Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1935 г.
(10 - 31 марта)
************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

МАРТ

Н.К. Рерих "НАПУТСТВИЕ" (10 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "ПЛАМЕНЬ ВЕЩЕЙ" (11 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "НЕВИДИМКИ" (11 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "ТИБЕТ" (13 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "НОВЫЕ ГРАНИ" (14 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "ВОЛНЫ ЖИЗНИ" (16 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "САД БУДУЩЕГО" (17 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "ИСТОКИ" (18 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "ВПЕРЁД" (19 марта 1935 г. Пекин)
Н.К. Рерих "БЛАГОУХАНИЕ" (19 марта 1935 г. Пекин).
Н.К. Рерих "КАЛГАН" (21 марта 1935 г. Калган)
Н.К. Рерих "ПАМЯТНЫЕ ДНИ" (24 марта 1935 г.)
Н.К. Рерих "ВЕЛИКАНЫ И КАРЛИКИ" (23 марта 1935 г. Калган).
Н.К. Рерих "ПАМЯТНЫЕ ДНИ" (23 марта 1935 г. Калган).
Н.К. Рерих "ЗА ВЕЛИКОЙ СТЕНОЙ" (29 марта 1935 г. (Цаган Куре)
Н.К. Рерих "ЭРДЕНИ МОРИ" (31 марта 1935 г. Пинцог Деделинг).


КАЛГАН - ПИНЦОГ ДЕДЕЛИНГ - ЦАГАН КУРЕ (20 марта - 24 июня)



********************************************************************************



МАРТ

10 марта 1935 г. Пекин
НАПУТСТВИЕ

'Всё вижу и слышу: страдания твои велики. С такою нежною душою терпеть такие грубые обвинения; с такими возвышенными чувствами жить посреди таких грубых, неуклюжих людей, каковы жители пошлого городка, в котором ты поселился, которых уже одно бесчувственное, топорное прикосновение в силах разбить, даже без их ведома, лучшую драгоценность сердечную, медвежьею лапою ударить по тончайшим струнам душевным,- данным на то, чтобы выпеть небесные звуки,- расстроить и разорвать их, видеть, в прибавление ко всему этому, ежедневно происходящие мерзости и терпеть презрение от презренных - всё это тяжело, знаю. Твои страдания телесные тяжелы не меньше. Твои нервические недуги, твоя тоска, которою ты одержим теперь,- всё это тяжело, тяжело, и ничего больше не могу сказать тебе, как только: тяжело! Но вот тебе утешение. Это ещё начало; оскорблений тебе будет ещё больше: предстанут тебе ещё сильнейшие борьбы с подлецами всех сортов и бесстыднейшими людьми, для которых ничего нет святого, которые не только в силах произвести то гнусное дело, о котором ты пишешь,- дерзнуть взвести такое ужасное преступление на невинную душу, видеть своими глазами кару, постигшую оклеветанного, и не содрогнуться,- не только подобное гнусное дело, но ещё в несколько раз гнуснейшие, о которых один рассказ может лишить навеки сна человека сердобольного. (О, лучше бы вовсе не родиться этим людям! Весь сонм небесых сил содрогнётся, от ужаса загробного наказания, их ждущего, от которого никто уж их не избавит). Встретятся тебе бесчисленные новые поражения, неожиданные вовсе. На твоём почти беззащитном поприще всё может случиться. Твои нервические припадки и недуги будут также ещё сильнее, тоска будет убийственнее и печали будут сокрушительнее. Но вспомни: признаны в мир мы вовсе не для праздников и пирований - на битву мы сюда призваны; праздновать же победу будем ТАМ. А потому мы ни на миг не должны позабыть, что вышли на битву, и нечего тут выбирать, где поменьше опасностей: как добрый воин, должен бросаться из нас всяк туда, где пожарче битва. Всех нас озирает свыше небесный Полководец, и ни малейшее его дело не ускользает от Его взора. Не уклоняйся же от поля сражения, а выступивши на сражение, не ищи неприятеля бессильного, но сильного. За сражение с небольшим горем и мелкими бедами немного получишь славы. Вперёд же, прекрасный мой воин! С Богом, добрый товарищ! С Богом, прекрасный друг мой!' (1846 г.).

Ведь это сказало не действующее лицо пьесы Гоголя, а сам писатель, сам мыслитель. Сам, который имел право сказать: 'Всё вижу'.
Не потому выписываем Напутствие Гоголя, что его книга под руками. Не потому, что будто бы случайно купился этот том, где также знаменательно сказано о Ломоносове и Державине. Не случайно пошёл с нами по китайским и монгольским землям сердцем русский. 'Всё вижу и слышу'. С давних пор этот спутник близок: 'потому идём и видим и слышим'.

'Всё вижу и всё слышу' и тогда иду вперёд. Бодрое напутствие. Ведь не слепому же идти. Не глухому же знать голоса. Не запугивание. Только трус природный молит: 'Не говорите об опасностях'; 'увольте от правды'. Но ведь это значило бы идти во лжи. Недостойно хождение во лжи и во мраке. Именно во мраке может содрогнуться сердце, но в свете не ужасно чудище. самое из них размалёванное будет не чудищем, а чучелом.

'Всё вижу и слышу'. Если кто-то хоть отчасти забоится, он уже не всё услышит. Можно уметь не слышать. Если кто развил в себе эту способность во благо в мужестве и твёрдости, тогда он отлично установит степени слышания, но можно и всё слышать, и всему найти место. Гоголь, который так замечательно описывал битву, который через все тяготы жизни шёл к великому и светлому, он-то знал, что знание опасностей есть предохранение от страха. Готовность к наихудшему всегда даст возможность напрячь особые силы. Много сил в человеке, только нужно, чтобы вовремя их вынули из хранилища. Глубоки бывают такие хранилища, и сложны к ним входы. Изучать к ним затворы можно в сообществе с великими ведунами. Нужно быть уверенными в этих великих спутниках. Нужно чуять, что они не будут напутствовать ни в чём дурном, и тогда идти лег┐ко, тогда все призрачные препятствия уложатся в особом узоре.
Между спутниками не будет дурных мыслей, совершенно исключится бранное слово как остатки звериного рёва. Очень важно, чтобы спутники, хотя бы даже случайно, не употребляли друг про друга скверных наименований. Не будем требовать непременно уже любовь, которая не так-то легко приходит, на взаимное уважение в пути необходимо.

В караванах можно замечать, как иногда, следуя людским мыслям и чувствованиям, сами животные подражают своими поступками. Приходилось видеть, как при людском раздражении до тех пор дружные собаки бросались друг на друга. Кони и верблюды пугались,- такие наглядные показания, о которых отлично знают опытные караванщики, должны бы остаться в памяти у всяких спутников.

Спутник это уже сотрудник, а сотрудник это уже не случайный встречный. Совместное делание остаётся неизбывным. Пребудет где-то навсегда. Думают неопытные: разбежимся и всё будет кончено. На деле же совсем не так. Даже в чисто материальном плане вы видите, как возвращаются бумеранги. Тот, кто действует в сознании ответственности, уже понимает, что каждым действием куётся день завтрашний.

Враг рода человеческого изобрёл всякое опьянение. В нём заключено лишение ответственности. Какие же безобразные нагромождения получаются от всякого опьянения. Потому трезвы спутники.

Народ помнит, что 'идёшь на день, а хлеба бери на неделю'. Это сказано в большой опытности, истинно всякого хлеба нужно взять в семь раз больше. Также мудрость заповедует, что расставание радостнее встречи. Ведь встреча предполагает расставание, а расставание уже предчувствует встречу. А на каких путях будет встреча, о том не будем озабочиваться, надо предпослать, что на путях добрых.

Гоголь при всех своих выспренных устремлениях всё же говорит о битве. Другое наименование и не подойдёт. На Курукшетра тоже битва. Все народы знают такие битвы, ибо никак иначе вы не назовёте это продвижение. Когда же сердце будет соблюдено вне всяких опьянений, оно очень тонко подаст знак, где слагается строй добрый и крепкий. 'Вперёд же, прекрасный мой воин'.

10 марта 1935 г. Пекин
'Врата в Будущее', 1935 г.
______________________________



11 марта 1935 г. Пекин.
ПЛАМЕНЬ ВЕЩЕЙ

'Путеводимые благодатью всегда ощущают, что как бы мысленный какой-то луч проходит по стихам написанного и отличает в уме внешние слова от того, что ведению души говорится с великою мыслью. Если человек многозначащие стихи читает, не углубляясь в них, то и сердце его остаётся бедным и угасает в нём святая сила, которая при настоящем разумении души доставляет сердцу сладостнейшее вкушение. Душа, имеющая в себе дух, когда услышит мысль, заключающую в себе скрытую духовную силу, пламенно принимает содержание этой мысли. Не всякого человека побуждает к удивлению то, что сказано духовно и что имеет в себе сокровенную великую силу. Слово о небе требует сердца, не занимающегося землёю'.

'Писание не истолковало нам вещей будущего века, но оно просто научило нас, как ощущение наслаждения ими мы можем получить ещё здесь, до естественного нашего изменения при исходе из этого мира. Хотя Писание, чтобы возбудить в нас вожделение будущих благ, изобразило их под именами вещей, у нас всегда желаемых и славных, приятных и драгоценных, но когда говорит, что 'не видел того глаз, не слышало ухо' и другое, то этим возвещает, что будущие блага непостижимы и не имеют никакого сходства с благами здешними'.

'Точность именований устанавливается для предметов здеш┐них, а для предметов будущего века нет подлинного и истинного названия; есть же о них одно простое ведение, которое выше всякого именования и всякого составного начала, образа, цвета, очертания и всех придуманных имён'.

'Не тот любит добродетель, кто с борьбою делает добро, но тот, кто с радостью принимает последующие за ним бедствия'.

'Крест есть воля, готовая на всякую скорбь'.
'С разорением этого века немедленно начнётся век будущий'.
'Что такое ведение? - Ощущение бессмертной жизни'.

'Что такое чистота? - Кратко сказать: сердце, милующее всякую тварную природу. Что такое сердце милующее? - Возгорение сердца у человека о всём творении, о человеках, о птицах, о животных'.

'Человек боязливый показывает, что страдает двумя недугами: телолюбием и маловерием'.

'Устрашающие и ужасающие человека мысли обыкновенно порождаются его мыслями, устремленными к покою'.
'Надежда покоя во все времена заставляла людей забывать великое'.

'Кто не знает, что и птицы приближаются к сети, имея в виду покой'.
'Прежде всех страстей - самолюбие; прежде всех добродетелей - пренебрежение покоем'.

'Не старайся горстью своей удерживать ветер, т.е. веру без дел'.
'За всякою отрадою следует страдание, и за всяким страданием ради Бога следует отрада'.

'Бойся привычек больше, нежели врагов'.
'Немощь чувств не в состоянии встретить и вынести пламень вещей'.

Так в начале 8-го века заповедал Преподобный Исаак Сирин. Из монастыря Map-Матфея, из Ниневии сохранились до нас эти замечательные огненные советы, которые звучат непобедимой убедительностью. Будут ли они сказаны вчера или в начале 8-го века - они остаются теми же неотменными.

О Преподобном Исааке Сирине осталось в литературе много упоминаний: как он ограничением в пище и всякими другими духовными устремлениями преобразил весь образ своей жизни. Пробыв пять лет епископом, он ушёл обратно в пустыню. Там, в пустыне тишайшей, он укрепил свои наставления, чтобы оставить их в выразительной, краткой, незабываемой форме.

Само выражение - 'пламень вещей' - показывает необыкновенное погружение в тончайший мир. Конечно, потому-то заповеданное Преподобным Исааком так сердечно убедительно, ибо оно основано на познании огненной сущности. Многие труды Преподобного Исаака пропали, не дошли до нас, но они были, и это видно из неоднократных упоминаний в литературе. И не в том дело, что там-то усматриваются гносеологические пути св.Исаака. Кроме определения 'пламенного пути', никакое другое определение не будет удачным.

Во всех заповеданных наставлениях прежде всего особенно звучит всё, что огненно овеяно. Та мысль, то слово будет иметь особое последствие, которое свилось в пламени сущности. Записать и запомнить советы огненные - уже будет укреплением на всех путях. Крепость не от земли потрясаема, но от неба. Эту огненную твердь осознавали и ощущали в себе познавшие священный трепет сердца.

'Духовное созерцание. И отыскивается оно не работою мысли, но может быть вкушаемо только по благодати. И пока не очистит себя человек, до тех пор не имеет он в себе достаточно сил даже слышать о нём; никто не может приобрести его изучением'.

'Как тому, у кого голова в воде, невозможно вдыхать в себя воздуха, так и тому, кто погружает мысль свою в здешние заботы, невозможно вдыхать в себя ощущения нового мира'.

Итак, от преходящих здешних забот св. Исаак устремляет к ощущениям нового мира. Поистине, св. Исаак знает духовные ценности, когда говорит: 'Никого не раздражай и никого не ненавидь', 'Не воспламеняйся на него гневом, да не увидит он в тебе признаков вражды'. Советы истинного строителя, знающего, что воспламенение гневом есть бедствие.

Св.Исаак мог бы замечательно сказать о необходимом: 'Возмущение воды при нисхождении ангелов'. Но это 'возмущение' не есть ни гнев, ни напасть, но лишь всплески священного огня, который одухотворяет всё сущее в пламени вещей.

'Неопалимая купина'. О прекрасном высоком чуде напоминает эта икона, полная огня. И 'Премудрость' Божья мчится на коне огненном, и 'Ангел - благое молчание' тоже непременно огненный. Первописатели этих символов понимали их не как отвлечённое мудрование, но как незыблемую истину, как действительность. В этой сердечной действительности пламень вещей и близок, и понятен, и прекрасен.

'Немощь чувств не в состоянии встретить и вынести пламень вещей'.

12 марта 1935 г. Пекин.
Н.К. Рерих. Листы дневника, том I. М. 1995 г.
______________________________________


11 марта 1935 г. Пекин
НЕВИДИМКИ

Об одном издании писем некоего мыслителя кто-то удивился, почему автор как бы возвращается к одному и тому же предмету. Читатель не сообразил, что письма написаны в разное время, а главное, адресованы разным лицам в очень отдалённые местности. Для читателя эти невидимые корреспонденты слились в одно. Ведь для него они остались невидимками. Читатель, вероятно, вообразил, что письма имеют в виду только его самого, не принимая во внимание ничьих посторонних условий. Невидимые друзья, невидимые слушатели, невидимые сотрудники - всё это как бы относится к области сказочной шапки-невидимки.

Не так давно всякую невидимость или отрицали вообще, или называли шарлатанством, или оставляли в области гипнотизма. Труднее всего обывателю привыкнуть к тому, что он может быть окружён какими-то невидимками. Когда говорилось об Ангелах-Хранителях, то ведь и это предпочиталось оставлять в пределах рассказов старой няни. Но издревле говорилось и о железных птицах, и о слове, слышанном за шесть месяцев пути, и о железных огнедышащих змеях.

Так же точно упорно в разных фольклорах жила и живёт идея шапки-невидимки. В самых лучших сказках и эпосе идея невидимки проводилась весьма упорно. Во время войны прилагалась для невидимости дымная завеса. Это было грубейшее решение всяких преданий и сказаний. Но вот сейчас мелким шрифтом газеты сообщают следующее:

'Лучи-невидимки'
'Одному из молодых венгерских ученых удалось, по-видимому, осуществить и превратить в действительность сказку о шапке-невидимке. Демонстрация лучей-невидимок происходила на одной из площадей перед статуей. После того, как аппарат был пущен в ход, статуя внезапно исчезла из глаз, её присутствие можно было установить только при прикосновении. Через несколько минут статуя снова появилась на глазах у всех, как и будто вынырнув из тумана'.

Итак, предвидения или запоминания фольклора опять входят в жизнь. Так же точно, как уже летят железные птицы и перевозят людей железные змеи, и оглушающе звучит слово по всему миру, так же входят в жизнь и невидимки. Можно себе представить, какие трансформации обихода создают все эти новейшие открытия.

Ещё недавно рассказывалось, как некий господин пошутил над своей доброй знакомой. Переехав в новый дом, он увидел в противоположном окне свою знакомую, только что вставшую с постели. В той же комнате находился и телефон. Шутник позвонил ей по телефону и среди разговора упомянул ей об успе┐хах телевизии. Знакомая его усомнилась. Когда же он стал ей описывать её ночное одеяние и всякие другие подробности, то собеседница в ужасе бросила трубку.

Эта шутка в другом виде на днях сообщалась в газетах, когда, услышав об успехах телевизии, некоторые обитатели Лондона серьёзно обеспокоились о неприкосновенности их дома. Работникам телевизии пришлось объяснять, что с этой сторон и опасности нет. Иначе говоря, в данную минуту опасности нет, ибо, вступив в область невидимок, можно предположить любые следствия невидимости. Важно установить принцип.

Вспомним примитивный дагерротип и современные нам успехи фотографии. Ведь до сих пор в некоторых странах, например, ещё не знают простое применение фотостата вместо легко подделываемых копий документов. Зато в иных судах фотостат уже считается как документ. Или вспомним примитивную железную дорогу, образчик которой выставлен на Гранд-Централь в Нью-Йорке. Ведь она не имеет ничего общего с теперешними достижениями. Итак, если принцип невидимки найден, то из него могут произойти самые потрясающие усовершенствования.

Отгораживаться от таких механических достижений нельзя, ведь они всё равно могут так или иначе проникнуть в жизнь. Значит, нужно посмотреть, какими же другими естественными средствами можно достигать равновесия. Вспомним опять о том же, о естественных благодатных свойствах духа человеческого. Если собака чует невидимок, то во сколько же раз больше может всё это знать настороженный дух человеческий. И как естественно может приходить это знание. Сперва оно будет бессознательным чутьём, затем перейдёт в осознанное чувствование, а от него уже развивается и определённое чувствознание. Тогда всякие механические невидимки будут прозрены. Да и весь обиход изменится, но только в лучшую, в высокую сторону.

Когда вы читаете труды синаидских и многих других отшельников и пещерников - сколько в них отмечено высокого, пламенного знания! Они щедро раскинули в своих заповедных наставлениях жизненные основы. Проходят века, меняются способы выражения, но истина остаётся незыблема. Всё преподанное о так называемом 'умном делании', о 'сердечной молитве', так отмеченное в 'Добротолюбии', конечно, неизменно. Конечно, бывшие старцы премного огорчились бы, что некоторые их последователи сознаются в том, что они не вполне сознают, где помещается сердце. От этого недоразумения происходят всякие расстройства. Но великие старцы, пустынники и пещерники, безошибочно знали, где сердце, как обращаться к нему и как вызывать его благодатное действие.

Какое чудесное слово БЛАГОДАТЬ!
Перед этими высоко естественными путями всякие механические лучи являются и бедно ограниченными, и недостигающими. Но для тех, кто не хочет знать о большем, и это меньшее уже будет началом пути. Если кто-то писал об этом в одну страну, он, вероятно, найдёт надобность написать и во многие другие. На разных языках, иначе говоря, в разных построениях мысли, люди всё-таки устремляются в созвучия эпохи. Значит, те, кто слышат об этом созвучии, они обязаны создавать из него истинное благозвучие. Поучительно видеть, что очень важное достижение происходит не в одном каком-либо народе, не в одной стране, а иногда в самых неожиданных.

В каких-то мировых очертаниях устремляется мысль. Там, где по неведению или по убогости люди чураются от путей высоко духовных, там являются как наименьшие пути механические. Но и эти пути ведут всё-таки по пути тех же достижений. А духовные врата так нужны. Так многое напоминает об этом неизбывном пути. Сами странные заболевания последнего времени. Все эти какие-то, как бы ожоги организма, все эти самоотравления газолином и всяки-ми прочими веществами и неосмотрительно вызванными энергиями - ведь всё это стучится. Читаем:

'Сто лет назад, в июне 1835 года, барон де Морог, член Верховного земледельческого совета, прочёл во французской Академии наук доклад о безработице и социальных бедствиях, которыми угрожает Франции и всему миру введение в промышленность всё новых и новых машин. Парижские газеты извлекли из архивов академии этот пророческий труд и печатают из него выдержки, поистине занимательные:

Всякая машина, писал де Морог в своём докладе, заменяет человеческий труд, и поэтому каждое новое усовершенствование делает в промышленности излишним работу какого-то количества людей. Принимая во внимание, что рабочие привыкли свободно зарабатывать средства к существованию и что у них по большей части нет сбережений, легко представить себе раздражение, которое постепенно вызовет в трудовых массах машинизация промышленности.

Докладчик предвидит, что, 'несмотря на улучшение технически производства, материальное положение рабочих буди ухудшаться', откуда - 'опасность моральная, социальная и политическая'. Доклад де Морога произвёл на академию такое сильное впечатление, что она отправила королю в 1835 году специальную записку о необходимости регулировать машинизацию производства. Эта записка движения не получила'.

И вот другими путями люди опять приходят к соображениям об урегулировании механических достижений. Это уже будет не вопль против машин, не невежественное ворчание против усовершенствований, но <зов> о правильной соизмеримости. Ведь столько бывших невидимок стало 'видимками', и зато многие узренные давно видения сделались невидимками.

II Марта 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
_____________________



Пекин.13 марта 1935 г.
ТИБЕТ

'Грандиозная природа Азии, проявляющаяся то в виде бесконечных лесов и тундр Сибири, то безводных пустынь Гоби, то громадных горных хребтов внутри материка и тысячевёрстных рек, стекающих отсюда во все стороны - ознаменовала себя тем же духом подавляющей массивности и в обширном нагорье, наполняющем южную половину центральной части этого материка'. В таких выражениях говорит Пржевальский о Тибете.

Все-то говорят о Тибете особенно - и Плано Карпини, и Рубруквис, и Марко Поло, и Одорик Фриюльский и многие другие путники отмечают что-то особенное о Тибете. Так Тибет и остался чем-то особенным.

Сейчас говорят, что в Лхасе уже будет радио. Толкуют о каких-то автомобильных путях. Толкуют о воздушных путях. Словом - какая-то заманчивая тайна подвергается всяким атакам. Уже давно Уадель хотел рассказать о Тибете, но, в конце концов, сказал не так уж много. Больше отметила Девид Ниль, но и то, касаясь преимущественно одной, так сказать, тантрической стороны.

Сейчас многие страны делятся как бы на два бытия. Одно механическое, роботское, технократическое - завершение в этих условных понятиях. И машины взбираются на горы. И поло высочайших пиков чертят воздушные корабли. И всякие аппараты, и точные, и неточные - вымеряют и вычисляют. Ценные металлы заменяются бумажками. Словом, к старинному базару добавляется модернизованный базар со всеми его 'усовершенствованиями'. И тем не менее во всех этих вновь технократизированных странах остаётся и прежняя страна со теми её исконными ценностями, преимуществами, достижениями и устремлениями.

В наши дни черты мира проходят очень извилисто. Когда-то можно было сказать о ретроградах и новаторах. Когда-то каменный век легко заменялся бронзовым, а теперь всё стало гораздо сложнее. Каменный век прикоснулся к железному. Ретрограды и новаторы получили совершенно новые ранги. Ретрограды впитали в себя и механические условности. Истинные новаторы бережно прикоснулись к древнейшей мудрости. Потому-то в технократизированных странах деления можно производить лишь очень бережно.

Вероятно, и в Тибете, с одной стороны, завопит радио, и горный воздух много где будет отравлен отбросами фабрик; и всё же Тибет особенный сохранится.

Только что мы упоминали о невидимках. Могут быть всякие невидимки. Приходилось видеть посетителей очень замечательных мест, которые решительно ничего не усматривали.

Когда-то существовала игра, в которой играющие неожиданно спрашивали друг друга: 'Что видите?!' И поспешные ответы бывали необычайно странными. Люди ухитрялись отметить такую ненужную чепуху, что простая игра иногда обращалась в великое психологическое упражнение.

Если бы люди усматривали всё замечательное, то, наверное, до сих пор на земном шаре было исследовано гораздо больше всяких ценностей. Между тем мы видим, что ещё только теперь исследуется римский форум. Только теперь Египет, Палестина, Греция и Иран открывают свои сокровища. А что же говорить о других, менее посещаемых местах. Даже кремли не исследованы. Даже известные фрески ещё не рассмотрены. А сколько неузнанного было пройдено мимо, пока без всякого внимания.

Особенно сейчас одолела технократия. Всё она вырешила на бумаге, а как только она прикасается к действительной жизни - все её точнейшие формулы тонут в тумане неприменимости. В плане обычности нестерпимо надоедливо трещит телефон. Сверлят мозг взвизги джаза. Звонко хлопают оплеухи драки-борьбы. Вся эта обычность последнего времени всё же не касается того необычного, особенного, к которому всё-таки обращается человеческое сердце.

Приходилось видеть людей, глубоко разочарованных не только Тибетом, но даже Индией, Египтом - всем Востоком. Так же точно, как несчастливцы в туманные дни не могут видеть сияние горных высот, так же точно этим путникам не посчастливилось попасть в значительные места и обстоятельства. Ведь можно видеть прекрасный исторический Париж, а можно увидать его и в очень отвратительных современных аспектах. Можно увидеть один Нью-Йорк, а можно попасть на его очень непривлекательные улицы.

Эти два часто взаимоисключающих аспекта останутся везде. И потому нечего опасаться, что Тибетские нагорья особенные - сделаются Тибетом вульгарным. И теперь на некоторых тибетских базарах вы не увидите ничего особенного, кроме красочной этнографии. Как же проникнуть за эти пределы? Конечно, язык всегда нужен. Но одним языком физическим всё-таки не обойтись. Нужен язык внутренних созвучий. Или он найдётся, и многое станет доступным, или он не зазвучит, и сочетания никак не получится.

Говорится, что особенно на Востоке нужен этот сердечный язык. Думается, что он нужен всюду. Какой бы технократией ни прикрывались люди, они всё-таки будут и расходиться, и сходиться иными путями. И для этих иных путей все тибетские нагорья, все недра гор высочайших - останутся особенными.

Приговор мудрых путников, произнесённый в течение многих веков, имеет же основание. Многоопытны были эти самоотверженные искатели. Многие их умозаключения остались вполне убедительными. Дневники этих путешественников и теперь читаются с глубоким вниманием, настолько верно они отмечали виденное и запечатлённое.

Когда Франке сообщает, что дальше известного места в Гималаях проводники отказались идти, говоря, что за теми горами - особенное, то этот серьёзнейший исследователь отметил сообщение вполне спокойно. О том же особенном говорил и замечательный человек недавнего прошлого - Пржевальский.

Далай-лама новый всё ещё не найден. Необычно долгий срок. Вспоминается Великий Далай-лама Пятый. Никто не знает о последних годах его жизни. Когда он ушёл? Куда он ушёл? Как был необычайно скрыт его уход! Это опять входит в особенность Тибета.
Тибет особенный.

13 марта 1935 г. Пекин.
'Врата в Будущее', 1936 г.
__________________________


14 марта 1935 г. Пекин.
НОВЫЕ ГРАНИ

Поднялся вопрос, когда жизнь прекращается с законной точки зрения. Из Лондона пишут: 'Когда человек умер? Когда после остановки сердца и дыхания нужно считать, что жизнь покинула человеческое тело?'

Странный эпизод пятидесятилетнего садовника из Арлей - Джона Пекеринга, который сейчас поправляется после операции, когда сердце и дыхание его уже остановились на пять минут - сейчас производит целую революцию в медицинском мире.

Случай Джона Пекеринга опрокинул указания медицинских справочников. Все присутствовавшие при его операции, согласно показанию врачей, удостоверились в его смерти.

Каждый врач, конечно, засвидетельствовал бы смерть при полном отсутствии пульса, дыхания и сердечных рефлексов, как было в случае Пекеринга.

'Принципы и практика врачебной юриспруденции' Телера говорят:
'Если никакого звука и сердцебиения не обнаружено в течение пяти минут, в периоде, который в пятьдесят раз больше, нежели требуется для наблюдения, то смерть должна быть рассматриваема несомненной.

Имеются все основания полагать, что если сердце абсолютно перестаёт биться за период длиннее одной минуты, то смерть уже несомненна. Те же наблюдения касаются и дыхания'.

Противоречия, возникшие в случае Пекеринга, означают, что справочники должны быть пересмотрены. Они были написаны до открытия адреналина, этого жизнь дающего двигателя, который возвращает людей к жизни из того состояния, которое, по суждению медицинских авторитетов, уже называлось смертью.

Последствия очень обширны, и их даже трудно предвидеть. Прежде всего родственники теперь будут требовать дальнейших воздействий своих врачей при случаях кажущейся смерти.

Возникают и вопросы в области общественности и законов. Например, как быть с завещанием в таком деле, как случаи Пекеринга? Могут ли быть затребованы страховые премии? Может ли быть расторгнут брак такою смертью?

Конечно, кроме этих возникающих вопросов, могут быть перечислены и многие другие, не менее значительные. Вообще, момент так называемой смерти становится чрезвычайно условным и действительно подлежит пересмотру.

Так, например, передавался случай, когда под гипнозом уже возвещённая неминуемая смерть была значительно отсрочена. Так же точно передают, что, так сказать, умерший под влиянием внушения произносил какие-то слова. Наверное, кто-нибудь скажет, что это невозможно. Но ведь так же точно составитель широко употребляемого справочника полагал, что выше отмеченный из Лондона случай тоже должен был бы быть признан окончательной смертью.

Не будем возвращаться ко всем ошибочным или неточным заключениям, которые в своё время вводили человечество в заблуждение. Можно вспомнить, как в своё время опорочивались опыты с силою пара, с электричеством и со многими другими явлениями, ставшими сейчас общеизвестными даже в начальных школах. Можно лишь пожалеть, что так же, как теперь, так и в прошлые дни, очевидно, преобладало отрицание, и многое затруднялось этим разрушительным рычанием.

Много раз приходилось советовать людям вести дневники или записи, чтобы вносить узнанные достоверные факты. Так же точно, как метеорологические наблюдения должны производиться повсеместно и неотступно, и так же многие другие факты должны быть отмечаемы во всей их необычности.
Приходится читать о рождении четверни и даже шестерни, факт сам по себе необычный. Но когда и такие факты наслаиваются, то наблюдения над ними могут быть очень поучительны. Вообще без всяких отрицаний нужно научиться пристально всматриваться в действительность. Когда робкие люди восклицают: 'Это невозможно!', то к таким негативным воплям нужно относить', более чем осмотрительно. Все те новые грани, которые сами стучатся в обиход современного человечества, должны быть опознаны, и прежде всего во благо.

Даже когда говорится о новых гранях, то можем ли мы утверждать, что они новые и что они грани? Кто возьмет на себя дерзость настаивать, что это самое не было уже когда-то известно? Может быть, забыт тот самый язык, на котором эти же факты произносились, но никто не скажет, что в существе своём они были неизвестны.

Радостно замечать, как опознание прошлого, а вместе с тем прогнозы возможности расширяются и углубляются. Достоверная запись пытливого обывателя может принести несчётную пользу, уничтожая суеверия и невежество и подкрепляя истинных пытливых исследователей.

14 Марта 1935 г. Пекин

'Нерушимое', 1936 г.
____________________



16 марта 1935 г. Пекин.
ВОЛНЫ ЖИЗНИ

Сообщается: 'В жизни каждого человека бывают, что называется, удачные дни, характеризуемые необычайно хорошим .настроением и удачей во всех начинаниях. Но наряду с ними случаются и 'чёрные дни', когда неприятности сыпятся как из рога изобилия, неудачи преследуют на каждом шагу и всё кажется окрашенным в чёрный цвет'.

'На этом, казалось бы, совершенно случайном явлении немецкий учёный Ризе построил целую научную теорию. Все в мире, от великого до малого, говорит он, подчинено закону волнобразных колебаний - точно так же и в жизни каждого человека существуют особые ритмы повышения и понижения всех его физических и психических свойств'.

'Опытным путём Ризе установил, что человеческая жизнь определяется тремя видами ритмов: 'мужским', имеющим период в 23 дня и регулирующим физические процессы в организме, 'женским' с периодом в 28 дней, ведающим душевными явлениями, и, наконец, ритмом симпатической нервной системы управляющим умственными процессами.
Эти ритмы образуют особые кривые, то повышающиеся - и тогда все наши способности и качества проявляются наиболее ярко,- то понижающиеся, когда тело, душа и мозг работают замедленно и неудовлетворительно'.

'Эти колебания не зависят ни от каких внешних явлении на них не действуют даже болезни, и они всегда, для каждого данного человека, сохраняют свою закономерность. Ризе берётся даже вычислить для каждого субъекта жизненную кривую и заранее предсказать те дни, когда ему, что называется, везёт, и, дни, когда лучше ничего не предпринимать'.

'Ризе при содействии известного спортсмена Тросбаха проверил свою теорию на людях, занимающихся спортом, и при помощи её объяснил, почему те или иные спортсмены вне зависимости от подготовки то внезапно показывают большие достижения и побивают рекорды, то так же неожиданно сдают и проигрывают более слабым соперникам. Ризе вычислил жизненную кривую знаменитого немецкого бегуна Пельцера и доказал, что во время спортивных состязаний в Германии, предшествовавших мировой Олимпиаде, эта кривая показывала oпределённое повышение - тогда, как известно, Пельцер показал рекордное время; во время же самой Олимпиады в Лос-Анжелесе кривая Пельцера пошла вниз, и поэтому он бегал несравненно хуже, чем обычно'.

'Научные круги пока воздерживаются от суждений по поводу теории Ризе, но ею весьма заинтересовались спортивные круги Германии, которые намерены поставить массовые опыты для проверки'.

Сообщения доктора Ризе, конечно, интересны не только в отношении спорта. Так же точно эти волны могут быть изучаемы и с точки зрения воздействия мысли. При этом имеет значение не только мысль самого субъекта, но также и мысли окружающих.

Наверное, нашлись бы целые сообщества добровольцев, которые продолжали бы начальные наблюдения испытателя и со стороны мысленных воздействий. При некоторой внимательности и, конечно, при абсолютной честности можно отмечать замечательные взаимные воздействия.
Можно видеть любопытные взаимодействия - как в повышающую, так и понижающую сторону. При вхождении кого-то настроение присутствующих падает или окрыляется. Может быть, в этом действует мысль, а может быть, и другой контакт.

'Батюшка, жить стало совсем нельзя. Ещё хуже стало'. Духовник сказал:
'Я тебе помогу. Пойди и купи вторую козу и всели её. Через три дня приди рассказать'.

И назначенный срок несчастный обыватель пришёл уже в совершенном безумии и плакал:
'Так жить уже нельзя'.
Духовник сказал:
'Теперь продай этих коз'.
Через несколько дней обыватель пришёл и сказал, что козы проданы. Духовник спросил:
Ну что, лучше стало?'
'Свет увидели'.
Итак, от противного было внесено психическое облегчение.
Сейчас время больших наблюдений за человеческой мыслью. Множество факторов, смущающих и усложняющих, вторгается в современное существование. Если врачи уже мыслят о механических причинах, то так же точно будет помыслено о причинах психических.

16 Марта 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
__________________



17 марта 1935 г. Пекин.
САД БУДУЩЕГО

В статье 'Да процветут пустыни', вошедшей в книгу 'Священный Дозор', было сказано о том, что даже мёртвые сейчас пустыни Азии могут быть обращены в цветущий сад. Указывалось, что подземные реки шумом своим стучатся наружу и напоминают о близких и блестящих возможностях.

Сейчас мне особенно приятно читать заключение великого путешественника Свен Гедина о том же. Вернувшись из путешествия по Туркестану, он заявляет: 'Пустыня Туркестан - это сад будущего. Она может зацвести использованием подземных рек'.

Глубокий знаток Азии замечает: 'Огромные пустыни Центральной Азии когда-то были обитаемы миллионами людей и могут зацвести опять, вызвав наружу исчезнувшие реки'. Так Говорит Свен Гедин, называя своё последнее путешествие самым необычным и опасным из всей его жизни. И ещё говорит он: 'Наши исслендования убедили нас ещё раз в величайших возможностях Туркестана, где большие реки, не имея выхода, пропадают зря под песками пустынь.

Во времена Марко Поло Туркестан был цветущей страной, благоденствуя агрикультурою и питая многие города, которые являлись знаменитыми центрами образования. Однако пустыня постепенно сдавила эту территорию. Реки начали исчезать, обращаясь в подземные потоки, и столетия войн уничтожили обиталища, препятствуя населению сохранить плодоносность их земель'.

Другой выдающийся французский учёный о. Лиссан убедительно выдвигает соображение о том, что мертвенные пустыни произошли именно по вине их первобытного населения. Ещё во времена каменного века, следы которого так многочисленны и среднеазиатских областях, население, естественно, имея обширные стада и не умея урегулировать пастбища, постепенно само уничтожило растительность.

Это соображение чрезвычайно убедительно. Во-первых, потому что среднезиатские раскопки безусловно подтверждают наличность растительности в теперешних среднеазиатских пустынях. Во-вторых, как я уже говорил в статье 'Да процветут пустыни', нам приходилось наблюдать подобное же явление в некоторых гималайских областях. Так, например, долина Кангры в Пенджабе ещё во времена императора Акбара славилась своею лесистостью. Но сейчас, благодаря вредительству стад, уже потеряла свои лучшие лесные богатства. Эта проблема, знаем, очень беспокоит местное правительство, которое изыскивает ряд полезных мероприятий.

Конечно, легче не допустить первоначальное заболевание местности, нежели потом бороться с мертвенной стихией. Заключение о. Лиссана тем более убедительнее, что оно уже неоднократно ставилось на очередь при изучении проблем каменного века.

Конечно, не скроем от себя, что нечего только винить козлов и баранов, ибо сами двуногие жестоким и часто бессмысленным истреблением лесов действуют с ещё большей вредоностью. Не будем перечислять примеры.
Тем благороднее задача тех правителей, которые стараются предупредить это бедствие человечества и, насколько возможно, залечивать раны, причинённые когда-то чьим-то неведением.

Конечно, окраинные барханы монгольской Гоби являются наилучшей областью для наблюдения над засухостойкимн растениями. Те породы трав и прочей растительности, которые удержались, несмотря на соседство страшных песков Такламакана, конечно, представляют из себя достойных пионеров для зарождения растительности в оголённых местах. В этом случи, чисто ботаническая задача является и делом гуманитарным в полном его значении.

Если посадка каждого дерева заключает в себе уже мысль о будущем, то мысль об оживлении целых пространств есть уже настоящее устремление к светлому будущему. В те дни, когда человечество особенно чувствует отравленность нагромождён┐ных городов, естественно, мышление должно устремляться к запылённым от былой небрежности пространствам. Мы должны пристально и терпеливо наблюдать все окраины, не поддавшиеся омертвлению.

Ведь эти пустыри глубоко в недрах хранят признаки былой жизни. Эти пустыни являются для человечества убедительным предостережением и в то же время своими недрами убеждают, что при любовном, терпеливом отношении и они могут превратиться в сад прекрасный.
Хочется спросить как советы китайских учёных, так и наблюдение опытных скотоводов монгольских, бурятских, тибетских. Именно слово опытного хозяина всегда даёт новое жизненное наблюдение.

Поистине, в самой задаче оживления пустынь есть устремление к прекрасному будущему. Познавание, оживление, процветание - всегда будут неотложным заданием человечества.

17 марта 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих. 'Человек и природа'.М., МЦР, 1994
___________________________________


18 марта 1935 г. Пекин.
ИСТОКИ

Кто назвал горы и реки? Кто дал первые названия городам и местностям? Только иногда доходят смутные легенды об основаниях и наименованиях. При этом нередко названия относятся к какому-то уже неведомому, неупотребляемому языку. Иногда название неожиданно соответствует наречию из совсем иных стран. Значит, путники, переселенцы или пленники запечатлели на пути свои имена.

Вопрос географических названий сплошь и рядом выдвигает энигмы неразрешимые. Конечно, если люди обычно уже не знают, как сложилось название их дедовского поместья, то насколько же невозможно уловить тысячелетние причины. Такие же задачи ставит и изменение самих наречий.
Если мы возьмём словари, изданные даже на нашем веку, то десятки лет можно видеть самые необычайные изменения. Сложились и вторглись новые слова. Расчленились прежние. Даже само толкование значений колеблется в течение одного поколения. Когда люди говорят о сохранении чего-то старого, нужно отдать себе полный отчёт, о каком именно старом предполагается.

Те же поучительные наблюдения дают песни и мелодии народные. Если в творческих формах самые новаторы часто невольно обращаются к урокам древности, то вполне естественны вообще одинаковые выражения чувств. Посмотрим ли мы на историю орнамента, которая сохранена в издревле дошедших образцах гончарства. Мы видим, конечно, подобное естественное выражение человеческих украшательных чувств.

Исследователи нередко удивлялись, что в каменном веке на различных разделённых материках оказывалась та же теника и те же приёмы орнаментации. Конечно, не могло быть предположения о сношениях этих древних аборигенов. Просто мы свидетельствуем одинаковые выражения человеческих чувствований. Сопоставляя эти аналогии, можно получать поучительные психологические выводы о тождестве человеческих выражений. Значит, и пути к вызыванию этих выражений должны быть тождественны.

Только что сообщалось из Англии о большом открытии в музыкальном мире:
'Мелодии, раздававшиеся среди холмов Уэльса тысячу лет тому назад, теперь воспроизводятся на арфах и других современных инструментах. Ведь это, может быть, те самые мелодии, раздававшиеся вокруг костров древних бриттом до появления цезарских легионов.

Эта исконная музыка сохранилась в одном древнем манускрипте, и Арнольд Дольмеч, который уже полстолетия работал над возрождением старинной музыки на старинных инструментах, теперь воспроизводит эти мелодии.
Он говорит, что недавняя находка манускрипта, которая содержит более 90 страниц этих мелодий, является величайшим музыкальным открытием, когда-либо сделанным. Особенно интересно отметить, что настоящие национальные песни Уэльса, так же, как и других английских провинций, мало отличаются от древних мелодий.

Найденный ценный документ подтверждает, что Уэльс многие столетия тому назад уже имел свою несравненную музыку. Если бы не находка этого древнего манускрипта, то, конечно, древние мелодии не могли бы быть утверждаемы'.

Конечно, такие древние документы необыкновенно ценны. Могли они сохраниться лишь совершенно случайно . Нам приходилось видеть источенные червями как музыкальные, так и другие исторические документы с навсегда погибшими датами и конкретными указаниями. Кроме того, в некоторых народностях инструмент и голос обозначались своеобразно, например, волнистыми линиями. Вполне установить их точное значение можно, прислушиваясь к пока еще живущему фольклору.

Но ведь во многих местах фольклор уже не сохраняется. Кое-где он попал в недвижные отделы музейные, и лишь случайно на него наткнётся музыкант или писатель, пожелающий оживить эти пергаменты и свитки. Каждый из нас знает, как в наше же время уничтожались ценнейшие музыкальные черновики и исторические письма.

Такое же небрежение к домашним артистам, конечно, бы┐вало во все времена. Когда мы однажды хотели обратиться к семье, дед которой был замечательный художник, один умудрённый друг наш сказал: 'Не теряйте времени искать в семьях. Наверное, там-то уже ничего не осталось'. Само собою, что суждение не всегда правильно, но горькая истина о небрежении к близкому, к сожалению, ведома многим народам. Потому-то так трудно бывает искать на местах. И всякая неожиданная счастливая находка является особенно ценной.

Так же точно, как в орнаментах люди выражали однообразно свои чувства, так же, как крик радости или ужаса будет извечным выражением, так же и мелодии человечества будут свидетельствовать о вечных истинах.
С начала текущего столетия в разных странах появились прекрасные общества по изысканию и старинной музыки, и старинной литературы. Всем приходилось слышать отличные оркестры, исполнявшие на старинных инструментах мелодии уже вековые. И это вовсе не было чисто археологическим занятием. Это было радостным прикосновением к душе народов.

Так же, как в нашем современном орнаменте можно указать невольно повторенные древнейшие сочетания, так же и в странных мелодиях и музыкальных статьях часто звучит вовсе не примитивность, но тонкое и убедительное выражение чувств. Эти свидетельства заставляют нас ещё бережнее заглядывать в прошлое и наблюдать чисто психические задания и выражения.

Только немногие невежды скажут: 'Что нам до наших истлевших праотцев'. Наоборот, культурный человек знает, что, погружаясь в исследования выражения чувств, он научается той убедительности, которая близка всем векам и народам. Человек, изучающий водохранилища, прежде всего заботится узнать об истоках. Так же точно желающий прикоснуться к душе парода должен искать истоки. Должен искать их не надменно и предубежденно, но со всею открытостью и радостью сердца.

18 Марта 1935 г.Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
__________________


19 марта 1935 г. Пекин
ВПЕРЁД

Вчера пекинские научные организации чествовали Свена Гедина в его семидесятилетие. Такое признание со стороны Китая и других участвовавших стран - прекрасно. Именно этими путями взаимопонимания и признания куётся широко сотрудничество целых стран. Во всей жизни Свена Гедина, во всей его устремлённости и неутомимости звучит зовущее чудесное слово: 'Вперёд'.

Возьмём Свена Гедина как понятие собирательное. Великому исследователю исполнилось семьдесят лет. Недавно сообщалось, что он приглашён на большое воздушное обследование Бразилии. Конечно, Гедин не отрицает и эту возможность. Сейчас он едет в свой родной Стокгольм. Но никто не думает, что он едет для того, чтобы, как принято говорить, успокоиться. И эта поездка для него будет лишь очередным этапом.

Не от того ли чудесного заклинания 'вперёд' исследователь выглядит так бодро?! Не этим ли приказом он преодолевает трудности и опасности? Никто не будет отрицать, что Свен Гедин сейчас является необыкновенно зовущим примером для молодёжи. Посмотрите, сколько серьёзнейших и увлекательнейших книг им написано. Какие незабываемые открытия им даны человечеству. Величественные Транс-Гималаи навсегда будут связаны с именем Свена Гедина.

Подобно подлинному викингу, он непрестанно устремлялся в славных мирных завоеваниях. Именно в таких явных, богатейших результатах звучит благословенный приказ - 'вперёд!'

Каждый, кто проследит от самого начала исследования Свена Гедина, справедливо будет поражён непобедимостью этого неповторенного духа. Когда обывательский ум может заподозрить какое-то окончание, тогда быль викинга оповещает лишь начало следующей блестящей главы.

В этом неустанном восходящем пути даже не хотелось бы произносить какие-то подробности, упоминать отдельные многочисленные открытия, перечислять опасности и цреоборённыс трудности. Всё это необычайное научное завоевание дарится человечеству от щедрости неутомимой. В каждом путешествии Свена Гедина закладывается та или другая большая идея.

Без устали великий ум указывает на новые возможности, на новые пути, на возможный расцвет будущий. Великий учёный не может не быть и великим гуманистом. Чем шире ум - тем целостнее протекает перед ним река жизни. Можно радоваться, что прекрасное исследование Свена Гедина оценено. Но также должно радоваться самому тому факту, что такая огромная сила работает теперь в наше время. Когда столько смущений и сомнений отемняет человечество, тогда светлый викинг неутомимо указует на увлекательные чудесные дали и говорит о путях сказочно широких.
Настоящее творчество всегда полно оптимизма. Творец не может быть в унынии. Строитель полон знания в избрании лучших материалов. Живое сердце понимает, как нужно сейчас дать людям возможность строения.
Великая гуманная задача в этой вдохновительной помощи. Тот, кто может своими неисчислимыми трудами вдохновлять молодые сердца, тот, конечно, и сам может творить бодро. В нём не будет признаков усталости. В нём не будет ни сомнения, ни отчаяния. Он скажет во все времена упоительное светлое слово 'вперёд'.

Этот клич не может быть сказан тем, кто не засвидетельствовал его своими трудами. Этот приказ будет не убедителен в выражении робости и колебания. Потому-то так драгоценны все те явления, которые в убедительной действительности могут развернуть знамя светлого приказа 'вперёд'. Этому знамени люди могут приносить лучшие цветы. Этому призыву пошлют лучшую улыбку. Даже в серых буднях люди и возрадуются, и возревнуют о каких-то новых полезных трудах. Если исследователь, завершив седьмой десяток лет пути, и бодр, и радостен, И светло звучит на будущее, значит, светлое 'вперёд' было его руководящим знаком.

Саги и сказки говорят нам о героях, о чудесных строителях, о творцах добра и славы. Саги знают и лебедей белокрылых, и быстрых кречетов, и отважных орлов. Учёные разъясняют, что мифы есть отображение действительности. Мифы говорят об истинных жизненных героях, свершавших свои подвиги здесь, на земле.

Если мы можем убеждаться, что подвиг не есть нечто отвлечённое, но прекрасные деяния земные, то каждое напоминание о прекрасном пути земных достижений нас должно сердечно радовать, вдохновлять и вливать новые силы. Справедливо быть признательным всем тем, кто в земных путях светло сказал великое слово 'вперёд'. Кто не убоялся, не умалился, но всегда обновляясь, как мифический Антей, усиливался от новых прикосновений к земле!

Будем же радоваться, когда видим здесь, среди нас, живой пример труда светлого, непоколебимого.
Устремление живо священным зовом 'вперёд'.

19 Марта 1935 г. Пекин

'Нерушимое', 1936 г.
______________________



19 марта 1935 г. Пекин.
БЛАГОУХАНИЕ

Сады, переставшие благоухать. Так сказала на своей лекции в клубе американских женщин мисс Эйскаф.
Она говорила: 'В древние времена китайские богачи и министративные лица взращивали сады, чтобы создать у себя дома иллюзию природных холмов и полей провинции. Наслаждаясь этим отдыхом и переменой обстановки в черте города, они доставляли удовольствие также и своим жёнам. Особенно для китайских женщин, принуждённых вести замкнутую жизнь, эти сады были украшением жизни. При устройстве садов китайцы стремились подойти возможно ближе к подражанию тем пейзажам, которые им нравились. Эти сады не занимали большого пространства. Китайцы слишком ценили землю как площадь, пригодную для земледелия. Но на сравнительно небольшом участке земли искусство китайских садовников позволило им создавать подлинные произведения искусства'.

Как например мисс Эйскаф указывает на сад некоего Кан Эна, взращённый им в пределах Шанхая в 1577 году: 'В этом саду были ручьи, пруды, холмы, бамбуковая роща, субтропические цветы, павильоны и долины'.

Говоря о китаянках, докладчица также высказывает сожаление, что в настоящее время они так же изменились, как старинные сады. Как ни странно, хотя китаянки теперь несравненно больше эмансипированы, чем в прежнее время, они тем не менее утеряли многое в том влиянии, которое они имели в жизни страны. Раньше, почти нигде не показываясь, ведя затворнический образ жизни, они всё же умели оказывать нужное им воздействие на своих мужей.

Лекция мисс Эйскаф приобретает тем больший интерес, что докладчица является известной переводчицей древних китайских поэтов, занимая пост почётного библиотекаря Королевского Азиатского общества, замечает газета.

Когда однажды меня спросили, какая разница между Востоком и Западом, я сказал: 'Лучшие розы Востока и Запада одинаково благоухают'. Нам приходилось читать очень осудительные книги о разных странах. Каждое такое суждение вызывало отпор из страны осуждённой. Появлялась новая, иногда очень спешно написанная книга, полная самых ужасных приговоров.

Один собиратель книг показывал в своём книгохранилище особую полку разноцветных книг, говоря: 'Здесь собрание осуждений'. Книги так и были подобраны в порядке отрицаний и осуждений.

Собиратель-философ очень ценно отметил в этой последовательности, насколько распространяется яд осудительного приговора. Хронологически рассматривая эти своеобразные накопления, можно было видеть и прогрессию злобной отравленности. В осуждениях своих авторы спешили погружаться лишь в отрицательные стороны. Допустим даже, что они не хотели намеренно лгать, но сделали лишь своеобразный словарь отрицании Подчас так их порицательные собирания напоминали того некоего шутливого критика, который из целого тома подсчитывал, сколько раз там было употреблено отрицательное 'нет' и мистически заключал: 'Разве может быть хорошей книга, в которой 700 раз сказано 'нет'?'

Конечно, в своём осудительном настроении критик не пытался подсчитать, сколько раз в той же книге было сказано да. Во всяком случае, когда вы видите целый отдел книгохранилища, составленный из взаимных отрицаний, то становится жутко. Ведь одни отрицания не утешительны, думается, что без произнесения панацей мы и не имели права осуждать.
И сложности жизни можно находить новые уродливости, и всё-таки мы не в состоянии будем сказать какое-то общее осуждение. Автор 'Доброй Земли' пытался противопоставить два как бы взаимоисключающих течения. Это уже не есть осуждение, но сопоставление. Вообще мы не должны говорить просто худо без того, чтобы сказать, что хорошо или как можно сделать хорошо.

В каждом саду бывают периоды, когда цветы не распустились и когда даже ни листьев, ни почек не видно, и садовник ни предупредит, что через три месяца вы бы уже и не узнали такого сада. Всё расцветёт, всё распустится, всё примет новые формы. Зимний рассказ о летних садах всегда будет носить особое словесное выражение. Зимою особенно мечтается о лете.
Также и о женском труде, о назначении женщин. Часто требуется от женщины всё большего и большего ввиду того, что пи, внутренне ей отводится значение особое. Сейчас повсюду говорят о равноправии женщины. Уже как-то старообразно звучит эта формула. Уже становилось невозможным вообще говорить о ней. А как же иначе, где же может быть недопускаемо равноправие? Иногда принято говорить о том, что бабушки знали что-то лучше своих внучек. И это сравнение будет совершенно условно. Лучшие розы одинаково прекрасны. Вот уже за окном зеленеют почки, вот уже покрываются вишни цветочным убором, и не может быть сад без благоухания.

Лишь бы был сад, лишь бы процвели пустыни, лишь бы вышли опять наружу животворные подземные реки.
Сады будут благоухать.

I9 Марта 1935 г. Пекин.
Н.К. Рерих 'Нерушимое'. 1936 г.
____________________________



21 марта 1935 г.
 
  
 

Н.К. Рерих. Великая стена.

КАЛГАН

Казалось бы, что писать о Калгане. Очень многим это место знакомо. Торговые люди, пушнинники и всяких местных продуктов, шерсти и кишок поставщики слишком хорошо знают эти места. Но для нас в Калгане было три обстоятельства, которые всегда хочется отметить.

Когда вы выезжаете за Великую Китайскую Стену, то сколько бы раз вы её ни видели, всегда подымается особенное ощущение чего-то великого, таинственного в своем размахе. Только подумать, что за три века до нашей эры уже начала созидаться эта великая стена со всеми её несчётными башнями, зубцами, живописными поворотами - как хребет великого дракона через все горные вершины. Невозможно понять сложную систему этих стен с их ответвлениями и необъяснёнными поворотами, но величие размаха этой стены поразит каждого путника, поразит каждый раз.

И второе обстоятельство для нас незабываемо. Ведь Калган даже и по значению своему - врата. Он и есть врата в милую нам Центральную Азию. Все горы и возвышенности, окружающие Калган, уже действительно среднеазиатские. Самый воздух этого плоскогорья уже тот самый, который доходит и до великих высот. Караван, выходящий за Калганские Стены, - ведь это тот самый среднеазиатский караван.

Нагромождение стен около калганской цитадели уже полно далеко ушедшими веками. Да, это несомненно врата в Центральную Азию, врата, знавшие славного Чингиса, свидетельствовавшие о великих движениях. И это обстоятельство для нас было милым.

Китайские власти никаких затруднений не делали. Наоборот, все визы были устроены без промедлений. Нам это особенно приятно, ибо является полною противоположностью тому, что когда-то мы претерпели в Хотане от дао-тая Ма. Не будем вспоминать о препятствиях, нам чинившихся, тем более, что, как говорят, он уже не жив. Но и тогда среди препятствий и задержек я повторял в моих книгах, что такое отношение мы не принимаем как отношение Китая. Везде и всюду могут быть отдельные неприятные личности. Теперешние встречи подтвер┐ждают мои соображения.

Стоим в гостеприимной американской миссии методистов. Глава миссии - старый швед Содербом делает для гостя остановку незабываемо радушной. И другой его сотрудник Дэй, молодой, откровенно сердечный готов поделиться добрым советом. Тут же и представитель генерала Хорвата, и привлекающий к себе сердечное расположение китаец Чжу.

Из окон миссии широко раскидывается Калган, а на взгорьях окружающих - опять толпятся старые сторожевые башни. Правда, клубится лессовая мелкая пыль, и уже нужно запасаться тёплым. Но это пыльное облако пролетит. Вечером необыкновенно прозрачно лиловеют горы и ало пылают под заходящим солнцем песчаные склоны.

До трав ещё далеко, а до семян ещё дальше. И не близки ещё монастыри с целительными записями, но врата уже пройдены. За воротами - бодрость.
Оказывается, и дальше найдутся и почтовые, и телеграфные возможности. Ещё не знаем, где встретим наших бурят и монголов. Ещё вдали убегает последняя ниточка поезда, но ворота уже пройдены.
* * *
'Ни один великий человек не пострадал столько, как Конфуций, от глупости, лжи, извращения, от отсутствия симпатии и благородства, а в особенности и от глубокого невежества его осудителей',- так говорит Л.Джайлс и продолжает:
'Конфуций был князем философов. Мудрейшим из мудрецов. Высоким моралистом, высокого и глубокого интеллекта, когда-либо появлявшегося на свете. Он был и государственный муж, и бард, и историк, и археолог. Его широкая объемлимость могла бы устыдить самых знаменитых древних и новейших философов'.

Затем тот же автор справедливо указывает, что для вящей славы Конфуция послужили не годы его признанности, но, наоборот, время, в которое он подвергался особым нападкам, клевете и осуждению. Но сравнительно в недавнее время с великой фигуры Учителя была снята пыль веков. Итак, даже этот, в конце концов, очень ясный и жизненный философ непременно должен был пройти через закалку клеветою.

Эти строки о Конфуции особенно вспомнились при проезде Великой Китайской Стены.
 
  
 

Н.К. Рерих. Конфуций справедливый.

Стена действительно великая, и философ - Учитель жизни тоже действительно великий. Разве не странно, что этот вестник мира должен был иметь всегда запряжённую колесницу, будучи готовым бежать от нежданных преследований.

Только подумать, что именно Конфуцию в его время применялись названия шарлатана и лживца, а в лучшем случае его называли мечтателем и осуждали за неприменимость жизни. А этот мечтатель на вопрос о том, что такое небо, отвечал: 'Как я могу судить о небе, когда я ещё не знаю столько земных вещей'.

В конфуцианском словаре часто встречается выражение 'джен', которое переводится или добродетелью, или доблестью. Так оно выражено в первых английских переводах. При этом сами исследователи не скрывают, что такое определение лишь относительно за неимением лучшего выражения. Для нас это понятие будет скорее словом 'подвиг' во всём его высоко строительном значении.

Выходя за Великую Стену, хотелось подумать о чём-то великом, и мысль о великом мудреце Конфуции была особенно близка.

* * *
 
  
 

Построение Великой Стены обозначено замечательным сказанием. Для защиты государства был пущен белый конь, и там, где прошёл этот светлый посланец, там через все хребты и была воздвигнута Великая Стена.
Опять-таки белый конь.

21 Марта 1935 г. Калган.
'Врата в Будущее', 1936 г.
________________________


24 марта 1935 г.
ПАМЯТНЫЕ ДНИ

О днях знаменательных имеются разные мнения. Одни не хотят удержать их в памяти, считая уже в прошлом, но для других именно такими памятными днями держится под благодатными вехами прямой путь в будущее. Попробуйте спросить друзей, хотят ли они отбросить память о тех днях, которые навсегда стали и стражами, и вестниками.

Обращаясь к нашему памятному дню, разве не знаменательно, что одновременно он будет вспомянут и в Индии, и в Китае, и в Америке, и в Латвии, и во Франции, и в Югославии, и во многих странах, где имеются наши общества? Ещё раз друзья, друг другу невидимые, почувствуют объединительное крепкое звено. Никогда, как теперь, не требуется так повелительно обращение ко всему объединяющему. Это не будет условностью, не будет суеверием, но будет сиять, как знамя утверждения дружбы и сотрудничества.

Сколько раз приходилось поминать о целительных следствиях мысленного единения. Люди не сразу овладевают тем, казалось бы, простейшим осознанием, что именно мысль творит. Ещё совсем недавно пришлось слышать от человека, казалось бы занятого духовными предметами, удивление о том, что мысль значительнее слова и действия. Он признался, что об этом ему никогда не пришлось подумать. Между тем именно занятие духовными предметами должно бы прежде всего навести мысль на это исконное соображение.

Именно в памятные объединительные дни ещё раз вспомним, как прочно и доброкачественно объединит всех нас мысль, направленная к одному благу. Конечно, мы все уже достаточно знаем, насколько необходимо мысленно объединяться, насколько творяща мысль добра. Но в памятный день, ради которого мы и соединились в сотрудничестве, должна быть особенно чётка мысль дружбы, сотрудничества и несломимого преуспеяния. И не будет самости в этой мысли, ибо не о себе зазвучит она, но об общем строении. И не будет ни малейшего сомнения в этой мысли, ибо никакого другого пути и нет в сознании блага, и не будет никакого раздражения в этой мысли, ибо все знают вред самоотравления. И будет в этой мысли торжественность, когда развёртывается знамя с начертанием великим. Удержать в себе торжественность, не запылить её рутиною каждодневности - будет признаком осознания служения. И сохранить бодрость. духа будет качеством пути.

Все знают, как ценно твёрдое сознание о наличности хотя бы и невидимых, но верных друзей. За дальностью расстояний, конечно, подумают они в разные часы, но всё же это будет в течение одного дня. Радостно представлять себе, как именно вспомнят памятный день в разных частях света. Наверно, вспомнят его цветами, вспомнят собраниями, задушевными беседами. А если кто и в одиночестве окажется к этому дню, то он окружит себя изображениями и светлыми воспоминаниями, и сияющими устремлениями.

Памятные дни в духовном и в государственном, и в семейном значении утверждают торжественность жизни. Люди омываются, приодеваются и телесно, и духовно, и каждый вносит в жизнь, ставшую обычной, луч особенный. Среди лучших мысленных посылок всегда будет сиять и мысль о мире всего мира. Все религии, все верования в своих выражениях запечатлевают это моление. Великими трудами и борениями слагается мир всего мира. И тем не менее каждое человеческое сердце отзвучит на этот светлый приказ.

И в наш памятный день вспомним и о мире всего мира. Сделаем в каждом доме нашем знак этого стремления. Пусть в каждом книгохранилище будет избранный отдел о мире. Пусть и туда начнут накопляться книги и писания, относящиеся к этому великому молению. Если в каждом книгохранилище будет сиять надпись о мире всего мира, то тем самым этот клич повторится ещё и ещё во всех концах земли.
О мире всего мира.

24 Марта 1935 г. Калган
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
_________________________________________


29 марта 1935 г. Цаган Куре
ЗА ВЕЛИКОЙ СТЕНОЙ

'В пути со своими учениками Конфуций увидел женщину, рыдавшую около могилы, и спросил о причине скорби. 'Горе,- отвечала она,- мой свёкор был убит здесь тигром, затем мой муж, а теперь и сын мой погибли тою же смертью'.
'Но почему вы не переселитесь отсюда?'
'Здешнее правительство не жестоко'.
'Вот видите,- воскликнул учитель,- запомните: плохо, правительство хуже тигра'.

'Какие основы хорошего Правительства? Почитай пять превосходных, изгони четыре мерзкие основы. Мудрый и хороший правитель добродетелен без расточительности; он возлагает обязанности, не доводя народ до ропота; желания его без превышения; он возвышен без гордости; он вдохновителен и не свиреп. Мерзости суть: жестокость, держащая народ в невежестве и карающая смертью. Притеснение, требующее немедленного исполнения дел, не объяснённых предварительно. Нелепость, дающая неясные приказы, но требующая точного их исполнения. Препятствие производством в скупости правильного вознаграждения достойных людей'.
'Познавать и прилагать в жизни изученное - разве это не истинное удовольствие? Прибытие друга из далёкой страны - разве это не истинная радость?'

'Человек без сострадания в сердце - что общего он имеет с музыкой?'
'Благородный ни на мгновение не отступает с пути добродетели. В бурные времена и в часы напряжения он спешит по тому же пути'.
'Человек знания радуется морем, человек добродетели радуется горами. Ибо беспокоен человек знания и спокоен человек добродетели'.

'Человек духовно добродетельный, желая стать твёрдо, разовьёт твёрдость и в окружающих. Желая быть просвещённым, он озаботится просвещением ближних. Чтобы сделать другим то, что он желает себе'.
'Искренность и правда образуют желание культуры'.
'Благородный человек выявляет лучшие стороны других и не подчёркивает дурных. Низкий поступает обратно'.

'В частной жизни покажи самоуважение, в делах будь внимателен и зазаботлив, в действиях с другими будь честен и сознателен. Никогда, даже среди дикарей, не отступи от этих основ'.
'Благородный тянется кверху, низкий устремляется вниз'.

'Благородный человек не знает ни горя, ни страха. Отсутствие горя и страха - в этом знак благородства! Если в сердце своём он не найдёт вины, чего горевать ему? Чего страшиться ему?'
'Сделай сознательность и правду ведущими началами и так иди творить обязанности о твоём ближнем. Это высокая добродетель'.

'Смысл милосердия в том: не причиняй другим то, чего не желаешь себе'.
'Благородный заботится о девяти основах. Видеть ясно. Слышать чётко. Глядеть дружелюбно. Заботиться о низших. Быть сознательным в речи, быть честным в делах. В сомнении быть осторожным. В гневе думать о последствиях. При возможности успеха думать лишь об обязанности'.

'Духовная добродетель заключается в пяти качествах: самоуважение, великодушие, искренность, честность и доброжелательство. Докажи самоуважение, и другие будут уважать тебя. Будь великодушен, и ты откроешь все сердца. Будь искренен, и поверят тебе. Будь честен и достигнешь великого. Будь доброжелательным и тем сообщишь и другим доброе желание'.

'Благородный сперва ставит праведность и затем мужество. Храбрец без праведности - угроза государству'.
'Отвечай справедливостью на несправедливость и добром на добро'.
'Основа милосердия делает место привлекательным для житья'.
'Благородный человек не имеет ни узких предрассудков, ни упрямой враждебности. Он идет путем Служения'.
'Благородный прилежен в познании пути Служения, а низкий человек - лишь в делании денег'.

'Мудрец медленно говорит, но быстро действует'.
'Все люди рождаются добрыми'.
'Смысл высокой добродетели. В жизни веди себя, как бы встречая высокого гостя. Управляя народом, веди себя как на торжественном священном Служении. Чего не желаешь себе, не причиняй другим. Как на людях, так и дома, не выражай злую волю'.
'Кто грешит против неба, не может рассчитывать ни на чьё заступничество'.
'Можем выйти из дома лишь через дверь. Почему не пройти жизнь через врата добродетели?'
'Разве далека добродетель? Лишь покажи желание о ней, и вот она уже здесь'.
'Чей ум уже испытан против медленно приникающего яда клеветы и острых стрел оговоров, тот может быть назван яснозрячим и дальнозорким'.
'Вывести неподготовленных людей на битву - всё равно, что выбросить их'.
'Если человек всюду ненавидим или он повсюду любим, тогда необходимо ближайшее наблюдение'.
'Ваши добрячки - воры добродетели'.

'В 15 лет мой ум склонился над учением. В 30 лет я стоял прочно. В 40 лет я освободился от разочарований. В 50 лет я понял законы Провидения. В 60 лет мой уши внимали Истине. В 70 лет я мог следовать указу моего сердца'.
Итак, познавание, освобождение, понимание законов, внимание Истине - всё привело к следованию указам сердца. Это кратчайшее и полнейшее жизнеописание кончается сердечною молитвою о путях праведных. И не пожалел великий философ о том, что была в запряжке колесница его. Кони взнузданные, готовые домчать до путей сердца, были уже благословением. Не к великим ли домам должна была нести колесница не изгнания, но достижения?

Княжеское освобождение от горя и страха, мощь Тао умостили путь прочный. 'Бестронный король',- так называли Конфуция. Не он ли на колеснице шествует по Великой Стене в страже несменной?! Не его ли кони следуют по следам белого коня Великой Стены? Кто его видел? Кто уследил его всходы и спуски? Поверившее сердце за белым конем прошло стремнины и горы. Не предрешим ход коня.

Ко всем своим путям Конфуций мог прибавить ещё одно заключение. Все враги, его гнавшие, были людьми тёмными и мерзкими. Имена их или стёрлись, или остались в истории на чёрном листе. Значит, и в этом отношении праведность Конфуция и утверждена, и прославлена историей.
Только что сообщалось: 'Работа по реставрации Мавзолея в Чуфу обсуждалась шантунгскими властями'.

'Обширные работы по восстановлению Мавзолея Конфуция в Чуфу в Шантунге были решены в заседании в присутствии представителя Нанкинского Правительства.

Провинциальные власти, кроме сотрудничества по восстановлению Мавзолея Конфуция, который находился много лет в небрежении, также избрали Комитет для восстановления Дня Конфуция повсеместно в Китае. Сообщается, что Центральное Правительство даст особые почести потомку великого мудреца'.

Опять победа Конфуция. День, посвящённый ему, будет днём Культуры.
Странно читать известие, где так скорбно и обычно говорится о том, что Мавзолей Конфуция в течение многих лет оставался в небрежении. Что это значит в течение многих лет? Какие именно потрясения и перемены заставили забыть даже о Величайшей гордости Китая? Впрочем, это забытие лишь односторонне. Может быть, Мавзолей и был забыт, но память и заветы Конфуция продолжали жить, ибо Китай без Будды, Лао-цзы, Конфуция не будет Китаем.

Какие бы новые познания ни входили в жизнь, всё же устои древней мудрости остаются незыблемы.
Монголы могут узнать много новых вещей, но имя Чингисхана и его наставления будут жить в сердцах народа, и само ми имя произносится с особым вниманием. Так же точно, как когда-то мы писали о звучании народов, так и памятные имена и места всё же жить будут.

Конечно, надо предполагать, что Мавзолей Конфуция уже не может опять впасть в небрежение, ибо страна в своём развитии всё глубже и выше будет беречь всегда живые заветы мудрого. И действительно, какой бы выше-сказанный завет ни вспомнить, он одинаково будет касаться и к нашему времени.

Лишь в очень отсталых умах не будет понятна разница между отжившим и вечным. Пусть и до сих пор лучшие заповеди не исполняются - это не значит, что они не должны были быть даны, а сейчас повторены. Уже чего проще: 'Не убий', Не лги', 'Не укради', а каждый день и эти повелительные Заветы не исполняются. Что же?

Отставить ли их за неприменимостью? Или продолжать настаивать? Впадать ли в одичание или настойчиво выплывать на гребень волны? В наставлениях Конфуция нет безвыходного суждения. Как и все благие наставления сказаны им близко к жизни. Если он отставляет что-либо, то только для того, чтобы выдвинуть нечто лучшее и более полезное. Подчас наставления Конфуция обсуждались несправедливо, и им приписывался смысл, явно не относящийся к их содержанию. Это значит, что кто-то подходил к рассмотрению его заветов с какой-то предубеждённостью.

Но рассматривая большого человека, неуместна ни предубеждённость, ни преувеличенность. Пусть будут приняты во внимание действия и слова в их полном значении. Конечно, говоря о последнем значении, мы не должны забывать, что во всех языках, а в том числе и в китайском, и в санскрите, есть свои непереводимые выражения, которые можно понять и изложить, лишь вполне освоившись как с языком, так и с устоями местной жизни. Сколько бедствий произошло из-за переводов, из-за толкований!

Всякие злотолкования и умышленные извращения, ведь они должны быть судимы, как умышленные преступления против чужой собственности! Иногда же эти умышленные извращения равны покушению на убийство. Из жизнеописания Конфуция не видно, чтобы он впадал в отчаяние или страх. То, что он был вынужден держать колесницу наготове, обозначает лишь его предусмотрительность для вящей полезности будущих действий.

'Я молиться уже начал давно',- так отвечал Конфуции при одном важном обстоятельстве. Неоднократно в жизнеописаниях Конфуция употребляется выражение, что жизнь его была непрестанной молитвой. Торжественно он переплывал океан. Потому-то, оборачиваясь на Великую Стену, мы опять вспоминаем Конфуция, как признак Китая. Мы уверены, что предположенный день Конфуция выльется в настоящее торжество Культуры.

29 Марта 1935 г.
Цаган Куре

Н.К. Рерих 'Врата в Будущее'. 1936.
_______________________________

31 марта 1935 г.
ЭРДЕНИ МОРИ

Видели белого коня Святого Егория. Видели белых коней Флора и Лавра.
Видели белых коней Световита, и на белых конях мчались валькирии. Слышали о коне Исфагана. Видели стерегущих храмы оседланных коней Арджуны. Слышали о коне Гесэр-хана, даже видели удары подков его. Знали коня Химавата с огненной ношей Чинтамани.

На картинах китайских олени несут то же пламенное сокровище. Словно бы олень Святого Губерта. И поступь коня белого очерчивает пределы государства. И опять герои на белых конях. И в Монголии Цаган Мори - белый конь - будет отмечен всякими сказаниями. Мчится на нём и Ригден-Джапо, и в отсветах пламенных конь становится огненным. И когда народ ожидает будущее с одной стороны, Великий Всадник обращает лица ждущих в сторону другую - туда, куда нужно.

Именно белый конь в сказаниях народа принадлежит герою. Именно белому коню предоставлено и одному ходить, принося великую весть.
Когда-то рано погибший Леонид Семёнов-Тяньшаньский принёс мне свою огненную поэму 'Белые кони'. Поэт не знал тогда о легендах белого коня. Несмотря на азиатскую фамилию, полученную от деда, поэт был далёк от Азии. Но он был настоящий поэт и потому своими путями пришёл к восточному сознанию.

Помню беседу с Владимиром Соловьевым у Стасова, когда обсуждалась моя картина 'Световитовы кони', а философ приговаривал, теребя свою бороду: 'Восток, Восток!' Конечно, все помнят его пророческое стихотворение о Кукуноре.

На скифских бронзах кони занимают такое существенное место. Конечно, они - носители быта. И в сказках коню при┐писываются вещие качества. Богатырь влезает в одно ушко и усиленным, мудрым вылезает из другого. Конь в сагах предупреждает воина. И в курганах конский костяк не расстаётся со своим хозяином.

* * *
Из предсказания мудрого монгольского пророка Молон-Бакши, записанного его внуком Санги Цибиковым, переведён┐ного монголом Шагдаровым и Шондор Дабаевым:

'В год цикла свиньи будет землетрясение. В год собаки будет брожение среди начальствующих и власть имущих. В хате родится великий. Хан проедет, не привлекая к себе постороннего внимания. Мимо же дома будут проходить войска. Люди, не имеющие потомственного рода и звания, станут у власти и будут править народом. Честные люди удалятся и займут место у порога, тогда как лживые займут место в доме.

Наступит время, когда истина уступит место лицемерию. Змей пятнистый съест голову свою, а змей же краснопегий - мясо своего туловища. Лошадь, съедая свой зад, съест и голову свою. Отсюда начальник, присваивавший народное достояние, поплатится своею головою.

Дальше наступит время, когда деревянная телега будет стоить с коня, а простая - с быка.
Плохому коню путь далёк, а скупому человеку друг далёк.
Как у мёртвого нет звания, так и у бедного нет имущества.
Топором, не имеющим обуха, будешь колоть дрова.
Свет земной окутает железный змей, но зато весь мир - огненный змей.

В 1903-4 годах произойдёт большое событие.
В год быка будет большое событие. В год тигра произойдёт уничтожение. В год зайца будет год терпения и выносливости По восточным окраинам будут грабежи, ибо начальник пустит волка на стадо баранов, загнанное во двор.

Наступит время так называемое 'ни моё - ни твоё', будет нужен медный котёл и кожаный сундук.
Ко времени переселений повсеместно будет огненный змей.
 
  
 

На стороне восхода солнца обнаружится белый камень с надписью. Вырубишь топором эту надпись - она не исчезнет, она появится снова.
Дальше этого камня будет пустыня, до которой дойдёте. Достигшие этой страны люди станут людьми, а животные - животными. Будет трудно старикам и малым. Вещи будете вью┐чить даже на быках, на коровах и на лошадях. Иконы и книги будете носить на себе. Для стариков будете сушить мясо и жарить зерно; пить чёрный чай - питательно'.

Со слов Селаринов Молон-Бакши предсказал, что позже придут два - четыре человека, которые подавят своих бунтовщиков и будут созидать религиозные государственные правопорядки.

Молон-Бакши скончался, достигши восьмидесяти лет, в год быка. Его песнь была:
'По правой стороне Селенги
Почему качается камыш.?
По той стороне Худара
Почему качается камыш?
И, предчувствуя в жизни страдания,
Почему мне чувствуется печаль?'

Воспевая эту песню, он, бывало, рыдал. Вот и ещё:
'Великий Киданьский народ не погибнет. Он узнает народ Шамбалы. Он принесёт очень старательно священные изображения и порядки государственные.

От белого камня он прочтёт и позовёт Ихе Бакшу рассказать слово Истины.
Как от великих костров, засияет надпись на камне. Что это идёт? Отчего качается ковыль? Что же шествует?
 
  
 

Эрдени Мори сам идёт. Эрдени Мори сам выступает. И люди не останутся в прежнем положении.
Что же светит поверх ковыля? Отчего стали светлыми обоны? Отчего засиял большой субурган?
Там, где прошёл Эрдени Мори, там засветился ковыль. Там замолчали волки.
И полетели кречеты очень быстро'.

* * *
Издавна ходит Эрдени Мори, и светит его сокровище. На восходе и на закате солнца затихает всё, значит, где-то проходит великий конь белый, несущий сокровище. Пока народы знают о сужденном сокровище, они всё же останутся на пути. Путь их, хотя бы и долгий и не обычный - неизбежен. Так же неизбежен, как служение совершенствования. Кому-то - сказки. А кому-то - быль. Кто-то убоится. А кто-то развернёт страницы книги принесённой.

И Голубиная книга с небес упала. И сокровище сверху пришло. И не сразу нашли мудрого для прочтения книги. И разные народы помнят об этих принесённых благовестях. И всем чернопегим невыносим Свет.
Почему они так ощетинились? Ведь они ужасаются о себе самих, когда не прочли книги, когда отвернулись от Света. И, отвернувшись от Света малого, разве выдержат их глаза Свет Великий разогревшийся, Свет просиявший!
Менхе Тенгри!

Уж так широка пустыня Монгольская! Уж так необъятна Степь! Уж так несчётны горы, холмы, гребни, буераки и складки, где захоронена слава!
Точно бы и пустынна ширь, а на склоне вырастет становище. Гляди, затемнели юрты, или нежданно выглянул белый-пребелый монастырь или субурган. Или засинело озерко.
 
  
 

Словно бы вымерла пустыня. Но скачут всадники в ярких кафтанах или в жёлтых курмах и красноверхих шапках. Серебром выложенные сёдла, не служили ли они и при Чингисе? Только где саадаки, колчаны? Где стрелы?
Где же и прочие живности? Но тянется тёмная черта каравана. Чернеют стада яков. Рассыпались табуны конские. Забелели на солнце отары баранов, а не то замелькали дзерены, мчась по холму. Или юркнул в нору тарбаган, или бурундук. Верблюды, волки, лисицы, зайцы, мало ли всякой живности...

И птиц точно бы нет. Только разве беркут чертит круги. Или запестрят в небе вороны или клушицы. Или жаворонок зальётся. Или перепел вспорхнёт. Или от воды потянут турпаны, гуси, утки, куличье всякое... Или вытянется из ковыля дрофа. Или замашут крылами журавли и цапли... Есть и птицы...
Откуда же молчанье твоё, пустыня прекрасная? От высоты ли твоей? От необъятности? От чистоты голубого небесного купола, от великого Тенгри, милостивого к Чингису?
 
  
 

Ночью горят все звёздные палаты. Сияют все чудные знаки. Открыта Книга Величия. За горою полыхнул луч света. Кто там? Там кто прошёл? Не Эрдени Мори?

31 Марта 1935 г. Пинцог Деделинг
'Врата в Будущее', 1936 г.
____________________________________