Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1906 г.
(май - июль)
**************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

МАЙ
ПИСЬМО С.К. Маковского к Рериху Н.К. (16 мая 1906 г.)
ХРОНИКА. Вести отовсюду. (Золотое руно. 1906. Май. ? 5)
Н. Брешко-Брешковский. НАЗНАЧЕНИЕ Н.К. РЕРИХА (20 мая 1906 г.СПб.)
Хроника выставочного дела. (Выставочный вестник. Май-июнь. 1906 г.)

ЛЕТО 1906 г.
Из воспоминаний: Н.К. Рерих "Бывшее и будущее" (1935 г.)

ИЮНЬ
Н.К. Рерих. МАРЕС И БЁКЛИН (Золотое руно. 1906. Июнь. ? 6.)
ХРОНИКА. В Императорском Обществе поощрения художеств. (СПб. ведомости. 11 июня 1906 г.)
ХРОНИКА. Искусство и художники (Бержевые ведомости. 1906. 16 июня. ? 9344)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (Июнь 1906 г. По дороге в Геную)
ПИСЬМО Е. И. Рерих к Рериху Н. К. (17 Июня [1906 г.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. [17 июня 1906 г., Генуя]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. [17 июня 1906 г., Генуя]
ХРОНИКА, Художественные новости (СПб.ведомости. 1906. 17 июня. ? 132.)
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. [18 июня 1906 г. Пиза]
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. [18, 19 июня 1906 г., Пиза]
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рериху Георгию [22 июня 1906 г., Сан. Джиминиано]
ПИСЬМО Е.И. Рерих к Рериху Н.К. (26 июня 1906 г.)
ПИСЬМО С.К. Маковского к Рериху Н.К. (26 июня 1906 г.)

ИЮЛЬ
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (1/14 Июля 1906. PARIS)
ХРОНИКА. Художественная летопись (Слово. 2 июля 1906 г. ? 503)
Н.К. Рерих "ВОССТАНОВЛЕНИЯ" (3 июля 1906 г., Равенна)
ПИСЬМО В. Покровского к Рериху Н.К. (10 июля 1906 г.)

**********************************************************************************************



МАЙ

16 Мая [1906 г.]
ПИСЬМО С.К. Маковского к Н.К. Рериху.

16 Мая Вторник.
Дорогой Николай Константинович,
Должен Вам сознаться, что настроение Ваших двух писем из Парижа меня несколько озадачило. Вы ли это? Упадок энергии чувствуется в них и отказ от долго <лелеемого> плана... На Вас не похоже. Но я уверен, что это временное колебание, не больше. И сейчас Вы увидите, что я прав. Письма Ваши исполнены опасениями перед тем 'что же будет в России'. По-видимому наши милые <компатриоты> сильно напуганы и слышать ни о чём не хотят.

Это несправедливо. Настроение здесь совершенно иное. Подъём деятельности ощущается во всех сферах. Общество кипит, и струйки долго сдерживаемого пара стремятся во все стороны. Вот доказательства:

На днях я получил первый номер нового журнала 'Выставочный вестник'. Журнал идиотский, но, тем не менее, с художественной (и довольно узко) программой. Затем, с будущей осени художественный журнал будет издавать Мюссаровский кружок. 'Золотое руно' будет продолжаться. Так же и 'Весы'. О новом журнале Грабаря тоже усиленно поговаривают.
Спрашивается: зачем же нам ждать у моря погоды? И что значит <этот> срок 2 года? Одно из двух: или уже с будущей осени можно будет начать работу, хотя, разумеется, при обстоятельствах не вполне блестящих, или через 2 года будет совсем немыслима никакая работа в области искусства, ибо тогда начнётся кровавый угар революции. Думать, что будущей зимою будет 'плохо', а через два года всё 'успокоится' просто наивно. Повторяю: или сейчас, или через 10-15 лет!

Малодушные буржуи, вроде В. и нашей княгини, не могут понять исторических событий. С ними делается родимчик от биржевых телеграмм. Но Вы-то, ради Бога, не поддавайтесь подобному пессимизму. Наоборот, оспаривайте его. Факты, о которых я пишу Вам, говорят за себя. К осени станет ясно - настал ли период головокружительно-быстрой эволюции в России, или начинается великая социальная революция, от которой, конечно, не поздоровится и иностранцам. В первом случае надо быть на посту во всеоружии; журнал совершенно необходим; если деньги не даст кн[ягиня], мы их достанем в другом месте, например, мы начнём издание в долг - но журнал будет.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/958, 1 л.

**************************************************

ХРОНИКА
ВЕСТИ ОТОВСЮДУ

В Обществе поощрения художеств произошли большие перемены. Вместо г. Сабанеева назначен директором художник Н.К. Рерих. Секретарём - художник Зарубин. Состав преподавателей также обновлён. Приглашены вновь 2 преподавателя: А.В. Щусев и С.К. Маковский.

Золотое руно. 1906. Май. ? 5.
***************************************************


20 мая 1906 г. СПб.
ИЗ АЛЬБОМА ХУДОЖЕСТВЕННОГО КРИТИКА

Ник. Брешко-Брешковский
НАЗНАЧЕНИЕ Н. К. РЕРИХА

- Раньше ходили слухи, что вместо Сабанеева директором школы поощрения художеств назначается Рерих, теперь же на днях последовало высочайшее утверждение.
- Лучше будет, вы думаете?

- Гадать о будущем не берусь. Но в пользу Рериха - его энергия, молодость, прочно установившееся художественное имя. Теперь, ввиду этого назначения, будет не лишним сделать краткий обзор его творчества. Главное свойство его - самобытность. Оригинальность свою проявил он на первых же порах своей деятельности. Его 'Гонец' уже подавал большие надежды. Эта дикая славянская равнина, озарённая луной, этот скользящий по реке чёлн с двумя фигурами - всё это переносило в далёкую-далёкую эпоху седых преданий. 'Гонец' - одна из лучших его картин. За последующие картины Рериха упрекали в небрежности рисунка и примитивности колорита. Согласен, иногда он переходил границы, но всё же и рисунок его и краски как нельзя лучше передавали детскую дикарскую наивность доисторического славянства. А когда нужно, он умеет щегольнуть строгим реальным рисунком. Стоит взглянуть [на] его рисунки натурщиков, сделанных в мастерской Кормона.

Любовь Рериха к древности - искренняя. Она сквозит у него повсюду. С какой проникновенностью он писал этюды с гибнущих памятников русской старины! Эти древние церкви, эти полуразвалившиеся терема времён ещё удельного периода живут у него какой-то странной жизнью. Он сумел почувствовать их громоздкую неуклюжесть, их наивную и своеобразную красоту. Прежде чем написать картину, он вынашивает её. Вы можете ответить: всякий впечатлительный художник вынашивает свою картину. Не в этом дело. Рерих специализировался на языческой эпохе славянства. Для того, чтоб правдиво трактовать её, надо самому на время стать язычником, пантеистически верить в стихийные силы природы, верить в каменных и деревянных идолов. Надо предположить, что на тебе, вместо модной визитки, звериная шкура... Процесс, как видите, не из лёгких. Что же делал для этого Рерих? Он на целые месяцы удалялся в глушь Псковской губернии, рылся в курганах, выкапывал сохранившиеся остатки славянской утвари, оружие.

Прибой реки выбрасывал на влажный берег каменные ножи, топоры, молотки с просверленными отверстиями для рукоятки. Художник окружал себя этими предметами, думал о них, о тех людях, которым они принадлежали.

Таким образом, понемногу создавалось общение. Пред глазами вставали целые вереницы почти сказочных образов, вставали косматые, полуголые люди, которые чувствовали по-другому, не по-нынешнему... любили, сражались, веселились и веровали.

Запад, которому чужд мир наших славянских предков, оценил Рериха. Его выставки в Вене и Праге были триумфальным шествием. Из газетных отзывов составилась целая литература. Художественные журналы посвятили нашему соотечественнику целые отдельные номера с фотографиями и репродукциями картин.

Необходимо заметить, что выставки эти устраивал он не по собственному почину. Его приглашали с тем условием, что и перевозка картин и организация выставки не потребует никаких материальных затрат. Всё - на счёт тех обществ, которые желали видеть у себя русского гостя. Если мы примем во внимание, как вообще экономны люди Запада и как скептически они относятся ко всему чуждому вообще, а к русскому - в особенности, - это явится красноречивым показателем интересности творчества Рериха.

Санкт-Петербургские ведомости. 1906.20 мая / 2 июня. ? 110.
______________________________________________________


МАЙ-ИЮНЬ

ХРОНИКА ВЫСТАВОЧНОГО ДЕЛА

Директор рисовальной школы при Императорском Обществе поощрения художеств, художник-археолог Н. К. Рерих недавно выехал в Париж вести переговоры об открытии там выставки работ русских кустарей, работающих в мастерских села Талашкина, организованных княгиней М. К. Тенишевой.

- Не сомневаюсь в успехе выставки работ талашкинских изделий в Париже, - говорил Н. К. Рерих. - В них столько интересного, так выдержаны они в духе старинного русского художества. Не сомневаюсь и в том, что при ближайшем знакомстве с этими работами иностранцы сильно заинтересуются ими, и широкий сбыт их обеспечен. А в рынке ведь так нуждаются наши кустари...

Выставочный вестник. 1906. Май-июнь. ? 3~4.

**************************************************************


ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Н.К. Рериха:

'Швейцария. Лето 1906 года. Приехала ясновидящая. Многие хотят побеседовать с нею.
'Хотите ли она прочтёт в закрытой книге?'
В это время Е.И. приносит с почты какой-то закрытый пакет с книгою из Парижа. Е.И., не раскрывая пакета, называет страницу и строчку, и женщина, с закрытыми глазами, читает это место, точность которого тут же при всех и проверяется при вскрытии книги.

'Где мы будем жить следующее лето?'
Следует описание каких-то водных путей. При этом добавляется; 'Вы едете на пароходе. Кругом вас говорят на каком-то языке, который я не знаю. Это не французский, не немецкий, не итальянский; я не знаю этого языка'.
На другой год мы, совершенно неожиданно, жили в Финляндии.

Затем следовали описания судьбы моих картин в Америке, на выставке, устроенной Гринвальдом. Затем, как видно теперь, были описаны потоки крови великой войны и революции, смерть императора, а затем начало учреждений в Америке. При этом была любопытная подчёркнутая подробность, что в новых делах будет очень много исписанных листов бумаги. Разве это указание не характерно, когда припомним всю многочисленную переписку со всеми учреждениями в разных странах.

Другой случай, тоже в Швейцарии. Задумываются разные легко и трудно исполнимые задания, а женщина с завязанными глазами берёт задумавшего за руку и стремится выполнить приказанное. Причём выполняет не задуманное обычным гипнотизёром, нет, она готова выполнить приказы самых случайных для неё встречных. Она пересчитывает деньги в карманных кошельках, читает метки на платках, причём читает на французском, своём произношении. Например, вместо Борис говорит Бори. Указываются приближающиеся письма. Описываются лица, думающие в данный момент о ком-либо из присутствующих...'

Н.К. Рерих 'Бывшее и будущее'. 1935 г.
**************************************************************************************

ИЮНЬ

10 июня 1906 г. Женева.
Записные листки Н. К. Рериха

XXIII. МАРЕС И БЁКЛИН
Если суждено искусству вступить в новую фазу приближения к мирскому и обновить 'линию' жизни, - какие пересмотры предстоят! - поразительно!
Сколько признанного, сколько излюбленного придётся отодвинуть, чтобы строить Пантеон красоты многих веков и народов.
Спрячутся некоторые любимцы и выступят другие, и с большим правом.

В новых дворцах света, тона и линии забудем тёмные пространства музеев. Не холодной системой - свободным, творческим течением мысли будем отдыхать в них. Будем находить подходы к искусству иные, чем к положительному знанию, без всякого приближения к этой противоположной области.

Велики примеры Востока; трогательны прозрения примитивов; блестящи искры Расцвета; поразительны светлые дерзновения импрессионистов. Длинная нить - далёкая от фальшивого, близорукого реализма, чуждая всякой пошлой мысли. Этими путями идём вперёд; обновляемся к чутью краски-тона; очищаем наше понимание слова 'живопись'. В таких границах мы делим понятие рисунка, тона и построения - трёх разных задач часто самостоятельных.

Бесчисленны пути Красоты. Ясные, прямые пути убедительны впечатлением. Малейшее чуждое, привходящее, разрушает смысл и чистоту вещи. Маски в искусстве противны. Противна маска живописи на рисунке. Бессмысленна фреска в красках, лишённая творческой гармонии тона.
Нужна открытая, громкая песнь о любимом; нужны ясные слова о том, что хочешь сказать, хотя бы и одиноко.

И каждый должен искать в себе, чем повинен он перед искусством; чем не мудро заслонял он дорогу свою к блестящему 'как сделать'. Иногда ещё можно отбросить ненужное; иногда есть ещё время ускорить шаг. Сознание ошибок не страшно.

Прекрасны для нас сокровища тех, что прошли прямою дорогою искусства. Смотрим на них с бережливостью; без страха отодвигаем повинных в уклонении. Это - жизнь.

О Бёклине написан длинный ряд отличных статей. Знаем его место среди больших мастеров, завоёванное трудом и силою среди насмешек и брани. Каждая его картина подробно объяснена. Большая сила! Но почему сначала он был так неугоден толпе? Чем он провинился? Неужели теми немногими холстами, где есть пятна настоящего тона? Но таких вещей не очень много; в массе работ он должен бы быть другом толпы... Недоразумение! - он говорил им любезное, часто даже приятное их духу и уровню, а они из-за немногих мазков не рассмотрели его, не признали многих приятельских жестов. Вольно или невольно, он принёс им большую часть своего дарования. Многое, может быть, себе дорогое, отдал неблагодарному народу, а его всё-таки гнали. И даже хвала толпы под конец жизни не всегда могла заглушить отзвуки прежних речей.

И тут же, почти в то же время, говорил другой, широко обращался кругом, но в словах его было гораздо меньше угодливости так называемым лучшим чувствам толпы, и его просто не слушали. Его считали ненужным и неопасным и даже гнать не хотели. Даже не столько сердились, сколько пожимали плечами и качали головами.

Марес проходил незамеченным.
Смешно и жалко подумать: всего несколько отдельных людей проникли и поняли Мареса; всего несколько людей во всю жизнь!
Он говорил только во имя Искусства, и толпа была чужда ему; чуждый ей, он грезил украсить залы выставки для каких-то неведомых людей. Но случайно проходящим мимо искусства - что были его красочные откровения? Его истинные украшения зданий жизни?

Толпа не шла к его холстам; его стенописи, которые должны бы вести толпу, подымать её в минутах отрешения от окружающего, оставались для неё далёкими, холодными, бездушными. А ведь живопись Мареса была вовсе не бесформенна, - наоборот, он глубоко понимал форму и гармонию её с живописью. Это не были только красочные симфонии, - у Мареса все картины полны глубокой художественной мысли. Но его рассказ был тончайшим видением поэта, мыслью художника, без всякой примеси, без вульгарности, под покровом только настоящей живописи.

Мыслить только художественно - обыкновенно уже преступление; облечь полотно в чудесные ризы - для толпы уже недоступно. Какую же ценность на проходящем рынке могли иметь мечты Мареса о Гесперидах, о волшебных садах с чудным тоном листвы? Чистые мысли Mapеса о прекрасных телах, в их эпической простоте движения насыщенных переливами красок? Рассказы о вечном, достойные лучших стен!

Видения, святые, всадники, рыцари, чудовища... Те же стремления, как у Бёклина, и другая, совершенно другая дорога.

Сравнения мало к чему служат, а в искусстве особенно. Но бывают поразительные сопоставления, которые бьют по глазу, кричат в ухо о случившемся.

Марес и Бёклин теперь встретились на Столетней выставке в Берлине; встретились многими холстами. Кто-то поставил их рядом. Кто-то захотел, чтобы о Маресе и Бёклине задумались решительно. Для памяти Мареса эта выставка - сущий праздник; жаль, что нельзя было собрать и ещё его вещей.
Но что случилось со всем, что так хорошо выходит в воспроизведении из картин Бёклина, что случилось со всем этим от соседства Мареса? Всё, о чём многие думали и о чём уже хотели говорить, сразу стало ясным.

Труднее судить рисунки; можно всегда спорить о построении, но тон всегда говорит за себя, и только отсутствие противопоставления иногда временно спасает его достоинство. Тон, конечно, первое качество живописи, наиболее абсолютен, и в нём главное требование к живописцу. Мысль только отчасти заслонит глаз рефлексами в другие центры; построение и рисунок стоят отдельно, и без живописи картина - ободранный скелет, жёлтый, обтянутый и страшный в тёмном углу музея. Золото лаков дружественно этим подкрашенным рисункам; фотография передаёт их отлично, тон ей не мешает.
Кто был на Берлинской выставке, тот видел праздник и рядом мертвенную умственность картин Бёклина. Что-то тайное стало явным и непоправимым. Какой-то новый зубец колеса повернулся.
Женева. 10 июня 1906.

Золотое руно. 1906. Июнь. ? 6.

***************************************************

ХРОНИКА

ВЕСТИ ОТОВСЮДУ

Выставка художника Рериха в Вене открылась в галерее Miethke и продлится до 1 июля. Несколько вещей продано. Пражские журналы 'Volne Smery' и 'Dilo' посвятили художнику большие статьи.

Золотое руно. 1906. Июнь. ? 6.
____________________________


ХРОНИКА

11 июня 1906 г.
В ИМПЕРАТОРСКОМ ОБЩЕСТВЕ ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ

Ввиду того, что директором Рисовальной школы Общества назначен художник Н.К. Рерих, в составе преподавателей предстоят значительные перемены. Так, по чтению лекций истории искусства вместо бывшего директора академика Е.А. Сабанеева назначен г. С. Маковский, лекции по истории художественной промышленности ( в связи с предметами, хранящимися в художественно-промышленном музее имени Григоровича) поручено будет читать г. И. Лазаревскому. Ввиду успеха постоянной художественной выставки и ежемесячных художественных аукционов, при ней устроенных, решено с начала осени текущего года выставку расширить и наивозможно чаще пополнять новыми произведениями, преимущественно наших молодых художников, аукцион устраивать по два раза в месяц. И выставкой, и аукционами заведует секретарь Общества поощрения художеств В.И. Зарубин.

Санкт-петербургские ведомости. 1906. 11 / 24 июня. ? 127.
__________________________________________________

ИСКУССТВО И ХУДОЖНИКИ

Новый директор [школы] Общества поощрения художеств Н. К. Рерих и секретарь г. Зарубин успели уже проявить себя. Деятельность Общества становится шире и интенсивнее. Приложены старания к расширению постоянной художественной выставки Общества. Два раза в месяц будут устраиваться аукционы картин и других художественных произведений, имеющихся на выставке.

Предстоят также перемены в составе профессоров. Лекции по истории искусства поручены С. Маковскому, лекции по истории художественной промышленности - И. Лазаревскому.

Биржевые ведомости. 1906. 16/29 июня. Утренний выпуск. ? 9344.

***************************************************************************


Июнь. 1906 г. По дороге в Геную.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.

Милый и дорогой Мисик.
Пишу из вагона, чтобы ехать в Геную. Русский отдел совсем не готов. Шнейдер приедет в Августе. Выставка - сбродная.
По тоннелю ехать 20 минут, стало жарко до 30 градусов. Места удивительно кра[сивые] до туннеля, а потом хуже. Проезжали Палланцу и Isoles Borromees - какая гнусность! Как мы могли сидеть там.
Пиши мне, дорогой мой человечек! - и приезжай поскорей. Писать трудно. Ещё напишу утр[ом]. Значит, на 1 день раньше, чем в расписании. Пиши одно письмо Пизу и потом S. Giminignano и туда напиши, куда приедешь, - если подождать, я лучше в S. Giminiano подожду - поработаю. Приезжай! Приезжай - Сиену. Право, разница небольшая, а увидать Рим - так нужно. Перевези всех в Villars в конце недели и во Вторник - махни. А билеты закажи в Женеве - Куку.

Утро
Сейчас сообщили, что в Воскресенье пожалуй, не достать ящики из конторы! - это глупо, если здесь ещё ночь просидеть придётся.

Перед Генуей ехали длиннейшим тоннелем. Сейчас ем яйцо, пью кофе и иду.
Целую крепко, крепко
Приезжай
Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/360, 2 л.
________________________________


17 Июня [1906 г., Женева]
ПИСЬМО Е. И. Рерих к Рериху Н. К.

Дорогой мой Майчик.
Скучно без тебя, вчера целый день глаза были на мокром месте, а сегодня письмо Зарубина увеличило мне скверное настроение. Он просит разрешения воспользоваться твоим жалованьем за два месяца с обещанием вернуть тебе при первой возможности целиком или же частями. Ему хочется переменить квартиру, а без денег это невозможно. Обращается же он к тебе, зная, что ты уже теперь в деньгах не нуждаешься. В Обществе всё тихо. Во имя дружеских отношений он просит написать чистосердечно и прямо согласие или отказ, если ты рассчитываешь на эти деньги по приезде, чтобы ни в каком случае его предложение не нанесло тебе никакого ущерба. Если же это предложение тебе улыбается, то в письме к нему просит прислать заявку на имя Богданова, чтобы он выслал деньги за два месяца как будто переслать тебе.

Хотелось бы ему помочь, но это совершенно невозможно. Вчера у нас было финансовое заседание и пришло к печальному результату - выяснилось, что, заплатив все женевские расходы и сделав мне платье в 150 р., денег у нас не хватит даже на прожитие до 15 Августа.

Нам самим необходимо будет выписать рублей 800. Об Италии и думать нечего. Настроение у нас довольно скверное, боимся за финансы и скучаем без тебя. Юсик тоже скучает.

Вчера не хотел гулять без тебя, всё вспоминал, а сегодня ужасно обрадовался твоему письму и пристаёт, чтобы я ему помогла написать тебе. Целый день не расставался с твоей карточкой - пошёл гулять и взял с собою. Славный мальчишка.

Пиши почаще и возвращайся как можно скорее.
Целую без конца.
Береги себя
Лада

Из <Вены> писем нет.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1219, 2 л.
_______________________________


[17 июня 1906 г. Генуя]
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.

Suisse. Geneve.
Quai du Leman. Hotel Bellevue.
A Madame
E.Roerich

Милый Мисик. Если получу ящики, сегодня же уеду Пизу. Не жалей. что не видала Геную. Кроме частей собора и palazzo Дожа - ничего. Дворцы в узких, тёмных улицах. Гавань полна вони, бочек и пароходов. Впечатления не производит. Море само по себе хорошо. Купаются. Тепло, но жары нет и до сих пор не было.

Целую крепко Н.Р.
Пришлось взять гида, иначе не найти дворцов.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/273, 1 л.
( На штемпеле: Genеva - 17 июня 1906.)
____________________________________


[17]июня. 1906 г., Генуя.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.

Дорогой Мисик.
Так я и не получил сегодня ящиков. Придётся переслать их в Пизу, ибо ещё сидеть в Генуе незачем и дороже Пизы. Такая чепуха с этими пересылками. Нет хуже воскресений в городе. Весь город осмотрел с 9 час. до 2 часов и больше делать нечего. От старой Генуи почти ничего нет. Несколько хороших отдельных картин. В церквах в середине пёстро. Можно было даже и не заезжать. Замечательно, как что-ниб. многие хвалят - должно быть не очень важно.

Жара здесь лёгкая, но все в фуфайках. Гид говорит что без фуф[айки] летом прямо немыслимо.

Жду письма в Пизу. Куда приедешь?
Сегодня ездил в трамах - воняет от итальянцев отвратительно.
Целую всех. Выезжаю в 7 и в 11 1/2 час. в Пизе. Там ост[ановлюсь] Hоtel Minerva. В Милане видел Бильбасова - рус. отд[ел], как всегда, не готов. Крепко целую дорогого Мися.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/358, 1 л.
_______________________________

************************************************

ХРОНИКА

17 июня 1906 г. Санкт-Петербургские ведомости.
ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ НОВОСТИ

В Императорском Обществе поощрения художеств с начала осени текущего года вводится симпатичная новинка, а именно, по почину бывшего секретаря Общества художника-археолога Н. К. Рериха, организуются ежемесячные выставки тех частных коллекций, которые принадлежат членам Императорского Общества поощрения художеств. Такие выставки имеют то большое художественное значение, что благодаря им с частными коллекциями, в большинстве малодоступными для осмотра желающими, может ознакомиться широкий круг любителей и знатоков искусства и исследователей-историков. Как нам сообщают, коллекционеры откликнулись охотно на приглашение устроить такие выставки. У нас немало очень интересных частных коллекций, и поэтому предстоит несколько таких выставок.

Санкт-Петербургские ведомости. 1906. 17 / 30 июня. ? 132.

*****************************************************************************


[18 июня, 1906 г., Пиза]
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.
 
  
 

[Ч/б фото с картины Андреа Орканья 'Ад'
Внизу надписи: Pisa - Campo Santo - L'Inferno (Andrea Orcagna).
G. Barsanti & Figli - Grandi Galerie di Scultura]

Suisse. Geneve.
Quan du Leman. Hоtel Bellevue.
А. Madam E. Roerich
___________________

Приехал Пизу. Фрески чудные! Gozzoli, <M...>, Orcagna. Иду работать.
Был на почте, а письма нет.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/326, 1 л.
_______________________________


18 Июня. [1906 г., Пиза]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

18 Июня
Дорогой, миленький Мисик.
Сегодня уже 4 часа, а письма от Тебя нет - не понимаю. Неужели ты не увидишь примитивов на месте - как это красиво. И какой это ключ ко многому. Если бы Тебе в Сиену приехать. Постарайся - право, стоит. На зелёной лужайке среди мраморных панелей - базилика Пизы, около - стена и башня. Хорошо. Ехал хорошо. С каменщиками и рабочими - но народ славный, прощаются за руку, называют 'camrade'.

Пробовал сделать этюд, но стена слишком сложна, не охватить.
В сундуке произошло разрушение красок. Карандаши воткнулись в одну коробку акварели. Благодаря переборкам платье не пострадало. Раздавлены два фл[акона] фикс[атора] пастельного. Ящики мои так ещё и не получены. Если и завтра их не пришлют в Пизу - не знаю, как быть.

Рапалло - ничего не стоит, хорошо что не поехали. Кроме того, итальянцы говорят, что там летом жить нельзя. Плажа нет.

Махни Мисик в Сиену. На ночь перейдёшь в I класс, а днём и в signore sole сидеть можно. А зато на всю жизнь какой кругозор. Теперь ни Пювис, ни Денис не удивят. Известно, откуда они взяли. Ведь подумай - на всю жизнь! Что такое 500-600 рублей?

Ожидаю в S. Gimingnano. Via Emboli Poggibonza подробных сведений - куда приедешь.

Вчера съел в Генуе целую пригоршню раковин в масле (вкусно!!) и салат из крошечных рыб. Лангуст - арагоста! Продают черепах.

Приезжай, приезжай, приезжай.
Всех целую и жду известий.
Н. Р.

Жарко и будет гроза. Гром.
Н.Р.

Отдел рукописей Р ГТГ, ф. 44/363, 1 л.
________________________________


[18, 19 июня 1906., Пиза]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.

Пиза.
Дорогой мой Мисек.
Вот уже вечер, а письма всё нет. Мне странно, что нет ни Мися, ни письма. Как бы мы тихонько походили вечером - вечерами очень хорошо. Я думаю, что Тебе приехать необходимо. Сейчас это стоит 600 руб., а потом будет стоить 2000 р. Даже и расчёт простой. А потом с каким удовольствием вернёшься в Швейцарию, к снегу и зелени. Генуя - это ничто. Пиза - уже много, а дальше пойдёт всё значительнее. Лучше мы в Виченце не остановимся и в Вероне, а Рим и Сиену захватить нужно. Ну да что говорить - сама знаешь, как это нужно, и, наверно, сделаешь всё возможное. Ведь не для того же мы тащили Мульку, чтобы съездить в Париж?

Значит, ожидаю.
Фотогр. здесь по 1 франку - большие.

Второй день в Пизе, мог бы ехать, но ни письма Твоего, ни известия о ящиках. Посылаю о ящиках телеграмму и думаю всё-таки до 5 час. получить Твоё письмо. А вдруг по расписанию Ты начнёшь писать в день прибытия в город. Не может быть!
_______________________________________
Очевидно, приходится ехать без письма и без ящиков. Дал приказ их послать в Villars. Так как у меня краски Рафаелли, то ими можно и по бумаге работать. Тогда по гипсу поработаю в Швейцарии.

Еду в 5 час. в St. Gimignаno. Напиши туда хоть два письма, ибо пробуду дня 4. Здесь написал один этюд - для себя. Краски попали. Материалу много. Крепко целую и огорчён нежеланием написать. Твой Н.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/357, 1 л.
________________________________


[22 Июня 1906 г. С.Джиминиано]
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Н.К. Рериха к Юрию Рериху
(На штемпеле дата: 22 GIU 1906 San Gimignano )
 
  
 


Suisse. Geneve.
Quan du Leman. Hotel Bellevue.
Georg Roerich
_________________

Целую милого Юсика. Напиши мне письмо. Пошли маму ехать.
Н. Рерих
Приезжай Флоренцию. Заруб[ин] отказал.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/274, 1 л.
_______________________________


ПИСЬМО Е.И. Рерих к Рериху Н.К.

GRAND HOTEL MUVERAN & HOTEL BELLE VUE
Villars - s / - Ollon le 26 Iuni 1906

Дорогой Майчик.
Вчера переехали в Villars. Я в полном восторге. Приезжай поскорее меня же во Флоренции не жди. Не на что приехать - денег в обрез. Целую тебя крепко
жду тебя
Лада

Адрес наш
Villars - s / - Ollon
Grand Hotel Muveran
________________________________



ИЮЛЬ

1/14 Июля. 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2, RUE OCTAVE FEULLET PARIS
1/14 Июля 1906.

Добрейший Николай Константинович,
Только что получила ваше письмо из Villars. Мне как-то покойно на душе при мысли, что вы где-то недалеко, значит увидимся.

Относительно Италии вы совершенно верно говорите, у меня когда-то (во время одной краткой поездки в Италию) было тоже сильное чувство, что я нахожусь на роскошном кладбище и эта, как роскошь не велика, всё же это кладбище! При виде этих великолепий как-то делается грустно, точно эти великаны творцы оставили там свои тени, которые бродят среди живых и напоминают им, что на земле всё преходяще.

Относительно Маковского думаю так: не лучше ли ему издать самому свою книгу; я же могла бы ему авансировать 500 р. Если я буду издательницей, то наши друзья наверно усмотрят в этом опять что-то вроде корысти с моей стороны, т.к. по вашим словам видно, что в книге Маковского упоминается обо мне. Лучше не трогать злых. Я так устала от злобы людской и чем меньше дразнить этих злых, тем лучше.

В настоящее время уже прислали 600 книг фр. текст 'Талашкино', но продаются они туго, т.к. сезон совершенно окончился. Высылают их все скорым поездом, что стоит дорого. Если ещё есть в России эти книги, не дать ли их на комиссию, хотя бы Мелье, шт. 50. не напишете ли вы об этом томике? Ожидаю теперь ваши картины и посоветуюсь с <...ном> относительно Осеннего Салона.

Конечно работайте, пишите, творите, это ваша сфера, другим я вас не вижу и всё ваше хорошо и глубоко. Что же касается комплекта для <полной> выставки, я скажу своё мнение довольно ли вы хорошо будете представлены или нет, когда увижу всю коллекцию. Прошу вас, сделайте для меня акварель ваших чудесных 'Заморских гостей' в простых планах и линиях, я исполнила бы эту вещь в эмали. Мне так хочется сделать что-нибудь по вашему замыслу, а 'Гостей' я страшно люблю. Передайте мой сердечный привет Елене Ивановне, вся моя компания вам кланяется и благодарит за память.

Дружески жму вашу руку,
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1362, 2 л.
_______________________


3 июля 1906 г. Равенна.
XXV.Записные листки Н. К. Рериха

ВОССТАНОВЛЕНИЯ

'Всякий предмет, естественно, умирает. Художественное произведение тоже имеет свою смерть - оно разрушается'. Если память не изменяет, так где-то сказано; а может быть в этой форме и не сказано.

В старину фрески и мозаики просто замазывали или покрывали новым - лучшим или часто худшим. Мы делаем так же, но кроме того, мы усовершенствовались и стали приготовлять мумии-чучела, не только из людей и животных, но и из всяких предметов.

Таким способом временно 'спасено' многое в искусстве; приделано множество рук, ног, даже голов к чуждым телам; негодными красками и чёрными лаками 'оживлено' великое число картин, - да ещё по несколько раз иногда; при хорошем знании можно всегда изобрести недостающее, смутное. Кисть сохранителей прошлась почти по всем фрескам; их даже снимают со стен и переводят на доски.

Сколько тщательно расписанных мумий! Сколько мёртвых останков! По искривлённым, засохшим губам угадайте улыбку; в тёмной бесформенной массе - движение; в сломанных суставах - мягкость и гибкость.
И сколько восстановителей трудится; в рвении выдумывают новые банки консервов. Один Вазари, холодный, сколько потрудился над работами предшественников.

И смерть всё-таки приходит, чтобы ввести новую жизнь. Но мумии не оживают, они только напоминают, и бесчисленные с них копии только продолжают это дело ошибок.

Всякая почва по-своему сохраняет предметы, так и время разными путями разрушает художественные вещи. Съедает - одни; туманит - другие; чернит - третьи; ломает, изгибает, коверкает и украшает. Иногда трудно отделить работу людей от создания времени. И все такие случайности часто ложатся в основу толкований, и около искусства, около радости красок и линий накопляется многое мёртвое, ненужное. Некрологи принимаются за подлинные слова умерших.

Сколько фресок лучших, самых лучших художников, сколько картин и статуй превращено в мумии, а инвентари выдают их за живое. Бесчисленны погибшие линии архитектуры. Пропали формы; очерствели, потухли настоящие краски.

Что чувствуют их создатели, если мысль их ещё близка миру?
Около стен и под куполами устрашающе стоят гильотины искусства - подмостки реставраторов; на колёсах, громоздкие, закрытые со [всех] сторон, - за ними погибает искусство. Глубина настроения, прелесть случая вдохновенья покрывается удобопонятным шаблоном, по всем правилам восстановителей.

Не изгоним их; они очень почтенны и для них есть большое дело: поддержите остатки ветхой жизни, закройте от света слабое зрение, сохраните теплоту воздуха для старого тела, удалите колебания, наконец, снимите пыль и грязь, но беда - коснуться духа вещи, повредить её эпидерму.

И не раскрашивайте мумии; костяки не склеивайте, по ним узнаем только длину и ширину тела. Ко всему ложному в представлении нашем, неужели, будем прибавлять ложное бесконечное? Неужели музеи будут уже не темницами, но кладбищем искусства?

Была и будет смерть, и бороться с нею бессильно; тем больше её торжество.

Равенна. 3 июля 1906.
*************************************************************************

10 июля 1906 г. Павлово.
ПИСЬМО В. Покровского В. к Рериху Н.К.

Павлово 10/VII 06

Многоуважаемый
Николай Константинович!

Спасибо за привет - который не застал, к сожалению, меня в Питере - я был в Киевской губ. на Голубевской постройке и теперь пишу Вам наудачу - т.к., всего вероятнее, Вы в своём путешествии далеко двинулись вперёд.
Ну, м.б., письмо всё-таки попадёт, рано или поздно, в Ваши руки.

Сообщу Вам кое-какие новости. Во-первых у Голубевых в имении были беспорядки средней руки, т.е. забастовки в экономии - сопротивление приставу со стражниками (вынужден был ретироваться), и теперь там стоят драгуны - начались ли работы по уборке хлеба, не знаю, но, если не пришли теперь ещё к соглашению, то урожаю хлеба (не свекловицы) можно сказать 'прости'.

На церковном деле эти волнения не отражаются, разве только подёнщики попросили маленькой прибавки, которую им дали.

Мозаика Ваша, как божится В.А. Фролов, будет (<Пархомов>ские 2 вещи) готова к Вашему приезду т.е. к 20 Авг. - но пока я несколько в этом сомневаюсь, т.к. спаситель только начат. Очень, очень жаль, что эта работа, конечно по нашей с Вами вине, двигается без Вас, т.к. я, хотя и был за лето несколько раз у Фролова и кое-что заметил ему, но всё же это далеко не то, что надо; и я предчувствую, что Вы многим, вероятно, будете недовольны.

Наши политические дела Вы знаете не хуже нас; а после разгона думы, и вероятно последующего за ним гонения (полной приостановки) на всю прогрессивную печать, будете знать даже больше. Теперь все примазываются к Выборгу, что будет далее и даже завтра, никто не может сказать:

Ежегодник двигается вперёд, но медленнее, чем можно было думать. Причина - строительный сезон: все заняты своими делами.

Дачею своей мы очень довольны, если бы Вы застали нас ещё на даче - то наверное написали бы этюд с галиотов [галиот - двухмачтовый парусник - ред.] в свежую погоду.

Передайте мой привет многоуважаемой супруге Вашей и богатырям.
Жена просит передать свой привет.
С совершенным почтением
преданный Вам

В Покровский.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1123, 2л.
________________________________