Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
К.Н. Рябинин
РАЗВЕНЧАННЫЙ ТИБЕТ

(продолжение) Часть IX. НАГЧУ
 
23/1. Резкий мороз более -40° С.
Отроги Трансгималаев на горизонте. Нагчу-цзонг.
Дом, отведённый нам в Нагчу. Лама-торговец.
Любознательность духовного губернатора.

Настоящее арктическое бедствие - мороз более -40° С, даже замёрз коньяк 'Мартель', все аппараты и винтовочные затворы. Ничего подобного этому холоду никто из нас не переживал. В палатках всё небывало заиндевело и замёрзло - подушки, одеяла и вещи обледенели. Вылезли из спальных мешков лишь с восходом солнца, но и то в палатках было ниже -20° С. Это ещё раз нам доказало, что предложенный губернаторами путь в направлении Ладакха по Чантангу на цзонги севернее Тенгри-нора надо рассматривать как очередное проявление тибетской бесчеловечности! Оказалось, что сведения, данные нам тибетцами о расстоянии до Нагчу, по обыкновению неверны. Оставшийся путь мы прошли менее чем за час. На горизонте заметили первые отроги Трансгималаев. Вдали показался Нагчу-цзонг - груды незамысловатых серых глинобитных квадратов, увешанных грязными изодранными тряпочками, растянутыми в виде паутины. Направо на горе отдельно стоит женский монастырь. По склонности тибетцев ко лжи, хвастовству и преувеличению, название Нагчу 'цзонгом' оказалось не только неверным, но и невероятно преувеличенным. Никакой крепости в Нагчу, конечно, не оказалось - духовный губернатор живёт в мужском монастыре, другой - где-то в китайской фанзе. Строения, разбросанные в полном беспорядке, оказались обычными китайскими фанзами, окружёнными глинобитными стенами, - вот и вся 'крепость' Нагчу. Дом амдоских купцов, отведённый для нас, по-видимому, лучший здесь, имеет четыре прескверных помещения, которые нельзя назвать даже комнатами. Печей, разумеется, нет. Окна китайские, заклеенные бумагой или затянутые частью далембой (бумажной материей); двери не затворяются. И это в такой ужасающий мороз! Ю.Н. и П.К. предпочли поселиться на дворе в летних палатках.

Пол в помещениях глинобитный, стены из глины и камня - сырость и холод. Ходили в две здешних лавчонки. Хозяин первой - лама; лавочка - небольшая комнатка в фанзе во дворе с застеклённым окном, имеется чугунная печка, тепло. Хозяин сидит на низенькой постели у окна, пьёт тибетский чай, не обращая внимания на покупателей. Продают товар его сын (или родственник) и женщина. Направо от входа у стены автоматический молитвенный барабан, в шкафике за стеклом статуэтки Тар, на стене танки Шамбалы, которые он наотрез отказался продать. (Н.К. считает эту версию Шамбалы необычной. Изображён Владыка Шамбалы - Ригден-Джапо, окружённый своими соратниками). Товар мелкого торговца - бусы, чётки, пудра, вазелин в баночках, монпансье, изюм, китайские макароны и тибетские или китайские хлопчатобумажные ткани резких, кричащих тонов. В другой лавке -толстая старая женщина-тибетка, но танок здесь нет, они заменены современными этикетками от конфетных коробок. Товар такой же, но значительно дешевле, приблизительно на треть. Лама оценивает свой труд дороже.

Жить в Нагчу можно, несмотря на холод помещения, лишь в зимнее время, когда все нечистоты вокруг стен фанз скованы морозом. Великое счастье, что мы не стояли здесь, а идём теперь только проходом, рассчитываем пробыть здесь не более трёх недель. Ю.Н. был сегодня у духовного губернатора, ответ из Лхасы ожидается через десять дней. Н.К. сравнивает наш дом лишь с худшими китайскими фанзами, говоря, что сартские дома, а тем более ладакхских крестьян ни в коем случае не могут даже сравниваться с отведённым нам помещением. Сегодня приходил тибетец справляться, нет ли среди нас тантрика, который мог бы уничтожить снег; а губернатор справлялся, нет ли у нас с собой такого аппарата, которым 'можно было бы видеть все города'. Интересно бы узнать, какова была при этом затаённая мысль этого губернатора. Здесь говорят, что такого снега, как в эту зиму, не было уже сто лет. Народ опять-таки приписывает это отношению Тибета к Миссии.

24/1. Приспособление дома для жилья.
Государственные вопросы, разрешаемые губернаторами. Американский флаг в Нагчу. Ламы разочарованы Тибетом.
'Тибетский дворянин, живущий не хуже американцев'.

Занимаемся устройством и утеплением помещений. Несмотря на поставленную в одном из них железную печь, в помещении утром было при затопленной печке -11° С. Опять ходили утром по местным лавчонкам, закупая рисовые китайские макароны, китайскую бумагу для заклейки окон, урюк, гвозди и подобные мелочи.

Сегодня у губернаторов судебное разбирательство между женским и мужским монастырями. В то же время будет решён вопрос 'большой государственной важности' о сдаче нам в наём двух железных переносных печек. Впервые взвился в Нагчу над нашим фортом в 12 ч. дня американский флаг! Наши ламы, видимо, разочарованы Тибетом - Кедубу не понравился здешний мужской монастырь. Он и Ламаджан думают уходить из Тибета в кумбумский монастырь, а харчинский лама заявил, что он идёт в Индию. Прощание ламы из Харчина с Н.К. было трогательно. Н.К. напутствовал его изображением Будды Всепобеждающего, а лама просил портрет Н.К. для ношения на груди и заявил о своём твёрдом желании встретиться ещё раз. Правительственные винтовки снова привезли к нам на двор - тибетцы не могут всё ещё удосужиться принять их.

Мы знаем Н.К. как гениального художника, деятеля просвещения и основателя многих крупных учреждений, но мы не знаем, в каких странах носят на груди портрет его, где созидаются буддийские храмы по его проектам и где мыслит он создать великое культурное учреждение будущего - Город Знания.

По всему цзонгу восемнадцать человек, посланных губернаторами, искали для нас железные печи. У одного тибетца нашли индийскую чугунную печь. Он заявил, что он 'тибетский дворянин и живёт не хуже американцев'.

25/1. У губернатора.
Сведения о военных действиях между Китаем и Тибетом. Духовный губернатор о дикости лам в Тибете. Пророчество Азары о судьбах Тибета.

С утра были у губернатора в монастыре - обстановка чрезвычайно грязная и бедная. В разговоре о кратчайшем пути через Гиангцзе на Индию выяснилось, что разрешается идти лишь со стороны Индии до Гиангцзе, и то лишь англичанам. Пройти на юго-восток через К"ам на Чашдо сейчас невозможно. Губернатор неожиданно поделился с нами известием о военных действиях между Тибетом и Сычуанем, причём выяснилось, что ещё недавно принадлежавшие Тибету города Литанг и Батанг отошли Китаю.
Принимая во внимание низкий военный уровень китайцев, можно себе представить, каковы были тибетские защитники. Одно осталось невыясненным, находится ли Сычуань в союзе с Чжан Цзолингом или Фенгом.

Ответа из Лхасы губернатор ждёт не ранее чем через семь или десять дней, причём указывает, что по причине глубокого снега сейчас идти на Лхасу всё равно было бы невозможно. По его словам, снег лежит ещё за четыре дня пути после Нагчу до Роденга, чего ещё не бывало. После всяких подробностей о печах, о здоровье и о том, что 'Сага-цзонг лежит на границах Сиккима', разговор закончился характерным эпизодом.

Н.К. выразил желание посетить местный монастырь. Губернатор задумался и сказал, что переговорит сначала с настоятелем, так как часть монахов может встретить буддистов-иностранцев благожелательно, другая же часть - диких и непокорных монахов - может побить камнями. Ю.Н. в ответ рассказал, с каким почётом были встречены Е.И. и Н.К. в Сиккиме, Ладакхе и Монголии. На это губернатор лишь подтвердил, что в названных странах монахи более осведомлены, но в самом Тибете они дики. Предоставили духовному губернатору, бывшему настоятелю монастыря, лучше нас знать тибетских монахов. Мысленно спросили его, где же в этой 'священной буддийской' стране, столь кичащейся какой-то своей религиозностью, заветы Будды, где же знание и просвещение, заповеданные этим Великим Учителем? Высоко! Азара сказал: 'Будет время бедствий Тибета, когда не признают голос Шамбалы, когда опустеют монастыри и Учение обрастёт шерстью невежества, белый покров горя покроет землю. Где же наставники народа? Знаю преданного старого ламу в Роденге, трёх полезных в Морулинге и около пятнадцати в Рудоке и К"аме в отшельничестве.
Кончается учение лам, чтобы открыть свет Будды. Можно признать наступление времени обещанного Майтрейи. Наступает год Шамбалы'.

Сегодня днём в помещение наших монголов забрался тибетец-вор со скованными ногами и с кистенём в руках. Взять он ничего не успел и был отпущен, но кистень, конечно, отобран.

Н.В., несмотря на все наши предупреждения, что проводить целые дни в постели на высотах губительно, не переменил и в Нагчу своего образа жизни, ввиду чего мы опасаемся, что он чрезвычайно ослабеет ко времени нашего отъезда и не в состоянии будет продолжать дальнейший путь.
Губительные последствия неподвижности на высотах мы уже видели на примере ламы Малонова, а сегодня на примере его молодого племянника Бухаева. Вечером Н.К. и я достаточно энергично и в последний раз предупредили Н.В. о всех губительных последствиях его неподвижности.
Неожиданно губернатор вызвал к себе Ю.Н. Оказалось, что предполагается написать новое письмо в Лхасу о кратчайшем маршруте. В то же время и нам предлагается снестись с военным тибетским министром Царонг-Шапэ, который посетил Н.К. в Талай-Потанге в Дарджилинге. При этом разговоре губернатор сообщил, что монахи очень удивлены известием о существовании западных буддистов и не знают, можно ли допустить нас внутрь монастыря. На это Ю.Н. заметил, что мы не стремимся особенно увидеть их монастырь, но у нас существует обычай при посещении монастырей всегда делать вклады. Услышав это, губернатор сказал, что он должен вновь переговорить с настоятелем.

26/1. Письмо военному министру Царонг-Шапэ.
Подарок губернатора.
Верховный комиссар над всеми 'тибетцами Азии'.
Посещение монастыря в Нагчу.

Ю.Н. послал сегодня письмо тибетскому военному министру Царонг-Шапэ о кратчайшем пути. До этого времени Царонг был также главнокомандующим тибетской армии, но его отстранили от второй должности по настоянию монастырей за введение 'большевистских, пролетарских обычаев' среди солдат, что выражалось, среди прочего, в запрещении высовывать ради почтения по тибетскому обычаю язык и в приказе об отдании обычной воинской чести, а, может быть, и в европеизации обмундировки.
Отрешённый от должности главнокомандующего, он был оставлен в более почётной здесь должности военного министра.

Сегодня мы получили от губернатора подарок - три луковицы и блюдце сахара. Это масштабы страны, но за лук мы чрезвычайно ему благодарны, так как никаких овощей здесь сейчас нет. Письмо военному министру послано духовным губернатором тайно и не с гонцом, а с торговцем, спешащим в Лхасу. Это объясняется желанием губернатора избежать военного министерства, которое, по его убеждению, не доставило бы письма по назначению. Таковы нравы административного Тибета.

Между прочим, губернатор попросил сегодня фотографическую карточку Н.К. в европейском костюме, чтобы повесить её в своем помещении. При этом губернатор выразил желание иметь такую же карточку в военном костюме.
Очевидно, он принимает Н.К. за военного. После полудня Ю.Н. был вызван к губернаторам, где ему были показаны заготовленные письма о нас в Лхасу, причём Н.К. был назван в них 'верховным комиссаром над всеми тибетцами, проживающими в Азии'. Разрешение на посещение монастырей получено, ввиду чего мы неотлагательно и посетили храмы мужского монастыря. Предварительно все мы были приглашены к губернаторам, где нам показали все внушительные пакеты писем о нас в Лхасу.

Большой храм отличается старинной, более двухсот лет, живописью, причём обращает на себя внимание по исполнению изображение Авалокитешвары. Архитектура храма гораздо скромнее, чем в Ладакхе и даже в Монголии. Затем нам был предложен монастырский чай и показан небольшой храм, посвящённый Майтрейе и бодхисаттвам. Изображение Майтрейи, созданное около тридцати лет тому назад, сделано наподобие изображения в Бодхгайя в Индии. Впечатление от этого храма гораздо лучше, и мы провели там несколько приятных минут. Губернаторы сообщили нам, что они знают, что мы 'два дня сражались с панагами и неделю стояли в боевой позиции против китайского тунг-се'.

27/1. Наша прогулка с Н.К. по городу.

Привыкли к чистому горному воздуху, содержащему полезную прану. Теперь в доме не хватает воздуха. Особенно остро почувствовали разницу в свойствах воздуха, когда вышли сегодня утром с Н.К. на прогулку и отошли от дома в незагрязнённую местность, где и дышалось легко, и не было усталости.

Улиц в Нагчу нет, жилища построены вразброс, и между ними груды, тысячи возов золы от сожжённого в очагах аргала; валяются костяки павших яков, баранов и собак; отхожих мест во дворах не имеется - воздух даже зимой насыщен зловонными испарениями. Тут не приходится говорить даже об обычной чистоте воздуха, не только уже о полезной пране воздуха высот после 11 тысяч футов, как о виде первичной энергии, с которой не знакомы жители равнин.

Во время прогулки встретили купца, отправляющегося сегодня на мулах в Лхасу. По его сообщению, летом от Лхасы до Нагчу считается семь-восемь дней пути, в зимнее же время при снежных заносах до двадцати дней. По-видимому, это тот торговец, с которым губернаторы отправляют сегодня письма. Сколько же времени нам придётся ждать ответа и пробыть в этом Нагчу?

Из дворов выбегали совершенно голые, несмотря на мороз и снег, дети. На кучах золы и отбросов ютятся стаи бездомных собак, бросающихся в глухих местах на проходящих. Но не только голодны собаки, вообще в стране сейчас голод благодаря небывалым морозам и снегам, погубившим стада. Мы видели, как населению, толпящемуся у одного из казённых помещений, выдавали пайки чуры и цампы. Письма о нас везёт секретарь губернатора.

28/1. Погода становится теплее.
Мечты губернаторов о подарках.

Н.К. настолько не любит мыслить категориями прошедшего, что даже не ходит на прогулку в том направлении, откуда мы приехали. Снега начинают таять, и в помещениях при нетопленной печи уже 3°С. Санген-лама принёс с губернаторского двора какие-то неясные сведения, что нам придётся всё-таки идти на Лхасу. С другой стороны пришло сведение, что духовный губернатор уже спрашивал о парче, а жена его желает получить дамскую сумочку; гражданский же губернатор загляделся на чернобурую лисью шапку Ю.Н. Действительно, Тибет - страна исключительная, где все готовы брать самым грубым образом.

Что же касается возмещения или сотрудничества, то об этом говорить не приходится. Гнилые нравы, такие же, как кучи лежащих вокруг домов отбросов, которые под лучами солнца начинают уже заражать воздух.
Большинство из нас последние дни чувствует головную боль, плохо перенося после чистого воздуха высот ядовитый аргальный дым.

Мы хотели побелить дом, но пришедшие 'мастера' вместо побелки брызжут известью с ячьих хвостов на стены. Ещё раз прошу не думать, что в дневник заносятся одни только отрицательные факты; каждое положительное явление было бы отмечено с полным вниманием. Мы каждый день тщетно ожидаем этих светлых проявлений жизни, а храм Майтрейи в тёмных затворах стоит совершенно одинокий.

29/1. Голодный и холодный Тибет.
Посещение Ю.Н. гражданского губернатора.
Секреты сановников.
Похвала гражданского губернатора знанию Ю.Н. тибетского языка.

'Как прекрасна наша страна!' - пел по утрам в Чунаргене молодой хор. И как ужасна она, голодная, холодная и невежественная, в действительности! Люди рады чуре и цампе, едят сырое мороженое мясо; яки не брезгают падалью, а собаки, кроме того, и экскрементами; козы с жадностью едят замёрзший ячий аргал; мулы же едят здесь решительно всё, что им удастся разжевать. Вчера и третьего дня с утра была оттепель, и это тотчас же дало повод монахам сказать, что 'с неба получено письмо, что через три дня снега не будет'. Вчера вечером подул резкий холодный ветер; с утра сегодня морозно. Нет, до тепла ещё, видимо, далеко, будут ещё февральские морозы или только утренние и ночные заморозки.

Сегодня Ю.Н. посетил второго губернатора по совету духовного губернатора. Прежде всего выяснилось, что оба 'сановника' имеют друг от друга секреты, и таким образом Ю.Н. был законспирирован с двух сторон. Из намёков губернатора выяснилось, что ценой ружей и ещё каких-то предметов делается возможным 'выпрямить' дорогу ещё до получения ответа из Лхасы. Так, например, направление на Харцзе-цзонг, раньше отрицавшееся, сегодня уже делается возможным. Во время разговоров была приведена собака, которую губернатор не прочь продать. О всех материальных переговорах гражданский губернатор просил не говорить духовному. Такая тактика, напоминающая Древний Китай или древнюю мусульманскую политику, кажется особенно странной в наши дни. О путешественнике Трейчмане губернатор сообщил, что у него в отдельных сумках находились 'скорострельные пушки большой силы'.

При вчерашнем визите к духовному губернатору последний показал Ю.Н. несколько карточек тибетских деятелей, желая узнать, знакомы ли эти лица Ю.Н., называвшему ранее их имена. Сегодня приблизительно та же процедура была проделана гражданским губернатором относительно английских деятелей. В конце разговора губернатор поздравил Ю.Н. с умением говорить с тибетскими чиновниками, а по знанию языка ставил его вторым после лучшего из европейцев знатока тибетского языка сэра Чарльза Бэлла, прожившего 18 лет в Тибете. О Бэйли он сказал, что это третий из европейцев по знанию языка, с которым он встречался.

30/1. Рацион животных в Тибете. 'Философия буддизма' Кейта.

Утро морозное; в помещениях -5° С. К полудню на солнце +29°С. Вчера Ю.Н., будучи у гражданского губернатора, осматривал его мулов и лошадей, причём заметил, что к зерну прибавляют аргал и спитой чай. Животные выглядят хорошо упитанными. Сегодня решили подбавлять нашим верблюдам к зерну и чуре аргал. Е.И. читает сейчас 'Философию буддизма' Кейта и искренне возмущается, до чего можно извратить основные положения этого Учения.

Оказывается, гражданский губернатор ждёт также и визита Н.К. Поступило сведение, что за Нагчу через перевалы дорога улучшается ввиду быстрого таяния снега. После полудня максимальная температура на солнце была +31° С, в тени от +10 до +13° С. Около 1ч. дня поднялся обычный холодный ветер. После заката солнца +2° С.

31/1. Наступление весны в Тибете. Киносъёмка.
Мнение духовного губернатора о ламах Тибета.
Преступный балаган и наглое вымогательство губернаторов. Религиозный диспут. Пилюли и талисман неуязвимости.

Последний день января, весна вступает в свои права. Ночью в помещениях было -2° С. Утро солнечное, снег тает. Даже на пиках Трансгималаев, хорошо видных отсюда, появляются тёмные полосы. В 10 ч. утра сделали киносъёмку - перед монастырём гарцевал на своём коне Н.В. Около 1 ч. дня на солнце +32,5° С. Сегодня утром Н.К. и Ю.Н. посетили гражданского губернатора, причём разговор носил лишь формально вежливый характер.

После полудня Ю.Н. был вызван к губернаторам, где присутствовал и майор, получивший ответ из Лхасы на своё донесение, когда он ещё первый раз был по нашему делу в Нагчу. В нём нам предлагается путь или на Ладакх, или в Китай, то есть та версия, с которой приезжали к нам губернаторы в Шарагол.

Губернаторы, между прочим, сказали, что мы напрасно сделали пожертвование в монастырь, так как ламы всё равно присвоят эти деньги, а лампад не зажгут. По их убеждению, эти деньги надо было дать губернаторам, чтобы они купили масла и передали его в монастырь. Мнение это было высказано духовным губернатором, причём гражданский выражал полное своё согласие с ним. Хорошо же мнение ламы-губернатора, распространяемое о ламах иностранцам!

Ю.Н. заметил, что в Сиккиме и Ладакхе ламы так не поступали, на что губернатор ответил, что он говорит только о ламах Тибета. Губернаторы без всяких объяснений нагло заявили, что они относятся к нам как 'большой палец', а мы к ним как 'мизинец', при этом с ещё большей наглостью объявили, что ни они, ни девашунг нас нисколько не задерживали, а что это было частное дело генерала Хорчи-чаба. На это Ю.Н. заметил, что Хорчичаб является крупным должностным лицом Тибета. Губернаторы ответили, что, хотя два гонца от Хорчичаба и проехали через Нагчу, но донесения, которые они везли, в Лхасе не получены. Какова преступная наглость губернаторов!

Затем губернаторы сообщили, что в первом донесении о нас с поста якобы была ошибка - вместо Великого Посла западных буддистов было сообщено о приезде великого посла от мишими - дикого народа на юго-востоке Тибета.
Такой преступный балаган! Опять были недвусмысленные намёки на подарки, на парчу и на винтовки.

Касаясь религиозных вопросов, губернатор спросил, зачем нам нужны священные изображения, ведь важно носить эти символы в сердце. Затем губернатор спросил, употребляются ли западными буддистами механические молитвенные колёса, и был удивлён, услышав от Ю.Н., что подобная механическая молитва на Западе не практикуется. На это Ю.Н. ответил его собственными словами, что молитва должна возноситься в уме и сердце.
Было много и других балаганно-трагических замечаний губернатора, свидетельствующих о низком уровне сознания тибетских чиновников.
Таковы были разговоры с тибетскими властями на сто семнадцатый день нашего задержания, причём об ургинском доньере было упомянуто, что он 'нищий', а посему вообще на него обращать внимания не стоит.

Выходили с Н.К. на прогулку и сделали несколько фотографических снимков. Снег сильно тает, везде лужи и такое зловоние, что страшно подумать, во что обратится в реке вода, которой мы принуждены здесь пользоваться. В параллель ко всем разговорам губернаторов, характеризующим сущность Тибета, не забудем, что командующий гарнизоном в Гиангцзе во время наступления англичан в 1904 г. в страхе от выстрелов сидел, забившись в угол маленькой комнаты с глиняным горшком на голове, в каком виде его с трудом и вывезли из крепости, о чём свидетельствовал очевидец, служащий Н.К., человек, вполне достойный доверия. Тогда же восемьсот тибетцев с мечами противостояли, заверенные ламами, давшими им пилюли, что они неуязвимы; если же кто-либо погибнет из них, то тотчас же перевоплотится в тех же местах. После первого же пулемётного огня все они были скошены, но перевоплощения в данной местности так и не произошло, а потому другие уже не приняли боя.

В Дарджилинге к Н.К. являлся старший служащий Доринга-Кушо с предложением приобрести у него за триста рупий талисман неуязвимости, уверяя в его полной испытанности, в доказательство чего предлагал повесить его на козла и выстрелить. Тогда Ю.Н. предложил провести испытание на самом продавце, который при этом страшно возмутился и ушёл. Какая странная смесь суеверия и мошенничества!

1/II. 'День проявления тайных снимков'.
Гражданский губернатор 'съел' кусок шёлка.
Кощунство Далай-Ламы.
Нашим ламам разрешено идти в Лхасу.
Духовный губернатор получил парчу.

Вчера к вечеру до нас дошли таинственные слухи, что генерал якобы 'съел' шесть кусков нашей парчи. Тут уже трудно разобрать, вымогательское это измышление губернаторов или какое-то лживое объяснение пропажи парчи, отобранной тибетскими чиновниками у ламы Малонова. Сегодняшний день Н.К. называет днём проявления тайных снимков, так как Ю.Н. и Кончок пойдут рано утром к гражданскому губернатору, а в сумерках - к духовному с шёлком и парчой. Гражданский губернатор, имеющий несколько жён, определённо упоминал, что у нас имеются куски шёлка. Кончок напоминает, что, если мы не выйдем дней за пять до тибетского Нового года (22 февраля), то возможно, что нас в праздники никто не повезёт.
Решили 'смазать' переговоры с губернаторами.

С утра, как всегда, морозно, а затем опять будет снеготаяние. Утром Ю.Н. посетил гражданского губернатора, и кусок шёлка был 'съеден' благополучно, причём ублаготворённый 'сановник' сообщил, что вместо дикого Намру можно идти по южному берегу Тенгри-нора.

Заслуживает внимания, что истопник, растапливая печь, заметил Ю.Н., что, конечно, все внутренние переговоры с губернатором далее не пойдут. В книге Ч.Бэлла о Тибете передаётся, что в разговоре с ним Далай-Лама сказал, что Шамбала населена каннибалами. Каковы бы ни были мотивы этого нелепого утверждения, степень кощунства остаётся величайшей, в особенности в устах 'первосвященника'. Недурно и вчерашнее утверждение духовного губернатора, вступившего в религиозный диспут с Ю.Н. Когда последний предложил губернатору поговорить о метафизике, то бывший лама и настоятель монастыря ответил, что человек не может прочесть все книги и поэтому об этом говорить не может. Между тем, Абхидхарма-Коша является, казалось бы, одной из основных дисциплин буддизма. Слухи о происшедшем между Ю.Н. и губернатором духовном споре уже циркулируют по местечку. Н.К. советует Ю.Н. возобновить при первой возможности духовный спор, ибо таким путём лучше всего выясняется невежество лам.

Сообщают, что нашим ламам уже разрешили идти в Лхасу, но нет животных. Вечером пришёл с хатагом лама Бухаев просить прощения у Е.И. и Н.К. за своё поведение, указывая, что он действовал только по наущению злобного Малонова. Бухаев, боясь тех же последствий, постигших Малонова, спешил перед уходом в Лхасу загладить свою вину.

В глубоких сумерках пришёл доньер от духовного губернатора, и во тьме Ю.Н. и Кончок понесли парчу. Лицемерие являло себя во всей красе - губернатор заявил, что он не может принимать подарков, но, в случае назначения самой минимальной цены, он примет парчу. Второй кусок (худший) губернатор намерен приобрести для правительства совместно с другим губернатором за тысячу нарсангов; при этом он жал руку Ю.Н. и уверял, что направит нас кратчайшей дорогой. Мы имеем основание ни одной копейкой не одалживаться Тибету и потому намерены оценить два куска старинной парчи в одну самую мелкую золотую тибетскую монету. По обыкновению у Н.К. на сей счёт есть какой-то определённый план.

2/II. Опасения за своевременный выход из Нагчу.
Намтар Гэсэр-хана. Мошенничество майора.
Вивекананда о королеве Виктории.
Губернатор эксплуатирует и тайно допрашивает наших лам.

Сейчас наша главная забота и тревога, где и каким образом достать транспортных животных и как они обойдутся без травы, если весь путь до перевала Дам-ла в области Трансгималаев занесён снегом. Другое опасение - не задержат ли нас до наступления тибетского Нового года, то есть до 22 февраля, так как этот праздник продолжается в Китае и Тибете иногда не менее месяца, и таким образом мы попали бы в южные долины во время апрельской жары.

Вчера губернатор лицемерно сказал Ю.Н., что правительство 'не получило писем Хорчичаба и очень обеспокоено гибелью нашего каравана'. Опять губернатор говорил об отношениях тибетцев и англичан: 'Прежде у нас были хорошие отношения, а теперь стали много хуже'. Интересно, с какой целью губернатор неоднократно возвращается именно к этой теме?

Вчера Ю.Н. принесли показать книгу 'Намтар о Гэсэр-хане'; книгу эту не продали, но Ю.Н. заказал её переписать. При этом мы узнали, что в К"аме имеется Гэсэр-цзонг - старый замок, связанный с именем Гэсэр-хана, где перекладины потолка сделаны из мечей.

Сейчас мы слушали чтение Е.И. отрывков из книги 'Знаки Агни-Йоги'. Теперь от самого высокого к самому низкому. Пришёл лама Бухаев и просил принять его обратно, описывая ужасное житьё на кухне губернатора в аргальном дыму за плату один янчан в сутки без еды. Принесших полное раскаяние Н.К. принимает обратно. Из дальнейших их рассказов выяснилась характерная для тибетских чиновников проделка майора. Оказывается, майор, взяв с Бухаева тридцать пять янчан в виде штрафа для передачи их по нашему желанию монастырю, придержал их у себя, представив подложную расписку из монастыря в Нагчу. Теперь майор предлагает Бухаеву возвратить последнему эти 35 янчан в случае, если Бухаев отдаст ему какие-то очки Малонова.

Сегодня нам принесли полушо и четверть шо, причём полушо было менее шо, а четверть - такого же размера и качества меди, как и шо. Вероятно, это первая страна, где четверть величины равняется полной и где четверть более половины. Интересно для математиков.

Е.И. читает письма Вивекананды. Н.К. подчёркивает три пункта письма из Альморы от 14 июня 1897 г., которые Вивекананда предлагает особенно отметить в адресе королеве Виктории: 1) во время её правления все религии были покровительствуемы и учение Веданты свободно проповедовалось как в Индии, так и в Англии; 2) её милосердие по отношению к бедным в Индии, выразившееся в её личном примере по объединению английской благотворительности во время голода; и 3) молитву за её долгую жизнь, а также благополучие и рост благосостояния народов её владений. Такой отзыв Вивекананды заставляет вспомнить о многом из прошлого.

Бухаеву разрешили поселиться у нас на дворе в майханэ вместе с нашими ламами Кейдубом и Ламаджаном, но оказывается, что нерва губернатора его не отпускает. Узнав о такой беззастенчивой эксплуатации, лама Кейдуб воскликнул: 'Губернатор - самый главный жулик!' Доньер губернатора продал-таки нам собаку по имени Каду из породы лаек. Пришло ещё сведение, что духовный губернатор келейно допрашивал Бухаева и Кейдуба, что мы за люди, и высказал своё мнение, что мы 'русское посольство' и что названные ламы ему правды не говорят.

3/II. Предположения о сроке выступления. Караваны голоков.
Губернатор намерен выпустить нас не ранее чем через два месяца.

Ждём завтра обещанного ответа и каравана с продовольствием из Лхасы. Однако Ю.Н. относится к этому сроку скептически и полагает, что выйдем не ранее марта, а в Сиккиме будем в середине апреля. Сегодня вспоминали те слухи о внутреннем росте Тибета, которые мы так благожелательно выслушивали в пути и которые исходили от тибетцев. Но и тогда уже мы делали оговорку о степени их достоверности, ещё в достаточной мере не зная тибетского самомнения и невежества. 'Смотрим на всё добрым глазом, но как бы ни была далека действительность от слухов, всё же да будет благословенна действительность, ибо только ею созидаются ступени эволюции', - замечает Н.К.

Для сохранения скудной нормы выдачи корма нашим животным, который мы здесь можем купить по высокой цене, пришлось продать одну лошадь за 30 янчан, а другую отдать даром. Пришло несколько голокских караванов, и закоулки и лавки местечка наполнились этими дикарями. Улыбнёмся: сегодня мыли вновь купленную собаку за воротами; её привели вчера к нам во всей тибетской грязи. На кучах отбросов и аргала собрались группы любопытных, смотревших на это ранее невиданное зрелище. Не удивимся теперь, если губернатор как-то намекнёт, что приезжие мучают животных и не есть ли это 'красный обычай'. Но сама собака, очевидно, не считала это плохим обычаем, ибо не протестовала против мытья и побелела.

Голокам разрешено завтра же идти в Лхасу. Видимо, разбойники пользуются здесь почётом. Их караваны проходят беспрерывно, и снега, которые нам всё время выставляются препятствием, им нимало не мешают. Это обстоятельство не должно быть забыто, тем более, что сегодня духовный губернатор говорил Бухаеву, что намерен выпустить нас отсюда месяца через два после получения ответа. Не сделан ли у него какой-нибудь точный расчёт о дне, когда он высосет у нас последний янчан?

4/II. Рассказ губернатора о русской революции.
Полномочный представитель Далай-Ламы в Урге был трижды посажен в тюрьму за организацию контрабанды.

Получены сведения от губернаторского доньера, что приехал человек, уведомивший о продвижении в Нагчу за Сан-Шунгом четырёх лошадей и пятидесяти яков с продовольствием для нас. В помещении Кончока появились запасы водки, и к нему зачастили доньеры; опасаемся, как бы это не кончилось каким-либо 'пьяным действом'.

На днях при свидании с Ю.Н. духовный губернатор рассказывал в своём 'достоверном понимании' русской революции: 'Был человек "Ненин"', который застрелил из пистолета Цаган-Хана и его жену. После этого он влез на самое высокое дерево и объявил, что Цаган-Хана больше нет, и что учение Иссы и Будды отменяется, а вместо белых обычаев будут красные обычаи. Но оставалась ещё одна женщина, которая знала белый и красный обычаи и сильно мешала этому человеку. Тогда человек этот взял пистолет и застрелил сначала женщину, а потом себя'. На этом весь нехитрый рассказ губернатора кончается.

После полудня Нагчу взволновался слухами, что на яках везут нам подарки от Его Святейшества и что по цзонгам приказано держать для нас яков и лучших лошадей.

Новое к характеристике тибетцев: когда часть проживающих в Урге тибетцев была привлечена монголами к уголовной ответственности за контрабанду, то все они единогласно показали, что это 'предприятие' было организовано тибетским доньером в Урге. За последнее время своей деятельности в Урге полномочного представителя Далай-Ламы трижды заключали в монгольскую тюрьму. Ранее нам это происшествие казалось несовместимым с достоинством представителя Далай-Ламы, но теперь мы ничему не удивляемся.

5/II. Таяние снегов. Жители Нагчу едят падаль.
Фильхнеру не разрешено посетить Лхасу.

Снег быстро тает, окружающие нас груды почернели. В нетопленном помещении утром +1° С; в то же время в 8 ч. утра на воздухе -2° С. В 10-м часу утра на солнце +10° С.

Приходил с приношениями нерва цзонга и просил пожертвования на Шамбалинский дацан в Депунге. Н.К. поставил это пожертвование в зависимость от нашего краткого и доброго пути. Принесённое им в дар ячье мясо имеет все признаки падали. Вообще для нас не тайна, что местные жители используют трупы павших животных.

Вечером пришёл солдат Дондуб и принёс четыре шиферных плиты со стократно выгравированной священной формулой для возложения их на менданг, ввиду 15-го числа месяца. От губернаторов мы узнали, что Фильхнеру не разрешено было посетить Лхасу и его направили на запад по Чантангу на Ладакх по обычной, хорошо известной уртонной дороге, по которой высылают обычно иностранцев из Тибета. В Нагчу Фильхнер приехал тоже по большой караванной дороге из Синина.

6/II. Этика майора. 'Кален' из Лхасы.
Кончок собирается бежать из Тибета.

Несмотря на вредные для здоровья условия жизни в Нагчу, все мы целый день заняты делами. Е.И. и здесь продолжает весьма успешно заниматься психическими исследованиями, пользуясь особыми географическими и атмосферными условиями местности.

Сегодня выяснилось, что майор не только не внёс ранее упоминавшегося штрафа с Бухаева в размере 35 янчан в монастырь в Нагчу, как он заявлял нам и предъявлял об этом расписку монастыря, но и вообще заявил, что этих денег у него нет. Такова этика тибетского майора, признавшегося в этом мошенничестве в присутствии духовного губернатора.

По-видимому, по предписанию из Лхасы губернаторы срочно собирают караван, но вопрос в том, куда нас направят. В 9-м часу вечера явился к Кончоку нерва цзонга и сообщил, конечно, под строжайшим секретом, что только что прибыл ответ ('кален') из Лхасы. Содержание 'калена' нерве будто бы пока неизвестно. Он обещал, в случае если узнает, сообщить всё утром. Со стороны Кончока были какие-то странные замечания, что на Ладакх мы не идём, но что не пришлось бы ему ехать в Лхасу. Если такой разговор возникает, то в Лхасе ему не миновать тюрьмы 'за содействие иностранцам'. В последние дни у Кончока одна мысль - эмигрировать из Тибета. Даже ему, многое повидавшему в Китае и Монголии, тибетская жизнь не под силу. Будем ждать событий.

7/II. Ответ получен. Совещание у губернаторов.
Мы идём на Сикким никем ещё не пройденным путём,
с севера на юг. Разрешение послать телеграммы и письма.
Губернатор оправдывает тибетское правительство в нашем
задержании. Мотивы задержания.

Утро морозное - в помещении -3°С. В 9 ч. утра к Кончоку пришёл доньер (чиновник). Ю.Н. встретил его вопросом: 'Что нового?' На это доньер определённо ответил, что ничего нового нет, и завёл пустяковый разговор о собаке. В начале 11-го часа утра Кончок сообщил по поручению духовного губернатора, что ответ действительно получен и пакет сейчас будет распечатан в присутствии гражданского губернатора и доньеров, а потом произойдёт обсуждение ответа. После этого будут приглашены Н.К. и Ю.Н., которые, по тайному совету губернатора, должны говорить в этом собрании настойчиво. Действительно, в 11 ч. пришёл доньер с приглашением на совещание. Происшедшее там представляется мне так: от девашунга получен ответ, что обычно указывается дорога обратно на Цайдам или на Ладакх, но, принимая во внимание, что Посол - великий человек и мы люди великой страны и буддисты, правительство не имеет ничего против, если мы изберём путь на Сикким. Ни одного дня нас губернаторы не задержат, как только получат сведения от населения о проходимости путей.

Переговоры отличались характерными эпизодами. Так, например, духовный губернатор заговорил с Ю.Н. по-монгольски о каких-то деталях пути, а затем, обращаясь к гражданскому губернатору и майору, не знающим монгольского языка, сказал по-тибетски: 'Если мы не пропустим их на Сикким, то двое из них (Ю.Н. и Н.В.) немедленно поедут на Лхасу и как мы сможем их остановить?' Гражданский губернатор и майор согласились с духовным губернатором. Затем духовный губернатор неоднократно прерывал Ю.Н. по-монгольски, говоря, что он уже понял, в чём дело. Так или иначе, но сегодня обстоятельства повернулись таким образом, что впервые в истории Миссия сможет пройти весь Тибет с севера на юг никем ещё не пройденным путём.

Ещё не так давно нам было разъяснено, что мы не можем писать писем ни Далай-Ламе, ни девашунгу, но теперь сам губернатор предложил нам написать письмо девашунгу о том, чтобы при нас оставили слугу-тибетца Кончока, которого в противном случае майор и гражданский губернатор грозились, как упомянуто выше, отослать в Лхасу. Он же хочет отправиться в Индию. Получается, что по вопросам буддизма Н.К. не мог сноситься с Далай-Ламой, а по совершенно частному делу служителя Кончока разрешено это сделать!

В течение уже долгого времени мне приходится наблюдать, как вокруг Н.К. начинают собираться и наслаиваться обстоятельства, запутываясь наконец в какой-то гордиев узел, и в конце концов всё дело разрешается благополучно - находится какая-то совершенно новая, неиспользованная комбинация.

Сегодня было предложено послать телеграммы на английском языке с точным тибетским переводом и письма в Америку о том лишь, что мы здоровы. И это после того, как почти в течение четырёх месяцев мы тщетно посылали о себе телеграммы и письма и в Америку, и английским властям в Сиккиме, и американскому консулу, но всё это возвращали нам обратно. У нас имеется расписка губернаторов о приёме нашей первой телеграммы в Америку и резиденту Сиккима в ноябре, но ввиду отсутствия последствий, очевидно, эта телеграмма не послана. Можем ли мы верить в искренность намерений губернатора теперь, тем более что губернатор упоминал о разрушении телеграфа? Не забудем, что именно в течение четырёх месяцев нам воспрещалась всякая связь с внешним миром.

Вечером Ю.Н. был снова приглашён к - духовному губернатору. Главной темой разговора была попытка оправдания губернатором тибетского правительства в нашем задержании. Основной причиной, по словам губернатора, было поведение недавно высланного монгольского посольства, которое ложно назвалось верующими буддистами, приехавшими просить нового Богдо-Гегена для Монголии. Как выяснилось потом в Лхасе, всё это оказалось ложью. Вторым обстоятельством, смущавшим правительство, были какие-то слухи, что Фенг, теснимый Чжан Цзолином, будет отступать на Тибет. Характерно также сообщение губернаторов о том, что официальный союзник Фенга сининский амбань известил Тибет, что он ничего общего с Фенгом не имеет и лишь под давлением вооружённой силы оказывал ему некоторое содействие. Дорога нам указывается по северному берегу Тенгри-нора на Санджа-цзонг и затем на юг через Трансгималаи, вероятно, через перевал, пройденный Свеном Гедином, задержанным около Шигацзе.

8/II. Губернаторы обманывали нас, обещая краткий путь.
'Великие держатели' - Махатмы. Ламы-тунеядцы.

Вчера окончательно наметили наш путь вместе с губернаторами. Что же в сущности сделали для нас губернаторы, так много обещавшие? Где же то 'выпрямление' пути, о котором они говорили, 'съедая', по местному выражению, подарки? Нам говорили, что пусть только правительство разрешит идти на юг, на Сикким, а губернаторы позволят идти кратчайшей дорогой. Когда же пришёл 'кален' - разрешение, то, конечно, губернаторы ничего не сделали.

Обычно во время обеда, когда мы собираемся все вместе, возникает какой-либо интересный общий разговор. Вчера, например, Н.К. говорил об одном удивительном факте в освещении индусских и северо-монгольских источников. Из индусских источников известно, что несколько лет тому назад один из Махатм спешно совершил путешествие с юга вглубь Монголии.
Указывалось, какие огромные переходы ему приходилось делать, спеша по неотложному делу, - один раз пришлось пробыть в седле 60 часов без отдыха. Каково же было приятное изумление Н.К., когда в Монголии ему был передан тот же эпизод в монгольской версии, что показывает, насколько деятельность Махатм широко известна среди народов Востока.

В Монголии Махатм называют Держателями. Не забудем, что Махатмы - это члены Гималайского Братства. Монголы рассказывают, что один из высоких лам, живших в Монголии, должен был перед смертью передать одну тайну высокого значения избранному им доверенному лицу. Но лама впал в продолжительное беспамятство, и положенное не могло совершиться. Тогда с юга приехал к нему Великий Держатель и своей силой помог ламе очнуться и совершить предначертанное.

За ночь выпал глубокий снег. Губернаторы послали гонца в Лхасу, чтобы оттуда было дано распоряжение по цзонгам о нашем точном маршруте и о готовности транспорта. Будем верить, что все эти распоряжения будут сделаны. Утром был слышен какой-то вой. Оказалось, тунеядцы-ламы, которых в монастыре двести человек, созывали жителей цзонга сгребать снег у них с крыш. Один из этих лам нагадал Цирингу, который хотел идти сначала на юг, что все, кто пойдёт в направлении Джягара, то есть Индии, умрёт. С ближайшим караваном наши ламы идут в Лхасу.

9/II. Точный маршрут нам так и не указан.
Н.К. об области Шамбалы и Большом Каньоне в Аризоне.

Сегодня уже 126-й день нашего 'сидения'. Уже треть года, как мы задержаны, и всё никак не получим ясный ответ о дальнейшем маршруте. До такой наглости тибетское правительство до сих пор ещё не доходило. Но всё же по некоторым намёкам губернаторов нам ясно, что какое-то соображение об ответственности за всё происшедшее у них возникло.

Ночью опять вихрь и снег. Опять завывали дармоеды из монастыря, созывая народ расчищать крыши. Мучаемся всё время с неточностями карт и полным несоответствием названий: так, например, называемый губернаторами Намру-цзонг на картах обозначен Лангма-цзонг; также невозможно точно установить место Сага-цзонга и других.

У Е.И. сегодня болит горло, требуется молоко, которого здесь достать нельзя. Н.К. говорит, что до сих пор не может привыкнуть к тому, что тибетцы с такой наглой беззастенчивостью выказывают своё невежество и дикость. У некоторых малокультурных народов сохранился по крайней мере инстинкт оговориться о своей темноте и невежестве, но здесь это самодовольно выставляется на вид и подчёркивается в полной уверенности своего превосходства.

Сегодня говорили о том, насколько несообразным может показаться, что Гималайское Братство - Община Мудрых, Шамбала, местопребывание Махатм, находится в такой неприглядной стране, как Тибет. К этому Н.К. за обедом вспомнил о посещении им Большого Каньона в Аризоне, когда после живописной пустыни поезд устремляется по безжизненной плоскости, поросшей мелким кустарником и чахлыми деревьями. Ничто не предвещает приближения к чуду природы, и только подойдя к самой балюстраде обрыва, вы неожиданно переноситесь в другой мир. Эта аналогия очень поучительна.
Губернатор обещает нашим троим ламам - торгоуту из Астрахани, Кейдубу, и двум бурятам, Бухаеву из Иркутска и Ламаджану, что они на днях пойдут в Лхасу с обратным караваном, который по приходе сюда простоит лишь сутки. Что касается других лам из Цайдама, китайских подданных, то им говорят, что они пойдут только после нашего выступления. Почему бурятам предоставляется такое преимущество перед монголами? Не под парчовым ли покровом оно совершается, так как лама Кейдуб передал губернатору три аршина новой парчи, купленной торгоутом по 25 рублей аршин, то есть около 40 нарсангов за аршин; губернатору парча уступлена почти по себестоимости - по 45 нарсангов.

10/II. Макговерн о буддизме в Тибете. Ложь тибетцев.

Ночью и утром мороз; в помещениях -5° С. О нашем продовольственном караване из Лхасы нет никаких сведений, хотя прошло уже более двух недель со дня его предполагаемого выхода. У Е.И. продолжает болеть горло.
Ю.Н. читает труды английского учёного Макговерна, серьёзно изучавшего буддизм. О ламаизме Тибета он замечает, что 'немногого стоит тибетский буддизм, учение его заключается в дьявольских танцах и составлениях ненужных заклинаний'.

А между тем лик Тибета, представший нашему взору, всё более искажается, и гримаса его становится всё уродливей. На 127-й день мы всё ещё находимся на положении пленников, не можем продолжать путь и даже понятия не имеем, когда нас отпустят. Кругом какая-то бесконечная паутина лжи. Все сведения разноречивы, и всё сводится к вымогательству от нас взяток, подарков и последнего серебра. Что было бы здесь с путешественником, отправься он в путь с точным и строго ограниченным количеством денег, соответствующим теоретическим расчётам пространства и времени? Ведь никто здесь даром или в долг ничего не даёт.
Когда мы писали генералу о деньгах, он вообще на этот вопрос не ответил; майор же и губернаторы уверяли, что о деньгах нечего беспокоиться и рассказывали какие-то сказки о готовности принять американские чеки. Всё это оказалось сплошной ложью, и у нас из тридцати пудов китайского серебра и бумажных монгольских тугриков осталось менее двух тысяч янчан, которых далеко не хватит до конца пути. Откуда эта повсеместная тибетская лживость и как уродлива личина одичавшей страны!

Сегодня солнце ярче, начало опять таять, но над горами уже появились тучи. Мулы наши съели свои попоны из кошмы, а сегодня один из них съел хвост лошади Маруськи. Удивительно прожорливые и всеядные животные! Другое отрицательное качество мулов: они вообще не привыкают к своим хозяевам. Об этом единогласно свидетельствуют все, знающие мулью породу.

11/II. Мучительное нездоровье Е.И.
Светлые воспоминания Н.К. о Сиккиме.
Грядущий Майтрейя был заповедан Буддой в Непале.
Параллель между Сиккимом, Непалом, Монголией, Ладакхом и невежественным Тибетом.
Далай-Лама - неудачливый правитель.

С утра стало теплее; будем надеяться, что снеготаяние продолжится. Н.К. обеспокоен нездоровьем Е.И. Он говорит, что 'воспламенение открытых центров может легко угрожать различными опасностями, и обычные жаропонижающие и прочие средства здесь мало чем могут помочь'. Н.К. вспоминает, что в 1924 году, как раз в это время, он и Е.И. выезжали из Талай-Потанга в Сикким. Было чудесное светлое утро, и сиккимские монастыри, расположенные на вершинах гор, манили своей красотой. Сикким не обманул их ожиданий, укрепив незабываемые ценные впечатления, а его набожные жители оставили о себе самое приятное воспоминание.

В феврале 1925 года Н.К. и Е.И. направлялись к границам Непала; по горам стлался туман, и вновь их путь сопровождался самыми лучшими и полезными впечатлениями. Запомнилось несколько типов гуркхов, отличающихся сознанием воинского духа и преданностью; примечательно, что первое изображение Будды пришло в Тибет именно из Непала, который может гордиться тем, что в его краях трудился сам Благословенный. Там же был заповедан и Грядущий Майтрейя. И сколько Махатм и буддийских подвижников следовало путями Сиккима и Непала! Всё это так значительно и так привлекает к этим местностям! Здесь же, в Тибете, мы видим одно бесчеловечие и дикость, не совместимые ни с каким учением. Вот уже 128-й день, а мы по-прежнему в полном неведении о сроке своего освобождения из тибетского плена. В то же время Н.К. с большой симпатией вспоминает о Монголии с её большими возможностями, берущих начало в её славном прошлом. Вспоминает и о Ладакхе, с его героическими развалинами и монастырями, хранящими ценные реликвии; с этим городом связано имя Великого Гэсэр-хана, его камни помнят и Христа, и Будду. Этот Ладакх является для Н.К. источником многих вдохновений. Какая разница между всеми этими странами и невежественно-кичливым Тибетом!

Сегодня Кончок сообщил Н.К., что к нему просит разрешения явиться с приношением какой-то тибетский лама, направляющийся в Ургу. Н.К. ответил, что, во-первых, он незнакомым людям писем не даёт, а во-вторых, в Урге тюрьма очень холодная, и ещё неизвестно, в каких настроениях отсюда уехало монгольское посольство. Отличный пример тибетского самомнения и наглости.

В соседнюю лавку только что прибыл караван из Лхасы, который за два дня пути отсюда обогнал наш продовольственный караван, брошенный в пути из-за гибели правительственных яков. Спрашивается, если из бесснежной Лхасы, где вдоволь сена, соломы и гороха, нельзя получить 50 годных для пути яков, то откуда же губернаторы соберут 140 необходимых нам выносливых животных? Ясно одно, что там, где беспрепятственно проходят частные караваны, яки Его Святейшества Далай-Ламы дохнут. Какой незадачливый правитель! Отличный пример негодности тибетского правительственного аппарата.

Час от часу сведения о Тибете становятся уродливее. Ю.Н. говорил доньеру губернатора о болезни Е.И., указывая на вредность заражённого нечистотами воздуха Нагчу. На это доньер - тибетский чиновник - ответил:
- Если здесь вам кажется грязно, то что бы вы стали делать в Лхасе, где потоки питьевой воды часто сливаются с потоками нечистот?

Остаётся только благодарить небо, что мы не в Лхасе и туда не собираемся, иначе нам пришлось бы пить эти благорастворённые воды. Даже сам Далай-Лама не может перенести лхасского 'благоустройства' и живёт в Норбу-линге. Цыбиков в своей книге о Тибете говорит о спёртом и чрезвычайно трудном для дыхания воздухе Поталы. Тот же тибетский чиновник дал нам совершенно противоположные сведения о намеченной для нас дороге. Где же конец этому издевательству и лжи?!

12/II. Губернатор назначил срок нашего отъезда на 24 февраля.
Сын губернатора незаметно вытащил
у Н.К. перчатки из кармана.
Некоторые ламы повернули обратно, не заходя в Лхасу.

Вчера вечером Ю.Н. и Н.К. посетили губернатора для переговоров о сроке нашего выступления. Срок назначен губернатором на третий день тибетского Нового года, то есть на 24 февраля. Опять поносил Хорчичаба, очевидно, желая продемонстрировать перед иностранцами 'единение тибетских властей'. Собиравшегося уехать отсюда восвояси майора губернатор задержал, поручив ему собрать для нас 80 яков. Долго распространялся о болезни Е.И., приписывая её плохой воде. Губернатор уверяет, что цзонг около Тенгри-нора, местоположение которого мы не можем определить на картах, находится не далее часа пути от северо-западной части озера (Намру-цзонг или Лангма-цзонг). Впрочем, тут же прибавляет, что цзонга там никакого нет, а имеется несколько домов; и бруствера этих укреплений, вероятно, сделаны, как и здесь, из куч нечистот. Вчера губернатор пояснил, что разрешение на приезд для переговоров из Шаругона в Нагчу только четверым (без сопровождения доктора) членам Миссии, было продиктовано его исключительной заботой об остальных членах экспедиции, находящихся в болезненном состоянии. Разве это не издевательство, если ему известно о том, что уже пять человек из сопровождавших Миссию случайных и посторонних лиц, в том числе и жена майора, умерли!

Е.И. чувствует себя сегодня немного лучше, режим - только охлаждённое кипячёное молоко. Среди дня Н.К. и Ю.Н. опять были на совещании у губернатора по поводу срока нашего отправления из Нагчу. Конечно, число, назначенное губернатором накануне, сегодня оказалось уже неверным. Теперь называется 27-28 февраля. Точный маршрут по-прежнему не определён.

Присутствовавший во время разговоров мальчик, сын губернатора, попытался незаметно вытащить из кармана у Н.К. перчатки ... Итак, нам, видимо, предстоит бессмысленно терять своё время, наблюдая за жизнью Тибета, желающего продемонстрировать нам присущие ему черты.
Некоторые из наших лам решили не заходить в Лхасу, а прямо направиться из Нагчу обратно в Цайдам, считая, что в Лхасе только отберут их деньги и домой им возвращаться будет не с чем.

13/II. Нехватка молока. Аргальный дым.

Молоко, запасённое нами в бидонах в Шаругоне, кончается. Здесь достать его вообще нельзя, между тем Е.И. при воспалении горла оно крайне необходимо. Точно так же трудно достать какие-либо древесные материалы для печи в её помещении, так как Е.И. не переносит аргального дыма, выделяющегося при сжигании плотного ячьего помёта. При этом не забудем, что яки, как и большинство тибетских животных, не брезгуют от голода и падалью. В то же время известно, что дым, получающийся от сжигания органических остатков, содержит наибольшее количество синильной кислоты. К вечеру выяснилось, что молоко можно достать только в том самом Шаругоне, где мы стояли. Значит, на большой дороге в Тибете кружку молока можно получить за 60 вёрст. Губернатор сообщил, что яки будут нам даны 25 февраля, чему верится с трудом.

14/II. Административное и военное бессилие Тибета.
'Губернаторы' хотели бы 'купить' у нас часы.
Лама варит 'чан'. Гипноз Тибета как 'священной области' должен быть развеян.

Вчера просили послать верхового за молоком, но оказалось, что в Нагчу 'губернаторы' не имеют в своём распоряжении ни одной лошади, точно так же, как они не имеют власти приказать старшинам выделить хотя бы за плату кого-либо для этого поручения. Когда к наглости и самомнительной невежественности прилагается ещё полное административное и военное бессилие, картина получается потрясающая.

Сегодня утром истёк самый крайний срок, назначенный 'губернаторами' для прибытия нашего продовольственного каравана. Конечно, никакого каравана мы не дождались. Вместо этого стало известно, что наши продукты по-прежнему находятся за перевалом Санг-шунгом и вместо необходимых правительству 50 яков местные старшины дали всего 18. Застряли в пути также и праздничные продовольственные продукты, выписанные 'губернаторами'. Ещё один пример полного их бессилия. Надо прибавить, что эти таможенные 'губернаторы' не имеют в своём 'цзонге' в распоряжении ни одного солдата и никто их не слушается. Не являемся ли мы единственными людьми, принявшими их по какому-то недоразумению всерьёз? На днях они просили Ю.Н. обучить кого-либо в Нагчу, как обращаться с винтовкой. Конечно, Ю.Н. от такой чести уклонился.

Хотя 'губернаторы' абсолютно непригодны для решения каких бы то ни было практических вопросов, продемонстрировав перед нами совершеннейшее административное бессилие, но подаренные Хорчичабу часы не дают им, видимо, спать, и потому, дождавшись темноты, они прислали своего доверенного сказать, что хотели бы 'купить' у нас часы. Сумерки являются необходимым для них условием проявления 'особых пожеланий'. Да, Н.К. прав - сроки пророчеств о Тибете исполнились!

Перед празднованием Нового года, который наступает 22 февраля и особо чтится в праздном Тибете, где так много тунеядцев в монастырях, Нагчу старается навести в своих домах относительную приглядность. Не забывают в то же время о заготовке большого количества ячменного тибетского пива 'чан'. В одной из лавчонок мы видели много корчаг праздничного зелья. При лавочке же оказался целый самогонный завод.
Конечно, её владелец - 'почтенный' лама; в ней имеется алтарь со священными изображениями, по стенам - танки, и механическое молитвенное колесо, движимое часовым механизмом, неустанно 'замаливает' грехи ламы. А когда-то мы слышали, что в Тибете якобы вырезают за курение губы, а пьянство карается высшей мерой. Гипноз Тибета объяснялся фактом проживания в одной из его областей высоких Махатм и Учителей Знания, по этой причине он считался священной областью. Народ же в своих представлениях облекал его святостью благодаря обилию монастырей и пребыванию здесь Далай-Ламы. Теперь наступила пора раз и навсегда отделить невежественный Тибет со всеми его ламаистскими суевериями от высокого понятия Шамбалы как местопребывания высоких Учителей, ничего общего с современным Тибетом не имеющих. В это время Н.К. смотрит на приобретённое им изображение Манчжушри - символа справедливости - и говорит: 'Посмотрите, как он взмахивает мечом мудрости!'

Не будем удивляться многим рабьим привычкам Тибета, зная, что ещё в 1911 году так называемый вице-король Тибета не смел садиться в присутствии китайского амбаня в Лхасе, как о том рассказывал очевидец, бывший китайский офицер С, служивший у Н.К.
Е.И. всё ещё болеет.

15/II. От Тибета отнято даже имя Таши-Ламы.
Им спекулируют китайцы.
Духовный губернатор 'заушил' сининского амбаня.
Пьяный 'губернатор'.

За ночь пришло три каравана: из них один - с запада, два других - из Лхасы. Яки очень малорослы и слабосильны, даже в этих животных чувствуется какое-то вырождение. Нашего каравана всё нет; по словам прибывших, он шёл следом за ними. Ещё одно доказательство того, что здесь всякая частная инициатива успешна, а правительственная бессильна.
Продаваемый нам по дорогой цене ячмень не доставляется вовремя, и о каждом мешке его и аргала приходится затевать длинные разговоры.
Рассчитываем, когда соберётся наш караван, обещанный к 25 февраля, но приходим к решению, что в Тибете лучше оставить всякое планирование.

'Кроме этнографичности, - замечает Н.К., - страна эта не даёт никакого духовного материала, в противовес окружающим областям - Ладакху, Сиккиму, которые полны самых глубоких настроений. Видимо, сам народ когда-то подметил эти особенности, ибо с Ладакхом связывается высокое имя Гэсэр-хана, а в Сиккиме жил и учил Падма Самбхава; в здешние же места большие буддийские личности не заходили. Теперь от Тибета отнято даже имя Таши-Ламы'. Им мудро спекулируют китайцы - в дневнике Н.К. 'Алтай-Гималаи' имеется указание, что наместник Синь-цзяна Янь Дугу через своих чиновников в 1926 году уведомил калмыцкое население, что Таши-Лама избран китайским императором, принял уже тамгу, но по некоторым соображениям официально на престол ещё не вступил. Успокоив этим буддистов-калмыков, Янь Дугу поставил калмыцкую заставу для прекращения движения паломников в Тибет.

Для пестроты предлагаемой картины приведём следующий факт. Недавно губернаторы спрашивали Ю.Н., может ли американец приказать Фенгу не занимать Тибет? Не забудем, что духовный губернатор, уже бывший на покое, вновь был призван к управлению как лицо, особенно просвещённое, знающее политическое положение и опытное в дипломатическом отношении в силу своей бывшей службы доньером в Пекине и Синине. Это тот самый, который в своё время при ведении тонких дипломатических переговоров 'заушил' сининского амбаня.

Зная теперь, что из себя представляет опытный тибетский 'губернатор', сделайте свои выводы и представьте себе неопытных администраторов этой жалкой страны. Генерал также спрашивал нас сначала, много ли за нами идёт наших людей, очевидно, предполагая в нас какую-то военную экспедицию. Очевидно, правящая верхушка Тибета, сознавая факт полного социально-экономического развала страны, опасается, что Тибет может быть завоёван китайцами или кем-либо ещё. Простые люди, как мы убедились, думают так же, спрашивая нас по пути, скоро ли придут китайцы.
Это их заветное желание, ибо они полагают, что при китайцах им было бы лучше.

С утра сегодня холодный ветер; небо обложено тяжёлыми снеговыми тучами. Все сидим в фанзе в своих помещениях, однако прохладно и в шубе, мёрзнут ноги. Для Е.И. так и не удаётся достать молока. Сегодня посылали к лавочнице-торговке с просьбой приобрести где-либо молока по какой угодно цене. Она сообщила, что достать его нельзя, у неё самой осталось из 160 яковых коров всего три, да и те не доятся от бескормицы. Поступило странное распоряжение 'губернатора': не давать нашим ламам из Бурятии, идущим в Лхасу, аргала. Это можно расценить как наказание за их желание идти в Лхасу. Приехали из Лхасы трое человек: один - майора, двое других - 'губернатора', сопровождавших из Лхасы наш продовольственный караван.
Последний ожидается сегодня вечером или завтра утром.

Возвратились от духовного 'губернатора' ламы, ходившие к нему за аргалом, и сообщили, что 'губернатор' и его жена пьяны. Точно так же и Кончок наш пьёт целыми днями. Тибет - пьяная страна, что бы об этом ни говорили и как бы это ни скрывали!

16/II. Приход каравана с продовольствием.
Наглое вымогательство духовного 'губернатора'.
Аттестация английских властей Индии, данная майором.

К 12 ч. дня пришёл наш караван, но разгрузился почему-то на дворе 'губернатора'. Новый возмутительный поступок духовного 'губернатора' с нашими ламами из Бурятии. Он заявил им сегодня, по словам ламы К., что вообще неизвестно, когда они пойдут на Лхасу, что без подарка ему они вообще не пойдут, а теперь они должны заплатить за аргал за 26 дней по янчану за мешок. Лучшей пропаганды против Тибета, которую ведёт духовный 'губернатор' всеми своими действиями, трудно себе и представить. Даже ламы, которые ещё недавно считали Далай-Ламу святым человеком, теперь на все лады поносят его.

Сегодня пришло для нас очень неутешительное известие, что удастся, по-видимому, собрать только 80 яков, остальное количество будет заменено людьми. Но как же можно пуститься в путь с малорослыми и слабосильными людьми, которые не могут поднять полуторапудового мешка зерна?
Характерная особенность Тибета: когда вам говорят, что дают от правительства подводы, транспорт и снабжение, не подумайте, что это бесплатно; само собой разумеется, как дело второстепенное, что вы должны заплатить за всё по самой высокой цене.

Около 2 ч. дня доставили наконец во двор продовольственные товары. Пришли и оба 'губернатора', майор, солдаты, доньеры и возчики. 'Губернаторы' принимали деятельное участие в подсчёте и разборке продуктов. Позднее явились ламы-буряты с просьбой к 'губернаторам' о скорейшем пропуске их в Лхасу, вернее, о предоставлении им верховых яков. При этом майор сказал, что они могли бы идти с нами в Индию. На замечание Ю.Н., что англичане их не пропустят, майор возразил, что из Тибета в Индию пропускают любого, будь он даже убийцей. Прекрасная аттестация Индии и английских властей из уст тибетского майора, данная в присутствии 'губернаторов', иностранцев и многих свидетелей! Посмотрим, что на это скажут англичане. 'Губернаторы', не имея, конечно, своих яков, направили лам к местным жителям, а те наотрез отказались исполнять приказ. Здесь администрация часто попадает в такой заколдованный круг.

17/II. Ламы-буряты дали взятку 'губернаторам'.
Донос Малонова и Бухаева. Буряты-доносчики.
'Губернаторы' вымогают новые подарки.

Вчера трое лам-бурят признались, что они дали гражданскому 'губернатору' 15 янчан, и тот посоветовал им дать взятку также и духовному. Сообща они поднесли последнему серебряные часы, но, к их изумлению, положение нисколько не улучшилось. Тайна эта тоже раскрылась. Вчера вечером Кончок сообщил нам, что умерший Малонов сделал в Чу-наргене на нас донос о том, что мы 'красное посольство из Москвы'. Эту же версию поддерживал в Нагчу и его племянник Бухаев, а остальные двое на допросах - К. и Л. - 'умывали руки' и говорили, что они вообще не знают, что мы за люди. Таким образом, нам стало ясно, почему вчера гражданский губернатор сказал им при нас по-тибетски: 'Убирайтесь вон, вы слишком много врёте!' Ламы теперь боятся ехать на яках в Лхасу, опасаясь той же участи, какая постигла доносчика Малонова: последний, усаживаясь на яка, неожиданно для всех умер.

Так мы каждый день являемся свидетелями проявления людьми их истинных качеств. Оглядываясь назад, припомним, что взятые нами в дорогу буряты старались нанести нам наибольший вред. Первый из них, Ц., пытался предать нас монголам из Юм-бейсе; другие сделали чрезвычайно опасный лживый донос китайским чиновникам, а третьи - ламы, будучи довезёнными сюда с полным удобством, - пытались предать нас тибетцам!
Все эти доносы, видимо, были тщательно обдуманы и направлены против нас с предвкушением особо тяжких и убийственных для нас последствий.
Один из них грозил нам даже китайской тюрьмой.

Е.И. встала с постели, почти поправившись. Сегодня Ю.Н. предстоит ряд неприятных визитов; по намёкам 'губернаторов', нам надлежит сделать им целую серию подарков, иначе наш отъезд опять затянется: гражданский 'губернатор' получает шапку Ю.Н. чёрно-бурой крестовой лисицы и ещё кусок шёлка, жена духовного 'губернатора' - серебряный сервиз, дамский несессер и шёлковый халат. Вместо несессера предполагались духи, но она заявила, что эту 'индусскую воду' уже имеет и вместо этого настойчиво требовала несессер, который, к счастью, нашёлся у Е.И. Даже майор должен получить испанский наган с патронами. К нашему возмущению, мы только таким образом можем получить право выезда из этой 'страны'. Вот уже скоро пять месяцев, как мы находимся в плену у тибетцев и практически изучаем на себе 'благородные' методы тибетской администрации.

Первый же визит Ю.Н. к гражданскому 'губернатору' возымел желаемые результаты - обещано дать бумагу о нашем маршруте, ещё раз обещаны яки на 25 февраля и предложено со второго же цзонга идти на юг. Днём ветер и холодная погода.

18/II. Служебная карьера духовного 'губернатора'.
Подарок майору.

Вчера вечером Ю.Н. до 9 ч. был у духовного 'губернатора'. Подарки супругой его благополучно 'съедены' и обещано содействие. Новые любопытные подробности о духовном 'губернаторе'. Он был уже четыре года в Лхасе на покое, на пенсии, и, нарушив обет монашества, женился. В прошлом году летом ему были предложены Далай-Ламой два назначения.
Одно - посланником при Таши-Ламе в Китай (обратите внимание на необычность этого назначения). Другое - губернатором в Нагчу, что считается самым важным здесь назначением на севере страны, причём Далай-Лама дал ему статус духовного, несмотря на нарушение ламского обета. Очевидно, подобные нарушения обетов при извращении Учения не так уж редки. Подтверждается, что духовный 'губернатор' выдвинут на этот пост в Нагчу как выдающийся в Тибете образованный дипломат и политик, знающий 'люксо' (обычаи) всех народов. Из этого ясно, что все поступки 'губернатора' в отношении нас надо считать верхом административного опыта, политики и дипломатии Тибета!

Кончок утверждает, что в назначенный 'губернаторами' срок мы всё-таки не выйдем. Сегодня за обедом, собравшись вместе, мы все чувствовали себя очень польщёнными, считая, что в лице духовного 'губернатора' мы имели дело с одним из самых выдающихся дипломатов Тибета, особо уважаемым самим Далай-Ламой. Даже в трагических ситуациях иногда допустима шутка, ведь Нагчу-цзонг - это краса и гордость укреплений Тибета, готовый противостоять армии Фенга, всей Монголии и даже 'московитам', презрительно взирающий на 'пелингов'. Правда, воины Нагчу незримы, но кому же неизвестно, что одно заклинание Далай-Ламы - 'Океана Знания' и 'Держателя Молнии' - немедленно выявит бесчисленное непобедимое воинство! Мы уже упоминали, как британцы, занявшие Лхасу, были устрашаемы сорока тысячами воинов, которые навеки остались незримыми и неощутимыми.

Вместо испанского револьвера, которого мы не нашли, подарили майору кожаные тёплые американские перчатки, пообещав в случае своевременной доставки яков сделать ему ещё подарок.

19/II. Снова сильный мороз. Административная 'слойка' Тибета.
Ламы-буряты идут в Лхасу пешком.

Ночью сильный мороз. Утром столбик спирта комнатного термометра полностью ушёл вниз. Можно считать не менее -35° С. Северо-восточный ветер. Лошади сильно дрожат от холода. Днём на солнце в Нагчу бывало до +40° С. Таким образом, разница иногда превышала 70° С. Недаром Свен Гедин считал своё третье путешествие из Ладакха в Тибет наиболее тяжёлым. Со слов 'губернаторов' выясняется, что пограничные области Тибета представляют собой какой-то 'слоёный пирог'. Например, Нагчу находится в ведении 'губернаторов', полоса Чу-наргена под властью генерала, ближайшая за Чу-наргеном местность Шингди опять в ведении 'губернаторов', а кому принадлежат дальнейшие местности, понять вообще невозможно. Таким же образом местность Джекундо находится под властью сининского амбаня, а область севернее её опять входит в состав Тибета. Сегодня совершенно не удаётся писать чернилами - замерзают на кончике пера.

Н.К. и Ю.Н. возвратились с совещания у 'губернаторов', где был назначен 'точный' срок нашего выступления - 27 февраля - и обещаны тибетские паспорта и все путевые бумаги до Сиккима. Пользуясь отсутствием на совещании майора, 'губернаторы' усиленно сваливали вину за нашу задержку на Хорчичаба. Видимо, они боятся ответственности и потому заранее желают наметить ответчика. Но нам совершенно безразлично, кто виноват из чиновников. Отвечать будет перед американскими организациями тибетское правительство, а не Хорчичаб или нагчуские 'губернаторы'.

Уходят пешком в Лхасу трое лам-бурят, о которых 'губернаторы' на днях ещё отзывались как о 'скверных' людях. Ясно, что в Тибете скверным людям всегда предпочтение.

20/II. Нищий Тибет. Торжественная церемония изгнания злых сущностей перед Новым годом.

Ночью и утром опять сильный мороз. Утром в 10 ч. -21° С. Перед тибетским Новым годом, который наступает 22 февраля под именем Года Земного Дракона, духовный 'губернатор' прислал нам в подарок четыре мешка молотого горошка для животных.

У Е.И. сегодня с утра болит голова. Лучше всех переносят путь, в смысле заболеваний, Людмила и Рая - ни разу серьёзно не болели; оно и понятно, принимая во внимание их общее здоровье и молодость.

Вчера и сегодня появилось много нищих, группами заходящих во двор. Тибет нищий, но это нищие из нищих! Тут нищенство уже непритворно. Все эти группы являются, громогласно и жалобно причитая нараспев.

Сегодня Е.И. и Н.К. рассматривали издание Брентано произведений Н.К.
В 2 ч. дня возвратились с торжественной духовной церемонии, на которую были приглашены властями. Сегодня как бы 'сочельник' перед праздником, когда здесь изгоняют 'злых сущностей', предварительно принеся им жертву. Около 1 ч. дня торжественная процессия лам в красных мантиях и шляпах, со священными изображениями, сопровождаемая двумя чиновниками в парадных одеяниях и красных с кистями шляпах, нёсших курения, а также вооружённой 'рогатыми' ружьями и мечами стражи из граждан, выступила со двора духовного 'губернатора'. Мы в это время были приглашены к нему на чай. Служение происходило на одном из холмов, где был сложен из аргала большой треугольник, внутри которого развели огонь. Служил лама, державший в руке чёрный платок и колокольчик, остальные стояли полукругом, ударяя в барабаны и литавры, один трубил в рожок. Мы поспели от 'губернатора' уже к концу этого служения, когда вскоре в огонь костра были брошены приношения злым духам. Последние, по верованиям тибетцев, должны из огня набрасываться на эти приношения; в то же время стража подходит и стреляет в огонь из ружей.
Толпа 'благочестивых' зрителей тотчас же, как только были застрелены 'злые сущности', бросилась к костру хватать остатки приношений, предохраняющих якобы от ружейной пули. Стража, обнажив мечи и взмахивая ими, бросилась вверх по холму за уходившей духовной процессией. На этом 'духовное' торжество и закончилось.

К вечеру ожидается более грандиозная процессия из монастыря. В 4ч. дня отправились в монастырь, где с крыши уже ревели две гигантские трубы, усердно надуваемые двумя ламами. Служение совершалось с ещё большей торжественностью, чем утром, и в большем составе лам и духовых инструментов. В заключение все двинулись за ворота монастыря, где произошло сожжение жертвы и избиение набросившейся якобы на неё 'нечисти'. Все эти тибетские религиозные процессии в шляпах в виде петушиных гребней, в пышных красных рубищах-мантиях настолько сказочны и театральны, что, думается, присутствуешь на каком-то представлении, а не в далёком, диком Тибете. Всё это так необычно и чуждо сознанию европейца! Духовный 'губернатор' предложил Н.К. послать Далай-Ламе в Лхасу большую монографию 'Гималаи' издания Брентано, которую мы сегодня же и направили 'губернатору'. Всё это будто бы в целях 'выпрямления' нашего маршрута!

21/II. О йогах. Агни-Йога. Из книги 'Знаки Агни-Йоги'.

Беседовали с Н.К. о йогах. Каждая из существующих Йог является как бы специальным дополнением одна к другой и служит развитию целей и методов. Одна из старейших- Раджа-Йога - получила потом ответвления в виде Джнана-Йоги (Знание), Бхакти-Йоги (Преданность Богу) и низшей формы йоги - Хатха-Йоги (Йога физических достижений). Сравнительно недавно определилась так называемая Карма-Йога (Йога земного трудового достижения). Но для применения к широким задачам будущей эволюции потребовалась более синтезирующая Йога, объединяющая духовные достижения с полным участием в земной жизни. Таковой является данная лишь в последнее время Агни-Йога, собственно 'Огненная Йога', основанная на применении достижений, возможных при 'открытых центрах' в напряжённой эволюционной деятельности на земле.

Позволю себе привести здесь несколько подлинных выражений из книги 'Знаки Агни-Йоги':

'Хотящий плавать должен бесстрашно броситься в воду. Решивший познать Агни-Йогу должен преобразить ею всю свою жизнь. Почему люди думают, что можно Йоге уделять часть ленивого досуга, пребывая в нечистых помыслах всё остальное время? Именно, все действия должны быть проникнуты очищающим огненным устремлением.

Помните, как начинал с вами познание Агни-Йоги, так же и вы вводите ваших учеников в пределы Огненной Йоги. Как ваятели, начинайте касаться разных сторон сырой материи. Неожиданно, неустанно высекайте искры огня жизни из поверхности хаоса. Как игра Великой Матери достигает мощи в извивах спирали энергии Фохата, так мужественно дайте людям всё неожиданное понимание обобщения жизни при познании Беспредельности. Не обращайте внимания на ныряния и взлеты духа, ибо это могут быть лишь кольца спирали движения. Хуже ровная невнимательность и самомнение.

Агни-Йога пусть ведёт путём построения пламени, являя подобность вечному зарождению космических образований. Самая обобщающая Йога накладывает обязательства построения всей жизни, соответствующей внешне незаметной дисциплине. Если эта незаменимая дисциплина может не быть цепями, но претворится в радость ответственности, то можно считать первые Врата открытыми. Когда будет осознано сотрудничество с дальними мирами, тогда откроются Врата вторые.

Когда же будут поняты основы эволюции, тогда упадёт затвор третьих Врат.
Наконец, когда будет понято преимущество уплотнённого астрала, тогда затвор четвёртых Врат упадёт. Наряду с этим продвижением зажигаются огни центров познания и приходит чувствознание среди молний тончайших энергий. Так берегите Огонь Познания и берегите растущую мощь'.

Говорили о том, как трудно учёным-исследователям ознакомиться с этой мало исследованной областью возможностей открытых центров, обычно пребывающих в состоянии покоя. С одной стороны, условия европейской жизни, с другой - отсутствие людей, знакомых с этой областью знания открытых центров или владеющих ею, не дают возможности правильного наблюдения явлений. Раз уже наука обратила своё плодотворное внимание на деятельность и особое значение желёз внутренней секреции, придётся вскоре обратить внимание и на изучение деятельности узлов или скоплений нервного вещества симпатической нервной системы и связанных с нею особых центров восприятия. Таинственные до сих пор 'огненные чакры' войдут в область обычных научных исследований. Ничто этим не умалится, но человечество приобретёт новые возможности.

Долго и оживлённо говорили сегодня вечером с Е.И. о деятельности Е.П. Блаватской и многих отдельных эпизодах её жизни.

22/II. Новый год Земного Дракона. 140-й день нашего плена.
Цены на корм растут. Жалоба старшин.
'Пусть Земной Дракон осудит Тибет'.
Новогодний визит и приём у духовного 'губернатора'.
Художественный критик Риттер о творчестве Н.К.

Первый день тибетского Нового года Земного Дракона. С раннего утра на дворе духовного 'губернатора' толпы народа: раздают праздничное угощение - куски мяса и прочее.

Ночь на Новый год справляли, очевидно, не столько люди, сколько бродячие собаки: всю ночь стоял оглушительный лай и вой. Если б не гибель нашего каравана, мы, конечно, не встречали бы в Тибете этот 'оглушительный' Новый год в конце февраля на 140-й день нашего пленения. По этому случаю вспоминаем, как майор по приказу генерала запретил нам продавать во время стоянки в Чу-наргене наших верблюдов, мулов и лошадей. Именно тогда были покупатели - проходившие монгольские караваны.

В это же время, после отъезда генерала, майор и старшины настаивали, прикрываясь доброжелательностью, чтобы мы немедленно отправили наших животных за 50 вёрст в Цомра, то есть именно в то место, где, как мы сами убедились впоследствии, вымерли от голода даже местные, привычные яки.
Исполнив коварный совет майора, мы окончательно лишились каравана.
Цены на лошадиный корм для нас всё растут - здесь мы уже платим за полуторапудовый мешок 13 нарсангов, то есть около 9 мексиканских долларов, что более чем в девять раз превышает обычную цену в европейских странах.

Выяснилось ещё одно любопытное обстоятельство, характеризующее не только действия правительственных властей, но и нравственный облик народных избранников - старшин, подавших правительству жалобу на то, что 'америханы' якобы не заплатили им за какие-то продукты. Поэтому они ходатайствуют перед правительством об отмене для них налогов на будущий год. Это бессовестная и очевидная ложь, так как, если бы мы не заплатили, они не выпустили бы нас из Шаругона, ибо даже плату за яков до Нагчу по два нарсанга они нам не поверили в долг и очень шумно потребовали немедленно уплатить вперёд, иначе, как мы упоминали ранее, грозили не дать животных.

Вспоминаю предложение Н.К. вскоре же по приходе в Чу-нарген, где обнаружился недостаток корма, послать часть животных на продажу в Нагчу, чему майор резко воспротивился, говоря, что в Нагчу покупателей нет. Между тем в это время в Нагчу было много караванов, нуждавшихся в животных, и даже теперь, здесь, мы немедленно были встречены вопросом, нет ли у нас животных на продажу. Всё это наглядно показывает, какие коварные давались нам советы и какие принимались меры, чтобы лишить нас средств передвижения, так как теперь мы убедились, что они были совершенно бессильны воспрепятствовать нашему продвижению.

Н.К. добавляет: 'Пусть Земной Дракон в этот день и осудит Тибет!' Жалоба, поданная на нас правительству, тем более возмутительна, что мы никакого дела непосредственно со старшинами в Чу-наргене не имели - всё поставляло нам правительство через майора и по его распоряжению, и расчёты были произведены через него же: все деньги выдавались майору на руки или командированным майором лицам. Как рассчитывался и рассчитывался ли вообще майор со старшинами и хорами, - нас это совершенно не касается, так как мы обязаны были доверять должностному лицу, приставленному к нам Хорчичабом.

Н.К. очень озабочен тем обстоятельством, что 'губернаторы' скрывают стоимость следующего нашего каравана, несмотря на наши повторные вопросы, так как мы никаких одолжений или подачек со стороны тибетского правительства принимать не намерены. Какое же новое коварство может быть скрыто в этом умалчивании?! До сего времени мы не остались должны ни одного медного шо; наоборот, от нас получили всё, что только могли: и драгоценные подарки, и серебряные янчаны за непомерно оцениваемые ими продукты.

После двукратного приглашения от духовного 'губернатора' мы были вынуждены нанести ему новогодний визит. Вместе с нами пришёл к нему и гражданский 'губернатор'. В назначенное для нашего приёма время никого из посторонних поздравителей не было. Оба 'губернатора' и семья духовного были парадно одеты, даже с украшениями из драгоценных камней.
На пальце духовного был большой тибетский золотой перстень с крупным индийским изумрудом безукоризненного цвета и блеска. Визит длился не более 20 минут, во время которого мы обменивались незначительными любезными вопросами и ответами; предложен был чай и сладости. В течение предыдущих визитов духовный 'губернатор' неоднократно обращался в шутливой форме к Н.В., прося продать или подарить ему часы, хотя бы неисправные. Сегодня он также не удержался и обратился с той же просьбой, как бы продолжая шутку. Нам, однако, думается, что ему действительно хочется иметь часы, так как, несомненно, он слышал от майора о подаренных Хорчичабу золотых с жемчугом карманных часах.

Ставили сегодня граммофонные пластинки вагнеровских опер 'Валькирии' и 'Парсифаль'. По этому поводу Н.К. вспоминает, как один петербургский художник говорил Н.К. о вагнеровских абонементах в опере, что, по его мнению, они чрезвычайно скучны, и Н.К., вероятно, только по положению своему должен посещать их. Один из лучших немецких художественных критиков, Риттер, сравнивал творчество Н.К. с творчеством Вагнера, подчёркивая, что, как Вагнер в своих композициях восходил до 'Парсифаля', так и Н.К. в своём творчестве восходил до высоких образов.

23/II. Праздничное творчество. 'Винайя'.
Антисанитарное состояние Нагчу.
Богатство правящего класса Тибета.

Вчера в ближайшем от нас строении были какие-то танцы, но в общем праздник не внёс каких-либо изменений в повседневную жизнь, разве только, как говорят, практически все перепились. Мы это ощутили на нашем тибетце Кончоке, который напился тибетским ячменным пивом 'чан' до бесчувствия. Это мутная кислая жидкость со слабым привкусом пива.
Вспоминали, насколько основы старой буддийской 'Винайи' не соответствуют современному ламаистскому монастырскому укладу. Н.К. замечает: 'Поучительно было бы заглянуть в сознание ламаиста, которому предложили бы действовать по истинным заветам Великого Будды'.

Насколько естественна и привычна в здешней жизни антигигиена, показывает сегодняшний случай, когда на соседнюю с нашей фанзой мусорную кучу выбросили павшую лошадь. Никто не даёт здесь себе труда вывезти павшее животное хотя бы немного подальше от жилищ. Как мы уже упоминали, между домами в Нагчу (улиц здесь нет) валяется много костяков и трупов крупных и мелких животных. Никак не укладываются в сознании пышные наряды правительственных властей, украшенные драгоценными камнями, с омерзительными грудами нечистот и нищетой народа. Бедность удерживаемого в невежестве народа, для которого правительство ничего не делает, очевидна и не подлежит никакому сомнению. Не подлежит сомнению и факт естественных богатств страны, лежащих мёртвым капиталом, как невозможно усомниться в наличии богатств, накопленных правящими классами.

Мы уже упоминали при описании тибетских властей, что одежды их и весь облик напоминают дореформенный Китай. Каким образом могло случиться, что тибетцы заимствовали только отрицательные стороны старого Китая? Неужели их потенциал самобытности был настолько слаб? Правда, китайские писатели всегда называли тибетцев диким народом.

24/II. В Тибете нет радости и песен.
'Губернатор' едет с процессией на гору.
Предания об 'Иссе'. Подлинность существования Христа.

Несмотря на праздники, никакого оживления не видно, а главное, в Тибете совершенно нет радости и песен. Н.К. говорит, что народ, который перестал петь, уже несёт в себе разложение. При этом Н.К. вспоминает звонкие песни Ладакха и Сиккима, которые поются не по обязанности, не для заработка, а выражают душевное настроение.

Около 11ч. духовный 'губернатор' отправился с процессией на гору к субурганам. Лошади своей он не имеет и потому принужден был просить у нас, случайных прохожих, одолжить ему лошадей, причём лошадь для него требовалась с необрезанными хвостом и гривой. Таковая у нас нашлась в образе Серого. Четверо наших лам сегодня отправляются в Лхасу на восьми мулах за плату 135 янчан. Все-таки те люди, о которых 'губернатор' говорил, что это 'худые люди', отправляются первыми.

Сегодня говорили, насколько распространены по всей Азии среди буддистов и мусульман предания об 'Иссе', в особенности в Ладакхе как месте Его пребывания и проповеди, согласно местным преданиям. Указывают на Ле (Лех) и пруд около базарной площади, где, возвратившись из Братства, Он проповедовал под деревом, перед отправлением в Палестину. Та рукопись, о которой впервые упоминал Нотович, и теперь хранится в монастыре Хеми, в 50 милях от Ле в Ладакхе. Рукопись эта на тибетском языке и основана на существующих местных преданиях. Конечно, известная часть миссионеров приходит в ярость при упоминании об этих преданиях, хотя в них не содержится ничего умаляющего Христа или кощунственного, однако им противна сама мысль о какой-то связи Иисуса с Учением Будды и буддийскими странами. Определённая часть миссионеров легче мирится с никому неизвестным периодом жизни Христа, возвращая Его после диспута во Храме Иерусалимском обратно в Египет и совершенно не допускает мысли о Его пребывании в Индии и Гималаях, куда, по существующим преданиям, Он в юности отправился с караваном купцов через Аравию.
Между тем те же миссионеры охотно мирятся с пребыванием апостола Фомы в Индии и с путешествием в Индию Аполлония Тианского, описанным его учеником Дамисом.

Вспоминаю, сколько клерикальной злобы было обрушено на Н.К., после упоминания им тех же фактов в своих записках. Тем же, кто утверждает мифичность самого существования Христа, можно, кроме ссылки на Иосифа Флавия, напомнить о найденной в Сирии плите с эдиктом римского правительства о преследовании последователей Иисуса.

25/II. Питаемся недоброкачественными продуктами.
Недоброкачественность пронизывает Тибет сверху донизу.
Мнение 'губернатора' о тибетских сановниках.
'Каменный век'.

Неожиданно опять заболела Е.И. Ужас нашего положения заключается в том, что мы вынуждены питаться абсолютно недоброкачественной пищей.
Молоко, которое мы смогли запасти в мёрзлом виде в Шаругоне, теперь совершенно разложилось. Масло ячье, изначально грязное и недоброкачественное, теперь тоже испортилось. О качестве и происхождении мороженого ячьего и бараньего мяса лучше не говорить, так как здесь был падёж животных. Привезённые из Лхасы в небольшом количестве мороженые танджерины (мандарины) сгнили. Наш пресловутый продовольственный караван доставил, главным образом, корм для верблюдов и лошадей, а для нас, кроме нескольких банок 'искусственного' сгущённого молока, - несколько полусъедобных китайских консервов бамбука и корнишонов в имбире, скорее врагов пищеварения, чем приправы к пище. Даже в самой неразвитой стране можно было бы всё-таки ожидать доброкачественности по крайней мере примитивных продуктов первой необходимости. Здесь же недоброкачественность пронизывает страну, видимо, сверху донизу, во всём её быте и во всех её проявлениях.

Посылаем 'губернаторам' подлинник заготовленного ещё в Шаругоне медицинского свидетельства о необходимости безотлагательного и кратчайшего прохода на Сикким. Удивляемся, что до сих пор не получили никакого ответа ни от герцога Доринга, ни от военного министра Царонга. В ответ на заданный в связи с этим вопрос духовный 'губернатор' ответил: 'Надо иметь большое сердце, чтобы говорить о Вашем деле в девашунге, а оба эти человека имеют маленькие сердца'. Предоставляем искушённому дипломату лучше знать и вернее судить о своих сановниках.
Жена духовного 'губернатора', мучимая, очевидно, тщеславием, прислала просить сделать её фотографию.

С утра семь полунагих женщин и трое детей, помогающих им, мелют тремя ручными мельницами горох для животных. Мельница состоит из двух круглых мельничных камней около полуаршинна в диаметре, наложенных один на другой; верхний вращается деревянной ручкой. Горох в Тибете снаружи имеет тёмно-синий цвет, несколько напоминая ягоду чернику или гонобоб (голубику). Н.К., наблюдая за этой примитивной работой, вспомнил свою картину 'Каменный век' и добавил: 'Стоило ли земле существовать миллионы лет, стоило ли истекать двум тысячам нашей эры для того, чтобы мы видели эту абсолютную примитивность существования? Ведь то же самое и решительно теми же самыми способами производилось десятки тысяч лет тому назад. Конечно, эти люди в лучшем случае выше шаманства подняться не могут'.

Опять идёт снег. Ровно в полночь на 10 сентября 1927 года мы вступили на территорию Тибета, и вот идёт уже шестой месяц нашего пребывания в этой сумеречной стране нибелунгов. Но коварному владыке страны Альбериху всё-таки, несмотря на 'шапки-невидимки', поймать Зигфрида не удалось, и мы всё же на днях уходим в страну тепла и света.

26/II. Болезненные симптомы и опыты Е.И.
Пьяная откровенность майора.
Безобразная сцена у 'губернаторов'.

Здоровье Е.И. сегодня лучше: встала с постели и выходила на прогулку. Её внезапные недомогания, характеризующиеся быстро изменяющимися и переходящими симптомами, а также отёком рук, носят, несомненно, все признаки нервных заболеваний, напоминая подобные же у Е.П. Блаватской.
Разумеется, опыт Е.И., предпринятый под руководством высоких Учителей Востока, является более сложным и значительным по своим последствиям, чем у Блаватской, и пока единственным в своём роде.

Сегодня ожидаются яки для нашего каравана из Чу-наргена. Сообщить об этом и попрощаться перед своим завтрашним отъездом пришёл пьяный майор. Из разговора с ним, благодаря его нетрезвому состоянию, выяснился ряд характерных и ценных сведений по поводу нашего задержания.
Оказывается, перед нашим приездом в Шингди у Хорчичаба был гражданский 'губернатор', с которым состоялось соглашение о нашем передвижении в Чу-нарген и далее. Таким образом, наше задержание всецело отнесено майором за счёт духовного 'губернатора', так как по возвращении гражданского 'губернатора' в Нагчу и докладе его о состоявшемся соглашении с Хорчичабом духовный 'губернатор' якобы воспротивился пропуску. Гонец-солдат, посланный генералом через Нагчу в Лхасу, бесследно пропал с письмами. Так донесений генерала в Лхасе получено и не было. Майор заявляет, что он служил нам хорошо, а все письма и первое медицинское свидетельство отправил генералу. На вопрос Н.К., понимает ли майор всё значение случившегося, он ответил, что об этих гражданских вопросах он говорить не может, так как его дело - убивать людей, но понимает, что всё вышло очень плохо. Мы все с изумлением слушали, как тибетское должностное лицо, прикладываясь к 'чану', который принёс и подносил ему Кончок, разоблачало 'губернаторов', говоря о 'гражданском', что тот имеет 'три души' (редкое явление природы).

Обещанные сегодня яки не пришли, ввиду чего Н.К. и Ю.Н. отправились в 4 ч. дня к духовному 'губернатору', где был уже и 'гражданский'. Вызвали майора, который оказался совершенно пьян и уже собирался уезжать. 'Губернаторы' обратились к Ю.Н. и Н.К., прося их сказать майору, что если он уедет, то Миссия немедленно отправится в Лхасу. Произошла безобразная сцена: пьяный майор махал руками перед лицом гражданского 'губернатора' и кричал, что он уже собрался в дорогу, а 'губернатор' ехидно извивался, смеясь над ним. Духовный 'губернатор' тоже громко хохотал. Майор, видимо, хотел сбежать, не дождавшись яков, затребованных им от старшин-хоров именем Хорчичаба и по приказу Далай-Ламы. Между прочим, сегодня было получено из Лхасы какое-то письмо, о котором Кончок говорит, что в нём лхасское правительство извещает 'губернаторов' о назначенном следствии по поводу нашего задержания и гибели каравана. По словам Н.К., у 'губернаторов' замечалось какое-то смятение; 'гражданский' держал в руках письмо, перечитывая его, и почему-то иногда рассматривал его на свет. Весьма характерно замечание майора о том, что первый человек, приехавший к нам в Шингди, не был унтер-офицером генерала и что этот посланец больше к генералу не вернулся. Более чем странно, что это уже второй бесследно пропавший гонец. Предполагаем, что во всём происходящем кроется какая-то очередная тибетская западня, направленная на то, чтобы ещё дольше задержать нас здесь.

27/II. Мороз. Болезнь Е.И.
Следствие о нашем задержании и гибели каравана.
Решительный ультиматум майору.

Сильный мороз, ниже -25° С. У Е.И. опять перебои в сердце. Вспоминая вчерашнюю безобразную сцену, которую даже Кончок назвал 'зрелищем', Н.К. говорит: 'Меня утомила эта пятимесячная ложь со стороны тибетцев.
Первый раз в жизни я вижу людей, которые бы лгали не в свою пользу'.
Вчера 'губернаторы' отказались принять медицинское свидетельство, говоря, что его надо передать Хорчичабу, который уже давно письмом уведомил нас, что мы должны сноситься исключительно с 'губернаторами'. По-видимому, 'губернаторы' забыли и о письмах генерала, и о своих письмах нам, и о своей расписке об отправке нашей первой телеграммы, иначе, конечно, они пытались бы заполучить обратно все эти неприятные для них документы.

Так или иначе, даже с приезда 'губернаторов' в Шаругон прошло уже два месяца. Неужели и эту задержку они приписывают Хорчичабу? Вечером у нас даже возникла мысль послать телеграмму в Америку и резиденту Сиккима, но мы вспомнили, что могли бы послать только письмо о здоровье, а не телеграмму, иначе говоря, необходимо важный элемент срочности пропал бы, а между тем Н.К. чувствует всю необходимость неотложного сообщения с Америкой по разным делам, чтобы избежать непоправимых последствий. Н.К. вспоминает, что доньер в Урге собирал целое совещание тибетской колонии, прежде чем выдать бумаги на проезд в Тибет нашей Миссии. Бумаги были выданы после настояния всей колонии.

Сегодня Н.К. и Ю.Н. опять были у 'губернаторов', где выяснилось, что действительно ими получен запрос по приказу Далай-Ламы, кем мы были задержаны, почему и каким образом была допущена гибель нашего каравана. 'Губернаторы' со своей стороны признали, что этот поступок Тибета нарушает добрые отношения с Америкой. При этом стало известно о странных показаниях, данных, по всей видимости, майором, о том, что к нам в Шингди унтер-офицер приезжал самовольно, поскольку такого распоряжения генерал не отдавал. По этому поводу 'губернаторы' предложили написать правительству письмо с изложением обстоятельств задержания. Присутствовавшему здесь же майору 'губернаторы' заявили, что, если к 9-му числу первого тибетского месяца, то есть к 1-му числу нашего марта, с его стороны не будет предоставлено 70 яков, то Миссия в тот же день выступит не на Намру, а в Лхасу для принесения личной жалобы, а майора 'губернаторы' арестуют и отправят в Лхасу под суд.
Предоставляем читателям возможность оценить слова майора, ибо как это мог подчинённый генералу чин 'самовольно' прибыть к нам для задержания и осмотра вещей.

28/II. 'Губернаторы' хотят, чтобы мы шли в Лхасу.
Мучительные заседания и неизвестность положения.

Вчера вечером привели всего лишь 32 яка. 'Губернаторы' известили лхасское правительство, что если до 1-го марта майор не доставит яков, то мы идём на Лхасу. Конечно, этот путь ближе, и 'губернаторы', видимо, очень хотят этого, так как думают, что всё случившееся будет улажено самим лхасским правительством, и они останутся в стороне. Но мы опасаемся по прибытии в Лхасу ещё какой-нибудь очередной задержки и потери времени. 'Губернаторы' почему-то уже давно поторопились оповестить всех, что мы едем теперь на Лхасу. Гражданский 'губернатор' спрашивал, почему мы не перенесли лагерь к генералу в К"аме, в Биру-гомпа, чтобы сохранить наших животных? Мы ответили, что хотели идти к генералу, писали ему об этом, но ответа не получили; просили об этом и майора, но он нас не пустил и вместе с тем не разрешил продать животных.

Среди дня зашёл пьяный майор, опять ругал 'губернаторов' и на вопрос о животных категорически заявил, что он 'не может их достать из своего желудка', при этом майор отказался идти с нами к 'губернаторам'.

Вечером состоялось мучительное заседание у 'духовного', который вновь бесстыдно увиливал от своих прежних заявлений, сваливая всю вину на генерала и майора. По-прежнему не имеем ни разрешения на выход, ни точного маршрута. При этом было назначено заседание на завтра утром для окончательного решения, причём нам было предложено послать специального человека к 'гражданскому', чтобы он, по обыкновению, утром не опоздал. В довершение всего 'духовный' неожиданно, скороговоркой, спросил: 'А Вы будете ещё ружья продавать?' Уничтожив наши транспортные средства, они хотят, видимо, уничтожить и все наши средства защиты. Разумеется, они 'покупают' всё по своей особо дешёвой цене, как бы берут взятку. Например, они купили кусок драгоценной старинной парчи, ими же самими оцененной в тысячу нарсангов, за предложенную Н.К. цену в одну маленькую золотую тибетскую монету, на что они тут же с радостью согласились, забрали парчу, но более о монете даже и не упоминают.

Н.К. безмерно огорчен наглой и постоянной ложью тибетских чиновников. Ничему здесь нельзя верить.

29/II. Мошенничество тибетцев. Угодливость 'губернаторов'.
Совещание у 'духовного'. 'Величественный снежный дворец'. 'Духовный' залез к Ю.Н. в карман.
Америка не должна забыть, как с нами поступили тибетцы. Религиозный спор. Орден Будды Всепобеждающего.

Снежное утро. День начался с нового мошенничества тибетцев: доставили ячмень в мешках, и хорошо, что мы успели проверить содержимое - зерно оказалось смешанным с измельчённым аргалом. Мяса уже почти не достать. Обещанного количества зерна даже по дорогой цене не дают. Ни о каком приближении наших яков не слышно, хотя проходят большие караваны до сотни голов.

Характерно отметить, что вчера духовный 'губернатор' предлагал Ю.Н. выехать на Лхасу. Какая новая западня скрыта в этом предложении? Сегодня 'губернаторам' будет ещё раз указано на огромный убыток, который тибетцы наносят организациям Америки, пославшим Миссию в Тибет. Одна только порча непроявленной фотографической плёнки стоит огромных денег.
Когда выйдем из Нагчу, - до сих пор точно неизвестно, хотя 'духовный' вновь подтвердил вчера, что в Лхасу отправлено письмо, в котором была указана дата нашего выхода - 9-ое число первого тибетского месяца, то есть 1 марта нового стиля. То ли испугавшись расследования, предпринятого Лхасой, то ли испытывая всё же чувство неловкости от собственного бессилия, но 'губернаторы' ведут себя весьма угодливо. Посылают нам каждый день тибетские кушанья в сосудах, напоминающих самовары, только без крана, а также печенье. Кушанья эти состоят из смеси фын-тяо-цзы (рисовая вермишель), кусочков мяса и ломтиков печени, древесных грибов, морской капусты, креветок, свиного сала, моркови и тому подобного. А вчера угодливость (или провокация?) дошла до того, что 'духовный' просил Н.К. наказать майора за неаккуратность, так как Н.К. 'чином выше майора'.

После 10 ч. утра отправились вчетвером к духовному 'губернатору', где уже был майор. Тотчас же предложили тибетский чай. О деле не говорили, ожидая 'гражданского'. 'Духовный' сидел босой, поджав ноги под себя. Минут через двадцать вошёл 'гражданский' и сел в угол на тахту на ячью шкуру, рядом с 'духовным', поджав ноги, в китайской одежде, в серьгах и шиньоне на темени, переплетённом красной шёлковой лентой. Он старше 'духовного', которому 63 года, и напоминает своим видом старую с крупным лицом нянюшку-старушку, морщинистую и в очках. Часто смеётся, извиваясь всем телом и наклоняя голову. Глаза светло-коричневые и смотрят старчески-злобно, когда он говорит и не смеётся. Майор по обыкновению кричал и ругался, говоря, что мы самовольно пришли в Чу-нарген и что 'отношения Тибета с Америкой были хорошие, а теперь вы приехали и испортили их, а мы теперь все разрушены'! 'Гражданский' тоже говорил озлобленно. Один 'духовный' сохранил приличный и добродушный вид, как хозяин и 'председатель' собрания. Майор на протяжении всего разговора вёл себя совершенно неприлично, ругался и кричал, а 'гражданский' извивался от смеха, показывая всем своим видом, что здесь 'он не при чём'. Майор старается оправдаться, говоря, что мы не могли ехать в Чу-нарген, что якобы генерал нам не разрешал, что нижний чин будто бы сбежал от генерала с какой-то женщиной, а к нам заезжал что-то покупать для себя. Всё это, конечно, наглая и совершенно очевидная ложь, так как этого нижнего чина, посланного генералом, видел у нас при исполнении им данного ему поручения доньер 'губернатора', бывший в то время у нас в Шингди, а потом и наш тибетец Кончок. В присутствии 'губернаторов' майор обвинял во всем генерала, а когда один из них, 'гражданский', вышёл, обвинил и его, сказав, что именно он, прибыв в Нагчу, развалил всё, что было предпринято генералом. А в сущности какое нам дело, кто из них будет отвечать перед Лхасой, ибо само лхасское правительство должно будет держать ответ перед американскими организациями. Принеся свои извинения перед читателями за скрупулёзную запись грязного быта тибетских чиновников, мы, тем не менее, должны всё это отметить, ибо их ложь и беспредельная наглость возмутительны сверх всякой меры и вместе с тем так характерны для Тибета. 'Духовный' отозвался о генерале: 'Если он говорил, что может лично писать Далай-Ламе, то он величайший лжец'. И пояснил, приведя в пример самого себя, что когда он был простым монахом, он мог писать Далай-Ламе, а теперь как должностное лицо не может. Все эти разговоры сопровождались звоном янчан, которые за нашей спиной считала 'губернаторша'.

Выдавая паспорт для продвижения на Сикким через Намру-цзонг, 'духовный' самодовольно заявил: 'Это вам не паспорт, выданный доньером в Урге'. Кстати, в этом документе грязный дом 'губернатора' в Нагчу именуется 'величественным снежным дворцом'. Здесь вообще всё на словах невероятно приукрашивается и преувеличивается.

Животных, конечно, нет. Теперь их обещают только через пять дней. Ожидают ещё какого-то ответа из Лхасы, говоря, что, по слухам, нам определён кратчайший путь. Оттягивание сроков нашего отправления вызывает у меня подозрение, что с нами хитрят - боятся выпустить, не получив для нас от лхасского правительства дополнительного разрешения миновать Лхасу, ибо мы сообщали им о крупной сумме предполагавшегося пожертвования на монастыри.

Во время разговора 'духовный' попытался вытащить из кармана Ю.Н. пачку записок, которые Ю.Н. забрал у него обратно. Теперь мы знаем, у кого научился его маленький сын воровать вещи из кармана. Интересовались, что я записываю. Подошёл доньер, перелистал записи и сосчитал количество листов бумаги. 'Духовный' выдал расписку в том, что нам дадут животных к 6 марту. Пробыли мы в самой утомительной атмосфере около трёх часов.
Тут же были домочадцы и слуги, ожидая под конец прихода старшин. 'Духовный' просил нас подождать их, говоря, что иначе они не поверят 'губернаторам', что зерно и яки требуются для нас. Хороши взаимоотношения тибетских чинов с народом!

Всё, происходившее сегодня, было хотя и поучительно, но в высшей степени безобразно и обидно для человечества! Ни по одному описанию путешествий нельзя было предположить о степени невежества и разложения Тибета.
Неужели этот очевидный процесс усилился за последние годы?

Ю.Н. предупредил сегодня, что время Н.К. очень дорого, в Америке он зарабатывает в день по тысяче нарсангов, на что майор что-то начал кричать и замахал руками. Если не верят и не считаются с нашим временем и здоровьем теперь, убедятся потом, когда им будет предъявлен иск на крупную для Тибета сумму. Они и так уже стараются уверить нас, что в Нагчу мы поправились, тогда как в Чу-наргене выглядели хуже. Остаётся прибавить ещё ответ 'губернаторов' по поводу нашего нездоровья и недостатка медикаментов. 'Губернаторы' сказали, что они писали в Лхасу, но никакого ответа не получили. Тем хуже для Лхасы, которой придётся впоследствии дать ответ и на этот вопрос. Обещали старшинам денежное вознаграждение, если они поскорее соберут яков. Принимаем все меры, чтобы выбраться из Тибета, который всем нам опротивел - даже ламы-монголы не идут в Лхасу к Далай-Ламе и говорят про Тибет, что он 'му бейна', то есть скверен, а про Лхасу прямо заявляют, что они не хотят лишиться там заработанных денег, а потому из Нагчу возвращаются домой.
Тибет жаден до денег, живёт подаяниями и поборами с народа и обирает доверчивых паломников. Каждый тибетец в душе торгаш и корыстолюбивый спекулянт. Америка не должна забыть, как с нами обошлись тибетцы, и всех наших бедствий в этой негостеприимной стране! Наглости тибетцев раз и навсегда должен быть положен конец, тем более, что на Западе уже избран свой Глава Западных Буддистов, куда может примкнуть и Восток. Пусть Тибет сохранит для себя Далай-Ламу Тринадцатого и последнего.

В заключение упомянем, что в этот же день среди прочих безобразных переговоров произошёл спор между Ю.Н. и 'духовным' на типичную духовную тему. 'Духовный' заявил, что мы ненастоящие буддисты, потому что не празднуем буддийский Новый год. На это Ю.Н. возразил, что тибетцы не имеют буддийского Нового года, а празднуют китайский Новый год.
Затем 'духовный' поставил на вид, что мы не пользуемся чётками. На это Ю.Н. ответил, что чётки мы используем как священный предмет, а не для коммерческого счёта, как тибетцы. 'Духовный' обвинил нас в том, что у нас нет молитвенных колёс. Ю.Н. возразил, что западные буддисты молятся сами, а не заставляют за себя молиться неодушевлённый предмет и что Буддой нигде не заповедано, чтобы вместо человека молился неодушевлённый предмет.

Подлинная бездуховность ничтожества сквозит во всей этой обрядовой шелухе нарочито избранного Далай-Ламой опытного 'духовного' дипломата, поставленного в качестве крупного сановника на ответственном посту настоятеля (кемпо) 'величественного снежного' цзонга Нагчу, передового и грозного оплота всего Тибета со стороны севера и северо-востока. Пусть все северные народы и государства учтут это обстоятельство. Жаль только, что 'духовный' уклоняется от метафизических споров с Ю.Н., считая свои знания несравненными.

Наверное, Н.К. опять бы сказал: 'Пришли сроки'. С монголами, возвращающимися обратно в Цайдам, передаём князю Курлык-бейсе
Орден II-й степени Будды Всепобеждающего для ношения на груди.
 
  
 

Н.К. Рерих. Орден Будды всепобеждающего (эскиз). 1925 г.

1/III. Опять мошенничество с ячменём.
Календарь с указанием счастливых дней.
Прогрессирующий паралич Тибета.

Е.И. опять чувствовала с вечера и ночью перебои сердца и видела 'внутри себя огни возгорания центров'. К утру ей стало немного лучше.
Новое мошенничество Тибета - всё время из цзонга нам поставляли 'по правительственной льготной цене' ячмень по тринадцати с половиной нарсангов за полутора-пудовый мешок. Каково же было наше удивление, когда в соседней лавке нам без торга предложили такой же мешок ячменя по 13 нарсангов. Вот вам и 'льготные' правительством цены!

Состоявшийся вчера духовный спор начался с того, что майор и 'губернаторы', сняв со стенки у окошка тибетский календарь, начали по нему отыскивать 'счастливый' день для нашей отправки, и тут были предложены вышеупомянутые вопросы. День этот они наметили на 15 марта, ожидая к этому сроку получить новый ответ из Лхасы. Создаётся впечатление, что им необходимо задержать нас до получения ответа и, вероятно, направить через Лхасу, чтобы там вымогать подарки и деньги и вообще как-нибудь уладить всё происшедшее. Но, разумеется, надеждам их не сбыться, ибо вычеркнуть из памяти пережитое так же невозможно, как невозможно и далее совершенно бесполезно терять время в Тибете.

Положительно, у тибетцев какая-то mania grandiosa - так они любят всё преувеличивать. Вчера 'духовный' заявил, что Тибет не только не был никогда под властью Китая, но якобы являлся покровителем последнего. Как бы там ни было, но эта mania grandiosa Тибета является несомненным симптомом его прогрессирующего паралича. Н.К. говорит, что, 'если бы мы имели дело с какими-нибудь папуасами, украшенными перьями, мы предъявляли бы им минимум человеческих требований и ничему не удивлялись бы в их поведении, но люди, именующие себя опытными дипломатами, участвовавшие в конференциях в Симле и Пекине, соприкасавшиеся с иностранным дипломатическим корпусом, должны носить в себе черты хотя бы примитивной цивилизации'.

Что же тогда представляют собой другие чины тибетского управления, менее отмеченные доверием Далай-Ламы? Вспоминая заявление майора, что мы пришли и теперь они 'разрушены', Н.К. сопоставляет это с вагнеровским текстом песни нибелунга о том, как 'до прихода богов нибелунги жили мирно, ковали из драгоценных металлов головные уборы и украшения, наряжали себя, а теперь их прежнее существование безвозвратно нарушено'.

2/III. Яки подходят. Торг о стоимости транспорта.
Тибетский счёт.
Выявляются новые характерные черты Тибета.

Утро начинается с обычных хлопот об аргале и ячмене, доставляемых нам неаккуратно и после бесконечных препирательств. Вчера, получив полностью все деньги, тибетцы сегодня уверяют, что оплата не производилась, но стоит вам энергично им возразить, как отрицаемая истина восстанавливается. Сейчас пришло известие, что часть яков подошла, а остальные идут следом, причём три солдата, посланные сюда, ничего нам об этом не сообщили, и мы узнали эту новость от приехавшей 'жены' Кончока, приездом которой он был чрезвычайно огорчён.

Около 2 ч. дня возвратился от 'губернаторов' Н.К. Майору по-прежнему не подали руки при встрече и прощании. 'Губернаторы' объявили, что можно выйти завтра, на что Н.К. немедленно дал согласие. Дают до Намру 140 яков по три нарсанга и 10 лошадей по семь нарсангов. Конечно, о цене животных шёл торг. Пользуясь тем, что майор вышел из комнаты, 'духовный' стал просить начать торг с ним с 1,5 нарсангов за яка, а за лошадь - по три нарсанга. Когда возвратился майор и ему была сообщена первоначальная цена, он начал было возражать, но 'духовный' сказал, что прибавят. После этого по тибетскому обычаю о торге между 'духовным' и 'гражданским' произошёл таинственный обмен на пальцах 'из рукава в рукав', а затем - 'гражданского' с майором. Пришли к соглашению о трёх и семи нарсангах.
Сейчас на дворе идёт деятельная укладка вещей. Таким образом, ознакомление с внутренней жизнью тибетцев потребовало не менее пяти месяцев, ибо мы выступаем на 150-й день нашего задержания. Тибет предстал перед нами без всяких прикрас, в своей повседневной жизни - таким, какой он есть на самом деле.

Около 3 ч. дня пришли проститься оба 'губернатора' и майор. Оказалось, что мы якобы недоплатили ещёе за 10 мешков ячменя, хотя расчёт был произведён полностью и точно по записи. Для проверки счетов один из доньеров 'гражданского' принёс кожаный мешок, на земле была разостлана наша клеенка и на неё высыпали содержимое мешка. Там были косточки от абрикосов, бобы, палочки, дощечки, черепки от фарфоровых чашек, половинки абрикосовых косточек, финиковые косточки и две чёрные игральные кости. 'Гражданский' присел на корточки и нараспев начался пересчёт отпущенного ячменя. О долге Н.К. маленькой золотой тибетской монетки за кусок старинной парчи - ни звука. Расчеты, очевидно, не дали желаемых результатов для тибетцев, так как количество отпущенных мешков ячменя и их вес оказались правильными. Тогда они с пронырливой изворотливостью заявили, что при одном расчёте мы будто дали им вместо 400 нарсангов 300. При этом наш служащий тибетец Кончок, принимающий во всех этих проделках явное участие, отозвал Г. за ворота, сказав ему: 'Пойдём поговорим'. В конце концов выяснилось, что мы заплатили правильно, но 'губернаторы' 'ошиблись' в счёте и предъявили якобы меньшую сумму - пришлось заплатить ещё несколько янчан.

Думали, что на этом дело и кончится, но тибетцы, видимо, решили до последней минуты демонстрировать нам все стороны своего характера.
Вечером Ю.Н. и Н.К. отправились к духовному 'губернатору' предложить ему ряд вопросов, необходимых для отчёта перед американскими организациями. 'Губернатор' начал с выяснения, сколько мы дали патронов его доньерам к подаренному 'губернатору' нагану. Оказалось, что доньеры передали только 45 патронов вместо полученных 68, а остальные утаили. 'Губернатор' признался, что его люди осрамились и что он знает, с кого взыскивать. На предложенные вопросы 'губернатор', не смущаясь, ответил, что, конечно, с нами вышло нехорошо, так как Далай-Лама должен был выслать нам навстречу по крайней мере своего министра для переговоров, а во всём он считает виновником Хорчичаба.

Но и всё, нами слышанное, не исчерпывает ещё разнообразия тибетского характера. Сегодня вечером майор во второй раз отказался принять для передачи Хорчичабу медицинское свидетельство.

В присутствии обоих 'губернаторов', доньеров и старшин майору было уплачено за животных до Намру 490 нарсангов, или 306 янчан и 4 шо, с условием получения от него расписки; он обещал прислать её позже. Когда же к нему явился наш человек за обещанной распиской, майор выдать её отказался. Тогда мы потребовали вернуть наши деньги обратно. Только после этого расписка была получена. Добрый совет всем, кто пожелает посетить Тибет и использовать наш опыт, - не верьте тибетцам на слово, особенно в денежных расчётах, а всегда берите с них расписку во избежание 'забывчивости' с их стороны.

Во время сегодняшнего вечернего визита Н.К. 'губернаторша' опять звенела китайскими янчанами, пересчитывая их, и бранила доньеров, утаивших патроны, а 'духовный' даже бросил в их сторону револьвер и угрожал им расправой. Важный вопрос о построении храма, о необыкновенном пожертвовании в полмиллиона нарсангов на монастыри, переговоры о признании Далай-Ламы главой всех буддистов ведутся 'губернаторами' в крайне вялом, безразличном тоне, зато кража двадцати трех револьверных патронов выявляет необычайно холерический темперамент 'властителя' Нагчу.

3/III. Мелочность 'губернаторов'.
Попытка старшин совершить кражу.
Бесстыдство майора. Хоры приступили к разборке вещей.
Назойливость тибетского ламы.

Прекрасное утро вполне соответствует тому, чтобы отправиться в путь. Однако вместо 140 оплаченных уже яков у наших ворот стоит всего 26. Неужели нам придётся услышать ещё одну ложь из уст 'губернаторов', применяющих её в 'педагогических' целях? Они предложили нам послать письмо в Америку, но как мы можем это сделать, если до сего часа не знаем ни даты выхода, ни точного маршрута! Кроме того, не забудем, что нам предлагалось послать письмо только с извещением о здоровье и непременно с тибетским переводом, то есть на условиях концентрационного лагеря. Насколько мелочны 'губернаторы', можно судить по нижеследующим фактам.

Во время пребывания у нас они увидели, как во дворе чистят мазью 'Dobbin' седла, и тотчас же попросили вычистить им сапоги, что и было сделано монголом. 'Гражданский' увидел в вещах иголку с красной ниткой и тотчас же взял её и нацепил на рукав. Получаемые янчаны они сами тщательно рассматривали и один - с царапиной на носу Юан Шикая - забраковали. Старшины в это время пытались украсть три уже проданных нам мешка, но на них бросилась наша собака.

'Духовный' был в красном дамском колпаке и напоминал Мефистофеля и Корсара одновременно. За редкими, вероятно, исключениями тибетцы - публика дикая и несимпатичная. Как можно иметь дело с людьми, когда ни одному их слову, как мы в том убедились, верить невозможно? Ламаизм не занимается воспитанием и развитием нравственных принципов, а темнота, невежество и эгоизм выявляют все отрицательные качества, которые заложены в человеке. Тибетцы спешат выказать ещё одно своё 'качество' - полное бесстыдство. Ввиду непристойного поведения майора мы не подаём ему руки и не замечаем его. Однако это не мешает ему являться к нам во двор с самыми наглыми запросами: то по дешёвой цене продать винтовку, то обменять ему шо на полноценное серебро в количестве 100 янчан. Через Кончока Ю.Н. передаёт ему, что после его неприличного поведения мы не хотим иметь с ним ничего общего, но это не мешает ему приходить к нам как ни в чём не бывало. Сегодня явилась толпа хоров и тибетцев со старшинами, солдатами и доньерами; долго галдела и разбирала наши тюки, прикидывая, сколько же понадобится для их перевозки животных, но выйти сегодня мы так и не смогли. Ну хоть бы одно тибетское обещание оказалось выполненным - ни одного! Впрочем, 'губернаторы', вопреки очевидности, считают нас выбывшими уже со вчерашнего дня. Передали сегодня медицинское свидетельство майору, но дойдёт ли оно до Хорчичаба, а потом до девашунга - более чем сомнительно.

Снова приходил неприятного вида тибетский лама с настоятельной просьбой о том, чтобы Н.К. дал ему рекомендательное письмо к монгольскому правительству. Конечно, в этом ему опять было отказано, ибо, во-первых, о нём мы совершенно ничего не знаем, а во-вторых, неизвестно, как отнесётся к нему монгольское народное правительство после изгнания его посольства из Тибета.