Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1946 г.
(январь - март)
******************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
Новый год (1 января 1946 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (1 января 1946 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (2 января 1946 г.)
Из переписки Н.К. Рериха с Гусевым (Январь 1946 г.)
Из письма Зины (15 января 1946 г.)
Трудные дни (15 января 1946 г.)
Давно (24 января 1946 г.)
Из письма Зины (29 января 1946 г.)

ФЕВРАЛЬ
Воины! (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (1 февраля 1946 г.)
Наше Знамя (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (15 февраля 1946 г.)

МАРТ
Памятный день (1 марта 1946 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (15 марта 1946 г.)
Сокровище (24 марта 1946 г.)
****************************************************************************

ЯНВАРЬ

1 января 1946 г.
НОВЫЙ ГОД

Вот и Новый Год! Будет ли он новый или опять старый - увидим. Может быть, вернее сказать: "ещё один год". Бывало, мы никогда "нового" года не встречали, а провожали старый год с благодарностью. Каков новый год, ещё неизвестно - пусть покажется. А в прошлом году - жили, трудились, творили, и за это спасибо. Беды миновали, трудности преодолевались, друзья обретались, и за это спасибо.

Как подумаешь о десятках миллионов несчастных, обездоленных, озлобленных - ужас берёт. А радио кричит: "зима суровая, снежная", всюду недостача и как вопль отчаяния - забастовки! А цены растут, и нет надежды, что они "чудесно" опустятся. И в людях замечается какая-то смуть. Но всё же скажем молодому году: переживем, не бывать бы счастью, да несчастье помогло. Поёт баян: "Несчастья - радостей залог". Вот русские герои превозмогли беды и устремились к строительству. Любо читать и слышать о новой русской стройке.

Мудр русский народ. На призрачные заверения он скажет: "Мели Емеля - твоя неделя", а не то сурово отрежет: "Говори, что хошь, а цена тебе грош!". Велико и терпение народное, впрочем, Илья Муромец тридцать лет сиднем сидел, а какие подвиги потом натворил. Есть природная Культура в русском человеке. Сколько мудрых речений бывало в деревнях наслышишься, а ведь нам много довелось с народом беседовать. Вот и в 1926 году на сибирском пути к Москве мы встречали замечательных собеседников. Строители новой жизни!

В то же время в неких странах двуногие сотрясаются в нелепом джиттербаге. А колесо прогресса катится своим путём, отмирает одряхлевшее, нарождается бодрое преуспеяние. Народ мечтает о содружестве, а из него рождается добротворчество. И в эту чашу Культуры положим нашу лепту, где можно делом, а где мыслью, мысленным приказом.
Если бы вся жизнь была сахарной, то ведь от сладости и оскомина бы набилась. Представьте, все кушанья на сахаре - какое отвращение! А где же тогда будет "соль земли"? Итак, "пер аспера ад астра"!

Помните об Уране, когда слышали? На небо поглядывали, а Уран-то оказался под землёю, и весь мир заговорил о пресловутом Уране. Газеты опять говорят о волне преступлений в Англии. Говорят, что нынешняя зима будет труднейшей в Европе за триста лет со времени тридцатилетий войны: холод, голод, болезни. Всё это Вы так же знаете, как и мы, но люди напоминают друг другу о бедствиях, как бы ища сочувствия. Но всё же злоба шипит повсюду, а беспорядок - всюду, точно мусор после обвала.

Кончаю мой лист о дружестве: "Друзья, может быть вам кажется, что говорить о дружестве - труизм? Увы, сейчас это не труизм, но необходимость. Вот до чего дожили! И по какому такому щучьему велению снизойдёт "благорастворение воздухов"? Ненависть, злобное подозрение не с неба свалилось. Люди ткали злобные легенды, копали могилы. Занятие тёмное!"

Улыбнёмся к Новому Году. На днях поминали мы лондонскую легенду о том, что я не Рерих, а Адашев. И такая чепуха ползала по миру. Забавно, чего только не бывало! Ещё в студенческие годы пришлось ставить живые картины на кавказском вечере. Понравились. Подходит Блох из "Новостей": "Вы ведь кавказец?" "Нет, я - питерский". "Ну, я всё-таки напишу, что вы кавказец, картины-то очень хороши". Через год с Микешиным ставили картины на украинском балу в Дворянском Собрании. Опять вышло ладно, и на этот раз газеты назвали меня украинцем. Вот вам и биография!
Впрочем, мы были и ещё украинцами, когда у нас собиралось "нелегальное" общество имени Шевченко. Дид Мордовцев и прочие щирые, добрые люди.
Живы ли? Тут же Микешин зарисовал председательствовавшего моего отца, и все подписались. Этот лист должен был быть в моём архиве у Б.К. - если архив вообще существует. Странно, о последних днях Б.К. мы так и не имеем сведений. Даже неправдоподобно.

К Новому Году думали, как опять потребовалось Знамя Мира - памятка о самом ценном. Думали, как оно окажется содружником, а когда-то, может быть, заместителем АРКА. Любопытно подмечать, как в жизни одно становится труднее, а другое вырастает и делается понятнее и ближе. Так зададим Новому Году доброе задание, а то нахлынут неразрешимые проблемы, и вместо добра опять затуманятся дали. Уже который раз газеты говорят о неслыханной волне преступности в Англии, о каких-то странных погромах в Польше - много тревоги. Опять что-то печальное, а к Новому Году надо повеселей. Что бы такое?

Вот у нас куры не несутся и коровы молока не дают. Впрочем, какое же это веселье?! Радость останется в том, что Вы и мы можем трудиться и сеять добро. Это самая прочная радость, будем ценить её, и опять признательность тем, кто способствует ей. Подумаешь о радости, а она уже и стучится. Сразу две радости: одна - Ваше письмо от 19-11-45, а другая - от Хейдока из Шанхая 5-12-45 - не только жив, но и собрал целую группу отличных сотрудников. Жил русскими уроками. Всё это ладно.

В Вашем письме много радости. Так и должно быть поверх всех бурь и невзгод. Действуйте бодро по местным условиям, сама действительность покажет лучший исход. Знаем, что сделаете всё как лучше. Очерк Знамени Мира в память милого Спенсера пришлю. Для ускорения включу по-английски из бывших статей.

Пусть будет Дедлей председателем Комитета "Знамени Мира". Так и отплывайте в новое плаванье. Если наладятся отношения с Еременко - хорошо. Вам виднее, когда лучше дать мои обращения к членам. В конце концов, они касаются всех - и Агни Йоги, и АРКА, и "Знамени Мира". Зов о Культуре общечеловечен. А сейчас он нужен неотложно. Только что пришёл пакет с письмом Дедлея к членам АРКА за Октябрь. Письмо звучит прекрасно и дельно. Такие письма должны целиком входить в отчет АРКА - ведь они и есть часть отчёта. Вот всякие критиканы взяли бы да и сделали такое же полезное. Спрашиваете, как быть с помещением, не купить ли дом?
Думается, что Уид должен знать эти местные условия. Так всё переменчиво.
Пусть "Пантелей" у Вас висит с прочими картинами. В Археологический Институт две картины были даны при Магоффине и висели в колледже, где преподавал преемник его, кажется, Лорд по фамилии. Название колледжа не помню. Хорошо бы их выставить у Вас, тем более, что Институт не провещился. За десять лет они не прислали сюда своих изданий, а я ведь пожизненный член и был вице-председателем. Неужели они ничего больше не издают? По нынешним временам всё возможно.

Итак, пошлём Новому Году наказ, чтобы был добрым, чтобы не столько о войне, сколько о мире заботился. Привет друзьям, а самым лучшим - самый большой привет.

1 января 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
_______________________________________


1 января 1946 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

1.I.46
Родные наши,
Вот и Новый год! Будет ли он новый или опять старый - увидим. Может быть, вернее сказать: 'Ещё один год'.
Бывало, мы никогда 'нового' года не встречали, а провожали старый год с благодарностью. Каков новый год, ещё неизвестно - пусть покажется. А в прошлом году - жили, трудились, творили - и за это спасибо. Беды миновались, трудности преодолевались, друзья обретались - и за это спасибо.

Как подумаешь о десятках миллионов несчастных, обездоленных, озлобленных - ужас берёт. А радио кричит: 'Зима суровая, снежная', всюду недостача, и как вопль отчаяния - забастовки! А цены растут, и нет надежды, что они 'чудесно' опустятся. И в людях замечается какая-то смуть. Но всё же скажем молодому году: переживём, не бывать бы счастью, да несчастье помогло. Поёт баян: 'Несчастья - радостей залог'. Вот русские герои превозмогли беды и устремились к строительству. Любо читать и слышать о новой русской стройке.

Мудр русский народ. На призрачные заверения он скажет: 'Мели Емеля - твоя неделя', а не то сурово отрежет: 'Говори, что хошь, а цена тебе грош!' Велико и терпение народное, впрочем, Илья Муромец тридцать лет сиднем сидел, а какие подвиги потом натворил. Есть природная Культура в русском человеке. Сколько мудрых речений, бывало, в деревнях наслышишься, а ведь нам много довелось с народом беседовать. Вот и в 1926-м году на сибирском пути к Москве мы встречали замечательных собеседников. Строители новой жизни!

В то же время в неких странах двуногие сотрясаются в нелепом джиттербаге. А колесо прогресса катится своим путём, отмирает одряхлевшее, нарождается бодрое преуспеяние. Народ мечтает о содружестве, а из него рождается добротворчество. И в эту чашу Культуры положим нашу лепту, где можно делом, а где - мыслью, мысленным приказом. Если бы вся жизнь была сахарной, то ведь от сладости и оскомина бы набилась. Представьте, все кушанья на сахаре - какое отвращение! А где же тогда будет 'соль земли'? Итак 'per aspera ad astra'!

Помните, об уране когда слышали? На небо поглядывали, а уран-то оказался под землею, и весь мир заговорил о пресловутом уране. Газеты опять говорят о волне преступлений в Англии. Говорят, что нынешняя зима будет труднейшей в Европе за триста лет со времени Тридцатилетней войны: холод, голод, болезни. Всё это Вы также знаете, как и мы, но люди напоминают друг другу о бедствиях, как бы ища сочувствия. Но всё же злоба шипит повсюду, а беспорядок - всюду, точно мусор после обвала.

Кончаю мой лист о дружестве: друзья, может быть, Вам кажется, что говорить о дружестве - трюизм? Увы, сейчас это не трюизм, но необходимость. Вот до чего дожили. И по какому такому щучьему велению снизойдёт 'благорастворение воздухов'? Ненависть, злобное подозрение не с неба свалились. Люди ткали злобные легенды, копали могилы. Занятие тёмное!

Улыбнёмся к новому году. На днях поминали мы лондонскую легенду о том, что я не Рерих, а Адашев. И такая чепуха ползала по миру. Забавно, чего только не бывало! Ещё в студенческие годы пришлось ставить живые картины на кавказском вечере. Понравились. Подходит Блох из 'Новостей': 'Вы ведь кавказец?' - 'Нет, я - питерский'. - 'Ну я всё-таки напишу, что вы кавказец, картины-то очень хороши'. Через год с Микешиным ставили картины на украинском балу в Дворянском Собрании. Опять вышло ладно, и на этот раз газеты назвали меня украинцем. Вот Вам и биография!
Впрочем, мы были и ещё украинцами, когда у нас собиралось 'нелегальное' общество имени Шевченко. Дид Мордовцев и прочие щирые, добрые люди.

Живы ли? Тут же Микешин зарисовал председательствовавшего моего отца, и все подписались. Этот лист должен был быть в моём архиве у Б[ориса] К[онстантиновича] - если архив вообще существует. Странно, о последних днях Б[ориса] К[онстантиновича] мы так и не имеем сведений. Даже неправдоподобно.

К новому году думали, как опять потребовалось Знамя Мира - памятка о самом ценном. Думали, как оно окажется содружником, а когда-то, может быть, заместителем АРКА. Любопытно подмечать, как в жизни одно становится труднее, а другое вырастает и делается понятнее и ближе. Так зададим новому году доброе задание, а то нахлынут неразрешимые проблемы, и вместо добра опять затуманятся дали. Уже который раз газеты говорят о неслыханной волне преступности в Англии, о каких-то странных погромах в Польше - много тревоги. Опять что-то печальное, а к новому году надо повеселей. Что бы такое? Вот у нас куры не несутся и коровы молока не дают. Впрочем, какое же это веселье?! Радость останется в том, что Вы и мы можем трудиться и сеять добро. Это самая прочная радость, будем ценить её и слать признательность тем, кто способствует ей. Подумаешь о радости, а она уже и стучится.

Сразу две радости: одна Ваше письмо от 19.XI.45, а другая от Хейдока из Шанхая от 5.XII.45 - не только жив, но и собрал целую группу отличных сотрудников. Жил русскими уроками. Всё это ладно.

В Вашем письме много радости - так и должно быть поверх всех бурь и невзгод. Действуйте бодро по местным условиям, самодействительность покажет лучший исход. Знаем, что сделаете всё, как лучше. Очерк Знамени Мира в память милого Спенсера пришлю. Для ускорения включу по-английски из бывших статей.

Пусть будет Дедлей председателем Комитета Знамени Мира. Так и отплывайте в новое плаванье. Если наладятся отношения с Еременко - хорошо. Вам виднее, когда лучше дать мои обращения к членам. В конце концов, они касаются всех: и [Общества] Аг[ни]-Й[оги], и АРКА, и Знам[ени] М[ира]. Зов о Культуре общечеловечен. А сейчас он нужен неотложно. Только что пришёл пакет с письмом Дедлея к членам АРКА за октябрь. Письмо звучит прекрасно и дельно. Такие письма должны целиком входить в отчёт АРКА - ведь они и есть часть отчёта. Вот всякие критиканы взяли бы да и сделали такое же полезное. Спрашиваете, как быть с помещением, не купить ли дом. Думается, что Уид должен знать эти местные условия. Так всё переменчиво.

Пусть 'Пантелей[мон-целитель]' у Вас висит с прочими картинами. В Археологический Институт две картины были даны при Маггофине и висели в колледже, где преподавал преемник его, кажется, Лорд по фамилии. Название колледжа не помню. Хорошо бы их выставить у Вас, тем более, что Институт не провещился. За десять лет они не прислали сюда своих изданий, а я ведь пожизненный член и был вице-председателем. Неужели они ничего больше не издают? По нынешним временам всё возможно.

Итак, пошлём новому году наказ, чтобы был добрым, чтобы не столько о войне, сколько о мире заботился.

Привет друзьям, а самым лучшим - самый большой привет.
Сердечно,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923 - 1947 ). М. "Сфера". 1998.
________________________________________________________


2 января 1946 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

2.I.46
Родные наши,
Горы разукрасились снегами, так всё красиво, что не понять, зачем люди оскверняют своё достояние. Давайте так сделаем, чтобы в каждом письме было что-нибудь радостное. Вот в Вашем описании собрания 17-го ноября была радость. Инге прислала тоже радостное описание, и мы радовались, как сердечно она описывала деятельность Зины. Даже в напряжённое время можно усматривать радость. Да, да, давайте устроим в каждом письме рассадник радости. Знаем, что на льду цветы не растут, пусть же лёд растает под сердечным теплом. Самые 'неразрешимые' проблемы просветляются радостью. Помню, в С[ан]-Франциско было и парадно, и почтительно, и всё же безысходно. Три раза ходил смотреть 'Мушкетеров'. Думал, коли они обернулись, то и на нашей улице будет праздник. И был праздник! Радость - добрый магнит. И письмо Ильи тоже очень хорошее. Он понимает задачи Знамени Мира, именно теперь, когда многие ищут решение мировых задач. А что же может быть реальнее, нежели разумно понятая и примененная Культура? Пусть будет у сотрудников доброе сознание - если кто что сделал, значит, он действовал по способности и по местным условиям.

Только что начал очередное письмо, как пришло письмо от Амторга, копию его Вам прилагаю, также как и копию моего письма к Гусеву для Вашего полного ознакомления с этим многозначительным известием. Как видите, Вам придётся созвониться и повидаться с Гусевым. И, конечно, это свидание будет началом хорошей дружбы. Вы понимаете, как заботливо и благожелательно нужно осведомить Гусева о том, что дело с картинами осложнено агрессией и захватничеством Хорша, который нарушил доверие наше и большинство trustees. Не следует говорить, что картины эти невозможно приобрести, - пусть этот вопрос остаётся открытым.

Действительно, ведь мы и сами не знаем, как обернулось бы дело с декларацией 1929-го года. Весьма возможно, что Хорш примет при помощи 'покровителя' такие злостные меры, что самые благие намерения декларации могут быть опрокинуты. Естественно, Вам придётся осветить захватническую деятельность Хорша. Конечно, Вы не будете вдаваться в чрезмерные подробности, чтобы не затемнить главное, а именно желание Комитета по делам искусства иметь картины для музеев СССР. Вы знаете, как люди быстро устают от подробностей неблизкого дела и разочаровываются.

Между тем Вы видите из моего письма Гусеву, насколько я сочувствую желаниям Комитета по делам искусства. Вы скажете также, что для охраны этих картин существует особая корпорация, в которой Вы и друзья принимаете участие. Которую Хорш пытается обойти. Теперь из конца письма Амторга можно видеть, что Коми-тет по делам искусства интересуется не только этими [картинами], но и вообще моим искусством, поэтому я сообщаю Гусеву, что у нас здесь, в Гималаях, находится большая коллекция моих картин, упоминание о которых Вы найдёте в копии моего письма. Имейте в виду, что это обстоятельство чрезвычайно важно и должно быть доведено до прекрасного заключения. Действительно, было бы прискорбно, если бы здешние картины распылились по чужим землям, а не сделались бы достоянием русского народа. Также Вы обратите внимание на заключительные слова моего письма о готовности служения на Родине, и со своей стороны подкрепите их известными Вам формулами о моей любви к Родине. Может быть, будет уместно и дать ему список статьи из сборника 'Мысль', которая у Вас имеется. Если бы явился интерес к моей семье, то следовало бы упомянуть о Юрии и его необычном знании восточных языков и огромном историческом труде 'О народах Средней Азии', который он не может закончить здесь из-за недостатка материалов, и в этом Родина могла бы прийти ему навстречу - ехать он всегда готов.

Также, наверно, будет речь и о таланте Святослава, который сейчас является, несомненно, лучшим портретистом. Видите, какое важное обстоятельство надвинулось. И Вы чуете, с каким нетерпением мы будем ждать последующего. Главное, следует подчеркнуть в беседе значительность и красоту последних здешних картин, которую так оценивают здешние критики и музеи; а также и наше постоянное желание работать на Родине.

Вот какими важными обстоятельствами начинается 1946-й год. Пусть он окажется годом благого строительства. Привет друзьям - посылаем это письмо вне очереди для ускорения. По получении этого письма немедленно созвонитесь с Гусевым, и надо думать, что он уже получит моё письмо одновременно.

Надеемся, что здоровье нашего милого Дедлея улучшилось, посылали ему наши лучшие мысли.
Духом с Вами,
Н.Рерих.

Прилагаю 28-ую страницу 'Banner of Peace' в исправленном виде, замените прежнюю. Хочется показать, что Знамя [Мира] и теперь не забыто. Думается, что Катрин даст на портрет Спенсера и на улучшение издания, - ведь памятка не должна быть мизерной. Люди не ценят слишком жидкую брошюрку.
________________________

Приложение:
Письмо А. Гусева к Рериху Н.К. от 7 декабря 1945 г.

Копия
[перевод с англ. - ред. ]

Торговая корпорация Амторг
210 Madison Avenue, New York 16, N.Y.
7 декабря 1945 г.

Г-ну Николаю Рериху
Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Уважаемый г-н Рерих.
Художественный комитет Советского Союза в Москве заинтересован Вашими картинами, находящимися в настоящее время в коллекции мистера Хорша из Нью-Йорка.

Комитет попросил нас узнать о возможности покупки всей коллекции. Мы были бы очень признательны, если Вы сообщите нам о Вашем мнении по вопросу покупки Ваших картин Художественным комитетом СССР для советских музеев.

Надеемся на ответ и остаёмся
искренне Вашими,
Торговая корпорация Амторг.
А.Гусев,
отдел искусства и ручных работ.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923 - 1947 ). М. "Сфера". 1998.
________________________________________________________



Январь 1946 г.
Письмо Н.К. Рериха к Гусеву

Уважаемый гр. Гусев, Ваше письмо от 7 Дек. дошло в наши снежные Гималаи 27-го. Вы уже имеете мою телеграмму, и я могу лишь подтвердить, что решение Художественного Комитета в Москве меня очень тронуло. Мы никогда не порывали отношений с нашей Родиной и там могли знать о моей художественной деятельности. Я всегда мечтал привезти на Родину плоды моей работы, включающей серии картин Гималаев, Монголии и Тибета, а также мои картины, посвящённые русскому народу - "Александр Невский", "Святогор", "Настасья Микулична", "Новая Земля", "Партизаны", "Мстислав Удалой", "Ярослав", "Богатыри проснулись", "Победа" и др. Мысленно я видел эти картины как русское достояние.

Вы запрашиваете моё мнение касательно картин моих, находящихся в Нью-Йорке. Конечно, я мечтал бы, чтобы все мною сделанное принадлежало русскому народу. Но имеются некоторые не выясненные ещё обстоятельства, которые может Вам передать Зинаида Григорьевна Фосдик - о чём я её и извещаю и прошу сообщиться с Вами. Ввиду этих некоторых сложностей я был бы счастлив предложить Родине собрание моих картин, находящихся у нас здесь. И если такое соображение отвечает желанию Комитета искусств, то я мог бы дать Вам подробные сведенья о них. После совещания с Зин. Гр. Фосдик положение коллекции картин, находящихся в Нью-Йорке, Вам уяснится. С моей же стороны, Вы встретите самое сочувственное сотрудничество во всем. Можно пожалеть, что почтовые сношения очень замедленны и оборот писем берёт воздушной почтой почти два месяца. Что же касается нашей переписки с Москвою, то главное затруднение в том, что мы часто не знаем, что именно дошло из наших писем и не задержались ли ответы. Я и моя семья всегда готовы принести наши труды на пользу народного строительства и послужить на Родине. Ожидая Ваш ответ о последующем, с искренним приветом...

P.S. По последним сведениям, в Карачи уже приходят советские пароходы, и таким прямым рейсом отправка значительно упрощается.

Январь 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
______________________________________________________


15 января 1946 г.
ИЗ ПИСЬМА ЗИНАИДЫ Г.

15 Января, 1946, Нью-Йорк
Ваше значительное письмо от 2/1/46 пришло 12-го Января (шло 10 дней!!!) и я тотчас позвонила в Амторг, но г-на А.Гусева не было в городе. Вчера днём он меня принял, и у нас была крайне интересная беседа. Во-первых, он мне показал Ваше письмо к нему и при этом объяснил, как он узнал о коллекции у Хорша, или вернее, что он узнал, что здесь имеется такая коллекция Ваших картин, и он пошёл её смотреть раза три. Но, видимо, что-то его смущало, и он начал расспрашивать. Спросил Ярёменко, которого он знает, и последний ему сказал, что был суд с Хоршем и были затронуты картины. Тогда он написал в Наркомпрос письмо, сообщая о наличии коллекции Ваших картин здесь. Там очень заинтересовались этим и просили подробностей. Хорш ему, оказывается, показал и предлагал двести тридцать картин, и когда Гусев написал о том количестве в Наркомпрос, ему оттуда ответили, что должно быть гораздо большее число картин, в Н.-Й. Но когда там узнали о каких-то судах, о чём Гусев им писал, со слов Ярёменко, они ему указали обратиться
к Вам, что он и сделал. По его словам, там желают иметь большую коллекцию Ваших картин, ибо там имеется всего около шести Ваших картин, не больше! (Он, вероятно, имел в виду Третьяковскую галерею). Он сказал, что Вас чтут как великого русского художника, как русского патриота, любящего свою Родину, и что Ваши картины должны быть достойно представлены там. Привёл в пример Репина, которого знают все, от мала до велика, и поэтому такое же отношение должно быть к Вам. Очень характерно!

Затем, после этого предисловия, я начала ему говорить, согласно с Вашими инструкциями в письме, о Хорше, нарушении им Вашего и нашего доверия, захвата всех учреждений и картин, нашего судопроизводства и нашего глубокого разочарования в здешних судах и судьях, в их подкупности и методах, применённых Хоршем для выигрыша дел. Всё это, конечно, было сказано мною в сжатой форме, но он при этом делал пометки на своём нотблоке. Затем я ему сказала о группе сотрудников, которую Хорш старается обойти. Выслушав всё то, Гусев сказал, что Хорш жулик и что многое ему теперь делается ясно, а именно, он подозревал Хорша, что последний ему не показал самые значительные картины, а те, которые он желал продать в настоящее время. Затем на его вопрос о Вашем местожительстве X. неопределённо отвечал, а затем заявил, что Вас нет в живых!!! Гусев дальше в разговоре сказал, что рискованно иметь дело с Хоршем, но на это я ему спокойно ответила, что наша группа настолько разочарована исходом нашего судебного процесса и так скорбит о том, что Ваши картины находятся в подвалах Хорша, где их никто не видит; и раз X. старается их распродать, как мы это узнали, нам гораздо желательнее видеть эти картины на Родине великого художника, где его оценят и где будет музей, посвященный его искусству, и мы, конечно, не будем чинить никаких препятствий ему, и вопрос остаётся открытым для его дальнейших действий.

Но самое главное впереди - он мне сказал, что, узнав из Вашего письма о том, что у Вас имеется большая коллекция, включающая картины особенно важные для России благодаря их историческим сюжетам, он немедленно, не дожидаясь моего посещения, написал в Наркомпрос об этом. (Между прочим, он мне также сказал, что сам глава Наркомпроса писал ему о Ваших картинах и желательности иметь их в Сов. Рос.) Это дало мне возможность сказать ему многое об этих последних картинах, их исторической ценности, а также о той непередаваемой панораме Азии и Гималаев, которая написана Вами и которую они могут без всяких затруднений получить прямо от Вас, причём даже отправка их будет несравненно облегчена благодаря пароходным сношениям. Сказала ему о том, как Индия ценит Ваше искусство, как высоко говорят о нем лучшие критики там и как несмотря на всё это, Вашим давнишним желанием было видеть эти картины на родине.
Сказала ему также о той высокопатриотической работе, которая была проделана Вами во время войны, Ваших статьях, которые пересылались нами в ВОКС, и появлении некоторых из них в журналах там, также о пожертвовании Вами книги "Слава" в пользу Русского Красного Креста, а затем я сказала о Вашем и всей Вашей семьи горячем желании послужить Родине и о том, что я Вам выслала по Вашей просьбе отсюда анкеты, ибо там без представителя Советского Союза Вы не могли этого сделать. И теперь, ввиду того, что туда направляется представитель, Вы с ним снесётесь по его прибытии. Гусев подтвердил, что там действительно доныне не было представителя и что, кроме того, почта очень медленна, хотя и он думает, что быстрее сноситься с Индией, нежели с Америкой, ибо письмо из России сюда и обратно воздушной почтой берёт три месяца. На него произвёл сильное впечатление факт о том, что Вы так думаете о Родине и работе там.

Я много говорила о Юрии, его трудах, блестящем имени в Европе и Азии и его огромных знаниях. Он очень восторженно заметил, что Юрий найдёт огромное применение своим знаниям на Родине. Также говорила о Святославе, его славе одного из крупнейших современных портретистов. Он крайне внимательно слушал, делал записи, и всё это пойдёт куда следует.

Я ему сказала, что в Музее было свыше тысячи картин и спросила, не дал ли ему Хорш список тех картин, котрые он ему показывал. Оказывается, что он ему дал вначале такой список (Гусев его не имел на руках, но обещал найти и просил меня просмотреть его, чтобы действительно знать, какие именно картины ему были предложены), а затем он ему прислал другой список - в последнем свыше 750 картин. Я его просмотрела - это сшитая тетрадь, с напечатанными на машинке страницами, включающими списки картин, их названия и год. Замечательно то, что на первом листе стоит - коллекция картин Рериха с 1904 года до 1935-го - библиография имеется на 12 языках.
Начинается список с "Сокровища Ангелов" - я спросила, видел ли он эту картину и описала ему её. Оказывается, он её не видал, а также ему не были показаны "Знамёна Востока" и картины, костюмы и декорации к операм; из сюиты "Санкта" имеются несколько картин, но не все - эти Гусев запомнил. Я ему предложила по-смотреть у меня монографию Брентана для того, чтобы он мог увидеть, какие картины ему не были показаны.

Я склонна думать, что X. показал ему коллекцию, составленную им самим, а затем, в случае если бы Гусев её купил у него, он бы позже ему показал другие, более интересные для целей Гусева картины, таким образом подготовляя возможность новой покупки - разве можно ожидать от X. порядочных действий! Видимо, так же думает и Гусев, но он не сказал мне, что именно он теперь намеревается делать, ибо, как я поняла, он будет писать ещё одно письмо в Наркомпрос после моего посещения, а там они решат. Не буду удивлена, если там решат именно списаться с Вами и приобрести коллекцию, имеющуюся у Вас. Он мне сказал, что Вы получите, по всей вероятности, письмо прямо от Наркомпроса.

Гусев - директор отдела искусств и художественных изделий - продаёт здесь картины русских художников и кустарные и ручные изделия. Имела случай видеть много картин, расставленных на столах - они ужасны, и сам Гусев сказал, что это всё молодые художники и, конечно, это далеко не лучшие картины, но они только что прибыли не для выставки, а для продажи.
Он также закупает много пособий для школ и медицинских институтов, ибо у них недостача во всём - ведь одна шестая страны разорена. Был очень любезен со мною, но осторожен. Я его пригласила прийти, дала ему только наш памфлет АРКА, ибо цель моего посещения не относилась к АРКА. Мне думается, что я его не утомила деталями, ибо говорила в общих чертах. И всё же он не мог не заметить, что X. жулик и что с ним опасно иметь дело.
Конечно, это невозможно отрицать.

15 января 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
________________________________________


15 января 1946 г.
ТРУДНЫЕ ДНИ

Прилетело Ваше письмо от 5 Декабря. Выбираю из него радостное. Знамя Мира Вами поднято - радость. Очень хорошо, что наладилась культурная связь с Голландией. Пусть они не только сочувствуют, но и проявят деятельность. С Ерёменко добрая беседа - хорошо! Кто будет председателем АРКА или "Знамени Мира" - решите по местным условиям, важна суть дела. Не смущайтесь молчаливостью ВОКСа. Продолжайте извещать их и вершить Ваше культурное дело.

Если Ерёменко хочет издать портрет и картины - пусть издаёт и даст нам несколько оттисков. Здешние газеты сообщают, что из кабинета Трумэна уходят четверо и в том числе Уоллес. Правда ли? Любопытно, каковы причины такого исхода? Как сие действо отзовётся на Хорше? Вы поминали, что о Радосавлевиче ничего не слышно. Может быть, какие-то дела в Югославии его заботят? Трудно судить. Вот Асеев пропал, а наверно, хотел бы сообщиться. Неизвестно, где в Белграде "Земля славянская" "Святые гости", "Слобода берендеев"? Всего семь картин. В Загребе было десять картин ("Древняя Русь", "Приказ Учителя" и др.). Какова судьба "За морями - земли великие"? Она была до войны в Сов[етском] Посольстве в Риме, но где теперь? Все когда-то прояснится. В прошлом письме Вы нашли исправленную страницу 28 для "Знамени Мира". Посылаю для Вашего архива хорошую статью Санджива Дева из декабрьского номера "Заря Индии".
А вот что-то веселое. Газеты сообщают о появлении в Мексике чудовища длиною в сто футов. Будто бы туда поехали американские учёные для изучения, а может быть, и поимки этого Змея Горыныча. Не слыхали ли Вы о таком чуде-юде? То Ноев ковчег, то Лохнесс, а теперь Змей Горыныч - прямо чудеса! Вот уже заседает новая Лига Наций, обозвали её "Пандемониум" - пусть это не случится. Покойная Лига посылала испанские войска в зимнюю Вильну, и их полузамерзших увозили обратно.

Для Вашего архива "Знамени Мира" нам передавали, что в древнем храме в Мандалае (Бирма) были старинные мраморные плиты с текстом Трипитаки. При последней бомбардировке эти исторические древности были разрушены. Вот как! К Новому Году выдано множество наград. Низам Хайдерабада получил "королевскую золотую цепь" - вот как важно. Вспомнилось из студенческих лет - хоронили одного профессора и среди памятников прочли такую надпись: "Иван Иванович Иванов, действительный тайный советник первого класса", - выше и нельзя, а никто такого деятеля и не знал. Когда Суворина поздравляли с генеральским чином, он усмехался: "Это зависит от долголетия". Да, всякие ордена тоже отжили свой век. Леонардо да Винчи и Микеланджело никаких орденов не имели. Мольер, Сервантес, Шекспир - тоже без орденов были. Сообщается, что во Франции будет особое министерство человеководства. До сих пор бывали лишь управления животноводства.

У Вас, наверно, имеются бюллетени Музея. Следует из них собрать все выпуски, где говорится о Знамени Мира для Комитета. Если у Вас их нет, то мы могли бы прислать - у нас имеются повторные. В бюллетене было много данных о Знамени Мира, и собранные вместе они дали бы осведомление вновь подходящим. Ведь люди забывают, какая огромная работа была произведена. Санджива Дев устраивает на юге Индии "Культурное Братство друзей Рериха". Не знаю, что у него выйдет, но он полон воодушевления. Так вспыхивают культурные очаги. Да, 1946-й будет значительным годом.
Пришел пакет Дедлея с его циркуляром членам АРКА за Октябрь и со статьей из "Таймса". По-прежнему в "Тайме" попадаются любопытные заметки, Вы их, наверно, видите. В статье из "Таймса" высказано несправедливое осуждение русским за их подозрительность. Не мешало бы кому-то раньше освободиться от подозрительности, нежели обвинять русских. Впрочем, обычно видят сучок в чужом глазу, а бревно в своём не чувствуют. Мы могли бы по поводу чьей-то подозрительности написать целую книгу. Много таких книг можно бы написать, да времени и охоты нет.
Вы-то знаете, сколько мы претерпевали от нелепейшей подозрительности разных злобных невежд. А может быть, автор статьи ошибся в выражении и вместо русской подозрительности не лучше ли сказать проницательность.

Хорошо, что Вы присылаете любопытные вырезки. Пошлём Вам, когда будет, пригодное для архива "Знамени Мира". Как необходимо оно сейчас!
Кроме "Таймса" просматривайте и "Сайянс Ньюс Леттерс". Там бывают интересные новинки. Только что поминалось, что научные открытия будут взяты под контроль. Как бы это ни напомнило времена алхимии! Сложна стала жизнь человеческая.

Прилетело доброе письмо от Ерёменко. Оказывается, он в сношениях с Гусевым. Посылаю Вам копию моего письма для сведения. Таким путём получится и ещё полезное окошко, и хорошо, что Ваши сношения наладились. Не член ли он АРКА? Кстати, как его имя, отчество, а то неудобно писать А.В. - не Александр ли Васильевич? Было хорошее письмо из Брюсселя от Миры - весь заработок уходит на пищу. Неужели останется такое нелепое положение? А Культура-то?

Кончал очередное письмо, когда прилетело Ваше от 22-го Дек[абря] со вложением запроса из Франции от 12-го Дек[абря]. На Ваши справедливые сетования о молчании ВОКСа могу лишь сказать, что я спрашивал адрес ВОКСа у здешнего ТАССа и к моему изумлению оказалось, что и ТАСС того адреса вообще не знает. Вот Вам и культурная связь с заграницей! (Пожалуйста, пришлите мне адрес ВОКСа). Значит, Вам остаётся продолжать культурную работу в тех размерах, которые возможны по местным условиям. По-прежнему запрашивайте ВОКС непосредственно и поминайте, сколько Ваших писем с деловыми запросами осталось пока без ответа. Относительно операции СМ. думается, что если она не испытывает боли, может читать и шить, то следует ли в её возрасте подвергаться новым трудностям? Если сама по себе операция очень легка, то, насколько помню, после нее был значительный период неприятных приспособлений, как Вы тогда писали.

Теперь о запросе из Франции. Запрос этот нас очень удивил, ибо все организации существуют совершенно самостоятельно: и в Америке, и в Бельгии, и в Китае, и в Индии. В особенности же ввиду послевоенных трудных периодов невозможно, чтобы только французское общество должно содержаться из-за границы. Таким образом, совершено отпадает вопрос о том, чтобы Вы или какая-то иная организация стали бы в теперешние трудные дни ещё содержать и франц[узское] общество. Кроме того, как Вы помните, в Париже находилось сорок шесть картин по преимуществу очень малого размера, и помещались они в квартире г. Перонэ. Даже странно звучит, что за картины, украшавшие его офис, кто-то должен был платить. На время войны картины были сложены в подвал, и общество не функционировало, да, вероятно, и сейчас не функционирует. Если ещё Вы не перевели тридцать восемь долларов, то имейте в виду, что радио недавно сообщило, что теперь англ[ийский] фунт равняется 480 франкам, а курс фунта на доллары, вероятно, в Америке известен, но, во всяком случае, сумма получается чуть ли не вдвое меньшая. В силу этих соображений Вам надлежит в возможно мягкой форме написать во Францию, чтобы они приняли во внимание полное изменение в обстоятельствах в условиях послевоенных. Каждая организация выполняет культурную работу в тех размерах и пределах, какие по настоящему времени возможны.
Относительно переписки с нами скажите, что пути сообщения, особенно с Европой, ещё очень не установились. По многим соображениям сейчас лучше повременить с перепиской. Да, многое изменилось за время Армагеддона. И старые пути уже не пригодны. Сейчас протекает Армагеддон Культуры, и потому каждое культурное дело так трудно. Трудность велика и в Индии. Итак, напишите по возможности мягче и пришлите нам копию.
Наверное, он сейчас уже имеет новое занятие, которое ему позволяет существовать, и пусть его и придерживается. Все эти соображения Вы будете писать от себя, а не от нас.

Теперь поверх всех текущих дел перед Вами стоит беседа с Гусевым. И Вы чуете, какая дружелюбная осмотрительность должна быть применена. Вы очень хорошо отмечаете о Пейнтинг и Холдинг Корпорешен, и, по-видимому, Уид понимает положение вещей. Кстати, получили ли Вы наши бумаги о заместителях и не нуждаются ли они в перемене титула? Пусть каждая трудность и сложность принесёт Вам новые возможности. Шлём сердечные приветы милому Дедлею и всем друзьям.

15 января 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г. (Из архива МЦР)
______________________________________________________


24 января 1946 г.
ДАВНО

Спрашиваете о ранних встречах и впечатлениях. Памятки о них были в нашем архиве, и Б.К. перевёз его в Москву. Не знаем, полностью или частично. А теперь с кончиною Бориса кто знает, где и как? Вдова его почему-то не отвечает. Настолько всё развеялось, что, например, мои письма к Л.Андрееву оказались у какого-то финна-лавочника, и от него были куплены одним нашим латвийским другом. Неисповедимы пути!
Будет жаль, если письма Стасова, Григоровича, Горького, Дягилева, Гнедича, Врубеля, Станиславского, Спицына, Тенишевой, Гумилёва, Блока пойдут на завертку селёдок. Ведь говорили, что часть нашего каменного века была выброшена в Мойку. Вандализм Маслова над моими панно известен. А где "Змей проснулся" из Музея Академии Художеств? Где портреты Головина и Григорьева? Головинский был воспроизведён в "Золотом Руне", а о григорьевском ничего не знаю, кроме описания его в письме Григорьева, сообщившего, что портрет - в одном из московских музеев. Но в 1926 году мы его не видели.

Вот любопытное письмо Билибина, впрочем, оно уже к его биографии относится. Где его забавные оды? Много было всяких памяток. На Морской между тремя и шестью был настоящий клуб. Кто только не завернёт! Придёт Куинджи, Щербов, Самокиш, Щербатов, Боткин, Шидловский, Голенищев-Кутузов, Ильин, Щуко - придут самые разные, и старые и новые. А споры даже на лестнице гремят, и выставочные посетители пугливо озираются.
Эрнст хорошо описал нашу годовую выставку. Жизнь! Пусть молодёжь всегда горит сердцами во славу Родины.

Вот уцелевшая памятка - послание Соломирского, писанное в Изваре в 1895 году - назад тому полвека:

Художник юный славен будешь,
Тебе пророчу я успех.
Своею кистью ты пробудишь
Любовь и мужество у всех.
Ты нам представь же, как, бывало,
Сражалась рать - богатыри,
И как молитвой и казною
Спасали Русь монастыри.
И как смирением народным
Мы иго вынесли татар,
И как душою потрясенный
Узрел наш враг Москвы пожар.
Ты нам представь героев славных,
Оборонивших жизнью Русь.
Подвижника заветы помни.
Судить я дальше не берусь.
Меня, художник, ты забудешь,
Пылая в творческих трудах.
Но сохрани ты прорицанье -
В изварских писано лесах.
Соломирский (Извара, 1895)

24 января 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
________________________________________


ИЗ ПИСЬМА ЗИНЫ

29 Января 1946 г.
Только вчера отправили Вам очередное письмо, как возникла необходимость писать Вам сегодня и уведомить Вас о моём посещении Алек. Вас. Гусева. Я с ним созвонилась, и он меня просил к нему заехать, что я и сделала. В этот раз я ему повезла большую Монографию (полагая, что он сам к нам не заедет) и с ним просмотрела большинство репродукций, благодаря чему узнала, какие именно картины Хорш ему не показал. Как я и предполагала, он показал большей частью скетчи, а из известных серий картин очень мало (картин 5-6). Я оставила монографию Гусеву для того, чтобы он более подробно просмотрел её. На этот раз он мне сообщил несколько более подробно о своём посещении Хорша и смотре картин. Оказывается, что первым обратил внимание Гусева на эту "коллекцию Хорша" проф. Иванов, который здесь находится для участия в работе закупочной комиссии. Он высказал мнение, что эта коллекция картин Рериха имеет огромное значение и что её нужно было бы приобрести. Гусев написал об этом в Наркомп[рос] и ему ответили, чтобы он сделал шаги для приобретения этой коллекции. Тогда он с проф. Ивановым посетил Хорша - в первый день в маленькой комнатке им показали картины. 50 картин стояли у стен и некоторые были приносимы служителями, причём проф. Иванов обратил внимание на то, что картины, вероятно, где-то свалены и со временем могут значительно пострадать. Они также пошли на второй день смотреть картины, и X. им показал около 20 картин. После этого он им вручил список в 232 картины, сказав, что это и есть вся коллекция. Он запросил за неё 100.000 дол. Гусев пытался узнать от него, где находится художник, на что X. вначале отвечал неопределённо, а затем сказал, что последний, вероятно, умер. Гусев немедленно сообщил обо всём в Нарком[прос], откуда ему ответили, что художник жив и здравствует, и поручили узнать адрес и списаться с ним.
Также ему указали на то, что Хорш не показал ему всю коллекцию, ибо она должна быть значительно больше, нежели в 232 картины. Гусев нашёл Ярёменко, последний ему сказал, что слышал плохое о Хорше, знает мало о том, что произошло с Музеем, но может дать ему адрес Н.К.

Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
************************************************************


ФЕВРАЛЬ

1 февраля 1946 г.
ВОИНЫ!

Пришли два письма: одно от Дедлея от 17 Ноября - прекрасное описание собрания А.Й., другое - от Зины от 1 Января. Радостно, что Вы бодро встретили Новый Год. Бодрость превозможет трудности. О выборах не тревожьтесь - действуйте по местным условиям. Все Вы - в одном деле, в одном служении. Сегодня - в одном кресле, завтра - в другом. Пусть каждый вносит свою доброхотную лепту в дело Культуры. Каждый творит благо по мере сил своих, а содружники знают, что сделанное есть наибольшая мера сил и возможностей. Калькуттский еженедельник "Конкорд" от 2 Января 1946-го поместил статью Кришны Чайтании "Юнити ин дейверсити - Рассиан Ачивемент", основанную на благожелательном цитировании лекции В.Терещенко в АРКА (для отчёта АРКА). А вот не для АРКА. Газеты описывают не без юмора голосование в Пандемониуме, как некоторые члены почти неслышно шептали свой вотум и приходилось их переспрашивать, а поднятие рук происходило неопределённо. Любопытно!

Ещё любопытнее статья в бомбейском журнале о семи прославленных Вермерах, которые оказались работою голландского художника Мегерена, ныне живущего. Какой позор для критиков, "знатоков" и музеев, плативших огромные деньги! Вспоминается рассказ питерского антиквара Тюнина, привезшего в Париж "Рембрандта" работы Вечтомова. "Спросили меня, - говорил он, - в галерее Жоржа Пети, сколько хочу за картину? Говорю: не знаю, вы знатоки, вы и оцените. Дали десять тысяч франков - взял и, на всякий случай, в тот же вечер уехал". А "этрусские" скульптуры в Британском Музее! Да, часто критикам и экспертам плохо приходится.
Прилагаю выписку из "Известий" о недавних хулиганствах в Троице-Сергиевой Лавре для архива АРКА. Такие вещи Тюльпинку посылать не нужно, но Ваш архив должен отражать положение.

Письмо от Валентины - трудно ей бедной. Она так живо описывает новые условия и впечатления. Наблюдает много одичания, а это самая опасная эпидемия. Вот и Ваши трудности в переписке тоже от той же причины. Да, трудны подвиги военные, но ещё трудней подвиги на пашне Культуры. Снижение Культуры происходит незаметно. Могут быть механические дни Культуры, но внутренняя Культура быта может снижаться. Опасная эпидемия!

Желанная гостья - Культура захочет посетить дом. Заглянет на книжные полки, в детскую, в рабочую мастерскую, на кухню, в уборную... Всё ли ладно? Не любит роскошь Культура, но не терпит и грязь. Что же это - труизм? Увы, нет, сейчас многие труизмы превратились в неотложную необходимость. Жизнь должна обновиться. В школе от самых первых дней должно быть объясняемо, что такое Культура. Но откуда взять учителей?
Комиссар народного просвещения приводит в "Известиях" экзаменационные ответы: "Кто такой Базаров?" Ответ: "Евангелист" (вместо нигилист). "Что такое аврора?" Ответ: "Революционный крейсер" - и тому подобные перлы.
А Ленин сказал: "Учиться, учиться и учиться!".

Три приглашения, одно - председательствовать в Калькутте на юбилее Абаниндры Тагора, другое из Лагора от Вся-Индия Радио - просят беседу об искусстве. И третье - председательствовать на "Вся-Индия Культурном Единении" (Калькутта). Пришла "Вегетарианская газета", но в ней я не нашёл статьи, о которой Вы поминали.

В "Тайм" прекрасно отозвались о русских композиторах. Мы радовались, что так выдвинуты Прокофьев и Шостакович. Если посылаете письмо Грабарю, то шлите не на Третьяковку, а на его личный адрес, он у Вас имеется на копии его письма. Когда будет бумага "Знамени Мира" - пришлите, она здесь очень пригодится. Прекрасно, если моя брошюра в память Спенсера, изданная Комитетом, скоро выйдет. Конечно, её можно продавать. Сюда пришлите 30.

Какая чепуха с Археологическим Институтом! Отлично помню, что обе картины висели в колледже, где читал лекции директор Института, который был после Магоффина. Вероятно, всё там и находится, а теперь все новые люди и ничего не ведают. Не крадут же там картины? Прилагаю интересные сообщения от Тюльпинка - для Комитета "Знамени Мира". Может быть, решите Трумэну написать, как предлагает Тюльпинк? Пусть всюду звучит зов о Культуре - это полезно. Посылаю пароходом ещё набор открыток.
Новый лифлет АРКА хорош и, конечно, необходимо было выпустить его. А во Франции опять кризис, лучше её пока не трогать, пусть пена осядет. Опять мир бурлит - Ява, Китай, Иран, Сирия, Палестина, весь арабский мир! А Индия-то! Биллион людей в движении. Да и у Вас стачки гремят. Но во все времена твердите о Культуре. Не нам судить, куда упадут добрые зерна.
Добро не ржавеет. Сказал Виктор Гюго: "Кто открывает школу, тот закрывает тюрьму". Заповедует Ангутара Никайя: "Воины, воины - мы называем себя. Мы сражаемся за благородную добродетель, за высокое стремление, за высшую мудрость, за то мы зовем себя воинами".
Привет всем друзьям.

П.С. Только что прилетело Ваше замечательное письмо от 15 Января. Радовались мы, как правильно Вы ознакомили Г. с делом. Всё правильно: так и продолжайте. Также имейте в виду, что здесь у нас страна с низкой валютой, а потому и цены дешевле. Лично передайте Г. прилагаемые "Листы дневника" - это окончание "Славы". Значит, я умер в третий раз - очаровательно! Ну какой же мерзавец Хорш! Согласен, что брошюру о Пакте лучше дать от Комитета. Как лучше - так и сделайте, чем скорей - тем лучше. Цвет обложки "М[ира] Ог[ненного]", как в русском издании.
Объявление на последней странице повторите, как в первой части. Спасибо СМ. за новогоднюю карточку. "Ведущая" хорошо сделана и фрагмент выбран очень удачно. Не пришлёт ли Еременко и ещё - здесь пригодятся.
Пожалуй, "Модерн Музей" можно отбросить - достаточно насмотрелись на их чудачества. Итак, вперёд - по главной дороге - в зоркости и мужестве!

1 февраля 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
_______________________________________

Приложение к письму:

ЦЕННЫЙ ПАМЯТНИК ДОЛЖЕН БЫТЬ СОХРАНЁН

Письмо в редакцию
"Известия" 17 Мая 1945.
Государственный музей-заповедник Троице-Сергиевская лавра в г. Загорске - один из замечательных памятников культуры. Здесь под сводами Троицкого собора хранятся шедевры русского искусства - икона Андрея Рублёва, Данилы Чёрного и другие уникальные произведения иконописного мастерства древней Руси.

Все строения монастыря, - начиная с крепостных стен, башен, храмов и кончая небольшими часовнями, - ценные памятники русского зодчества. Каждая фреска, каждый камень имеют свою историю, по-своему красивы. Посетители съезжаются сюда со всех концов Союза.

На нужды музея-заповедника ежегодно отпускаются большие средства. Однако организации, которым поручена охрана этого ценного памятника, и, в частности, местные органы власти в г. Загорске, не уделяют должного внимания наведению порядка на территории заповедника. До сих пор ряд помещений б. лавры занят посторонними жильцами, пробившими в кельях неуклюжие окна, портящие древнюю роспись и фрески. В одной из часовен разместился дровяной сарай. Двор сильно захламлён. Пользуясь недостаточной охраной территории музея-заповедника, хулиганы настолько распоясались, что дважды пытались взломать усыпальницу Годуновых.
Пора навести порядок на территории заповедника и оградить его уникальные памятники от повреждений.
В. Марусич, сотрудник Государственного литературного музея".

____________________________

НАШЕ ЗНАМЯ

Спасибо за доброе письмо от 27 Января. Пытались послать Вам телеграмму, но её не приняли. "Пусть Фогель работает во благо". Конечно, текст Пакта можно включить, а если хотите и библиографию - но сзади, в виде приложения. Сейчас много смуты в мире. Земля расстроилась - в Индии засуха, даже реки высохли. В Новой Зеландии уже четыре месяца без дождя, Южная Африка засохла, а в Англии и в Европе наводнения. Давно ли мы радовались ясному дню, а теперь с опасением смотрим на синее небо. На снег уже не надеемся - хоть бы дождик, а его-то и нет. Посевы сгорают. Расстреляли Землю! Народ толкует: "Это от бомб". Вообще, много смятения.
Пришёл Ваш пакет с археологическим журналом, с "Золотым Лотосом" (кто они такие? - пишут симпатично) и с письмом Уида членам АРКА. Конечно, Вы включите моё письмо к членам АРКА в конец брошюры "Знамени Мира" и в годовой отчёт АРКА. Наверно, в беседах с Гусевым Вы предложите сотрудничество АРКА с их учреждением. Тот, кто будет обрабатывать брошюру о Пакте, пусть пересмотрит "Фламму" и "Вестник" - там в каждом выпуске были полезные сведения о Знамени Мира. Советую для всех материалов Знамени Мира дать особую полочку. Кроме трёх выпусков о конференциях, было много сведений в Бюллетене Музея, во "Фламме", и было много отдельных брошюр и оттисков статей, свидетельствующих, какая огромная культурная работа была произведена. Если Вы мне скажете, что именно у Вас о Пакте имеется, мы сравним с нашим материалом и, может быть, что-нибудь отсюда добавим. Пусть памятка о милом Спенсере выйдет ладно и красиво и скоро.

Как только выйдет брошюра о Пакте, можно будет озаботиться почётными советниками. Америка - Роквел Кент, Эптон Синклер, Кусевицкий. СССР - Потёмкин, Грабарь, Щусев, Шолохов, Симонов, Прокофьев, Шостакович. Швейцария - Шауб-Кох. Югославия - Местрович. Англия - Гордон Боттомлей, Конлан. Бельгия - Тюльпинк. Чехословакия - Ян Масарик. Болгария - Георгиев. Норвегия - Мунк. Китай - Лю-тце Жун. Ин-дия - Абаниндра Тагор, Ганголи, Сен, Халдар. Испания - Зулоага. Португалия - Мадахил. Швеция - Мансон, Арне. Франция - Лапрадель, Лефюр. Польша, Египет, Румыния - ещё не обнаружились. Южная Америка - Вам ближе. Не понимаю, почему мои посылки к Альбуэрно возвращались обратно. В Аргентине был Цезарь Диаз Циснерос, профессор международного права, друг Пакта. Конечно, многие ещё добавятся - пашня Культуры беспредельна.
Вы знаете, что картины принадлежат Е.И., о чём у Вас было моё заявление, заверенное здешним магистратом. Кроме того, деньги от Хисса переводились Е.И., и она распоряжалась ими. Всё это надо иметь в виду, ибо Хорш такой жулик, что от него всего ожидать можно. Да, всем нужно быть на дозоре.

Из Вюрцбурга через АН РА пришло отчаянное письмо Ведринской, оказавшейся почему-то в сов. лагере. Не понимаем, отчего она не стремится на Родину, ибо насколько помню, у неё был сов. паспорт. Так или иначе её положение ужасное. И как можно помочь в таком сложном положении?! Известная артистка и вдруг оказалась в полной безвестности, ибо у неё в Риге всё сгорело. И сколько сейчас таких горемык! Должно быть, немало друзей, впавших в подобные бедствия. Просили Катрин послать Ведринской 20 долларов - адрес дали. Просили Валентину, нет ли в Праге русской труппы?

Кто такая Аста Флеминг Уайтсайд? Написала длинное письмо. Поминает Брэгдона, Мунди, Рейнгарта, Кейзерлинга. Не слыхали ли о ней? Думается, что на этот год придётся сохранить членство в "Модерн Музее". Теперь можно ждать хоршевских мерзостей, и потому даже чудаков не будем трогать. Особый дозор! Вообще, в году много движения вод ожидается.
Постепенно многое уточнится. Вот читаем в газетах: "Пейзажисты Шишкин и Куинджи". Но оба они несравнимы. Шишкин - натуралист, против чего сейчас реалисты восстают, а Куинджи - импрессионист, первый русский импрессионист и учитель широкого мировоззрения. Весь путь его может служить темой увлекательного романа. И в других сопоставлениях потребуется много уточнения, основанного на вернейших фактах. Историки должны быть беспристрастными летописцами. Красиво сказал старинный арабский поэт Маарри: "История - поэма, слова меняются, но ритм остается". Пусть будет история поэмой истины.

Альбуэрно прислал прекрасно изданный каталог выставки старинных мастеров, бывшей у них в Буэнос-Айресе. Поблагодарите его от меня. Радио сообщило, что Пандемониуму предложено быть в Станфорде. На содержание потребуется двадцать пять миллионов долларов в год!! Вот так роскошь, а покойная Лига Наций стоила всего восемь миллионов в год. Ну что ж, верно, теперь все так разбогатели, что могут тратить такие суммы. Пока дворцы построятся (а сколько потребуется на стройку?), Пандемониум будет в Нью-Йорке, - значит с кем-нибудь Вы встретитесь. Чудеса - откуда такие деньги возьмутся? Англия совсем задолжала, долг Америки чуть ли не в полтриллиона. Радио вопит о "мировом голоде", о семнадцати миллионах тонн хлеба насущного, необходимых для утоления бедствия! Для Индии нужно три миллиона тонн, и уже в сотнях селений требуется присылка хлеба. Англия должна была урезать паёк и вернулась к военному рациону. Таких "астрономических" цифр не бывало. Откуда Пандемониум возьмёт миллионы тонн пищи? Печатание бумажных денег не поможет, а тут, помимо затрат на стройку дворцов, еще 25 миллионов еже годных. А спросите-ка на что-нибудь просветительное - за мучают, не дадут. Мы все можем быть живыми свидетелями, как трудна поддержка в культурном деле. Вот уже и Луну достигли и будто до Солнца достигли - всё это величественно и грандиозно, а на бедной маленькой Земле голод и обнищание.

В "Лондон Ньюс" портрет Нижинского - во что бедняга превратился! Помню, когда он сошёл с ума, кто-то суровый сказал: "Допрыгался!" Кто знает, не был ли прав осудитель - не повлияли ли прыжки? Ужасно подумать, что четверть века талант живёт в безумии. В Индии появилась какая-то художница Магда Нахман - выдаёт себя за ученицу Дягилева и Бакста, насколько знаю - у них учеников не было. Прилагаю швейцарский адрес проф. Эмилия Шауб-Коха и советую теперь же избрать его в почётные советники Комитета "Знамени Мира" - брошюру ему можно дослать впоследствии. Он много где пишет и имеет хорошие связи (писать ему можно по-английски). Так будем отмечать каждое положительное явление. И Вы думайте, кто мог бы оказаться в рядах друзей "Знамени Мира". Но не гонитесь за "большими колпаками" - гранд бонне, как говорят французы. Культурные труженики и молодёжь - вот наша нива. За ними - будущее. Кто неизвестен сегодня, может стать известным завтра, но кое-кто известный сегодня может перестать быть известным завтра. А завтра стучится во все двери и окна.

Имеются ли у Вас связи с "Новым Русским Словом" и с "Русским Голосом"? Послали ли им отчёты АРКА для отзыва? Эти связи сохраните. Жив ли Дымов? Где Андога и другие друзья? Особый дозор! Время очень напряженное. Армагеддон Культуры свирепее, нежели Армагеддон войны.
Из Калькутты опять очень трогательно зовут на конференцию культурного единения. Но где уж тут ехать! По-видимому, прекратился отличный журнал "Твенти Сенчури" - очень жаль. Мы были свидетелями кончины целого ряда прекрасных изданий - "Сколар", "Ионг билдер", "Сааки", "Ист-Вест", "Арт енд Келчур", "Рупам", "Комрад", "Мисиндиа". Начать припоминать - длинный список получится. И всё культурное первое страдает. Так и везде, а какая-нибудь пошлость отлично существует объявлениями. Португалец Фонтес извещает, что его книга выйдет в конце Февраля и что он предложил "Фламме" издать его английский перевод. Не будем обижать и скажем - будем иметь в виду на будущее.

Радио сообщило, что в Международный Суд в Гааге назначены пятнадцать судей. От Франции - проф. Бадеван - он хорошо относился к наше-му Пакту. От СССР - профессор международного права Крылов. Когда брошюра о Пакте будет готова, пошлите 16 экземпляров Вашим новым голландским сотрудникам для поднесения судьям и в библиотеку. Это тем более уместно, ибо предыдущий состав Гаагского Суда был всецело за Пакт. В препроводительном письме Вы упомянете это обстоятельство и выразите уверенность, что Гаагскому Суду всегда будет близок вопрос о сохранении культурных ценностей. Пирогов говорил: "Единственная возможность борьбы со злом есть наука и художество". Казалось бы, люди давно уже должны знать эту простую истину, но её не хотят знать, от неё отмахиваются. Ну что ж, будем твердить неустанно. Молодёжь откликнется.
Вкладываю любопытные вырезки. Они Вам могут пригодиться при беседах с Гусевым и с членами "Знамени Мира". Итак, со Знаменем Мира - вперёд!
Друзьям - наши сердечные приветы.

15 февраля 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.


*********************************************************************************

МАРТ

1 марта 1946 г.
ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ

Вы встретите 24 Марта бодро, с распущенным Знаменем. Радовались мы Вашему письму от 29 Января. Все в нём светло и полно служением будущему. Кто такой профессор Иванов? Вероятно, Ваша встреча с ним тоже будет ко благу. Так обновляются связи. Хорошо и письмо Жина в "Либерти Геральд". Получился ценный документ глубокого значения. Нам пришлите двадцать оттисков. Дайте членам "Знамени Мира" - пусть хранят. Может быть, и еще где-то в провинции газеты откликнутся.

Правильно, что Вы пока не говорите о переговорах с А.В.Г. - пусть оформится. Правильно, если пересылать парижские картины, то лучше Тюльпинку. Посылаю Вам 25 Конлана - цена с пересылкой по 3 рупии. Деньги нам не пересылайте. Разве Ерёменко, как Вы пишете, Александр Моисеевич? Отчего он пишет А.В.? Разве не анекдот, что Америка, т.е. Хорши, уверяют честную публику, что я помер, а Москва разъясняет, что художник "жив и здравствует". Ведь сие, поистине, удивительно. Показательно, что хоршевская ложь так выплывает наружу. Вы помните, что Хоршиха уверяла, что не знает, где картины находятся - Вы об этом писали, но не помню, кто именно Вам сообщил. Удивительно наблюдать эту шайку, живущую на лжи и клевете. Люди поймут, что и все другие уверения Хорша - сплошная ложь. И сколько вреда Америке наносят такие типы, как Хорш и его покровитель! Вы писали, как он пробирался к Хоршу по чёрному ходу с поднятым воротником. Почтенные гости так не делают. Мерзкие твари ползают, а вся нация страдает. Как Цицерон говорил о Катилине: "Доколе будешь испытывать терпение наше?!" И как на народных бедствиях наживаются темные личности! Здесь призрак голода всё грознее. Неру правильно сказал в Бенаресе, что народ не потерпит "пиры и танцы", как было в Калькутте два года назад, когда от голода померло более трёх миллионов людей! Давно было сказано о голоде и прочих невзгодах.

Значит, Гусев - Александр Васильевич - хорошо знать наверно, а то люди обижаются за неверное имя. Хорошо, что он энтузиаст, мы таких любим. Они побеждают. Среди потрясений именно энтузиазм выводит человека на стезю достижений. Во всех наших странствиях именно энтузиасты запомнились светлыми оазисами. Мудряки земные называют энтузиастов мечтателями.
А на поверку оказывается, что энтузиасты чуяли действительность и были истинными реалистами, пылая светлым будущим.

Великий пример светлого энтузиазма - Елена Ивановна. Она верна, непоколебима. На днях Елена Ивановна вспомнила трогательный эпизод из её раннего детства. В Бологовской церкви семья Путятиных имела особое знатное место на клиросе. По праздникам все ездили на службу в праздничных нарядах. Е.И. помнит и белое платье с кружевами, и шёлковые чулки, и белые сапожки. И вдруг она видит, как через решетку протягивается крошечная загорелая ручка и робко гладит белый сапожок. Е.И. так и застыла, чтобы не спугнуть девочку. Стало стыдно, незабываемо стыдно и за своё кружевное платье, и за шёлковые чулки, и за белые сапожки, и за знатное место. Какая радость для Е.И. помочь, отдать, ободрить. А здесь это тем труднее, что язык-то чужой. Местное наречье пахари очень своеобразно и примитивно. Устроила Е.И. в службах - полы, печи, застеклила окна, а они всё это выбросили. Пол - земляной, очаг дымный, окна без стекол. Так повелось от дедов. И трогать нельзя.

Деятельность Е.И. и её внутренний смысл должны стоять примером. При отправлении нашей Азиатской экспедиции предполагалось, что Е.И. понесут в лёгкой дэнди, ибо она верхом не ездила. Но после первых же дней Е.И. решила, что она "на людях не поедет", села на коня и всю экспедицию проделала на коне, на яке, на верблюдах. При этом замечательно, что лошадь, многих заносившая, под Е.И. шла всегда спокойно. Е.И. первая русская женщина, проделавшая такой путь. А тропы азийские часто трудны - и узкие горные подъёмы, и речные броды, и трещины, и тарбаганьи норы. Ну да и встречи с разбойными голоками тоже не очень приятны. Но замечательно присутствие духа Е.И. в самый опасный час. Точно Жанна д"Арк, она восклицает: "Смелей! смелей!" Да, было много опасных встреч, и всегда проходили без страха, без вреда. Так и шли.

Вспомнилась Жанна д"Арк. На диптихе "Чаша героя" - правая створка имеет большой витраж с изображением воительницы Жанны на коне. Но махарани Траванкора умудрилась приобрести для музея одну левую створку, тем лишив картину смысла. Почему-то Козенс, бывший при выставке, не догадался разъяснить смысл диптиха. Много курьёзов заочно случается. Недаром пословица: "Врёт, как на покойника". Впрочем, Хорш вполне эту поговорку оправдал. Сколько же неправдоподобной клеветы сеет преступная шайка! В старину говорили: "Правдою мир стоит", но Хорши утверждают: "Мир ложью держится". Вот и Гусев увидел, что Хорш - жулик. Только бы защитники правды не раскланивались вежливо с жуликами. Зина отлично описала собрание, на котором темная сила бушевала, а защитники правды скромно шептали оправдания.

Ещё интересное сведение. Валентина сообщает, что Русский музей в Праге был разгромлен немцами, но картины не пострадали. Теперь картины перенесены в более центральное и в лучшее помещение. Таким образом, "пожар способствовал украшению Москвы", а разгром музея дал лучшее помещение. Булгаков очень страдал за эти годы, но выжил. Да, если бы пришлось перевозить парижские картины, то к Тюльпинку. Письмо Валентины более оптимистично - так и должно быть. Московское радио сообщает, что Ленинград дружно отстраивается. Сейчас там была поставлена "Орлеанская дева" Чайковского. Хотелось бы послушать её - я из неё почти ничего не знаю. Кстати, при случае покажите А.В.Г. статью из рижского сборника "Мысль" - она у Вас имеется. А то и дайте ему копию, если заинтересуется. Там и годы и причины помянуты. По всему судя, вероятно, теперь скоро мы дождёмся представителя.

Также весьма поучительно, во что выльется Ваша переписка с Парижем. Увидим, ведётся ли там культурная работа принципиально "за страх и за совесть" или они работают лишь по найму. Не будем так плохо думать - будущее покажет. Также будущее покажет, уйдёт ли наконец Уоллес? Уже в четвёртый раз англ[ийские] газеты извещают о его уходе, а он всё пресмыкается. Такие типы - позор для всей нации. Ещё из здешней англ[ийской] газеты - пишут, что совет в Лондоне закончился драматическим эпизодом и "вето". Это напоминает нечто из давних школьных лет. Когда латинист ставил единицу неуспешному ученику, он подымал указательный палец и торжественно провозглашал: "Уно"! Воображаем, сколько у Вас новостей, и все это нежданное и значительное. Будет очень показательно, если на письмо в редакцию "Либерти Геральд" не воспоследует никаких запросов и дополнений. Наблюдите.

Посылаю Вам для архива АРКА из "Правды" прекрасную статью Караваевой "Закалённые души" о женском конгрессе в Париже. Сколько единения и трогательности! Знаю, что меня осуждали за привлечения женщин во всех учреждениях, где я участвовал. Но всегда верил я в великое значение женщины и не ошибся. С радостью и признательностью вспоминаю наших милых, усердных содружниц, сотрудниц, учениц. Пусть и эта женская радость придёт к 24 Марта. Перевести бы и разослать членам АРКА.

В Китае опять бедствие - лопнули плотины Жёлтой реки. Затоплено восемь миллионов акров - погиб урожай. В 1935-м, когда мы ехали из Пекина в Шанхай, пришлось пересечь район наводнения - ужас! Хотя линия дороги была высока, но вода местами шла через, а кругом разливное море - торчат крыши, трубы, верхи скирд. Но самый ужас на станциях. Солдаты сдерживают штыками голодные толпы. Ох, эти бесчисленные протянутые иссохшие руки, глаза, горящие отчаянием. А иные в полной безнадежности опустились бесформенными кучами. А детишки-то! Сплошной ужас! Вот и в Индии надвинулся голод. Радио передаёт слова Ганди: "Правительство должно не только смотреть на небо в ожидании дождя, но и что-нибудь делать". Дождя нет,* небо ясное, на горах снег всего четыре фута, а бывал до шестнадцати. Бедствие! Стара французская поговорка: "Управлять - значит предвидеть".

После выставки в Музее Бароды остаются: "Ранние звоны" (русская), "Ведущая", "Весть Шамбалы", "Приказ Ригдена", "Рамайана", "Гималаи" - все большие. Конечно, Музей Бароды - лучший в Индии и имеет хороший европейский отдел, но всё же жаль, что эти картины на Родину не доехали. Но, с другой стороны, добрые русские вестники всюду нужны. Всё-таки на Родину сбережём добрый отбор.
Святослав пытается перевести Вам сто долларов через Нешионал Сити Банк. Просим, когда получите, нельзя ли достать холста, как прежнего, размер 3 фута ширины на 36 футов длины. Конечно, его можно посылать частями, но так, чтобы длина каждого куска была 5 футов и 2 инча, не короче. Просто беда с холстом. Пытались достать из Парижа через
франц[узского] консула, но на его телеграмму ответили, что в Париже холста нет, а если и будет, то через несколько месяцев. Вообще с Парижем неутешительно. После никто не поверит, что художники так мучились из-за простейших художественных материалов. Болеет Культура. Португалец Фонтес хочет устроить Комитет "Знамени Мира" в Гоа - пусть работает во благо. Посылаю Вам копию его письма и моего ответа. Вся-Индия Радио просит беседу "Вандализм". Пошлю, ибо при этом можно "Знамя Мира" помянуть. Не будем упускать случаи напомнить о Культуре. Славно, что Вы встретите 24 Марта бодро, полные дум о светлом будущем. Нежданно выявляются возможности, а у Вас для каждой из них дверь открыта радушно. Так, в радости, в радушии встретим доброго Гостя. Скажите друзьям приветы душевные.

1 марта 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
_______________________________________


15 марта 1946 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку (15марта 1946 г.)

15.III.46
Родные наши,
Письмо Зины было от 29-го января - значит, очередное запаздывает. Неудивительно, за последнее время почта безпричинно запаздывает, а иногда мы без почты и день, и два. Дорога не обрушилась, движение как будто не прекратилось, а почта пошаливает. Вероятно, немало друзей огорчаются на медленность наших писем, но почта своеобразна: из Китая сюда - десять дней, отсюда в Китай - шесть недель. Как крокодил в цирке: от головы до хвоста три аршина, от хвоста до головы - три с половиной. И такое бывает: 'Конкорд сообщает, что в Каире по коридору отеля голый англ[ийский] офицер преследовал мамзель в неглиже'. Военный суд оправдал его, ибо по уставу воинские чины для спорта могут не носить форму. Куда же дальше? Много показательных знаков мелькает в печати. Можно представить, сколько их в Ваших больших газетах. А время тяжкое.

Газеты и радио стали грозными. Тиран голод свирепствует по миру, а в близком будущем, по-видимому, бедствие станет ещё страшнее. А за голодом идут его ужасные родичи - эпидемии, вырождения, взрывы отчаяния. У Вас все эти беды оповещены, наверно, ещё сильнее. Привожу дословно два газетных сообщения:

'Странные феномены в Хиросиме. Атомный город выдаёт тени прошлого. Люди страшатся новых призраков.
Лондон, 25 февраля. - Токийский корреспондент 'News of the World' ночью в субботу сообщил, что сцены в Хиросиме во время взрыва атомной бомбы сейчас вновь появляются в городе 'как силуэты на голой земле'.
Корреспондент мистер А.Нойес Томас, заявивший, что он наблюдал феномен, отнёс его на счёт некого необъясненного замедленного действия атомных лучей. 'На тротуаре тень маленькой японской школьницы, держащей под мышкой что-то, что могло быть стопкой учебников', - написал он, добавив, что также видел силуэт исчезнувшего моста.
Появилось только несколько силуэтов, сообщил Томас, но 'пережившие взрыв бомбы - теперь беззубые, с ужасными волосами, только начинающими расти у них на головах, живут в постоянном страхе перед появлением новых'.

Корреспондент сказал, что он впервые услышал о феноменах от офицеров на борту корабля ВМФ Великобритании 'Гленэйрн' в токийском порту и 'только после расследования этой истории на месте, содрогаясь от ужаса, я убедился в её правдивости'. - A[ssociated] P[ress]'.
'Aтомную бомбу - на свиней! Нью-Йорк, 25 февраля. Овцы, козы и свиньи заменят экипажи людей на боевых кораблях, которые подвергнутся атомной бомбардировке во время испытаний в Тихом океане этим летом. - Globe'.

Из первого очевидно, что нарушение вибраций и пространственных энергий даёт потрясения, значение которых люди не хотят осознавать. При этом владыки земные уверяют, что атомная энергия не будет употребляться для губительных целей, а сами мечтают об инсценировке войны, разрушая суда и мало заботясь о последствиях. Б[ернард] Шоу назвал безумно легкомысленное обращение с атомной энергией - обезьянством. Второе сообщение уже из грангиньоля. Свиньи и бараны будут составлять экипаж обречённых броненосцев. А ну как адмирал Хрю или командор Козёл взбунтуются - теперь бунты так приняты. Впрочем, сие флотское действо, кажется, не произойдёт. Учёные запротестовали, а страховые общества отказались страховать наблюдателей. Страховые деятели проявили дальновидность.

Грозное время! По-видимому, мы радовались преждевременно отмене флотского безумия. Последние газеты говорят, что оно всё-таки произойдёт, а 'после нас хоть потоп'. Хотят думать о мире, а сами инсценируют войну. Разве научные опыты нуждаются в броненосцах? Да что говорить, сейчас гремит Армагеддон Культуры.

Пришёл Ваш пакет с интересным письмом исследователя аур, вибраций, резонанса. Всё очень своевременно. Передайте исследователю нашу радость о его трудах. Знает ли его Илья? Несомненно, им было бы интересно потолковать. Будем рады слышать о дальнейших достижениях - всё это неотложно нужно.

Прилагаю адрес журнала в Лос-Анджелесе - там в декабрьском 1945-го года номере отличная статья о книге Конлана, хорошо бы достать Вам и нам несколько экземпляров. Когда выйдет брошюра Знамени Мира - пошлите им. М-с Коринн Хе-лин - большой друг. Пошлите ей и письмо Джина из 'Liberty Herald' - отзовётся. Ещё одно хорошее издательство - 'Китаб Махал' - хочет издать мою книгу. Дам, ведь опять можно напомнить новым читателям о Культуре, о Знамени Мира. Вероятно, общее название будет 'Герои'. Жаль только, что это делается так медленно. Очень интересно, как у Магдалены выйдет отчёт АРКА. У неё хорошее, лёгкое перо да и рука лёгкая.

Уж больно много смуты повсюду. Наверно, это отражается на всех делах. И нельзя ожидать разрешения всяких проблем. Люди думают о войнах, но не об истинном мире. Да и какой же мир без истинного просвещения. Получается уродливое зрелище: с одной стороны, чуть ли не с солнцем поцеловались, а с другой - безответственная тёмная масса под дубинкой дикаря. Да, 'цивилизованный' дикарь - ужасное зрелище. А теперь ещё голодная, обнищалая толпа.

Долетело отличное письмо Валентины. В нём она душевно поминает Зину, а мы так рады, когда друзья друг о друге говорят сердечно. В глаза - одно, а за глаза - много ценнее. Печалуется, что замечает в чехах признаки шовинизма. Полагаем, что эта зараза пройдёт, ибо не к лицу славянскому народу мелочный, невежественный шовинизм. По счастью, русский народ не болел никогда этой гнилой лихорадкой. В моём [записном] листе 'Шовинизм' это отмечено. Пребывание в Праге даст Валентине много полезного - она такая даровитая, восприимчивая. Уже пишет для местных газет и учит язык. Для русских чешский язык нетруден, но своеобразен, напр[имер] 'духи' - 'вонявка', 'театр' - 'позорище', 'кресло' - 'влезалище', а некоторые слова нам совсем неудобны в обиходе. Положение трудное - квартиры не найти, еда - хлеб и картошка, видимо, и посольское положение не помогает. Булгаков болеет - в постели. Всюду нелегко. Вчера радио сообщило здешнее правительственное предписание, чтобы служебные лица ели меньше. Вот как!

Получили очередное письмо Фогеля к членам АРКА. Теперь ему предстоит составить брошюру 'Знамя Мира' - материала у него хоть отбавляй. Иногда думается, зачем поминаю я Вам многое, что Вы, может быть, ещё полнее из газет знаете? Но в стремительности работы, в ежедневном водовороте быта что-то могло ускользнуть от внимания. А ведь водоворот около Вас велик. И малое, и большое, как вечный телефон, трещит. Отбираю листы для 'Heroica', выбор труден, и порою не знаешь, что отобрать, а что отложить на будущее. Не слышали ли, как подвигается Фогель со 'Знаменем Мира'? Относительно самого печатания брошюры, обложки, бумаги - Вы придержитесь бывших брошюр и отчётов АРКА - по местным условиям.
Тампи пишет, что им получено письмо Эптона Синклера с сообщением, что тот говорит о моих картинах в своей новой серии 'Конец мира' в последнем номе-ре. Пошлите Синклеру Конлана. Приглашали ли его в число почёт[ных] советников АРКА? Или Знамени Мира? Получили ли Вы два экземпляра 'Иерархии' и исправленную часть первой книги? У Вас имеется много книг Юрия 'Звериный стиль' (Прага). Пришлите парочку.

Вот всё тороплю Вас, а сам знаю, что Вы и без того стремительны. Да и все мы стремительны. Серов, когда писал портрет Е.И., подметил её стремительность. Кстати, запросите Тэт-галерею [Tate Gallery] (музей) в Лондоне, там ли этот портрет. По газетным сведениям, всё русское собрание инженера Брайкевича было подарено этому музею. Если не знаете адреса музея - позвоните в британское консульство. Хотелось бы установить местонахождение этого портрета. Только подумать, что Серов уже четверть века как умер. Помимо дарования, он был справедливый человек, а такое качество, увы, редко встречается.
Жив ли Пеппер? Хороший друг. Помню, во время моей выставки в Бостоне я заметил высокого, грузного человека, три дня упорно сидевшего перед картинами. Спросил Пеппера, кто такой? 'Да это Саржент, он так полюбил Ваше искусство. Пойдёмте познакомиться'. Все друзья были. И хорошие. А куда пошли собрания Лонгир и Спольдинга? Не в Бостонский музей? Многое бесследно исчезает. Из 75 вещей после С[ент]-Луи[са] можно было уследить 36, а остальные? Кто-то говорил, что они где-то в Канаде. Пусть себе где-то живут, может быть, уже под другим именем, ибо моя монограмма не всем понятна. Да и винить нельзя, кто знает, что это начальная и конечная буква фамилии по-русски. Многие читают 'Пакт' - 'мир'. Ну, это их дело.
К слову, приходят такие старые вещи, а впереди столько нового. О будущем будем думать и действовать. Вы уже знаете, что Верховный Совет в Москве выдвинул Жданова. Помните, я писал Вам о нем, о великом патриоте. Где Жданов - там хорошо. Привет Вам всем, нашим милым сеятелям будущего.

Сердечно,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923 - 1947 ). М. "Сфера". 1998.
________________________________________________________


24 марта 1946 г.
СОКРОВИЩЕ

"Добывать в Москву рудознатцев, муролей (зодчих), также мастера хитрого, который бы умел к городам приступать, да другого мастера, который бы умел из пушек стрелять, да каменщика хитрого, который бы умел палаты ставить, да серебряного мастера, который бы умел большие сосуды делать, да чеканить, да писать на сосудах; также добывать лекаря и органного игреца".

Так звал знатных мастеров из Италии Иоанн Третий. А много раньше Ярослав Мудрый украшал мать городов русских - Киев византийскими художниками. У Андрея Боголюбского работали аланы. Москву украшали Фиоравенти, Солари, Вухтерс и многие добрые зодчие и живописцы. А уже после Петра и не перечесть всех голландских, немецких, французских, итальянских мастеров.

К чему же поминаем? Да к тому, что русский народ никогда не болел скверною болезнью шовинизма. Не боялся иноземцев, ибо сам знал своё великое сокровище, целину необъятную. Русский богатырь не терял своё творчество и знал, что никакие иноземцы не лишают его исконного достояния. Милости просим, приходите, содружно потрудимся во славу великой непобедимой Родины. И все народы всесоюзные слились в крепкую, нерушимую семью.

Бывали где-то в иных землях слабые духом, бывала среди них позорная эпидемия шовинизма, бахвальства, надутой убийственной гордыни. Им не дано созидать, но дано осуждать чужие достижения, приписывать соседям то, чем сами болеют. Ревниво оберегают своё лукошко, а в лукошке, может быть, шиш.

Но русский народ знает сокровище, ему доверенное. Велико оно, и потому могут быть допущены многие сотрудники. Всем найдётся работа, всем хватит места. И всё созданное в сотрудничестве остаётся русским. Иноземная рука не кривит русский творческий путь. Киевская София - русская. Московский Кремль, Василий Блаженный - русские. Соборы во Владимире, на Нерли, в Юрьеве Польском - русские. Можно много перечислять, где сотрудничество славило русское творчество.

И никогда, никогда русский народ не был повинен в гнилом шовинизме. А теперь открываются новые скрыни, где веками захоронены творческие сокровища. Не бывало на Руси столько экспедиций, раскопок, реставраций, градостроительства, как теперь. Народное сокровище найдено и обережено.
Народ возлюбил свою великую Родину. А там, где любовь, там открыты все пути. Народ сбережёт своё незаменимое сокровище.

Чудесное зрелище! Народ русский по-братски всемерно способствует росту творчества у всех народов, слившихся в великой семье Союза. Со всех концов идут добрые сведения об отделах Академии Наук, о школах, о театрах, о консерваториях, о строительстве, о музеях, о выставках, о домах Культуры. Каждый народ находит свои лучшие исконные истоки и претворяет их в прекрасных творениях. Засветилось народное творчество, и такой свет неугасим. Пример - всему миру, а особенно государствам многоплеменным.

И ещё хочу сказать. Пусть у всех славянских народов не будет даже малейших признаков шовинизма. Не к лицу славянам эта проказа. Славянин богат творчеством. В свободном преуспеянии славяне дадут чудесные восхождения. Много кладов захоронено в славянских землях. Найти их и претворить в чудных созиданиях умеет вольный славянин. Не только верим, но крепко знаем сужденный расцвет славянского мира.
Слава героям-творцам!

24 марта 1946 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г.
_________________________________________