Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
К.Н. Рябинин

РАЗВЕНЧАННЫЙ ТИБЕТ

(Продолжение)

Гл. II. Юм-Бейсе Шибочен.
Гл. III. Шибочен - Шарагольчжи.
 
II. ЮМ-БЕЙСЕ - ШИБОЧЕН

5/V. Первые деревья. Развалины. Выстрел. Тревога.

6-й день каравана. Вышли в 9ч. 15м. утра. Второй день идём в безводной пустыне кратчайшим путём. Обещают нечто вроде земли обетованной или оазиса. В 4ч. 30м. вечера достигли чистого ручья у подножья гор среди зарослей высокой травы, ещё жёлтой, и зеленеющих толстых деревьев и высоких кустов. По дороге встречали цветущий белыми и розовыми цветами дикий лук.

Не надо забывать, что подобные ручейки в известное время года превращаются в бурные, стремительные реки, несущие по пути ил, крупные древесные стволы и прочее, разливаясь по широкому руслу. Ещё до этого ручейка вся громадная равнина, по которой мы ехали, была занесена илом; там и сям валялись громадные древесные стволы. Палатки раскинули над ручьём под большими деревьями (урочище Шара-хул-усу) у подножья гор. Виды лагеря и местности живо напоминают романы Майн Рида.

Остановка в красивой местности под деревьями не обошлась без препирательств и крайней степени неудовольствия со стороны караванщиков, которые непременно хотели остановиться на обычном загрязнённом аргалом и топком месте ручья; грозили даже бросить нас и увести назад верблюдов, но, разумеется, вышло по-нашему.

Ходили с Н.К. осматривать остатки китайских строений на соседней возвышенности; говорят, что здесь, на этом караванном пути, китайцы сеяли раньше мак для получения опия. Возможно, что в ещё более отдалённое время здесь на пути было сторожевое, а может быть, и разбойничье укрепление.

В одиннадцатом часу вечера вдруг со стороны ущелья раздался ружейный выстрел. Огни в палатках и кухонный немедленно были погашены, и всё пришло в боевую готовность, вооружась винтовками и револьверами.
Установлена была цепь стрелков и послан разведчиком тибетец Кончок, говорящий и по-монгольски. Потом послышался лай собак и звон идущих верблюдов, что дало нам повод думать, что идёт торговый караван, а по количеству сторожевых собак, что из Тибета.

Прислушивались: наконец наш лазутчик Кончок, видимо, достиг неприятеля и вступил с ним в какие-то переговоры. Вместо условленных двух выстрелов в случае тревоги послышалось весёлое пение Кончока, что означало полное спокойствие. Возвратившись, разведчик сообщил, что видел торговый китайский караван в 65 верблюдов и с двенадцатью людьми и одним ружьём. По словам разведчика, люди каравана были испуганы при виде наших костров, думая, что это хунхузы. Когда спросили о нас подъехавшего Кончока, что это за люди, он ответил: 'У нас
палаток много, а у вас - только одна, но мы вас не тронем'. Оказывается, что этот выстрел был своеобразной техникой китайских караванщиков, чтобы запугать и показать, что едут вооружённые люди. Тем не менее, на ночь часовые были оставлены с заряженными винтовками.

Ввиду бывшей днём жары решено было выходить вечером и идти до 12ч. ночи.

6/V. Нападения на караваны. Травы. Безводье.

7-й день каравана. Утро прохладное. Из китайского 'враждебного' каравана пришёл татарин, уроженец Семиреченской области, говорящий по-русски, с предложением зелёного чая Липтона, сгущённого молока и шоколадных конфет. От него мы узнали, что месяц тому назад в этом месте среди дня был ограблен монголами караван, убит один человек, лошадь и верблюд - взяли только верблюдов, оставив товары, принадлежащие торговой фирме Бреннер. У каравана не было винтовок.

Предполагаем, что это могли быть халхасцы юмбейсейского хошуна или же остатки шаек пресловутого Дже-ламы. Во всяком случае, нам предстоит добрых 11 дней пути с предосторожностью. Далее выступили в 2ч. 30м. пополудни. Погода продолжает быть прохладной благодаря ветру. Едем ущельем гор средней высоты, преимущественно гранитных, сильно выветрившихся и изъеденных атмосферными осадками, причудливой формы. При выходе со стоянки измеряли на глаз высоту травы. Оказалось, что она совершенно скрывает верблюда со всадником.

По выходе из ущелья вступили на песчаные развалины Центральной Гоби. Шли до 12ч. 30м. ночи до воды. Дальше на три дня перехода -безводное пространство.

7/V. Центральная Гоби. Шайки Дже-ламы.

8-й день каравана. День облачный. Вышли в 2ч. 45м. пополудни, предварительно наполнив 40 бидонов водой ввиду предстоящего безводного пространства. В караване идёт 50 верблюдов и 21 человек. Шли частью степными пространствами, частью ущельями пересекающих пустыню небольших хребтов и холмов Гобийского Алтая. Воздух тёплый с небольшим ветерком, чувствуется аромат пахучих растений. Путь идёт на Ан-си-чжоу и Шибочен, который надеемся пройти в 14 дней.

На стоянку стали около 1ч. ночи при слабом свете затуманенного серпа луны на горизонте.

По замечанию Н.К., по сравнению с Такламаканом Центральная Гоби представляется гораздо насыщеннее красками и живописнее. Продолжаются упоминания о шайках Дже-ламы, а потому проходить путь ночными переходами практичнее и в этом отношении. Сегодняшний день не только безлюден, но и без зверей; только следы на песке антилоп и куланов указывают, что изредка здесь пробегают животные.

8/V. Эротика пустыни. Ночной переход.

9-й день каравана. Вышли в 2ч. 30м. дня. День прохладный. Пустыня имеет чёрный цвет от мелкой щебёнки и гальки, которой густо усыпан песок. В трёх местах встретили громадные изображения на земле обнажённых мужских и женских фигур в эротических позах; тут же в одном случае был изображён и верблюд. На полпути встретился небольшой водоём солёной воды. Небо покрыто кучевыми облаками; временами идёт непродолжительный дождь.

Шли при луне и остановились во втором часу ночи, чтобы в 5ч. снова подняться и двинуться дальше к воде, так как в это время года линьки верблюдов дольше двух дней их нельзя оставлять без воды - быстро теряют силы. Большая часть спутников спала в течение двух часов на открытом воздухе при холодном ветре, только тепло укрывшись.

9/V. Белая пустыня. Колодцы. Прошлое ламы.
Молчите в пустыне.

10-й день каравана. Встали в 5ч. утра и выступили в 7ч. Это день белой пустыни, так как вся местность покрыта щебёнкой белого цвета из выветрившихся горных пород. Местность холмистая; вдали виднеются более высокие горы, куда мы должны дойти сегодня, чтобы напоить верблюдов и сделать запасы воды у колодца. Достигли гор только в начале четвёртого часа пополудни. День чрезвычайно жаркий и солнечный, утомительный. Остановились, измученные жарой и восьмичасовым переходом, у водоёма среди гор - обычного в пустыне глубокого, обложенного внутри камнями колодца, ничем не закрытого; в глубине виден толстый слой льда. Снаружи ничем не ограждён - может попасть и человек, и животное, ветер несёт в него песок пустыни. Вода мутновата, но холодна и приятного вкуса. По дороге к Юм-бейсе мы встретили колодец, куда несколько часов, по-видимому, тому назад провалилась корова, упав головой вниз. Тут же около колодца жёлоб для верблюдов, причём остатки грязной воды стекают обратно. Когда же, наконец, в подобных безводных местностях драгоценные источники питьевой воды получат надлежащую охрану?

Вечером куковала горная кукушка. Постепенно выясняются характеристики наших спутников. Вот монгольский лама Ламаджан. Выясняется, что прежде он был разбойником, потом контрабандистом, солдатом, теперь раскаялся и идёт для завершения ламского образования в Лхасу. Другой - Дава Церемнилов, бывший контрабандист, партизан Сухэ-Батора, потом красноармеец, поющий про Шамбалу. Оба были очень рекомендованы некоторыми видными лицами. Вероятно, до конца
путешествия узнаем подробности и о других наших спутниках.

Вот беда - пустыня услышала о нас. К вечеру поднялся вихрь; оказывается, мы же сами в этом и виноваты - мы громко произнесли название места остановки. По толкованию монголов-караванщиков, этим оповестили злые силы пустыни. Они могут обнаружить местопребывание путников и наслать любое несчастье. Никто не должен знать о пустынных местах - в этом заключается какой-то обширный сюжет.

Вечером толковали о посылке П.К.* [Портнягин Павел Константинович - врач, участник экспедиции] в Сучжоу для нахождения ожидаемого нашего сотрудника. П.К. поедет в монгольском кафтане.

10/V. Верблюжья тропа. Таинственный Дже-лама.

11-й день каравана. Ввиду возникших с вечера слухов о близости мест, где действовали остатки шаек Дже-ламы, утро началось военными приготовлениями. Всем было роздано оружие, установлен порядок охраны каравана и план действий на случай нападения. Даже старший лама Малонов всунул для устрашения в пустой чехол палку. При выступлении в 3ч. 45м. пополудни караван имел военный вид с соответствующими группировками вооружённых карабинами и магазинами всадников. В этот день был сделан большой перевал через крутой и высокий дабан - это кратчайшая дорога, открытая одним из лам-караванщиков, 30 раз ходившим с караванами.
Другая, западная обходная дорога длинна и безводна - монгольское посольство в прошлом году испытало много лишений.

После перевала через дабан, ещё засветло (причём наших верблюдов вели наши спутники и караванщики), мы увидели изображение на песке большого субургана из белых (кварц или алебастр) камешков. Нам сказали, что это работа пленников Дже-ламы. Вечером при свете луны шли красивым узким ущельем - мог пройти между камнями один верблюд. Рассказывают о Дже-ламе, что он окончил юридический факультет Петербургского университета, затем изучал метафизику в Лхасе, где достиг значительных знаний и влияния, но в силу какой-то кровавой ссоры должен был покинуть Тибет.
Прибыв затем в Монголию, Дже-лама отличился в войнах с китайцами и даже, заняв Кобдо, вырезал там китайское население. За военные успехи Богдо-геген пожаловал ему звание Таши-гуна и подарил хошун Кобдинского округа. После ссоры с местным казачьим полковником Дже-лама был арестован (непонятно для нас) и увезён в тюрьму в Иркутск, а затем в Астрахань, откуда его освободила революция 1917 года. После этого он опять возвратился в Монголию и 'эволюционировал' в могущественного разбойника, может быть, мстителя. Закладывает целый разбойничий город, ограбляет десятки караванов, частью убивая людей, частью оставляя пленниками для своих строительных целей. Затем он был предательски убит монголами, и голова его на копье обвозилась по городам Монголии. Около этой головы складываются целые легенды. И вот остатки его банд, опустившиеся и окончательно озверевшие, продолжают разбойничьи нападения.

По дороге много конских следов - разбойники ходят на конях. На ночь приняты всякие предосторожности.

Кроме бурят и сотрудники каравана несут сторожевую службу. До сих пор от зноя спасает нас прохладный ветер. Как-то будет дальше?
Остановились в 12ч. ночи.

12/V. Город Дже-ламы.
Разбойники. Переодевание в азиатское платье.
 
  
 

Н.К. Рерих. Город Дже-ламы.

13-й день каравана. С рассветом обрисовался город Дже-ламы невдалеке от нашей стоянки. Прекрасно выбранное место для укреплённых сооружений в пустыне. Вид феодального замка тибетского типа, на холме, с дозорной башней на центральном здании, башней боковой, широким двором, конюшнями и помещениями для солдат и слуг. Всё обнесено каменными стенами с бойницами. Перед холмами две могилы из камней, скреплённых глиной. Широкий размах и недюжинный замысел постройки. Вспоминается книга Оссендовского 'Звери, люди и боги' (1922), где Дже-ламу он называет 'мстителем', рассказывает о встрече с ним и удивительном случае проявления Дже-ламой глубокого познания практического применения гипнотизма. Нет, это не простой разбойник проезжих дорог, судя уже по его высшему европейскому юридическому образованию.

Утром небольшую тревогу причинили замеченные вдали две палатки - май-ханэ. По обследовании оказалось, что версты за четыре остановился караван купцов. Тибетец Кончок советует во избежание излишнего любопытства китайцев пройти китайскую территорию пути в ночное время - тибетцы знают китайцев.

Начали подготовлять нашу поездку за ожидаемым сотрудником в Сучжоу - П.К. поедет в монгольском одеянии. Погода жаркая. Нерва* 'насвистывает' ветер.
___________________
* Нерва - управляющий хозяйством, казначей тибетского монастыря - ред.

При осмотре источников питьевой воды оказалось, что вода ключевая, даже обделан грунтом ряд бассейнов ниже истоков, в долине; то же сделано для животных. На значительном расстоянии от стен укреплённого замка устроена была свалка. Всё это лишний раз указывает на необычную личность Дже-ламы - 'ламы-мстителя', у которого, очевидно, были какие-то своеобразные идеи культуры и благоустройства - создаёт в мёртвой пустыне город, так это не только был укреплённый замок, но видны и следы окружавших его юрт.

Вышли в 3ч. 5м. пополудни далее и вскоре увидели два больших каравана, всего в сто пятьдесят верблюдов. Наш разведчик-тибетец сообщил, что видел в этом караване торгоутов, приведших баранов для продажи, и что в этих людях он узнал одного из разбойников, с которыми ему пришлось встретиться в прошлом году. Он же сообщил, что по сведениям от караванщиков-китайцев, в этой местности имеется сейчас пять майханэ (палаток) торгоутов-разбойников. Принимаем предосторожности.

На днях начнётся территория, где возможны военные китайские разъезды. Что-бы не пугать своим видом, решено одеть азиатское платье.

Едем сегодня местностью, имеющей вид болота с кочками. К вечеру шли мимо гор по руслу большой песчаной реки. В 10ч. 45м. вечера остановка среди холмов. Имеется вода.

13/V. Разведчик. Дорога Гуй-Хан-Чен-Хами. Неточность карт.

14-й день наш караван в пути. Должно быть, пустыня услышала наши опасения относительно разбойников: утром прискакал на коне с кремневым ружьём на рогатке торгоут в китайской одежде с синей повязкой на голове, молодой и сильный, однако похожий на бандита, с предложением купить коня, но, видимо, для разведки, и сделал неблагоприятный для себя вывод, увидя наше вооружение. Все их разведки начинаются с разговоров о коне.

Вышли, как обычно, в 3 ч. 20 м. пополудни; долгое время шли вдоль русла песчаной реки между гор, часто встречая воду; видели двух турпанов, четырёх мелких уток и четырёх диких баранов на горе. Множество мелких следов ведёт к воде. Пересекли трёхколейную дорогу из Гуй-Хан-Чена на Хами, нигде не отмеченную на картах. Кстати, необходимо сказать, что многие сведения, нанесённые на карты, неверны, вероятно, потому, что монголы не любят произносить названий местностей во избежание случающихся, по их убеждению, несчастий с путниками при упоминании названия, так как 'пустыня слышит' и таким образом узнает о местопребывании каравана. Сегодня встретили ещё один караван. Верблюды пугливы - боятся чёрного цвета. При виде обугленного пня останавливаются и не идут. Вчера вечером испугались нашего спутника П.К., спускавшегося с гор, может быть, приняв его за недоброго человека или зверя.

14/V. Тайна караванщиков. Боязливость бурят.

15-й день пути. День ветреный, небо покрыто тучами. Монголы-караванщики, как обычно, скрывают не только название местности, где будет следующая остановка, но даже и срок, когда придём. То говорят, что переход короткий и придём в 9 ч. вечера, то, что переход будет десятичасовой и придём в 2 ч. ночи. Выходим в 4 ч. 4 м. пополудни. Встречаются следы лошадей и колейной дороги. В одном месте ясно видны следы убегавшего от лошади барана, в стороне следы монгольских сапог, а далее за кочкой - потник от седла.
Вот что, видимо, произошло: всадник, преследуя раненого барана, потерял к вечеру потник седла, искал его потом и не нашёл.

Нерва уехал вперёд для встречи с живущим неподалёку торгоутом, говоря, что едет за покупкой барана. Действительно, не доезжая до стоянки, мы встретили три юрты и стада. Очень странны эти выезды караванщика вперёд для встречи с торгоутами, о которых вообще существует здесь убеждение, что они грабят караваны, - не дипломатический ли это шаг осведомления о своём караване, подсчёт сил и винтовок и в зависимости от этого свободный пропуск через территорию?

Верблюды начали заметно уставать - вчера один сбросил поклажу. Вечером становятся боязливы - пугаются наших бурят, идущих пешком впереди. Стали у колодца в красивой долине среди гор. На одной - башня (цзон). Наши буряты, думая уже теперь об обратном пути, боятся идти пройденной дорогой через Внутреннюю Монголию, так как слышали, что китайцы опрашивают караваны и 'убивают бурят и русских'. Некоторые заявляют, что пойдут обратно 'через Англию'.

15/V. Китайская башня. Торгоуты-кочевники. Слухи о военных действиях Фына.

16-й день пути нашего каравана. С утра пришли три торгоута, пригнавшие к колодцу стадо баранов и коз. Всю ночь и до 8 ч. утра кричала выпь. Утром куковала кукушка. Взбирались на гранитную скалу, на которой построена башня. Это оказалось сооружение из самана (глина с дзаком), обложенное снаружи камнями.

Пришедшие торгоуты рассказывали, что дней шесть назад прошёл караван по китайской дороге на Анси с деньгами генерала Фына. В трёх днях пути от Анси собраны большие силы. Может быть, дунганская конница? Можно думать, что это начало той самой Синьцзянской операции, о которой говорили больше года тому назад. Вышли в 3 ч. 30 м. пополудни; шли всё время руслом песчаной реки. В одном месте слева от дороги увидели на скале сооружение из глины (китайская кумирня), а рядом колодец. Небо облачное, день тёплый. Ехали вечером, как обычно, при луне. Переход был коротким. Остановились в 10 ч. вечера. Тёплая лунная ночь, долина, красиво окаймлённая горами, - теперь начнётся китайская земля. Завтра пойдём дальше на Анси-чжоу с величайшей осторожностью и в азиатской одежде; может быть, придётся в некоторых местах идти ночью и не раскладывать палаток, поскольку в Китае идут военные действия.

16/V. Опасение встречи с китайскими тыловыми частями.
Подход к Анси-чжоу.

17-й день пути нашего каравана. Сегодня обещают долгий переход, чтобы завтра ещё засветло перейти реку Анси. Советуют быть осторожными и продвигаться как можно быстрей и незаметней, так как поблизости расположены тыловые части китайских войск.

Выходим в 1 ч. дня. Местность всё время ровная, какая-то серая, пыльная и скучная, гор нет, лишь на горизонте небольшие холмы. Вдали показался расположившийся на отдых караван, однако, приблизившись, увидели, что это просто груда дзака. Местность между Китайской стеной и Китайским Туркестаном безлюдная. Идём без карты, убедившись в её неточности. По карте здесь горы Золотоносные (Босян-Цза). На самом же деле - равнина без всяких признаков гор на горизонте. Остановились в 11ч. вечера, сделав десятичасовой переход. Всё время с ночи - холодный ветер.

17/V. Бесцельные блуждания под стенами Анси. Река отведена китайцами. Остановка на болоте ночью.

18-й день пути каравана. Дует порывистый холодный ветер, так что приходится надевать шубы и тёплые шапки - для середины мая довольно необычно. Выходим раньше, в 12 ч. 45 м. утра, так как необходимо, по словам караванщика, ещё засветло перейти вброд реку Анси; влево к востоку, в стороне, продолжают виднеться горы Босян-Цза (Золотоносные). Вдали в тумане - горы, у которых расположен город-крепость Анси-чжоу (провинция Ганьсу); мимо него мы должны пройти, имея на руках, на всякий случай, разные рекомендательные письма к китайским властям. Влево тянутся китайские посёлки по дороге в Сучжоу.

Через два-три часа пути увидели зайца, а потом стадо антилоп - признаки жизни и близости воды; слева вдали показались китайские строения, может быть, булунгир (деревня). Сворачиваем западнее, где на горизонте виднеется город. Караванщики упорно не сообщают нам ни маршрута, ни времени предполагаемой ими остановки, идя то на восток, то снова поворачивая на запад, делая по ровной местности совершенно непонятные нам зигзаги.

Дело объясняется или какой-то хитростью - выиграть время и пройти мимо города ночью, - или просто какими-то суевериями: обмануть враждебных им тёмных духов, или же незнанием пути. В одном месте, когда уже стемнело, нерва, несмотря на наши предосторожности - сняты даже глухари-бубенцы с двух верблюдов, - вдруг начинает впереди о чём-то сигнализировать зажжённым дзаком. Говорят что-то о рытвине, которой не оказалось. В 1 ч. 30 м. ночи вдруг остановились в каком-то болоте. Сообщают, что тут была река, но китайцы отвели её арыком на поля. Разгружаем верблюдов и без сна проводим ночь до 3 ч. утра, не раскладывая палаток. Резкий холодный ветер. Все в шубах.

18/V. Проводники теряют путь. Китайский лес. Фазаны.
Вынужденная остановка у реки в лесу.

Ночь на стоянке в виду снегового хребта Нань-Шань.
19-й день пути. В 3ч 30м. в полутьме выступаем. К нашему изумлению, идём прямо на город, почти натыкаемся на какие-то башенки, по-видимому, постовые, к счастью, без солдат. Видны телеграфные столбы. Поворачиваем назад, начинаем быстро продвигаться влево, вдоль глубокого арыка, через который не перебраться. Часа три идём по песку вдоль арыка. Наконец недалеко от китайской деревни около засеянных зеленеющих полей переходим вброд арык. По бокам арыка зеленеют деревья. Солнце уже встало, и мы дефилируем перед выходящими в поле китайцами-поселянами. Пересекаем большую дорогу с телеграфными столбами и движемся к лесу через развалины старого города. Лес зелёный, низкорослый, однако деревья значительно выше верблюда со всадником. Среди леса вьётся мутная быстрая речка. Вид этот какой-то непривычный, новый, картинный. Кричат с резким кудахтаньем, пугающим верблюдов, вспархивающие фазаны. В испуге прыгает небольшой зверёк на длинных задних ногах величиной с крысу, по-видимому, тушканчик. День жаркий. Караванщики заявляют, что дальше дорогу забыли и потому необходима остановка у реки в лесу, а сами они должны ехать в китайскую деревню навести справки о дальнейшем пути до Шибочена (округ Кукунор).

Палаток не расставляли, так как время стоянки с 9 ч. утра и до 3 ч. дня. Жара - Е.И. чувствует себя очень плохо. Вода в речке жёлтая от мельчайшей пыли; течение быстрое. Верблюды объедают листья деревьев с ветками. Вышли в 3 ч. 30 м.; идём вдоль гор к ущелью. Узкое ущелье привело к возвышенности, с которой открылся вид на снеговой хребет Нань-Шань.

Остановились в 8 ч. вечера в долине, где накануне расположилось семь юрт монголов со стадами. Вода почти болотная, вытекающая тонкой струйкой из почвы. При прохождении мимо юрт заметили печальную картину глубокой скорби лошади, потерявшей своего жеребёнка, павшего, вероятно, накануне после трудного пути. Лошадь стояла над ним, наклонив голову, с видом глубокой печали, смотря на него и, может быть, охраняя труп, так как одна чёрная монгольская собака уже лежала вдалеке, наблюдая, другая же бродила около юрт. До Шибочена остаётся один длинный переход. Имеет смысл пройти его в два дня, чтобы прийти утром.

19/V. Цены на лошадей. Гадюка под седлом.
Рассказы лам о ядовитых газах в горах Тибета. Охранная зона Гималайского Братства.

20-й день пути. Погода жаркая, с небольшим ветерком. Утро начинается с того, что монголы, поймав лошадей, привели их для продажи. Запрашивают несообразную цену в сто янчан, тогда как в Урге хорошую лошадь покупали за пятьдесят янчан. Приходят группы монголов, некоторые - из Халки.

Сообщают, что здесь, в Китае, жизнь дешевле. Привели больных фурункулёзом и трахомой. Один из наших бурят, Дава Церемнилов, заявил о своём желании возвратиться из Шибочена с обратным караваном в Ургу, что совпадает и с нашим желанием, так как мы сами хотели отправить его из Шибочена ввиду его ненадёжности, что уже было отмечено в дневнике.

Около 3 ч. дня бурят Аюр Дорджиев увидел около бурятской палатки под седлом одного из верблюдов, гружёных водой, змею, которую и убил ташуром (палка погонщиков верблюдов), нанеся ей несколько ударов. Это оказалась серая гадюка длиной около 0,75 аршина. Погода жаркая. Вышли вечером, в 5 ч. 20 м., всё-таки купив мерина за 43 мексиканских доллара.
Сначала двигались по извилистой равнинной дороге, затем вошли в ущелье, где стремительно и с шумом несётся мутная река Шибочен-гол. Шли ущельем до 1 ч. 30 м. ночи.

На предыдущей стоянке, где была убита гадюка, рассказывали, что дальше много змей - вероятно, в болотах Цайдама - и что из почвы выделяется 'угар'. То же самое несколько дней назад рассказывал бурятам лама Малонов, не бывавший, однако, в Тибете, что в Тибетских горах люди угорают. Местность, где существуют ядовитые газы, будто бы тянется на 21 день пути. Действительно, в Тибете существует запретная зона Гималайского Братства, где, с одной стороны, имеются гейзеры, выделяющие ядовитые испарения, с другой, существует и специальная газовая и другая охрана от особо нежелательных или случайных посещений запретных мест.

20/V. Испуг верблюдов. Развалины укреплений.
Китайская усадьба. Красивые формы гор.

21-й день пути каравана. Прибыли на место стоянки в ущелье у Шибочен-гола в 1 ч. 30 м. ночи. Встали рано, чтобы в этот же день прийти в урочище Шибочен, так как караванщики уверяют, что осталось не более шести часов пути. Вышли в 10 ч. утра; шли через ущелье. Верблюды утомлены и потому, вероятно, стали очень боязливы. Неожиданно из кустов около реки показался небольшой чёрный осёл. Этого было достаточно, чтобы верблюды бросились бежать, разбили часть груза, сбросили одного проводника ламу-монгола, у которого после этого случился сердечный припадок с рвотой, - страдает пороком сердца с отёком ног. Дальше тоже от какой-то ничтожной причины были сброшены другие два проводника-ламы. Нерва по-прежнему, видимо, хорошо не знает дороги, так как ведёт каким-то другим, якобы более коротким путём по плоскогорью, уверяя, что до восхода луны будем на месте, а до этого говорил у одной китайской усадьбы, расположенной в ущелье, над которой на скате горы в часовенке было какое-то священное изображение, что мы уже прибыли на место.

В этой местности имеются развалины китайской крепости, а ранее в горах замечено сложенное из камней укрепление, оставленное со времён Дунганского восстания. Небо покрыто тучами. Начался дождь при сильном ветре. К вечеру дождь перестал, появилось солнце. Спустились снова в ущелье к реке, переходя её потом не менее двенадцати раз. В 8 ч. 30 м. вечера остановились.

Горы, образующие ущелье реки Шибочен-гол, очень красивы, из древнего выветривающегося песчаника, причудливо фигурны - то развалины замка или башни, то гигантская улыбающаяся голова в чалме, то сфинкс, то выступают какие-то страшные лики. Когда, наконец, дойдём до Шибочена, - неизвестно. Вспоминается наш проводник, старый, 76-летний Тамча, который сопровождал нас от Узинвана до монастыря в Юм-бейсе. Он тоже, как оказалось после, не помнил дороги, говоря, что осталось пять уртонов, а мы всё шли и шли; много прошли уртонов и, наконец, чуть не ощупью нашли Юм-бейсе без него. Он же, как потом мы узнали, вёл нас в старый Юм-бейсе, разрушенный пятьдесят лет назад, теперь уже не существующий, но всё ещё живой в его памяти, где он был ещё в юности, более 50 лет назад. Сегодня вечером приехал вновь нанятый спутник - монгол Циринг, - вместо отправляемого обратно Давы Церемнилова. Завтра выходим в 10 ч. утра в урочище Шибочен, где должны расстаться с нервой.

21/V. Урочище Шибочен. Цепь Нань-Шаня.
Расставание с караванщиками

22-й день пути каравана. Вышли в 10 ч. утра в урочище Шибочен; на стоянку прибыли в 1 ч. дня. Расположились в долине среди невысоких гор, на которых имеются старинные развалины крепости на небольшой возвышенности над горной речкой. Перед нами вблизи - снеговой хребет Нань-Шань. По реке в низменной болотистой долине пасутся стада. В ложбинке, примыкающей к нашей стоянке, обнаружили логово хищного зверя с остатками костей. Наконец, отпустили нерву-караванщика и бурята Даву Церемнилова. Один из караванщиков, лама 52 лет, заболел плевритом и оставлен у здешних монголов. Новый караванщик, старшина Мачен, знакомый Кончока, которого мы собирались разыскивать, неожиданно и случайно сам явился к нам на стоянку. Кончок послан в Анси за продовольственными покупками и за сушёными и свежими фруктами.
_____________________________________

Часть III. ШИБОЧЕН-ШАРАГОЛЬЧЖИ

22/V. Условия найма нового транспорта. Угрозы нервы.

Кончок был в ставке Мачена и привёз ценные сведения о состоянии транспорта и по другим важным вопросам; нам придётся пробыть в этой местности около трёх недель - животные пускаются на молодую траву.
Бурят Цультим сообщил сведения, полученные от приходившего за подаянием монгола, что по дороге к горам лежат три трупа - двух монголов и бурята, шедших из Цайдама и умерших в дороге по неизвестной причине.
Насколько верны сведения, узнаем, вероятно, потом. Говорили о чуме и 'угаре'. Принесли известие, что лама-караванщик умер - не выдержало сердце, был истощён переходом. Знойный день прошёл в разных продовольственно-хозяйственных заботах и в приведении себя в порядок: стрижке волос машинками, купании в американской резиновой ванне в палатке на берегу речки. День закончился чтением ламами молитв об умершем. Караванщики всё ещё не ушли, находятся на нашей стоянке. На предложение убрать верблюдов дальше от палаток нерва отвечал отрицательно и начал грозить донести о нас китайскому амбаню в Анси-чжоу, предполагая, конечно, что у нас нет китайских видов. Показали ему три письма к более высоким, чем амбань, лицам, чтобы он успокоился и перестал угрожать.

23/V. Уход нервы. Переговоры с Маченом.
Новости из Цайдама. Американский флаг.
Недавно открытое изображение Майтрейи.

В 6 ч. утра ушли, наконец, караванщики. В монастырь Юм-бейсе, над которым водружён такой странный для 'благочестивого' монастыря символ, как фаллос больших размеров, из дерева, с основанием, сложенным из камней, предохраняющий якобы от пролетающих ведьм, мы пришли с письмом от тибетского доньера (посланника), с нами был цирик (солдат, представитель власти из Урги), и, тем не менее, заведующий хозяйством монастыря (нерва), он же караванщик, всю дорогу совершенно не считал нужным войти с нами в какие-либо соглашения касательно мест остановки, времени отправления и продолжительности перехода. Всё время приходилось посылать к нему переводчика и по несколько раз переспрашивать, так как давались разные и часто противоречивые ответы.
Всё объяснялось тем, что никто этого не должен знать во избежание каких-либо неприятностей со стороны враждебных, тёмных сил. Перед Анси-чжоу выяснилось, что нерва явно не знал точного пути и поэтому бросался из стороны в сторону и остановился поздно ночью у реки, хотя мы категорически противились этому ввиду близости города, средоточия там военных сил Фенга и потому возможных задержек в пути и осложнений со стороны местных властей. Возможны были расспросы, задержки, необходимость контактов с высшими властями, к которым были письма, реквизиция верблюдов у караванщиков и отправка наших людей в ряды китайских войск. Принимая во внимание чрезвычайную медлительность китайских властей, можно было ожидать всяких задержек в пути, а между тем наступала жара, по которой так трудно продвигаться вперёд, да и верблюды скоро перестанут ходить из-за смены шерсти. Снова приехал Мачен, с которым ведём переговоры о верблюдах, мулах и лошадях для каравана, а также о закупке в Анси разных продовольственных и хозяйственных товаров. Он проникся великим уважением, увидев американский флаг. От него же мы узнали последнюю новость, что въезд русским и бурятам в Цайдам воспрещён; даже русский представитель должен был уехать. Кончок рассказывает, что на китайском хуторе в ущелье, которое мы проезжали несколько дней тому назад, на значительной высоте находится небольшая пристройка к скале (мы сами её заметили), где на камне имеется изображение, обнаруженное 20 лет тому назад. Тот же Майтрейя, охраняющий пути в будущее и указующий направление движения человечества. Жалели, что неповоротливость большого каравана не позволила нам взойти на эту высоту. Далай-Лама, проезжая Ургу, останавливался здесь для молитвы. После прошлогодних хотанских событий рисовать здесь Н.К. не рискует - ведь никто тут не делает различий между рисунком и картой; и простой, безобидный этюд может ввергнуть в многомесячные дипломатические переговоры. Между тем белоснежные вершины Нань-Шаня, красивые скалы с развалинами крепости и лиловые дали - всё это располагало к работе. Утверждают, что монгольские лошади вообще до Лхасы дойти не смогут; доходят только сининские. Мы думали, что они рослые, но по приведённым сегодня экземплярам можем судить, что они приземисты. Закупаем провиант на два месяца - 800 фунтов муки стоят 104 мекдоллара. Можно будет достать ещё крупу, свечи, мыло, изюм, урюк, за которыми служащий Мачена - китаец - поедет в Анси и местные китайские деревни. Здешний старшина, к которому сегодня ездил Ю.Н., рассказывая о запрете Цайдамом въезда русским, сообщил, что 'русский закон' им не подходит, так как там 'не уважают ни родителей, ни учителей и не имеют постоянных жён'. Когда подъезжали к стоянке монголов, то Ю.Н. предупредили, что у куста находится гнездо дикой утки, чтобы он не раздавил его. Сегодня осматривали развалины старинной крепости на одной из гор; в пути беседовали об Общине Майтрейи.

24/V. Переход на новую стоянку у снегового хребта Нань-Шань.

В 6 ч. утра Мачен неожиданно прислал арбу для перевозки вещей на новую стоянку в долине реки у хребта Нань-Шань - Алтын-Таг-Куньлунь, где, по словам Н.К., так много неизведанного. В 11ч. за вещами подошло шесть верблюдов и лошади. Если успеют до 6 ч. вечера перевезти все вещи, переедем и мы. Приходили местные монголы и алашане продавать лошадь. Положительно, в этих людях больше определённого стиля и колорита, нежели в халхасских монголах. Бурят Цультим стоял рядом с монголами, и казалось, что рядом с фреской Гаццоли стоит картина второстепенного передвижника. 'Что-то средневековое и фреско-итальянское есть в тапочках и кафтанах здешних монголов', - замечает Н.К. Несмотря на слабый северный ветер, сегодня самый жаркий день.

25/V. Новая стоянка. Хищные звери в горах.
Отказ принимать императорские китайские деньги.
Осторожность в приёме республиканских денег.

Встали в 5 ч. утра и к 9 ч. уже перевезли вещи на арбе и верблюдах, а сами перебрались верхом на новое место к горам Нань-Шань. Расположились на берегу реки на чистом месте, покрытом травой. Река широкая, вода прозрачная, чистая, течение несильное. Пыли нет, по сравнению с прежним местом, где всё ею заносило. День облачный, прохладный, особенно приятный после вчерашней жары, очень тягостной в путешествии, когда негде укрыться, - палатки нагреваются, особенно при безветрии. Пришёл старшина Мачен, который говорит, что ранее месяца в путь до Нагчу едва ли придётся двинуться. Принесли шкуру рыси, просят 30 янчан - цена огромная; говорят, что в горах здесь водится много рысей, а также снежных леопардов (ирбисов). Сегодня пришлось расплачиваться за доставленных для перевозки верблюдов, лошадей и арбу, а также за лошадей и людей, отправлявшихся в Анси и Сучжоу за покупками. Оказывается, здесь, в Китае, не принимают китайских императорских денег (таэлей) с драконами, а также туркестанских долларов; требуют с портретом Юан Шикая. В Тибете принимают императорские деньги, а с портретом ценят больше те, где шесть букв (с семью буквами менее ценятся). В Монголии за курс серебра принята стоимость мексиканского доллара (песо) - мекдоллар, который там, между прочим, встречается. Вообще же в Монголии рассчитываются бумажными деньгами - тугриками, серебряными монгольскими деньгами и всеми видами китайского серебра (таэли, китайские и туркестанские доллары и серебро с портретом Юан Шикая с шестью и семью буквами), при этом не делается никаких различий. Русские деньги не принимают (только от Урги к Верхнеудинску). Царский серебряный рубль - по 63 копейки.

26/V. Отъезд П.К. в Сучжоу. Приезд тэджей. Нарсанги.
Минеральные источники. Обилие птиц.

В 6 ч. утра уехал П.К. в Сучжоу в сопровождении одного бурята и монголов. Вчера вечером приезжали здешние монгольские дворяне (тэджи) по вопросу о снабжении нас перевозочными средствами. Вопрос окончательно не выяснен - идут переговоры. Видимо, пользуются нашим положением - берут за всё дорого, рассчитываются на тибетские нарсанги по курсу 10 янчан (китайские деньги) за 7 нарсангов. Сегодня купили у Мачена серого мерина за 80 нарсангов, заплатив 114 янчан. Сам Мачен нарсангов, по-видимому, на руках не имеет, но, зная, что мы идём в Тибет, принимает эту валюту уже здесь как более ему выгодную. Думается, что, если б он не знал, что мы идём под американским флагом как американская Миссия, он не задумался бы, чтобы ограбить нас. Сегодня от некоторых дворян получено сведение, что наш бывший караванщик-нерва агитировал против нас, говоря о якобы возникающих с нами затруднениях и о том, что мы останавливаемся в пути, где хотим. Этого-то как раз и не было. Наоборот, мы совершенно не знали, где и когда он нас остановит на стоянку. Здешние караванщики, привыкшие переправлять тюки шерсти, цибики чая и дзак, поступают с путниками так же, как с грузом.

Утром осматривали минеральные источники, обнаруженные ламой Малоновым. В одном из них железистая вода, сильно минерализованная, немного кислова-того вкуса; в другом - с запахом сероводорода. В болотах вокруг реки видели фазанов, гусей и турпанов - монголы не стреляют птиц. Охота идёт только на пушного зверя. В Монголии и Тибете не едят, между прочим, рыбы.

27/V. Предательство нервы. Американский король.
Опасность заразы. Китайская пята над монголами.

Утром приехал один из наших будущих караванщиков - монгол Кончок, родственник Мачена. Рассказывал, что встретил в ущелье нерву с караваном, который отзывался о нас очень неодобрительно, говоря, что 'эти русские не соблюдают обычаев каравана, останавливаются, где захотят, и что с ними едут буряты', тоже не любимые монголами, 'которые все спят на верблюдах, а если их разбудить, то начинают стрелять'. К счастью, этот монгол Кончок хорошо знаком с нашим тибетцем Кончоком и легко мог восстановить истину. Здешние монголы говорят об Н.К., что 'приехал американский король'.

Вчера мы рассуждали по поводу бывших в Японии землетрясений, предсказанных японским учёным, а также о его предсказании судьбы Петрограда, которому якобы угрожает наводнение вследствие поднятия дна Ладожского озера. Известно, что возможность вулканических процессов около Ленинграда учёными отрицается. Между тем, на Валаамских островах, в Ладожском озере, монахам давно известно об усилившемся с 1917 года подземном гуле, особом потеплении почвы и появлении подземного огня, о чём они собирались сообщить в Академию Наук.

День облачный и прохладный. Вчера лама Малонов устроил около наших палаток под навесом молельню, выставив белое счастливое знамя с многократным изображением коня, несущего на спине 'Сокровище мира' - Чинтамани.

Произошло то, чего мы и опасались, удаляясь от становищ. Сегодня менее чем в версте от нас обнаружен заболевший ящуром монгол. Не исключены и другие заразные заболевания среди местных монголов, живущих в самых антисанитарных условиях. И здесь Китай не проявил за всё своё более чем долгое существование государственной власти заботы о народном здоровье. Поистине приходится удивляться возмутительному отношению китайской государственной власти к управляемым ею народностям.
Впрочем, посмотрим, как Китай поведёт себя сейчас. Этому приходится удивляться тем более, что приходящие монголы проявляют большую живость и любознательность при осмотре наших вещей, но, к сожалению, между нами стоит препятствие - незнание языка.

28/V. Предположения о дальнейшем распределении пути.
Угроза длительной стоянки.
Население просит вызвать дождь.

Наконец, после долгих и мучительных разговоров выясняется, что нам остаётся пути не менее 63-х дней без остановок. По сведениям Ю.Н., переходы будто бы небольшие, от 10 до 15 английских миль. По словам Кончока, путь распределяется так: от Шибочена до Шарагола - 3 дня, от Шарагола до Тэйджинера - 20 дней, учитывая переход через Улан-диван и все неприятности цайдамских болот, во время дождей вообще непроходимых. От Тэйджинера до Нэйчжи - 3 дня. Нэйчжи представляет собой хорошую стоянку с травой. Но, по словам монголов, сейчас Нейчжи - опасная и безлюдная местность, так как была опустошена в одну из недавних родовых войн. От Нэйчжи до Дечу - 14 дней пустынного перехода по нагорью Чантанга. В Дечу должны быть тибетские передовые посты, хотя уже население Шибочена признаёт верховную власть Далай-Ламы. От Дечу до Нагчу - 16 дней пути по области Внутреннего Тибета; эти места, уже более населённые. Нагчу - узловой пункт восточной и западной дорог; имеется таможня; два губернатора - духовный и гражданский. В Нагчу во всяком случае потребуется некоторое время для сношения с Лхасой, ибо от Нагчу до Лхасы никто не пропускается без сношения с центральным правительством. 'Во что для нас превратятся эти два месяца пути, предсказать сегодня совершенно невозможно', - говорит Н.К. Наши друзья-монголы толкуют о новой траве, о будущих дождях, о летней кормёжке верблюдов и, переминаясь, говорят что-то об отправлении в начале августа. Завтра Кончок едет в Чан-Map для закупки верховых лошадей и мулов. Вероятно, последуют какие-нибудь новые сведения. Выяснилось сегодня, что нам потребуется взять с собой до 60 пудов муки, но у нас пока всего лишь 25. Итак, для перевозки одной только муки потребуется около 10 верблюдов. При этом шансы на покупку муки очень малы, так как местное население само достаёт её с большими трудностями. Ночью был сильный ветер. Второй день небо обложено тучами. Днём погода прохладная - приходится одевать тёплые кожаные куртки. Ночи по-прежнему холодные.
Население усиленно ждёт дождя, необходимого для роста травы. Можно вообразить, во что превратятся все солончаковые и глинистые оползни.

Горы Нань-Шань уже третий день скрыты в тумане. Эта вынужденная задержка утомляет не менее некоторых переходов. Чинимся, подшиваемся и высматриваем дальних вестников. Сегодня сообщили, что больной ящуром, которому нами была оказана помощь, выздоровел. Приехавший старшина Мачен просил нас от имени всей округи вызвать дождь, предваряя просьбу словами, что мы 'люди всезнающие, сведущие' и обещая за это по пяти нарсангов вознаграждения с юрты.

29/V. Дары Мачена и его искания.
Американская палатка - буддийская молельня.
Китайские козни. Рассказы о Тибете.

День тёплый. С утра приехал старшина Мачен с приношениями - ему помогло вчерашнее лечение.

В одной из американских палаток устроена буддийская молельня: повешены танки, в центре - с изображением Шамбалы, поставлены изваяния Будды и другие священные предметы - трубы, раковина и сосуды с водой.

Мачен оказался не только старшиной, но и предводителем конной милиции, и заявил нам, что монголы не потерпят здесь появления китайских солдат. У него опять болит голова и требуются медикаменты, которые вчера ему помогли. Он выбрил себе голову и просит смазать йодом, как вчера была смазана шея. Между прочим выяснилось, что верблюд до Нагчу стоит 42 нарсанга или 60 янчан. Вносили сегодня Мачену задаток за каких-то ещё не виденных нами верблюдов, которых будто бы набралось теперь 35. Готовы дать и больше, лишь бы продвинуться дальше, поскольку, хотя небо и облачное, наступают жаркие дни. Оказывается, у соседей-китайцев, кроме муки, нашлась и крупа, и даже какие-то овощи, что раньше ими категорически отрицалось. Мачен имеет очень деловой вид и несколько раз в день ездит к нам и обратно. Смеёмся, что такой приём выпадает ему, вероятно, впервые, тем более, что за семь дней стоянки в руки местного населения перешло от нас уже 1954 янчана.

Смотря на здешний лес и удобренную стадами, перегноем и минеральными солями рыхлую почву с обильными ключами, можно предположить, с какой минимальной затратой труда могли бы здесь выращиваться злаки и овощи.

Всё-таки за многие века своего владычества китайцы не пожелали приложить свои силы к этим обширным пространствам. Что касается Тибета, то китайцы пытались 'привязать его к себе' утончёнными казнями - один из предводителей Тибета был мучим в сравнительно недавнее время самыми утончёнными пытками в течение трёх месяцев - и вымогательствами; в то же время нам неизвестна ни одна культурная мера, с помощью которой они пытались бы поднять уровень Тибета. Тем лучше, ибо теперь Тибет может развиваться как вполне самобытное государство.

Следует отметить, что все доходящие до нас слухи, о последних реформах Тибета, если только они верны, создают чрезвычайно благоприятное впечатление о росте народного сознания. В Лхасе проведено электричество и не чужими, а руками своих, тибетских инженеров. Арсенал Лхасы самостоятельно производит оружие, не уступающее многим европейским образцам. И наряду с этим техническим развитием Тибет знает о приближающейся всемирной эволюции. Всё это очень примечательно.
Поражает в судьбе государственной жизни Тибета то, что он, как бы чувствуя свою внутреннюю возможность, не только не заискивал перед другими государствами и не преклонялся перед их мощью, но даже, наоборот, затворялся от иностранцев и в то же время никогда не чуждался новейших достижений - в настоящее время в магазинах Лхасы можно найти последние произведения западных стран. Может быть, это единственная страна при восьмимиллионном населении, бюджет которой сводится без дефицита и которая не озабочена смертельными финансовыми недугами других государств. Живущая в ней потенциальная мощь готова, по-видимому, вскоре развернуться в явление мирового значения. Радость устремления тибетцев к новейшим техническим достижениям не удивляет, так как ещё Будда заповедал о наступлении нового века Майтрейи, когда 'по небу полетят железные птицы и землю обовьют железные змеи'. Буддист-тибетец радуется, видя аэроплан, и с той же радостью садится в поезд. И не следует ли задуматься над тем, что книга является почётным предметом в доме тибетца? Путешественники часто говорят об отрицательных чертах характера тибетцев - у кого их нет? Таковы поступающие из тибетских источников сведения и получаемые нами впечатления.

Нань-Шань всё-таки закрыт; кругом бело-серые солончаки со слабой зеленью; нас окружает стадо козликов и баранов - сидим, размышляем. Примечательная черта монголов - за всё время мы ни разу не видели, чтобы они били животных. Потому здесь животные и не боятся, что человек их ударит палкой или камнем. После Цайдама вообще всякая охота на животных может вызвать крупное осложнение; впрочем, ещё в Монголии мы были предупреждены ламами, что охота не рекомендуется, да мы и без того не обнаруживали этого намерения.

30/V. Военные реквизиции. Затруднения с продовольствием.

Небо обложено тучами, день прохладный, небольшой ветер. Ночи всё время холодные. Кое-где цветёт мать-и-мачеха, появились моли и небольшие сумеречные бабочки. Кончок уехал за верховыми лошадьми и кое-какими припасами.

С продовольствием здесь трудно. С трудом и понемногу достаём муку, которую получают контрабандным путём ввиду военных реквизиций.
Выдаём нашим бурятам по фунту муки в день на человека, кроме баранины.
Баран здесь стоит семь янчан. Здоровье у всех хорошее. Один из наших будущих караванщиков, Кончок 2-й, монгол, был захвачен, по его словам, шайкой Дже-ламы, но бежал, захватив винтовку. Это его версия; мы же допускаем возможность, что он и сам участвовал в операциях Дже-ламы или его шаек. Сегодня доставили из ставки Мачена все наши жестяные бидоны для воды, которые были перевезены к нему с нашей прежней стоянки; девяти бидонов не досчитались. Мачен ли взял или его работники-китайцы, - выясним по возвращении из Чан-Мара тибетца Кончока.

31/V. Голоки и их особенности.

С утра дождь, погода холодная, небо обложено тучами. В этом году голоки идут на поклонение в Лхасу. По словам Мачена, это обстоятельство весьма кстати, ибо по пути к благословению они не безобразничают и не грабят; совсем обратное может происходить на будущий год, по возвращении из Лхасы. На ближайших невысоких горах выпал снег. Хребет Нань-Шань за тучами не виден вот уже несколько дней.

1/VI. Попытки пьянства в лагере. Вымогательство Мачена.
Сэр Аурел-Стейн в Шибочене в 1908 году.

День прохладный. С утра приехал Мачен с китайцами, привезшими корм для лошадей - молотый ячмень по 3 янчана за 50 фунтов и свежий лук. Они же сообщили нам, что наш Кончок заказал 10 джин китайской водки (ханжи) для угощения каравана. Против этого спаивания наших людей, во время пути в особенности, мы категорически восстали. Не было ещё дня, чтобы Мачен не приезжал по два-три раза в день и чтобы каждый день не просил какой-либо задаток от 100 до 110 янчан за верблюдов, перебрав, таким образом, 450 янчан. Вчера выпросил 100 янчан, сказав, что это последние. Сегодня попросил 30 янчан в долг, в счёт платы за караван. Все сделки по покупке муки и прочего продовольствия происходят через него. Сегодня он пробовал навязать нам покупку мула у китайцев, которые приезжали от него вчера с тем же мулом двух лет, нами забракованным, за которого китайцы просили 200 янчан. Приносил вчера починить старинный револьвер 'Смит и Вессон' военного образца, в который был забит пустой патрон с обратной стороны барабана. В эти дни во время стоянки происходит чистка винтовок и уделка сёдел, приведение всех вещей в порядок, вплоть до скучной разборки около 30 пудов китайского серебра, которое приходится возить с собой для расплаты.

По английской карте сэра Аурела Стейна мы убедились, что в 1908 году он проезжал через Шибочен на Сучжоу. По его исчислению, от Анси до Шибочена 65 миль. Сегодня приобрели ещё одну лошадь у китайцев за 42 нарсанга (60 янчан); запрашивали 90 нарсангов (130 янчан).

2/VI. Служба лам Майтрейе и Шамбале.

Ночь была очень холодной, как в апреле. Утро солнечное, тёплое, с прохладным ветерком. Мачен уже приехал; взял две бараньи шкурки от проданных им по 6 янчан баранов. Прибыли двое китайцев, которые сообщили, что видели Кончока в Чан-Маре и он передал, что скоро вернётся.
Вечером опять приезжали китайцы - приводили на продажу двух лошадей, но покупка не состоялась из-за норовистости животных, не пригодных для каравана.

Около 8 часов вечера четверо наших лам читали в молельной, при звуках колокольчика, литавр, раковины и ручного барабана, молитвы Майтрейе и в честь Шамбалы. Всё это происходило в лёгком шатре среди природы - вокруг летали птицы, с пастбища привели лошадей.

3/VI. Военные слухи из Сучжоу. Новые хитрости Мачена.
Опасность со стороны разбойников на Нейчжи.

С вечера двое бурят ходили в ставку Мачена, и утром мы узнали от них, что в Сучжоу прибыло шесть грузовых автомобилей, будто бы из Урги, и что в провинции Ганьсу собираются войска. Сегодня приехал Мачен и предупредил нас, что китайцы будут предлагать нам лошадей, но чтоб мы не давали им много денег, так как лошади дёшевы - торг начинается с 12-15 янчан, и чтоб на нарсанги не рассчитывались. Все эти слухи очень усложняют наше положение, потому что о верблюдах новых сведений не поступает и мы поставлены в ещё большую зависимость от обстоятельств и Мачена.
Сейчас общее внимание лагеря направлено на то, чтобы как-нибудь решить вопрос дальнейшего продвижения. В палатке бурят сидит Мачен. Кажется, делится какими-то неблагоприятными сведениями о Нейчжи, куда мы стремимся перебраться из топей Цайдама.

Вечером воздух ясен - видимо, наступит жаркий день - все горные хребты открылись, и высоко стоит молодой месяц, который мог бы освещать через два-три дня наши вечерние переходы. Мачен сообщил бурятам, что в Нейчжи на перевалах могут оказаться голоки, враждующие с дунганами (китайцы-магометане) и местными монголами; придётся, по его словам, посылать вперёд человек 30 с ружьями и чуть не приступом брать перевалы.
Цультим, бывший солдат Семенова, большой, видимо, трус, спрашивал у Мачена, 'не голок ли Кончок-тибетец и не цыгане ли голоки'.

4/VI. Покупка лошадей и мулов. В Тибете ценятся иноходцы.

С утра явился Мачен с китайцами - привезли муку; всего берём 60 пудов. К вечеру возвратился Кончок из Чан-Мара, где очень удачно купил необходимых нам лошадей и мулов. Весь вечер испытывали лошадей при помощи монголов, принимавших в этом живейшее участие. Лошади оказались значительно лучше местных, другой породы, уже обученные и привыкшие есть корм; главное, все они оказались иноходцами разного качества, лучшие - ценой до 100 янчан. Цены назначались с 30 янчан, то есть той цены, о которой здесь раньше не хотели слышать и уезжали. Находчивый ум Кончока сказался и тут, так как в Тибете ценятся именно иноходцы, которых можно будет потом выгодно продать. Приведённые мулы также оказались вполне удовлетворительными.

5/VI. Вести из Чан-Мара. В ямене считают нас важнее Фенга.
Опять о голоках. Монголы восхищаются видами Нью-Йорка.
Китайцы привезли в лагерь ханжу (водку) под видом масла.

В Чан-Маре в ямене, по словам приехавшего Кончока, о нас уже знают как об американцах. Идёт мобилизация солдат от 18 до 25-летнего возраста, забирают и лошадей; налоги увеличены. После 18/VI ожидается введение нового налога, что вынудит население опять продавать лошадей. По слухам, мы - приехавшие американцы - важнее самого генерала Фенга. Чтобы двинуться далее, предполагаем закупить ещё мулов в Чан-Маре. Теперь же решено заняться покупкой верблюдов. Благодаря прохожему торговцу-сарту мы только вчера вечером смогли узнать цену верблюдов - 70 янчан, что местный старшина Мачен тщательно от нас скрывал. Идут длинные, мучительные переговоры о возможности двинуться далее. Утром отбираются лошади, причём у серого иноходца, которого Кончок предусмотрительно не купил у китайца, оказался привязной хвост. Сегодня должны прийти верблюды из Чан-Мара с мукой, крупой, цампой и яйцами, которых в Чан-Маре в изобилии; курица стоит половину янчана. Идёт какой-то смутный ропот о тяжести налогов Фенга. Характерно, что ни налоги, ни мобилизация не распространяются на владельцев здешних монгольских земель, признающих главенство Далай-Ламы. Кончок не скрывает возможности столкновения с голоками, в особенности при долговременном стоянии в Нейчжи. Оценивают нашу боевую дееспособность, считая всех бурят за ноль.

Между прочим, в Чан-Маре, где уже были осведомлены о проезде П.К., стало известно, что бурят Аюр ссорился с монголами; ставим это на вид бурятам, потому что такой образ действий, если и сходил им безнаказанно с монголами, может окончиться плачевно с тибетцами.

8/VI к нам собираются прийти монгольские ламы для сослужения с нашими по поводу выступления отсюда. Когда же оно осуществится? День жаркий, умеряемый прохладным ветерком. Хорошо видны окружающие нас горы. Ночи холодные. Китайцы ухитрились-таки привезти ханжу и напоить Кончока. Оказалось, что спирт они привезли под видом масла. День закончился расчётами за поставленные продукты, и монголы в сотый раз смотрели виды Нью-Йорка и нашли, что всё 'сен-бена', то есть очень хорошо. Американцы в Нью-Йорке и не подозревают, как ими восхищаются в глубине Азии.

6/VI. Опять пьянство. Стоянка разлагает лагерь.
Мачен отсрочивает выступление.

С вечера, после 10 ч., Кончок послал Циринга в ставку китайцев якобы за трубкой, которую они увезли. Была привезена тайком водка; после 11 ч. вечера Кончок уехал в ставку Мачена, где и был найден в 9 ч. утра Ю.Н., к которому он вышел с покрасневшими заспанными глазами и сообщил, что будет ожидать верблюдов, приставших в пути часа за два хода отсюда.
Кончоку было сделано внушение и с его согласия вылита водка. Тибетский доньер в Урге предупреждал нас, что Кончок любит выпить.

Вынужденная стоянка начинает разлагать наших людей - появляются китайцы с водкой, целый день толпятся приезжие монголы и китайцы, сидят у бурят и Кончока в их майханэ (палатках), болтая и распивая чай. Буряты обленились; один даже ночью плохо спит - сердцебиение, чего раньше, в пути, не было. Опасаемся, что приезжающие с окрестных мест люди завезут болезни. К счастью, после долгих настояний и переговоров вчера узнали, что 9/VI предполагается доставить верблюдов, a 11/VI - выступить в Шарагольчжи, находящийся в трёх днях перехода.

По-прежнему искренне хотим видеть здоровых культурных китайцев, но вместо них к нам приходят какие-то торгаши-уроды, к которым слово 'эволюция' никак неприложимо. Среди дня приехал Мачен и заявил, что раньше двух месяцев нельзя выступать, так как слабы верблюды и в Шарагольчжи нет травы. Решаем попытаться закупить мулов в Чан-Маре. Вечером снова приехали китайцы и привезли ханжу. Кончока не было дома, и потому они отправились за речку и расположились на берегу на возвышенности, как вороны, напоминая картину Н.К. 'Зловещие'.
Оказывается, Кончок опять напился; посылали за ним бурята. Вскоре он приехал на купленной им у китайцев забракованной нами лошади с привязным хвостом. От этой покупки мы отказались, но лошадь остаётся пока до завтра, до выяснения обстоятельств - почему китайцы принудили его взять бракованную лошадь? Видимо, у них какие-то свои счёты с Кончоком по закупке лошадей в Чан-Маре. Возможно, они пригрозили ему, что расскажут нам о его корыстном мошенничестве. В руках Кончока оказались какие-то деньги, но, поскольку он был пьян, его оставили в покое. Вчера и сегодня стояли жаркие дни, несколько умеряемые ветерком. Вечер тёплый; новолуние, небо звёздное, красивые очертания окружающих гор.

7/VI. Безрезультатные разговоры с Маченом.
Слухи о военных действиях.
Решение составить свой караван и продвижение на Шарагольчжи.

День жаркий, почти безветреный. Утром Кончок рассматривал свою покупку без видимого удовольствия, но всё-таки решил оставить лошадь, раз она куплена. Были длительные разговоры с караванщиками, не приведшие почти ни к каким результатам. Одно ясно для нас: у них в связи с военными действиями и нейтральностью зоны, заселённой монголами, появились какие-то новые соображения о собственной выгоде, в силу которых им нежелательно теперь уезжать отсюда. Мачен хочет вместо себя послать своего доверенного; его компаньон и родственник монгол Кончок ссылается на то, что ему необходимо явиться к нойону, в зависимости от которого он находится, а этот нойон живёт в семи днях пути отсюда. Остаёмся при прежнем решении - необходимо иметь своих мулов и лошадей. Завтра монгол Кончок, принятый в Миссию на должность комиссионера, направляется в Чан-Мар.

Вечером приехал Мачен и сообщил нам, что им получено письмо о продвижении китайских войск. Местность Шибочен будет занята под лагеря, а потому он должен уходить в Шарагольчжи. Это нас как нельзя более устраивает - договариваемся, что 18/VI выступаем в Шарагольчжи на 55 грузовых верблюдах. Получены сведения, что в Сучжоу такая засуха, что выгорела вся трава и животные питаются древесной корой.

Сегодня распутывали хвост лошади, приобретённой Кончоком у китайцев. Внутри узла оказалось свинцовое, весом в три фунта, грузило с отверстием, с помощью которого и привязывался хвост. Видели, как монголы, казалось бы природные наездники, заарканивают лошадей. Пять человек подошли к смирно стоявшей лошади, чтобы надеть узду, она же поворачивалась и уклонялась, и только после того, как надели ей кормушку с зерном, решились надеть на шею бечёвку в виде аркана, за которую и стали тянуть, чтобы взнуздать; возились около 10 минут - очень трусливы, не говоря уже о 'ловкости'. После испытания бесхвостая лошадь оставлена в караване за 75 мекдолларов.

8/VI. Посылаем наших людей в Чан-Мар для закупки животных.

Жаркий день, речка течёт тише, мелеет от засухи; над снеговыми горами собираются тучи. Случайно узнали, что наш новый комиссионер не поехал в Чан-Мар - запретил Мачен. Пришло известие, что у комиссионера Кончока больна жена. В его юрту тотчас же был направлен врач Миссии, который выяснил, что у его жены хроническое маточное заболевание, не требующее неотлучного присутствия мужа, тем более, что юрта находится от нас на расстоянии не более версты и жена в юрте не одна, а с другой молодой женщиной. Менее чем через полчаса пришло другое известие, что, якобы, болен его сын, которого только что видел врач и другие смеющимся и совершенно здоровым, не внушавшим никаких опасений.
Известие привёз наш служащий, который должен был ехать с Кончоком.
Потом выяснилось, что его не пустил Мачен, строящий на наших янчанах свои собственные дела, нам невыгодные. Решено срочно послать в Чан-Map нашего тибетского Кончока, уже дискредитировавшего себя пьянством, но купившего хороших лошадей, хотя, вероятно, и не без выгоды для себя.
Посылаем с ним ламу Ламаджана, бывшего разбойника, но теперь, видимо, искренне раскаявшегося и полезного нам человека, который направляется в Тибет, чтобы посетить там монастыри и провести в них десять лет жизни.

Н.К. всё ещё не приехал из Сучжоу. В юрте недалеко от нас идёт молебен, весь день гремит барабан и слышен звук раковины. Мы изощряемся во всяких предположениях о том, как вновь организовать наше скорейшее отбытие. Кроме животных, нужно найти хорошего проводника, ибо относительно пути в Цайдам уже возникли разногласия. Намеченную дорогу на Тэйджинер некоторые считают слишком тяжёлой и предлагают путь на Маркем; а нашего комиссионера Кончока, конечно, нельзя более считать за служащего, ибо он уклонился от первого же поручения.

Нашим посланцам дан приказ покупать любых животных: верблюдов, мулов или коней, - каждый лишний десяток которых уменьшит нашу зависимость от Мачена, появление коего стало для нас малоприятным. Конечно, наилучшим решением было бы найти 60 мулов, это сделало бы нас подвижными и обеспечило средствами передвижения в дальнейшем. К вечеру туман у гор сгустился, и поднялся ветер - возможен буран. Обещанные сегодня верблюды для предварительного их отбора и осмотра пока не пришли.

9/VI. Неточности географических карт. Путь в 'Беловодье'.
Сказание претворяется в реальность. Медицинская помощь.

Необычно холодный день с восточным ветром. Небо обложено тучами. С утра опять приезжал Мачен с Кончоком, на одном седле; настойчиво предлагал приобрести у китайца двух негодных лошадей. Об 'опасных' вчерашних болезнях не слышно более ни слова. Опять толковали о различиях географических названий и расстояний на картах; так, например, ширина Цайдама у Тэйджинера, очень незначительная по русской сорокавёрстке, представляется значительно большей по английской съёмке Аурела Стейна. Упоминаемое местными жителями название Маркем на картах вовсе не упоминается. Вспоминаем алтайские староверские описания пути в 'Беловодье': между Иртышом и Аргунью, по области многочисленных болотистых озёр, затем неизвестное пока название 'Богогорши', а после упоминается 'через Кокуши'; не есть ли это хребет Кукушили, протянувшийся с запада на восток; ну, а потом уже самый 'Ергор'. По признаку озёр, болотам и Кокушам это напоминает калмыцко-торгоутскую дорогу, идущую через Карашар. Как и всегда, казалось бы фантастическое укладывается в самое реальное. Характерно, что первое упоминание о 'Беловодье' относится к сороковым-пятидесятым годам XIX столетия, когда уже подготавливались некоторые манифестации мирового значения и некто, полузадыхаясь в арбе с соломой, уже пробирался к источнику знания.

По-прежнему в ближайших юртах слышится барабан - вчерашнее служение продолжается. Читали выдержки из письма С.Н., присланного ещё в Кашмир.
Ни верблюдов, ни заказанной дней шесть назад цампы не видим. С продовольствием здесь скудно - с трудом достали муки, не особенно, конечно, хорошего качества, немного риса и изюма; чай - только плиточный; сахар - грязного цвета, китайский и то в ограниченном количестве. Масла и соли нет; привезли растительное масло зелёного цвета, которое буряты есть отказались. Очень дёшевы и в изобилии яйца - с доставкой сюда по два янчана (рубля) сотня; овощей мало - немного картофеля, редьки, моркови, чеснока и зелёного лука.

После полудня поднялся сильный буран, срывающий палатки. С утра в палатку забежал небольшой козлик, испугавшись холода, да так и остался, не уходит. Не проходит и дня без оказания медицинской помощи, за которой приезжают из соседних юрт. Пока болезни сводятся к желудочным и простудным. При этом бросается в глаза, что даже самые незначительные дозы лекарств уже производят самый решительный эффект. Так, например, сегодня у одного больного температура 39° С, после приёма четырёх с половиной гран ацетфенетидина она быстро спала до 36,4°. Вечером опять прискакал Мачен с монголом Кончоком за медицинской помощью для простуженного ребёнка своих знакомых, при этом, насколько мы могли выяснить, они упрекали нас в изменении сроков отправления, хотя срок 13 июня для выхода в Шарагольчжи был назначен ими, а не нами. Ими же этот срок и был отменён, к нашему огорчению. Все эти этнографические особенности мы принимаем к сведению - вероятно, Мачен долго пробыл в качестве старшины на выучке у китайского ямена. Поздно вечером ветер несколько утих, и началось наше вечернее развлечение - кормление коней.

10/VI. Женатые ламы красной секты.
Сивый бык, он же царь Ландарма, от него - Агван Дорджиев. Купля и продажа людей.
Недород в Китайском Туркестане. Пещерные храмы.

День туманный, со слабым ветром. С утра был слышен ещё звук барабана. После пришли двое служивших молодых лам с жёнами и детьми - здесь красная секта, допускающая брак лам. Впрочем, без семейного уклада, при кочевом характере, с юртой и стадами, жизнь ламы здесь трудно было бы себе представить. Пришедшие пересмотрели наши палатки и их содержимое, а наиболее привлекательная из женщин получила от Е.И. зеркальце. Цультим упоминал, что Мачен почему-то интересовался, взял ли Н.К. паспорт в Сучжоу.

Ю.Н. по-прежнему занимается санскритом и уже почувствовал, что прорехи в памяти, образовавшиеся от вторжения монгольских наречий, устранены.
Практическое знание санскрита и пали скоро опять может потребоваться, ибо имеются указания о существовании древнейших буддийских образцов, написанных на этих языках. Существование в Тибете этих источников отрицалось в европейской литературе, но мы знаем уже два буддийских монастыря, где имеются эти манускрипты. Прохладные дни опять дают возможность Е.И. отдохнуть, тогда как жара возбуждающе действует на её вазомоторные центры. При её психических достижениях нарушение правильного кровообращения опасно, хотя и неизбежно.

Бурят Ардна рассказывал какую-то запутанную легенду, в которой можно было узнать исторические предания о перевоплощении сивого быка в нечестивого царя Ландарму, а затем в ныне здравствующего Цанита хамбо Агвана Дорджиева. Искажённый пересказ Ардны свёлся к тому, что у 'Бурхана' даже выросли рога. Так теория эволюции превратилась в странную теологию.

Вчера вечером прискакал монгол Кончок с предложением осмотреть пригнанных двадцать верблюдов, которые даже в сумерках показались малорослыми и малосильными. В самой простой, обычной форме нам сообщили такое, чему обычно не верят, думая, что это происходит где-то у дикарей на островах. Бурят Цультим, посланный посмотреть верблюдов, пасущихся недалеко от нас, рассказал, не выразив при этом своего удивления, что их пасёт китайский мальчик, очень красивый, купленный за 30 нарсангов богатым монголом, живущим невдалеке от нас. Н.К. был свидетелем того же самого, широко распространённого явления в китайском Туркестане, но только там мальчика можно было купить за 3,5 сара, а взрослую девушку - за 30 cap. Кто знает, если бы мы осведомились о купле-продаже людей у Мачена, он принял бы нас за серьёзных и вполне современных людей, и, может быть, тогда мы избежали бы упрёков в незнании чужих обычаев.

Расспрашивали монголов о погоде - говорят, что обычно в это время бывает очень жарко и высокая трава.

В этом году - войны и голод; в китайском Туркестане, в трёх днях пути отсюда на запад, питаются древесной корой и продают людей.
Продовольственных запасов мало - реквизируют для военных надобностей, а у кого они имеются, те их прячут. В позапрошлом году 100 джин муки стоило 3 лака, в прошлом - 8 лак, а теперь - 20. Сделки совершать опасаются, так как появляются солдаты и реквизируют последние запасы.
Заказанных нами 400 джин цампы и 600 джин муки всё нет; вероятно, и не дождёмся, хотя деньги даны Мачену вперёд.

Говорят о буддийских пещерах в окрестных горах; ведь всего в пяти днях пути отсюда уже находятся знаменитые Дуньхуанские пещерные храмы, изображения которых можно найти в издании П. Пеллио. Говорят также, что в других пещерах, до которых лишь один день пути, имеются изображения Майтрейи: одно - во весь его гигантский рост, а другое - в лежащем виде.
Надо думать, что это изображение паранирваны Будды. По-видимому, эти изображения и были уже описаны сэром Аурелом Стейном.

11/VI. Предполагаемая переброска стоянки к хребту Гумбольдта через Шарагол. Покупка в Чан-Маре лошадей и мулов.
Местный слух об объявлении Америкой войны Китаю. Новое китайское сообщение о коалиции держав, объявивших войну.

День жаркий, с небольшим ветерком. Нань-Шань в тумане. У ламы Кейдуба, по-видимому, трёхдневная болотная лихорадка. Сегодня утром температура 38,2° С. Третьего дня в то же время - 39° С. Болел в прошлом году болотной лихорадкой (малярия), также три дня. Ввиду наступающей жары предполагаем после перехода реки Шараголо становиться в горах у ключа, где-нибудь на северных склонах хреб-та Гумбольдта, чтобы переждать жару, которая может быть утомительна и даже опасна для некоторых из нас при переходе Цайдама и ближайших к нему местностей, и в то же время ввиду необходимости дать верблюдам время окрепнуть.

Возвратился лама Ламаджан с монголами из Чан-Мара - привезли продовольствие. П.К. с Кончоком и Аюром остались в Чан-Маре для закупки мулов и лошадей. Получено известие из китайских источников, что 'Америка объявила Китаю войну'. Приходили больные монголы с приношениями.
Вечером приехал посланец Мачена и привёз голубой хатак и отрез шёлка с просьбой оказать помощь его больной жене. Поздно вечером показались какие-то всадники, приближавшиеся быстрым аллюром. Оказалось, что это неожиданно возвратился П.К. с бурятом-переводчиком Аюром, оставив тибетца Кончока одного для закупки лошадей. Ввиду ненадёжности Кончока, замеченного в неоднократном пьянстве и лжи, к нему завтра утром посылаются Ламаджан и Ардна.

П.К. сообщил, что две недели назад коалиция держав - Америка, Англия, Франция, Италия и Япония объявила войну Китаю. Важные новости.

12/VI. Эрли-Хан - 'Властитель Ада'. Сожжение злой сущности.
Мачен привозит вести, полученные в тамагане из Лхасы

Рано утром уехали Ардна и Ламаджан в помощь Кончоку, трезвости и честности которого мы не доверяем. День опять жаркий, солнечный, умеряемый прохладным ветерком. Нань-Шань в лёгкой дымке; однако ясно видны его очертания и снеговые вершины. Сегодня прилетели к нам цапли.
Как обычно, над стоянкой кружат ястребы, пролетают турпаны; гусей не видно. Турпаны не боятся ястребов и смело нападают на них. Из других пернатых в этих местах водятся дикие голуби, мелодично воркующие галки-клушицы с красивым оперением, стрижи, трясогузки, фазаны, дикие утки и кулики.

Теперь, когда Китай, сотрясаемый гражданскими войнами, испытывает тяжкие бедствия, невольно вспоминается своеобразная религиозность китайцев, которая в это время должна выражаться особенно ярко. Мы видели в Угре день празднования Эрли-Хана ('Властитель Ада'), который проходит весьма оживлённо; вообще, сами китайцы охотнее чтут злых сущностей, говоря, что добрых духов нечего умилостивлять и бояться, так как вреда они не причинят. Сегодня вечером на наших глазах сожгли 'злую сущность' на бугре за рекою - появились четыре фигуры, что-то поставили, и затем это 'что-то' запылало ярким пламенем. Бурят Аюр нам пояснил, что здесь ламы изготавливают чучело, одевая его в шубу больного или 'одержимого', и сжигают, предполагая, что 'нечисть' не успеет выбраться из шубы. К вечеру получены другие важные сведения - Мачен передавал бурятам, что в тамагане (таможня) получено от нойона письмо, извещающее, что Далай-Лама повелел не пропускать бурят, монголов и красных русских по пути в Лхасу.

13/VI. Взыскание за кражу лошади. Китайский обычай.
Стечение больных. Белый дом.
Необходимость в экономии медикаментов.

С утра жаркий день. Нань-Шань в тумане. Вчера мы слышали о случае, характерном для Китая. Несколько китайцев увели лошадь из становища монголов-кочевников около Анси, пригнали её сюда и напились. Мачен отобрал лошадь и возложил на китайцев административное взыскание: работать некоторое время в его ставке - пасти скот и исполнять другие его поручения. Китайская администрация вообще привыкла, видимо, работать более на собственные нужды, чем на государственные. Опять приезжали больные из дальних юрт, монголы и китайцы, с самыми разнообразными заболеваниями: венерическими, нервными (паралич лицевого нерва), глазными, сердечными и ревматизмом.

Вечером вчетвером ездили верхом версты за три осматривать так называемый здесь 'белый дом', расположенный на возвышенности, вблизи цепи гор. Это старая дунганская крепость, по-видимому, времён дунганских восстаний 60-х годов прошлого столетия, окружённая хорошо сохранившимся рвом; сохранилась и часть стен с бойницами. К ней, по-видимому, в недавнее время был пристроен китайский дом, обнесённый стенами; имеются зелёные насаждения и засеянные участки земли. Это владение Мачена, его хутор, где живут китайцы-работники; сам же он со стадами кочует в юртах. Многочисленность больных - главным образом хроников, - приходящих за медицинской помощью, наводит нас на мысль о необходимости бережливого расходования медикаментов, особенно ввиду медленного продвижения в этих местностях и предстоящего дальнего пути - от урочища Шибочен до Лхасы осталась половина всего пути, то есть ещё около тысячи пятисот вёрст. К тому же необходимая в дальнейшем стоянка на Шараголе тоже принесёт немало пациентов. Ведь на Шараголе нам придётся простоять по разным соображениям не менее чем до начала августа.

14/VI. Необычная погода. Незабываемое путешествие.
Опять происки Мачена.
Стойкость и спокойствие Н.К. и Е.И.
Буквы К. и Ш. - Колесо времени и Шамбала.

Солнечный день с прохладным ветром - стихии помогают нам в пути. На удивление монголов, теперь в июне в Средней Азии стоит необычно прохладная погода, небывалая здесь. Чаше всего солнце прячется за густыми облаками, но до сих пор нет дождя, что тоже необычно для этого времени года; свежий ветерок в солнечные дни всё время умеряет зной.
Монголы приписывают нам большие знания в области болезней и природы - обращались даже за вызовом дождя. Мы прошли уже половину всего длинного необычного пути по бесплодным местностям пустыни Гоби, но путь был гладок и нетягостен; несмотря на все трудности, у нас не было задержек даже там, где другие бы пройти не смогли. Не страдали ни от зноя, ни от жажды, находя редкие колодцы полными воды. Искренне восхищались красотами и разнообразием природы Гоби, дикой красотой пересекавших пустыню гор, когда проходили по их ущельям и пересекали дабаны (перевалы). Никто из нас во время пути не заболел.

Путешествие это незабываемое и единственное как по высоте и чистоте духа Миссии, возложенной на Н.К., так и по тем Указам и впечатлениям, о которых я здесь умолчу, но которые прокладывают нам путь, заставляя забыть о существовании газет и телеграфных агентств, столь необходимых на Западе.

Опять приезжал Мачен с китайцами, предлагал мулов и лошадей, но - безуспешно: либо цены чрезмерно высоки, либо лошади непригодны.

Удивляет корыстолюбие Мачена - он думает только об извлечении из нас максимума пользы в виде янчан и медикаментов. Дня не проходит, чтобы под разными видами и предлогами он не пытался получить и то и другое, не делая для нас ровно ничего; недодаёт нам даже продовольственных продуктов, покупаемых через его китайцев втридорога, причём деньги требует непременно вперёд. Яйца, стоящие на месте один янчан за сотню, нам предлагают теперь по пять янчан.

Н.К. и Е.И. стойко переносят путешествие, не теряя присущего им спокойствия духа и ясности мысли, утверждаемых на знании необычности действительности, даже при погружении в обычность очевидности, когда они во имя идей строительства нового мира, пренебрегая всеми доступными им удобствами городов, обращающих к ним свои объятия, отдают своё время и труд, перенося все неудобства долгого и трудного пути в походной палатке и в солнечный день, и в ночную стужу.

Вчера проезжал на осле китайский монах-буддист из Утай-шаня, выехавший из монастыря за сбором подаяний. Из разговоров с ним выяснилось, что он человек малосведущий: даже не знал, что именно в их монастыре находится редкая рукопись, написанная одним из настоятелей этого монастыря, - 'Красный путь в Шамбалу'. Сегодня утром он опять проезжал мимо и теперь возвращается обратно со складным алтарём на спине и с прибылью - ведёт двух козлов, а в карманах, вероятно, есть и янчаны.

Ввиду предполагаемого выступления 18/V1 из урочища Шибочен в Шарагольчжи, за реку Шарагол к хребту Гумбольдта, каждый день проходят испытания верховых лошадей. Н.К. и я - на английских кавалерийских седлах; Е.И. пробовала сегодня объезжать лошадь в мексиканском седле.
Такое же седло, очень красивое и удобное, с высокой лукой, мы везём в числе прочих подарков Далай-Ламе. Ю.Н., И.К. и другие спутники пользуются казацкими сёдлами. Сегодня на речку у нашей стоянки прилетела чомга, чёрного оперения птица утиной породы. Появилась на маргаритках бабочка 'пивной бражник', летают веснянки (Ephemera), большие синие мясные мухи и синие шершни. На месте снятой сегодня палатки, где была буддийская молельня с изображениями Будды, Дуккар и Шамбалы, старший лама Малонов изобразил по нашей просьбе в квадрате из белых камней две тибетские буквы - К. и Ш. Первая - начальная буква слова 'Калачакра' (Колесо времени) - Учения, пришедшего из Шамбалы, вторая - начальная буква слова 'Шамбала'.

15/VI. Чан-Мар. Цены на мулов. Пьянство монголов и побоище.
Новые попытки собрать караван.

Поздно вечером возвратились посланные в Чан-Мар бурят Ардна и лама Ламаджан - удалось купить мула и двух лошадей. Кончок остался пока в Чан-Маре. Это небольшая китайская деревня, вся в садах, куда ежедневно съезжаются окрестные жители для торга, привозя животных, продукты и различные предметы собственного изготовления. По словам возвратившихся, Кончок и там пьянствовал и предлагал им выпить. Цены на мулов сильно подскочили - просят от 100 до 150 янчан. Собаки монгола Кончока и Мачена почти с первых дней перешли к нам и теперь ревностно охраняют нас по ночам. Третьего дня ночью у Мачена волк загрыз овцу, а когда Мачен приехал к нам, то его собаки лаяли и бросались на него, не пуская лагерь. Монгольские собаки рослы, сильны, обычно чёрного цвета с жёлтыми подпалинами над глазами, угрюмы на вид, однако ласковое обращение делает их преданными и надёжными сторожами, очень чуткими, хорошо охраняющими стада и юрты кочевников.

Вчера монголы из соседних юрт собрались у юрты монгола Кончока, где после попойки произошло побоище; были тут и местные ламы, одного из которых Мачен побил снятым с ноги сапогом. Вот каковы местные нравы, питаемые тягостным бездельем, большим количеством свободного времени и полным отсутствием каких-либо культурных занятий или развлечений.
Уважение к ламам, видимо, тоже здесь невелико, ибо 'пастыри духовные' в этой местности почти ничем не отличаются от пасомых ими монголов и стад своих.

В Чан-Маре наш тибетец Кончок отобрал у Ардны и Ламаджана данные им для закупки продовольствия сорок янчан и ещё тайком взял у Ламаджана принадлежащие ему шесть янчан. Завтра для закупки мулов в Чан-Мар и ближайшие деревни едет П.К. с Аюром и местным ламой, побитым вчера Маченом. Вечером, готовясь к походу, опять объезжали лошадей, каждый свою. Опять шли долгие переговоры с Маченом, который намекал на какие-то условия и действия Кончока, о которых мы не знаем; снова просил денег за доставку в Шарагольчжи, несмотря на то, что взятый им задаток вдвое превышает стоимость до урочища Шарагольчжи.

16/VI. Сборы в путь. Опять Мачен. Спиритизм.
Н.К. против предрассудков.

С утра жаркий день без ветра. В лёгкой дымке перед глазами снеговая вершина Нань-Шаня. П.К., бурят-переводчик Аюр и молодой лама уехали в Чан-Мар. С 12 ч. дня подул прохладный ветер, сразу стало легче дышать.
Весь день укладывали вещи перед близким выступлением. Приезжали, как обычно, и монголы, и китайцы, предлагали верёвки из верблюжьей шерсти, путы для стреноживания лошадей, сыромятные ремни и баранов. Мачен привозил молодого китайца с больным сердцем, о котором он, думается, небескорыстно говорил, что этот китаец ему как брат. Этот самый китаец ведёт торговые дела, бывает и в Анси, и в Сучжоу, разумеется, видит амбаня. До Мачена старшиной был китаец; Мачен - монгол, хотя и с китайской фамилией (мачен - повар), поставлен старшиной по указанию амбаня и потому заискивает перед китайцами, которые могут дать о нём неблагоприятный отзыв амбаню. Мачен тучен, лет 48, бреет усы и бороду, обрюзглое лицо сводит судорога, видимо, выпивает, вид заспанный, одевается пёстро, как все здешние монголы; одежды их чрезвычайно грязны и засалены, нижнего белья не носят, редко умываются или даже совсем не моются.

Беседовали о спиритизме русских учёных Бутлерова, Вагнера и Аксакова; сожалели, что такая обширная область психологических знаний, реально подлежащих научной разработке, сводилась к уровню доброжелательного любопытства. Н.К. высказывался против спиритизма как несущего с собой опасности и против всяких предрассудков как справа, так и слева, которые одинаково мешают изучению законов основных энергий.

Затем Н.К. говорил о неизученной области магнитных токов и о воздействии энергии этой области на высшие слои материи. Такие беседы являются продолжением тех бесед, которые у нас неоднократно возникали во время долгого пути в автомобилях и на верблюдах через пустынные пространства Монголии и Центральной Гоби.

17VI. Приезд Кончока. Чёрный вестник - птица чомга.
Верблюды опять не готовы. Приезд Мачена с дворянами.

Утром приехал Кончок из Чан-Мара с запасами горошка (корма для лошадей), цампы и сёдлами и кошмами для верховых лошадей. Куплено всё по дорогой цене. Во время его отчёта присутствовал Мачен и китайцы. Как обычно, прилетела чомга, ныряла, ловила добычу в воде, а потом на берегу стала сушить на ветру и солнце свои чёрные крылья, расправляя и взмахивая ими. В это время чомга резкостью очертаний своих чёрных крыльев, шеей и клювом очень напоминает доисторического птеродактиля, конечно, в сильно уменьшенном виде; что-то мрачное чувствуется в медленных взмахах её чёрных крыльев, как бы предупреждающее о чём-то или угрожающее кому-то. Мачен и китайцы суеверно смотрели на птицу и советовали нам застрелить её как недобрый знак. Мы же ответили им, что прилёт и доверчивость этой птицы считаем, наоборот, добрым пожеланием с её стороны, а потому, конечно, убивать её не будем, да и не стреляем животных и птиц вообще.

Верблюды не пришли и сегодня. Мачен сообщил, что верблюдов только 35 вместо необходимых 55. Вчера же он говорил, что из Шарагольчжи идёт ещё 20 верблюдов. Чтобы ускорить их приход, мы предлагали даже послать человека на лошади, но нас уверяли, что в горах много медведей, которые нападают на пеших и всадников.

После потери нескольких часов и странных уверений Мачена, что он не знает, что мы за люди - русские или американцы, - он наконец подтвердил, что завтра повезёт нас в урочище Шарагольчжи. И это случилось лишь после ого, как мы сообщили ему, что обратимся за помощью решении вопроса о средствах передвижения к китайским властям в Сучжоу, к которым у нас были письма, a по приезде в Тибет сообщим Далай-Ламе о действиях Мачена, препятствовавших нашему продвижению. Вечером он приехал со своими людьми и дворянами; все начали перевешивать - сначала мешки с мукой, цампой (молотый ячмень, по-монгольски) и лошадиным кормом, чтобы сообразить, какое количество джин придётся погрузить на верблюдов из расчёта 200 джин на каждого (около 7 пудов), - но потом это занятие им быстро надоело, и они занялись разговорами, усевшись в кружок на корточках. Пригнали пока 27 верблюдов. Вечером приятная тёплая погода.

18/VI. День отъезда. Горные перевалы.
Заградительные зоны Гималайского Братства.
Новое сознание близкого будущего. Неожиданная остановка.
'А что если с Ним сам Владыка Шамбалы?'

День жаркий; ночь была тёплая.
Е.И. получено сообщение от Учителя, что наступают большие мировые события. В обычном своём состоянии восприятия она видела широкое лицо незнакомого человека с короткими волосами и пристально устремлённым взглядом, о котором было сказано, что это Б., думающий о нас и следящий за нами с интересом, а также имеющий ближайшие возможности президентства, если он не отступит в натиске дерзновения.

С 10 ч. утра дует свежий ветерок. Мачен явился с дворянами, своими людьми и китайцами около 9 ч. утра. Перед погрузкой груз взвешивают и раскладывают партиями по местам. Деятельно и оживлённо собираемся в путь. Стояли в Шибочене с 21 мая в палатках у реки. До 10 ч. утра река впервые была мутной - где-нибудь вблизи подмыло глинистый берег, который обвалился. Выступаем вечером не ранее 5 ч. пополудни, чтобы меньше быть под лучами солнца, что чрезвычайно опасно для Е.И., занимающейся психическими опытами. Перевал около 13.000 футов или немного более будет через сутки пути. Опытные тибетцы мало едят в пути, а за сутки до прохождения через перевал или в день прохождения воздерживаются от пищи во избежание головокружения, тошноты, приливов крови к голове, кровотечений и даже смерти. Разумное правило, так как в противном случае начинается головная боль, лицо багровеет, и из носа или гортани идёт кровь.

Тибетских гор боятся, в особенности из-за психологизирования племён и народов, живущих вблизи запретных мест Гималайского Братства (Шамбалы) в Тибете, а также и потому, что в этой очень обширной зоне имеются гейзеры с ядовитыми испарениями; вместе с тем доступ в эту область вообще преграждён мерами, основанными на величайших научных знаниях, - без проводника или без разрешения Братства никто ещё не проникал туда и не может проникнуть, несмотря на самые чрезвычайные меры. Основание Братства относится к древнейшим временам, и с тех пор его центр находится в Тибете. Так как к неминуемым эволюционным срокам сведения о Братстве должны проникать в слои, сознание которых уже может вместить задачи новых построений, в опубликованной книге 'Община' можно найти целый ряд конкретных указаний на характерные черты мировой деятельности Братства с его глубоко научными задачами, как известно, обладающего единственными в мире по значению лабораториями и библиотекой. Таким образом, 'оккультно-мистические' науки несут в себе совершенно конкретные и точные знания. Большинству читателей приходилось слышать о людях, побывавших в Индии и приобретших там у факиров, йогов, секты красных шапок, бон-no или дуг-па некоторые знания и тайны производства феноменов. Однако эти знания очень примитивны, поверхностны и ограничены, они ни в коем случае и ни в какой мере не могут сравниваться с величайшими знаниями, накопленными Братством в совершенно особых условиях. Лишь по мере очищения сознания, мыслей и стремлений человечества знания эти могут проникать в обычную жизнь без того, что они не будут использованы с эгоистическими или разрушительными целями. Думается, что это ясно каждому просвещённому человеку. Братство всегда посылало в мир непосредственно или через своих сотрудников идеи величайших открытий, но оно знает о необходимой осторожности, так как эти открытия всегда старались использовать не на благо, а во вред человечеству. Многие идеи было бы преждевременно давать - при несовершенном сознании они не могут быть восприняты человечеством. Теперь, в роковые моменты судьбы народов, Братство снова идёт им на помощь.

После долгих препирательств между собой караванщики пригнали наконец необходимое, по их мнению, число верблюдов и двинулись в путь около 6 ч. вечера. Вместо всего нашего лагеря на берегу речки Шибочен остались две многозначительные тибетские буквы 'К' и 'Ш' - здесь было изображение Шамбалы. И, как всегда в жизни, самое большое переплетается с самым малым. Мы приготовились идти, может быть, до полуночи, но через 17 минут пришли к стойбищу с тремя юртами и одним майханэ и здесь остановились - неожиданно для нас - в домике у грязного ручья. Видимо, караванщикам показалось, что груз велик, и они требуют добавки ещё 8 верблюдов по 5 янчан до Шарагольчжи. Пришлось им уступить, чтобы завтра двинуться дальше. Сколько сборов, укладки, погрузки, чтобы через 17 минут снова разгружаться, ставить палатки на неудобном месте и опять вести денежные переговоры, удовлетворяя алчность монгольских дворян, перед отправкой к тому же выпивших втихомолку. Решили приложить все усилия, чтобы отделаться в Шарагольчжи от этой шайки пьяных вымогателей. Мачен явно главенствует и как старшина, и как человек, задавая тон всему происходящему. Он и монгол Кончок, его родственник, взяли верблюдов у нескольких дворян, имевших их по два, и вот вся эта дворянская 'кооперация' следует с нами. При выдаче упомянутых выше 40 янчан за 8 добавочных верблюдов мы потребовали с Мачена общую расписку на ранее взятые им в счёт каравана 580 янчан; дать таковую он отказался, ссылаясь на то, что не нашёл тамги (печати), которая у него должна всегда быть при себе, как у хошунного дарги (старшины хошуна).
Оказывается, он решил остаться здесь на ночёвку. Перед нами раскинулась оригинальная картина: толпятся стада, стоят юрты с флажками, грудами лежат верблюды, кони с цветными сёдлами. Между скарбом снуют дети и женщины. Вспоминаем последнюю страницу уже упомянутой книги Ф. Оссендовского - видение монгольского хутухты. Он видел какое-то кочевье со стадами, среди чего высились бирюзовые палатки лидеров, а где-то очень далеко происходила какая-то битва. Ф. Оссендовскии кончает книгу фразой: 'А что если с Ними сам Владыка Шамбалы?'

19/VI. Обычай монголов. Пустынная местность.

Солнечный прохладный день. Решили выступить к вечеру, чтобы не страдать от солнца, а караван из 63 верблюдов, несущих наши вещи, пустить вперед в 3 ч. дня. Монголы при каждом с ними недоразумении любят ссылаться на 'люксо' (тибетское слово, означающее 'обычай'). Как видно, будущему законодателю придётся всерьёз считаться с принятым обычаем, сначала, конечно, проверив и выяснив, действительно ли это принятый в стране обычай, а не пустая отговорка с целью обмануть и оправдать себя. Монголы уже опять выпили; должно быть, везут изрядный запас ханжи на стоянку.
Вышли в 5 ч. 30 м. вечера; дорога пустынная, каменистая, с рытвинами.
Лошади шли хорошо. Прибыли в 11ч. вечера, остановившись у гор, таких же безжизненных, мертвенных, как вся окружающая местность с суглинистой и каменистой почвой с редкими пучками сухой травы; при малейшем ветре поднимаются тучи пыли. Вечер холодный, с ветром.

20/VI. Медицинская помощь. Безопасность пустыни.
Тропа Далай-Ламы. Ледяные мосты. Нездоровье Е.И.
Кара-югур. Остановка перед перевалом Хашкари.

Утром - вид пустынной, выжженной солнцем и обветренной местности, в воздухе мелкая пыль, солнечные лучи особого желтоватого цвета, ветер; у некоторых из нас катаральная ангина или мигрень. Вчера на стоянке поймали большую ночную бабочку бражника, напоминающую серой окраской соснового бражника средней полосы Европы; прилетали серые долгоносики.
Здесь же, кроме ящериц, не видно никаких живых существ, даже ястребы не летают.

Приезжали издалека монголы на верблюдах за медицинским советом - сифилис, помощи же здесь нет никакой, красные ламы лечат лишь заклинаниями. Вчера, когда в 5-м часу вечера навьючивали верблюдов, двое из присутствовавших при погрузке вещей монголов отделились от каравана и направились левее, то есть как раз по направлению к ущелью, ведущему в ставку цайдамского князя. Не поехали ли предупредить о нас, ибо, вероятно, Мачен всё-таки не собирается возвращать взятые у нас в качестве предварительной оплаты деньги. Несмотря на пустынность местности, чувствуем себя в безопасности - города с их полицией гораздо опаснее диких мест, где даже ночью вы едете совершенно спокойно. Место нашей стоянки носит местное название - 'Тропа Далай-Ламы', так как на берегу русла реки останавливался Далай-Лама, и сейчас здесь можно видеть сложенный из крупных камней куб. Вышли в 4 ч. 20 м. пополудни; шли всего два часа, так что вполне понятно, что от Шибочена до Хашкари-дабана (перевала), в сущности, один средний переход. В горы вошли ущельем; характер местности резко изменился, появились арктические признаки, и через час мы уже шли около ледников и довольно прочных ледяных мостов.
Суровый характер местности подчёркивало и чёрное стадо яков на горах, и прекрасный, чисто музейный череп каменного барана с огромными крутыми рогами, поставленный около дороги. У верблюдов заметили признаки усталости; некоторые из них остались лежать на дороге. Встретили ехавшего на лошади и ведшего на поводу верблюда кара-югура с завязанным наполовину лицом; это старый дорожный обычай кара-югуров, не потомков ли древних уйгуров, населявших когда-то Азию?

По пути видели мелкие фиолетовые цветы мышиного горошка, жёлтые цветы кошачьей лапки и мелкие же низкорослые синие ирисы. В горах и у дороги много тарбаганьих нор, иногда очень крупных. Дорога уходит вверх.
Остановились в дикой гористой местности с глубокими обрывами.
Простоим, вероятно, более суток, так как у Е.И. катаральная ангина с температурой 37,5° С, а переход через Хашкари труден - монголы боятся его более других, подъём очень крут; обычно животные плохо переносят его и более слабые умирают. Люди также подвергаются различным испытаниям, поэтому нездоровье в этих случаях - серьёзная вещь. Улан-дабан более высок (около 17.000 футов), но считается менее опасным.

21/VI. Ущелье у Хашкари. Здоровье Е.И. 'Са-ду' и 'ля-ду'.
Чудодейственный чеснок.

Ночью шёл снег. Утро холодное, небо обложено тяжёлыми тучами. В горах кричит горная курочка. Около 10 ч. утра опять пошёл снег в виде крупы. В 10 ч. утра караван верблюдов продолжил свой путь через перевал.
Здоровье Е.И. лучше, температура утром 37,1° С; вчера же перед сном в 9 ч. утра поднялась до 38,3° С. Горло болит меньше, остаётся головная боль и слабость. Монголы торопились отсюда уехать, может быть, даже не столько из-за отсутствия травы, сколько из-за нездоровой, по их мнению, местности - из земли выходит 'почвенный яд' - 'са-ду', в отличие от 'ля-ду' - 'перевального яда'. По-видимому, этот почвенный яд здесь не что иное, как невероятный сквозняк в ущелье; всё время дует такой холодный и сильный ветер, что неприятно выходить из палатки.

Вчера мы наблюдали, как верблюды спокойно бродят по совершенно отвесным горам, взбираясь на их вершины; щиплют траву и пасутся, как на лугу, в таких местах, куда едва ли пойдёт даже горная лошадь. Даже монголы испугались и начали кричать; наконец, один из них вскарабкался и свёл вниз высоко забравшегося верблюда, который шёл назад, скользя в опасных местах передними ногами, а не переступая. Помимо официальной медицинской помощи в лагере существует и своя медицина, которая обнаруживается совершенно неожиданно - Людмила ела чеснок.
Оказывается, буряты берегут его для 'угарного места', и лама Малонов утверждает, что если держать чеснок между зубами, то в угарном месте чеснок почернеет. Для этой же цели буряты-ламы, кроме того, берегут сгущённое молоко Нестле, но способ его употребления - наружный или внутренний - пока нами не замечен. Можно думать, что наши советы о полезности недоедания в разреженной атмосфере перевалов далеко не отвечают их представлениям. Вероятно, они считали бы лучшим средством против 'угара' сначала зажарить жирного барашка, а потом, может быть, и выпить местной ханжи.

Своеобразное понятие о 'лихости'. Старик-монгол, несмотря на пронзительный ледяной ветер и идущий снег, носил кафтан на левом плече, оставляя правое плечо, спину и бок совершенно голыми. На наше замечание, что ему должно быть холодно, он ответил, что в молодости был лихой человек; вероятно, ходил, сбрасывая шубу до пояса, вроде того, как ходят в битву голоки и наездники К"ама, составляющие оплот тибетской кавалерии.

Вечером Е.И. почувствовала себя здоровой - горло не болело, головная боль также прошла. Дул сильный холодный ветер.

22/VI. Перевал Хашкари. Хребет Гумбольдта.
Антилопы, куланы и дикие быки. Опять нездоровье Е.И.

Ночь была холодная, вода замёрзла. Встали к 5 часам утра; дует порывистый леденящий ветер. Вышли в 6 ч. 10 м. утра. Перевал прошли вполне благополучно; накануне при переходе каравана с грузом пристала лошадь, улегшись на землю, и один верблюд. Перевалив дабан, увидели снеговой хребет Гумбольдта. Спуск отлогий. Местность пустынная, солончаковая, почти без всякой растительности.

Вдали видели стада антилоп и куланов; в горах, по словам монголов, встречаются дикие быки. Перейдя быстро текущую реку с тёмными холодными водами (по берегам встречается лёд), остановились в 10 ч. 45 м. утра вблизи снегового хребта в местности с тощей сухой травой и суглинистой почвой, по которой бегают многочисленные ящерицы. Воздух чист, небо тёмно-синее, с гор дует холодный ветер, день солнечный. Е.И. опять нездорова - насморк, кашель и ангина, вечером температура 38,2° С.

23/VI. Самоотравление бурят. Охота на куланов.
Хребет До-Ю-Гу. Самовольные названия.

Ночь была холодная; вода в палатке и по берегам реки замерзла. Утром у Е.И. температура 37,2° С, головная боль; насморк и боль в горле почти исчезли. Небо туманное, погода прохладная. Буряты опять накурились зелёного китайского табака с коноплёй - сильная головная боль и сердцебиение; в груди, как они говорят, 'узко'. Особенно страдает Цультим, но не удерживается и накуривается до одурения, а потом ходит, всем жалуется, что ему 'узко', и просит лекарств. Сегодня он получил только холодный компресс на голову и очередное разъяснение о том, насколько ядовит гашиш. Жаропонижающие и сердечные средства приходится беречь на более серьёзные случаи заболеваний, когда без них обойтись будет невозможно, ведь ещё предстоит три месяца пути в горах и в осеннее время, когда возможны простудные заболевания.

Монголы уехали на охоту в горы - у них нет мясной пищи; думают подстрелить антилопу. Остаёмся пока, ввиду нездоровья Е.И., на этой стоянке со всем караваном до завтра. Верблюды поедают чахлые, сухие кустики дзака; скоро - согласно климатическим условиям - дзака в горах не будет, и они перейдут на траву. Лошадям плохо - мало травы по берегу реки; дважды в день даём сухой горошек, от которого во рту у некоторых лошадей бывают 'натёки'.

В 5 ч. 30 м. возвратились охотники, убившие двух куланов; ездили втроём; обоих куланов убил монгол Кончок с близкого расстояния. Чисто гуннская сцена - у всех троих у седел окровавленное мясо, внутренности и две свежесодранные шкуры.

Снеговой хребет Гумбольдта сохранил здесь китайское название - До-Ю-Гу; иного названия монголы не знают. Странный обычай у путешественников - приезжать в чужую страну и, не считаясь с местными названиями, наносить на карту новые названия, не упоминая местных. Тем более, что в данном случае, например, Александр фон Гумбольдт не только не был здесь, но даже и не имел к этому хребту никакого отношения. Существуют 'хребет Александра III' (оцените странность названия), 'Шапка Мономаха' (интересно, как бы перевели это монголы?), 'хребет Императорского Русского Географического Общества', 'Озеро экспедиции' (какой именно?).
Но ведь все эти 'хребты', горы и озёра уже много веков имеют свои названия, и перевод этих названий характеризует их иностранцу. На-пример, 'Нань-Шань' означает 'Южные горы', 'Тянь-Шань' - 'Небесные горы', что уже говорит об их высоте. Не лучше ли и не справедливее ли было бы писать на картах перевод местного названия и в скобках само название, существующее несколько веков, если не более?

Самочувствие Е.И. хорошее.

24/VI. Живописный путь. Река Шарагол. Болотистая стоянка

Ночь нехолодная; безветренная погода. Встали в 5 ч. утра; вышли в 6 ч. 10 м. Небо облачное, временами лёгкий ветерок. У Е.И. большая слабость после болезни. Дорога живописная, среди невысоких гор; впереди, недалеко отсюда, снега горной цепи До-Ю-Гу (хребет Гумбольдта). Хребет этот, хотя и имеет вблизи несколько мрачноватый вид, очень красив: голубоватые вершины покрыты белоснежными пластами снега, середина горы красноватого, а иногда и ярко-красного цвета, чередующегося с зеленоватыми оттенками. В 2 ч. 30 м. добрались до реки Шарагол (Жёлтая река), пройдя ряд небольших перевалов и ущелье. Место для стоянки, как мы и предполагали, оказалось неудобным. Завтра предполагаем найти стоянку в горах, у ключа; животные же могут быть оставлены здесь на пастбище. Река мутная, жёлтого цвета, вода тёплая; местность болотистая; трава редкая - в этом году (1927 г:) и в прошлом неурожай трав. Здесь у Шарагола кончился любимый верблюдами дзак, служащий также и людям как хорошее топливо.
Верблюды щиплют траву. По рассказам монголов, в горах Гумбольдта водятся снежные леопарды, рыси, волки и медведи, яки, горные бараны, козы, аргали и куланы (по-тибетски ' кианг' - дикий осёл); встречаются крупной породы орлы.

25/VI Ю.Н. нашёл новую стоянку. Местные цены.
Охранная зона Шамбалы. Объяснение Далай-Ламы.

Ночь была относительно тёплая. День солнечный, но прохладный. Ю.Н. уехал на поиски стоянки в горах у ключа. Приезжали монголы - привезли 5 фунтов масла, по янчану за фунт, и баранов по 5 янчан. Конечно, это более чем двойные цены для нас, но здесь это дорого. Янчан равен приблизительно русскому рублю.

В 2 ч. дня возвратился Ю.Н. и сообщил, что в горах по направлению к Тибету найдено место для стоянки у горного ключа. Решили выступить завтра в 7 ч. утра; переход предполагается около 3-х часов. Здоровье Е.И. улучшается.

Узнали, что во время бегства Далай-Ламы в 1904 году на север в Монголию при следовании по северному нагорью Чантанга люди и животные испытали странное для них 'трясение', продолжавшееся несколько часов. Далай-Лама объяснил, что это явление происходит оттого, что это место (нагорье Чантанг) входит в заповедную область Шамбалы. Вечером небо покрылось тучами; ожидаем, что завтра будет туманная прохладная погода.
______________________________________________________

(Продолжение следует)