего из Нагчу.
Несчастные амдосцы, хотя и побывали в Лхасе, но на обратном пути их всё-таки задержали более чем на месяц в Нагчу, уморили их верблюдов, чем вынудили идти медленно на полуголодных яках.

Новости, принесённые ими, чудовищны! Фильхнер пропущен в Ладакх лишь благодаря его знакомству с одним из нагчуских губернаторов по Синину, а слуги Фильхнера - монголы - были брошены в тюрьму! Про нас губернаторы говорят, что не допустят американцев даже в Нагчу. Наши монголы волнуются и восклицают: 'My бена! (то есть скверно). Не следует больше ходить в Тибет'. Сегодня морозный день. Г. едет по аилам разузнать о существующих путях, минуя Нагчу и Лхасу.

Н.К. так резюмирует настоящее положение Тибета:
'Как мы слышали от окружающих и как убедились сами, Тибет ненавидит и боится англичан, также боится русских и американцев, ненавидит китайцев, подозревает непальцев, пренебрегает ладакхцами, отталкивает бирманскую Хинаяну, презирает сиккимцев, и за последнее время начал преследовать и мучить монголов, бурят и калмыков.

Таким образом, Тибет занял решительно первенствующее место по человеконенавистничеству. И мы ещё раз понимаем глубокое значение пророчеств о необходимости очищения Лхасы как средоточия недопустимого невежества Тибета. Наверное, найдутся люди, которые лишь с трудом поверят всему тому, что мы здесь видели и ощутили'.

Вчера во время своего ночного визита майор много говорил о болезнях своей жены, называя её 'намо', то есть 'сладкая'. По словам наших монголов, это, оказывается, общая жена всего лагеря майора. Наши монголы, возмущённые отношением Тибета к их сородичам, а может быть, и опасаясь за себя, опять стремятся уйти, но по здешним обычаям попавший в тибетскую западню не может двинуться ни назад, ни вперёд.

Н.К., привыкший к напряжённой деятельности и постоянной бодрой и энергичной работе, особенно тяготится насильственным бездействием, ибо каждое наше проявление деятельности было бы истолковано в дурную сторону и использовано против нас. Даже отправление деловых телеграмм и писем после 65-дневного насильственного задержания истолковывается губернаторами и майором как 'детская нетерпеливость' европейцев. У Е.И. опять головная боль.

10/XII. Задержка писем. Заявление майору.
Может быть, англичане введены в заблуждение.
Опасность потопа и болезней.

Ночью сильный мороз. День солнечный. Письмо генералу послано майором, как оказалось, только вчера. Сведений об отправке письма в Нагчу добиться не можем.

Много говорили в последние дни о создании в одном из центров Индии 'Города Знания', куда могли бы быть привлечены выдающиеся учёные для разработки эволюционных вопросов знания различных дисциплин Востока и Запада. Ю.Н. особенно интересуется, между прочим, вопросами биохимии, физики, психологии и физиологии. Программа такого Центра Знания была намечена из Высоких Источников ещё в 1920 году. Так, наше вынужденное сидение заполняется самыми насущными для ближайшего будущего решениями.

Сегодня составляем майору новое заявление:

'Вам давно уже известно, что все наши лекарства, деньги и припасы закончились. Если мы здесь останемся ещё несколько дней, то по слабости здоровья вряд ли будем в состоянии сесть на коней и выехать - жёстокие действия тибетского правительства довели нас до такого состояния. Теперь мы требуем, чтоб Вы немедленно передали нас в ведение ближайших британских властей, находящихся в Гиангцзе. Такое требование иностранцев, не обвинённых ни в каком преступлении, должно быть немедленно исполнено. Вы, один из старших офицеров, оставлены здесь генералом для оказания нам помощи. Вы имеете солдат для эскорта и должны немедленно препроводить нас к британским властям в Гиангцзе.
Повторяю, что наше здоровье не может выдержать условий жизни в этом гиблом и морозном месте. Иностранцы вправе требовать, чтобы их доставили европейским властям'.

От проходящих караванов мы слышали, что о всех приезжающих в Тибет Лхаса запрашивает англичан. По словам же майора, губернаторы Нагчу получили выговор за их бестолковое о нас донесение. Воображаем, что они могли написать в Лхасу и что подумали англичане! Тут был, вероятно, и 'буддийский король', и тибетское имя Н.К., изобретённое ургинским доньером Тибета, 'Рета-Ригден', и 'главнокомандующий какими-то большими силами', и прочий вздор, в котором трудно серьёзно разобраться.

Как упоминалось выше, наш лагерь расположен на болотистом месте у речки Чу-нарген. Теперь, благодаря дневному нагреванию солнцем склонов окружающих холмов, происходит постоянное таяние снега, и речка разливается, подступая к нашим палаткам. В то же время, по сведениям, в аилах за холмами начинаются какие-то заболевания. Хоры сами не пускают ни нас, ни сородичей в свои палатки, боясь распространения болезни. Всё это вынуждает нас ещё более стремиться скорее уйти отсюда. Сегодня у Н.К. пульс 112. У многих из нас большая сердечная слабость. Боремся как можем и с холодом, и с потерей сил. Болеем, но твёрдость духа и мужество превозмогают - жалоб среди нас не слышно. Пишем тибетскому правительству, ибо мы должны действовать, чтобы отсюда уйти, иначе никто бы не услышал ни единого стона. После узнали бы о жестокости Тибета! Вчера до нас дошли слухи, что имеется ещё дорога на Таши-Люмпо, минуя Нагчу и Лхасу. По картам нельзя разобраться - везде горы и снега.

Завтра посылаем майору по-тибетски, в качестве документа, следующее письмо:

'Ввиду того, что в Тибете не имеется американского представителя, нам необходимо встретиться с британскими властями на Гиангцзе. Майору предлагается передать американское посольство британским властям в Гиангцзе. Просим обдумать это требование и ответ сообщить нам письменно'.

11/XII. Пульс Н.К. и слабость Е.И. внушают опасения.
Народная характеристика Далай-Ламы.
Настроение каравана.

Сегодня с утра у Н.К. особенно учащённый пульс -128, то есть при его норме 62 более чем в два раза. У Е.И. к утру была сердечная слабость. Сегодня с утра отправили к майору Г. и торгоута Кедуба с письмом и словесными разъяснениями и требованиями препровождения нас в расположение британских властей в Гиангцзе. Наше категорическое желание ввиду истекшего срока полномочий Посольства миновать Лхасу, не повидав Далай-Ламу, должно показаться тибетцам совершенно невероятным. Ведь поклониться Далай-Ламе и побывать в 'священном городе' Лхасе - мечта каждого ламаиста. Но настанет время и тибетцы поймут, что наше нежелание видеть Далай-Ламу после 24 ноября имело своё глубокое значение. Не забудем вышеприведенного совета майора не отказываться всё-таки идти через Лхасу. Не есть ли это опасение, что такое пренебрежение к ламаистскому кумиру со стороны западных буддистов, известных своими щедрыми пожертвованиями монастырям, построениями чортенов и храмов, вызовет брожение умов среди ламаистов и может навести их на дальнейшие невыгодные для Далай-Ламы мысли, о котором и без того уже ходят многочисленные недоброжелательные толки? В народе называют его 'рябым монахом', не забывают и слухов о какой-то монахине.
Один же почтенный лама, встретив в Сиккиме Его Святейшество в жёлтом шёлковом спортивном европейском костюме, воспользовался этим странным нарядом Далай-Ламы, вероятно, не желавшего быть узнанным, и сильно толкнул его.

Сегодня Г. предлагал послать письмо тайком с каким-либо проходящим мимо караваном через Синин американскому посланнику в Пекине. При этом Г. прибавил, что, хотя письмо может дойти лишь через 3-4 месяца, но не надо забывать, что здесь мы имеем дело с дикарями. Из этой фразы можно заключить о настроении каравана. Торгоут лама Кедуб, родом из Астраханской губернии, отозвался сегодня о жизни тибетцев, сказав, что это жизнь 'яка', то есть их жизнь скотоподобная, ничем не отличающаяся от жизни животных.

В 2 ч. дня пульс Е.И. слабого наполнения и 140 ударов в минуту. Майор, получив наше письмо, по-прежнему продолжает уверять, что скоро придёт ответ, а до его получения он никуда не может препроводить нас отсюда. В то же время Кончок намекнул, что майора можно было бы уговорить доставить нас к генералу, так как до весны едва ли удастся продвинуться за Нагчу из-за больших снегов. Снова послано с Г. майору письмо с требованием немедленной отправки нас к генералу в Биру-Гомпа в К"аме, чтобы обойти затем Лхасу с юга. Видимо, не только нам, но и солдатам майора очень хочется отсюда уйти, тем более, что через пять дней мы сможем выйти из района снегов, а за ними - трава, сено, зерно и леса ...

12/XII. План переезда к генералу.
Возмутительная характеристика Тибета, данная майором.
'Где же тут Учение Будды?'. Ещё одно письмо генералу.
Падение торговли Тибета.

С утра ожидаем майора для решительных переговоров о продвижении в К"ам к генералу. Этот новый путь хотя и длиннее чем до Гиангцзе в общей сложности на двенадцать дней, но устраивает нас, так как разрешения по-прежнему нет, а здесь мы смогли бы сдвинуться с места уже 15 декабря; через пять дней, освободившись от снегов и морозов - пройти новыми для европейцев - интересными для нас - мес-тами вдоль южного Тибета вблизи Брахмапутры (Тцанг-по) через Самье -Гиангцзе на Индию. Н.К. настаивает на этом плане. Его пульс сегодня 132.

Много говорили об ископаемых Тибета. На западе в области озёр по верховьям Инда - богатейшие золотоносные поля древней Дартики. Ещё Геродот упоминал о копошащихся здесь золотоносных 'муравьях'. Золото лежит здесь на поверхности земли. Разрабатывать его всесильное ламство Тибета не позволяет из религиозных соображений, что нельзя разрывать землю для добывания минералов. Это же соображение господствует и в Монголии, где даже предпочитают гибель животных во время зимы, но не косят травы и не запасают на зиму сена. Горы Тибета, особенно на юго-востоке, чрезвычайно богаты каменным углём, железом и серебром. У анг-личан имеются кое-какие геологические исследования минеральных богатств Тибета, но это держится в секрете.

После 2 ч. пополудни пришёл майор и на наше заявление о необходимости идти к генералу, разрешившему свободно передвигаться по области, им управляемой, ответил, что до получения разрешения из Лхасы он не может нас никуда пропустить. Тогда мы спросили майора: 'Значит генерал лгал, когда давал нам разрешение свободно передвигаться по его земле?' Майор не ответил на вопрос, а заявил, что генерал и без того уже имеет и ещё будет иметь большие неприятности за данное нам ранее разрешение продвинуться сюда из Шингди. На последовавший вопрос, принято ли в Тибете менять данное обещание, майор нагло, все время улыбаясь, отвечал: 'Это тибетский обычай'. На заявление Н.К. и Ю.Н., что Е.И. здесь тяжело болеет и почти при смерти, майор захохотал и ответил, что тибетцам до этого нет дела, 'так как они безжалостны'.

В то же время выяснилась любопытная подробность, тибетцами скрываемая. Чиновники в Тибете не имеют права вновь писать о чём-либо правительству до получения ответа на первое донесение. А писем и заявлений от иностранцев вообще здесь не пропускают, чтоб не беспокоить правительство и Далай-Ламу. На наше замечание, что таким пренебрежительным и бесчеловечным отношением к иностранцам они позорят имя Тибета в глазах всего мира, майор заявил, что 'тибетцы - религиозные люди, а их правительство - благочестивое'. Вникнем в этот ответ и осознаем всю бездну человеконенавистничества Тибета и всю глубину его презрения к иностранцам. Только крайнее невежество и суеверие Тибета могло породить такое самомнение. Сами тибетцы везде ездят и живут беспрепятственно, нагло требуя к себе величайшего почтения!
Не пора ли правительствам всего мира обратить особенное внимание на этих наглых торгашей-тибетцев и водворить их в 'благочестивую страну'?
Кстати, точное имя майора - Цонам Тобжель Цодуб. Единственно, на что согласился майор, - это дать нам возможность перейти в ближайший монастырь и подумать о нашем предложении продвинуться по направлению к генералу за пять дней пути отсюда в К"ам, где кончается снег. Решили завтра же послать П.К., Г. и Кедуба в монастырь для осмотра его и выяснения пригодности для временного пребывания.

Таким образом, сами обстоятельства выявляют перед нами жестокое и невежественное лицо Тибета, до сего времени тщательно скрывавшееся за снежными хребтами высоких гор! Н.К. в сотый раз восклицает: 'Где же тут Учение Будды?!' Ещё одна подробность о тибетском 'благочестивом' правительстве, выяснившаяся из разговора с майором. Он заявил, что девашунг 'не знает и не интересуется обычаями других стран'.

Сегодня послали новое письмо генералу:

'Американская Миссия западных буддистов собирается уходить отсюда. Денежные средства и лекарства истощились. Не имея лекарств, мы не в состоянии оставаться на высоких нагорьях. Супруга начальника Миссии снова болеет - опасность велика. Необходимо незамедлительно направиться в Индию. Из-за выпавшего в Нагчу снега правительственный ответ задерживается. Губернаторы Нагчу постоянно возвращают посылаемые нами письма обратно. Если мы не в состоянии будем пройти через Нагчу, мы сможем пройти на Гиангцзе через Биру-гомпа. Пришлите по этому поводу распоряжение майору. Наши животные продолжают погибать. За один мешок зерна принуждены платить 11 нарсангов. Наше единственное желание - пройти в Индию'.

При одном из свиданий с генералом, последний высказал мнение, что Н.К., как 'большому человеку', возможно, 'перевоплощенцу', не грозит на высотах никакая опасность, так как большие люди, например, в Тибете, умеют её избегать. Вспоминается ещё резюмирующий наше положение вопрос майору: 'Значит Вы задерживаете нас здесь, как задерживают разбойников?' Майор усмехнулся, но не отрицал этого. Мы вероломно, предательски задержаны здесь, несмотря на паспорта и уверения тибетского доньера в Урге. Монголы наши ходят, как в воду опущенные, браня Тибет и показывая мизинец руки в знак ничтожества Тибета.

Сегодня пал ещё один мул. Куда ни глянь все та же безрадостная картина - безжизненная местность, ни гонца, ни каравана. За два с половиной месяца мы видели здесь на главной артерии всех путей всего лишь один монгольский караван из Цайдама и до десяти местных яковых с чаем, шерстью и маслом из К"ама. Можно ли к этому ничтожному движению применять понятие 'торговля'?

13/XII. Поиск новой стоянки. Монастырь секты бон-по.
Что такое бон-по?

Сильный мороз. С утра поднялся леденящий ветер. Нездоровится, сидим по палаткам. Послали трёх человек на разведку местности в ближайший монастырь секты бон-по. В 4ч. 30 м. дня посланные уже вернулись с сообщением, что около монастыря имеются пади и ущелье, защищённое высокими отвесными скалами от ветров. В самом же монастыре имеются всего лишь две 'комнаты', подходящие для жилья, с китайскими окнами без стекол, которые можно заклеить бумагой. Хотя монастырь и принадлежит секте бон-по, но имеются изображения Будды и Калачакры Шамбалы.

Н.К. замечает, что интересно было бы понаблюдать за обрядами секты бон-по, попытавшись вникнуть в их сущность - не есть ли это более откровенная форма шаманского ламаизма, лишь лицемерно прикрытая во многих других ламаистских сектах? Чем может отличаться виденный нами тантрик-колдун из Сера от 'колдунов' бон-по? Кстати, секта бон-по обрисована чрезвычайно слабо в европейской литературе. Гонцов по-прежнему нет.

14/XII. Подготовка новой стоянки.
Приговор старого монгольского ламы Тибету.
Еще одно высказывание Н.К. о Тибете.
Получены новые важные сведения.
Лучшие из лам бегут из Тибета.

С утра Ю.Н., П.К. и Г. едут для обследования предполагаемой стоянки у монастыря. Наши бедные монголы опять волнуются и трогательно тоскуют об оставленных ими в Цайдаме близких. Старый проводник Санген-лама подходит к нам с поднятыми большими пальцами рук, а потом показывает мизинцы - это значит, что мы 'хорошие и великие люди, а тибетцы дурные и ничтожные'. Он говорит, что мы и монголы - буддисты, а тибетцы - чёрные души. Так старый монгольский лама проводит грань между Монголией и Тибетом, определяя положение в буддийском мире отныне развенчанной тибетской святыни.

Сегодня Н.К. говорит о том, что он хотел бы полностью высказать тибетскому правительству:

'Если бы к американскому правительству прибыло Посольство Восточных Буддистов со священными целями единения, с дружественной Грамотой и дарами, то, следуя заветам Благословенного, западные буддисты в случае холода и непогоды нашли бы лучшие способы выслать им самые тёплые вещи и поместить их в прекрасных отопляемых помещениях, предоставив им хорошее пропитание, не допустив гибели яков и баранов, ибо убийство животных разрешено Буддой лишь в исключительных случаях. Тибетские же буддисты в обращении с Посольством западных буддистов показали, что они отвергают три великих завета Учителя - сострадание, бесстрашие и знание.

Они отвергают сострадание, ибо уже семьдесят дней не вникают в наше тяжкое положение, оставляя нас даже без ответа. Они отвергают бесстрашие, ибо боятся шести мужчин, двух женщин и одного ребёнка. Они признают невежество, осуждённое прежде всего Благословенным, ибо даже не хотят выслушать великие сообщения, принесённые Посольством.

Тибет отвратился от заветов Будды. Да исполнятся пророчества!'

Такими словами между Тибетом и другими странами проводится грань, которая принесёт свои плоды в самом ближайшем времени. Сегодня у нас возникли пока смутные соображения о необходимости послать доверенное лицо в Гиангцзе, чтобы дать весть в Америку и британскому представителю о нашем безысходном положении. Конечно, всё это трудно. Мне же сегодня почему-то особенно остро вспоминается, что на одной из ближайших остановок один из местных хоров усиленно и взволнованно старался обратить на что-то мое внимание, явно недоброжелательно указывая на чиновников. Он дважды увлекал меня в мою палатку, что-то говорил, показывая на чиновников, и замолкал, когда приходили другие. К сожалению, Ю.Н. в этот момент был чрезвычайно занят с чиновниками и не мог мне перевести его слова. О чём же пытался предупредить нас этот благожелательный хор? И что же может значить этот беспримерный случай молчания правительства уже на семидесятый день? Такое задержание при полном лишении свободы передвижения и связи с внешним миром, без предъявления обвинения в течение семидесяти дней есть беспримерное преступление против человеческих прав, сопряжённое с нанесением непоправимого ущерба материального и для здоровья.

Сейчас вернулся из Цомра лама Ринзин на последних двух верблюдах. Таким образом, из 41 бывших у нас верблюдов осталось, вместе с пришедшим на днях самостоятельно из Цомра верблюдом, всего шесть. Караван погиб, уничтоженный 'благочестивым' правительством.

В 5 ч. дня вернулся Ю.Н. из монастыря, который сам по себе беден, с убогими постройками. Две указанные для нашего помещения комнаты сыры и непригодны для проживания в зимнее время. В монастыре имеется библиотека из 140 книг учения бон-по, небольшое количество священных изображений грубоватого исполнения, а также маски для священных танцев, преимущественно животного облика.

Гораздо значительнее полученные Ю.Н. по дороге сведения от сопровождавшего его солдата. Оказывается, майор в числе других гнался в 1923 году за бежавшим из Тибета Таши-Ламой. Высокий беглец ночевал в этом монастыре. Почтенный настоятель монастыря Чумби, отзыв которого об Н.К. и Е.И. был приведён выше, а также наиболее уважаемый лама из Таши-Люмпо уже год, как бежали через Калькутту в Маньчжурию к Таши-Ламе. Из четырёх тысяч лам в Таши-Люмпо осталось всего около ста - остальные бежали из Тибета через Индию. Солдат замечает, что теперь наступили плохие времена в Тибете. Таким образом, каждое поступающее сведение только ещё раз подтверждает, как верны прогнозы Н.К. о Тибете.

Назревают какие-то события, ибо солдат сообщил, что в Гиангцзе много английских войск, а в Нагчу-цзонге задерживают все монгольские караваны, идущие и со стороны Лхасы, и в Нагчу; верблюды гибнут. В общем, по словам Ю.Н., местность около монастыря лучше защищена от ветров и потому теплее. Завтра будем говорить с майором о передвижении и по вопросу снабжения нас продовольствием. Говоривший с Ю.Н. солдат сообщил также, что из Тибета бежал один из больших лам - Цза-римпоче, и прибавил, что бежали 'все хорошие ламы'.

15/XII. Неожиданное решение майора лично ехать в Нагчу.
Наш переезд к монастырю назначен на 17 декабря.
Ещё одна телеграмма в Америку и британскому резиденту.
Лама из Харчина тоже против Тибета.

Н.К. говорит: 'Если хочешь двигаться, начинай двигаться'. Не успели мы укрепиться в мысли о нашем передвижении в монастырь, как в ставке майора созрела мысль поехать в Нагчу майору лично для переговоров с губернаторами и самому отправить о нас донесение девашунгу. Посылаем с ним шестую телеграмму в Америку и ещё телеграмму Бэйли. Майор обещал доставить нам для переезда пятьдесят яков на послезавтра, а также увеличить доставку корма для животных на полмешка в день.

Много разговоров и советов вызвал вопрос о рационе лошадей. Майор и хоры доказывали, что сухое зерно без сена плохо переваривается, в доказательство чего показывали помёт наших животных с непереваренным зерном. Они советовали давать всем нашим животным на два дня один мешок чуры (сухой творог), мешок ячменя и мешок гороха. Сено обещали выписывать от генерала. Таким образом, утром 17 декабря мы собираемся переменить место нашей стоянки. Характерно, что и сопровождающий нас в караване лама из Харчина также отмечает, что теперь 'в Тибете очень худо'. Начинаем понемногу собирать наши вещи для переезда. Сегодня произвели подсчёт оставшихся у нас животных из бывших 95. Сегодня пало два мула. Имеется шесть верблюдов, шесть мулов и тринадцать лошадей, а всего 25 животных, состояние которых очень плачевное.

Только что получено сведение, что все люди, способствовавшие нашему сюда переезду из Шингди, вызваны в Нагчу. Не вынужденная ли поездка в Нагчу и майора? Трудно предположить, чтоб он сам добровольно и по собственной инициативе обнаружил вдруг такую подвижность, тем более, что это совпадает с ожидаемым возвращением последнего гонца, посланного нами в Нагчу. Сегодня Г. натолкнулся на любопытный факт, что майор запрещал местному торговцу продавать нам продукты, в то же время сам ничего, кроме недостаточного количества зерна, нам не поставлял.

16/XII. Трудности при свёртывании замёрзшего лагеря.
Отъезд майора в Нагчу.

С утра заняты сбором вещей. Освободить палаточные железные колья из мёрзлой земли удалось лишь с трудом. Майор выехал в сопровождении семи человек около 12 ч. дня. Пал ещё одни чёрный мул. День ветреный. О поездке майора в лагере существуют различные мнения. Одни думают, что майор и хоры вызваны в Нагчу. По мнению других, местные хоры сами просили майора ввиду недостатка продовольствия и падежа скота хлопотать о скорейшем нашем выступлении. Наконец, по мнению меньшинства, майор проявляет собственную инициативу в вопросе нашего продвижения.
Сегодня произошёл эпизод, о котором мы не должны забыть, но он не подлежит оглашению.
_______________________

(Продолжение следует)