Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1922 г.
(январь - август)
***************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

Введение.
Б. Григорьев, "РУССКИЙ ГЕНИЙ" (1922 г.)

ЯНВАРЬ.
Дар (стихи). (22. 01. 22 г. Нью-Йорк)
Н.К. Рерих, "ДЕЙСТВИЕ" (очерк). (1922 г. Нью-Йорк).

ФЕВРАЛЬ.
ПИСЬМО С. Прокофьева к Н.К. Рериху (25.02.22.)

МАРТ.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (8 марта 1922 г. Нью-Йорк)

АПРЕЛЬ.
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям (3 апреля 1922 г. Париж)
ПИСЬМО С.С. Митусова к Рериху Н.К. (8 апреля 1922 г. Петроград)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (29 апреля 1922 г. Нью-Йорк)

МАЙ.
ПИСЬМО С.С. Митусова к Рериху Н.К. (1 мая 1922 г. Петроград)
Картины Н.К. Рериха. (4, 5 мая 1922 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шибаеву В.А. (31. 05.22)

ИЮНЬ.
ПИСЬМО А. Соколова к Рериху Н.К. (8 июня 1922 г. Берген)
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шибаеву В.А. (22.06.22.)

ИЮЛЬ.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Борису Константиновичу Рерих (3 июля 1922 г. Нью-Йорк)
Н.К. Рерих. Монхеган. Мэн. (Покой). 1922 г. (5 июля).
Н.К. Рерих «НОВАЯ ЭРА» (очерк) (11.07. 22 г.Monhegan)

АВГУСТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (7 августа 1922 г.)
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям (11 августа 1922 г. Париж)
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям (13 августа 1922 г. Париж)
ПИСЬМО А.Ф. Белого к Рериху Н.К. (15 августа 1922 г. Петроград)
ТВОИХ (стихи Н. Рериха) (Из записей Учения 21 августа 1922 г.)
Н.К. Рерих "СПЕКТАКЛЬ" (Институт Объединённых Искусств, Август 1922 г.)

******************************************************************************************


1922 г.

ВВЕДЕНИЕ

Борис Григорьев
[РУССКИЙ ГЕНИЙ]

Николай Константинович Рерих. Его имя на устах мира. Но до революции большевистской наши русские невежды совестились, когда не могли объять его мистического таланта. Тогда они ютились в тихой сырости своей обывательской заводи. Но теперь враги искусства и всевозможные недоброжелатели русскому гению расползлись по всему миру. Немало их и в Берлине. Как часто слышу: «Рерих — реакционер!». Как будто новатор-художник непременно должен вдруг увидеть то, чего никогда не замечали прежде. И с каким-то наглым спокойствием говорит о нём какой-нибудь спекулянт или там дипломат новой формации: «Ах, знаете, не понимаю я Рериха».

Вот эту наглую и сыто спокойную маску кто-то должен сорвать. Недаром художники всего мира взирают на Восток. Не оттуда ли должно прийти освобождение искусства? Но долго придётся ещё ждать художникам, пока искусство Востока не переживёт эпохи дипломатии в искусстве.

Этой болезнью сейчас больны все. Но только не Рерих. Он чист остался. За это его считают «реакционером» и играют на понижение его духовной ценности. Скажите, что это за новый тип спекуляции? Не следует ли миру оградить лучшее, что у него ещё осталось, от подобного рода «политики»?
Где же энтузиасты? Ах, они растворились в переулках обывательщины и её потреб, более подлых, чем когда-либо, опорочивших даже чистую братскую идею социализма. Если мы знаем и допускаем тот аскетизм, который в старину создал парадоксальную философию и тем самым ничего не дал людям, кроме одного горя и смятения юношеских умов, то мы особенно внимательно должны отнестись к новому аскетизму. Это явление замечается сейчас не только среди злобных анархистов, но именно среди самых жизнеспособных художников, полных сил и любви и творческой воли.
Их образы должны быть выявлены! Потому они и уходят от всего того, что разъедает мозг и сердце.
 
  
 

Одна из последних картин Рериха «Экстаз» выставляется им теперь в Лондоне в «The Goupil Gallery», даёт прекраснейший образ современного нам отшельника, полного смятения и судороги... даже в одиночестве, среди скал, где он находит дружеские лики. Предо мной лежит журнал «Studio», посвящённый нашему великому художнику, и я горжусь, когда подумаю о том, что Рерих ещё способен потрясать душу человека. Ещё жива душа человека!

Рерих - первый председатель «Мира искусства». Он был первым, он остался верен искусству, и, подобно Писсарро, бежал от политики к своим образам. Он остался не только цельным художником, но цельным революционером, потому что не остановился на творческом пути и, устремляясь всё дальше и дальше, во многом опередил наше смутное время.

1922
***********************************************************************************************



ЯНВАРЬ
22 января 1922 г.

ДАР

Мутны волны, и бурно море.
Неужели и здесь должен быть
наш улов? И здесь должны
мы закинуть сеть нашу.
Иначе лишимся пропитания
нашего. В жёлтые волны
бросили мы нашу сеть.
Вес её стал отягчаться.
Ах, сколько ила и грязи
соберёт наша бедная пряжа!
С трудом извлекаем наш
тяжёлый улов. Усмешка судьбы!
Она бросила нам все ненужные
вещи. Звёзды морские и мёртвые
крабы для еды непригодны.
Но среди хлама мелькнул
блеск чешуи. Господи, даже
среди мутного моря, всё же
послал нам золотую
рыбку. Но мало того, среди
грязи мы находим
замечательный ящик. Дома,
только там за порогом,
мы раскроем его. Сладость
какая нести запечатанный
дар!

22 января 1922
_____________________________



1922 г. Нью-Йорк.

Н.К. Рерих
ДЕЙСТВИЕ

Однажды великий Акбар провёл черту и попросил своего мудреца Бирбала, чтобы тот сократил её, не урезывая и не касаясь концов её. Бирбал параллельно провёл более длинную линию, и тем самым линия Акбара была умалена. Мудрость заключается в проведении более длинной линии.

Когда видите апофеоз суеты наших дней, иногда чувствуете бессилие сократить этот пустой водоворот, эту бесполезную трату сил и возможностей. Только представляя более длинную черту истинного действия и деятельности, мы можем уменьшить ужас нашего времени – триумф суеты.

Мы должны помнить: молчание двигает. Слово же даёт импульс к движению. Молчание – заставляет, слово – увещевает.

Величайшие мировые действия творятся в глубоком молчании, лишь прикрытые докучливым шумом и лживой поверхностью звука. Великие упражнения происходят при задержанном дыхании; чем учащённее дыхание, тем сильнее трата энергии. Кто в действии может задержать дыхание, тот уже властелин мировой энергии – той энергии, которая действует и творит в мироздании.

Есть два вида тишины: беспомощная тишина инертности, которая знаменует распад, и тишина могущества, которая управляет гармонией жизни. Тишина могущества присуща спокойствию владыки. Чем она совершеннее, тем глубже мощь и тем больше сила действия.

В этой тишине нисходит истинная мудрость. Мысли людей представляют смесь правды и лжи. Истинное проникновение замарано лживым пониманием. Истинное воображение извращено лживым представлением.
Истинная память загромождена лживыми мыслями. Поверхностная деятельность ума должна остановиться, и молчание заменит беспокойство.
И затем в тишине – в той беззвучной глубине – приходит озарение. И истинное знание становится безошибочным источником истинного действия.

Истинное действие, невидимое для глаз суетливых толп, сказывается лишь на последствиях. Лишь по последствиям вы видите земными глазами, насколько значительнее и длиннее черта истинного действия сравнительно с суетой.

И день суеты есть ночь для действия. Ибо ничто творится суетой; может быть, лишь денежные расписки. Но во всей древности лишь Крёз был упомянут по всему богатству, но и его конец был незавиден.

Быть способным среди суеты проявить истинное действие; быть способным к молчанию, к тишине, к озарённому безмолвию – это значит быть готовым к бессмертию.

Молчание мощи творит, сохраняет и защищает. Это действие могущественно прямым, непосредственным направлением силы, происходящей из великого, естественного источника.

Даже движущееся колесо в его наибольшем напряжении кажется недвижным. Гармония высшего действия неразличаема земным глазом.
Лишь по следствиям вы поймёте приложенную мощь.

Истинная тишина иногда прикрыта внешностью небольшого движения и говора – так же, как океанская волна покрыта наносными бороздами внешних струй. Но эти внешние струи не имеют ничего общего с суетой.

Суета носит на себе неотъемлемый признак – она всегда сопровождается пошлостью. Всегда можно легко усмотреть в суете все признаки этой ужасной болезни современного человечества. Во имя чего ищут лучшие элементы человечества? Во имя чего вспыхивают революции и подвижнические искания? Человеческий дух во всех этих разнообразных битвах борется против пошлости.

Когда толпа обращается в стадо, что случается? Тогда возникает чёрное царство пошлости. «Стадо» стремится к вратам пошлости. То же самое сверхъестественное превращение человеческой толпы в стадо видим при суете поезда, при суматохе собраний, при куплях-продажах, при ужасе несчастий. Та же суета часто запечатлевается в музыке, в живописи, в линии рисунка или в ритме ваяния.

Спросите, где же тут психологический момент? Но каждому доступно различить, когда этот пароксизм суеты и пошлости наступает. Один признак суеты неизбежен. Выражение глаз немедленно меняется. Среди шумных выявлениях суеты вы не видите счастливого взора.

Суета лихорадочно кричит: «Ступай, ступай!» И каждый, повинуясь этому приказу, куда-то спешит и рассеивается. Но на щите действия начертано: «Приди, приди». И повинуясь этому зову, каждый приближается и увеличивает возможности. Люди слишком «заняты» в мелком значении слова. Они не ждут духовного единения, и от поспешности всегда что-то может случиться. Лучшая толпа может обратиться в дикое стадо, полное мерзких инстинктов. Есть много причин этому превращению, но самое главное значение, что пошлость восторжествовала.

Царство этой таинственной силы пошлости безгранично. Та же самая пошлость превращает толпу в зверя; она же позолачивает рамы и спинки «торжественных» кресел; она же извращает гимны в «Джаз»; она же преображает игры атлетики в глупость и жестокость; она же являет совершенство нелепости условной жизни. Даже губы все выкрашены в один неестественный цвет.

Точно исчезает человеческое обличье и животное возникает перед изумлённым зрителем. Но тем не менее не отвернитесь от человеческой природы. Надо только изъять её из суеты, и человеческие признаки опять воскреснут. Как химическая реакция! В таком же научном понимании человечество должно понять разницу между суетой и действием.

«Все формы тирании произошли от мягкости», - говорит пословица. «Все виды пошлости произошли от компромиссов – уступок». Сегодня малая уступка, завтра малейшая уступка, а затем сразу большой жрец пошлости.

Это – не общее место, не труизм. Мы должны твердить это теперь, ибо в ближайшем будущем потребуется много истинного действия и много верного понимания. И в каждом своём движении человечество должно различать, где пошлая суета и где вечное действие.

Мы должны быть практичны всегда. Осуждение прогонит ли тьму? Нет, лишь принесение света истребит черноту мысли. Одно осуждение, критика, отталкивающий процесс никогда не помогали.

Одна только возможность имеется: сократить черту суеты новой, длиннейшей чертой истинного действия. Имейте в виду лишь действия.

Никогда не победите вы пошлость грубостью или безобразием. Лишь в Красоте заключена победа. Истинно, лишь Красота побеждает и останавливает дикую суету перед вратами поддельно-золочёного царства.
И, братья, победа близка! Ибо многое, что мы уже зовём «павшим», просто ещё не «дошло».

New York, 1922.
__________________________________________



ФЕВРАЛЬ.

Из воспоминаний…

СЕРГЕЙ ПРОКОФЬЕВ

«Были беседы и с Прокофьевым, и я очень жалею, что не пришлось осуществить их, ибо мы все очень любим Прокофьева. В театральных работах так же, как и в монументальных стенописях, для меня было всегда нечто особо увлекательное».

«Театр».
Рерих Н. К. Из литературного наследия. М., 1974
_________________________________________



ПИСЬМО С. Прокофьева к Н.К. Рериху
25 Февраля 1922 г.

Дорогой Николай Константинович!
Хотел забежать к Вам вчера вечером, чтобы обнять перед отъездом, но ввалилась ко мне какая-то предпринимательница, интересующаяся апельсинами, задушила душевные порывы.

Ваши рукописи со мною в каюте; с удовольствием жду того момента, когда спокойно смогу подумать над ними, - а затем поговорить с Дягилевым.

Целую Вас крепко, С. Прокофьев.
(Н.Рерих «Старые письма. 1939 г.)
*******************************************************


МАРТ

8 марта 1922 г. Нью-Йорк.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Ваше письмо доставило мне радость, ибо Вы трудитесь и учитесь. А что же ещё ведёт нас к истинной радости? Протолкните в Вашем кружке, прежде всего, два сознания.

Первое, что всё наше знание о Высшем Мире должно быть практично и должно преображать всю нашу жизнь. Не только слушать и собирать, но нести новую радость людям — это порученная нам задача.

Второе — что мы должны осознать, что всё делаемое во имя Master,а возбуждает отчаянное противодействие со стороны разрушителей, само имя Мастера возбуждает злобу непомерную. И особенно теперь, когда в мире идёт неслыханная битва и отжившие расы цепляются за существование. Поэтому всякий, считающий себя воином Мастера, должен быть готов к отражению сложных и злобных нападений. Примеров у меня много. Но зато и защита наша велика. За последнее время у нас открылся слух, а видения у моей жены идут ежедневно. Недавно нам были показаны при полном свете облики наши в прежних воплощениях.

Юрий летом едет в Париж. Мастер ему оказал огромную помощь. У Светика работа тоже ладится. Тагор сейчас в Индии; не знаю, откуда этот слух в Москве. Очень грустно узнавать об интригах против А. Безант. Особенно интригует Вадья, недаром он так не понравился нам всем.

Работайте и помогайте везде, где можете.
Целую Вас. Н. Рерих.

885 West End. Av. New York
8 марта 1922.

11 января 1922, 3 часа дня дано:
Шибаеву — утвердись в мысли, явлю в Россию силу Мою. Учитель любит проявления в жизни чистого духа.
Через детей Моих укреплю связь твою с Начертанием Моим.
Их Щит охранит — Мории Щит явил им.
Явлю помощь твоему кружку, пусть они знают о помощи.
Луч над вами Свет утвердит.
С востока и с запада пойдут Мои вои — и узнаю среди победивших избранных Мною. И узнаете поставленных Мною.
Травы растут, исполняя Волю Господню.
Человеческий дух выше злаков, и поручения его превышают думу о благе в Учении Нашем.
Явим имя тебе — Яруя.
Я дам Указ через названного Аллал-Мингом.
Решись и верь!
М.М.

************************************************************************************


АПРЕЛЬ.

3 апреля 1922 г.
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к Н.К. и Е.И. Рерихам

12 ч. вечера. Cambridge
Дорогие Папа и Мама!
Только что звонил Dr. Blake и сообщил мне текст Епифания (Венский Corpus), который вполне подтверждает моё открытие в области истории скифских племён Юга России и Туркестана! Сейчас нахожусь в приподнятом настроении и решительно не знаю, куда деваться. Жаль, что сейчас ночь, а то бы бросился в библиотеку доставать трактат Епифания «О двенадцати камнях».

Моя теория подтверждает теорию проф. Ростовцева о иранском происхождении княжеского рода скифов (ekóλоτо) на юге России.
Постановка вопроса очень обширна и позволяет объяснить многое в скифском народном искусстве. Выясняется громадное значение Средней Азии в истории Юга России.

Беда только, что нужно готовиться к экзаменам, а так тянет погрузиться в научную работу над кочевниками Туркестанских степей. Нужно будет скоро написать Pelliot.
Теперь перехожу к финансовым вопросам.
Возможно, что мне дадут из Университета $200-350 на проезд во Францию, с <…>

Публикуется по изданию: Ю. Н. Рерих. Письма. (1919-1935 гг.) М.: МЦР 2002.
_________________________________________________________________


8 апреля 1922 г. Петроград.
Письмо С. Митусова к Рерихам

Дорогие Антиподы!
Очень благодарю Вас за весть. Трудно Тебе представить, Николай Константинович, какую радость принесла нам коротенькая Твоя записка. Очень хотелось бы знать о Вас о всех подробнее. Если не затруднит Тебя или Лялю [Елену Ивановну Рерих. - ред.], то доставьте нам удовольствие и пришлите фо-тографии с Юрика и Светы.

Очень это хорошо, что Ты написал мне, Николай Константинович, а то я думал, что Ты совсем забыл обо мне. О себе могу сказать, что ни мор, ни глад, ни холод, ни трус, ни разорение меня доконать не смогли. Правда, в борьбе со всеми другими чудами я лишился многого: постарел несообразно, потерял много волос, почти все зубы, здоровьем стал слаб, вообще, привлекательного во мне ныне нет ничего. Всё же не унываю, прыгаю, работаю.

Во многих ролях приходилось выступать в революции. В 18-ом году был хранителем Музея при дворце Труда. В 19-оюм году я перешёл на службу в Музыкальный отдел, где назначен был заведывающим концертным отделением. Это было очень интересное дело.

В то время концерты были монополизированы государством и число концертов, устраиваемых Отделом, доходило до 60-ти в неделю. Я образовал то-гда маленькую группу артистов, которая исполняла по районам города концерты-оперы (во фраках), Иногда же эти оперы инсценировались. Тут у нас пошли трения с Марией Фёдоров[ной]. Андреевой (она стояла во главе Театрального отдела). В отместку за наши оперные представления она стала устраивать концерты. Пошла нескладёха, которую, к счастью, мне не пришлось расхлёбывать, т.к. в это время меня запрягли в работу по музыкальному образованию.

Ещё до моего назначения зав. концертным под’отделом я разработал программу и смету 18-ти народных школ, основанных музыкальным отделом; эту смету я и защищал в Петербурге. В виду этой моей работы меня вовлекли в работу по предстоявшему тогда в Москве съезду по реформе музыкального образования. Мы работали, главным образом, втроём, В.Г. Каратыгин, Гандшин и я. Все были отправлены в Москву защищать наш проект. В Москве пробыли две недели. Приняли нас хорошо, кормили отлично (2 раза в день), и наш Петербургский проект прошёл целиком.
В Петербурге меня уже ожидали неприятности: Гражданская война приняла грозный характер и меня, того и гляди, могли взять в Красную армию. Приходилось много хлопотать и мои музыкальные занятия отошли на второй план.

Между тем, в Муз. отд. произошло событие, которое повлияло сильно на моё дальнейшее процветание: Музыкальному Отделу был предоставлен Эрмитажный театр Зимнего дворца для показательных оперных спектаклей. Заведывающий Муз. Отд. был отозван в Москву и по его распоряжению я принял его заместительство по Отделу. Для показательных выступлений я принялся подбирать персонал. С этой целью мной был объявлен конкурс голосов в зале бывшей Невской капеллы. В качестве членов жюри были приглашены Зилотти, Пастухов, Каратыгин.

В течение месяца я собрал милую Труппу, в состав которой входил и Коля Рихтер, как концертмейстер. Вот тут-то всё и лопнуло. Труппа была составлена, контракты со всеми были подписаны мной и членами коллегии. Содержание артистам в контрактах обозначено, а денег из Москвы не отпущено. Вот где я повертелся. Вспомнить жутко. За артистов вступился Союз и мне ничего не оставалось, как принять сторону артистов против Муз. Отд. Тем самым временем меня забрали в Красную армию, где я промучился более трёх месяцев, пока Худ. Отд. не выхлопотал меня оттуда.

По возвращении в Музо я занял место заведывающим издательским под’отделом. Эта штука оказалась мне не по темпераменту. Да и издавать-то было нечего; бумаги нет, типографии нет, рабочих нет. Вот и издавай, как хочешь. Стало скучно и я попутно стал преподавателем в одной из Госуд. муз. школ по теории музыки. Это дело меня заинтересовало и я вложил много себя в него. Это, пожалуй, было самое лучшее, что я сделал за все эти годы.
Каратыгин, Щербачёв и Астафьев очень заинтересовались моими методами преподавания и все явились сами экзаменовать мою труппу. Правда, успех был полный. Решительно все меня благодарили, и я сам почувствовал удовлетворение. Школу пришлось бросить за недостатком времени. За два месяца до вышесказанного полугодичного экзамена, а именно, в конце сентября 1920 года я получил приглашение от К.А. Марджанова работать с ним по созданию нового театра «Комической оперы». Я принял предложение и сделался сотрудником театра, трупу которого я сам себе набрал, будучи в Музыкальном отделе. Это была труппа Эрмитажного театра вместе с Колей Рихтером в качестве концертмейстера, принявшая меня в свою среду радостно, помня моё отступничество от Музо ради неё.

Работа с Марджановым в Театре меня до того увлекла, что пришлось бросить все другие занятия. Я проводил в Театре целый день. Марджанов – это большой талант. Из моего Моцарта у нас выходили такие постановки, что вся труппа после премьеры плакала от счастья. Я управлял хором оперы, кроме того, на репетициях приходилось дирижировать ансамблями. При театре была студия, руководство которой было возложено на меня. Да вообще, работы было столько, что не хватало дня и части ночи. Своего апогея наш Театр достиг в мае 1921 г., когда была осуществлена прямо-таки изумительная постановка Марджанова оперы “Cosi fan tutte” [«Так поступают все женщины» - ред.] Моцарта.

Летом того же года Марджанов вздумал, как он сам говорил «пошалить» и затеял вместо летнего отдыха оперетту. Это было началом распадения театра; многие из Труппы не хотели участвовать в оперетте. Произошёл раскол. Марджанов пригласил профессиональных опереточных артистов в качестве гастролёров, и всё дело так засорилось и испошлилось, что осенью уже к плановой работе приступить не удалось. Государство отказалось субсидировать наш театр, и мы перешли на положение частных антрепренёров.

Кончилось тем, что сам Марджанов бросил труппу и уехал в Москву создавать новое дело. Я же пока оставался хормейстером оперетты и исполнял скучную неинтересную работу и только и думал, как бы мне оттуда уйти. Да пока ничего не подвёртывается.

Вот так, дорогой Николай Константинович, всё обо мне. Предоставляю Твоей фантазии кое-что дополнить, напр.: сколько раз я был в очень затруднительном положении, и если и выходил из него, то не без Твоей помощи: многому я у Тебя научился самым незаметным образом; и только теперь ясно вижу я результаты Твоего влияния на меня. Несказанно, несказанно благодарен я Тебе за это. Военная служба тоже помогла. Всё сложилось мудро.

Домашние мои обстоятельства много хуже. Начать с того, что оба Катины братья и мать умерли. Смерть последней нанесла большой ущерб нашему благосостоянию, т.к. она была действительно нашей кормилицей и до самого последнего времени своей жизни работала, не зная усталости, питаясь сама, Бог знает чем, чтобы только детям моим прислать масла, творогу, яичек и т.п. Вот уже скоро 2 года, как её нет. Тётя Аня жива, но постарела страшно, совсем худенькая горбатенькая старушка, но до сих пор проявляет чудеса храбрости: грузит на железной дороге дрова и этим доставляет нам топливо, ездит в деревню, чтобы взамен всякого тряпья доставить продукты (эти поездки чудовищно тяжелы), пилит дрова, таскает всяческие тяжести, вообще, работает, не жалея себя. Катя все эти годы провертелась как белка в колесе. Самое скучное, самое грязное выпало ей на долю.

Кроме плиты, посуды, стирки, половых щёток и горшков она, бедняга, ничего не видела. Но самое больное моё место – это ребята. Ни физического здоровья, вследствие ненормального питания, ни должного образования, ни правильного воспитания я не в состоянии им дать. А между тем, Злате уже 13 лет, и девочка она очень способная и к языкам, и к музыке, и к рисованию, а учиться чему-нибудь систематично нет возможности. Все силы семьи направлены к тому, чтобы накормить. Нет слов для выражения моей скорби. Зюма далеко не такая способная. Всё ей даётся с большим трудом, в особенности математика. Зато она отличается добросовестностью к своим обязанностям и питает трогательное уважение к своим учительницам в гимназии. Танюшка – просто голодный общипанный рябчик, который только и думает о том, как бы ей чего-нибудь вкусного съесть. Особенно трогательно и забавно на неё смотреть во время вечернего чая, когда она, против своей воли, провожает глазами каждый кусочек булочки с маслом, который баба Дуня кладёт себе в рот. Она отлично знает, что это нехорошо, но это у ней выходит против воли, и выходит ещё смешнее, когда она желает замаскировать свои наблюдения, так что и замечания ей делать за это и несправедливо, и жестоко. Она ещё ма-ленькая. Баба Дуня живёт у нас и здорова. За последние годы она помолодела, пополнела и похорошела. Очень красивая старуха. Она просила меня кланяться Вам, целовать Лялю и детей (как вспомним про философа и Архитектора, так слово «дети» покажется неуместным). Про знакомых писать совсем нечего. Мало с кем приходилось видеться. Андрей Р.К. живёт недалеко от меня, но окончательно заперся в своей скорлупе, никуда почти не ходит, и у него редко кто бывает, ведёт жизнь очень скучную, для меня непонятную.

Из наших общих знакомых у меня бывает Татьяна Владимировна Бакулина, которая, кстати сказать, вышла замуж и обзавелась собачкой. Хороший она человек. Пользуется исключительной любовью Златы. Боба Рыжов тоже нас не забывает. Вот чиновник, которого ничто не может изменить. Про него только и можно сказать, что он всё тот же, каким был. За многое, чему очень благодарен, много раз выручал он нас и помогал в беде, делая это с видимым удовольствием. Много в нём хорошего есть, и детей любит он искренно. Виделся он и с Ольгой Дмитриевной, которая у Тебя на квартире живёт.

Дорогой Николай Константинович, Ты, конечно, уже знаешь, что вся Твоя коллекция картин перешла в Эрмитаж. Мебель же перешла в собственность Музея Поощрения. Остальные вещи просто разграблены. Тебе наверно сообщили о краже, происшедшей в Музее и в Твоей квартире. Бедную Ольгу Дмитриевну усыпили какими-то снотворными каплями. Проснувшись утром, она нашла у своей постели пустые пузырьки. Все оставшиеся в Вашей спальне и детской шкафы взломаны и изуродованы. Я, без Вашего разрешения, моментально перевёз некоторые вещи к себе на квартиру (конечно, переговоривши с Ольгой Дмитриевной и Владимиром Фёдоровичем), а именно:

1) Некоторые хорошие книжки из маленьких шкафов в детской.
2) Коллекцию насекомых и портрет Юрика Бориной работы.
3) 32 эскиза Н.К. Рериха, висевшие в спальне (должно быть прозёванные). Кстати, об этих эскизах, не будет ли каких-либо распоряжений с Твоей стороны. Это почти всё собственность Ляли и, кроме их художественной ценности, они, наверно, дороги Вам, как домашние боги. Напиши, что с ними делать. Может быть, через миссию можно было бы переслать её Вам.
4) Железную дорогу с рельсами и станциями. На эту дорогу точили зубы Петры.
5) Все рисунки философа и Архитектора, сделанные ими в детстве.
6) Папка с Твоими археологическими заметками.
7) Фарфоровые изделия Ш. И.О.П.Х.
8) Знаменитая коллекция марок и Динамомашина.

Все вышеозначенные предметы хранятся ныне у меня, и за их целость и сохранность отвечаю я всем своим существом. Почти все они мне также дороги по воспоминаниям о самой счастливой поре моей жизни. Кроме означенных предметов Ольга Дмитриевна сумела из корзины Лялиной прислуги изъять три Лялиных бальных платья. Эти платья мы получили и съели их. Ещё съели два Лялиных корсета, а туфли оказались несъедобными, т. к. таких ног ни у кого нет. Но это ещё не всё: - у меня к Вам большая просьба, не разрешите ли Вы мне воспользоваться кроватями Юрика и Светика для моих детей, они из маленьких кроватей выросли, а больших нет вообще. Я пытался вывести мебель из канцелярии школы, но опоздал. Владимир Фёдорович сказал, что её уже сожгли, чернильницу мою украли. Николай Константинович, пожалуйста, если только, действительно, ни Ты, ни Ляля не имеете ничего против того, чтобы я воспользовался кроватями Юрика и Светика, то напиши мне об этом скорее, т.к. нельзя поручиться за то, что через месяц или 2 они также чинно будут стоять у Вас в спальной, и тогда я, придя за ними, уже не найду их.
Вот и всё, что я могу сообщить о себе, своих и знакомых.

Мне иногда кажется, что Вы все нас разлюбили и забыли. Я очень извиняюсь за пёстрое и грязное письмо. Но есть оправдание: я лежу в постели и пишу с температурой 38. Помнят ли меня племянники, не думаю, чтобы они вспомнили своего дядю с большим уважением и особливым вниманием, да дядя на это и не претендует и сам готов склониться перед молодыми учёными, всё же на некоторое тёплое чувство он рассчитывать имеет право. Но я, право, не знаю, как говорить со своими племяшками. Ведь они стали совсем другие, а я говорю с теми, с маленькими. Вот, если каждый мне написал бы по строчке (я-то ведь тот же), я сразу заговорил бы так, что и они удивились бы, и удивились бы, что дядя их не только способен козьи конфетки кушать.

Ещё раз благодарю за память. Я лично часто думаю о Вас. Ляля мне очень часто снилась. И во сне являлась то строгой, то ласковой.
Все мы Вас крепко целуем и ждём от Вас подробных известий.
Ваш Стёпа

8/4 22 г.

Архив Музея Рерихов, Москва.
__________________________


29 апреля 1922 г. Нью-Йорк.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой и родной Владимир Анатольевич,
порадовали Вы письмом Вашим. Насколько Ваши действия правильны, Вы видите из message, данного вчера, в день получения письма Вашего. Кроме того, ещё 20 апреля указано: «Яруя явит чистое отношение поручению вашему». Всё, что Вы делаете, — под светлым знаком М.М.; одобряю, что имя Мастера пока скрыто. Как видите, М.М. Сам уявит имя ложи.
Подумайте, какая работа предстоит всем в России!! Но будьте осторожны в выборе членов. Тёмные так и стремятся подойти, чтобы портить дело Мастеров. Церковь ополчается. Иезуиты принимают всякие меры и имеют разнообразных агентов.
В самом т[еософском] обществе — распря. Под видом движения «Back to Blavatsky»* — действуют против А. Безант. Вадья, очевидно, не может простить назначения Jinarajadasa Vice President,ом.

О битве М.М. предупреждал нас многократно. Будем выдерживать, помня о победе 27 сент. 1931 года с/с. Собирайте друзей, а главное, ищите среди молодёжи, чтобы к 1931 году иметь новые кадры. Уже много ранее М.М. сообщил, что Россия принята Им, что Россия будет стражем мира. И, значит, Его ложа будет средоточием Его указаний и действий, и поэтому стойте крепко. А если трудно, то и всем сейчас трудно. Всё время работаю. Получил от Кришнамурти приглашение в Adyar, там очень ждут. Сейчас начал новую сюиту «Вестники». Думаю, она ляжет в основу фресок в Adyar,е.

Вы спрашиваете, как теперь получаются message,и? Разными способами: и устно, и показывая написанное. По-прежнему многие указания непонятны в первый момент, но со временем, зато, они раскрываются точно. И сейчас было указание о Школе М.М., данное ещё летом, но понятое только сейчас, т. е. как раз вовремя.

У нас было 2-х томное издание S[ecret] Doc[trine]3, но М.М. указал купить 3-х томное и там указал многие символы, ранее показанные жене в видениях, указал на Тибетское предание, указал на значение моей подписи под картинами Р/х, которая появилась с 1910 года.

Жена моя видит перевоплощения. На мне она видела десять ликов. Особенно ярко китайский III века до Р. Хр. и тибетский около 200 лет тому назад. Особенно поразительно, что эти указания подтверждены ясновидящей в Чикаго и гороскопом г-жи de Bey — очень замечательная голландка, доктор по профессии.

Заметку в Теософи[сте] m. Б. не видал. Мне сообщили, что должны идти статьи в «Herald» и в «Теософисте», но скорей в мае, нежели в марте. Из приложенного Message Вы видите, что мы четверо должны принадлежать к ложе М.М., и потому сделайте выборы. Если бы только эта ложа усвоила, какую огромную работу ей предстоит выполнить. И если бы братья ложи поняли, как терпеливо и сосредоточенно надо провести эти 8,5 лет. Из вырезок Messanger’а Вы поймёте, какая внутренняя борьба идёт в
Т[еософском] О[бществе]. Конечно, очень ценно знать, что Jinarajadasa именно избрал наш путь — через Красоту и Знание. И Кришнамурти даже произнёс речь против безобразия помещений Общества и против условности нарядов членов некоторых лож. Не в покрое хитона, не в звёздах в петлице, но в огне сердца всё будущее. К нам приходят многие стучащиеся — хорошие души, и бережно надо указывать путь их. Конечно, в пределах России и будет дан путь новый. А теперь работайте. Да хранит Вас Господь. Пишите о результатах медитации. Пишите всё.

Сердечно обнимаем Вас.
Духом с Вами Н. Рерих.

Жена моя всё время слышит через открытое ухо. Интересно, как ей М.М. показывал написанные письма. Юрий и Святослав вернутся из Гарварда в начале июня. Всё, что будет о ложе, буду сообщать Вам. Сейчас имел письмо из <…> и там очень борются! Трудно!

885 West End
30 April 1922.

8 ч. веч. 29 апр. 1922.

— Суждено Яруе стать учеником Моих детей.
— Будет Моим учеником.
— Но вы не умаляйте моей любви к вам.
— Я вас избрал.
— Щит Мой вам послал.
— И позвал на служение.
— Теперь о Моей ложе.
— Сентября 27-го 1931 г. обнародую Имя Ложи.
— Благо — начавшим сужденное дело.
— Благо — вам, сеятели.
— Ни дождь, ни гроза не остановят вашего сева.
— Но не выдайте знамение раньше срока.
— Не обратитесь к лжецам.
— Не судите Имя Мое с безумными.
— Я Сам приведу, Сам обнаружу.
— Сам поставлю.
— 27 сентября с/с день праздника Ложи.
— Я избрал Россию.
— Хвалите Имя Господне!
— Заповедь Ложи да знают лишь братья и сестры.
— Новое.
— Устав Мой и вам, дети Мои, и вы должны быть в ложе Моей.
— Нужное передам через Вас.

«Считаю, Шибаев уявит преданность нам». «Думай о будущей пользе и не останавливайся на сегодня». «Клинопись Создателя полна испытаний, и Солнце Солнц светит неумолчной песне Труда Великого». «Чужая воля должна быть направлена к добру, как волна на мельницу, но сколько запруд сооружает мельник, прежде чем направит рабочую волну». «Нужно руке мочь и глазу дерзать на новые возможности». «Ценна только работа, произведённая своими руками». «Работою снимайте замки от ворот к странам, куда стремитесь». «Ум и сердце не борются, только плывя океаном творчества». «И птица духа трепещет от дуновений гармонии». «И сталь слова сверкает, сверкает от горнила правды». «Наша любовь не покинет сердце, которое полно острого чувства». «И любовь личная, и народная, и мировая вознесут жертву творцу любви». «Провозвестите поручение народу, шлём Благословление и помощь». «Урусвати, солнца улыбка среди туч даёт радуги блистание». «Будет Учителя Ауру помнить, улыбаясь через капли росы грядущего светлого дня». «Гнев порождает гнев, но Мои дети побеждают алое пламя синим лучом».
1922.
Яруя — Почитаю Бога (значение).
------------------
* «Вернуться к Блаватской» (англ.).

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
*********** *****************************************************************************


МАЙ.

1 мая 1922 г. Петербург.
Письмо С. Митусова к Рерихам Н.К. и Е.И.

Дорогие Николай Константинович и Ляля.
Не знаем, как и благодарить Вас за посылку. Это весьма и весьма существенная поддержка для всей семьи. Сыты будем почти месяц. Катя, дети, Ка-тина тётя, все мы безмерно благодарим Вас, дорогие, (Мама получила такую же посылку от Сони.)

Получили ли Вы моё письмо, в котором я писал Вам о моём житье, но в котором умолчал о нашем бедственном положении и страдании от ужасного питания. Теперь, по получении от Вас посылки, я могу свободнее поговорить с Вами на эту тему. Приходилось иногда так туго, что и самому не верится в то, что это действительно было. Катя укладывала детей в 6-7 часов, чтобы они не чувствовали голода. У меня появились ежедневные головные боли, и я попросту при всяком удобном или неудобном случае падал с потерей сознания. Питались мы мороженым картофелем, лепёшками из картофельной шелухи и кофейной гущи из овсяного кофе. Чёрный хлеб, (который и на хлеб-то мало похож был) – это был деликатес, т.к. мы имели его 3 фунта на 2 дня на всю мою семью. От этих 3-х фунтов ничего ровно не оставалось через &#188; часа после его получения. И при всём этом ни капельки жиров, а в квартире 8 °, в кухне - 1°, пролитая вода замерзает, согреться положительно негде. От мороза лопаются трубы, вода не идёт; лопаются фановые трубы, и из уборной течёт сначала вонючая вода, а потом вода с каками. И всё это течёт по коридору. Всё это теперь, кажется, отошло в область предания. Жизнь кое-как постепенно налаживается. А теперь Вы ещё поддержали посылкой, так что можно некоторое время отодвинуть от постоянной тревоги за завтрашний день. Теперь моё горе в том, что стал я стар и хвор. В посту сделался у меня плеврит, и до сих пор не могу вылечиться. Театр, в котором я работаю – погреб, там сыро и холодно. Бросить его я ещё не могу, т.к. ничего другого пока не нашёл. Уехать на время из Петербурга тоже не могу; вот плеврит и не проходит – температура всё время больше 37°.

Пишите, дорогие, подробнее о себе. Я, кажется, достаточно подробно написал о себе, и ещё напишу, лишь получу от Вас реплики. Не сердится ли Ляля, что я её платья продал и съел. Напишите также, что делать с 32 эскизами. Ещё раз сердечно благодарю за то, что не забыли и крепко целую Вас и мальчиков. (Хоть бы на фотографии посмотреть, какие они такие.) Эх! Ну да что тут.
Прощайте пока, жена и ребятишки тоже целуют Вас всех.

Ваш Стёпа

1/V 1922 г.
С.-Петербург.

Архив Музея Рерихов, Москва.
___________________________


4 мая 1922 г.
 
  
 

Русская церковь. 1922.
Слева внизу монограмма и дата: Р/х / 4. 05.

6 мая 1922 г.
 
  
 

Эскиз к картине Сам вышел. 1922.
Справа вверху: 6.V.1922. Хозяин дома сего. Сам встретил.

 
  
 

Сам вышел. 1922.

31 мая 1922 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой и родной Владимир Анатольевич,
Вчера нам было указано ММ издать его messages отдельной книгой «Листы Сада Мории» и сделать это через Вас в Риге, где книга ляжет в основу Ложи имени Нашего Мастера. Конечно, весь чистый доход должен идти в пользу Ложи. А мы подберём средства на печатание. Теперь, будьте добры, пришлите нам смету на печатание книги в 2000 экз. и в 1000 экз. размером около 150-160 стр. типа небольших изданий вроде «Учителей» А.Безант или «У ног Учителя» Кришнамурти.

Печатать в Риге или в Германии безмерно дешевле и ближе к России. Издание по-русски! Это шаг к будущей России!

Светик пишет из Бостона, что там у него много учеников по теософии. В Санта-Фе (Нью-Мексико) осуществилась предложенная нами ложа. Много новых друзей и будущих деятелей. Кончил первую вещь из серии, посвящённой Блаватской, «Вестник» — «Вестник пришёл».
 
  
 

Н.К. Рерих. Вестник. 1922.

Крепко Вас обнимаем и шлём благие стрелы на укрепление труда Вашего.
Сердечно Ваш,
Н.Рерих

*************************************************************************


ЛЕТО 1922 г.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ:
 
  
 

Н.К. Рерих на острове Монхеган. Фото 1922 г.

Монхеган. Белые буруны Атлантической волны. Скалы седые. Хаты рыбачьи. Полуразрушенная пристань. Маленький пароходик "Губернатор Дуглас". Наш истинный друг Чарльз Пеппер советует во время выставки в Бостоне: "Побывайте на Монхегане, там можно работать". И Теофил Шнейдер и другие друзья Бостонского Клуба советуют то же.

1922-й год, лето. Пишется на Монхегане океанская серия. Говорят нам индейское значение этого названия острова. А на мшистых скалах неожиданно краснеет душистая земляника. В туманные дни стонут сирены маяков и кажется, что вы где-то очень далеко; тут же читаются статьи об искусстве. Обсуждается значение творчества в жизни и в Культуре народов. (Н.К. Рерих "Корона Мунди". 1931 г.)
_________________________________________________


ИЮНЬ 1922 г.

8 июня 1922 г. Берген.
Письмо А. Соколова к Рериху Н.К.

8 июня. Берген.
Дорогой Николай Константинович,
Вот уже почти месяц, как я в Норвегии; больших странствий до сих пор я не предпринимал, т.к. погода стояла не очень хорошая, но завтра отправлюсь в горы, прямо к троллям. Здесь очень хорошо, природа такая спокойная и нежная, что отдыхаем душой после Англии, да и люди очень славные, совсем не по английской мерке. Очень жалею, что нет здесь Вас. Может быть пожалеете об этом и Вы, когда я сообщу Вам, что здесь, довольно далеко в горах, живёт уже два года индус – отшельник, некто Sri Аnanda Acharya. Он – поэт и философ, совсем ещё молодой человек; опубликовал книгу, вышедшую на английском и норвежском языках. Живёт он и зиму, и лето в хижине, в горах, совсем один. Я, конечно, съезжу к нему и, буде он соответствовать представлению о настоящем sanyasi, то напишу Вам. Как видите, я всё же увижу индусских чудотворцев, хотя и не поеду на Цейлон.
Как обстоит дело с Вашим путешествием? Надеюсь, что оно состоится.

Каковы результаты о Вашей выставке? Вообще, напишите, как Вы живёте и что у Вас нового в третьем и четвёртом измерениях? Относительно этого последнего я немного боюсь за Вас и за Вашу молодёжь. Ведь объективно четвёртое измерение ничего не прибавило до сих пор ни к Вашему знанию, ни к Вашему внутреннему «я». У Вас нет средств проверить то, что говорится, и нет возможности оборониться от возможных бурных влияний с «того берега!
Вы беззащитны и никак нельзя установить. Какова подлинная природа того икса, с которым Вы имеете дело, и какова та политика, которую этот икс ведёт. Единственное средство защиты – это сугубый скептицизм и осторожность. Вот я и боюсь, что если Вы слишком увлечётесь, то может ослабнуть и первое, и второе. Простите, что я вмешиваюсь с советами, но Вы знаете, как я отношусь к Вам и к Вашим; это последнее обстоятельство послужит мне извинением.

О себе писать нечего. Планы мои всё те же, и через 4 недели надеюсь отплыть из Стокгольма к хладным финским берегам, и дальше. Пишите мне теперь в Христианию, poste restate. Жду большого и пространного письма.
Крепко жму руку. Елене Ивановне – «с любовью низкий поклон», и большой привет Вашей молодёжи.

Ваш
А. Соколов

Архив Музея Рерихов, Москва
____________________________


«Когда является поручение, тогда приходят и люди (посланные) и приносят средства. Я уже писал Вам, что в июне в Музее Метрополитен ко мне подошёл высокий, с проседью, человек и передал очень важный для нас message, потом, сказав «Goodbye», ушёл, скрылся. В конце же июля к нам явились посланные и принесли всё, что нужно. Так исполняется всё, что должно произойти, если оно направлено к Великому Служению».
(Из письма от 11.10.22.)
_________________________________________


22 июня 1922 г.
Письмо Н.К. Рериха – Шибаеву В.А.

М.М.
— Ложу сохраните при Адьяре.
— Дам особые указания на Россию!
— Новые, новые, новые соберутся.
— Считайте друзей. Намечайте врата будущего входа.
— Оперение обновляйте.
— Стрелы поникают бессильно.
— Учитесь летать.
— Указ Яруе.
21 июня 1922.
NYC

Родной мой Яруя,
Вчера получили Ваше письмо, а вечером был дан Указ. Из него Вы видите, что Ложу надо сохранить при Адьяре, что в России Ложа займёт особое место. Нужны новые элементы. Надо обновлять оперение благих стрел — значит, будут битвы и придётся отстаивать дело Учителя. Конечно, Вы и теперь уже готовы к духовным битвам и знаете их цену. «Благодать очищает военный доспех» — так сказал недавно наш Учитель. Эта гармония благости и «военного» труда напоминает Ослябю и Пересвета, посланных Святым Сергием. Если Ложа не выйдет из благого круга действия и гармонии — она поднимет благое дело в обновлённом аспекте. Try!

Рады нашему избранию. В Американской секции пробудем до отъезда. Передайте Т.Синевич, что я чувствую её благие устремления и приветствую новую работу в единении. В наши сложные дни надо особо внимательно всматриваться в явления. Их много, но и битва велика. Try! Ещё помните, что Учитель сказал: «Произнесший Красота — спасён будет». И врата нашей Ложи должны быть вознесены Красотою и Знанием. Новые пути идут от этих источников.

Надеюсь, Вы уже получили моё письмо с проспектом книги. Ждём вашу смету.
С особым трепетом мы услышали, что это — первая весть на Россию.
 
  
 

Н.К. Рерих. Владыка. 1914.

«Владыко» — это костюм царя Берендея для Снегурочки. Спасибо за статью.
Я получил этот номер, но второй экземпляр очень пригодился.

В августе Юрик едет в Париж. Учитель дал ему тоже поручение. Жена моя шлёт Вам и Т.Синевич сердечный привет.

Душевно Ваш,
Н.Рерих.

_________________________________



ИЮЛЬ

3 июля 1922 г. Нью-Йорк
Письмо Н.К. Рериха к Рериху Б.К.

885 West End Avenue
New York C.
3 Jule 1922.

Дорогой Боря, пишу спешно. Тебе нужно приехать сюда. Деньги (3000) собраны. Компания готова. Не посылай ничего на Витоло и Муромцева. Лучше мой багаж. Когда можешь собрать вещи? И когда можешь выехать? Надо знать для визы. Едешь моим секретарём. Надо ли переводить деньги к Тебе, или лучше иметь их здесь. Перевод нам неясен. Если можно, привези что-либо из моих вещей. Вещи должны быть исключительно хороши. Масса перспектив.

Всё среднее не годится. Захвати хороший набор каменного века. Нет ли моей юбилейной книги (большой спрос). Где массонские знаки? Где примитивы? Где хорошие японцы и китайцы? Будем страшно рады видеть. Около меня – отличные американцы. Любят Россию.
Целуем всех крепко и с нетерпением ждём ответа. Спеши.

Твой
Н.Р.
Учи английский!
Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/146, 1 л.
__________________________________
 
  
 

Монхеган. Мэн. (Покой). 1922. Серия "Океан".

"Заслужено успокоение.
Пусть покой низойдёт вам перед зимою"
(Откровение, 5 июля 1922 г.)

__________________________________


11 июля 1922 г.

Н. Рерих
НОВАЯ ЭРА

Великие перемены произошли за последнее десятилетие. Много башен предрассудков и невежества рухнуло. Только слепые и глухие не чуют стука новых сил, вступающих в жизнь. И приход этих вестников так прост, как бывает просто всё великое.

Три великих дара посланы человечеству. Познание единого духа вносит в бытие единство любви и религии. Познание чуда искусства открывает врата в царство Красоты. Познание космической энергии приносит идею о единой, всем доступной мощи. И во имя озарённой новой эры мы должны молитвенно и действенно принять эти три благословенных дара.

Инквизиторы, во имя Христа, не верили утверждению Галилея о вращении земного шара. Галилей со скорбью писал, что «профессора» в Падуе отказались принять что-либо касающееся планет, луны и даже самого телескопа и что они ищут истину не в мире и не в природе, но лишь сравнивая тексты и стараясь освободить небо от планет по правилам логики и риторики. Соломон де Ко был посажен в сумасшедший дом за его уверенность в силе пара. Над Вультоном глумился даже его собственный брат.

Сам Гегель, основываясь на философских сравнениях, пытался доказать невозможность существования планет между Юпитером и Марсом. Но именно в тот же год Пацци открыл первую из этих малых планет.

Конт отрицал возможность исследования химической природы светил. Но спустя пять лет спектральным анализом уже была установлена классификация небесных тел по их химическому содержанию.
Араго, Тьер, Прюдон не могли предвидеть будущность железных дорог. Томас Юнг и Френель были публично осмеяны Лордом Брумом за открытие световых волн.

Академия наук в Петербурге не хотела иметь в составе своём Менделеева.

В 1878 году Буиллио, член института, присутствуя при демонстрации Демонселем фонографа Эдиссона перед Французской академией, объявил, что это фокус, а через полгода предупреждал академию не верить «американскому шарлатану». Не так задолго до этого и существование самой Америки отрицалось.

Так было. Так бывает. Но так не будет на новых путях.

«Судите лишь по делам», «Судите лишь по следствиям». Будем помнить эти простые слова теперь, во время действия, когда всякому пустословию нет места. В дни борьбы и исканий человечество устаёт от пустых рассуждений о всех условных формах современной жизни. Без творчества в жизни все суждения и придумывания бесполезны. Вы можете толковать о путях сообщения, об обмене, о промышленности, о денежных системах и о бесчисленных попутных предметах. Но куда же вы попадаете по всем этим «путям сообщения»? В итоге они приводят вас к новым средствам убийства и разрушения. Покуда не будет истинного понимания мира, все эти «пути сообщения» обречены на гибель. И все следствия трудов человеческих будут стираться с лица земли. Но понять истинное значение мира невозможно, пока человечество не постигнет различие между «механической цивилизацией» и грядущей культурой духа.

Даже приблизительное понимание основ истинной культуры совершенно преобразит жизнь и создаст необычайные условия для всех блестящих открытий, сужденных человечеству. Много будет достигнуто, если исследователи, смелые и радостные, будут знать, как подойти к истинной природе вещей, без предрассудков, так свойственных и нашему «цивилизованному» состоянию. Жизнь полна предрассудков, приличных разве тёмному средневековью. Тем не менее именно сейчас лучшее время для прихода истинного знания и красоты.

Вы можете предполагать, что выявление индивидуальности разных народов требует и различных форм. Но одно условие незыблемо навсегда: условия жизни не только должны быть цивилизованны, но и должны носить признаки культуры. И когда вы рассуждаете о будущем, всегда имейте в виду, что все новые условия должны быть именно культурны.

Но как перенести в жизнь это понимание культуры? Конечно, не на словах и заоблачных проектах. Только упорным, сознательным трудом – практичным и озарённым – вы достигнете жизненное следствие. Грядущая жатва всех забытых сил и возможностей расцветёт лишь на почве сознательного стремления и неумолчной работы. Расцветёт именно здесь, на земле, ибо сущность земного плана очень важна.

Творчеством и знанием эта реальность культуры займёт главное место жизни. Великая Красота и Мудрость укрепят строительство этой новой «завоёванной» жизни. Именно теперь надо собрать все свои силы, физические и духовные, для сосредоточенной работы. И каждый работник не должен думать, что он незначителен, но именно каждому открыт путь высшего достижения.

Не Вавилонскую башню строит человечество. Оно хочет вместить, украсить и укрепить прекрасную жизнь, сужденную ему. И мысли, чистые, как голуби, уже летают по всему миру.

С особым вниманием и радостью мы следим за молодёжью. Их сердца бьются особо и ново. Ведь они будут строить новый мир, и когда их можно хвалить, наши сердца наполняются надеждой. И мы слышим похвалы молодёжи, ибо она трудится и укрепляет свой дух.

Открыв глаза красотой, вызывая молодые силы к широкому кругозору, народы решают свою судьбу. Среди настоящей трудной борьбы народы начинают разуметь, почему практично и выгодно выдвигать и охранять сокровища культуры. Они начинают понимать, что новое утверждение жизни будет воздвигнуто лишь по этим иероглифам мудрости, ибо прошлое – лишь окно к будущему. Через это окно придёт светлая радость возможности принести друзьям новые, мирные находки Красоты.

Многие спрашивали меня в течение этого года, что за причина основания в Нью-Йорке Института соединённых искусств и Международного художественного центра “Corona Mundi”. Конечно, лицам посвящённым основание этих учреждений не случайно. Оба учреждения отвечают нуждам времени. Меня просили дать девизы этих начинаний, и я избрал две цитаты из моих лекций. И твержу, что в дни международных недоразумений и острой борьбы оба учреждения жизненно практичны.

Смысл цитаты Института соединённых искусств, что красота должна сойти с подмостков сцены и проникнуть во всю жизнь и должна зажечь молодые сердца священным огнём.

Для Международного художественного центра было указано, что реальная победительница в жизни – Красота. И единственная прочная ценность заключена в произведениях искусства, тогда как денежные знаки превращаются в хлам. Любовь, Красота и Действие!

Сидящие в сереньких норках думают, что эти утверждения слишком идеальны, и сомневаются в практическом применении их среди нашей усложнённой жизни. Но эти сомнения происходят от невежества, от забитости стеснением мелкой городской жизни. Но наш путь не с ними, ибо мы уже видели, как легко рушатся домики их серой посредственности. За нами жизнь вне предела наций, за нами опыт и дела.

Возьмите простые, здоровые души не из закоулков города, а из природы, из необъятного мира, где растут истинные возможности. От этих людей вы услышите иной ответ. Даже простые русские поселяне поняли растущую ценность предметов искусства, предпочитая их денежным знакам. Они же оценили значение песни и музыки.

И правда, если змеи могут быть очарованы музыкой, то как велико значение её для души человеческой.

Без всякого преувеличения можно утверждать, что ни одно правительство не станет прочно, если оно не выразит действенное почитание всеобъемлющей красоте и высокому знанию.

И если пути сообщения понесут для обмена не пушки и яды, но красоту и светлое знание, то можно представить, как рука не поднимется уничтожить эти дары света. Есть одно положение, когда Красота всегда побеждает, когда даже злые скептики и невежды умолкают и начинают сознавать, что перед нами стоит мощный двигатель.

Все возможности нижних путей уже были использованы. Мы имеем великолепные яды. Имеем разрушительные взрывы. Имеем губительные тепловые лучи. И ножи так заострены, что могут проникнуть в любое сердце. Какой торжественный апофеоз разрушения! Должно пройти около двух тысяч лет «Эры любви и самопожертвования», чтобы достичь такого совершенства вражды. Чтобы узреть блестящие спектакли ипокритства и пошлости! И так полюбили заниматься «международным правом». Жаль этих профессоров международного права. Их положение непрочно.
Обсуждать мир за столом, под которым лежит лучший динамит, не очень приятно. И невозможно помочь им, пока они не обратятся к правильным поискам мира.

Если кому-то захочется поспорить с нами о жизненном значении красоты, мы с радостью приоткроем наши доводы.

На нашей стороне будут факты истории и все утверждения будут основаны лишь на действенных следствиях. Когда некоторые «старики духа» обвиняли меня в чрезмерном идеализме, я мог сказать: «Простите, именно я реалист, ибо основываюсь на знании и на фактах, основываюсь на синтезе знания и красоты, а вы - беспочвенные идеалисты, ибо верите клочкам бумаги. За нами жизнь. За нами переоценка ценностей. За нами гимн труду, творящему и руками, и мозгом, и духом. А за вами пыль».

Говоря о творчестве, об искусстве, я не имею в виду лишь великих выразителей; не только о Вагнерах, о Шаляпиных, о Рембрантах идёт речь.
Каждый искренний вклад подлинного устремления духа вносит убедительность и струю свежего воздуха.

Недавно в Институте соединённых искусств давал свой первый концерт маленький Магалов. И можно было видеть, как самые различные сердца объединились в глубоком внимании. Даже неприятели временно забыли свою вражду. И если принцип этого воздействия очевиден, то размеры его могут быть расширены в бесконечность. Сколько трудных социальных и национальных проблем может быть разрешено на мгновение, ибо в действительности они и не существуют. И за возрождением Красоты вы можете различать Великий Лик Единой Религии, в простейшем виде явленной под крыльями Красоты.

Всегда верю, что наиболее идеальное является наиболее практичным. И каждая организация, в которой приходилось принимать участие, являлась лишь лишним примером. Если кто-то будет указывать, что начинание слишком идеалистично и потому стоит вне жизни, скажите ему: «Ошибся, милый, это начинание нежизненно, потому что оно недостаточно высоко».
Как в математике, когда вы имеете дело со странными фигурами, кажущимися далёкими от жизни, но в применении их в действии они равняются магнетическим силам, отвечая жизни во всех её атомах. И по этому пути вы восходите опять к простому утверждению: с высоких гор больше увидите. И при ясном взоре вы часто заметите, что кажущееся разрушение – лишь часть созидания.

Среди детей у меня много друзей, и я горжусь, когда вижу на моих выставках этих маленьких посетителей. Правда, кто же может простейшим путём воспринять действенную силу искусства? Конечно, дети, женщины и люди из природы. При составлении новой международной армии новой эры не должны быть забыты именно дети и люди труда и природы, и особенно женщины. Новая эра должна иметь и новых воителей. И лучший знак этой армии – паспорт почётный и вечный – будет знак истинной культуры. Перед этим знаком откроются все пути сообщения. И как прост и прекрасен будет этот жизненный знак.

Как сказано, величайшими врагами Красоты являются пошлость, ипокритство, эгоизм и поверх всего невежество. И невежество не как отличие безграмотности, а как спутник прогнивших тупиков мысли. Конечно, невежество хотя и опасно, но в известной стадии может быть излечимо. И лучший совет для начала лечения – обратиться к первоисточникам.
Стремление без предрассудков, основанное на изучении действительной жизни, откроет глаза заболевающим. И, отдавая всего себя, можно получить истинно новый облик. Одна женщина, которая читает лекции и искренно стремится объяснить великое значение искусства, спрашивала, как назвать её профессию?

Я предложил для неё ближайшее определение: «чистильщица окон». Это не была просто шутка. Можно смело утверждать, что каждое человеческое существо имеет открытый доступ в царство Красоты, если только пыль жизни и оконная грязь не затемняют это проникновение.

Вспоминаю также другой разговор с человеком официально церковного положения, который пришёл говорить по этому же предмету. Во время трёхчасовой беседы он отрицал всё, что я сказал ему, а я покрыл всё сказанное им. В конце я сказал: «Теперь оглянемся. В течение трёх часов вы отрицали всё услышанное от меня, а я нашёл место всему сказанному вами.
Будьте честны и скажите, чьё положение лучше?» И можно было видеть, как он был озадачен, понимая, что он выявился лишь духом отрицательным. И сколько их, этих отрицающих, ходит по всем путям, лишь мешая, лишь отрицая, лишь суетливо перебегая путь. Но если удастся им раскрыть глаза, то они будут поражены своим невежеством. Даже они увидят, как легко в нашей жизни каждого дня новый порядок, новое понимание может быть установлено жизненно и действенно.

Запомните твёрдо: «Не сны, но действия. Не мечты, но следствия». И откуда же придёт эта всеобъемлющая энергия усвоить и вместить истинные, жизненные идеи? Друзья мои, вы найдёте свои возможности в неисчерпаемой энергии воздуха, в блеске солнца. Из света рождается жизненосная улыбка бесстрашия.

Monhegan, 11 July 1922.
____________________




29 июля 1922 г. Портланд.
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям.
 
  
 

Адрес:
Professor N.C. Roerich
Monhegan <...>
Monhegan Island
Me
_________________

Дорогие Мама и Папа.
Пишу Вам из Portland’a. Дорога была ужасна от Batu до Portland.
Советую этим путём не возвращаться в N.Y.
Ваш
Ю

Архив Музея Николая Рериха в Нью-Йорке

*********************************************



АВГУСТ

7 августа 1922 г. Нью-Йорк.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Родной мой Яруя.
Ждём немецкую смету. Кроме того, я запросил Когана («Жар-птица») в Берлине. Сражаемся и работаем. Первая часть книги готова. Вышлем её Вам в сентябре. Покажите её Синевич. Я так рад, что около Вас есть опытная душа. Скажите ей, что я к ней чувствую истинную симпатию. Таких людей надо ценить. Их мало.

Если Вы потерпели разочарование в Каменской, то я потер[пел] то же в Безант. Это печально, но это так. Но, конечно, наша работа на Россию и на Восток, и потому мы уже знаем, что «новые, новые, новые соберутся». И потому каждый новый наполняет сердца радостью. Сейчас к нам подошли трое новых. Молодые, ищущие души! Приятно, что всегда, когда нужно, кто-то приходит. Так и теперь, в этих новых — мы видим наследников в Америке. Ведь здесь нам осталось — 11 месяцев.

Юрик уже в Париже; его адрес 270 rue de Vaugirard. Paris. XV. Пока живёт у Шкляверов. Светик, видимо, отходит от архитектуры и идёт в искусство. Сегодня мы его ждём из Нью-Йорка. Сидим на островке — сущая Финляндия. Те же cкалы, и хвоя, и прохлада.

Конечно, ещё много битв будет и много надо выдержать. Но под Щитом М. биться прохладно.

Получил два запроса: из Москвы и из Берлина — хотят издать мою монографию. В России даже теперь мыслят об искусстве! И, конечно, для будущего наш девиз: «Любовь, Красота и Действие».
И об этих трёх крепко Вас обнимаю. Жена моя шлёт Вам привет.

Душою с Вами. Н. Рерих.
312 West 54 Street Master School of U. A.
7 авг. 1922.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
***********************************************************************************************


11 августа 1922 г. Париж.
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям.

270, rue de Vangiard
XI Paris

11 Авг. 1922
Дорогие папа и мама!
Пишу Вам второе письмо из Парижа. Всё это время был страшно занят. Нужно было достать Carte d’identite, визу в Германию и всякие удостоверения.

Был у Pelliot. Он был страшно мил и уже задал мне работу по древнекитайскому языку. Одолжил также необходимые книги. Он очень против того, чтобы я брал доктора в Париже. Вообще он против всяких степеней.
Также он мне советовал брать меньше курсов, а больше работать научно. Так что пока я беру всего 6 курсов в College de France et a Ecole des Hautes Etudes.

Завтра еду в Германию, ибо в Париже сейчас никого нет. Проф. Boger сейчас уехал на дачу. Сегодня подаю прошение на стипендию. Первый взнос уже получил. С М-ме Манциарли повидаюсь после Германии, ибо сейчас очень много дела по устройству. Тенишева сейчас также вне города. Видел русского посла Маклакова. Он на меня произвёл несерьёзное впечатление.

Осматривая Лувр, видел много ценного для моей работы. Сегодня иду в Банк получать мой чек и в Institut des Hautes Etudes Slaves. Жить здесь можно на 600 fr. в месяц. Купил себе сапоги, теннисную рубашку.

Жорж меня очень тронул своим отношением к делу М.М. Он постоянно перечитывает данные сеансы в Лондоне и знает их наизусть. Носит также на себе присланные ему вещи в Лондоне. Я ему читал книгу, которую возьмём на Рейн, чтобы читать.

Переписываю Ваши слова Фабия и Св. Сергия, которых у нас нет в наших записях:
“Irae dies lacrimoza dies illa qua resurget ex favilla homo reus parce Deus” (Fabius)
“Для учёбы Фабия писанья Римской Церкви, приобрети; для воссоздания очей духовных Иисуса Христа, Матери Пречистой Богородицы воздаяние – обновление мира; оно придёт. Сказание исполнится, народы восстанут и построят Храм Новый”. Св. Сергий

Крепко Вас обнимаю
Юрик

Архив Музея Николая Рериха в Нью-Йорке
______________________________________



13 августа 1922 г. Париж
ПИСЬМО Ю.Н. Рериха к родителям

Grand Hotel
de l’Europe Vignette
STRASBOURG
Strasbourg 13 Авг. 1922.
P. DIEBOLD

Дорогие Папа и Мама!

Пишу Вам уже из Страсбурга, eu route в Германию. Пробуду здесь ещё день и отправлюсь в средневековый город Speyer вниз по Рейну.
Страсбург мне очень нравится. Осматривали Собор, присутствовали в 12 ч. дня при прохождении апостолов на знаменитых часах в портале Собора. Поднимались на колокольню, откуда вид на весь Страсбург и Рейн. Слушали также орган и пение. Сегодня совершили длинную прогулку по городу и вдоль Рейна. Много очень старых улиц. Завтракали в ресторане, помещ. в доме начала XV столетия. Очень интересные окна и стулья. Вообще здесь мало старой обстановки.

Из Страсбурга едем на Speyer, Metz, Кобленц, Bonn и Kreutznach. В Kreutznach’е собираемся усиленно играть в теннис и поездить верхом. Также закупить книгу. Одна немецкая книга мне обойдётся очень дёшево.
Пришлю маме книги по теософии, если найду интересные. Светке достану книги по новому театру в Германии. Заходил до отъезда из Парижа в Musee Guimot. Какой чудный музей, особенно хорош Тибетский музей – collection Bacot.

Голубев сейчас в Париже, но болел жёлтой лихорадкой, которой заразился в Индо-Китае. Я передал сторожу Музея свою карточку.
Кн. Тенишева тоже сейчас вне города. М-м Манциарли увижу тотчас же после приезда из Германии. За 4 дня пребывания в Париже был занят устройством необходимых дел.

Работы будет очень много. К счастью, экзаменов у меня не будет, и я смогу спокойно работать научно. Тут действительно наука хорошо поставлена. Текст Епифания, который я привёз, оказался неизвестным для Pelliot, и он очень просил меня показать ему.

Вообще мне Париж очень понравился, хотя в Августе никого в городе нет. Очень мало движения на улицах. Был на rue de la Paix и вспоминал маму. Сейчас по ней ходит много американцев. Лувр сейчас закрыт, кроме картинного отделения, которое я осмотрел.

О Русских балах я пока мало слышал. Французы помогают русским студентам. Открывается русское студенческое общежитие, где студенты будут пользоваться даровым помещением и столом.

Из России официально сообщают, что в Минской губернии началось большое восстание против большевиков. Красные полки, посланные против повстанцев, присоединились к ним. Взят Борисов и Игумен. Сейчас идёт осада Могилёва, и уже два дня как под городом идёт сильный артиллерийский бой. Силы повстанцев достигают 20 000 т.г.

На Галлиполи добровольцами построен памятник в виде Креста, в память погибших добровольцев. Крест виден со всех пароходов, входящих в Босфор. Символ России.

Перечитывал книгу М.М. Были ли новые сообщения? Приехал ли Света и Jim на Monhegan? Живёт ли у Вас Данилов? Как его здоровье?
Пусть мама напишет письмо М-м Шклявер. хотя бы короткое.

Пока желаю Вам всего лучшего, и часто очень Вас вспоминаю. Вспоминал Вас в Соборе, ибо знаю, как бы Вам понравился он. Завтра опять иду туда. Кстати, в городе здесь живёт много Rochrig…
Шклявер шлёт искренний привет.

Крепко Вас обнимаю
Ваш
Юрик

Архив Музея Николая Рериха в Нью-Йорке
____________________________________


15 августа 1922 г.
Письмо А. Ф. Белого к Рериху Н.К.

15/VIII.
Дорогой Николай Константинович,
Правда, что очень давно не писал тебе, но я писал большие в своё время письма. Писал обо всём, но отправить мне их не представлялось возможным в своё время, носил в контору на Выб[оргскую] Сторону, но их не взяли тогда. Наконец, когда Гессен ехал - не взял писем, а по телефону дал мне 10 минут на разговор, и не знал я, видел ли он тогда тебя. Во всяком случае, мы живы, и я страшно радуюсь, что, наконец, можем переписываться, а даст Бог, и свидимся. Писать столько нужно, что я теряюсь, и сделать это можно только постепенно, не сразу. Но в сжатой форме постараюсь сказать тебе обо многом.

Вчера у меня была сестра Ольги Дмитриев[ны] и принесла повестку Ары для получения продуктов. Я от всего сердца благодарю тебя за память и заботу и целую тебя крепко. Во Втор[ник] буду получать.
Ол[ьга] Дм[итриевна] болела, немощна, и я все формальности проделал.

Твою открытку получил - спасибо. Радуюсь твоим успехам и славой за морями. Я читал и слыхал много. Да и иначе и быть не могло. Одного хотел бы - это твоего приезда в Россию, и видать новые твои вещи, и тебя видеть.
Теперь, дорогой, вооружись терпением и выслушай меня. Ведь мы, славяне, - далеки американского духа - неврастеники, особенно в настоящее время исстрадались. Так слушай. Я нажил туберкулёз (начал болеть с 1918 г.), была цинга, и я потерял массу зубов и проч. О нервах и не пишу. Всё от истощения. Жаловаться много не буду. Это скучно. Когда-нибудь расскажу при свидании. Важно, что выжил. Но буду тебя, дорогой, просить очень за Стёпу. У него тоже с лёгкими не благополучно, и бедняга, обременённый семьёй. Ему страшно тяжело. Он хормейстером в оперетке. Труд тяжёлый и неблагодарный. Затем хочу связать его имя с именем брата Владимира (моего).

Дело в том, что Стёпа был у меня и жаловался, что Влад[имир], имея физиономию до того упитанную и жирную, что стыдно глядеть в такое время, - чинит препятствия к получению твоих вещей. Ах, прости, я забыл сказать тебе о том, что я ведь совершенно порвал всякие родственные отношения с братом. Т. е. не считаю его своим братом. Он со мной не живёт.
Дело в том, что в это время (с 18 г.) - многие сбросили с себя маску и показали, каковы они есть на самом деле, - то же случилось и [с] моим младшим братом. И у меня к тебе просьба никогда не писать общего письма. У меня нет брата. Это мой крест за 4 года. Подробно не пишу. Тоже откладываю до нашего свидания. Скажу одно, что он сделал много в смысле сохранности твоих вещей. Это так, но и Степан Петрович немало сделал (но только по скромности своей не кричит об этом, как Влад.
Так вот, дорогой Ник. Константинович, ты считай, что он надеялся на милости за это. И мой совет - (знаю до тонкости его психологию - кот. я наблюдал все эти 4 года) - поблагодари его посылкой - что ли. Я не знаю ещё что. Но за то моя просьба следующая. Ты непременно пришли ему письмо, в кот. твёрдо укажи, что он должен сдать всё взятое им из твоей квартиры Стёпе или Боре - если последний приедет сюда. Это мой совет.
Я смотрю на Стёпу, к[а]к на кристальной души человека и мне больно глядеть, к[а]к какой-нибудь Влад[имир], ничтожество во всех отношениях, измывается над Стёпой. Я эти годы не раз плакал втихомолку благодаря милому брату.
Но ныне я ожил и сбросил с себя его иго. Да, тяжело иметь дело с хамами. Я же его спас. Устроил по службе, и вот - отблагодарил. Но довольно. Это скучно для тебя, но необходимо осветить, чтобы ты был в курсе. Одно скажу. Пора уже передать это «своим», если скоро сам не приедешь. Повторяю, Стёпа, Боря и Ол[ьга] Дм[итриевна] сами всё могут досмотреть и без Владимира.
Теперь начну писать о Школе. На неё я убил и здоровье, и всё время, но хочется всё же тебе сообщить, что она не погибла только потому, что я стерёг её [как] пёс. Дело в том, что сначала Наумов заделался комиcсаром её. Ничего не делал и только языком болтал и был удалён. Назначен был Щуко, тоже бросил её. Наконец, &#189; года правил ею Тырса. Вот тут-то и самое интересное время. Я всё время с ним работал. Вся его роль свелась к разрушению этой школы. Его тоже убрали, и вот с Октября 1920 г. я стал в[о] главе и по мере своих сил её поддерживаю. Это мне удалось. Я стараюсь сохранить дух твой. Всё время учащимся твержу о том, как ты школу поднял. И все мы, учащие и ученики, вспоминаем то славное время, когда ею руководил [ты]. И это не фразы. Я пишу искренне. Ты всё же меня знаешь. Школа с Мойки 2 года [как] переехала в Демидов пер. Там трудно работать. Нужен бол[ышой] ремонт. Денег нет, а здесь уплотнились. Ждём лучших времён. Я же лично только и жду твоего приезда и мечтаю вручить тогда тебе школу. Повторяю, это моя мечта: Ты бы много мог бы сделать в смысле её возрождения.

Конечно, опять вводится плата за учение. Правда, мы очень скудно получаем вознаграждение, но у Государства нет средств. Беру заказы, и таким образом отчасти содержим себя. Лично я отдал школе [половину] здоровья своего и сил. И сейчас потрёпан. Но сохранил школу и даже дух её. Но я устал. Устал ужасно. В лицо ты не сразу узнал бы меня. Я постарел.

Вообще пережил многое. Школу потрепали изрядно. Керамику увезли на Фарфор[овый] завод (Тырса). Библиотеку потрепали тоже (Тырса и Пунин). Первый вообще настроен против тебя. По моим наблюдениям, твои лавры не давали ему покоя, он всегда с усмешкой говорил об былом ореоле кот[орый] ты имел и [как] Директор и [как] художник. Он сейчас Директор] в шк[оле]Штиглица. Тщеславен ужасно. Но очень не популярен и среди худож[ников], и среди учащихся. Теперь о твоей просьбе выслать издания — Стёпа и друг[ие] узнали, что это невыполнимо и по цензурным условиям, и по финансовым. Нужны громадные деньги. А их нет. Мы все голыши. Рад бы выслать — но сейчас это невозможно. Рылов, Вахрамеев, Бобровский просят тебе слать привет.

Рылов, Вахрам[еев], Бобровск[ий] в Академии. Там же Петров-Водкин, Горбатов, Татлин, Школьник, Браз, Наумов и др. У Штиглица Тырса, Денисов, Матвеев, Карев, Лебедев и много новых молодых. В нашей школе, кр[оме] старых Эберлинга, Фёдорова, Линдеман, Денисова, из молодых—Лишев (скульптор]), Дроздов, Авилов.

В Об-ве Поощ[рения] я очень редко бываю. Там 1-ю скрипку играет Яремич. Председательствует Нерадовский (безличен). В Комитете из стариков - А. А. Ильин, а дальше всё больше новые лица: Эрнст, Воинов, Бенуа А-др, Степанов (секр.), Верещагин. Об-во в кризисе. Денег нет. Щавинского убрали и хорошо сделали. Он метил в председатели, задавал тон. Он очень прицеливался к твоей квартире. Вообще некрасивый господин и очень интересовался твоей коллекцией картин. Мой Влад[имир] в Об-ве себя отлично чувствует. Я думаю, что ты и Елена Ивановна рисуете себе прекрасно его там роль, позы и проч.

Конечно, нужно отдать справедливость, что у него все достоинства «старшего дворника». Но всё же мне очень грустно, что v меня оказался такой брат. Это мой крест. В своё время я оказался малодушным и пошёл навстречу просьбам моей покойной матери взять его под свою опеку и влиять на него с доброй стороны. Но я ошибся жестоко и теперь за оплошность свою сильно наказан. Да, забыл тебе сообщить, что я ведь женат. Это моя старая привязанность, о кот[орой] я тебе говорил. С год [как] умер жены всё время болевший муж, и теперь она с дочкой и своей сестрой (проф. рояли Московск. консерватории), со мной. Дивные они все люди. Стёпа их всех знает и может тебе сообщить свои наблюдения. Они ему пришлись по душе.

За эти годы я многих потерял из близких и знакомых. Умерли моя мать, сестра, брат Николай, его жена и мать жены (все от голода). Из художников умерли Навозов (на улице), Беклемишев, Берггольц, Сергеев, Химона, Юдин, Косяков, Штемберг, Плотников и многие другие.
Забыл ещё сообщить, что в школе работают мастерские: рукодельная, столярная, ювелирная. Я брал заказы, и мы, таким образом, заработали на дрова в Школу. Это теперь называется - «самоснабжение». Думаю развить его ещё более широко. На днях, верно, откроем работу литографс[кой] мастерской. Руководить будет ею худ[ожник] Бучкин. Была у меня жена Кустодиева, кот[орому] ты прислал посылку. Он очень благодарит тебя.
Ну, дорогой мой. Я кончаю и ещё раз целую тебя за внимание; а также прошу поцеловать ручку Елене Ивановне и детей. И буду ещё раз просить тебя не забывать Степана Степановича. Это дивная, святая душа. Повторяю, что эти годы дали возможность окончательно выявить себя всем окружающим. И стало очень видно хороших и худых людей. С радостью буду читать твои большие подробные письма. Пиши же на имя Стёпы для меня. На всякий случай не пиши на Демидов.
Желаю тебе счастья, здоровья и радостей в твоих работах. То же и семье.

Твой всем сердцем
А. Белый

Прости что вышло такое сумарное письмо. Я сейчас весь в заботах, труде и пр. Боюсь даже того, что с трудом будешь разбирать моё письмо. Вот я ещё что хотел тебе сообщить - это что у брата находится, кроме разных картин, эскизов - некот[орые] вещи и домашнего обихода. Одну из твоих картин я у него взял к себе (это небо зелёное с месяцем - пастель «Весна священная») - это объясняется огромным моим желанием иметь пред глазами хоть од[н]у твою картину, т. к. твоего «старика» - я, увы, продал в 18 году, когда я умирал с голоду, а хватил её тогда Никифоров (из банка Нольхена) за 500 р. Грустил я — но быть может и спас себя от смерти.
Вот я ещё дивлюсь на Ол[ьгу] Дмитр[иевну], [как] она любит Школу. Какая это редкая натура и [как] хранит она твои вещи.
Пиши же, дорогой, подробно, что поделываешь. В каком духе пишешь картины. Это нас, художников, очень интересует. У Куинджи, когда я бываю, старые друзья засыпают меня вопросами о тебе. Привет от моей семьи. Целую ещё.

Архив Музея Рерихов, Москва.
___________________________


21 августа 1922 г.
Н.К. Рерих. Стихи.

ВОСТРУБИМ
Господи, до чего же скудна одежда моя!
И куда завела меня боязливость!
Но в ненастный день, когда потемнеет солнце,
И закроют люди двери домов своих,
Выйду один я и, полный смелости,
Дойду до врат селений Твоих.
И беру я кольцо от затвора.
И стучу им, пока не поднимется к воротам
Твой Светлый Страж!
И говорю я: вот пришёл,
Вот не уйду я, ибо мне некуда идти.
И если страж всем сверканием своим
Заступит врата Твои,
Не уйду я, Господи.
И дождусь я Праведного.
И за ним пройду я врата,
Ибо проходят Праведные.
И за Ним, за Тобою избранным,
Я пройду в свет селений Твоих.

Возгласил Господи трубою на бой.
Моя труба и мой рог малы.
Но я и все со мною тоже вострубим!

Записи Учения Живой Этики, т. 3. М. 2008.

*******************************************************************************************


[Август] 1922 г.

СПЕКТАКЛЬ

Кажется особенным совпадением, что в этом зале Института Объединённых Искусств мне предстоит говорить о Московском Художественном театре. Ибо в самом высоком смысле значение слов «объединённые искусства» точно определялось именно работой Московского Художественного театра. Поэтому особенно близки ему по духу все учреждения, посвятившие себя делу Объединения Искусств.

Везде в России это название — Московский Художественный театр — ассоциировалось с ощущением какой-то особой атмосферы, всецело присущей ему. Оно никогда не произносилось пренебрежительно, но всегда искренне и с глубоким почтением, и так было не только в крупных городах, но даже в деревушках, повсюду, куда бы ни проникала слава его. Когда вы приходите в театр, с его спокойной и негромкой публикой, где в интерьере нет безвкусных украшательств и освещение не слепит глаза, вы инстинктивно ощущаете, что участвуете в чём-то значительном, присущем настоящему искусству. И создавалась эта атмосфера не рекламой, не особыми усилиями, но только трудом самоотверженным.

Когда, например, из-за кулис доходили слухи, что после пятидесятой репетиции какой-то пьесы вдруг вся постановка полностью менялась, это никого не удивляло. Конечно, для обычного европейского театра считалось бы нелепостью менять законченную работу после столь многих репетиций — фактически в рядовом театре редко бывает, чтобы проводилось так много репетиций. Но, когда речь шла о Московском Художественном театре, никого это уже не удивляло. Так как на каждой репетиции театра излагалась не только мёртвая буква пьесы, но и сама репетиция становилась творческим достижением. И так всё больше и больше возрастала творящая мощь. Именно здесь кроется разгадка к пониманию той особой атмосферы, которая была в Московском Художественном театре.

В 1912 году я начал основательно знакомиться с работой театра, так как в тот год дирекция его обратилась ко мне с вопросом, в каких постановках я бы хотел сотрудничать с ними. Сначала обсуждались две возможности: «Принцесса Мален» Метерлинка и затем всеобъемлющая норвежская драма Ибсена «Пер Гюнт». Выбрать, какая из них должна быть первой, для меня оказалось трудной задачей, потому что я искренне оценил образный стиль и проникновенное внутреннее содержание творчества Метерлинка. Но мне также было очень близко общечеловеческое звучание произведений Ибсена, поэтому, в конечном счёте, я выбрал драму «Пер Гюнт».

Когда Московский Художественный театр ставит перед собой определённую задачу, тщательно изучается весь круг вопросов задолго до того, как приступить к созданию спектакля. И это делается не только в библиотеках, если нужно, актёров и режиссёров посылают также на место действия события, чтобы основательно ознакомиться с реалиями и историческими фактами. Так обстояло с пьесой «Пер Гюнт». Когда было решено остановить свой выбор на этой драме, первый вопрос их ко мне был: доводилось ли мне бывать в Норвегии? «Нет»,— отвечал я. На это они сказали: «Тогда Вам предстоит поехать туда и изучить все обстоятельства». Когда я отказался, они продолжали настаивать, уверяя меня, что полностью берут на себя организацию поездки. Я же объяснил им свой подход: вначале сделать оформление спектакля, а уж затем, возможно, поехать в Норвегию. Я всегда стремился создавать свои работы на основе внутреннего ощущения, исходя из духовных источников творчества писателя или композитора, не привнося в них элементы «реальностей» места действия. В конечном счёте, они согласились с моей точкой зрения, однако главные исполнители ролей во время отпуска были отправлены в Норвегию и Швецию, и там у самых истоков вдохновения ими были изучены все детали драмы. Осенью, когда обсуждали эскизы к постановке, подтвердилась моя точка зрения. Вернувшись прямо из Норвегии, они утверждали, что моя Норвегия была настоящей.

Впервые, пожалуй, планировалось поставить всю драму полностью с её пятнадцатью сценами. Разумеется, предполагалось, что ни одна декорация не будет повторяема, и нам пришлось написать около трёхсот эскизов костюмов, так как первым условием было, чтобы каждое действие полностью отличалось от другого. Московский Художественный театр часто обвиняли в том, что он слишком реалистичен из-за большого внимания к деталям. Но я полагаю, что этот реализм не поверхностный реализм прошлого века. Пьесы Метерлинка также реалистичны, но никто не может обвинить их в дешёвом реализме. Точно так же обстоит дело и с Московским Художественным театром, где постановки ставятся не реалистические, но «реальные»; и, конечно же, каждый согласится, что самая прекрасная сказка в мире — сама жизнь. И как раз эту самую сказку московские актёры претворяют в жизнь, не только в ярких постановках, таких, как «Царь Фёдор», «Юлий Цезарь» и «Гамлет», но даже в пьесах русской жизни, написанных Чеховым, где настоящая трагедия жизни, а не кажущееся сходство с жизнью.

Итак, мы приступили к работе, посвящая многочисленные вечера обсуждению замысла и характерных деталей драмы Ибсена. Во время тех встреч раскрывалась подлинная индивидуальность каждого человека, связанного с театром. Мы воспринимали скептический юмор Станиславского, была понятна сдержанность Немировича-Данченко, и проявляли терпимость к вспыльчивому кавказскому темпераменту режиссера-постановщика Марджанова. После обсуждения меня спросили: «Какие художники Вам будут нужны для написания декораций по Вашим эскизам»? Я знал, что они готовы были предоставить наилучшие возможности для этой работы, и назвал несколько имён художников, попросив их выбрать кого-нибудь одного, кого они сами предпочтут. «Почему одного, если Вам нравятся все? — прозвучал вопрос. — Мы распределим работу среди них так, что каждый получит то, что ближе душе его». Так я получил пять замечательных помощников, причём каждому из них предоставили, насколько это было возможно, лучшую студию и было дано достаточно времени для завершения работы наилучшим образом. И когда возникало какое-нибудь недоразумение, связанное с выполнением работы, меня всегда приглашали из Петрограда, чтобы обсудить ситуацию и предотвратить любую ошибку. Таким образом, такая работа поистине являлась совместным творчеством.

Когда были изготовлены все декорации и мы посмотрели их в деле, нас попросили снять четыре полностью законченные сцены, иначе спектакль получился бы очень продолжительным. Но не думайте, что были разногласия по этому вопросу; даже сокращение пьесы было созидательным, так как оно вершилось не по предписанию, а путем деятельной разработки идеи. Ибо только таким путём можно полностью проверить, как мы осознаём, что самое действенное и выразительное для идеи в целом. И так, с полным взаимопониманием, мы убрали всё, что казалось слишком длинным или слишком скучным для восприятия.

Так же строго подходили и к подбору актеров и персонала. Только после продолжительных и обстоятельных обсуждений назначались исполнители ролей, и вместе с тем, вплоть до пятидесятой репетиции, ни у кого не было ощущения, что достигнута завершенность. Конечно, мы использовали музыку Грига, и дирижёр и композитор Московского Художественного театра (который, кстати, написал впечатляющую музыку к спектаклям «Гамлет» и «Синяя птица») совершенно блестяще сделал аранжировку сюиты Грига.
Когда осознаёшь, как много времени было потрачено на аранжировку музыки для подводного царства в сцене смерти Озе; как много сил было отдано, чтобы музыка звучала в соответствующих местах подводного царства, используя мощь звука до предела его тончайших возможностей, только тогда можно понять, почему на глазах у многих женщин появлялись слезы. Музыка пещеры троллей, сцены Сольвейг и танца Анитры, столь знакомая, звучала для зрителя как абсолютно новая, потому что картины эти давались в совершенно новом свете в подлинно живой форме.

Конечно, не следует представлять, что такая сложная работа объединённых искусств осуществляется без труда и всегда проходит спокойно и с улыбками. Я вспоминаю, что несколько раз Анитра пробовала новые па со слезами на глазах, ибо непросто без устали менять и искать новую выразительность. Иногда выражение лиц ведущих актеров было так сурово и замечания Немировича-Данченко столь резки и многозначительны, что я, как сторонний наблюдатель, думал — вот сейчас все прервётся, и не мог никак себе представить, смогут ли они вообще продолжать работу на следующий день. Но с наступлением следующего дня каждый член труппы был полон новых сил, идеи и возможностей. Бывало, подходит иногда ко мне актёр или актриса и говорит: «Право же, не могу я больше. Мне кажется, что всё, что я делал вчера, слишком банально. Я выкрикивал слова, но это было слишком поверхностно, я должен искать какие-то иные средства выразительности». И действительно, когда чувствуешь, что должен выразить что-то по-иному, найдёшь, как это сделать. И какая была радость принимать участие в настоящей работе, хотя и нелёгкой, но которая укрепляла истинное душевное старание. Когда, например, нам надо было изобразить шторм и кораблекрушение, всё было настолько продумано и до мельчайших подробностей предусмотрено, что результат оказался достаточно реалистичным, чтобы вызвать ощущение морской болезни. И ещё один случай, мы испробовали бессчётное количество способов для появления из стены чёрной фигуры, и, наконец, она появлялась вполне естественным образом из-под плаща Пер Гюнта, причём иллюзия усиливалась реалистическим шумом кораблекрушения. Да, это сотрудничество было настоящей радостью. Мне очень хотелось, конечно, чтобы многие костюмеры и парикмахеры увидели бы, сколько внимания уделялось костюмам и причёскам исполнителей самых небольших ролей. Когда видишь, как тщательно каждая деталь заранее была продумана, становится понятным, почему всегда в Московском Художественном театре самыми спокойными были дни премьер, так как всё уже было сделано и находилось на своих местах, и оставалось лишь одно — отдать чистосердечно.

И теперь становится понятным, почему зритель Московского Художественного театра был так сдержан и серьёзен во время спектакля и почему спектакль воспринимался не как обычная театральная постановка, а как значительное культурное событие, наполнявшее каждого истинной радостью искусства. Именно поэтому значимость Московского Художественного театра будет особенно велика во всех вопросах, связанных с возрождением России и её будущего. Много подражателей этому театру, возникло немало театральных студий, где стремились копировать, но невозможно подделать подлинные традиции этого театра, ибо они сугубо индивидуальны, и их никому не повторить.

Я очень рад, что Московский Художественный театр приезжает в Америку. Вы здесь уже знакомы со многими видами русского искусства, и этот фундаментальный вид искусства также должен стать известным. Потому что в будущем объединении России и Америки, в которое я глубоко верю, Америке необходимо все-сторонне знать Россию и увидеть за красочным театральным занавесом глубокую приверженность к созидательному труду.

Н.К. Рерих. Adamant. New York: Corona Mundi. 1922 г.
_____________________________________________