Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1914 г.

Грядущий 1914 год
(Из Новогодней анкеты)

...Н. К. Рерих

Я желаю, чтобы в 1914 году - Россия, познав свои красоты и богатства, научилась бы их ценить, изучать, разрабатывать своим умом, своими руками - без помощи всего чужеземного....

Воскресная вечерняя газета. 1913. 29 декабря. ? 98. С. 3.
*************************************************************************
 
 
  
 



СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
С. Яремич. ЛОБЗАНИЕ ЗЕМЛЕ (Речь. 1914. 4/17 января.)
ПИСЬМО А.В. Щусева к Рериху Н.К. (4 января 1914 г.)
Н.К. Рерих. УЗРИТЕ (10 января 1914 г. )
Н. Рерих. ПИСЬМО ХУДОЖНИКА (Русская икона. 1914. ? 1)
Хроника. Регистрация выставок (Беседа с Рерихом). 18.01.1914 г.)
ПИСЬМО А. Санина к Рериху Н.К. (24 января 1914 г. Москва)

ФЕВРАЛЬ
Хроника. Художественные вести. (1 февраля 1914 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Ланговому А.П. (1 февраля 1914 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (1 февраля 1914 г.)
Хроника. О "Весне священной" (9 февраля 1914 г.)
Хроника. Масленица прежде и теперь. (16 февраля 1914 г.)
Письмо И.Э. Грабаря к Рериху Н.К. Рериху (18 февраля 1914 г.)
Хроника. По поводу "Весны священной" Игоря Стравинского. (22 февраля 1914 г.)

МАЙ
Иероним Ясинский. ОТЧЁТНАЯ ВЫСТАВКА 'Общества поощрения художеств' ( Биржевые ведомости. 13 мая 1914 г.)

**********************************************************************************


ЯНВАРЬ

4 января 1914 г.

С. Яремич
ЛОБЗАНИЕ ЗЕМЛЕ
(Рерих, собрание сочинений, книга первая)

'Я люблю этот край, здесь так легко живётся; здесь мои корни, эти глубокие и тонкие корни, которые прикрепляют человека к земле, где родились и умерли его предки, корни, привязывающие его и к тому, что относится к мысли, и к тому, что касается еды, - одинаково как к обычаям, так и к пище, к местному говору, к интонации крестьянской речи, к запаху почвы, деревни и самого воздуха'. - Этими словами Мопассана о своей родине как нельзя более точно выражается основное настроение книги Рериха. Но только у Рериха чувство связи с землёй более углублённо и ярче выражено понимание родства с ней, подкреплённое уверенностью, что только в её глубинах мы у себя дома. И притом, не заметно ни малейшего оттенка страха или томления. Почти с каждой страницы веет совершенно своеобразным чувством, проникнутым трепетным благоговением перед теми красотами, что так необдуманно попираются ногами, и недоумение, что то, в чём заключается единственно верная точка опоры, может внушать безотчётный страх, как нечто такое, с чем связано уничтожение личности.

Мы так срослись с чувством эгоистического самоуглубления и с мыслью, что с уничтожением личности теряется всякий смысл существования, что как-то непривычно среди всеобщего стенанья услыхать простой и здоровый голос, зовущий к радости труда, убеждающий отбросить, как ненужный балласт, всякое раздвоение и доказывающий бесполезность психологических пыток во имя воображаемых страхов перед растворением личности. Что-то стихийное слышится в этом зове - в нём древний смысл, оживлённый современной интонацией.

Самое главное - разгадать смысл 'души земли' - вот куда должно быть направлено усилие способностей. Как ни велико значение души народной, земная сущность её поглощает без остатка. Земля ревниво таит свои сокровища и открывает их немногим. Не в драгоценных камнях, не в жемчугах, не в золоте и в серебре заключаются эти сокровища, а в тех фрагментах, которые дают ключ к уяснению смысла живых явлений, приближая их из глубины веков, делая их родными и близкими для нашего понимания.

Тот, кто горит страстным желанием проникнуть в смысл далёких событий, не без трепетного чувства перебирает 'звонко звенящие кремни', по обломкам посуды создаёт её форму, её диковинный узор, по немногим деталям воскрешает прообраз человека в сиянии благостного утра, на лоне девственной природы. Но не в музейных витринах, лишь среди природы можно почувствовать живой язык предметов древности. Как влюблён в них Рерих! В его глазах они источник неисчерпаемого наслаждения: 'Если хотите прикоснуться к душе камня - найдите его сами на стоянке, на берегу озера, подымите его своею рукою. Камень сам ответит на ваши вопросы, расскажет о длинной жизни своей'. Только стоит его взять, как приспособил его древний владелец, и благодаря пониманию формы сделается ясной и цель, а вместе с этим откроется целый круг действий человека.

Пусть не подумают, что источником вдохновения Рериха служит сухой археологизм, мечтающий лишь о том, чтобы обогатить номенклатуру новым названием, найти никому не известный раньше вид для пополнения коллекции. Для Рериха предметы, хранящиеся в земных недрах, священны как показатель реальной связи жизни нынешней с кипением прошедшего. И не во имя сожаления об утраченном счастье, а скорее как мечта о подвиге, бесстрашном и великом подвиге, без чего реальная жизнь пуста и бесцветна.
Выходя на свет Божий из глубин земли, из пещер, вырытых в незапамятные времена, всё становится милее и ярче. Редко кому удавалось выразить с большей силой чувство красоты родной природы, при всей её видимой скудости и однообразии, как это находим у Рериха: 'Пусть наш Север кажется беднее других земель. Пусть закрылся его древний лик. Пусть люди о нём знают мало истинного. Сказка Севера глубока и пленительна. Северные ветры бодры и веселы. Северные озёра задумчивы. Северные реки серебристые. Потемнелые леса мудрые. Зелёные холмы бывалые. Серые камни в кругах чудесами полны' ('Подземная Русь'). В более праздничном наряде никому не рисовался наш 'Север-чародей'.

Помимо своего самостоятельного значения, книга Рериха представляет большой ценности документ для уяснения характера творчества художника. В его глазах вся природа одухотворена и полна не всегда зримых, но явственно ощущаемых явлений фантастического порядка. Оттого в представлении Рериха всё принимает вид одухотворённый, пугающий. Деревья поражают своеобразностью своих форм, точно семенами для них послужили кремнёвые стрелы, до того силуэт их уверенно рассекает небеса. Облака превращаются в грандиозных чудовищ, готовых каждую минуту наброситься друг на друга. Холмы, покрытые густой травой и усеянные весенними цветами, кажутся огромных размеров пушистыми животными, лишь до поры до времени недвижимо стоящими, но наступит час, их мощные спины зашевелятся и всё земное примет иной характер и изменится до неузнаваемости.

Существовали ли вызываемые художником видения тысячи лет тому назад или возникли они только вчера, всё равно, смысл их велик, так как они срослись с мощными корнями земли и живут с ними одной нераздельной жизнью. Потому что 'искусство не только там было, где оно ясно всем: пора верить, что гораздо большее искусство сейчас скрыто от нас временем. И многое - будто скучное - озарится тогда радостью проникновения, и зритель сделается творцом'.

Таков взгляд Рериха на смысл вселенского творчества. Он достигнут
долгим самоуглублением и нежным доверием земной стихии - средоточие всего великого и прекрасного. Вот голос древности, расшифрованный Рерихом: 'Ты, который позднее явишь здесь своё лицо! Если твой ум разумеет, ты спросишь, кто мы? - Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь! Спроси землю, землю страдания и землю любимую! Кто мы? - Мы земля'. Оттого и мысль о смерти не страшна и не пугает: 'Когда чувствовал древний приближение смерти, он думал с великим спокойствием: отдыхать иду'. И этим духом древнего спокойствия овеяны мысль и искусство Рериха. Всё от земли и всё в нежно любимую землю.

Речь. 1914. 4/17 января. ?3. С. 3.
_____________________________


4 января 1914 г.
Письмо Щусева А.В. к Рериху Н.К.

Дорогой Николай Константинович!
Спасибо Вам за тёплое слово, поздравляем Вас с супругой, желаю закончить со славой начатые подвиги.
Что касается нас, то я провёл кислые праздники, т.к. все дети больны ко-клюшем, жена тоже не совсем здорова.

Были 2 дня 23 в П[етербур]-ге, звонил Вам, Вы были заняты, а после позвонить я не мог, хотел просить Вас посмотреть у Стрелков мой проект, он у них.
На собрании Академии моя защита школы только подлила масла в огонь, да Вы это знаете.
Ваши орнаменты у меня, на днях пришлю Вам.

Преданный
А. Щусев
4 Января 1914

Слева внизу на полях запись: Яремич 608 - 98.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1525, 1 л.
__________________________________


10 января 1914 г.
УЗРИТЕ

Незрячих всегда жалко.
'Бедные они!'
И трогательны они, когда хотят излечиться.
Но когда слепота происходит от желчи, тогда незрячие становятся уже противными.
Тогда они вредят жизни и всему живому.
Мертвы тогда слепцы.
Мёртвое всё пусть погибнет.
Я радовался, слыша, что Москва приняла дружелюбно превосходную новую развеску картин Третьяковской галереи.
От души поздравлял и Грабаря, так блестяще, так мужественно решившего трудную задачу.

В новом прекрасном подборе и освещении воссияли многие художники.
Суриков, Репин, Нестеров, Перов, много сильных имён вызвали новый искренний поклон их творчеству.

Радостно было видеть, как таял мрачный хор всегда чем-то недовольных.
Право, мы успели затоптать столько светлых дел. Мы сумели не заметить вовремя столько особенных людей, что каждое справедливое общественное презрение должно доставлять радость.

Помню Павла Михайловича Третьякова.
Помню его приезд ко мне и его неожиданные, особенные разговоры. Разговоры 'не зря' - разговоры по существу и вне личных соображений.
Он умел мыслить не узко, не лично, а лишь для твёрдого общего строительства.

Лучший привет удаче Грабаря прислал бы сам Павел Михайлович.
Именно он сам больше всех оценил бы, что сделал энергичный Грабарь для истинного прославления всего, чему Павел Михайлович служил всю жизнь, во имя чего творил он свой подвиг, трудный и прекрасный.

Каждый из нас, собирающих, знает, как ценно мнение чуткого, сильного человека о размещении его собрания.
Доброжелательный, знающий глаз всегда приносит радость каждой коллекции.

Всякое собрание, ценное и живое, растёт и движется, как и всякий жизнеспособный организм.
Первое: великая радость по поводу удачного размещения картин в Третьяковской галерее.
Второе: счастливые решения архитектурные, виденные у Щусева.
Хотел завидовать и кланяться Москве за её уменье привлекать сильных людей, открывать широкий размах. Ими расти, знатнеть, укрепляться.
У Москвы зрячий 'добрый глаз'.

Теперь мне говорят, будто по поводу развески в Третьяковской галерее ещё будут какие-то разговоры.
Не верю.
Разве не всем ещё очевидно, как сейчас выиграла галерея? Разве незрячие глаза, разве мёртвые рты ещё пытаются что-то опрокинуть? Знаете: лишь бы опрокинуть, лишь бы уменьшить удачу:

Думаю, что общественное достоинство Москвы настолько высоко, что разрушить удачное достижение никому не удастся.
Если дело растёт во славу его создателя, если гордость Москвы - её городская галерея - расцветает и украшается, то никому не придёт в голову сказать мёртвое слово.

Повторяю: у нас уже столько омертвело, столько живого в землю закопано, что на старых костях мы должны радоваться каждому подвигу, каждой удаче.
Незрячие, узрите!

Русское слово (Москва).1914. 10/23 января. ? 7.
____________________________________________


Январь 1914 г.
ПИСЬМО ХУДОЖНИКА

Ещё не так давно, всего лет двенадцать назад, всякое устремление к иконной красоте считалось почти курьёзом. Называлось архаическою причудою. Для не знавших икон служило даже признаком несовершенного вкуса.

Живо помнится мне приговор, какой всем близким к древним иконам приходилось выслушивать, отстаивая свою уверенность в том, что иконы и религиозная стенопись, великие священным мистическим смыслом, скажут слово тоже великое в будущем нашего искусства.

С тупостью варваров множайшие проходили мимо прекрасных изображений. Были закрыты для них священные лики. Были черны для них сверкающие краски. Была недосягаема им чудная изощрённость творчества: Если одни пренебрегали народным сокровищем искусства, то другие грубыми руками выхватывали из него непонятые ими части и старались объяснить их и даже исправить. Правда, горше пренебрежения были часто эти непрошеные исправления и толкования.

Горнюю область искусства старались объяснить буквою мёртвой науки. Знанием холодным убивалось на многие годы то, чем могло жить наше сердце. Отвращался глаз от искусства, скрытого словами неуместными.

Слушая мёртвую речь о прекрасных живописных изображениях, часто думалось, не лучше ли творениям этим погибнуть, нежели вызывать суждения, столь далёкие от творчества, от красоты!.. Чуждые искусству мудрования вызывали ремесленное отношение к высокому делу. К иконам устремлялись грубые руки. И гибли памятники безвозвратно. Не закрывалось, но ремесленно исправлялось и подновлялось высокое творчество наших примитивов.

Меньше упрекаем тёмных людей, просто сокрывших не понятые ими творения, нежели надменных исправителей, погубивших памятники великолепные.

Проезжая по Руси, приходилось воочию узнавать несказанное глумление над священными изображениями. С чувством облегчения приходилось слышать об иконах, просто вынесенных в кладовую, и видеть неопасно замазанные фрески: Однако как бы ни была несовершенна культура страны, как бы ни были скудны познания духовных лиц и начальствующих в мире, - среди людей, преданных иконам, жила твёрдая уверенность в том, что в самое скорое время мы всё-таки познаем высокую ценность иконописных памятников. Молодые поймут, что истинное, смелое искусство древних художников более не может лежать под спудом, в тёмных углах.

Конечно, движения общественные всегда неукротимы. От обидного незнания мы быстро перескочили даже в снобизм. Наряду с прежними, уже редкими, отрицаниями можно слышать увлечение новоявленное, смешное:

Но лучше пусть увлечение, пусть ослепление светом, нежели мрак. Снобы, зашедшие посмотреть на икону, пройдут. Их увлечение ненадолго. Им, скучным, всё наскучит, но и из их ряда выйдет кто-нибудь и глубоко проникнется красотою старого творчества и узнает - какие широкие, блестящие пути будущего даёт русская икона.

Последние годы для наших священных изображений были особо опасными. Слишком многое стало искажаться. Как будто заторопились вандалы в своём мерзком деле. Испорченное ими стало осыпаться. Многое оказалось предварительно смытым и сбитым.

Приходила на ум страшная мысль. Неужели будущим поколениям придётся изучать древность по фальшивым и грубым подновлениям? Что же тогда могло бы запечатлеться в неясных умах, если даже подлинная красота ими не была узнана?

Появились лишённые вкуса и понимания иконописные артели. Стала искажаться твёрдая традиция мстерских и холуйских мастеров. К тому же под личиной 'улучшения дела' их начали учить рисовать античные гипсы и тем отрывать их от исконного твёрдого знания. Немногие голоса понимающих звучали одиноко, и прекрасные иконные собрания ничто не преображали.

Иноземцы нам и тут помогли. Ряд лучших художников Запада начал усиленно указывать на наше забытое сокровище. На Западе об иконах зашумели. Стали завидовать.

И вот вместо одиноких голосов на защиту иконы поднялись толпы. Понесли иконы в музеи. Понесли на площади, да увидят!

Пусть иконы поставят на самых видных местах. Пусть на перепутьях, на площадях водрузят их, да светят всем, но пусть помнят, что не по всем улицам иконы носить подобает. Мера правильная установит на нашем камне искусства и грань правильную.

Это будем помнить. О прежних укоризнах навсегда забудем.
Научимся смотреть глазом добрым. Будем помнить, что нам нужен не спор, а строительство.

В понимании икон за последние дни произошли оценки правдивые. Наконец-то поняли, что не простые тёмные силы творили иконы, а художники, подлинные художники своего времени!

Вспомним экстаз написания иконы:
: "дали ему святую воду и святые мощи, чтобы, смешав святую воду и святые мощи с красками, написал святую и освящённую икону. И он писал сию святую икону и только по субботам и воскресениям приобщался пищи и с великим радением и бдением в тишине великой совершил её":

Вспомним ещё раз, как возревновал об иконе Стоглав и Собор царя Алексея Михайловича:
:"с превеликим тщанием писати образ Господа Нашего Иисуса Христа и Пречистыя Его Богоматери и Святых Пророков: по образу и по подобию и по существу, смотря на образ древних иконописцев. И знаменовати с добрых образцов".

Собор царя Алексея Михайловича разъясняет:
:"да иконы лепо, честно, с достойным украшением, искусстным разсмотром художества пишены будут, во еже бы всякаго возраста благоговейная очеса си на тя возводящим к сокрушению сердца к любви Божии и Святых Его Угодников, подражанию житию их благоугодному возбуждатися и предстояще им мнети бы на небеси стояти себе пред лицы самых первообразных":

Не поленимся вспомнить ещё раз, каким словом Окружной Грамоты Тишайший царь иконы и мастеров-иконописцев пожаловал:
:"и яко при благочестивейшем и равноопостольном Царе Константине и по нем бывших царех правоверных церковницы: велиею честью почитаемы бяху, со сиглитом царьским и прочими благородными равенство почитания повсюду приимаху, тако в нашей царьстей православней державе икон святых писателие тщаливии и честнии, яко истинные церковнаго благолепияч художницы, да почтутся, всем прочим председание художником да воспримут и кисть разноличноцветно употреблена тростию или пером писателем, да предравенствуют; досойно бо есть от всех почитаемыя хитрости художником почитаемым быти.

Почтежеся образотворения дело от самого Бога, егда во ветхом завете повел ангельская лица в храме си и над киотом завета вообразити. Прият честь и в новой Благодати от Самаго Христа Господа, егда изволих лице свое на обрусе Авгарю царю без писания начертати. Почтеся от святых Апостол, ибо святый Евангелист Лука святыя иконы писаша. Почтеся от всея православныя кафолическия церкве, егда на седмом вселенском соборе иконам святым должное утвердися поклонение. Почтеся и от Ангел святых, ибо многажды сами святыя иконы Божиим написаху повелением, яко во святой великой Лавре Киево Печерской, вместо иконописца Алимпия святаго и иногда многащи.

Непреобидимо и пренебрегомо сие православное рукоделие и от начальствующих в мире во вся предетекшие веки бяше: не точию бо благородных чада, гонзающе праздножительства и безделнаго щапства, многошарного любезно труждахуся кистию, но и самем златый скипетр держателем изряднейшая бываше утеха, кистию и шары разноличноцветными художества хитроделием Богу и естеству подражати. Кто бе в древнем Риме преславный от Павел Емилий, его же похвалами вся книги историческия исполнишася: сей взыска в Афинех Митродора иконописца, купно и философа, во еже бы научити юныя си краснейшему преславных побед своих начертанию. Коль славный род Фавиев Римских: сих праотец Фавий не меншую стяжа похвалу иконною кистью, яко прочие мечем и копией острым. А Гречестие премудрии законополагателие толь честно сие судиша быти художество яко же завет им положите, да никто от раб и пленник иконнаго писания вдан будет изучению, но точию благородных чада и советничий сынове тому преславному навыкнут художеству. Толико убо от Бога, от церкве и от всех чинов и веков мира почтеннаго художницы дела в ресноту почитаеми да будут... Сим тако быти хотящим в нашей православнаго царствия державе неизменно выну узаконяем и повелеваем подражающе узаконению благовернаго Государя Царя и Великаго Князя Иоанна Васильевича, всея России Самодержца, в Стоглаве воспоминаемому в главе 43, да о честных и святых иконех и о иконописателех вся вышереченная в сей грамоте нашей царьстей непреступно хранима и блюдома будут выну'...

Настроительно и трогательно слово Тишайшего царя. Эти речи нам уместно припомнить. Заметьте, пожалованы царским словом не какие-нибудь захудалые, ничтожные мастера. Ценно нам сознавать, что и Соборы, и цари жаловали именно тех художников, которыми справедливо восхищаемся и мы. Огненным очищением из-под старой олифы зажигая первоначальные краски, мы видим всю смелость истинно живописного дерзновения. Видим творчество, сложенное глубоким мистическим смыслом. И великое углубление создало восторг, общий многим векам и народам.

Можно временно, как случилось у нас, удалиться от этих красот. По нерадению и неразумению можно забыть о них, но мир бережёт свои клады, и вовремя выходят они из темноты, чтобы светить на новых путях.

В церковном строительстве уже звучат новые тона. Мы вспомнили, что стенопись должна быть прекрасна красками. Вспомнили о суровой и бездонной значительности старых сочинений. Вспомнили о сочетаниях красок, смелых и завидных в своей неожиданности. Вспомнили о том, что об иконах мы знаем слишком мало.

Светлыми знамениями выдвинулись иконы в музеях на лучшие места. Государь проникновенным словом и примером указал начальствующим всё глубокое значение наших священных изображений. Лучшие иерархи прозрели на наши подлинные сокровища, которые многие из них прежде по неразумению изгоняли. Молодёжь поняла красоту иконы. От иконы осветился яркий путь будущих достижений искусства.

'Русская икона' хочет укрепить в русском обществе художественное значение иконы. Доброму начинанию шлю привет, а иконе кланяюсь.

Русская икона. 1914. ? 1. С. 14-19.
_______________________________


ХРОНИКА

18 января 1914 г.
Spectator
РЕГИСТРАЦИЯ ВЫВЕСОК
(Беседа с академиком Н. К. Рерихом)

Вчерашним приказом СПб. градоначальника запрещено украшение вывесок живописью.
Отныне вывески должны ограничиваться текстом, заключающим в себе только название фирм и род торговли.
Распоряжение это вызвано тем, что вывески приняли такие размеры, что стали закрывать собою фасады домов.

Некоторые дома сплошь завешаны разных форматов живописными рекламами, и нет никакой возможности разглядеть архитектуру.
Какова цель этих вывесок?
Если когда-то они служили приманкой для публики, то теперешний потребитель едва ли обращает на них какое-нибудь внимание.
Сколько бы коров и баранов ни изобразил мясник на своей вывеске, но если у него тухлое мясо, то всё равно покупатель к нему не пойдёт...

Выиграет ли внешняя физиономия от того, что не будет аляповатых весок?
Несомненно, что большинство из них не может претендовать ни на какое художество и отдаёт самой глухой провинцией.
Другое дело, если бы вывески писали настоящие художники, а не ремесленники-живописцы, у которых корову часто нельзя отличить от собаки.
Такие художественные вывески нам пришлось видеть в Париже и в некоторых других европейских городах.
Кажется, сам Эдуард Детайль не 'брезговал' этим ремеслом, а у нас и России мы знаем Н.Н. Каразина, взявшегося однажды исполнить заказ каких-то бань.

Что говорят художники о приказе г-на градоначальника?
Директор школы Общества поощрения художеств академик Н.К. Рерих ответил нам, что по этому вопросу он однажды уж выступал с предложением в Обществе архитекторов-художников.

- Я предлагал Обществу художников-архитекторов войти в какое-нибудь соглашение с управой на предмет учреждения контроля над вывесками.
Действительно, некоторые старинные фасады домов сплошь обшиты самыми ужасными антихудожественными вывесками. Правильная регистрация их необходима.
Но спасая дело от произвола, нужно поставить его в зависимость от людей понимающих.
Необходимо, чтобы в комиссии, наблюдающей за вывесками, были художники и архитекторы.
Я бы сказал, что нужна художественная цензура, но боюсь этого слова, так как обыкновенно оно водится ко всему формальному и скучному, а это дело - живое, и при надлежащем надзоре оно могло бы дать хорошие результаты.
Слово вывеска - не есть ещё синоним безобразия.
В своё время писали эмблемы такие первоклассные мастера, как Дюрер, и эти произведения являются высокохудожественными.
Необходимо только изгнать безвкусицу.

Петербургская газета. 1914. 18 января. ? 17.
_______________________________________


24 Января 1914 г. Москва.
ПИСЬМО А.А. Санина к Н.К. Рериху.


Дорогой Николаша!
Сегодня я слыхал в театре, что Рерих просит переслать ему 'временно' макеты 'Малэн', или что-то в этом роде. Я всегда Тебя считал замечательным талантом, но не знал, что Ты ещё гений-провидец: Ты выбрал по истине 'психологический момент' ':Мне как Осипу в 40-м акте хочется Тебе шепнуть: 'уезжайте лучше, барин, отсюда - поспокойнее будет, и макеты возьмите: Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно, так позорно, так скандально. Эта путаница, эта неизвестность не даёт мне до сих пор возможности подписать и кончить к Дягилеву в Лондон. Всё же надеюсь вырваться и 'Игоря' твоего надеюсь поставить.

Только вот в чём дело, мой милый! Видел я Твои работы. Всё это просто замечательные вещи. Но есть в них неудобства и неясности сценические. Перед тем, как начнут писать декорации, как назло.. ::.. холеры, нам необходимо свидеться. Надо снять фотографии с эскизов. Сделать макеты, набросать планы на бумаге, и Тебе сюда непременно приехать. Всё утвердим, обговорим, обо всём условимся, и тогда со спокойной душой и для Вас и для меня работайте. Далее монтировка костюмов и бутафории! Ведь это сон, это фантазия! Надо её просмотреть, переработать, добавить, сократить и непременно сдать Неменскому при Тебе, при Твоих указаниях: Когда я сказал об этом Дягилеву, он говорит: да, да, делайте, сговаривайтесь, всё уплачено, и будет уплачено - не выходите лишь из 'намеченного бюджета': Я бы сказал, лучше всего было бы, если бы Ты приехал на масляной:

Во всяком случае, когда приедешь, я всё сделаю, чтобы Тебя не задерживать, чтобы работа кипела вовсю.
Целую Тебя крепко, как люблю, как помню. Шлю сердечный привет жене Твоей, если она ещё не забыла меня. Пиши!!..

Весь Твой
А Санин

Арбат, д. 27, кВ. 11. Тел. 1. 64. 63.
24-го Янв. 1914.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1279, 2 л.
__________________________________

********************************************************************************************


ФЕВРАЛЬ

1 февраля 1914 г.
Художественные вести

1-го февраля в Художественном бюро Н. Е. Добычиной открывается посмертная выставка произведений И. Ф. Ционглинского. Будет выставлено 979 номеров, из которых многие получены из Варшавы, Тифлиса, Баку и т. д. Раз-бор картин для выставки был произведён членами Общества 'Мир искусства' М. В. Добужинским, Е. Е. Лансере, Н. К. Рерихом и С. П. Яремичем. К открытию выставки выйдет каталог с автобиографией И. Ф. Ционглинского и со статья-ми С. П. Яремича и бывших учеников И. Ф. В каталоге будет помещено 16 репродукций с произведений покойного художника.

Речь. 1914. 31 января/13 февраля. ?30. С. 5.
_________________________________________


1 февраля 1914 г. Петроград
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Ланговому А.П.

ИМПЕРАТОРСКОЕ ОБЩЕСТВО ПОЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ
Морская, 38.
Москва. Мясницкая, 19. Собственный Дом.

Его Высокородию
Алексею Петровичу Ланговому
____________________________________________
На штемпелях даты: С.-Петербург. 3.2.14. // Москва. 4.II.1914.

Глубокоуважаемый Алексей Петрович
Теперь у Левенсона ещё 3-я моя иллюстрация - если что-либо о них предполагаете, то лучше решить теперь, так как у меня есть одно предложение, но первое слово я хочу, конечно, предоставить Вам. Читали ли мою заметку в Р. Слове о Галерее? Всё работаю и работаю, и всё какие-то длинные работы. Хотел бы в Москву приехать, но всё не выходит пока.

Всего Вам светлого
Искренно Ваш
НРерих
1. II. 1914.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 3/236, 2 л.
______________________________


1 февраля 1914 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э.

Москва
Петровские линии, ? 13. Издательство И. Кнебеля
Его Высокородию
Игорю Эммануиловичу Грабарю.
____________________

Дорогой Игорь, очень жалею, что не видал Тебя прошлый Твой приезд.
Напиши, будь добрый, как быть с вещами Серова для Мальмё? Кроме того, интересуют ли Третьяковку два портрета Кипренского (по выставке Дягилева - Варнеке), которые я хочу предложить.
Читал 'Серова' и от души Тебе аплодирую - сделано и издано превосходно.
Поклон Твоей супруге.

Искренне Твой
НРерихъ
1.II. 1914

Отдел рукописей ГТГ, ф. 106/10127, 2 л. На штемпеле дата: Москва. 4. II. 1914.
______________________________________________________________


9 февраля1914 г.
О 'Весне священной' И. Стравинского

...Прекрасные декорации и стильные костюмы Н. К. Рериха, который как никто из художников чувствует в живописи 'преданья старины глубокой', в связи с позами, поставленными Нижинским по образцам византийского искусства так, как художники того времени видели и чувствовали славян, и телодвижениями отдельных лиц и массовыми движениями целых групп, разработанными не без влияния системы Далькроза, при гибкости дарований нашего кордебалета с М. Ю. Пильц во главе, позволили композитору, художнику и балетмейстеру воспроизвести совершенно своеобразное и ни с чем не сравнимое зрелище....
Ильяшенко

Русская музыкальная газета. 1914. 9 февраля. ? 6. Стб. 153-158.
________________________________________________________


16 февраля 1914 г.

МАСЛЕНИЦА ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ
Когда было лучше?

Говорят, что 'в старину живали деды веселей своих внучат'...
Кажется, что это с полным успехом можно отнести к масленице.
Наши деды и бабушки, конечно, веселее проводили дни русского карнавала. Были балаганы, вейки, тройки и блины, блины до потери сознания...
Целую неделю стоял какой-то угар веселья, и даже на улице пахло блинным чадом.
Прежняя масленица была действительно 'широкой'. Теперь из всей этой праздничной шумихи остались только блины, да и те едят как-то вяло.
Довольны ли петербуржцы нынешней масленицей?
По-видимому - нет, потому что явилась уже мысль о восстановлении старинных обычаев.

Общество 'защиты старины' проектирует в будущем году возродить балаганы на Марсовом поле, катанье с гор, веек и т. д.
Сочувствуют ли обыватели этой затее?
Мы беседовали по этому поводу с некоторыми из наших известных артистов, художников и писателей. Вот их ответы. <...>

Н. К. Рерих

- Нынешняя масленица не имеет того ритуального значения, какое она имела прежде, когда это был всенародный праздник, связанный с проводами зимы.
Общество 'защиты старины', членом которого я состою, пытается, как вам известно, возродить старые балаганы. Может быть, что-нибудь из этого и выйдет. Я лично убеждён, что это будет красивое зрелище.

Петербургская газета. 1914. 16 февраля. ? 46. С. 4.
____________________________________________


18 Февраля 1914 г. Москва.
Письмо И.Э Грабаря к Рериху Н.К.

Игорь Эммануилович Грабарь
Москва, Пятницкая, Овчинников.

Москва 18 февр. 1914

Дорогой Николай,
Прости: 1) что не смог забежать к Тебе в свой последний приезд в Петербург, - где я не успел сделать и половины тех дел, которые были намечены;
2) что сейчас задержал ответ: <он не был> по смыслу Твоего письма нарочито спешным, почему я и позволил себе отдаться всецело срочным делам, свалившимся на меня особенно жестоко в последние две недели.

А затем вот что:
1) Серова я устраиваю, т.е. все время стараюсь устроить в Мальмё. Это тяжеленько, но рассчитываю собрать небольшую коллекцию (может быть 15-20 вещей) получше.
2) Насчёт Кипренского потолкуем в Петербурге, куда я собираюсь приехать 24-го - Пробуду 24, 25, и 26-е, остановлюсь в 'Астории' (как и в прошлый
раз, без жены, которая, кстати, благодарит за память и шлёт сердечный привет Елене Ивановне и Тебе) и непременно побываю у Тебя.
Ну вот и <повинился!> Поклон Елене Ивановне.

Целую
Твой Игорь Грабарь

[513 - 43. <М.Г. Корнфельдъ>]

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/741, 1 л.
_________________________________


22 февраля 1914 г.

ПО ПОВОДУ 'ВЕСНЫ СВЯЩЕННОЙ' ИГОРЯ СТРАВИНСКОГО
[Рассуждения о диссонансе и консонансе.]

...Это длинное предисловие я вынужден предпослать разбору 'Весны священ-ной' Игоря Стравинского. Это 'музыка', написанная к балету, сочинённому Нижинским и Рерихом. Содержание балета - отношение первобытного человека к природе весною, пляски наших праотцев, умыкание девиц нечеловеческие жертвоприношения. Я балета не видел, но думаю, что как бы реальна ни была постановка, никому из зрителей не придёт в голову, что перед ним действительно убивают девицу, и если это зрелище и вызывает эмоцию ужаса, то ужаса эстетического, т. е. всегда окрашенного приятно.
Совсем иное дело музыка Стравинского. Он вызывает в нас неприятное напряжение слуха, доходящее до отвращения, но отвращение это, как объяснено выше, не есть эстетическое отвращение, а самое реальное тягостное ощущение, вызываемое физическим насилием над нашим слухом.

Музыка Стравинского не имеет формы, ни в целом, ни в частях. За исключением некоторых коротких эпизодов, напоминающих пляску, всё остальное есть хаотическое нагромождение самых резких диссонансов, напоминающих какие угодно природные звуки (очень хорошо выходят стоны и завывания котов и кошек, или в другом месте крики ископаемых птиц), но ни в каком смысле не живописующих те происшествия, что происходят на сцене. Менее всего музыка Стравинского имеет отношение к тем чувствам, что вызывает в людях весна. Если же Стравинский хотел своей музыкой выразить звериные чувства наших предков, то для такого выражения менее всего годится музыка: уж лучше воспроизвести граммофоном звуки зверинца - во всяком случае, здесь было бы более правды....
Виктор Вальтер

День. 1914.22 февраля. ? 51. С. 4-5.
___________________________________
***********************************************************

МАЙ

13 мая 1914 г.
В Рисовальной школе ИОПХ

Иероним Ясинский
ОТЧЁТНАЯ ВЫСТАВКА 'Общества поощрения художеств'

'Общество поощрения художеств' существует уже семьдесят пять лет, и деятельность его можно помянуть только добром. Это Общество воспитало на протяжении своего семидесятипятилетнего существования несколько замечательных художников, но если бы оно воспитало только двух - Верещагина и Фёдора Васильева, в особенности Фёдора Васильева, то уж и это одно свидетельствовало бы о высокой роли его в деле русского просвещения. Фёдор Васильев внёс обновление в русский пейзаж и был великим предшественником Куинджи и Левитана, а Верещагин сблизил русское искусство с иностранным в том смысле, что заставил европейскую критику и первоклассных европейских художников признать русскую живопись и её художественную ценность на мировом идейном рынке.

Но не надо забывать, что Общество поощрения в сильной степени способствовало и способствует распространению художественных вкусов и любви к искусству в незаметном простому глазу мире отделения Общества - такие, как полюстровское, как сестрорецкое, как ушаковское, как александровские земские курсы и др., являются рассадниками художественных знаний и вкуса среди учеников и учениц городских и земских школ. А иконописная, малярно-плафонная и медально-чеканная мастерская и мастерские свинцово-стеклянных, керамиковых и гипсовых работ производят образцовые вещи, связывая искусство с жизнью, украшая и делая более удобным житейский уклад современного русского человека и косвенно увеличивая ценность его личности.

Не сразу развилась такая разносторонняя деятельность Общества; во многом художественная захватность его обязана своею глубиною талантливому руководительству его теперешнего директора Н.К. Рериха.
Как разностороння и широка деятельность Общества, как полезна и целесообразна и какие прекрасные обещания, наполовину уже исполненные, даёт он русской жизни, видно из отчётной выставки его, обширной, пёстрой, поучительной и крайне любопытной, открывшейся в его здании на Морской.
Я осмотрел всю выставку, все многочисленные отделы её. Может быть, это - одна из лучших выставок Общества за последние годы.
Уже на рисунках первого класса (в особенности мужского отделения) лежит печать трудолюбивой самостоятельности учеников. Некоторые гипсовые орнаменты переданы с изумительной точностью, вырисованы даже случайные трещины гипса:

Бесспорно, знание орнамента необходимо для таких мастерских, которые исключительно посвящены прикладному искусству. Должны разбираться в орнаменте и стилизации будущие архитекторы, ведающие постройку и внутреннюю отделку, столяры, маляры, лепщики и т.п. Но на мой взгляд, было бы ближе к цели вести первый, второй и третий классы в таком направлении, в каком ведутся отделения Общества и как ведутся за границею уже почти повсеместно элементарные художественные школы: ученику предлагается рисовать с натуры то, что ему хочется и что, на выбор, вносит в класс учитель - птицу, цветок, вазочку, куклу; сначала неподвижные предметы, потом находящиеся в движении; потом, наконец, по впечатлению (на память). Такой метод устраняет классную скуку, развивает любовь к делу, обостряет индивидуальность ученика, развивает память, воображение, самостоятельность и глазомер. Тут возможен и карандаш, и акварель, и цветной мел. От таких свободно исполненных классных рисунков, сколько я их не видел, веет свежестью, непринуждённостью и нередко большим мастерством. Да и на выставке Общества некоторые школьные рисунки отделений, напр., ушаковского (чашечка в русском стиле и ещё птичье пёрышко какой-то десятилетней девочки) затмевают своею непосредственностью и правильностью рисунка и колорита натюрмортного или декоративного отделения, куда переходят ученики, уже окончив несколько классов. Положительно следовало бы с орнамента не начинать, а скорее им кончать, имея в виду полезность его лишь в некоторых отделах прикладного искусства, а не воспитательное значение в рисунке и живописи.

Конечно, есть рисунки в классах гг. Бухгольца, Рылова, Эберлинга, Навозова, Дмоховского и Вахрамеева превосходные. Школа может гордиться, например, рисунками г. Коваленкова. Но всё же для чистого искусства исключительное высиживание орнаментных выкрутасов не приносит ощутительной пользы. Испытывать терпение на первых же порах - плохая педагогическая мера.
Рисуют в школе Общества поощрения художеств лучше, чем пишут. Есть виртуозные рисунки. Среди натюрморта, где ученики начинают разбираться в красках, недурны работы г-жи Маршевой, а в классе Наумова хороши по колориту этюды Миллер, Дюшен и Милеева. Впрочем, колорит в этом классе тусклый и достигает некоторой гармоничности, а местами мастерства и красоты уже в классе Н.К. Рериха (г. Бочаров и др.). При взгляде на работы учеников г. Рериха сразу видишь, кто ими руководит, но в то же время и не подавляет их индивидуальности.

Ещё следует обратить внимание на класс анимальный: под руководством г. Рылова ученики великолепно рисуют птиц, собак и других животных. Хороши работы пером в классе г. Дмоховского. И следует отметить строгие этюды в натурном классе г. Вахрамеева, а также великолепные проекты мебели в классе г. Щуко, иконы в мастерской, руководимой г. Рерихом, керамику (г. Досс) и плафоны.

Биржевые ведомости. 1914. 12/25 мая. Вечерний выпуск. ? 14148. С. 5.
_____________________________________________________________


***********************************************************


Продолжение следует...