Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1947 г.
(январь - апрель)
**********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
НОВОЕ (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (1 января 1947 г.)
ВЕСТОЧКА (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (2 января 1947 г.)
ОПЯТЬ ТРУД (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (15 января 1947 г.)
ГРАБАРЮ (Письмо Н.К. Рериха Грабарю) (20 января 1947 г.)

ФЕВРАЛЬ
ДОЗОР (Письмо в Америку) (1 февраля 1947 г.)
СОТРУДНИЦЕ(В.Л. Дутко) (1 февраля 1947 г.)
БУЛГАКОВ (Письмо Н.К. Рериха к Булгакову В.Ф.) (14 февраля 1947 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (17 февраля 1947 г.)
ШАНХАЙ(27 февраля 1947 г.)

МАРТ
МАРТ (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (1 марта 1947 г.)
БЛАГДУШНО (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (15 марта 1947 г.)
КУЛЬТУРА, ГДЕ ТЫ? (Письмо Н.К. Рериха к Дутко В.Л.) (17 марта 1947 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (24 марта 1947 г.)
В МОСКВУ (Письмо Н.К. Рериха Т.Г. Рерих) (28 марта 1947 г.)

АПРЕЛЬ
ТРУДНО (Письмо Н.К. Рериха в Америку) (1 апреля 1947 г.)
А.П.Х. (А.П. Хейдоку) (2 апреля 1947 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (2 апреля 1947 г.)
М.М.Л. (Морису Лихтману) (5 апреля 1947 г.)
СОТРУДНИЦЕ (Письмо Н.К. Рериха к Дутко В.Л.) (19 апреля 1947 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (28 апреля 1947 г.)

*************************************************************

ЯНВАРЬ

1 января 1947 г. (Письмо Н.К. Рериха в Америку)
НОВОЕ

Спасибо Зине за письмо от 2 до 8 Декабря, такое славное и существенное. Лапрадель - большое приобретение для Комитета Знамени Мира. Передайте ему наш сердечный привет. Если его имя уже запоздало для книги, то включите его на бумагу. Напишите краткие письма Рих[арду] Яковлевичу] Рудзитису и Гер[альду] Фел[иксовичу] Лукину, передайте им привет Е. И. и Н. К. и скажите, что будем очень рады получить их весточку. Пошлите заказным с обратной распиской, по крайней мере, будете знать, что Ваше письмо дошло. Удивительно, почему ВОКС не может известить Вас о моей статье, сами же они писали Вам о её напечатании. Показательны сведения Терещенко о Коненкове. Сперва сообщалось об огромных заказах, о построении мастерской и об устройстве квартиры, а теперь и о Музее Коненкова. Получается триумфальная правительственная демонстрация. Можно порадоваться, что правительство так почтило талант невозвращенца, пробывшего за границей двадцать лет. Так и должно быть. Такой показательный факт разбивает многие злостные выдумки о нашей Родине.

Весьма любопытно, какие сведения привезёт Терещенко? Не родственник ли он Мих. Ив. Терещенко? Очень хорошо, если АРКА будет представительницей Украинского ВОКСа. Кто там работает? Открытку от Лагора Вы не вложили, о какой книге они запрашивают? Переписку с Ал. Ренцем надо прекратить. По-видимому, он сумасшедший - ещё врагов наделает; всё, что Вы сообщаете, ненормально. Никакого д-ра Освальда Беркольца мы не знаем. Радостно слышать о многих посетителях и о хорошей продаже "CO.". Любопытно, что Лапрадель не поминает о Шклявере] - вообще вокруг этого предмета какая-то тайна. Прекрасно, если Альбуэрно так успешно работает.

Из Португалии запрашивают, хотят переводить, издавать мои книги. Калькуттское Художественное Общество избрало меня Председателем их Конференции: ехать, конечно, не придётся - условия нынешней езды вообще неприемлемы. Послал привет. Наконец, вышел "Химават". Я послал Вам один экземпляр - вышло неплохо. Издатели иногда бывают странными людьми. Так, издатели "Прекрасного Единения" публикуют книгу как утопию художника. Или они не вполне знают значение слова "утопия", или, по их мнению, такое определение должно привлечь особое внимание. Я же не люблю этого слова, для меня оно нечто вроде миража. Искусство, красота, творчество - не мираж, но самая лучшая реальность, нужная человечеству.

Не представляю себе, что происходит с картинами в Париже, - висят ли они на прежних местах, или, чего упаси, покоятся в подвале, где находились во время войны? Там 38 картин - они могут погибнуть от сырости или быть пожраны крысами. Кто знает, что происходит в злополучной Франции. Наше Общество в Париже было зарегистрировано, кто знает, какова теперь французская психология? Или она вообще, как туманный мираж? Во всяком случае, в Париже было 38 картин, два репинских рисунка и большой архив - не может же всё это пропасть. Не ответил ли Вам городской Совет в Брюгге, и ведь и там энигма? Не удалось ли Вам достать картины из Археологического Института? В Буэнос-Айресе - шесть картин (не знает ли чего о них Альбуэрно?). В Киото - шестнадцать. В Китае, должно быть, пропали, хотя Пекинский Музей так широковещательно извещал. В Белградском Музее семь картин, в Загребе - десять. Первоначально в Белграде было двадцать картин, но из них тринадцать были переданы в Прагу, а в Белграде осталось семь и одна -"Земля Всеславянская" - была во Дворце. В Белграде в Музее был ставленник регента Павла, отвратительный тип Кашанин. Надеюсь - война его смыла, а спросить-то теперь не у кого.

Также не у кого спросить о судьбе панно для Ниццы, они были свёрнуты в моей мастерской и из-за войны не могли быть отправлены. Часть их воспризведена в "Монографии" 1916 г., один эскиз был в Русском Музее. Опасаюсь, что и эти панно попали в лапы вандала Маслова. Воображаю, как "масловы" злопыхают по поводу моего приезда. А где панно в доме Бажанова? А что с фресками в Талашкине? А где "Змей" из Музея Академии Художеств? Где "Ункрада"? Целы ли картины в Риге? В Киеве? Если посчитать, то выйдет, что я пострадал более всех русских художников. Всё это энигмы, но знать Вам необходимо. Всякие такие вехи стираются временем, и часто не знаешь, где потом искать истину. А надобность в ней выскакивает нежданно, из совсем неведомого угла. Потому лучше повторить, нежели вообще забыть. Из Китая весточки застопорились. Должно быть, там сейчас не сладко. Где сладко? Лишь бы не усложнить, вот и помалкиваем.

В прошлом письме Вы помянули "староселье" - там чуется какое-то недоброжелательство, враждебность. Может быть, через Маркову нащупаете, в чём дело и кто там вращается. По существу, хорошо, что "староселье" отчалило, но для истины не мешает знать, в чём дело. Уж больно много всяких типов и типиков толчётся. Значит, ЮНО* будет в Нью-Йорке. Вероятно, Вы будете в курсе, кто там будет из наших соотечественников. Хорошо, что Вы с Молотовым познакомились. Хорошо, что извещаете Ермолаева о текущих делах. Неужели Посольство ещё не получило ответа - тем более странно, что Молотов со всем штабом всё время был в Америке, а голос его был бы решающим. От Грабаря ещё нет вестей, а последнее его письмо было в Сентябре - получается большой проскок. Впрочем, и от Бабенчикова вестей нет. Или моё не дошло, или его загуляло - я просил его немедленно ответить, а он всегда был очень внимательным.
Только подумать, что из мастерской Куинджи я остался один, а ведь было двадцать человек.

Получил Ваш пакет с лекцией Соммервелла о нужности изучения нашей Родины - хорошая, дельная лекция. Для заключения года она представляет цен┐ное завершение. В том же пакете была программа балетов. Что с Мясиным? Не пропали бы эскизы. Они Вам очень пригодились бы. Всё-таки необычайный эпизод с Гусевым, с Сысоевым - "как с гуся вода"! Инге прислала две любопытных статьи "Трибюн" о деятельности мозга и об атомной энергии. Особенно первая поучительна - спасибо. Какой год будет на брошюре "Знамя" - верно, 1947-й? Кончается нынешний год, а столько ответов не получено всеми нами. Причин не придумать. Сваливать всё на одну почту несправедливо. Недаром сказано, что особенно не доходят все неотправленные письма.

Воздавши бывшему, обратимся к будущему и вспомним Горация "ниль адмирари"* [ничему не следует удивляться (лат.)]. Удивляться можно многому. ЮНО поселится в Нью-Йорке, наверно, Вы сделаете новые знакомства, полезные для АРКА. Вероятно, Вы посылали Грабарю отчёты АРКА, ибо он помянул о полезности этой деятельности. Если ещё отчёты имеются, хорошо бы послать через Грабаря в Академию Наук для библиотеки. Странно, но, по-видимому, Ваши письма в Индию ещё не дошли - ни Тампи, ни Дев, ни Фонтес о них не поминали. Уж эти длиннющие сроки! Напишите, какие именно картины находятся у Вас на выставке, а также попросите Инге прислать список книг, находящихся у них. Юрий посылает Вам и копии 'Индоло-гии'. Сейчас он пишет 'Задачи тибетоведения'.
Скорей бы ему к источникам в рус[ских] книгохранилищах. Откуда эти чудовищные провалы в переписке? Один эпизод Гус[ев] - Сыс[оев] чего стоит. И, по-видимому, такое положение их самих удивляет.

О советском после здесь ничего не слышно. 'Жди у моря погоды'. Если у Вас будет что-либо от Ермолаева или от Игоря, немедленно телеграфируйте нам. Е.И. недомогала в связи с новым возгоранием центров. Все космические пертурбации отражаются на её организме, мы просим её ещё не писать на машинке - этот ритм вызывает боль.

Девика и Светик уехали в Дели - Бомбей, вероятно, до конца Марта. Прилагаю для архива письмо Санжива Дев - мечты о 'Фламме'. Ответил ему, что большинство подписчиков было в Европе, в Китае, Америке, а в Индии платных было совсем мало. Где уж думать о воскрешении, когда индусские журналы как скорчились за время войны, так и не могут потолстеть. Общая беда - расходы растут, доходы уменьшаются.
В 'Геральде' моё 'Мир и Культура' и Мориса 'Сокровище Ангелов' - пошлю ему в Сен-Луи. В 'Нашей Индии' ещё его две поэмы, но я ещё не получил последний номер. Может быть, опять пропадёт в пути. Из Буэнос-Айреса де Лара прислал интересные писания С. Виджиля - способный и устремлённый писатель. Он и для детей пишет очень добрые, культурные зовы. Через де Лара Вы можете с ним связаться. Фонтес пишет, что в Лиссабоне очень хорошие отзывы о его книге. Всегда радостно, когда у кого что удаётся. В дни особенно сложные собирайте хотя бы все крохи удач. А вот ещё добрые вести - большой пакет от Вас с лекцией Соммервелла и бюллетенями - всё очень интересно. Эдгар Хюит прислал свою автобиографию. Катрин - Инге прислали ещё две 'Трибюн' с интересными статьями - спасибо. Пусть ещё присылают старые газеты. Прилагаю одну вырезку из них о хорошем человеке - не пригодится ли он Вам? Прилетело письмо от Шкл[явера] - очень осторожное. Де Во ещё жива, но делами больше не занимается. Т. одряхлел - не у дел. Конлан много пишет об искусстве - пусть о Знамени [Мира] напишет, когда получит брошюру. По письму видно, что жизнь в Париже далеко не наладилась, да и когда придёт в равновесие? В Индокитае кровопролитная война.

Получили карточку С. М. Спасибо, как её здоровье? Была у нас ёлка, вспоминали всех Вас. Хоть бы принёс Новый что-то Новое, существенное, радость всем!

Духом с Вами.
1 Января 1947 г.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________

2 января 1947 г.
ВЕСТОЧКА

Спасибо за большое письмо от 13-12-46 со многими приложениями. Конечно, можно показать доверительно Уиду сумасшедшее письмо Уайта. Относительно Франсис нужно посоветоваться с адвокатом, о чём мы и телеграфировали Катрин. Не забудем, что братец Франсис адвокат, наверно, имеющий сношения с трио, и из-за злобы могут быть безобразные действия.
Даже нелепо, что Фр[ансис] поминает клише, отлично зная, что была война и их судьба неизвестна. Наверно, ей хотелось бы всё уничтожить, продать на слом, а книги на вес бумаги. Да, с такими типами необходима большая осмотрительность. Злобные замыслы очень обширны - лишь бы вредительствовать. Брошюру Пакта пусть рассылают Катрин, Инге. Я Вам об этом уже давно дважды поминал. Но как долго тянется печатание - значит, книги получаются весною, вернее, к лету.

Очень жаль Ле Фюра - хороший был человек и учёный. Какое милое письмо от его вдовы! Жаль и всех бедняков, которых поминаете в связи с Ал. Ренцем (я уже писал Вам о прекращении переписки). Бедные, бедные, утерявшие почву. Трагична тяга на Америку, можно представить, какие легенды бродят. Вот женщина с девятью детьми, без средств, без заработка - что может ей дать Америка?! Драма-то какая. Какое беспросветное бедствие! Значит, у Вас от Ермолаева, Грабаря, Бабенчикова - ничего. И у нас - ничего, лишь бы опять сысоевщина не произошла. Странно наблюдать, как сношения улучшаются, ускоряются и потом - как в бездну. Предполагать о потере писем и телеграмм - трудно, значит, у друзей имеются местные соображения. Из-за них неудобно посылать повторные письма - всё думаешь, как бы не утрудить друзей. И то уже не пишешь о многом интересном. Писать, 'как прекрасны снеговые вершины' - ещё позавидуют. Помню, как болгарский художник Георгиев написал о нас в Париж, а там друзья даже остеклились. Где-то теперь Георгиев? Жив ли? Талант и прекрасный человек. И другой болгарский художник Стоилов хорошо проявлялся. Где-то он? Жив ли?

Без конца о ком можно спросить - жив ли? А если и жив, то, наверно, бедствует или духовно, или телесно. Какие искалеченные малыши растут, и эти горбы уже ничто не выправит. Е.И. шлёт Вам большое письмо, и я приложу моё краткое, не в счёт обычным вестям. Неужели и в Новом Году все сообщения по-прежнему будут медленными и стеснёнными? Получаете ли 'Зарю Индии'? Если нет, то не стоит и подписываться. Непонятно, почему Ваши письма не достигают Валентину, наверно, Вы посылаете через Вашингтон с припиской 'перешлите'. От Грабаря, от Бабенчикова - ничего. Что же это такое?

'И это пройдёт'! Шлём Вам душевные мысли.
Сердечно.

П.С. К делу с Фр[ансис] - если она говорит о своих затратах на склад, то и Катрин может себе требовать ту же сумму за склад на ферме.
Пожалуйста, пришлите в порошке: кобальт тёмный, кобальт светлый, ультрамарин тёмный, ультрамарин светлый, индиго.

3 Января 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
___________________________________________________


15 января 1947 г.
15 января 1947 г.
ОПЯТЬ ТРУД

Вот и вторая половина деятельности уже пришла. Меньше полугода до лета. Предвидим, сколько у Вас всяких новостей - именно всяких. У Пушкина Баян поёт, ведь 'Землю вместе созидали Даж-бог и мрачный Чернобог', 'Несчастья - радостей залог'. Так на радость и поставим большущую ставку. Выиграете! Телеграмма от Катрин: 'Операция отложена вследствие бронхита. В конце месяца едет во Флориду. Дело с Франсис кончено, книги остаются у Вас'. Среди книг могут быть ненужные или оконча┐тельно испорченные. Не нужно ли одни предложить авторам по уменьшенной цене, а другие продать на вес или выбрать из них фрагменты, годные для отдельной продажи. Надо использовать. Хорошо, что чепуха с Франсис кончилась. Всё-таки прискорбно, что она заняла такую непримиримую позицию. Ей никакой выгоды не получилось - многие вещи она от себя оттолкнула и в конце концов в злобе сидит у разбитого корыта.

Любопытно наблюдать всякие приливы и отливы. Вот ВОКС писал Вам, что моя 'Слава' читалась с огромным интересом на собрании писателей и художников, и они пишут мне коллективное письмо. Где оно? ВОКС сообщил Вам о напечатании какого-то моего листа. Где он? Дедлей писал Кеменеву - был ли ответ? Гусев писал о желании музеев приобрести большую коллекцию моих картин. Где оно? Потом произошла сысоевщина, и Вы не получили ответ на Вашу телеграмму с оплаченным ответом, и мы не получили. Так и не знаем: Сысоев - человек или миф. Грабарь повторно сообщал: 'У нас шибко говорят о твоем приезде... Зачем греметь во славу Родины на Гималаях, когда лучше собраться на Родине?' Ну и что же? О том же писал Бабенчиков, а теперь замолк. Даже Митусова писала Вам о разговорах о нашем приезде. Где оно? 'Славяне' поместили мой лист.
Председатель ВОКСа подтвердил получение моего письма. Ну и что же? Вы широко посылали отчет АРКА с моими обращениями. И ничего? Ермолаев хвалил Вам работу АРКА и сообщил, что Посольство о нас писало. И ничего? И сколько таких 'чего' и 'ничего'. Грабарь писал, что видел мою 'Монографию' в магазине, хотел купить, но кто-то успел перекупить.
Теперь писали, что видели монографии в окнах книжных лавок в Ленинграде.
Не Рижская ли монография? Ответят ли Вам Гаральд и Рудзитис? Приливы и отливы. Помните у А.Толстого: 'Приливы любви и отливы'. ТАСС отличился, говорит Святославу: 'Сели бы на Советский пароход в Калькутте и прямым рейсом в Одессу'. Точно дети!

На учёный конгресс в Дели приехали из Москвы четверо делегатов - физики, социологи. Святослав их видел. Телеграфировал нам, установлены дружеские отношения. Они привезли привет от вдовы дяди, Бориса, также фотографии. 'Планы ещё не решены, но надеются поездить по Индии две недели. Сообщу, сколько пробудут здесь. Всё хорошо'. Мы ответили: 'Передай делегации наш сердечнейший привет и восхищение научными достижениями нашей Родины'. Советским делегатам был устроен прекрасный приём. Неру приветствовал великие успехи русской науки за последнюю четверть века и выразил надежду на скорейшее сближение учёных и установление дипломатических сношений. Для АРКА это интересно. Радостно, что Индия так тепло отметила прибытие сов. делегации. Вспоминаем и наши дружеские беседы во время пребывания Неру у нас, добрый посев к пониманию нашей великой Родины. Вообще, не забудем и ширину взглядов, проявленную народом в отношении больших деятелей, бывших за границей. Репин жил в Финляндии, Капица - в Англии, Рахманинов - в Америке, в среде эмигрантов, Коненков был двадцать лет невозвращенцем в Америке, Куприн и Билибин - во Франции, и все были позваны на великое всенародное строительство. Репин почтён памятником и всеми знаками внимания. Капица окружён лучшими средствами для его открытий. Рахманинов гремит в концертах и в радио. Коненкову - заказы и отдельный музей. Да, Русский Народ умеет быть признательным. Великая всесоюзная семья народов увенчивает представителей Культуры и окружает их труд и память о них. Вандалы Масловы отошли в позорное предание, и народы всенародно устремились к познанию и сохранению истинных сокровищ. В разрушенных войною городах прежде всего создаются дома Культуры, научные учреждения, школы, музеи, театры, больницы. Не успевает народ оправиться от варварского нашествия, как уже устремляется к Культурному строительству. Радостно приветствовать проявления широкой строительной мысли. Моя 'Слава' была славою всенародных созидателей.

Тампи, Дев получили Ваше письмо - рады. Хоть бы брошюра скорей доплыла. Надеюсь, 'Химават' дойдёт к Вам сохранно. Если хотите, напишите Вы и Дедлей два отзыва - пошлём в журналы. Дев и Тампи тоже пишут. Спрашивают они, что лучше сделать для Знамени? Отвечаю, всеми средствами разъяснять эту идею Культуры. Пусть не только слышно об убийствах, поджогах и грабежах, но и о Культуре, о строительстве, об охране высших ценностей. Пошлю Вам ноябрьский выпуск 'Наша Индия' - там поэма Мориса к картине 'Святые Гости' и мой призыв: 'Хвала Индии'. Кстати, этот призыв появился одновременно в трёх журналах: 'Заря Индии' (Калькутта), 'Наша Индия' (Дели) и 'Сильпи' (Мадрас). Таким путём покрыта вся Индия. Вообще, площадь Индии так велика и население разнообразно, что приходится печатать то же самое в разных журналах - иначе зов окажется ограниченным.

У Вас всякие новости. Генерал Маршалл - министр иностранных дел. Редкость со времён Бисмарка, чтобы военный был во главе иностранных дел. Увидим, как генерал покажет себя в дипломатии. В Китае его миссия не удалась, как он сам и признался. Но иногда и ошибка ведёт к успеху. У нас всякие 'мирные успехи', ножовщина процветает. Рационы урезаются - каждый получает по три унции сахара в месяц. Во время войны такого не было. Спички у нас вообще не выдаются, а за милю от Наггара там вышлют. Со свечами, с керосином совсем стало трудно. Так, среди высоких предметов и малые хозяйственные нужды дают себя знать. Обидно, что так называемое мирное время отличается в таких обиходных делах. Правда, заверяют, что в течение пяти лет на образование будет истрачено сто крор рупий (крора - десять миллионов), но пока не мешает и подсластить жизнь горькую. Сто крор рупий - звучит величественно, но ведь рупия теперь мень┐ше четверти довоенной. Трудно бедному Неру соглашать несогласимое - мученик! Индия должна очень беречь таких редких куль┐турных деятелей. Много ли их во всём мире? Святослав пишет большой, во весь рост, портрет Неру. Сейчас Девика и Святослав в Бомбее - пробудут, вероятно, до апреля.

'Кормчий всего - молния', - сказал древний Гераклит. Вспоминается мудрое речение, когда теперь столько говорят об атомной энергии, о применении её для мирной жизни. Только что профессор Халдэн сказал, что последствия атомных бомб могут сказываться на населении в течение десяти тысяч лет. Люди могут рождаться идиотами (точно и без бомб их мало). Но соображение Халдэна правильно, учёные должны применить высокую энергию без вреда для человечества. Потребуются многолетние опыты, что┐бы благотворно овладеть великою мощью. 'Поспешишь - людей насмешишь', а тут уж не насмешишь, а угробишь. Помню, однажды я добивался у врача - вредны или полезны рентгеновские лучи. Ответ получился: 'Совершенно безвредны'. Могут ли быть мощные лучи и не вредны и не полезны, а так себе - ни то, ни сё? Скороспелые опыты могут приносить безмерные беды. За неделю свалилось более ста больших аэропланов, погибла тысяча спешащих - тоже опыт.

А мы все будем тоже продолжать наши культурные опыты. Будем наблюдать, насколько искренне люди прилежат Культуре и готовы трудиться во имя её. У Вас накопляется великое хранилище таких наблюдений и исследований. На деле Вы распознаете, где искренние труженики, а где эфемериды, легкомысленные однодневки. С прискорбием можете отмечать, как блуждают, как изменчивы люди, но, с другой стороны, помните древнюю леген┐ду, что ради одного праведника целый город был спасен. Помните мою картину: 'Град пречистый - врагам озлобление'. Издавна гнездилась эта борьба. Старые индусские Упадеши говорят: 'Богачу и враг родственник, бедному и родственники враги'. Но также издревле заповедано: 'Не о хлебе едином жив человек'. Во всём Космосе приливы и отливы. Пусть Ваш прилив будет плодоносен, доброносен. Друзьям привет, врагам гроза.
Спасибо Жину и Жаннет за карточку.

15 Января 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
_______________________________________


20 января 1947 г.
ГРАБАРЮ

Дорогой друг Игорь Эммануилович,
Спасибо, большое спасибо и за доброе письмо Твоё от 15 Декабря, и за 'Рублёва' - прекрасная, нужная книга. И год на ней 1926-й - нам памятный - в Москве были. Письмо Твоё и без Америки шло всего месяц и четыре дня. Выходит, что воздушная почта отсюда идёт медленнее, чем обычная из Москвы. Хорошо хоть вообще доходит.

Действительно жаль, что нет фото с репинского рисунка - хороший, чёткий, выразительный для молодого Серова. Углублённая сущность нашего друга передана вполне. Серовский портрет Елены Ивановны - большой рисунок, расцвеченный пастелью. Где он теперь, в Англии? Как вспомнишь Серова, так и выплывают его черты, - вот какие люди жили на нашем веку.
Незадолго до ухода В.А. в спешке прибегал за темперой: 'Микстурки, микстурки-то нет ли - быстро она выходит, а без неё невозможно - густо'. И не было признаков болезни, и В.А. был полон рвения к творчеству. Как быстро сломило его драгоценную жизнь. И мало теперь осталось - надо спешить.

Вполне понимаем Твоё желание сосредоточиться на Академии Наук, но всё же жаль, что Ты уклоняешься от президентства в Академии Художеств.
Именно Ты укрепил бы и возвысил культурно этот пост - такой важный в продвижении нашей Родины. Русское Искусство прогремело по всему миру, и ему предстоит славное будущее. Тем более во главе Всесоюзной Академии Художеств должен быть не только знаменитый художник, но и истинный культурный деятель - все сии качества в Тебе. Много Ты натворил за эту четверть века, придётся и ещё принять бремя во славу народа.

На конгресс в Дели прибыла делегация наших ученых. Индия встретила их по-братски. Протянулись новые, задушевные нити крепкой дружбы. Мы радовались, читая, как прекрасно принял делегацию наш друг Неру и как сердечно говорил он, обращаясь к нашим ученым. Наверно, Ты повидаешь их (сегодня они летят обратно) и услышишь добрые вести. Прочны связи науки и искусства. Святослав с Девикой встретили учёных в Дели и писали нам о прекрасных установленных отношениях, чему мы все радовались.
Делегация привезла нам вести и фотографии от вдовы моего брата Бориса, и ей посланы памятки. Святослав ещё встретится с делегацией в Бомбее, перед их отъездом, но об этом мы узнаем дней через пять.

Посылаю Тебе моё новогоднее приветствие для АРКА. Наверно, Ты скажешь словами Твоего Сентябрьского письма: 'Зачем греметь во славу Родины на Гималаях, когда следует...' Тогда же Ты писал мне: 'Тебя нужно, очень нужно'. И на том спасибо. А мы-то всё трудимся, творим, преуспеваем и чуем, что Народу Русскому, всей семье всесоюзной труды наши принесут пользу. Писали нам, что в Ленинграде, в окнах книжных магазинов, видели мою 'Монографию', но какую - рижскую или американскую? А может быть, здешнюю или французскую? По римской пословице: 'Книги имеют свою судьбу'. 'Индология' Юрия в спросе. Сейчас много пишет и готовит новые книги.

Посылаю и последний снимок - перед домом. Жаль, горы слабо вышли, да и лицо лишь в лупу рассмотришь. Все ещё трудно с фото, да и со многими материалами. Вот и с последних картин нет снимков, а их спрашивают.
Ежемесячно журналы что-то печатают. Сейчас послана в Мадрас памятка о Московском Художественном Театре и о встречах со Станиславским.
Неужели В.Ф.Булгаков из Праги приехал? Видел ли Ты его?

Привет, душевный привет от нас всех всем Твоим, всем друзьям. Рады вестям Твоим.
Сердечно.

20 Января 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.

********************************************************


ФЕВРАЛЬ

1 февраля 1947 г.
ДОЗОР

Не правда ли удивительно, что моё прошлое письмо как бы отвечает на соображения Зины, на её справедливые недоумения и сетования?
Действительно, есть чему поражаться. Вы трудитесь изо всех сил на пользу культурного народного дела. А те, кто должны бы встречать Ваши достижения приветственно и содействовать всеми силами, предпочитают промолчать и даже отстраниться. Получается уродливое положение - труды возьмут, а о содействии забудут. Как же так? Справедливо ли?
Конечно, все мы трудимся не ради похвал, но всё же вправе ожидать внимательное сотрудничество. Так же уместно Ваше замечание о 'буржуазных привычках', именно странно видеть высокие слова, но дела-то застряли в дряхлом быту. Вы знаете, о чём, о ком говорю, и 'выпивох' мы так же, как и Вы, не любим. Ну что ж, - терпение и терпение и служение Культуре. О ком поминаете здесь в газетах, не было. Наверно, Вы пришлёте нам вырезку. От Катрин это время газет не было - где-то плавают. О Сикорском я уже писал Вам. Письмо от какой-то женщины из Германии - престранное. Мы такой не знаем. Она пишет, что вступила в Общество в
36 году при Ф.Лукине, а ведь он умер в 1934-м, в начале года, и мы получили эту весть на пароходе. Тогда на пароходе получились три вести о смерти друзей - Лукин, король Альберт и Спасский - запомнилось. Да, сколько страннейших писем получается со всех концов.

Видим, что и Вы не знаете, что с ними делать. Помочь невозможно. Хотели помочь Ведринской, и кончилось это грустно. Её не нашли, не знаем, получены ли обратно деньги?

Почта опять плоха. Даже министр сообщений созвал почтдиректоров, чтобы напомнить о бедах, наносимых дурными сообщениями. Значит - плохо. Но бывают и ещё особые беды. Год тому назад Королевское Азиатское Общество в Бенгале приняло для издания огромный труд Юрия 'История буддизма'. Манускрипт в 1200 больших страниц был послан заказными пакетами. С тех пор всё провалилось. На все письма Юрия - нет ответа, не помогают заказные. Между тем были и другие предложения - от Оксфорд Пресса и из Италии. Но Калькутта молчит. Невероятно, даже неправдоподобно! Очевидно, повсюду своеобразная сысоевщина. Кто теперь работает с Мясиным и какие 'модерн'-балеты он ставит в Лондоне? Может быть, к Вам зайдёт барон Рих[ард] Иван[ович] де Туше-Скалдинг, он был у нас здесь. Теперь он в Бостоне и пишет, что Рокфеллерский Центр хочет иметь мою выставку. Тоже как-то неправдоподобно, но увидим, в чём дело.

Главный интерес - к Гималаям. В Нью-Йорке Гималаи у Уида, у Крэна, у Сутро, у Катрин и у Вас, в АРКА, целая группа. Больших выставок они не делают. Как Вы просили, я послал для АРКА 'Радуйся' - верно, Вы уже получили. Этот лист полон доброжелательства. Не по дурным, а по добрым вехам пройдём. Уоллес в 'Новой Республике' предупреждает ген[ерала] Маршалла, чтобы не сдавал свои позиции России. Итак, 'друг' СССР наконец проговорился. Неужели в Москве ещё верят этому неискреннему притворщику? Как поучительно наблюдать такие людские виляния. Пришло дружеское письмо от Грабаря, шло всего месяц и пять дней. На мои вопросы не отвечает. Сообщает, что его выдвигают на пост президента Всесоюзной Академии Художеств, но он хочет сосредоточиться на Академии Наук. С той же почтой пришла его книга 'Андрей Рублёв' - иконописец, значит, и книги идут. Святослав и Девика прислали описания своих встреч с делегацией.

Порадуемся добрым встречам. Пусть всходы будут лучше сысоевских.
Русские учёные называли нашу тибетскую экспедицию - 'мировое достижение'. Это через двадцать лет, а что будет через сорок лет?
Помните, Пушкин сказал в монологе Бориса: 'Они любить умеют только мёртвых'. Так и всей Культурной пашне будет воздано должное, а пока наберитесь терпения, оденьтесь теплее против всяких холодов. Игорь пишет, что Булгаков приехал. Не может быть, чтобы перед отъездом он не написал мне, не известил, кто теперь заведует картинами. Получили ли Вы ответ из Брюгге - тоже энигма. Святослав переслал из Бомбея посланные Т.Г. фотографии Б.К. - как изменился бедняга! Видно, тяжкая была жизнь, - жалеем его все мы и сердечно поминаем.

Сколько ушло близких, друзей! Сколько пропало без вести! Каждый день вспоминаются хорошие имена. Возьмите хотя бы три книги 'Знамя Мира', 'Вестник' и бюллетень Музея - какое множество доброжелателей! Не все же умерли! Не сделались же врагами Культуры? Правда, подходят новые, но трудны почтовые сношения, и когда они улучшатся? Вот Вы помянули Голландию и Румынию, но всё это - 'долгий ящик'. Даже деятельный Шауб-Кох как-то замолк, обессилел. Боюсь, что смерть его жены и болезнь подорвали его. Коимбра - вообще молчит. Югославская Академия в Загребе жива ли? Из всех французских обществ, где я [был] членом, прислало выпуск трудов лишь Этнографическое Общество. Где же остальные? Где Осенний Салон, Академия в Реймсе, Общество Морэ, Антиквары, Историческое Общество, Общество Художников, Доисторическое Общество и другие? Как осенние листья! Всюду был адрес, всюду печатались труды. Где же? А если кто и отзовётся - всюду нужна денежная помощь. Точно мы сами деньги печатаем. Конечно, и удивляться нечему - везде бедствие. Агента ТАСС отсюда отозвали, и что же? Из голодной Индии в сытый СССР везут пищевые припасы. Уж нет ли голодания и в СССР? Везут одежду, верно, и одеться там трудно? Газеты пишут, что Монтгомери получил в Москве соболью шубу стоимостью в 27 ООО рупий. Неплохо? Выходит, аккомутаторы - аккумуляторы.

Не забудьте вкладывать в брошюру 'Знамя Мира' печатный листок с вопросом о мнении - легче отзовутся. Впрочем, об этом я уже Вам писал.
Новая брошюра - интереснейший опыт. Вновь учреждённое издательство в Лагоре просило меня быть президентом - я отказался за дальностью расстояний, теперь просят быть хотя бы Почётным президентом, но и от этого почёта откажусь - люди там нам неведомые и выпускают акции.
Опасно! Не пишу о великих делах в Индии, из газет Вы знаете. Если кто-нибудь посторонний прочтёт мои письма, то удивится, почему о местной жизни - ни слова, точно ничего и не бывало. Впрочем, только посторонний этому поразится. В своём последнем письме Санжива Дев пишет: 'Я имею идею приготовить новую монографию о вашем Гималайском искусстве под названием "Гималаи Рериха", которая должна содержать много красочных воспроизведений с ваших Гималайских пейзажей... Мой подход к вашим Гималаям был бы совсем новым... Эта моя мысль, может быть, лишь мечта.
Но ведь все большие достижения были сперва мечтами'. Так мыслит молодая Индия. В журнале 'Караван' статья неизвестного мне Рундшавы о понимании Гималаев, и моим Гималаям дано первенствующее место. Так уж навсегда связано наше имя с Гималаями. По всему миру проявились наши Гималаи. Сейчас пишу еще гималайскую картину.

Пришлите, пожалуйста, новую бумагу Знамени Мира и длинные обычные конверты, да и АРКА осталась всего одна бумажка, да и то со старым составом. А такие памятки всегда полезны, особенно же теперь, когда брошюра всё-таки должна выйти и Катрин с Инге разошлют её. Как поживают всякие Ваши сысоевщины? Называем так неответы на срочные вопросы. У нас тоже завелась такая - на срочную телеграмму в Калькутту с оплаченным ответом - молчание. Неужели таковы новейшие обычаи вежливости и человечности? Ну что ж, опять вспомним Соломонову премудрость - 'И это пройдёт!' Времена всюду сложные. На всех сторожевых башнях нужны дозоры. Привет всем дозорным друзьям.

1 Февраля 1947 г
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
_______________________________________


1 февраля 1947 г.
СОТРУДНИЦЕ
[Дутко В.Л.]

Прилетели Ваши добрые письма от 17-12-46. Вот и Новый Год уже действует, а злоба-то человеческая старая-престарая. Как в застарелой чахотке, сохнут люди от ненависти, и конца-краю не видно. Вспоминается одно видение, мелькнувшее до войны в газетах: 'Около Троице-Сергиевой Лавры проезжал конный советский отряд. Слышат все, что на одной из колоколен в набат ударили. Ничего не видно, а звонит. Остановились, командир соскочил с коня - побежал доглядеть. Поднялся на колокольню, видит, седенький монашек звонит. 'Ты чего?' - спрашивает командир. 'А вот погляди!' - отвечает старичок. И вот видно: со всех сторон в свете багряном волнами катятся-перекатываются несчётные черепа человеческие. Упал в ужасе командир. Конники заждались его, побежали на колокольню. Смотрят, всё тихо, нет никого, а командир лежит замертво. Еле в чувство привели'.
Исполнилось - бессчётные черепа прокатились по миру. Лишь бы опять в набат не ударили.

И вот среди злобы, среди бедствий и горя опять надо твердить о Культуре. Пусть все невежды кричат о труизме, на то они и невежды. Но панацея лишь в Культуре, в её истинном понимании. В Нью-Йорке уже вышла новая брошюра о Знамени Мира. Будет новая волна внимания. В Индии целая дружина молодёжи уже собирается писать, будить во всех концах дремлющее сознание. Наверно, Вы получите несколько экземпляров для доброго размещения. Напишите Зине, сколько Вам потребуется. Ведь это весть горняя. Довольно разрушительства вещественного и психического!
Всё-таки есть же Знаки, перед которыми шапку ломают. Для будущего, для грядущих поколений надо беречь всё, чем жив род людской.

Пишут, что Булгаков уехал на Родину. Странно, что не дал весточку и не сказал, кто вместо него заведует картинами. Да и тот ли Булгаков? Много Булгаковых. Будьте добры, узнайте. Всюду большие напряжения. И Вы поберегите себя, не напрягайте центры. Даже временно не танцуйте.
Наверно, читаете всякие астрологические гороскопы. Если многие из них, по неведению доморощенных звездочётов, и грешат в подлинности, то всё же основная тенденция любопытна. Вы ведь и американские еженедельники видите.

Пушкин словами Бориса сказал: 'Они любить умеют только мёртвых'. Грозная истина! Пусть человек научается любить и всё живущее. Тоже древняя истина: 'Дети, любите друг друга'. 'Мир всему живущему!' Экие 'труизмы'! Только подумать, что после всех изобретений человечество должно вернуться к вековым 'труизмам'. Люди ходят с ножами, не перочинными, а убийственными, горя мерзким желанием кого-то невинного заколоть. Настоящее средневековье. Недаром самолёты валиться начали, видно, слишком рано эта игрушка людям дана. И опять невинные погибают.

Что же о таких 'достижениях' писать, на то газеты и радио имеются. Каждый день 'превесёлые' сообщения. Но имеются и страусы: пряча голову в песок, воображают, что всё ладно. Ан вовсе не ладно! Но 'и это пройдёт', если сообща подумали бы о Культуре. Спасительно, если подумают о панацее не только на лекциях ЮНЕСКО, не только на официальных, фрачных прие┐мах, но именно дома, в семье (если семья существует) и в младших классах школы (если найдутся жизнерадостные воспитательницы). И всё это добротворчество где-то имеется, только бы выявить его, собрать дружину ДОБРА. Итак, действуйте во Благо и с улыбкою преодолевайте Армагеддон Культуры.

Радоваться Вам!

1 Февраля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


14 февраля 1947 г.
БУЛГАКОВ

Дорогой друг мой Валентин Федорович,
Радоваться Вам! Радовались мы Вашей душевной вести от 2 Февраля. Радовались и Вашим и друзей Ваших добрым мысленным посылкам. Радовались и Вашему внуку Валентину. Башни Каменец-Подольска мне знакомы - говорят, там турецкий клад. Радовались и героизму Вашей старшей дочери, и исполнившемуся желанию Вашей младшей (совсем по-толстовски). Радовались труду и бодрости Вашей. А уж если бы довелось посотрудничать с Вами в ближайшей работе - вот уж шибко возрадовались бы.

Ещё радовались тому, о чём Вы и не подозреваете. В своём Декабрьском письме Грабарь сообщает достоверно: 'Булгаков вернулся'. 'Ну - нэ...' - как говорят в Праге, так сказал и я. Не поверю, чтобы В.Ф. укатил без объявки. И вот вчера подают с почты Ваше письмо. Так оно и есть. Наше чутьё пересилило 'неопровержимое' сведение. Вполне понимаем Ваши соображения, тем более что везде Вы преданно служите нашей любимой Родине. И Злата Прага нуждается в таких испытанных друзьях, как Вы. Вот и мы маячим на Гималаях в ту же Славу Родины!

Приезжала в Индию делегация московских учёных. Мы-то их не видали, а Святослав с Девикой очень подружились с ними. Особенно хвалили академика Павловского - истинный учёный-подвижник. Видели ли Вы книгу Александра Поповского 'Вдохновенные искатели' (Москва, 'Советский писатель', 1945)? Прочтите - доброжелательная книга о наших современных подвижниках. Наверно, в Праге она имеется. Вот бы перевести!
Юрий посылает Вам своё исследование о Гесэр-хане (Монгольский эпос). Недавно монголы в Улан-Баторе праздновали память этого легендарного героя. Ох, все труды Юрия должны бы быть изданы на Родине!
Приезжие оттуда академики называли нашу экспедицию - 'мировое достижение'. Вот бы и издали труды на пользу всесоюзную. Не напрашиваться же! Впрочем, может быть, трудны условия быта? Бумага плоха, шрифт бисерный - глаза сломаешь. Прислали журнал 'Новый Мир' - совсем неудобочитаем. Жаль, со временем в кирпич превратится, а скрижали должны быть чёткими. В них жизнь народа - ему дано великое будущее.

Спрашиваете, чуем ли мы Ваши и друзей добрые мысли? Да и Вы должны чуять от нас сердечные токи. Часто Вас поминаем душевно. Ничего, что Вы сейчас в Праге, а мы - на Гималаях, по счастью, мысль беспредельна. С Троилиным не пришлось встречаться, но хорошие отрывки из его 'Тараса Бульбы' слышал. Удачная опера! Вообще хорошо, что около Вас собирается культурная группа. Всегдашнее моё мечтание о Культурном единении, о Знамени Мира невежды зовут утопией, а другие - труизмом. Такой же труизм, как 'Не убий', а земля посеяна черепами. Хороша утопия, когда после всех блужданий всё же пристают к берегу Культуры. Невеждам и берега не нужно - ни знания, ни творчества - 'по бурным волнам океана' - сущие призраки летучие.

Хорошо бы перетащить в Прагу моих 'Гостей', всё равно в Белграде пропадают, если вообще живы. Там в Музее был некий Кашанин, мерзавец, ставленник регента Павла. Может быть, всё это уже смыто потоком жизни. Даже не знаю, жива ли Югославская Академия Наук - затихла! Многое смыто, многое нарождается.

А добрым друзьям -
Вам радоваться!

14 Февраля 1947 г.
Рерих Н. К. Листы дневника М.: МЦР, 1996. Т.З.
________________________________________


17 февраля 1947 г.
ГРАБАРЬ

Дорогой друг Игорь Эммануилович,
Быстро дошло Твоё письмо от 11-1-47 - с почты передали его нам 14-2-47. Значит, уже 13-го оно было в наших горах - ведь это рекорд по нынешним временам. Наши учёные были здесь приняты сердечно. Жаль, их пребывание было так кратко. Мы-то их не видели, приветствовали лишь телеграфно. Но Святослав с Девикой подружились с ними и очень хвалили. Павловский брался передать Тебе привет. Кстати, ТАСС прислал нам отличную книгу А.Поповского "Вдохновенные искатели". В ней много о Павловском - истинный учёный-подвижник.

Отрадны Твои сообщения об экспедициях. Славная пашня намечена, везде требуются большие работы, везде кладезь непочатый. Много доведётся Тебе полетать, чтобы всюду поспеть, а опытный глаз везде нужен. Уже не говорю об Азии - чаша неотпитая. Всё, сделанное ранее, лишь тропы разведочные в сравнении с в недрах захороненным. Вот и Балканы и Червонная Русь, казалось бы, недалеки, а изведаны совсем мало. А ведь в Галиче жил Дюк Степанович - Дюк-Дукс-Щеголь и богатей. Последняя портомойница у него была, как боярыня. Наверно, в Галиче или, верней, около должны быть подземные находки. Никогда не знаешь, где оно затаилось. Вот в развалинах монгольских нежданно нам нашлись древние несторианские надгробия хорошей работы. Конечно, несториане и манихеи далеко разбежались. Ордос полон их крестами со свастикой.

О Червонной Руси я давно наслышан. Описывали необычные красоты. Собирались побывать там, но грянула война 1914-го - вот тебе и Червонная Русь. Слава, что теперь исконная Русская Земля воссоединилась! Как интересны будут Твои впечатления! Да и лета нечего ждать, ведь весна там ранняя и получше лета. Также и Далматинское побережье особенно хорошо весною. Только подумать, что эта древнейшая область ещё ждёт своего исследователя. Меня звали туда, но тогда путь наш лежал на Индию, на Тибет. В Югославской Академии в Загребе я был почётным членом. Говорю "был", ибо вестей оттуда не имею и даже не уверен, существует ли сама Академия. Всё передвинуло!

Ты поминаешь, что индологи поредели у нас. Будь добр, сообщи, кто именно отошёл? Юрий Тебе большое спасибо скажет. Мы слышали о Щербатском, но, наверно, отошли и ещё многие за годы войны. Юрий посылает Тебе своё исследование о Гесэр-хане - легендарном монгольском герое; память его недавно чествовалась в Улан-Баторе. Оттиск - из журнала Кор[олевского] Азиат[ского] Общества. Много крупных трудов у Юрия закончено. Почему же им печататься по-английски? Вот сейчас выходят пять моих книг и все по-английски. Обидно! А уж так было обидно, когда моя "Пасхальная ночь" осталась в Музее Бароды. Хотелось её в другое место на Родину, но, пожалуй, Ты скажешь: "У нас много Пасхальных ночей, пусть эта иноплеменным поблаговестит". Тоже правда!

Из АРКА жалуются, что ВОКС на письма, на вопросы не отвечает. Напрасно! Друзья стараются изо всех сил на всесоюзную пользу, а мы - молчание. Им нелегко, ибо много сил тёмных ополчается против достижений народа русского. Столько клеветнических шипений! Следовало бы поберечь друзей, пособить им. А то сколько писем летит в пропасть! Странно, что "воздух" идёт отсюда, а сюда нейдёт. Иногда опасно, как бы многие военные обстоятельства не застряли в обиходе.

Пошлём самые добрые мысли всем Твоим экспедициям. Пусть найдут они сокровища во благо великого народа русского. Елена Ивановна и мы все шлём Тебе и Твоим и друзьям сердечный привет.
Радоваться Тебе.

17 февраля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
_______________________________________


27 февраля 1947 г.
ШАНХАЙ

Дорогой А.П. Прилетело Ваше грустное письмо от 5-2-47 с весточкой от М.И. - поблагодарите её от нас. Одновременно вернулось моё письмо к Владимиру Константиновичу - не дошло! Правильно заметил Ж.Маршалл: 'Мы окончили военные действия, но мира не получили'. Капица сказал: 'Думать об атомной энергии лишь в применении к бомбам всё равно, что мыслить об электричестве лишь в приложении к электрическому стулу'. Изо всех частей Земли все об одном и том же. Сложное, небывалое время. Не может продолжаться такое мировое напряжение. Во всех журналах, во всех письмах из разных стран тот же вопль. Самые разные люди в различных положениях вопят о том же. Без Культуры не прожить. На днях кружным путём получилось известие, что рижский склад разгромлен до прихода немцев. Сколько всяких таких сообщений!

Вы спрашиваете о причине тоски, овладевающей Вами. Каждое прикасание к злостному невежеству, к вандализму неизбежно порождает тоску, глубокую тоску. Если двуногие так одичали, что не знают о Великих Общинниках всех веков и народов, то куда же дальше? 'А судьи кто?' Где их труды, где достижения? Уже писал: 'притулиться'. На рожон лезть нечего. Приберегите силы. Иногда письма доходят как-то густо заклеенными и есть подозрение - уж не читаются ли? Всё воз-можно, ну да Вы поймёте: 'Нон мульта, сед мультум'.

Да, книги надо беречь, может быть, они последние. Конечно, кое-где друзья их оберегли, но всё же склад погиб. Третий том Е.П.Б. не переведён. В нём много случайных, посмертно собранных заметок. (Ученики допустили ошибки в отделе 'Заметки'.) Читали ли Вы 'Разоблачённую Изиду'? Наверно, в Шанхае имеется. Инге по совету Е.И. начала переводить её, но много ли успела? Вот 'Надземное' - две книги могли бы печататься, но всё это теперь не так-то просто.

М.И. поминает о каких-то интригах Батурина. Этому что ещё надо? Душевно ли живёт Ваш кружок? Доброе сотрудничество нужно, как никогда. Как под стогом в непогоду. Всюду вопль: 'Ехать'! Но куда? Пробовали съездить в Австралию - вернулись в Индию. Съездили в Африку - вернулись. Везде хорошо, где нас нет. Для поездок деньги нужны, а вот как разменяют по официальному курсу, и останется шиш. К тому же далеко не всем удаётся вернуться, бывают двери, что открываются в одну сторону. Грабарь пишет, что мечтает ехать в экспедицию на Балканы и в Среднюю Азию. Один кондуктор говорил: 'И чего это люди взад и вперёд ездят!' Но Соломон сказал: 'И это пройдёт'.

Хотелось бы нам прочесть Ваш рассказ, но чуем, как Вы завалены работою. Где тут переписывать! Можно представить, сколько прекрасных вещей всюду покоятся под спудом. Если в Риге оказалась 'вредная литература', то ведь она повсюду. Мысль не запрёшь. В каком-то рассказе мальчик жалуется, что сверстники сложили про него песенку и если не поют, то думают её.

Очень любим получать Ваши письма, хоть бы и печальные. 'Милующий несчастного взаймы даёт Господу' (Притчи, XIX). 'К ночи печаль, а заутро - радость'. А сибиряк добавит: Быват, и корабли ломат, а быват, и не ломат'. Друзьям всем - радоваться Вам.

27 февраля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.

****************************************************************

МАРТ

1 марта 1947 г.
МАРТ

Родные наши,
В марте, перед 24-м числом, положа руку на сердце, скажите себе, что борозда на пашне Культуры Вами проведена твёрдо и чётко. Как бы ни старались злобники, они её не сотрут. Самый ненавистник воздержится прямо похулять Ваш труд бескорыстный. Ну а что касается до замалчиванья, то уж тут не только враги, но и некие "друзья" охулки на руку не положат, онемеют, как рыбы, как монахи за едою. Такова природа некоторых зоологических видов двуногих. Бывало, когда ректор Академии Беклемишев в чём-то собирался "умыть руки", Куинджи кричал: "Скорей подайте воды, ректор хочет руки умыть. - И тут же добавлял: - Это они, бедные, не знают, что творят". А эти "бедные" с ним самим поступали жестоко. К марту не будем слишком поминать о жестокости. Лучше смажем её "замруком" - такая мазь, от всех болезней помогает. Вспомним что-то особенное, вдохновительное.

В марте - в этом памятном для нас всех месяце - хочется вспомнить знаменательную встречу в музее Метрополитен четверть века назад. Многие сотрудники об этом вообще не знают. Помните, предполагалась в музее деловая встреча с одной влиятельной особой в Чикаго. Как всегда, я пришёл несколько раньше и поджидал в большой входной зале, где висят гобелены. Заметил, что вокруг меня обошёл высокий, сухощавый пожилой человек в тёмном костюме. Незнакомец остановился около и, смотря на гобелен, сказал: "Они имели стиль, а мы его утеряли". Я подтвердил. Незнакомец обратился ко мне: "Вы, кажется, поджидаете кого-то? Может быть, и я пришёл с кем-то повидаться. Сядемте на скамью, отсюда Вы увидите, когда придут друзья". Мы сели, незнакомец прикоснулся указательным пальцем к моему лбу (посетители ничего не заметили) и сказал тихо, внушительно: "Вы пришли говорить по делу. Вы не должны об этом говорить. Ещё три месяца Вы не должны ничего предпринимать. Условия будут неблагоприятны. Потом всё устроится со стороны Вам неожиданной". Затем незнакомец дал несколько знаменательных советов, встал, сделал приветственный знак рукою и со словами "Доброго счастья!" быстро ушёл к выходу. С опозданием приехала особа из Чикаго. Мы прошли по музею, но о деле я не говорил, чему она, видимо, была несколько удивлена. Как Вы знаете, по указанию незнакомца, через три месяца всё устроилось. Удивительно, что я не спросил имя доброго советника и не пошёл проводить его. Вышло, что он никого не ждал, а пришёл повидаться и предостеречь меня. Удивительно, что многочисленные вокруг ходившие посетители не замечали его необычного движения, а я выслушал его советы без единого слова, как бы так и следовало. Вот и в Нью-Йорке, на Пятой авеню, может происходить нечто знаменательное.

Другой памятный эпизод - в Сан-Франциско. В очень тягостном ожидании я сидел в комнате гостиницы. Раздались три удара в дверь. "Войдите!" Входит маленькая старушка в скромном чёрном платье, остановилась у двери и, не здороваясь, тихо говорит: "Мы признаём Вас, и так далее". После одобрительных слов поклонилась и ушла. И опять почему-то я не спросил, кто она, не предложил сесть и молча стоя выслушал. На другое утро появилась милая мисс Кастль из Гонолулу - Вы знаете об этом. Поминаю лишь об Америке, о многом другом - о Париже, о Лондоне, об азийских чудесах не говорю - на то и Азия, на то и Гималаи. А вспомнить всё чудесное и величественное около Елены Ивановны! Ведь эта великая эпопея, прекрасная, неповторимая и почти никому неведомая. К тому ещё помянул только об Америке, ибо Вы там иногда можете огорчаться, что ничто не случается и новые друзья не объявляются. Не знаете ни дня, ни часа. Трудовой подвиг не пропадает.

Опять газеты марают себя именем Уоллеса. Он объявил: "Я не коммунист и не русофил". Проще было бы сказать всему Миру: "Я - nincompoop!" Все бы такой истине поверили, и дело с концом. У nincompoop"a много неприятелей, вполне его раскусивших; видимо, ему приходится хитрить и вывёртываться. Наверно, Вам будут писать наши друзья из Тяньцзиня, будут просить прислать брошюру Знамени. Имейте в виду - они люди очень хорошие. Теперь брошюра, наверно, уже рассылается. Любопытно следить за откликами. Неужели муниципальный совет в Брюгге ещё не ответил? Непонятно! Брошюру можно послать в Югославскую Академию наук в Загребе и в Рикс Музеум в Копенгаген. Конечно, следует послать в Лондон, в Британский Музей и в Виктория Альберт Музей (он в Кенсингтоне). Вообще, всякое движение вод всколыхнёт болота.

В Законодательном собрании Неру был запрошен, правда ли, что в Ассаме расхаживают охотники за черепами? Пришлось сказать, что за год в деревнях нагов найдено 350 черепов, но теперь в деревне будет полицейский. Можно было надеяться, что охотники за черепами отошли вместе с Купером и Майн Ридом, а они себе, в перьях, со стрелами, стерегут прохожих. Но довольно о тём-ных чудесах, есть и светлые. Прекрасное письмо Булгакова из Праги. Никуда он не уезжал, значит, Грабарь был кем-то введён в заблуждение. Уже не первый раз ему приходится пользоваться неверными слухами. Так или иначе, Булгаков в Праге, сейчас уезжать не собирается. Друзья предостерегают его о трудностях жизни в Москве, особенно нелегко с квартирами. Ну, переждёт, пусть кризис уладится. Он и в Праге сейчас творит много полезного, и отношение к нему дружеское. Среди адресов, посланных Вам, был и его, так что можно ему послать брошюру, он её хорошо использует.

Опять печаль о Риге, о всех добрых начинаниях.
Опять зверский вандализм! Опять дикари. Опять выплыли тёмные масловы. На складе было множество изданий. Кроме серии Этики были "Письма Е.Р.", была "Доктрина" Блаватской, было "Знамя преподобного Сергия Р.", была "Zelta Gramata", были монографии - русская и английская, был Всев. Иванов, были мои "Пути Благословения", "Врата в Будущее" и "Нерушимое", были книги Рудзитиса, книги Клизовского, Зильберсдорфа, сборник "Мысль", сборник имени Феликса Лукина, Ориген, многие книги из Америки, воспроизведения, все клише, книги о Знамени Мира - весь богатейший культурный материал! Какой зловещий вандальский костёр! Горюем, когда читаем о варварских уничтожениях книгохранилищ в далёких веках. Но ведь случившееся несчастье произошло теперь, на глазах "цивилизованного" мира на позор человечества. А ещё говорят, что осуждение вандализма - трюизм. Нет, забыта Культура. Очерствели, омертвели сердца. Грустное Ваше письмо от 28-го января. Хоть к марту, а пришлось отметить Вашу новую грустную весть о гибели рижских изданий. Придётся очень беречь все оставшиеся издания. Может быть, они последние. Раздавать не придётся.
Конечно, Вам не удастся посылка Митусовой - всё равно не получит.

"Himavat" тоже нельзя отсюда посылать - замучают формальностями и курсовыми разницами. Помните многомесячную мучительную процедуру с посылкой эскизов? Не понимаю, о каком folder"e говорит Де Лара? Может быть, он предполагает фолдер в две странички о содержании брошюры.
Такой folder мог бы быть очень полезен в широком распространении. Что думают об этом Катрин и Инге? Вы спрашиваете, от кого присланы пять Конланов? На конверте было имя отправителя - конечно, от нас. Там же был журнал "Our India".
Спасибо, если пошлёте кобальт - все равно какой, всё пригодится. Вот уже и "мир", а с материалами трудней, чем в годы войны. Письмо от Грабаря. Стремится уехать в экспедицию в Сербию, в Софию, даже в Среднюю Азию. О том, о чём писал ранее, - ни слова. Понимаем, почему Вам не хочется отвечать на некоторые письма, - уж больно много вредителей - и вольных, и невольных. Уж такой март выдался - о вредителях, о гибели, о жестокости, о вандализме! Сложное время! Капица хорошо сказал: "Думать о применении атомной энергии лишь к атомным бомбам всё равно, что мыслить об электричестве в применении к электрическому стулу".

Среди всяких сложностей усмехнёмся шуткою. Катрин прислала "Tribune" от 17 ноября. Там две забавных карикатуры к вопросу о мире. На одной человек старается проявить в фотованне надпись "мир", но проявитель плох и вытаскивается нечто тёмное с еле заметной надписью. На другой - земной шар, и на нём сидит маленькая птичка, держа большое знамя с надписью "Мир". В приготовительном классе мы пели:

Мы птички на веточке -
Сидим, сидим, сидим!
На солнышко в надежде -
Глядим, глядим, глядим!

Вам всем, друзьям всем, радоваться Вам.

1 Марта 1947 г.
Н.К. Рерих. Письма в Америку. М., изд "Сфера". 1998 г.
________________________________________________


15 марта 1947 г.
БЛАГОДУШНО

Прилетела Ваша весть от 17-2-47. Многое, многое знакомо и нам, о чём Вы пишете, Что делать! Се ла ви - как говорят фанцузы. Станковая живопись - изел пентинг (мольберт). Посылка Митусовым всё равно не дойдёт. И деньги возьмут, и не дойдёт. Сенаторам не стоит посылать брошюру - лучше в университеты, и школы и библиотеки. Хорошо, если Инге рассылает по всем адресам, которые я Вам послал. И мы очень ждём присылку. Спасибо заранее за краски и холст. Картины в голове толпятся, а насчёт материалов плохо, хуже, чем во время войны. Посылаю ревью из 'Сильпи' - кое-кому показать можно. Посылаю ещё пять Конланов. Имейте в виду, что посылка каждой книги Конлана стоит одну рупию (в долларе их три) - это следует добавить к цене. Раньше, кажется, было дешевле. Падение прихода, рост расхода - прорва безысходная! Интересно, каков список книг выйдет у Инге. По-прежнему думаю, что попорченные издания бросать не следует. Из них можно сделать частичные альбомы. Жаль, что Магдалина так занята.

Благодушно, ради справедливости вспомним некие странности. 'Слава' была пожертвована Красному Кресту и направлена через ВОКС. Вы получили от ВОКС извещение, что рукопись читалась на собрании с огромным интересом, - писатели и художники пишут коллективное письмо и - ничего! В 'Славянах' был мой записной лист, а затем - ничего.
Гусев начал переписку о приобретении картин, кончилось безобразной сысоевщиной, и Вам не отвечено на оплаченную телеграмму.
Грабарь начал писать мне: 'Тебя надо. Очень надо'; 'Начинаю действовать' и - ничего.
А теперь Вы получили известие о вандализме в Риге, о разгроме склада изданий. Сложите вместе, и получится нечто необъяснимое, престранное.
То Вам начинают писать из ВОКСа (не отвечая на Ваши вопросы), то умолкают. То хвалят деятельность АРКА, то забывают о ней и даже сторонятся. Что же это такое? Какие-то перебои.
Главное же, сами начинают, вводят в заблуждение и расходы и потом бросают беспричинно! Странно!

Конечно, странности повсюду. Читали ли Вы в одном из номеров 'Тайм' за Октябрь вопиющее описание костюмированного бала в Лондоне? Мужчины по большей части были одеты апашами, а дамы почти без костюмов.
Наконец, вывезли платформу с голыми девицами, апаши кинулись на них, повалили и произошла безобразная свалка. Вот Вам и Мир и Культура.
Откуда же звериные нравы? Откуда одичание? Не от войны, ибо за шесть лет культурный человек одичать не может. Всё зверство издавна, глубоко гнездилось, и гады вылезли при первой возможности. Когда читаешь и слышишь о всяких безобразиях, уж простите, опять начинаешь взывать о Культуре, о Знамени Мира с его девизом: 'Здесь не безобразят'. Толпам нужно нечто показательное, нечто зримое, и громкий девиз может отрезвить дикарей-вандалов.

Уже послано Вам моё приветствие Азийской конференции, а теперь ещё просит привет Братство Искателей Истины в Дели. Послал им о том же - о единении, о достижении через Красоту. Святослав спрашивает, как лучше двинуть Знамя Мира - через местные Комитеты или прямо через Правительство? Отвечаю: и то и другое не мешают друг другу, наоборот, помогают. Лишь бы времени не терять. Святослав и Девика будут на Азийской конференции 24 Марта. Число-то какое! Вот и противоставим невежеству и дикости самую истинную Культуру. Пусть зверюги громят и уничтожают, а мы, вопреки всем трудностям, будем строить. Отвечаю на запросы незнакомых обществ и конференций, и всё думается - зазвучит же где-то неведомое сердце! Даже голос в пустыне не пропадёт, а как-то и где-то сделает своё дело. Не нам судить о путях.

А вот зазвучали неведомые сердца. Булгаков из Праги переслал коллективное приветствие сов[етских] зодчих. Булгаков добавляет: 'Вот вам привет, если не из Москвы, то от московских людей. Они не видали ещё нового Рериха, имя которого пользу┐ется на Родине такой славой и почётом и хорошо известно и представителям молодого поколения. "Как мастерски сделано!" - восклицали они. - Прямо с жадностью впились в ваши полотна'. Удивительно, что с зодчими у меня всегда были особо добрые отношения. Избрали меня членом Правления Общества Архитекторов - чего раньше не бывало. Даже когда на конкурсе проектов церкви в Скерневицах именно мой проект был избран, то и такое вторжение в область строительства не повлияло на наши сердечные отношения. Шесть храмов довелось украшать - в Почаеве, в Пархомовке, в Талашкине, в Перми, во Пскове, в Шлиссельбурге. Где оно всё? Живо ли? Так привыкли мы ко всяким разрушениям.

Пришли бюллетени ВОКСа, АРКА, каталоги - очень интересно. Пошлите Пауль А. Стрюк для его каталога Конлана, Андреева и Пакт. В 'Дон оф Индия' статья С.Дев 'Поднимите Знамя Мира'. Такие напоминания всюду полезны. Пусть бы в школах показалось Знамя. По Лагору ради успокоения ходят Комитеты Мира с плакатами. Вот бы им ходить со Знаменем Мира! Большие волнения по всему Пенджабу. Много убитых, раненых, изувеченных. Выгорели целые кварталы и базары. Сколько бедствий! Вы удивляетесь, почему я назвал Индию голодной, а СССР сытым? Я потому писал Вам, что ТАСС из голодной Индии повёз пищу в сытый СССР, что в Индию везут хлеб со всего мира, а СССР кормит Францию, Польшу, Германию, а может быть, и ещё кого-то. Странно, если свой народ терпит нужду, отдавать чужим, сомнительным друзьям. Если же пищевое положение в СССР, как Вы пишете, трудно, то не стали бы затруднять посылки огромной пошлиной. Сложно всё это. Где же истина?

Беспокоит нас, что Вы не имеете ответа от Муниципального Совета в Брюгге. Месяцы летят, а мы не знаем нынешнего положения Музея. Тюльпинк был полным заведующим, как же без него? Фонтес удивлён, не получая более писем от Мадахила. Что с ним? И Коимбра молчит так же, как Югославская Академия. Не позвонить ли Вам соответствующим консулам и спросить, почему я как почётный член не получаю никаких известий? Тревожусь за Шауб-Коха, давным-давно послал ему заказное письмо, и ни звука. Он всегда был очень отзывчив и деятелен. Жив ли? Рудзитис и Лукин уже могли бы Вам ответить, но 'ответа нет, бушует вьюга'. Семь дней мы сидели без почты. Толпы нападали на поезда, и движение расстраивалось. С телеграммами у нас не слаще. Прислали идиота почтмейстера, не знающего телеграфа. Потому теперь телеграммы идут до Катрайна и оттуда пересылаются с почтой. Се ла ви!

В газете, присланной Катрин, есть весьма любопытное заявление молодёжи. Устали от посредственной музыки и просят давать настоящее творчество. Хотят слушать Баха, Бетховена, Брамса - Композиторов высокого строя. Надо думать, скоро молодёжь потребует истинное искусство вместо крикливой мишуры вроде шагалов. Недаром французы зовут его шакалом. Эта кличка подходяща для всей этой своры. Бывает, в нашем саду - шакалы как завоют, как зальются визгом и лаем - точно бы случилось что-то серьёзное. А на поверку - были просто шакалы, даже охотники на них не зарятся. Посредственность, крикливая подделка, низкая роскошь напоминают слова Чингис-хана, сказавшего Таосскому монаху Чань-Чуню: 'Я устал от роскоши Китая и возвращаюсь к простоте и бедности'. В Ордосе и посейчас ждут возвращения великого вождя. Мишура дурного вкуса реет над миром мрачным предвестником. В ней зарождение всяких вандализмов - и активных и пассивных. Психоз дурного вкуса - опасная эпидемия. Молодёжь калечится, а на костылях далеко не уйдёшь.

Никто не заподозрит нас в стеснении свободы творчества. И в писаниях, и в словах, и на деле мы достаточно долго и упорно твердили о свободе мысли и художества. Если мы предупреждаем об опасности дурного вкуса, мы лишь предупреждаем, но не будем сожигать всякие шрекенкамеры. Пусть поколения помнят и о калеках, об искривлении позвоночника, о размягчении мозга. Что было, то было. Быль не выскребешь. История должна быть во всеоружии, иначе она перестанет быть наукою. История - наука реальная, летопись всех веков и народов. Вот и 24 Марта и вся культурная эпопея не забудется и понадобится нашим будущим друзьям. Эта весточка уже не дойдёт до 24-го, особенно сейчас, когда здешняя почта расстроена.

Опасаемся, что многие письма и посылки могут пропасть. И опять какие-то добрые люди будут изумляться, почему не отвечаем. Вы знаете, что я имею привычку отвечать в тот же день, хотя и кратко. Собеседник не должен зря ожидать отклик. Не украдём чужое время и ожидание.

Пусть 24 Марта принесёт Вам не только вопли, но и что-то радостное. Под добрым знаком пройдёт у Вас памятный день 24 Марта - под знаком рассылки брошюры 'Знамя Мира'. Под знаком благовестия, под знаком Братства. Поистине, что может быть знаменательнее, нежели посвящение памятного дня делу мира, охранению всего, чем живо человечество. Что может быть прекраснее, нежели дума, кому бы напомнить о священном понятии Мира, о труде мирном, полезном преуспеянии рода человеческого.
Около думы о Мире встанут мечты о сотрудничестве, о доброжелательстве, о взаимном уважении. Знаем, что такие мысли будут роиться в Вас. А мечта уже есть преддверие действительности. Привет Вам, преодолевающим. Привет Вам, вестникам добрым.
Радоваться Вам!

15 Марта 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
________________________________________


17 марта 1947 г.
КУЛЬТУРА, ГДЕ ТЫ?

Дорогая В.Л.
Большое спасибо за Вашу добрую весточку от 2 Марта, только что прилетевшую. Как и полагается 'мирному' времени, и у нас в Пенджабе большие волнения. Впрочем, наверно, из газет Вы всё это знаете. В наши горы безобразия не дошли, но десяток дней мы сидели без почты. С первой почтой пришло и Ваше письмо. Как название журнала, где была Ваша статья?
Очень рады, что Вы встретились с Мухой . Привет ей. Муха был лучшим чешским художником. Если она увидит Яна Масарика, пусть передаст ему наш сердечный привет. Мы его тепло поминаем. Был ещё мой друг Милош Мартен, но помер, а вдова его вышла замуж за генерала Клечанди. У них был старинный дом в Праге. Живы ли они? Мы были бы рады слышать о них.
Столько хороших людей где-то в безвестном отсутствии! Месяцы летят, а от них нет вестей. Некоторых из них и мы не вызываем. Коли молчат, значит, имеют на то причины, а может быть, и не живы.

Зина сетовала, что её письма к Вам плохо доходят. Почему? Наши и Ваши письма, кажется, не пропадали. Вероятно, скоро из Нью-Йорка получите брошюру 'Знамя Мира'. Она даст новые темы. В мире столько вандализма и человеконенавистничества (бесконечное словечко), что каждая мысль о сохранении истинных сокровищ неотложна. Вот у нас тут газеты полны снимками жестоких разрушений, и везде погибло что-нибудь ценное. СОС!

Булгаков прислал коллективное письмо пяти сов[етских] зодчих, видевших мои картины. С архитекторами у меня всегда были душевные отношения, и эта весточка была мне радостна. Подписал её и директор гимназии, приват-доцент А.А.Арзамасцев. Не пришлось ли Вам с ним встретиться?

Трудное, сложное время сейчас протекает, и не скоро дождёмся прояснений. Тем более все Культурные силы должны быть в единении. Всякие несогласия, малые недоумения, старые счёты должны быть выброшены за борт, как груз в бурю.

За это время вышли две моих книги, в печати ещё три. Надежда, что дойдут они до молодежи и отзовутся какие-то неведомые сердца. 'Книги имеют свою судьбу' - латинская пословица. Пусть же молодежь, пусть женщины встанут на священном дозоре. Много раз к ним обращался именем светлого будущего.

Особенно теперь, когда много туч и тумана, надо обратиться к культурному единению. 'Мир через Культуру', и нет иного пути. Пусть будут культурные ячейки малыми, как зёрна ценнейших злаков. Но малые ручьи не ссорятся, а несут потоки свои в мощ┐ные реки. Только Культура убережёт от губительных разделений. Только Культура устремит взоры ввысь.
Латинский поэт сказал: 'Чело человеку высокое дал, да Вышнее узрит'.

Елена Ивановна шлёт Вам сердечный привет. Любим Ваши вести.
Радоваться Вам.

17 Марта 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
_______________________________________


24 марта 1947 г.
ГРАБАРЬ

Дорогой друг Игорь Эммануилович,
Спасибо за весточку от 18-2-47. Ты спрашиваешь о снегах у нас. Иногда снегопад начинается уже в начале Ноября, а последние выпады бывают в конце Марта. Глубина бывает до 8 футов, а на перевалах и до 60 футов. Случается, что целые караваны погибают. Под весну картина оригинальная: абрикосы, персики, сливы залиты цветом, а рядом снег. Любим снег, он предвестник урожая.

Радуемся, что Ты видел Павловского. Святослав и Девика от него в восторге. Уж больно заторопился Волгин улетать, столько здесь любопытного во всех отношениях. Моё приветствие Ты передал в ВОКС - спасибо. Не закинут? АРКА очень сетует на переписку с ВОКСом. Им пишут и запрашивают об одном, а оттуда через долгое время совсем о другом. Ну и обидно, ведь сейчас АРКА много претерпевает от враждебных элементов.
Ну, да Ты знаешь все лучшие каналы.

Павловский хотел прислать очень нужную Юрию книгу акад[емика] Козина "Монгольское сокровенное сказание" (изд. Института Востоковедения) и Козина "Джангар". По времени книга могла бы уже дойти, а её все нет. Не напомнишь ли ему? Ведь Твой "Рублёв" дошёл так быстро, одновременно с Твоим письмом. Ты поминаешь о моём портрете из монографии. Не знаю о котором - прилагаю три портрета Святослава, разного времени. Ты ведь главлетописец и к Тебе всё сливается. Булгаков ещё в Праге. Недавно он порадовал меня коллективным приветом пяти
сов[етских] зодчих, - им понравились мои картины в Праге и портрет Святослава. Послал им привет, верно, Булгаков перешлёт в Москву. Только что видел в журнале Посольства портрет Коненковых - совсем белый он стал. Привет. Ведь скоро все мы станем старейшими. Помнишь мои "Сходятся старцы" и "Старейший-мудрейший"?

В Америке произошла свирепая русофобия. До чего доходит, прямо диву даёшься. Культура, где ты? Музей в Канзас-Сити выбросил на аукцион весь русский отдел. И Верещагина, и Анисфельда, и всех. Мой "Властитель ночи" попал в хорошие руки, к певице Куренко. Вот до чего озверели янки против всего русского. Из Нью-Йорка присылают ужасные газетные вырезки.
Русофобия гнездилась издавна. Помнишь зверский разгром русского отдела на выставке в С.Луи в 1906 году, когда пропали 800 русских картин, а затем разгром советского павильона на выставке в Нью-Йорке? Все такие вандализмы незабываемы. Эренбург хорошо описал Америку - мы недавно читали. Кто такая Караваева? Нам очень понравилась её статья в "Новом Мире" - "Люди и встречи".

Когда долетит эта весточка, Ты, пожалуй, уже будешь сбираться в Твои экспедиции. Может быть, и в Индию махнёшь через Памир - через Крышу Мира. Вот были бы рады! Сейчас в Дели проходят три конференции: азийская, художественная и искателей истины. Звали меня. Избрали президентом художественной, но где тут ехать - у нас большие волнения.

На всех трёх конференциях читались мои обращения. Да, сейчас в Дели целая родрмонтада. К тому же ещё и новый вице-король! Святослав с Девикою там и, наверно, встретятся с сов[етскими] делегациями.

Если придётся Тебе увидать зодчих, бывших в Праге - будь добр, скажи им, что я был очень тронут их душевным словом. Удивительно, но именно с зодчими у меня всегда были прекрасные отношения. Щусев, Щуко, Перетяткович, Покровский - целая группа отличных строителей. И один только Щусев остался из них всех. Вспоминаю нашу беседу в Москве в 1926 году. Вот и Почаев опять вернулся в нашу Всесоюзную Державу. Королевич Пётр Греческий расхваливал Почаевскую Лавру, не зная, что там трудился Щусев и моя там мозаика. Зодчим привет, строителям славной Родины.
Шлём Тебе и всем Твоим сердечный привет. Всем друзьям (Тебе виднее, кто друг, кто недруг) привет. Любим и радуемся Твоим вестям.
Сердечно.

24 марта 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
_______________________________________


28 марта 1947 г.
В МОСКВУ

Дорогая Татьяна Григорьевна,
Ваше сердечное "воздушное" письмо от 1 Марта долетело быстро, уже 27 Марта. Первая столь быстрая весть из Москвы. Читали и перечитывали, радовались и печаловались с Вами. Трудно сейчас всюду, где в одном, где в другом. Как звали того мудрого врача, учившего Вас радость нести безрадостным людям? Великий светоч - радость. Не всегда удаётся зажечь её, но несение радости есть истинная мудрость. Близки Вы нам в трудах, в переживаниях Ваших. Не надорвитесь, поберегите себя на радость другим. Можно ли целые ночи напролёт трудиться, ведь Вы были так опасно больны. И чем только Ваш мудрый врач выходил Вас?

Огромны нынешние медицинские достижения. ТАСС прислал нам прекрасную книгу А.Поповского "Вдохновенные искатели", про Павловского и Вишневского. Какие герои на пользу человечества! Героизм, самопожертвование вознесёт нашу Родину. Чуяли ли Павловский и Вишневский, какие добрые стрелы летели к ним с Гималаев? Не забыл ли Павловский о двух книгах акад[емика] Козина, которые он обещал прислать для Юрия? Впрочем, такие люди, как Павловский, не забывают. Чем больше занят деятель, тем острее память. Чего торопились гости отлетать, - заехали бы к нам. Вот бы мы были рады! Хорошо бы достать ещё экземпляр "Вдохновенных искателей", ибо наш мы должны вернуть ТАССу.

Не знали мы о семейных бедствиях Щусева. Жалеем его, чтим его труды во славу Родины. По газетным статьям удивляемся, как сохранилось его творчество и как много он преуспевает. Вот и Грабарь славно преуспел и много добра принёс Русской Культуре. Сейчас он налаживает несколько экспедиций, и всюду потребуется его опытный глаз. От Бабенчикова пришла телеграмма, он сообщает о давно посланном письме. Не дошло оно, пропало.
Очень жалеем, - скажите ему наш сердечный привет. Его давняя статья обошла несколько журналов и в Индии и в Америке. Хороший, чуткий человек.

Когда Вас запрашивал Комитет по делам искусств? На всякий случай, посылаю Вам список статьи, бывшей в рижском журнале "Мысль", 1939. Это был хороший журнал, способствовавший возвращению Латвии в лоно Союза.
Кирхенштейн там писал. В статье отмечен и памятный нам Декабрь 1916-го.
Кто мог думать, что наш отъезд в Сердоболь послужит началом странствий по всем частям света! И везде-то благовестили о нашей любимой Родине, о всей Всесоюзной семье народов-героев. А сколько благовестей летело с Гималаев!

Да, Вы правы, скоро забыли некие союзники о всех жертвах, о всём героизме наших народов. Диву даёмся, какая куцая и бесчеловечная память бывает у своекорыстных людей. Очень страдает от враждебных наскоков наша АРКА (Американо-Русская Культурная Ассоциация) в Нью-Йорке. Она несёт по Америке добрую весть о русских достижениях, а в ответ получает грубый рёв. Конечно, и "это пройдёт" (по словам Соломона), и наши народы опять восторжествуют, но всё же обидна явная несправедливость.
Русофобия в Америке доходит до того, что музей в Канзас-Сити выбросил на аукцион весь русский отдел. Куда же дальше? Культура, где ты?

По газетам, наверно, знаете о волнениях в Индии. Сколько бедствий, разрушений и нового горя! В наши горы ещё не дошло. Какое мирное, красивое наше нагорье. Сейчас плодовые деревья залиты цветом, а на горах снега.

Если не пишете, будем знать, что сердечно Вы с нами, а каждой весточке порадуемся. Письмо из Москвы! Письмо от друга, душевного человека!
Поберегите себя. Елена Ивановна шлёт Вам сердечнейший привет, - трогательна надпись на баснях Крылова. Многие басни можно припомнить. Светику пошлем список письма Вашего. Юрий шлёт Вам лучшие мысли.
По древнему и всегда новому обычаю:
"Радоваться Вам!"

28 марта 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.

***********************************************************************

АПРЕЛЬ

2 апреля 1947 г.
А.П.Х. [Хейдоку А.П.]

Дорогой наш А.П.
'А судьи кто?' - спросил я, прочтя Ваш рассказ, прилетевший вместе с письмом 18-3-47. Есть зоологический вид двуногих, которых корёжит всякое упоминание о подвиге, о добротворчестве, о новом строительстве. Затхлое огрубение, одичание прикрываются площадными лозунгами, вопят о свободе, а сами и сказать не умеют, что она такое. Где свобода искусства? Не то прискорбно, что двуногим не нравятся прекрасные вещи - 'как баран на новые ворота', 'как гусь на фортепьяно', давно сказал Русский Народ, - а то прискорбно, что Вам предлагали изменить конец, для которого всё написано. В таком суждении скрипит непоправимая безнадёжность, безвкусие. Вообще, ядовит воздух Шанхая.

Не менее, если не более, огорчительно случившееся в Вашем кружке. Ведь всего-то семеро, и то уже пытаются уколоть друг друга, забывая, что в основе будет кощунство. Если среди отобранных друзей начнутся 'дискуссии', то что же останется от сотрудничества и добротворчества? Истинное содружество прежде всего в понимании истинных побуждений друга. Иногда можно склеить разбитую вазу, но всё-таки она будет склеенной, а иногда какой-то осколок не найдётся - влагу не налить, и цветы засохнут. А сейчас весь мир в виде разбитой вазы, и каждая духовно здоровая ячейка будет особенною ценностью. Вы не написали нам сущность прискорбной дискуссии, и М.И. в своей записочке только помянула о ней. В чём дело? Кто?

Посылаю Вам два интересных документа: письмо из Москвы, полное действенного устремления к подвигу - какие там люди живут! - и копию статьи из советского журнала в Праге - видно, там мыслят иначе, нежели в Шанхае. Трудно сейчас в Америке, особенно русским. Только что получили письмо - рвутся уехать, ехать хотя бы в Индию, а не знают, каково здесь положение. Пожары, грабежи, убийства. И сие бедствие человеконенавистничества ещё только начало. Хорошее издательство просит меня дать книгу 'Искусство жизни'. Это будет седьмая книга в Индии, видно, нужны такие памятки. Трудно Искусство Жизни при Армагеддоне Культуры. Жива ли Культура? Не отзывается.

Вы пишете, что через три месяца Ваши дежурства кончатся. И тогда что? Но не оскудеет путник всеобщего блага. Высокое Учение поведёт к высоким тропам, и не смоют свирепые потоки. Дикими путями ходили, и всюду рука ведущая подавала посох. Не только вера, но знание непреложное разрешает произнести великое слово 'подвиг'.

И Вы устремлены по пути Служения. Никакие двуногие не перебегут Вашу тропу. Как чутко, как замечательно правдиво умеете Вы сказать о красотах природы. Открыт глаз, открыто сердце, не устает рука. Елене Ивановне, мне, Юрию и всем нам очень полюбился Ваш рассказ. И нельзя калечить высокую цель его. 'К ночи печаль, а заутро радость'.

По древнему и всегда новому обычаю:
'Радоваться Вам!'

2 Апреля 1947 г.
Рерих Н. К. Листы дневника. М.: МЦР, 1996. Т.З
___________________________________________


2 апреля 1947 г.
ГРАБАРЬ

Дорогой друг мой Игорь Эммануилович,
Какое достижение! Твоё 'воздушное' письмо от 16 Марта уже здесь - всего две недели. Всё ускоряется, всё сближается. Пусть и будет! Жалели мы, что в Азийской Конференции главная часть Азии - Сибирь - не была представлена. Многие так и не знают о значении и величии Сибири. А когда им показываешь карту, они думают, что масштабы разные, - и такое бывало!

Печальны Твои сведения о вымирании востоковедов - Юрий и все мы очень огорчились. Да ведь и живые, как Козин, Крачковский и другие, уже в наших годах. Как нужен Юрий - индолог, санскритист, тибетолог и монголист, не только глубоко изучивший источники, но и владеющий языками, - небывалое соединение, так нужное при возросшем значении Азии. На днях он читал нам свой последний труд: Задачи тибетоведения", основанный на новых данных. Огромно значение тибетской исторической литературы. Индию, Китай, Монголию, Афган, Непал, Бутан, - словом, все восточные страны нельзя полностью изучать, не ознакомившись с историческими источниками Тибета, - великое перепутье, ещё недавно совершенно забытое. Да, наша Родина пойдёт по новым путям, вооружённая новым знанием.

Ты пишешь, что Академия Наук издаёт теперь множество трудов - радостно слышать! Долго ли под спудом будут труды Юрия - "История Средней Азии", "История Тибета", "Тибетский словарь", исследования о наречьях, об искусстве, о нашей экспедиции, о зверином стиле, о Гесэре и многие сообщения, сделанные в Азиатском Обществе? Чего ради весь этот ценный материал, накопленный в течение четверти века, должен лежать под спудом, а не радовать нашу Родину? Азиатское Общество сейчас издаёт большой труд Юрия (1200 страниц), но по-английски. Когда же по-русски? Я как патриот негодую. Всё для Родины!

Надеемся, Павловский не забыл о двух книгах Козина - он обещал Святославу прислать их.

В своём прошлом письме Ты помянул Неру. Действительно, он замечательный государственный деятель, народный вождь - чуткий, высококультурный. Он у нас гостил две недели, и мы все его очень полюбили. Превосходна его последняя большая книга "Дисковери оф Индия" Только подумать, что Неру за свободу Индии провёл в тюрьме пятнадцать лет! Не утратил энтузиазма, ещё более углубился, возвысился, умудрился. Трудно ему со всеми неведующими - ох какие всюду волнения, совершенно ненужные, вредные. Отчего у нас никогда не было препирательств с мусульманами? Приезжие иранцы, египтяне, арабы выражали своё удивление по поводу непримиримости здешних мусульман. А жестокости-то сколько, вандализм, прямо зверство.

Сейчас издательство "Китаб Махал" просило меня дать книгу "Искусство жизни" - "Арт оф Ливинг". Тема нужная - пишу. Да, пишу, а сам жалею - зачем по-английски? Всё нужное должно быть по-русски. Это будет седьмая книга здесь. Видно, понадобились такие памятки. Город Дели захотел иметь мои картины, и ушло семь Гималайских картин. Хорошо, но ведь Гималаи могли бы быть на Родине.

Слышали мы, что Тебе звонили из Комитета по делам искусства с вопросом, когда мы выехали? Знают, что в Декабре 1916 года по болезни (ползучая пневмония), и с тех пор постоянно наезжали. А в последний раз виделись мы с Тобою в Москве в 1926-м. В журнале "Мысль" была в 1939-м статья "Служение Родине и человечеству" - в ней были помянуты сроки.
Кирхенштейн писал в этом журнале. Всё это давно известно, и вот опять справляются.

Спасибо Тебе за добрые вести. Сердечно отвечаем Тебе тем же.
По древнему, всегда новому обычаю:
"Радоваться Тебе!"

2 Апреля 1947 г.
Н.К. Рерих, "Из литературного наследия" М. 1974.
__________________________________________


5 апреля 1947 г.
М.М.Л.
[Морису Лихтману]

Печальна Ваша весточка, долетевшая медленнее обычного. Теперь при всяких беспорядках почта опять испортилась. Пожары, грабежи, убийства тысяч неповинных людей. Святослав и Девика только чудом не были убиты в вагоне. Ужасный Армагеддон Культуры! И это ещё начало!

Когда читали Ваши мысли о переезде в Индию, мы думали: "Ох! Не знает о положении вещей здесь. Кто-то отсюда рвётся в Америку, а кто оттуда сюда". Всё задвигалось, заспешило, а счастья-то нет. Заседают несчётные Комиссии, мечтают о счастье народов, а счастье-то потребуется, чтобы накормить всех голодных, и оказывается, что на атомные бомбы затрачено гораздо больше. Голод прежде был редким гостем, а теперь зачастил в разных странах. Горя-то сколько. Какое озлобленное молодое поколение населит землю.

Человеконенавистничество ползает, как ехидна, и жалит и брызжет ядом. Культура забыта. Единственная панацея отринута. И там, где ещё пытаются бодриться, через все оговорки и недомолвки сквозит несчастье. "Благословенны трудности - ими растём", но и этот завет должен быть применён мудро. Многие ли его сейчас поймут? Трудное время, хуже войны. Приход убывает, расходы растут - неразрешимая энигма.
Сейчас, как во время ливня: если над кем есть хоть малая крыша, тот и пережидай непогоду.

Утешает одно, так всё стало изменчиво и быстролётно, что события рождаются негаданно. И Космос остеклился - так пристукнул Англию и снегами и наводнениями. Тоже нежданно, законы Космоса сложны. Карма!
Да, мы знаем - из писем Зины о трудностях, о русофобии. Вы слышали, что Музей в Канзас-Сити выбросил на аукцион весь русский отдел: и Верещагина и Анисфельда и всех. Мой "Властитель ночи" попал в добрые руки к певице Куренко. Кто мог предполагать от Музея такой вандализм?

Да, нужно "Знамя Мира", хранитель Культурных ценностей. Сейчас по просьбе издательства "Китаб Махал" пишу книгу "Арт оф Ливинг" - тоже нужная тема, особенно для молодёжи. Это будет седьмая книга в Индии, видимо, потребовались такие памятки. Жаль Вашего брата, но теперь творится столько несправедливостей и жестокостей, что сердца людей огрубели, поросли шерстью.

Все мы - в постоянном труде. Е.И. работает не покладая рук. Какая замечательная книга "Надземное", могла бы уже печататься! Юрик закончил несколько больших исследований и переводов. Сейчас Азиатское Общество издает его "Историю Буддизма" в 1200 страниц. Святослав и Девика сейчас в Бомбее. Не удивимся, если они побывают в Америке.

Шлём Вам и Виргинии наш душевный привет. Ветхого Завета псалмы учат: "К вечеру водворится печаль, а заутро войдёт радость".
Да будет так!
По древнему и всегда новому обычаю:
"Радоваться Вам!"

5 апреля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. _______________________________________


ТРУДНО

Спасибо за письма Зины от 3 Марта и Дедлея от 4 Марта со всеми приложениями. Вполне понимаем соображения Дедлея о брошюре, но не стоит думать о прошедшем уже. Жаль, что из речи Уоллеса не дано его знаменательное утверждение о благодарности человечества. Такие утверждения со стороны врага всегда полезно запечатлеть, но это лишь подробность. Ваши письма в Австрию вполне справедливы. Ненормальные личности могут причинять непоправимые неприятности. А теперь особенно - время очень сложное и нельзя его ещё осложнять. Да, плохо Вам помогла Магдалина с отчётом. Есть в ней какая-то болезнь вроде базедовой. Так кажется, судя по карточке. Прилагаю статью, присланную Валентиной. При статье был и портрет. Название журнала почему-то не дано. Ожидаем брошюру и дадим её полезным людям. События подтверждают, насколько она своевременна. Надеюсь, Вы будете иметь отклики из разных стран. Будем ждать их.

А теперь Ваше прискорбное письмо от 12 Марта. В какой мир жестокости, невежества, вандализма ввергается человечество! Телеграммы Вашей мы вообще не получили - это лишь доказывает, во что превратилась почта.
Кто бы мог думать, что Канзас-Сити окажется рассадником вандализма. При этом произошёл акт антирусский. Русофобия! Чем плохи Верещагин, Анисфельд? Ведь 'Властитель ночи' была жертвованная картина. Помните, как школьная молодёжь трогательно провела это приобретение, и вот результат! Следовало бы Вам запросить этот 'музей' о его деяниях.
Уничтожение русского отдела напоминает вандализм 1906 года в Сен-Луи, где пропало 800 русских картин. Значит, за 40 лет Культура не проникла.
Прискорбно! Где уж тут покупать, когда каждый доллар на счету. К Гус[еву] нечего ездить - без последствий. Напрасно тратились на посылку - разграбят по пути. Вообще худо в мире. Воображаем, как тяжко Дедлею среди антикультурных двуногих. 'И это пройдёт'! Пройти-то пройдёт, но когда и как? Давно ли Грабарь писал: 'У нас шибко говорят о Твоём приезде', но что-то случилось у них, и письма его говорят о всяких посторонних предметах. Вероятно, происходит какой-то кризис, и Вы правильно слышите о нужде, чуть ли не о голоде. Со всех концов о том же самые различные люди. 'И это пройдёт'?

От Святослава была телеграмма - просит прислать побольше новой брошюры 'Знамя Мира', и в тот же день пришло от Катрин четыре пакета. Один из них, не вскрывая, с тою же почтой послали в Дели. Большое спасибо! Брошюра пригодится на Азий-ской конференции. Спасибо за холст! О прошлой посылке я писал Вам, и Вы сожалели, что качество оказалось плохим. Что делать, если лучшего нет. Обнищало человечество. Какая-то эпидемия убожества. И так повсюду!

Точно бы мы в Тибете - столько дней были отрезаны сообщения. Прошлое моё письмо к Вам много дней ходило на почту и возвращалось - нет приёма. А тут спешные сообщения: 'Вся Индия Изящных Искусств Общество' в Дели единогласно избрало председателем Конференции искусств. Хорошо, но как тут ехать, когда все пути расстроены и конца-краю не видно. А вот и Гран-Гиньоль! Из Лондона радио сообщает о Москве, что ещё один из недавно назначенных министров устранён за негодностью.
Спрашивается, кто же в Москве назначает негодных министров? Кто же устраивает всемирное позорище, чтобы Лондон ухмылялся. И ещё радио из Лондона. В Германии, в русской зоне, запрещена Армия Спасения, ибо она имеет вид военной организации и носит форму. Всякий видавший престарелых девиц в допотопных шляпах будет хохотать, узнав, что они похожи на военную организацию. Гран-Гиньоль! В Москве новый закон, запрещающий всем советским] гражданам жениться на иностранках!
Свобода!!

В 'Новом Мире' (Москва, ? 3, 1946) вдумчивая статья Караваевой 'Люди и встречи'. Она описывает посещение мастерской Пикассо: 'Посреди комнаты - отформованная в гипсе статуя в натуральную величину: мужчина, прижимающий к груди ягнёнка. Всё в этой фигуре как бы обнажено и вместе с тем искривлено - кажется, все мышцы лица, шеи, руки, спины сдвинулись с мест, назначенных им природой, и словно разлагаются на глазах. Ещё ужаснее показалась мне отлитая из бронзы огромная женская голова, которой впору было бы находиться на теле кариатиды. И эта бронзовая голова будто распадалась на свои составные части. Глаза выскочили из орбит и, потянув за собой зрительный нерв и все мышцы глаза, так и застыли на лету, похожие на две трубки с шариками на концах; нос, далеко высунувшийся вперёд, напоминал уродливый нарост; грубые, раздувшиеся губы; толстые, будто вздыбленные пряди волос, похожие на растревоженные лопатой слои сырой, тяжёлой земли... Мы поднялись по деревянной лестнице в живописную мастерскую Пикассо. Такая же большая, светлая и простая комната, только без длинного стола. Много полотен, особенно - натюрмортов... Какая угнетающая нарочитость!.. На натюрмортах несколько чайников - металлические чайники, почему-то с продавленными боками, а грязно-сизый блеск металла в этих вмятинах сгущается в мрачное пятно... Какие-то некрасивые кувшины и чашки, вялые, растрёпанные, словно вытащенные со дна подвалов овощи; селёдочные хвосты, осколки зеркал, измятые жалкие цветы, будто подобранные на мостовой, - что это? Горечь? Ирония? Образно-пессимистическое утверждение, что в каждодневной жизни, окружающей человека, нет ничего достойного отвечать его стремлениям?..

Посреди комнаты большое полотно - трудно сказать, завешено оно или нет, потому что вообще... трудно понять, что тут изображено. Общий тон картины голубой, заставляющий вспомнить о колористических увлечениях Пикассо в начале 900-х годов: "голубой" и "розовый" периоды.

Голубому тону подыгрывают белые и серые тона. Напряжённо вглядываясь в это нагромождение больших и малых кубов, различаешь борющиеся фигуры, видишь кого-то нападающего, кого-то лежащего, чей-то кулак, сжимающий нож. Странно, от этой чрезмерно усложненной, стиснутой в пределах трёх красок живописи веет трагической наивностью - больше того: каким-то, если можно так сказать, тупиком внутреннего зрения... Рядом с голубым полотном стоит другое, поменьше: "Мать и дитя". Сочные, полнозвучные краски; синее, зелёное, малиновое, чёрное, коричневое, жёлтое, розовое. Мать - розоволицая голова, напоминающая разрисованную... дыню, лежащую на боку, - мать обнимает дитя. У дитяти голова представляет собой тоже разрисованную дыню меньшего размера. И во всём остальном это невероятное, бессмысленное, как ярко раскрашенный приснившийся кошмар, существо повторяет фигуру так называемой матери: те же остановившиеся шарики глаз, вывернутые губы, перекошенные черты лица, те же бесформенные руки и ноги, похожие на тяжёлые ласты морских животных.

И будто близкая им родня, повторяет их своими красками и самой изобразительной манерой - третье большое полотно: "Дама в синей шляпе"... Это телесно-розовое и синее так же могло бы радовать глаза чистотой и сочностью тона (как и только что описанные "Мать и дитя"), если бы не зрелище распада, которому служат эти краски. "Дама в синей шляпе" представляет собой как бы апогей всех уродств, смещений, всего антижизненного и обессмысленного, что довелось мне увидеть здесь. Лицо дамы будто рассекли надвое, а потом плохо приставили половинку к половинке, один глаз выше другого, розовый нарост носа с чёрными рваными ямами ноздрей перекошен и страшен; вместо рта малиновые кусочки рассечённых губ - одна выше другой. Я смотрю в чёрные маслины глаз дамы в синей шляпе - и мне вдруг становится горько и досадно...
- Я сейчас вам покажу кое-что... это всё карандаш...

Он быстро вернулся, неся большую синюю папку. Положил её на пол, развязал и, придерживая её левой рукой, поднял правой рукой большой лист ватмана... и мы ахнули. Этот карандашный рисунок перенёс нас в совсем иной мир творчества!..

- О, как это прекрасно!
- Чудесно! Изумительно!..
Я показал их вам, советским людям, потому что знаю: вы это понимаете... А наша рафинированная публика этого не понимает!
- Этой рафинированной публике нужна вот эта дама в синей шляпе?
Он кивает, пожимая плечами: да, это так'.

Каждый прочитавший эту статью воскликнет: 'Экий наглец Пикассо! Наконец опубликовано его признание в раболепстве перед публикой. Подозревали, что он - "чего изволите". Это было предположение, но вот теперь он сам признался в неискренности своего художества и в услужении вкусам сомнительной публики и торгашей'. Рабское 'чего изволите' всегда считалось позорным, особенно же если сам автор осудил себя навсегда. Однажды латинский поэт признался: 'Бедность заставила меня писать стихи'. Но поэт был подлинный творец, и ему нечего было признавать, что стихи его писались в рабскую угоду невеждам. Многие поблагодарят Караваеву за её правдивое, знаменательное осуждение неискреннего, иначе говоря, поддельного искусства, хотя бы и раззолочённого прессой.

Да, странно слышать о раболепности искусства от самого художника. Столько сейчас говорится о свободе искусства, что самопризнание в служебности звучит дико. Преступно огрублять вкус народа. Впрочем, будем надеяться, что раздадутся отважные, свободные голоса и эфемериды отлетят. Иначе к чему все культурные сообщества, если они будут подавлены тёмным безвкусием? Мрачны потёмки на земле. Никогда ещё не было столько смятения и смущения. Переживать это столпотворение нелегко. Если не смотреть в Высь, то некуда и обратиться. 'Аграфы' в буквальном переводе значит 'незаписанное'. Греческое слово, вероятно, употребляется в разных языках. Аграфы также называются пряжками.
Помню в Париже забавный разговор двух профессоров. Один, археолог, говорил о старинных пряжках, а другой, историк, - о священных преданиях. Довольно согласно каждый говорил о своём предмете, пока я не нарушил странную беседу, сказав: 'Да вы говорите о разных предметах'. Аграфисты сконфузились. Я жалел, что прервал оригинальный диспут.

Ещё пакет от Вас с журналами - любопытно. Редкое совпадение - три Конференции в Дели. Азийская Конференция, Художественная Конференция и Конференция Искателей Истины. Всем даны мои приветствия. На Азийскую конференцию из Москвы объявлены делегаты от 5 республик.
Наверно, Святослав и Девика с ними встретятся. Вообще великое нагромождение в Дели. Ко всему прочему, ещё и новый вице-король. Тут и конференции, и выставка, и вице-король, и мусульманские демонстрации, и стрельба, и военное положение. Можно сказать, полная чаша всякой всячины, и строительной и разрушительной. Звали меня, но уж очень трудно теперь передвижение по Индии. Грозди висящих пассажиров напоминают кое-что из прошлого.

Тем наивным людям, кто ещё не убедился в эпидемии вандализма, скажем: 'Вот Вам вандализм в Канзас-Сити, вот Вам вандализм в Риге, вот Вам вандализм в Хайдерабаде'. И всё это без войны! В Хайдерабаде мусульманская дикая орда уничтожила наших одиннадцать картин. Две моих гималайских в таком изуродованном виде, что Святослав писал - починка невозможна. Вот только на нашем горизонте в трёх частях света три диких вандализма. Кто же будет утверждать, что мир теперь защищён от вандализма?! Ничуть не бывало! Оргия дикости и жестокости. Эпидемия вандализма. Древняя пословица: 'Куй пердере вульт - дементат' - 'кого погубить захочет - лишит ума'. Под смутными, сложными знаками прошло 24 Марта 1947-го.

Сказал наш лама: 'Кругла или плоска Земля, но жить на ней стало трудно'.
Привет сердечный всем друзьям. Привет Куренко - она такая даровитая. Каков её муж? О ком ещё слышно? Всем добрым друзьям, ведомым и неведомым, привет.
Сердечно...

1 Апреля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
________________________________________


19 апреля 1947 г.
СОТРУДНИЦЕ [Дутко В.Л.]

Дорогая наша В.Л.
Спасибо за вести от 28-3-47. Если не все они радостны (теперь в мире мало радости), то всё же они устремлены в будущее. И каждый из нас может принести светлый камень для великой стройки. И чем больше будем осознавать трудности, тем ценнее будет достижение.
Сами видите - всё очень сложно, но зато и быстротечно. Пусть будет в реке быстрое течение, очищающее заводи заросли. Вы хотите, чтобы "Порадуемся" оказалось на "Костре" - пусть так и будет. И на "Костре" всё-таки "Порадуемся". Ещё хотим Вас порадовать - посылаем Вам копию недавно прилетевшей вести. Нас она очень тронула. Преподобный на несменном, великом Дозоре! Идут к Нему толпы и просветит Он их. Только подумайте - открыт Чудесный Дом Преподобного. Илья Муромец тридцать лет в безмолвии был, а затем встал на Оборону. И к Преподобному придут Ильи Муромцы. "Проснулись богатыри" (такая моя картина). Подумайте, что это перепечатка из московской прессы. Ничто, ничто на свете не умалит народ русский. Ещё увидите, как Воевода взойдёт на Башню и защитит свой народ.

В былинах богатыри, чтобы услышать дальнее, к земле ухо прикладывали. Так и приложим и услышим. Вы поминали о ста годах. Чего там года считать - быстра "Река Жизни". Несколько раз у меня были варианты такой картины.

Кстати, нет ли в Праге холста вроде приложенного? Ведь это самый простой суровый холст, а здесь и такого нет. "Мирное" время бывает хуже военного. Да, "Знамя Мира" нужно, как никогда, и всё нужнее становится везде и во всех отношениях.

Говорят, чехословацкий посол здесь скоро будет и другие будут. Лишь бы хорошие люди приехали. О здешних волнениях не пишу - наверно, из газет о них знаете. О встречах Ваших пишите, всё это так интересно.

Правда сейчас особенно разновидна. Под разными углами говорят о фактах, но около каждого факта толпится множество обстоятельств. Потому, не преувеличивая, не преуменьшая, попросту нужно знать и знать. Я писал Вам об интересной книге А. Поповского "Вдохновенные искатели" о русских учёных-подвижниках. Ещё читали мы в "Новом Мире" записки вдовы Павлова - прекрасно! Наверно, в Праге эти книги имеются. В книге Поповского описан академик Павловский. Святослав познакомился с ним на учёном конгрессе в Дели и в восторге от учёного и от человека.

Главное - по добру, о добре, ради добра. Так и проживём. И Вы вопреки очевидности идите по тропинке действительности доброй. Гнилые плоды отвалятся, а свежие цветы возвестят добрый урожай. Сейчас по просьбе одного здешнего издательства собираю книгу: "Арт оф Ливинг". Искусство Жизни пусть будет самым высоким. Е.И. шлёт Вам душевный привет - скоро напишет.

Радоваться Вам.

19 апреля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.
________________________________________


28 апреля 1947 г.
ГРАБАРЬ

Дорогой друг мой Игорь Эммануилович,
Сердечный Твоим и всем друзьям. Радоваться Тебе. Большое спасибо за Твоё письмо от 14-4-47 - вот как стали летать весточки. Хорошая Твоя весть. Радуемся Твоим трудам. Ты, как богатырь, прикоснёшься к земле и опять - набравшись сил - помчишься на великую стройку. Исполать!
Юрий благодарит Тебя за новые сведения об индологах. Баранникову непременно напишет. Прекрасно, что так оцениваются труды науки и искусства. Ты поминаешь Владимира Соловьёва. О нём у меня душевные воспоминания. Ему очень нравились мои "Световиты кони". О Кукуноре он, пожалуй, первый говорил. Чуял связь Руси с Востоком. Мы - азиаты!

А злая русофобия в Америке не унимается. Приложу мой записной лист "За что?" 1940 года. Точно вчера написано, и сколько ещё прискорбного можно бы добавить. Наиболее робкие уже спасаются из АРКА, как крысы с корабля. И мерзко и жалко наблюдать человеческие омывки. Кажется, я Тебе посылал мой довоенный лист: "Не замай!". И теперь опять можно его припомнить. "Не замай" - не тронь богатырей русских! Плохо будет обидчику. В своей автобиографии Ты помянул, что я всегда "странно спокойный". Это верно, но когда затрагивают Русь, не могу быть таким. Великое будущее суждено Руссийскому Народу. Только слепцы не видят это. Много мне доставалось от хулителей Руссийской Культуры. Столько вредителей ползает по миру.
Давно сказано: "Невежество - матерь всех зол". Почти каждый день в англ. газетах кто-то выкрикивает: "Русско-американская война неизбежна!" Этакие мерзкие слова в пространстве и смущают малодушных.

Не встречаешь ли Марию Александровну Шапошникову - прекрасную певицу? Если знаешь её, скажи, что мы очень любим слушать её пенье. Голос её в Гималаях отлично звучит, и репертуар всегда серьёзный. Мы ведь оперетки и джаз жалуем. А теперь по всем волнам так часто завывает какофония. Редко дают "Псковитянку!, а а мы любим хор "Осудари Псковичи". Любим и "Сечу при Керженце". Отчего-то не дают арию Шакловитого из "Хованщины"? Да и Прокофьев и Шостакович нечасто слышны. Чайковский - очень часто. Даже ежедневный сигнал из Дели - Полонез из "Евгения Онегина".

Неужели Павловский не послал нам книги акад. Козина, - они так нужны Юрию. А ведь обещал в Дели Святославу. Такие люди, как он, не забывают своих намерений. Да и на доставку писем теперь не приходится жаловаться. Скорей в самой Индии почта может пошаливать вследствие всяких неурядиц, но иностранные письма и посылки доходят очень благополучно и быстро.

Любопытна судьба книг и картин. В Калькутте в Музее среди всяких разнородных предметов одиноко висит большая картина Верещагина "Дурбар в Дели" Как она попала туда, никто не знает: купить её Музей не мог. Дарить? Верещагин не дарил. Он мне говорил: "Никогда не дарите - забросят. Лучше продайте хоть за грош, тогда всё-таки запишут в книгу". Куда разбежалась вся его индийская серия? Куда делись северо-русские картины? Мне приходилось видеть на аукционах в Лондоне его северные церкви (из каких-то частных собраний). Но где притаилось всё остальное? Пути неисповедимы.

"Хабент суа фата либелли"! В Женеве у антиквара видели мы большую картину Чернецова из его серии "Двенадцатый год". В Париже откуда-то попал к антиквару мой портрет работы моего покойного Бориса. И нет такого города, нет такого острова, где не было бы русских произведений. Многие не подписаны или стёрлись подписи, и никто никогда не найдёт их. Разве что Игорь прозорливо их отыщет во благо Руси. Вот знаю, что где-то в Америке после разгрома в С.-Луи исчезли Борисов-Мусатов, Врубель, Репин, В. Маковский и многие - 800 картин пропало, и никто не знает их пристанища. Из моих семидесяти пяти нашлись в Калифорнии тридцать шесть (там и "Старцы сходятся", и "Ладьи с троят"), а остальные неизвестно где, может быть, под чужими именами. Видел же я у антиквара картину Рушица с крупной чёрной подписью "Рерих" - через ять. В бельгийском журнале в статье о финляндском искусстве была моя картина под именем Халонен.
Чего только не бывало! А вранья-то! Клеветы самой нелепой не обобраться. Прав Ты, замечая в своей книге о моём сложном наследстве.

Не прислать ли Тебе мой лист о Куинджи? В мастерской было двадцать человек, а теперь, оказывается, я остался один. Все переселились "в деревню" ("ео рус", как говорил Вольтер перед своим путешествием). О Куинджи у меня сохранились сердечные воспоминания. Мало кто знал его как человека. И в живописи он был первым русским импрессионистом. У него было много врагов за его правдивость и резкость, но ведь по врагам судим о размерах личности. Без врагов - кисло-сладко! Как-то у меня была статья "Похвала врагам". Однажды Куинджи передали, что некий тип клевещет на него. Мастер задумался и сказал: Странно, ведь этому человеку я никакого добра не сделал". А если при нём кто-то завирался, мастер сурово обрывал: "Не говорите о том, чего не знаете".

Конечно, и из "Мира Искусства" нас скоро будет меньше, чем пальцев на руке. Как подсчитать - удивительно, сколько наших сотоварищей ушло рано, а могли бы дать ещё много. Как подвигаются Твои "Серов" и "Репин"? Твоя автобиография и "Репин" читались здесь всеми, и все в восторге - так увлекательно написано.Ты пишешь убедительно и живо. А то иногда историки искусства разведут такую сушь, что и дочитать сил не хватает.
Плохо искусство, если о нём нужно писать такую сухомятку. Помню, в Академии Жебелев и Щукарев вместо увлекательной истории творчества преподносили нечто снотворное. Да и Кондаков свои знания облекал в скуку.
Около искусства всё должно быть вдохновляющим. У нас в Поощрении от лекции Сабанеева все разбегались, а когда я пригласил С. Маковского, аудитория ломилась от слушателей. Молодёжь хочет живое и ценит живой зов.

Никто не разъяснил нам судьбу Музея имени писателя-народника Григоровича в Ленинграде. Там были прекрасные вещи. Кто там теперь заведует? Не сомневаюсь, что память автора "Антона Горемыки" хорошо почтена. Один из торгпредов рассказывал нашим друзьям, что в Третьяковке шесть моих картин, т.е. приобретённые Третьяковым, а затем Серовым до 1906-го, ещё до Твоего директорства. Странно, куда же девалось всё из московских собраний? В Москве было много моих картин разных периодов. Не уничтожил же их вандал Маслов, так же, как "Керженец" и "Казань"? Дягилев писал мне, что моё панно "Керженец" в Париже очень понравилось, и двенадцать раз по требованию поднимали занавес. В Правлении Казанской жел. дор. были два эскиза этих панно, хоть бы их перенести в Третьяковку.
Жаль, где же теперь в шестнадцать аршин панно писать. Где такая крыша?
Где холст? Ведь и стенопись в Талашкине, наверно, тоже погибла. И "Поход", и "Поморяне", и "Змей", и "Посетившие", и "Хозяин дома", и !Путь великанов" погибли. И где "Ушкуйник", "В Греках", "Пскович", "Святополк Окаянный"?
Много чего, к слову, придётся. А потом удивятся, отчего мало больших картин? Из русских художников мне как-то густо досталось. Но мы не оборачиваемся, всё вперёд глядим. Ведь и Ты тем и силён, что всё вперёд смотришь.

Вперёд! Вперёд! Вперёд! - добрый зов. Привет!

28 Апреля 1947 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.

****************************************************************