Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1931 г.
(ноябрь - декабрь)
*****************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

НОЯБРЬ
Н.К. Рерих "КЛЕВЕТА" (7 ноября 1931 г.)
Н.К. Рерих "НАСКОКИ" (13 ноября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону А.М. Таубе (19 ноября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к К. Тюльпинку [Ноябрь 1931 г.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону А.М. Таубе (23 ноября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону А.М. Таубе (24 ноября 1931 г.)
Н.К. Рерих "ПАНТЕОН РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ" (1931 г.)

ДЕКАБРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону А.М. Таубе (
*************************************************************************


7 ноября 1931 г.
КЛЕВЕТА

Друзья, уже неоднократно вы сообщаете мне о бродячей клевете. Формы её становятся совершенно безобразны и неправдоподобны и могут обслуживать лишь самое примитивное низменное сознание. Не удивляюсь существованию клеветы вообще; есть известные породы двуногих, питающихся смердящим разложением, взращённым ими же самими. Парники зла и тьмы всегда прозябают, особенно же там, где они мечтали бы вредить культуре. Как вы слышали от старых алхимиков, тёмные гомункулы зарождались в навозе.

Не ново существование клеветы. Не существование её, но методы её забавны и должны быть наблюдены. При всём их многообразии, в основе своей они проявляют всю духовную нищету свою. В конце концов, как вы уже много раз замечали, клевета создаёт такого рода выдумки, которые противоречат всякому здравому рассудку. Как видите, клевета даже не утруждает себя пользоваться какими-либо фактами, она просто измышляет, притом измышляет и бедно и нехудожественно.

Может лишь показаться тем, кто не знает данных обстоятельств, что измышление клеветы значительно, впрочем, клевета и надеется всегда действовать на умы неподготовленные или уже заражённые злобою. Всякий же, кто устремляется или чистотою духа своего, или добросовестным знанием действительности, тот сразу усмотрит грубые и духовно нищенские выдумки. Между прочим, именно в этом свойстве неправдоподобности и заключается даже полезность клеветы. Она ударами своими выбивает как бы какой-то учащённый ритм, а в энергии ритма рождается новая сила сопротивления.

И не только зарождается новая энергия у самих оклеветанных, но вокруг их в целом слое добропорядочных сердец создаётся напряжённая и благодатная сила. Вы уже знаете о действенной благости подобного напряжения энергии. В статье 'Похвала врагам' говорилось о том, как препятствия создают новые возможности. Теперь же после целого ряда новых наблюдений можно, к счастью, удивляться, насколько бедна клевета в основе своей. Вся её кажущаяся пышность и замысловатость сводятся к самым примитивным и грубым уловкам. Клевета нисходит до пользования показаниями уволенного за недобросовестность слуги. Клевета не затрудняется приписать совершенно ложное местонахождение. Клевете ничего не стоит приписать пользование аппаратами, с которыми никогда и не приходилось встречаться. Клевета в своей тупости старается поразить утверждением, что писатель никогда не писал своих сочинений, а художник даже не притрагивался и к одному холсту, а изобретатель, конечно, украл все свои изобретения.

Наличность наилучших достижений нисколько не смущает клеветника, он ведь в существе своём безнадёжен и, в безнадёжности своей заведомо действуя против очевидности, он попросту пытается бросать в пространство отрицательные заклинания. Житейские мудрецы давно заметили: 'Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется'. Но Апостол Павел гораздо раньше заметил, что 'хотя вы и считаете нас мёртвыми, но мы живы'.

Итак, не огорчайтесь клеветою. Наоборот, наблюдайте методы её. Подобные испытания прекрасно укрепляют жизненный опыт. Клевета вытесняется и уничтожается количеством действенных благих построений. Помню, как многие даже хорошие друзья наши не могли понять, почему в беседах часто произносится понятие духовной битвы, понятие духовного доспеха, меча и щита.

Но вытеснение темноты благими построениями ведь и есть духовная битва.
Сторонникам мира нечего опасаться, что в понятии духовной битвы заключается агрессивный милитаризм. Нет, эта битва есть лишь ещё одно сопротивление злу. И ведь никто же не посоветует радушно открывать двери всякому злу, разложению, клевете и предательству. Лишь какие-то низкие некроманты стали бы устраивать сборища трупов, пиры тления. Это зрелище, прежде всего, будет безобразно, и, как таковое, антиэволюционно и акультурно.

Клеветники в существе своём - и убийцы и некроманты, и если к ним можно применить посрамляющее их понятие благого строительства, это будет лучшим холодным душем для извращённых клеветнических сердец. Потому, изучая методы клеветы, мы вовсе не будем оставаться лишь наблюдателями. Обратите внимание: когда вы накрываете клеветника и спрашиваете его об источниках его сведений, он никогда не назовёт вам никаких имён. Не назовёт он их потому, что он-то и есть или породитель или ближайший соучастник клеветы. Конечно, могут найтись и такие умственно ограниченные люди, которые, распространяя клевету, тут же будут настаивать на том, что они лишь передают эти слухи. Их затемнённый ум не может уразуметь, что в эту минуту они-то и являются распространителями клеветы, то есть вполне приобщают себя к клеветникам.

Помню, как мой покойный учитель Куинджи, когда ему передали какую-то несообразную клевету о нём, покачал головою и сказал: 'Странно, а ведь я этому человеку никакого добра не сделал'. В этом искреннем замечании умудрённый жизненным опытом учитель выразил ещё одну способность круга клеветы. Правда, многообразна она. Странно замечать, как иногда зарождается она бесцельно, в бессознательном зле.

Народная мудрость отметила особый вид простаков клеветы, якобы даже не помнящих порождённого ими зла. Упаси, Создатель, от таких простаков. Чаще всего это вовсе не простаки, а прежде всего, в силу невежества, новобранцы сил тёмных. Но невежество есть преступление, это отмечено уже из глубокой древности. А всякое преступление по закону справедливости будет рано или поздно посрамлено. Всякий же момент посрамления совсем неприятен, даже и для низменного, грубого сознания. Даже пёс избегает быть посрамлённым. Простаков клеветы, в конце концов, не так уже много, клевета остаётся явным порождением зла, а потому всякий клеветник принадлежит и по состоянию своему и по судьбе своей тёмному царству.

Каждый совет не обращать внимания на клевету не есть истинный совет. На каждое явление нужно обращать внимание; на каждый ядовитый газ нужно иметь противогаз. Будем помнить, что клевета антикультурна, что во всяком ложном сведении есть клевета и что по суровому библейскому выражению: 'Клеветник, псу подобно, пожрёт свою блевотину'. Та же Библия замечает: 'Дьявол был клеветник искони'. Вот кто клеветою занимается.
А в конце концов клевета является мерилом сознания и пробным камнем силы подвига.

7 ноября 1931 г.
'Твердыня пламенная', 1933 г.
_______________________________


13 ноября 1931 г.
НАСКОКИ

В письмах ваших сообщается, что какие-то индивидуумы упрекают друзей наших в том, что они будто бы считают меня богом, желая этим как бы задеть и друзей и меня. Какая вредительская чепуха!

Ответ на всё готов. Посмотрим, насколько нелепо кощунство тёмных.
В чём же заключается в моей деятельности то, что вызывает их негодование?

Я пишу книги, посвящённые искусству и знанию, посвящённые культуре. Очень многие делают то же самое. Метерлинк, Бернард Шоу, Уэллс, Тагор часто появляются со своими книгами и занимают общественное внимание, но никто не негодует.

Мне посвящено несколько биографий и симпозиумов, но сравнительно с литературою, посвящённой другим художникам и деятелям знания и искусства, их гораздо меньше издано в Америке. Правда, в России и в Европе за период от 1907 до 1918 года было издано девять монографий и несколько десятков особых номеров художественных журналов, посвящённых моему творчеству. Но никто не негодовал, и всё это считали совершенно естественным реагированием общественного мнения.

В течение семнадцати лет до приезда в Америку я руководил художественными школами и различными просветительными, художественными и научными учреждениями. Школа Общества Поощрения Художеств, в которой было до двух с половиной тысяч учащихся и восемьдесят профессоров, в обиходе постоянно называлась школою Рериха. Учащиеся говорили: "Пойду к Рериху" или "учусь у Рериха", и никто из Комитета нашего не претендовал на такой глас народный. Наша председательница Евгения Максимилиановна Ольденбургская постоянно говорила мне: "Приеду к вам" или "говорят, у вас там...", в таких выражениях благожелательно идентифицируя понятие школы с моей личностью как представителя и главного ответственного лица. И опять никакого негодования не возбуждалось в общественном мнении.

Я коллекционировал старинные картины и предметы каменного века. В монографиях отмечалось значение моих художественных коллекций и признавалось, что моя коллекция каменного века является самой обширной - в этом был просто неотъемлемый факт.

Я пишу картины, что совершенно естественно для всякого художника. Я пишу много картин, что опять-таки не является небывалым в истории искусства. Мои художественные выступления как в России, так и в Европе, доставили мне как признание общественное, так и почётные награды и избрания. Никто не негодовал на эти проявления общественного мнения. На международных выставках меня приглашали занять отдельные залы, и никто не протестовал против таких решений жюри.

Мне приходилось постоянно выступать за сохранение сокровищ творчества и за улучшение быта художников и учёных. И эти мои зовы никто не считал чем-то сверхъестественно божественным, но, наоборот, к моему сердечному удовлетворению, мне неоднократно удавалось помочь моим собратьям в искусстве и науке.

Мне приходилось устраивать многочисленные выставки и приветствовать представителей иноземных государств. И опять ни в среде сородичей, ни среди иностранцев не возбуждалось никаких злонамеренных толкований.
Возьмём ли мы идею Знамени Мира и последний номер бюллетеня нашего Музея, посвящённый конференции в Бельгии,- быть может, какой-то злоязычник начнёт упрекать в том, почему "Пакт Рериха" называется так, а не иначе? Но почему же он тогда не возражает против "Пакта Келлога" и всех прочих пактов и установлений, символически носящих определённое имя?

Возьмём ли мы образование многих Обществ, которые захотели принять моё имя, новость ли это? Уже давно в России существовали кружки Рериха, и всё время нам приходится совершенно неожиданно наталкиваться на существование подобных кружков, даже совершенно нам неведомых. Уже пятнадцать лет тому назад Леонид Андреев писал о "Державе Рериха", а Балтрушайтис о "Чаше Грааля" и Бенуа о "Барсовых прыжках успехов". Все такие заявления не вызывали никаких писем в редакцию и никаких явных злобствований. Наоборот, список друзей прекраснейших и действительных представителей искусства и науки, являющих собою истинный критерий, постоянно возрастал и продолжает расти, не устрашённый ни "шарлатанством", ни "божественностью".

Наконец, когда из тёмных намерений, из вымогательства известная тёмная личность почтила меня большою статьею под названием "Шарлатана", то в самом содержании статьи он привёл столько раздутой лжи якобы о торжественных моих всемирных шествиях, что в самых дружественных статьях не было сказано столько величия и мощи, сколько приписал язык злобы, и автор статьи сам не заметил, что содержание статьи опровергло его же название.

Спрашивается, что же делается мною такого дурного, что бы могло возбудить чьё-то негодование, если только это не есть выражение мелкой зависти или злобы?

Гималайский Институт Научных Исследований - неужели это дурно или сверхъестественно? Или моя забота о собирании отделов искусства кому-то не даёт спать? Или кажется "божественным", что моё двадцатипятилетие праздновалось в России, а сорокалетие деятельности в Америке, когда пришло десять тысяч друзей? Все мои призывы к охранению сокровищ искусств и науки - разве это противоестественно? Писание картин, сам смысл которых, казалось бы, должен был вызывать добрые мысли, неужели и это противоестественно? Руководство школою с желанием дать хорошее художественное образование массам, неужели и это или "шарлатанство" или "божественность"? Поднесение мне особой медали, выбитой в Бельгии - но ведь не я же сам её себе поднёс? Почётный Легион - но ведь многотомны списки носителей этого ордена? Звезда Св.Саввы, или Северная Звезда Командора - но, вероятно, шведский король был бы очень изумлен, узнав от шептунов, что он дал мне её не за художество, но наградил бога или шарлатана? Французские ученые и художественные Общества, Югославская Академия, Археологический Институт Америки и другие учреждения во многих странах - неужели они давали свои отличия не за факты, им вполне известные, но за божественность или за шарлатанство? Или кого-то тревожит имя на здании? Но тогда его бедному созданию придётся много тревожиться и при имени Родена и Моро, и Мане, и Мареса, и Торвальдсена.

Или, может быть, тёмненькое сознание обеспокоено, что я ещё не умер, но ведь неоднократно газеты хоронили меня в разных странах. Жалкие сознания шептали, что я не мог написать все мои картины, именно потому, что этот оппонент и не мог бы сам написать столько картин. Шептали, что я вовсе не Рерих.

Конечно, все эти скудные и не отвечающие истине суждения нам любопытны лишь со стороны психологической. Подсказаны ли они яростью шовинизма или тупостью провинциализма, или же тою мрачною злобою, которая восстаёт против всего, где повторено слово Культура? Тьмы много в нашем мире; судороги этой тьмы угрожают через всю инертность массы, через всё предательство, для которых каждый факт стремления к строительству кажется чем-то сверхъестественным, нарушающим их кладбищенский покой.

Во многих моих писаниях, отдавая должное восхищение художникам, я указывал на отсутствие шовинизма, который был бы совершенно не к лицу стране, вместившей все нации мира. Клеймо шовинизма является лишь доказательством невежества. Плачевно было бы приписать произнесённые кем-то нелепости провинциализму, ибо что же может быть ничтожнее и смешнее ограниченности и старомодности такого сознания!

Предположим, что это злоба невежества - оно будет более существенно, нежели другие два предположения о шовинизме и провинциализме. Конечно, злоба тьмы ради своего существования должна преследовать всё устремлённое ко благу. Но не забудем, что именно столкновение света и тьмы создаёт строительство, к которому ничто не может воспрепятствовать устремляться тем, сознание которых зовёт их к неотложным заданиям Культуры. Будем всегда основываться на фактах, на действительности, которых так боится тьма, но которые для нас всегда и во всём будут единственною основою.

13 Ноября 1931 г.
_______________



19 ноября 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Naggar, Kulu, Punjab, Br. India, ноябрь 19. 1931

Дорогой Михаил Александрович.
Последняя воздушная почта принесла и Ваше письмо и добрые вести о Вас от нашей милой Э. Лихтман. Сердечно радуюсь, что кооперация с нею видимо Вам по душе - это так важно, ибо иначе в несогласии не растут дела.
Если поездка Ваша в Рим даст те результаты, о которых можно предполагать, это будет несомненным мудрым завоеванием. Все последнее время мы имели от католического мира хорошие сведения. Папский нунций на Индию прислал мне своё благословение. Монсиньор Колас, архиепископ Французской Индии, прислал мне рекомендацию свою ко всем католическим миссионерам. Словом, где-то что-то стоит на хорошем месте, а все наши с Вами беседы о всевозможных духовных воссоединениях ведут к тому же доброму пути.

Кстати, Елена Ивановна видела очень хороший сон о Вашей поездке в Рим, а её чувствования очень замечательны. С этой же почтой я послал в Париж "О Культуре и Мире моление" для прочтения 27 декабря во всех церквях. Такая манифестация постановлена нашим комитетом нашего Пакта в Нью-Йорке. Хорошо, если бы католический мир и в этом случае широко отозвался на призыв о Культуре и Мире. Не сомневаюсь, что митрополит Евлогий и отец Спасский также не откажут поддержать этот призыв. По возвращении в Париж будьте добры, посмотрите, что делает Шклявер в этом направлении. Доверительно могу сказать Вам, что письма мадам де Во и мисс Лихтман выражают значительное неодобрение по поводу некоторых действий Шклявера. Между прочим, мы удивляемся, почему он поехал в Женеву без санкции от мадам де Во и Вас. В то время мы послали Мадам де Во очень ясную телеграмму, чтобы эта поездка была решена коллегиально. Впрочем, это уже прошлое, будем смотреть в будущее.

В наших Комитетах в Нью-Йорке сейчас принимает участие мальтийский кавалер граф Лователли, из семьи которого известны четыре Папы. Посылаю при этом письме мою речь к столетию Гёте. Если Вы найдёте нужным поместить её где-либо и в Германии, пожалуйста, располагайте ею.

С удовольствием читал Вашу книгу, за которую искренно благодарю Вас.

Получили ли Вы ДЕРЖАВУ СВЕТА по-русски? Если считали бы полезным дать кому-то эту книгу, напишите мисс Лихтман, и Вам пришлют из Америки нужное количество экземпляров. Буду ждать Ваших добрых сведений, которые так ответят моим внутренним настроениям. Напишите откровенно, очень ли вредит Германова? Прямо не знаем, что с нею, точно какое-то одержание. Главное прискорбно, что она всем даёт совершенно противоречивые сообщения от которых потом сама письменно отказывается. Не перешло ли к ней от мужа её?

Шлём наши лучшие приветы Вашей супруге и всей семье Вашей.

Духом с Вами

Архив МЦР.
_____________________



23 ноября 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, ноябрь 23. 1931.
Дорогой Михаил Александрович.
Только что мы получили письмо мисс Лихтман по свидании её с Тюльпинком. Тюльпинк произвёл на неё лично хорошее впечатление и сказал ей о нескольких предположенных им мероприятиях, но среди них мы не видим двух, казалось бы, главных: первое, мер к распространению, а главное, к поднятию Знамени Мира, хотя бы частным образом, внутри Учреждений, примкнувших к Пакту; второе, мы не видим мер для восстановления мирового Дня Культуры, о котором будет стараться наш Американский Комитет. Из мероприятий Тюльпинка некоторые являются и преждевременными и побочными. Его обращение к кардиналу о церковном денежном сборе для предоставления религиозных работ безработным художникам является соображением и побочным и даже отвлекающим.

Устройство во время будущей Конференции выставки фотографий всех художественно культурных сокровищ мира является предприятием чрезвычайно громоздким. Кроме того, само техническое однообразие фотографий всегда губило каждую фотографическую выставку. Напечатание особой карт-посталь, совмещающей две эмблемы нашего Знамени и Красного Креста, является очень опасным, ибо нам известно, как ревниво относится Красный Крест к своему знаку, и это может вовлечь нас в осложнение с такой крупной организацией. Назначение приза за противогаз для художественных сокровищ; не лучше ли вообще протестовать против газов, нежели придумывать противогаз, который, конечно, немедленно будет покрыт новым губительным изобретением. Среди таких побочных и могущих вовлечь в осложнение соображений мы пока не видим никаких мер ни к распространению самого Знамени, которое естеством своим будет уничтожать нравственную возможность войны, не видим также и мер к мировому школьному Дню Культуры, когда будет сказано повсеместно о значении культурных сокровищ и тем будет насаждаться новая традиция возвышенной и утонченной Культуры, которая так нужна в наше одичалое время. Что Вы обо всём этом думаете? И не считаете ли Вы полезным собрать под Вашим председательством маленький Комитет Пакта в Париже в нашем помещении? Комитет этот был бы в сотрудничестве с Американским Комитетом и корректировал бы отвлечённое мышление Тюльпинка. Что Вы и об этом думаете?

Буду ждать Ваших суждений по сказанным вопросам и, конечно, с великим нетерпением Ваши Римские последствия. Полагаем, что название "Основатель" во Французском Обществе для меня неудобно, если нужно, то не лучше ли "Протектор" или "Почётный Президент", так же как во всех других Обществах моего имени.

Привет от нас Вам и всем Вашим, сердечно желаем Вам счастливо встретить Рождество и Новый год.
Духом с Вами

Архив МЦР.
___________


[Ноябрь, 1931 г.]
ПИСЬМО Н. К. Рериха к К. Тюльпинку

Дорогой мистер Тюльпинк.

Благодарю Вас за письмо Ваше о результатах Конференции. Очень рад был услышать, что основные результаты, по Вашему мнению, даже превзошли ожидания. Не сомневаюсь, что при должном терпении и настойчивости вся благотворная идея культурного охранения памятников человеческого творчества победоносно и всемирно войдет в жизнь.

Считаю, что дальнейшие действия не должны быть отложены, для этого же прошу Вас сообщить мне следующие данные:

1) Полный состав достоянного комитета.

2) Инструкции, данные постоянному комитету.

3) Прочие резолюции Конференции и особые мнения, если таковые были?
4) Была ли представлена моя телеграмма Королю Альберту, и каков был ответ на нее?

5) Существуют ли новые отношения с М. Адачи, и если да, то какие именно?

6) Очень интересуюсь всеми возможностями Лиги Городов. Каковы в этом смысле возможности среди городов Италии, а также Руана, Нанси и прочих исторических мест?

7) Были ли постановления о всемирном Дне Культуры в школах и прочих учебных заведениях?

8) Были ли предоставлены Конференции мои два открытые письма Знамя Мира, и какие соображения были при этом высказаны?

9) Имеет ли связь наш постоянный Союз и Комитет с Лигою Наций или же ввиду того, что Лига покрывает лишь неполную половину Мира, Комитет будет опираться на Учреждения в Гааге и проводить идею Знамени Мира самостоятельно?

10) Если решен созыв Конференции следующего года, то не следует ли определить срок её теперь же, чтобы многие страны, случайно не участвовавшие на первой Конференции, могли бы заблаговременно примкнуть и высказаться.

Не сомневаюсь, что Король Югославии Александр, Принц Евгений Шведский, Король Борис Болгарский, Президент Масарик Чехословакии, Император Японии, Шах Персии, Король Сиама и прочие Главы Государств, высказывавшие неоднократно симпатии к нашим Учреждениям, доброжелательно выскажутся и в этом всемирном необходимом культурном деле, если заблаговременно произвести необходимые сношения.

Буду ждать Ваших разъяснений по всем интересующим меня вопросам, чтобы в свою очередь принять соответственные меры, которые за дальностью расстояния требуют известного времени. Когда будете иметь новую почтовую бумагу постоянного Комитета, прошу вас прислать несколько листов её.

Пользуюсь случаем ещё раз приветствовать Вас во имя нашей общей работы и ещё раз пожелать Вам и здоровья и бодрости, которые так необходимы во всех культурных просветительных начинаниях. Прошу Вас при случае передать прелату Доминиканского монастыря мои лучшие чувства и признательность за всё его благорасположение к нашему делу, в чём я и не сомневался, ибо ничто разрушительное не должно быть свойственно благостной религии. Прошу Вас передать прелату мою открытку "Царица Небесная", когда Вы получите её из Парижа. Надеюсь, Вы уже получили из Америки мою новую книгу "Держава Света", в которую вошли и некоторые мои писания о Конференции в Брюгге.

Сердечный привет Вам и славному городу Брюгге.

Из архива МЦР.
____________________



ПАНТЕОН РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Многие новости Европы неясны за дальностью расстояния. Например, доходили смутные сведения о том, что могила Дягилева на Лидо в забвении, но затем приходили известия о Музее Дягилева, так что, в конце концов, трудно установить, в каком состоянии находятся заботы о русском имени.
Вспоминаю Дягилева как одно из представительных имён Русской Культуры.

Без всяких разделений и случайностей сегодняшнего дня подумаем о том, как бы следовало неустанно освещать общее значение Русской Культуры, которая в представлении и Востока и Запада дала такое незабываемое целое. В блеске монгольских мечей Русь внимала увлекательной сказке Востока. На щитах варяжских перенеслись руны романеска, вошедшие благороднейшими знаками на стены русских палат и храмов. Но не только Восток и Запад, но и Юг и Север напитали Русь потенциалом возможностей. Византийская мозаика жизни и уклад Амстердама, всё вносило те зачатки Синтеза, которые, поверх всех проблем сегодняшнего дня, должны сказать каждому русскому, где истинная ценность. Не разрушениями, но созиданиями внесла во всемирный уклад Русская Культура то, что уже на наших глазах создало внимание и оценку во всём мире.

Художественные выступления Дягилева, в разных областях искусства, показали ещё раз, чем мы владеем; и сейчас в культурной работе и Европы, и всех прочих материков принимает участие целая плеяда славных русских выразителей Прекрасного. Без всякого преувеличения можно сказать, что многие сердечные нити связи с Европой и с Америками нерушимо сплетает Русская группа, дружелюбно вошедшая в культурную работу всех стран. Не только сейчас прочно утверждено во всемирном сознании понятие Русского Художества, о котором всего четверть века тому назад и не знали, но и во многих областях создалось согласное, дружественное сотрудничество с местными творцами Культуры.

Драгоценно осознавать, как утверждены во всемирном значении славные имена Пушкина, Достоевского, Тургенева, Гоголя, Толстого, Чехова, Мусоргского, Серова, Римского-Корсакова, Скрябина и многих славных. Как и подобает, русская культурная гордость стала гордостью всемирной. Но вот перед нами такая же замечательная плеяда живых утвердителей связи всемирной, живущих созидателей во благо Красоты. Ведь Шаляпин всемирен, и всё его незабываемое тончайшее творчество и художество сделалось символом истинного достижения. Ведь такой прозорливый творец, как Мережковский, внёс неповторное культурное понимание прошлого с прозрением в будущее. Без преувеличения, много ли таких творцов писателей, которые глубоко и мудро могут касаться всемирных прозрений? А Ремизов и Бунин, и Бальмонт, и Гребенщиков разве не являются замечательнейшими выразителями сущности русской, убедительной во всём её характерном многообразии? Ценны знатоки искусства и художники Эрнст и Бушен. Как же бережно должны мы обращаться с такими огромными культурными величинами, как Александр Бенуа, которые и творчеством своим и неутомимым познаванием всё время держатся на высоких путях Культуры. Не должны мы забыть, что вошедшие в лучшие страницы истории Искусств имена Репина, Сомова, Яковлева, Добужинского, Бакста, Билибина, Малявина, Судейкина, Григорьева, Шухаева, Петрова-Водкина и целого блестящего сообщества таких сильных и прекрасных живущих творцов в самых разнообразных областях, всегда останутся ценными и близкими лучшим соображением о Всемирной Культуре.

Живёт и мощный Коненков, и Стеллецкий, и работы их входят в самые разнообразные круги и страны. А кто же не знает Стравинского и Прокофьева, без имён которых не обходится ни одно значительное музыкальное выступление? Какие широкие утверждения русского художества будут оставлены прекрасными артистами Павловой, Карсавиной, Нижинским, Мордкиным, Больмом, Мясиным и всею славною группою Московского Художественного театра!

И сколько ни перечисляйте имён выразителей и утвердителей Русского Художества, вы сейчас же будете чувствовать, сколько прекраснейших деятелей ещё не упомянуто, и в этом богатстве выражается мощь духа Пантеона Русской Культуры. Во всех веках запомнятся мощные устои Культуры, воздвигнутые научными трудами Павлова, Мечникова, Менделеева, Милюкова, Метальникова, Лосского, Ростовцева, Кондшюва и всех тех, которые, несмотря на трудности времени, как бы восстающего против всякого культурного созидательства, вносят незабываемые светлые страницы в утончение всемирного сознания. Труды Бердяева, бар. Таубе, бар. Ноль-де и целого ряда авторитетов в разных областях высоко несут знамя Русской Культуры. И ведь всем нелегко!

Русское молодое поколение, да и вообще все подрастающие поколения должны знать об этих созидателях Культуры, которая так необыкновенно бодро преуспевает среди смятения сознания нынешних дней. И не только молодежь должна знать об этих творцах Культуры, но она может черпать и вдохновение, и новые силы, прислушиваясь к голосу неутомимого светлого творчества. В том, о чём говорим мы, есть несомненный элемент подвига и геройства, т. е. именно то, что должно быть ведущим началом созидания широкого, светлого будущего.

Наше Французское общество имеет в программе своей выявление сил великой Французской Культуры. Было бы невместно, если бы наша Русская ассоциация не стремилась, по мере сил и возможности, запечатлевать и достойно почитать разнообразными культурными выступлениями и русское начало, отмечая среди молодых поколений прекрасные вехи великого пути. В программе наших предположенных лекций, собеседований, брошюр, о чём я уже писал ранее, надлежит посвящать широкое внимание именно культурным достижениям русских. На месте Вам виднее, с чего именно начать и какое сотрудничество установить с тем, что творится во имя Культуры.

Как и во всех прочих делах, главное условие - не ссориться, не делиться бессмысленно, не самоуничтожаться в разложении. Объединяющее понятие Культуры должно достаточно удалить всё мешающее и слить в одно творящее русло нёс чаяния, действия и сознания. Буду с нетерпением ожидать сведений о том, как Вы решили поступить с этим предложением. Решили ли Вы делать лекции в помещении нашего Европейского Центра или в каких-либо других местах, при объединении культурных воздействий. Всё равно где и как, но лишь бы во имя Культуры произошло ещё одно действие, неотложное и прекрасное. Прилагаю ещё чек к фонду наших выступлений во имя Культуры.

1931.

Н.К. Рерих. Сб. 'Твердыня пламенная', 1933 г.
**********************************************************


ДЕКАБРЬ

15 декабря 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, декабрь 15, 1931
Дорогой Михаил Александрович.

В последних письмах своих Г. Г. Шклявер сообщал об удачных выступлениях в нашем Центре группы "Утверждения" и Сибиряков. Можно радоваться, что начало Вашего председательства ознаменовывается такими желательными и многочисленными привхождениями. Конечно, именно Вы сумеете сердечно протянуть руку всем приходящим, обогреете их исстрадавшееся сердце и широко скажете им о вмещении и доброжелательстве. Также Шклявер упоминал о каком-то Обществе в Париже имени Св. Сергия и о кадетском корпусе, как об организациях, пригодных для кооперации. Как Ваше мнение об этих планах и не имеет ли Вы в виду каких-либо еще других организаций, которых доброжелательно можно было бы привлечь ко строительно-культурному пути?

По всей корреспонденции представляется возможным нахождение новых друзей, что будет облегчено тем широким вмещением, которое Вы принесете. Ведь мы работаем не только для цивилизации, но, именно, для высшей Культуры, в которой "несть ни эллин, ни иудей". Шклявер писал о нездоровье Вашем. При наступлении зимы в Париже это так обычно. Надеюсь, что всё у Вас уже прошло и мы скоро получим, как всегда, доброе сведение Ваше и о Риме и обо всём, о чём я Вам писал в прошлых письмах. Имейте в виду, что мною послано одно буддийское изображение нашим калмыкам в Белграде. Вы, вероятно, уже встретились с калмыками в Париже. Ещё раз повторяю, именно при вашем просвещенном вмещении Ваш словарь Блага будет так богат и блестящ.

Сердечный привет Вам и семье Вашей от всех нас к Новому году.

Духом с Вами

Архив МЦР.
_________