Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К.РЕРИХА

1903 г.
ноябрь - декабрь)

ПАНТЕОН ДРЕВНЕГО ИСКУССТВА

"Уже со времён Академии Художеств я исследовал памятники, требующие охранения. В 1903-м году мы с Е.И. объехали, можно сказать, всё сердце России, запечатлевая, я, - кистью, а Е.И. в пятистах фотографиях, Пантеон древнего Искусства". (Н.Рерих, 6.XII. 35.)

Н.К. Рерих. Уходящий век. 1900-е гг.
 
 
  
 


********************************************************************
СОДЕРЖАНИЕ

ОКТЯБРЬ
Письмо Н. Пимкина к Рериху Н.К. (13 октября 1903 г. Печеры)
ПИСЬМО В. Протопопова к Рериху Н. К. (23 октября 1903 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Васнецову А.М. (28 октября 1903 г. СПб.)


НОЯБРЬ

ДЕКАБРЬ
Письмо Н.К. Рериха к Васнецову А.М. (19 декабря 1903 г.)
Из путевой книжки художника Н.К. Рериха.
23 декабря 1903 г. Старина.
****************************************************************************


ОКТЯБРЬ13 октября 1903 г. Печеры.
Письмо Пимкина Н. к Рериху Н.К.

Многоуважаемый Николай Константинович!
Письмо Ваше я получил, очень благодарен, простите меня за неаккуратность мою, был занят и не мог Вам ответить своевременно. Приняв к сведению Ваше сообщение, уведомляю Вас, что с Вашим предложением меня просимых монет, я согласиться не могу: можете ли Вы платить за каждую означенную монету по 3 руб. или нет!, или, какое последнее предложение. Рубли же 1839 и 1806 гг. не найдены. Стараюсь о разыскании редкостей, по обнаруживании оных буду Вас уведомлять в полной подробности.
Покорнейше прошу уведомить меня - можно ли брать без выбора вообще все старинные монеты, и как их сбывают у нас в Печерах.

Одна личность принимает все без выбора монеты, лишь бы имели отличие от монет настоящего времени, но конечно за ничтожный процент.
Действительно редкие монеты теперь встретить очень тяжело, но всё-таки, как, по Вашему мнению, хотя в редких случаях, но всё-таки можно.
Есть рубли 1849 г. 1848 г. 1830, 1833 и 1844 год, медных есть не-сколько штук, есть также рубли Петра I 1721 и 1723г. Анны Иоановны и Елизаветы Петровны, а также есть Голландский талер 1693г., пожалуйста, уведомляйте, сколько можете дать за монеты вышеозначенные, в отдельности каждую; премного буду благодарен Вам.

Извините, пожалуйста, более никаких сведений нет, о предшествующих буду Вас уведомлять.
С почтением остаюсь ожидать ответа
Ваш слуга Н.Пимкин

13 Октября 1903г.
Приг. Печеры.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1118, 2л.
_______________________________



22 октября 1903 г. СПб.
Письмо Н.К. Рериха к В.И.В. Евгении Максимилиановне Ольденбургской (черновик)

В. И. В.

В ближайших своих Nомерах редакция журнала Общества будет счастлива поместить Ваш портрет по случаю высоко знаменательного для общества 25-летия со дня принятия, Ваше И.В., звания Председателя Общества. При этом в моих слабых строках, я стремился выразить заботы и попечения Вашего Имп. Выс., которыми процветает И.О.П.Х.

Упоминая имя В.И.В., я не могу решиться отдать написанное мною в печать прежде, нежели В.И.В. милостиво удостоите просмотреть мои строки являясь Высоким цензором Согласие Вашего И.В. будет для меня большим счастием.

Сегодняшний день является одним из самых знаменательных в жизни И.О.П.Х. 25 лет тому Е.И.В. Евг[ения] Мак[симилиановна] осчастливила Общество принятием звания Председателя, с той поры оставаясь на этом посту. Говорить об этом периоде жизни Общества, значит указывать на время самой обширной его деятельности, и всякому, хоть немного знакомому с течением дел Общества ведомо, насколько близко к делу и всем начинаниям стоял Августейший наш Председатель; каким непосредственным инициатором и покровителем являлась Её Имп. Выс. И нельзя назвать ни одного звена дел Общества, на которое не были бы обращены попечения и заботы тонкого любителя художеств Нашего Председателя.

Милостивые знаки внимания непосредственно, неустанно заботилась Её Имп. Выс. о развитии Школы и Мастерских; Среди многочисленных трудов занятий своих, находила время председательствовать не только в засед. Комитета, но и при вечерних Собраниях членов Общества; с живым интересом следила всегда за выставками в пользу Общ. по ходатайству Авг. Председ. нашего достойно награждаемы были Царскою Милостию многие русские художники.

Ни одного из достойных явлений искусства не миновало пытливого взора Её Имп. Выс. Перечислять все знаки внимания и все труды Её Имп. Выс. на посту Общества значило бы делать подробнейший очерк всей деятельности Общества во всех её деталях.

Общество счастливо было иметь такого Председателя и, празднуя юбилей Его деятельности, лишь объединяется в оказании может сделать лишь одно: много сил и бодрости Её Имп. Высоч. чтобы вести Общество тем же широким путём и продолжать высокополезное служение русскому художеству и науке.

22 октября с.г. являлось одним из самых знаменательных дней в жизни Императ. Общества Поощрения Художеств. Четверть века тому назад в этот день Её Императ. Высочество Принцесса Евг. Максимилиановна Ольденбургская осчастливила Общество принятием звания Председателя, оставаясь на этом посту.

25 лет в жизни Художественного Общества, так тесно всегда связанного с быстро сменяющимися течениями искусства, представляются долгим сроком, и много надо забот и труда, чтобы вести учреждение вперёд через все волнения художественного моря. И справедливо Обществу праздновать этот день, ибо говорить о периоде Председательства Ея Император. Высочества, значит указывать на время самой обширной разнообразной, самой плодотворной деятельности Общества.

Вместе с этим, всякому хоть немного знакомому с развитием жизни Общества ведомо, насколько близко к кормилу во всех начинаниях стоял Августейший наш Председатель. Нельзя назвать ни одного звена многообразных дел Общества, на которое не были бы обращены заботы и попечения тонкого любителя и знатока искусства Её Императ. Высочества. С 1880 года Общество вступило в собственный дом, где могли оседло поместиться Музей, Школа и выставки Общества.

Развитие отраслей деятельности Общества 7 марта 1882 года было обусловлено Высочайше приверженным новым уставом, согласно которому Общество было причислено к почётному числу Императорских учреждений. При этом самое название Общества Поощрения Художников было изменено, указывая на более обширный круг установившейся деятельности Общества, более близкий широкому началу Поощрения Художеств. За период этого 25-летия ни одно из начинаний Общества не только не прекратилось, но развивалось, захватывая широкое поле обязанности.

Разросся Музей Общества отовсюду притекающими щедрыми пожертвованиями и приобретениями, и в настоящее время заканчивается сложная работа по составлению полного каталога. В ближайшем времени по инициативе Августейшего Председателя Музей будет расширяться отделом современной художественной промышленности, дающей нам столько высоких образцов.

Рисовальная Школа Общества не только увеличили новыми классами и преподавателями, но и числом учащихся, которых с трудом могут вместить стены настоящего помещения. Многочисленные знаки внимания Её Импер. Высоч. к делам Школы останутся лучшими страницами в её истории. Радостны были минуты посещения Школы Августейшим Председателем и глубоко запечатлевались милостивые слова поощрения, которыми не раз удостаивала учащих и учащихся Её Императ. Высочество. Много раз Её Имп. Высочество направляла в Школу для выполнения самые лестные заказы и заставляла учащихся сливаться в общем стремлении полезного труда, на пользу русского искусства.

Школьное дело получило особое развитие с утверждением пригородных отделений, и в особенности с 1897 года с началом художественно-ремесленных Мастерских, оборудованных на средства щедрого Высочайшего назначения, исходатайственного Августейшим Председателем.
При Школе за последнее время возобновлены командировки лучших из окончивших Школу.

Хотя мне и удалось возвратиться из поездки ранее указанного Ком[иссией] срока, но, к моему огорчению, я всё же не посетил до отъезда В.И.В., чтобы иметь счастье представить на воззрение Ваше результаты моих работ, - но что не теряю надежды сделать зимою по возвращении В.И.В., до которого времени я не буду делать давать отчёта о моей командировке.

Несмотря на то, что район моих работ казался уже совершенно исследованным, - материала для работы оказалось очень много, конечно, благодаря тому, что главная работа делалась учёными и архитекторами, а художники, кроме В.В. Верещагина и М.Я. Вилли, ещё мало обращали внимание на чудеснейшие памятники Поволжья, а особенно Смоленска и Литвы.

Попутно мне удалось собрать много интересных фактов, касательно сохранения памятников древности. При этом нельзя не отметить, что даже там, где с сухо научной стороны всё кажется благополучным, то со стороны художественной, а главное, любви к делу, остаётся желать ещё очень многого. А тем временем неумолимые кирпичи и плитки падают, с ними исчезают красивейшие и характерные детали, до сих пор мало отмеченные. Так, мне удалось сделать наброски живописи в замке Кейстута в Троках, которая неминуемо должна отвалиться.

Зарисованы красивые плитные кресты на стенах Изборска, со стороны нападений крестоносцев, которые для которых эти кресты должны были служить малоприятным напоминанием, - состояние их тоже плохое. Не буду до личного доклада утруждать внимания В.И.В. перечислением подробностей, о которых придётся повторить, когда буду иметь счастье представить доклад личный. В общем, удалось написать 70 этюдов и сделать 400 снимков, которые, прежде всего, представлю в распоряжение нашего журнала Общества.

Когда на листе видишь чудные памятники, где всё целесообразно и жизненно, - в противоположность известным предметам Музея, тогда особенно вспоминались мне слова А.И. Куинджи о необходимости возможно чаще и больше посылать учеников и мол[одых] художн. загран. и по России. Никакое искусство, никакой музей не заронит таких блест. искр, как обозрение памятн. древности на месте.

Много говорят об упадке истор. живописи, но как же она может расти, когда молодёжь мало чувствует памят. истории - эти устои всей народности и государственности.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/33, лл. 15 об. - 20 об.
__________________________________________


23 октября 1903 г.
ПИСЬМО В. Протопопова к Рериху Н. К.

СПб 23 Окт. 1903.
Многоуважаемый Николай Константинович.
Посылаю Вам исправленную корректуру Заморских гостей. Не знаю, насколько улучшили её, я её видел только при свете. Я Вам очень признателен за Вашу строгую корректуру, другие художники обращают очень много внимания на репродукцию. Почти всем исполнение оттисков Meisеnbach`ом (фирма в Лейпциге) нравилось, но я с ними не согласен, я держусь Вашего мнения, что сделано плохо. Я не понимаю только, от чего зависит неверность передачи колорита - от вкуса, глаза мастера, или от красок, или, наконец, от тщательности исполнения.

За корректурой я пришлю в Воскресенье утром. Времени достаточно Вам для поправок?
Искренно уважающий Вас
В. Протопопов.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1154, 2л.
_________________________________


28 октября 1903 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Васнецову А.М.

28 Окт. 1903.

Многоуважаемый Аполлинарий Михайлович.

Сегодня я был у Вице-президента Никитина и подал ему заявление, копию с которого посылаю Вам для сведения Москвичей. Из Петербуржцев я вижусь очень мало с кем, и говорил о заявлении только Головину. На днях побываю у Кривошеина и тогда сообщу Вам.

Черкните, когда нужно приготовить вещи к Московской выставке. Мой поклон Переплётчикову, Иванову и другим членам Союза.

Искренно преданный Вам
Н. Рерих.


Отдел рукописей ГТГ, ф. 11/65, 2 л.
************************************************************************


ДЕКАБРЬ

19 декабря 1903 г.
Письмо Н.К. Рериха к Васнецову А.М.

Многоуважаемый
Аполлинарий Михайлович,

Кажется, я забыл поставить цену Дом Божий - 1500 р. Если забыл - будьте добры, сообщите в кассу. Если будут о выставке газетные отзывы и если их мне пришлете, то премного обяжете.
Искренно Вам преданный
Н.Рерих.
19XII 1903

Отдел рукописей ГТГ, ф. 11/753, 1 л.
________________________________


23 декабря 1903 г.

ИЗ ПУТЕВОЙ КНИЖКИ ХУДОЖНИКА Н. К. РЕРИХА:
 
  
 

Смоленские стены. Про смоленские стены много говорят. Теперь уже можно надеяться, что сооружение Бориса не будет уничтожено, хотя, конечно, восстановление стен и башен в первоначальном виде в мечтания входить не должно. Но если нельзя трогать самих стен, то не запрещено из древних рвов и валов вывозить песок. Вынуть из-под стен почву, а остальное... само время доделает. Вместо чудесного исторического пейзажа - разоренье, а рядом масса песчаных косогоров. Пора уже не только не губить самый памятник, но и не делать гадостей около него.
 
  
 

Изборские стены. На горе Ижоре в 1334 году поставлены псковичами на западной стене рельефные кресты. Не были ли они страшными memento злейшим врагам Изборска - крестоносцам? Стены обваливаются. Много и заваленных ходов и тайников.
 
  
 

Труворово городище. Красивейшее место подле Изборска, на берегу оврага прежде Чудского озера, теперь отступившего на 12 вёрст. Есть следы вала. На кладбище много плитных крестов, вышиною до 3 аршин. Место красивее, чем положение крепости Изборска.
 
  
 

Печоры. Одно из самых лучших мест средней Руси. В 20 верстах от Изборска.
Монастырь получил развитие ещё при Иоанне Грозном. Много раз
отбивался от литовцев и рыцарей. Замечательный уют. В глубине оврага
дворик, уставленный странными разноцветными зданиями. Многие из них
и попорчены и следовало бы их привести в надлежащий вид. Кругом по вершине холмов стены. Интересен вход с огромным образом над воротами. Старая ризница, звонница с раскрашенными часами, пузатые домики с непропорциональными главками дают особое впечатление. Печоры мало знают, да и то большинство не даёт себе отчёта, в каком замечательном месте оно находится.
 
  
 

Никола Мокрый в Ярославле. По расположению, по изразцам, по наличникам одна из замечательных церквей Ярославля. Внутренность уже перемарана исказителями. Пожалуй, та же участь ожидает Ивана Предтечу: есть серьёзные трещины, но если, заделывая их, посмеют тронуть окружающую роспись (особенно, где мало подновлений) - будет вопиющее дело. Талант старых мастеров и время дали такие чудесные сочетания, что не нарушить их сумеет лишь большой художник.
 
  
 

Дом во Пскове. Во Пскове есть несколько старинных домов. Конечно, всё это в пренебрежении. В таких домах кладовые и склады. Ужасно подумать, что записываешь и кто-то будет почитывать, а так как старина никакого места в нашей жизни и понятиях всё-таки не занимает, то и глас будет в пустыне. Какие странные суждения приходится в пути выслушивать от мелкого чиновничества и духовенства - вот враги старины.
 
  
 

Дом в Ковно. Теперь дом в частном владении, когда-то церковь. Фасад Чистой готики, очень похожий на фасад знаменитого виленского костёла св. Анны. Наполеон говорил, что перенёс бы его на ладони в Париж. Интересно, разберут ли этот фасад на переделки или дадут ему самому обвалиться, ибо без крыши на ветре он вечно стоять не может.
 
  
 

Полуверка. Остатки колонизации старой Псковской земли. Неведомо, как сохраняется несколько посёлков со своею речью, костюмами и верованиями. В праздники надевают наряды: вся грудь завешана монетами и привесками, посередине огромная серебряная бляха, разбухшая фибула. Сверху белые кафтаны с чёрными прошвами. Православные. Да оградят их от кофточной и пиджачной культуры. С ужасом вспоминаю, [как] некий священник велел пожечь старинные кики, ибо рогатым не подобает подходить к причастию...
 
  
 

Ростов Великий. С трудом верится, чтобы ростовский Кремль на глазах живых людей мог быть назначен на слом с торгов за 28 000 р. Имена Вахрамеева, Шлякова и Титова, хлопотавших о его реставрации, почётны для всякого русского. Уголки Кремля дышат XVII в. Палаты, иераршие теремки (Филарета Никитича), расписные храмы - удивительны по настроению. Конечно, большая часть не только петербургских, но и московских туристов в этом замечательном месте не бывала.

Иллюстрированное приложение к газете 'Русь'. 1904. 16/29 января. Пятница. С. 2.
*****************************************************************************************************


23 декабря 1903 г.
Николай Рёрих
СТАРИНА
I
Писать о старине, да ещё в защиту её старо и, пожалуй, скучно для многих. Мы признали значительность и научность старины; мы выучили пропись стилей; мы даже перестали явно уничтожать памятники древности. Мы уже не назначим в продажу с торгов за 28 000 рублей для слома чудный Ростовский Кремль с расписными храмами, с княжескими и митрополичьими палатами, как это было ещё на глазах живых людей, когда только случайность, неимение покупателя спасли от гибели гордость всей Руси. Но всё-таки о старине у нас мало заботятся. Правда, есть и у нас немногие исключительные люди, которые, под гнётом и насмешками 'сплочённого большинства', всё же искренно любят старину и работают в её пользу, но таких людей мало, и все усилия их только кое-как удерживают равновесие, а о поступательном движении нельзя ещё и думать.

Минувшим летом мне довелось увидать много нашей исконной старины и мало любви вокруг неё.
А между тем, в отношении древности мы переживаем сейчас очень важное время. У нас уже немного остаётся памятников доброй сохранности, не тронутых неумелым подновлением, да и те как-то дружно запросили поддержки. То оказывается неблагополучным Спас в Нередице, то даёт трещины Иван Предтеча ярославский, то бедствуют смоленские стены, - и не перечтёшь всех несчастий, да всё с такими первостатейными памятниками.

Только подойдёшь к делу старины и сейчас же попадаешь на сведения о трещинах, разрушающих роспись, о провале сводов, о ненадёжных фундаментах. Кроме того, ещё и теперь внимательное ухо может в изобилии услыхать рассказы о фресках под штукатуркой, о вывозе кирпичей с памятника на постройку, о разрушении городища для нужд железной дороги. О таких грубых проявлениях уже не стоит говорить; хочется смотреть на них, как на гнилой пережиток. Такое явное исказительство должно вымереть само, грубое насилие встретит и сильный отпор. После знаний уже пора нам полюбить старину, и гораздо нужнее теперь говорить о хорошем художественном отношении к памятникам.

Пусть они стоят не величавыми покойниками, точно иссохшие останки, когда-то грозные, а теперь никому не страшные, ненужные, по углам соборных подземелий; пусть памятники не пугают нас, но живут и веют на нас чем-то далёким, может быть и лучшим.

Минувшим летом мне довелось увидать много нашей исконной старины и мало любви вокруг неё.
Последовательно прошла передо мною московщина, смоленщина, вечевые города, Литва, Курляндия и Ливония, и везде любовь к старине встречалась малыми, неожиданными островками, и много где памятники стоят мёртвыми.
Грозные башни и стены заросли, закрылись мирными берёзками и кустарником; величавые, полные романтического блеска соборы задавлены кольцом жидовских хибарок. Всё потеряло свою жизненность; заботливо обставленный дедовский кабинет обратился в пыльную кладовую хлама. И стоят памятники, окружённые врагами снаружи и внутри. Кому не даёт спать на диво обожжённый кирпич, из которого можно сложить громаду фабричных сараев; кому мешает стена проложить конку; кого беспокоят безобидные изразцы и до боли хочется сбить их и унести, чтобы они погибли в куче домашнего мусора.

Так редко можно увидать человека, который искал бы жизненное лицо памятника, приходил бы по душе побеседовать со стариною. Фарисейства, конечно, как везде, и тут не оберёшься. А сколько может порассказать старина родного самым ближайшим нашим исканиям и стремлениям.
Вспомним нашу старую (не реставрированную) церковную роспись. Мы подробно исследовали её композицию, её малейшие чёрточки и детали, и как ещё мало мы чувствуем общую красоту её, т. е. самое главное. Как скудно мы сознаём, что перед нами не странная работа грубых богомазов, а превосходнейшая стенопись.

Осмотритесь в храмах ростовских и ярославских, особенно у Ивана Предтечи в Толчкове. Какие чудеснейшие сочетания. Как смело сочетались лазоревые воздушнейшие тона с красивейшею охрою. Как легка изумрудно-серая зелень, и как у места к ней красноватые и коричневые одежды. По тепловатому светлому фону летят грозные архангелы с густыми жёлтыми сияниями, а их белые хитоны чуть холоднее фонов. Нигде не беспокоит глаз золото, венчики светятся одной охрою. Стены - это тончайший бархат, достойный одевать дом Божий. И ласкает и нежит вас внутренность храма, и лучше здесь молитва, нежели в золоте и серебре. Посмотрите теперь, как художники сумели использовать всю живописную плоскость. Чего только ни понаписали они, - понаписали непосредственно, с верою в своё дело.

Привести в гармонию такие большие площади, справиться с такими сложнейшими сочинениями, как, например, страшный суд у Спаса на Сенях в Ростове, могут только даровитейшие люди. Много надо иметь вкуса, чтобы связать картину таким прекрасным орнаментом. Всё это так значительно, стоит так высоко! Недаром же лучшие реставраторы в сильнейших своих местах могут лишь приблизиться к цельности старой работы, и то редко: всё больше остаются позади её.

Мало мы ещё ценим старинную живопись. Мне приходилось слышать от интеллигентных людей рассказы о странных формах старины, курьёзы композиции и одежды. Расскажут о немцах и других иноземных человеках, отправленных суровым художником в ад на Страшном суде, скажут о трактовке перспективы, о происхождении форм орнамента, о многом будут говорить, но ничего о живописной красоте, о том, чем живо всё остальное.

За последнее время к нам много проникает японского искусства, этого давнего достояния западных художников, и многим начинают нравиться гениальные творения японцев с их живейшим рисунком и движением, с их несравненными бархатными тонами.

Для дела всё равно, как именно, лишь бы идти достойным путём; может быть, через искусство Востока взглянем мы иначе на многое наше. Посмотрим не скучным взором археолога, а тёплым взглядом любви и восторга. Почти для всего у нас фатальная дорога 'через заграницу'; может быть, и здесь не миновать общей судьбы.

Когда смотришь на древнюю роспись, на старые изразцы или орнаменты, думаешь: 'Какая красивая жизнь была! Какие сильные люди жили ею! Как жизненно и близко всем было искусство, не то, что теперь, - ненужная игрушка для огромного большинства'. Насколько древний строитель не мог обойтись без художественных украшений, настолько теперь стали милы штукатурка и трафарет, и уже не только в частных домах, но и в музеях и во всех общественных учреждениях. Насколько ремесленник древности чувствовал инстинктивную потребность оригинально украсить всякую вещь, выходившую из его рук, настолько теперь процветают нелепый штамп и опошленная форма. Всё вперёд идёт!

II
Не нужно, чтобы памятники стояли мертвы, как музейные предметы. Не хорошо, если перед стариною в её жизненном виде является то же чувство, как в музее, где как в темнице, по остроумному замечанию де ла Сизеранна, заперты в общую камеру разнороднейшие предметы; где фриз, рассчитанный на многоаршинную высоту, стоит на уровне головы; где исключающие друг друга священные, обиходные и военные предметы насильно связаны по роду техники воедино. Трудно здесь говорить об общей целесообразной картине, о древней жизни, о её характерности. И не будет этого лишь при одном, непременном условии.

Дайте памятнику живой вид, возвратите ему то общее, тот ансамбль, в котором он красовался в былое время, хоть до некоторой степени возвратите, - и многие с несравненно большей охотой будут рваться к памятнику, нежели в музей. Дайте тогда молодёжи возможность смотреть памятники, и она, наверное, будет стремиться из тисков современности к древнему, так много видевшему делу. После этого совсем иными покажутся сокровища музеев и заговорят с посетителями совсем иным языком.
Музейные вещи не будут страшною необходимостью, которую требуют знать, купно со всеми ужасами сухих соображений и сведений, а наоборот, отдельные предметы будут частями живого целого, завлекательного и чудесного. Не опасаясь педантичной суши, пойдёт молодёжь к живому памятнику, заглянет в чело его, и мало в ком не шевельнётся что-то старое, давно забытое, знакомое в детстве, а потом заваленное чем-то, будто бы нужным. Само собою захочется знать всё, относящееся до такой красоты; учить этому уже не нужно: как завлекательную сказку, схватит всякий объяснения к старине.

Как это всё старо, и как всё это ещё ново! В лихорадочной работе куётся новый стиль, в поспешности мечемся за поисками нового. И родит эта гора - мышь. Я говорю это, конечно, не об отдельных личностях, исключениях, работы которых займут почётное место в истории искусства, а о массовом у нас движении. Не успели мы двинуться к обновлению, как уже сумели выжать из оригинальных вещей пошлый шаблон, едва ли не горший, нежели прежнее безразличие. В городах растут дома, художественностью заимствованные из сокровищницы модных магазинов с претензией на новый пошиб; в обиход проникают вещи странных форм, часто весьма мало пригодные для употребления! А памятники, наряду с природой, живые вдохновители и руководители стиля, заброшены, и пути к ним засорены сушью и педантизмом. Кто отважится пойти этой дорогою, разрывая и отряхивая весь лишний мусор?

Насильственная стилизация природы, умышленное придумывание новых извивов формы, угловатая громоздкость не создадут стиля.
Необъяснимая гармония жизни и инстинктивных стремлений, свежесть чувства, простота восприятия, начало с чего-то далёкого, а вместе с тем и близкого, - словом, в области общечеловеческих чувствований, во всей жизни, лежит настоящий стиль, а никак не в сознательном мудрствовании.
Летом я видел один уголок, почва которого может быть плодотворна для стиля. Спокойная, весёлая работа, изучение исконных народных творческих сил, целесообразные способы труда, наверное, отметят многим замечательным это место. Щедро рассыпанные образчики искусства, общая чистая, художественная атмосфера выведут многих талантливых людей из смоленского села Талашкина княгини М. К. Тенишевой, известной любительницы искусства. Я ехал туда уже подготовленный увидеть нечто значительное, но на деле впечатление оказалось сильнее. Вы видите, как ученики, местная молодёжь, работает с любовью, наряду со специальной техникой развивая и сторону композиции. Всё это хорошие слова, скажите вы, но когда воочию видишь человека, могущего своими руками изготовить самим сочинённую вещь, начинаешь верить в хорошее, настоящее искусство, знакомое по работам мастеров былых времён.

Могут из предметов обихода исчезнуть аляповатость и тяжесть, будто бы так необходимые для русского стиля, цвета тканей и вышивок могут сделаться опять благородными и ласкающими. И нет тут 'нового' стиля, есть здесь отборный музей, есть здесь природа, есть основные народные способы. И всё это в здоровых условиях, среди красивейшего смоленскою пейзажа.

Вижу красивый теремок; вижу красильню, где варятся не ядовитые химические, а травы, кора и коренья. Вижу типичную красильщицу - старуху мордовку в народном уборе, в котором каждая часть восходит за многие века. Полоскала она нитки на реке и несёт на коромысле мокрые длинные пряди их приятнейших густых тонов. Дай Бог селу Талашкину расти и развиваться. Не сомневаюсь, что дорога туда будет знакома многим, и среди художественных центров место его будет большое.

III
Такие уголки, как Талашкино, - настоящие устои национального развития мысли и искусства; сколько самобытности могут они пролить на обедневший ею народ русский. Только такие посевы могут бороться с гармошкой, пиджаком и фуражкой и со всеми последствиями этих атрибутов. Где песни, где уборы, где вера в себя и в свою кормилицу землю?

В глухих частях Суздальского уезда хотелось найти мне местные уборы. Общие указания погнали меня за 20 вёрст в село Торки и Шокшово. В Шокшове оказалось ещё много старины. Во многих семьях ещё носили старинные сарафаны, фаты и повязки. Но больно было видеть тайное желание продать всё это, и не в силу нужды, а потому, что 'эта старинная мода прошла уже'.

Очень редко можно было найти семью, где бы был в употреблении весь старинный убор полностью.
- Не хотят, вишь, молодые-то старое одевать, - говорил старик-мужичок, покуда дочка пошла одеть полный наряд.

Я начал убеждать собравшихся сельчан в красоте народных костюмов, что носить их не только не зазорно, но лучшие люди заботятся о поддержании национального костюма. Старик терпеливо выслушал меня, почесал в затылке и сделал совершенно справедливое замечание:

- Обветшала наша старина-то. Иной сарафан или повязка, хотя и старинные, да изорвались временем-то, - молодухам в дырьях ходить и зазорно. И хотели бы поновить чем, а негде взять. Нынче так не делают, как в старину; может, конечно, оно и делают, да нам-то не достать, да и дорого, не под силу...

У меня в дому ещё есть старина, а и то прикупать уже из-за Нижнего, из-за Костромы приходится, и всё-то дорожает. Так и проходит старинная мода.
Старик сказал правду: нечем поновлять нашу ветшающую старину. Оторвались мы от неё, ушли куда-то, и все наши поновления кажутся на старине гнусными заплатами. Видел я попытки поновления старинных костюмов - в высшей степени неудачные. Если положить рядом прекрасную старинную парчу с дешёвой современной церковной парчою, если попробуете к чудной набойке с её ласковыми синими и бурыми тонами приставить ситец или коленкор, да ещё из тех, которые специально делаются 'для народа', - можно легко представить, какая безобразная какофония получается.

Современный городской эклектизм, конечно, прямо противоположен национализму; вместо ни к чему не приводящих попыток изобрести национальный костюм для горожан, не лучше ли создать почву, на которой могла бы жить наша вымирающая народная старина. Костюм не надо придумывать; века сложили прекрасные образцы его; надо придумать, чтобы народ мог жить национальным течением мысли, чтобы он вокруг себя находил всё необходимое для этого образа жизни; чтобы священники не сожигали древних кичек, 'ибо рогатым не подобает подходить к Причастию', чтобы высшие классы истинно полюбили старину. Отчего фабрики не дают народу красивую ткань для костюмов, доступную, не грубую, достойную поновить старину. Дайте почву и костюму, и песне, и музыке, и пляске.
Пусть растёт поэтичная старинная песнь, пусть струны балалаек вместо прекрасных народных мотивов не вызванивают пошлых маршей и опер.
Пусть и работает русский человек по-русски, а то ведь ужасно сказать: в местностях, полных лучших образчиков старины, издавна славных своею финифтью, сканным и резным делом, в школах ещё можно встречать работы по образцам из 'Нивы'. При таких условиях разве сумеет народ для себя сделать что-нибудь красивое? Будет прочная почва - вырастет и доброе дерево. Все знают, сколько цельного и прекрасного сохранили в своём быту староверы. Где только живёт старина, там звучит много хорошего; живут там лучшие обычаи, мало там преступлений. Вот она, старина-то!

В том же Шокшове меня поразила церковь чистотою своих форм: совершенный XVII век! Между тем, узнаю, что только недавно справляли её столетие. Удивляюсь и нахожу разгадку. Оказывается, церковь строили крестьяне всем миром и нарочно хотели строить под старину. Сохраняется и приятная окраска церкви, белая с охрой, как на храмах Романова-Борисоглебска. Верные дети своего времени, крестьяне уже думают поновлять церковь, и внутренность её уже переписывается невероятными картинами в духе Дорэ. И нет мощного голоса, чтобы сказать им, какую несообразность они делают.

При такой росписи странно было подумать, что ещё деды этих самых крестьян мыслили настолько иначе, что могли желать строить именно под старину. Положим, это было 100 лет назад.

Тогда сильнее могла действовать старина, и можно себе представить, насколько иной вид имели тогда прамятники. Сколько их и совсем безвозвратно погибло с тех пор!

И теперь на глазах многих тают целые башни и стены. Знаменитые Гедеминовский и Кейстутовский замки в Троках пришли в совершенное разрушение на целый этаж завалила рухнувшая башня стены замка Кейстута на острове. В замковой часовне была фресковая живопись, особенно интересная для нас тем, что, кажется, была византийского характера; от неё остались одни малозаметные остатки, дни которых уже сочтены: из-под них внизу вываливаются кирпичи. Слышно, что замок в недалёком будущем кто-то хочет поддержать; трудно это сделать теперь, хоть бы не дать пищу дальнейшему разрушению. В Ковне мне передавали, что местный замок ещё не так давно возвышался стенами и башнями, а теперь от башни остаётся очень немного, а по фундаментам стен лепятся постройки.

В Мерече на Немане я хотел видеть старинный дом, помнящий короля Владислава, а затем Петра Великого. По археологической карте дом этот значится существующим ещё в 1893 году, но теперь его уже нет; в 1896 году он перестроен до фундамента. Городская башня разобрана, а подле местечка торчит оглоданный остаток пограничного столба, ещё свидетеля магдебургского права города Мереча - теперь незначительного жидовского селения. Кое-где видна на столбе штукатурка, но строение его восстановить уже невозможно.

На самом берегу Немана, в Веллонах и в Сапежишках есть древнейшие костёлы с первых времён христианства. В Ковне и в Кеданах есть чудные старинные домики, а в особенности один, с фронтоном чистой готики. Пошли им Бог заботливую руку - сохранить подольше. Много по прекрасным берегам Немана старинных мест, беспомощно погибающих. Уже нечего там рассказать о великом Зниче, Гедимине, Кейстуте, о крыжаках, о всём интересном, что было в этих местах. Из-за Немана приходят громады песков, а защитника-леса уже нет, и лицо земли изменяется неузнаваемо.
На Изборских башнях кое-где ещё остаются следы узорчатой плитной кладки и рельефные, красивые кресты, которыми украшена западная стена крепости. Не были ли эти кресты страшным напоминанием для крестоносцев, злейших неприятелей пограничного Изборска?

Знаменитый собор Юрьева-Польского, куда более интересный, нежели Дмитровский храм во Владимире, почти весь облеплен позднейшими скверными пристройками, безжалостно впившимися в сказочные рельефные украшения соборных стен. Когда-то эта красота очистится от грубых придатков, и кто выведет опять к жизни этот удивительный памятник?

И не перечесть всего погибающего, но даже там, где мы сознательно хотим отстоять старину, и то получается нечто странное. После долгого боя отстояли красивые стены Смоленска, и теперь даже кладут заплатки на них, но зато из старинных валов, внизу из-под стен, вынимают песок. Я хотел бы ошибиться, но во время писания этюдов были видны свежие колеи около песочных выемок, а вместо бархатистых дёрновых валов и рвов, под стенами бесформенные груды песка и оползни дёрна, точно после злого вражеского погрома. Вот тебе и художественное общее, вот и исторический вид! И это около Смоленска, где песка и свободных косогоров не обнять и взглядом. Обыкновенно у нас принято всё валить на неумолимое время; но не время, а люди неумолимы, и время лишь идёт по стопам их, как точный исполнитель всех их желаний.

Вокруг наших памятников целые серии именных ошибок, и летописец мог бы составить любопытный синодик громких деятелей искажения старины. И это следовало бы сделать на память потомству.

IV
Несколько лет назад, описывая великий путь из варяг в греки, мне приходилось между прочим вспоминать: 'Когда-то кто-нибудь поедет по Руси с целью охранения наших исторических пейзажей во имя красоты и национального чувства'!

С тех пор я видел много древних гродищ и урочищ, и ещё сильнее хочется сказать что-либо в их защиту.
Какие это славные места! Почему древние люди любили жить в таком приволье? Не только в стратегических и других соображениях тут дело, а широко жил и широко чувствовал древний. Если хотел он раскинуться свободно, то забирался на самый верх местности, чтобы в ушах гудел вольный ветер, чтобы сверкала под ногами быстрая река и широкое озеро, чтобы не знал глаз предела в синеющих, заманчивых далях. И гордо, 'как сыр', светились на все стороны белые вежи. Если же приходилось древнему скрываться от постороннего глаза, то не знал он границы трущобности места; запирался он бездонными болотами, такими ломняками и буераками, что у нас и духу не хватит подумать осесть в таком углу.

Не знал предела в своих движениях древний человек, и дурное выходило у него, правда, отвратительным, но в хороших проявлениях он оставлял за собою памятники, достойные удивления всех веков, перед чем блекнут самые большие размахи нашего времени, несмотря на все, готовые к услугам, арматуры.

Подле существующих городов часто указывают древнее городище, и всегда оно кажется гораздо красивее расположенным, нежели позднейший город. Знал Трувор, где сесть под Изборском - у Словенского Ручья, и гораздо хуже решили задачу псковичи, перенёсшие городок на гору Жераву. Городище под Новгородом по месту гораздо красивее положения самого города. Рубленый город Ярославля, места Гродненского, Виленского, Венденского и других старых замков - лучшие места по всей окрестности.
.
Какова же судьба городищ? Цельные, высокие места мешают нам не меньше памятников. Если их не приходится обезобразить сараями, казармами и кладовыми, то непременно нужно хотя бы вывезти как песок. Ещё недавно видел я красивейший Городец на Саре под Ростовом, весь искалеченный вывозкою песка и камня. Вместо чудного места, куда бывало съезжался весь Ростов, - ужас и разоренье, над которым искренно заплакал бы Джон Рёскин.

Если красота, если инстинкт не трогают жестокосердных, то хоть к собственной выгоде не губили бы старины. Пользуйтесь доходом с неё; берите за неё плату. Пусть хоть продаётся зрелище красоты, но пусть оно всё-таки существует. И в этом сознании красоты мы почувствуем, что и в нашей серенькой жизни мы окружены не одними только гнетущими буднями, а много около нас крупного и прекрасного, которому мы не сумели ещё отвести надлежащее место.

В древнем рижском соборе св. Петра, полном гробницами и гербами, послушайте орган в вечернее время, и покажется вам, как наполняется собор тяжёлыми шагами рыцарей, за ними станут искусные цехи, купцы и граждане. Заблестит металл, засверкает парча и нагрудные цепи. Старое, художественное целое отбросит вас далеко от современности, и с высоты, на минуту, взгляните потом на муравейник наших хлопот.

Часто говорится о старине и, в особенности, о старине народной, как о пережитке, естественно умирающем от ядовитых сторон неправильно понятой культуры. Но не насмерть ещё переехала старину железная дорога, не так ещё далеко ушли мы, и не нам судить: долго ли ещё может жить старина, песни, костюмы и пляски? Не об этом нам думать, а, прежде всего, надо создать здоровую почву для жизни старины.

До того мы ленивы и нелюбопытны, что даже близкий нам, красивый Псков и то мало знаем. А многие ли бывали в чудеснейшем месте подле Пскова - в Печорах? Прямо удивительно, что этот уголок известен так мало, по уютности, по вековому покою, по интересным строениям мало что сравняется во всей Средней Руси. Стены, оббитые литовцами, сбегают в глубокие овраги и бодро шагают по кручам. Церкви XVII века, деревянные переходы на стене, звонницы, всё это, тесно сжатое, даёт необыкновенно цельное впечатление.

Можно долго прожить на этом месте, и всё будет хотеться ещё раз пройти по двору, уставленному странными пузатыми зданиями красного и белого цвета, ещё раз захочется пройти закоулком между ризницей и старой звонницей. Вереницей пройдут богомольцы; из которой-нибудь церкви будет слышаться пение, и со всех сторон будет чувствоваться вековая старина.
Много уже сделано для дела старины, но ещё гораздо больше осталось впереди самой тонкой, самой трудной работы. И особенно теперь важна для нас старина. Только она может быть прочной основой во многих сбившихся отношениях.

Новое время. 1903 г. 23 декабря/1904. 5 января. ? 9988. С. 2-3.
___________________________________