Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1900 г.
(январь - май)

**************************************
 
1900 г.

'Сохранился любопытный альбом вопросник, принадлежавший сёстрам-художницам Шнейдер. Гостям их дома вменялось в обязанность дать ответы по пунктам полушутливой-полусерьёзной анкеты. Заполнил эту анкету и Рерих, не забыв поставить в конце её точную дату: 31 мая 1900 года. В ту пору ему было 25 лет.

На вопрос: "Ваша собственная характеристика" - он отвечает одним-единственным словом: "Странник".
Столь же однозначно-чёткие ответы он даёт и на последующие вопросы анкеты:
- Ваше представление о счастье? - Найти свой путь.
- Ваше представление о несчастье? - Быть непонятым.
- Где бы Вы хотели жить? - На родине.
- Ваши любимые герои в реальной жизни? - Леонардо да Винчи. Схимник.
В графе: "Ваши любимые писатели" - три имени: Л.Толстой, Гоголь, Рёскин.
А вот в графе: "Ваши любимые поэты" - лишь одно: А.Толстой.

В. Сидоров. 'Против течения'. М. 1994.
_________________________________

'Так, например, в 1900 году попав в Париж певец старины, вызыватель теней мудрого прошлого Н.К. Рерих остаётся холоден пред модернистическими крайностями того времени - и не удивительно: пред художником лежат пути, по коим никто ещё не ходил.

По возвращении из Франции Н.К. Рерих даёт в Академии и в обществе Мир Искусства две крупные группы своих картин - и в сознании русской публики отныне им занято совсем особое и по характеру, и по масштабу место'.

Д. Бурлюк 'Творчество Рериха' (23 ноября 1924 г.)
***********************************************************************


СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (3 января 1900 г. Париж.)
ХРОНИКА. "Русские художники на Всемирной выставке в Париже (23.01.1900.)

ФЕВРАЛЬ
ХРОНИКА. ( Новое время. 5 февраля 1900. // Новое время. 6 февраля 1900. // Новое время. 10 февраля 1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [10 февраля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (22 февраля 1900 г. Париж.)
ХРОНИКА. (Новое время.28 февраля 1900 г.)

МАРТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Весна 1900 г. СПб.]
ХРОНИКА . ВЕСЕННИЕ ВЫСТАВКИ (Северный курьер. 19 марта 1900 г. СПб.)
Н.К. Рерих. ХУДОЖНИКИ (Старые разговоры) (СПб.ведомости. 21.03.1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (30 марта 1900 г. СПб.)

АПРЕЛЬ
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ХРОНИКА (Россия. 1900. 8/21 апреля. ? 343.)
М. Далькевич. ЗА МЕСЯЦ. (Весенние выставки: академическая,
Общества С.-Петербургских художников и передвижная).
ПИСЬМО В.В. Стасова к Рериху Н.К. (22 апреля 1900 г.)
ХРОНИКА (Санкт-Петербургские ведомости. 25 апреля 1900 г.)

МАЙ
ХРОНИКА (Северный курьер. 8 мая. ? ? 184)
ХРОНИКА (Новое время. 8 мая. ? 8690)
ХРОНИКА (Северный курьер. 1900. 9 /22 мая. ? 185)
ХРОНИКА (Новое время. 1900. 17/30 мая. ? 8699.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (25 мая 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (27-28 [мая 1900 г. СПб.])
Картина Н.К. Рериха "Поход Владимира на Корсунь" (1900 г.)
Запись Н.К. Рериха в альбоме-вопроснике сестёр Шнейдер (30 мая 1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (31 мая 1900 г. СПб.)
Картина Н.К. Рериха "Старик" (1900 г.)

**************************************************************************************************


ЯНВАРЬ

3 января 1900 г. Париж.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Лада моя, хорошая моя Лада, могу ли я приехать прямо из мастерской?
Этот безобразный вечер, кажется, не хочет наступить.
Всеми помыслами Твой
Н. Р.
3/I 1900

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/149, 1 л.
_________________________________


23 января 1900 г.
Хроника

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ НА ВСЕМИРНОЙ ВЫСТАВКЕ В ПАРИЖЕ

На днях Императорская Академия художеств отправляет через главный комиссариат русского отдела парижской выставки одобренные специальной комиссией из профессоров Академии художественные произведения следующих художников: [список художников по алфавиту], Н. К. Рериха (Славянские старшины') <...>.
Все эти художественные произведения, которые разновременно фигурировали на выставках в Петербурге и других русских городах, отправляются через главный приёмный пункт в Петербурге. Кроме этих произведений, в Париж будут отправлены художественные произведения русских и финляндских художников через отправительные пункты - Варшава и Гельсингфорс - в конце января или в начале февраля.

Биржевые ведомости. 1900. 23 янв. / 4 февр. ? 22.
**********************************************************************

ФЕВРАЛЬ

4/16 февраля 1900 г.
ХРОНИКА

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬБОМ В ПОЛЬЗУ БУРОВ
С.-Петербург - Трансваль. Издание голландского комитета для оказания помощи раненным бурам. Цена 3 руб. Склад у пастора Гиллота (Невский, 20).

Более сорока русских художников отозвались на призыв голландского комитета и дали свои произведения для художественной складчины в пользу раненых буров. Образовался изящный альбом в 33 листа, превосходно исполненный в художественной мастерской А.И Вильборга. <:>

Эскиз И.Е. Репина 'Давид пред Голиафом', исполненный пером и тушью, хотя и помечен 1898 годом, как нельзя более подходит к современным событиям и представляет маленький шедевр. В альбом внесли свои лепты оригинальными рисунками и многие другие художники, среди которых выделяются 'Старик' В.Е. Маковского, 'Боярышня' К.Е.Маковского, 'Старый дом' С.С. Соломко, 'Заря богатырства русского' Н.К. Рериха, пейзажи гг. Лагорио, Кисилёва, Гуркина <:>

Комитет в лице своего председателя пастора Гиллота высказывает в заключительном слове глубокую благодарность печати и частным лицам, но главным образом 'одному великому собирательному целому - русскому народу' и заканчивает следующими симпатичными словами: 'Возможность подобной благодарности поднимает нас самих из повседневной действительности в мир идеалов и убеждает, что сколько бы люди ни были поглощены заботами о насущном хлебе, для них в минуты душевного подъёма доступно и всё великое и святое'.

Новое время. 1900. 4/16 февраля. ? 8599.
____________________________________


ХРОНИКА

Как мы уже сообщали, по мысли Н. К. Рериха слушатели Археологического института предприняли труд по составлению археологической карты
С.-Петербургской губернии. Предприятие это находится ещё в стадии подготовительной, участники собирают сведения о разнообразных остатках старины, разбитых по разным источникам. И вот эта предварительная, пока ещё далеко не полная работа дала уже следующие результаты для Лужского уезда. Выяснилось, что различные земляные остатки старины имеются более чем при ста селениях, приблизительно в количестве 1500. Разнообразие этих остатков отдалённой старины удивительно. Тут встречаются: насыпи, курганы, могилы, сопки и сопочки, коломища, кладбища и, наконец, холмы без достаточного исторического материала. Огромное большинство этих остатков ещё ждёт своих исследователей, которые должны явиться неотложно, ибо по имеющимся данным многие из этих исторических памятников, скрывающих в себе 'настоящую колыбель нашей народной жизни', постоянно исчезают. Особенный же интерес в Лужском уезде возбуждают окрестности Яблоницкой волости.

Новое время. 1900. 5/17 февраля. ? 8600.
___________________________________



ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ В С.-ПЕТЕРБУРГЕ

Директором музея Императорского Общества поощрения художеств, на место умершего Д.В. Григоровича, комитетом Общества назначен академик М.П. Боткин, а помощником его художник г. Рерих.
Художник Рерих только что окончил большое художественное полотно 'Поход древней Руси'. Картина эта появится на предстоящей академической выставке в залах Императорской Академии художеств.

Биржевые ведомости. 1900. 6/18 февраля. ? 36.
__________________________________________



ХРОНИКА

5-го февраля на общем собрании экс понентов предстоящей выставки в Императорской Академии художеств большинством голосов избраны в комитет выставки следующие лица: В.А. Беклемишев, К.Я. Крыжицкий, В.Е. Первит, Ф.Э. Рущиц, Н.П. Химона, В.И. Зарубин, Н.К. Рерих, К.А. Стабровский, А.А. Рылов. И.Я.Ггинцбург, И.С. Богатырёв, Я.М. Розенталь, А.Н. Бенуа, А.А. Борисов, К.О. Глущенко. Кандидатами на случай выбытия членов комитета избраны И.Е. Репин и В.И. Вальтер.

Новое время. 1900. 6/18 февраля. ? 8601.
______________________________________


ХРОНИКА

Акварельная выставка закрывается в воскресенье, 13 февраля. В настоящее время в залах Академии художеств уже производится экспертиза картин для академической выставки, которая откроется в середине масляной недели. На выставку доставлено до 700 художественных произведений. Среди них имеются: полярный пейзаж А. Борисова и из времён начала Руси Н. Рериха, произведения В. Беклемишева, К. Крыжицкого, В. Зарубина, Ф. Рущица, В. Пурвита и др. художников.

Новое время. 1900. 10/22 февраля. ? 8605.
____________________________________



ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ НОВОСТИ

Комитет предстоящей Весенней выставки в Академии художеств приступил уже к осмотру картин, которых, как говорят, доставлено около 400 ??. Очень крупных полотен в этом году на выставке нет. Самые большие полотна принадлежат кисти г. Рериха и г. Скиргелло. Картина г. Рериха изображает 'Поход' древнерусского войска, картина Скиргелло - 'В небесах' - носит аллегорический характер. По обыкновению, очень много представлено пейзажей. Давно уже не появлявшийся на петербургских выставках профессор К. Орловский прислал два небольших пейзажа. Из пейзажей заметны произведения Столицы ('Талый снег' и др.), Рущица ('Мельница'), московского художника Гермашева ('Первый снег'), Федоровича ('Стоги'), К.Я. Крыжицкого (финляндские мотивы), А.А. Борисова (этюды дальнего Севера), Околовича ('Летний вечер'), Фёдоровой, Пурвита и т. д. Портретов прислано на выставку немного. Больше всего прислал портретов Я.Ф. Ционглинский (артистки Л.Б. Яворской и г. Жуковских и др.), Скалона и т. д. Очень богатым обещает быть на выставке скульптурный отдел. <:>

На выставку прислали свои произведения многие иностранные художники и скульпторы <:>.

Выставку предполагается открыть 12-го февраля, к каковому времени гг. акварелисты выразили своё согласие очистить залы Академии. Очень вероятно, что многие из перечисленных выше художественных произведений будут забракованы экспертной комиссией. Кстати, избранные в последнюю вице-президент Академии художеств гр. И.И. Толстой и художник Браз от этой миссии. Экспертная комиссия состоит из 15 лиц.

<:> Почтенный И.Е. Репин выбран только в кандидаты, равно как и художник И.Ф. Вальтер.

Россия. 1900. 10/22 февраля. ? 286.
________________________________



[10 февраля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е. И. Шапошниковой

Хорошая моя Лада, положительно не всё на Руси пропало.
Сегодня произошло событие, которое будет иметь огромные для русского искусства последствия. Слушай, в чём дело: сегодня нам в Комитете начали приказывать (Академические заправилы) принять на выставку нежелательные нам картины, кроме того, авторы непринятых картин начали скандал и обвинили нас в кружковщине, в принятии только своих вещей, в несправедливости и во всяких гадостях. После всех этих помойных душей мы (молодые комитетские) собрались и порешили уйти из комитета, снять свои вещи с выставки и устроить свою собственную. Посмотрим, на чьей стороне сила и правда, - ведь не для кого не секрет, что выставка держалась нашими вещами.

Завтра будет решительный день - общий подъём небывалый, и мне хочется, чтобы Ты была в курсе дела и радовалась вместе со мной, что ещё возможны принципиальные движения и душевные подъёмы.

Мне чуется, что из этого выйдет дело большое и знаменательное. Помнишь, передвижники ушли из Академии?
Предстоит масса хлопот, разъездов и разборок, но всё это для общего дела.
Сообщу о ходе дела и при возможности прискачу сам.

Видишь, как я о Тебе думаю. Теперь два часа ночи; Ты уже спишь, а я о Тебе думаю и знаю, что Ты понимаешь, как меня волнует это дело. Дома, конечно, были против нашего похода. По счастью, наши вещи не слабые, и нам удастся устроить порядочную выставку. Надо заручиться прессой и мнением общества, и тогда держись!

Спи покойно, моя милая, моя хорошая Лада. Из не художников только за Тебя и верю, что будешь рада и оценишь наше движение. Оказывается, мы ещё не совсем кисель и ещё можем чувствовать и бороться.

Ну, вперёд без оглядки!
Я думаю, скоро приеду. Играй и работай - мы же действуем.

Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/179, 2 л.
________________________________________________


22 Февраля 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Хорошая моя Лада.
До такой степени у меня начала сходить со лба кожа, что завтра обреку себя на сиденье у доктора и если к 71/2; час. не буду, то приеду в Субботу.
Читала ли, как разнёс нас Кравченко? И все против. Вчера в собрании Академии Боткин говорил о прекращении выставки.
Твой весь
Н.Р.

22 Февр. 900 г.
Насморк ко мне не пристал. Думаю, что и Твой прошёл.

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/152, 1 л.
_______________________________


28 февраля1900 г.

М.С.
НАШИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ВЫСТАВКИ

:Очень недурны работы Богатырёва 'Глубокая осень' и 'Сумерки на бульваре'.

На первой только рисунок лошади, говоря слабо, желает очень много лучшего и портит впечатление. Хорошо задумана одиноко стоящая фигурка женщины на его втором эскизе: есть и поэзия, и правда. Жаль только. что всё это лишь эскизы, этюды и эскизы и почти ни одной серьёзной работы, как, например, работы Крыжицкого, Рериха, Зейденберга, Борисова, Браза и др. <:>
 
  
 

Н.К. Рерих. Поход. 1899. (ч/б репродукция)

Картина Рериха 'Поход (Русь)' - одна из серьёзных работ этой выставки: солнце садится, и через гору, покрытую глубоким снегом, тянутся вереницей, друг за другом, измученные, усталые трудной дорогой, ратные люди. Усталость и утомление переданы очень реально. Только, мне кажется, художник понял свою задачу довольно узко, раз он задумал изобразить поход и именно поход старой Руси, поход всё равно какой и всё равно куда, т.е. хотел выразить 'собирательное' понятие похода. Ведь что такое были походы Руси? Это были такие походы, благодаря которым Русь из маленького княжества выросла в громадную, могущественную империю. Следовательно, поход Руси был поход бодрых, сильных, здоровых людей, для которых никакие тяготы, ни трудности не были непреодолимы. Такими мужественными и сильными, а не слабыми и утомлёнными, я бы и изобразил ратный люд. Пейзаж в этой картине хорош, поэтичен, верен правде, что при недурной композиции и рисунке составляет одно гармоническое целое.

В pedant [в пару (фр.) - ред.] к ней картина Зейденберга 'Ушкуйник' - та новгородская вольница, которой или тесно и неудобно было у себя на родине, или которую манила жажда приключений и лёгкой наживы, но которая с каждым годом завоёвывала и отодвигала дальше и дальше границы господина Великого Новгорода:

Новое время. 1900. 28 февраля /12 марта. ? 8622.
*************************************************************************************


МАРТ

[Весна 1900 г. СПб. ]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Шапошниковой
 
  
 

Хорошая моя Лада, посылаю карточку. Поезжай в фотографию при возможности.
Я полагаю, Тебе не худо попринимать железо. Скоро зайду.
Весь Твой Н.Р.
Если Екат. Вас. не видит, то целую жестоко.

Отдел рукописей ГТГ, 44/176, 1 л.

***********************************************************************

ХРОНИКА

М. Далькевич
ВЕСЕННИЕ ВЫСТАВКИ

Г[-н] Рерих выставил только одну картину 'Поход (Русь)'. Она служит продолжением других, появившихся раньше, где были воплощены моменты в жизни той же Руси, предшествовавшие 'Походу', как прошлогодние 'Старцы', собравшиеся на совет, и ещё раньше 'Гонец', посланный с вестями от одного из древних славянских племён к другому.

Картина эта, как и прежние, является чем-то новым, сильным и самобытным. К ней никак не подойдёшь с выработанными уже 'мерками', что особенно раздражает привыкших к ним ценителей, делящих все картины на определённые разряды: пейзажи, жанры, исторические и т. п. Причислить её к пейзажам - нельзя, потому что одинаковое значение имеет здесь и изображение людей, но в картине нет 'рассказа', нет типов, даже не видно лиц этих людей, - следовательно, это не жанр. По внешности она менее всего подходит к традиционным 'историческим' картинам: здесь нет ни театральной композиции, ни изложения исторического факта, ни даже детальной археологической разработки, которая здесь не бросается в глаза и едва лишь кое-где намечена, а между тем - это именно историческая картина в полном и истинном значении этого слова.

Г[-н] Рерих обладает своеобразной способностью в совокупности и свойственной только ему группировке отдельных элементов разных 'родов' живописи - передавать дух целой исторической эпохи, передавать так, что она даёт определённое настроение, представляется со всеми характерными особенностями, деталями, типами людей и отдельными моментами их исторической жизни, что нечасто встречается в многотомных исторических романах и монографиях.

В настоящей картине художник остаётся верным себе и неустанно следует по избранному пути, прогрессируя так же, как и его товарищи гг. Рылов, Богатырёв и Зарубин...

Северный курьер. 1900. 19 марта / 1 апреля. ? 136. Воскресенье. С. 5.
__________________________________________________________



[21 марта 1900 г. СПб.]

Н.К. Рерих
ХУДОЖНИКИ (Старые разговоры)
Читано в собрании кружка имени Я.П. Полонского

У всякого художника во время работы бывают такие минуты, когда, как говорится, сам чёрт ему не брат. В эти минуты кажется художнику, что сделал он нечто необычайное; такое, чего до сего времени не бывало не только у него, а и ни у кого на свете, и бледным, и жалким представляется ему всё сделанное раньше. Мнится ему, что именно в этих мазках и в этой манере заключается истинное искусство, которое будет понятно везде и не умрёт во все века. Если имеются у художника близкие люди, ему не удержаться, чтобы не поделиться с ними новостью: 'А у меня, брат, попало! Славное местечко хватил! Такое местечко, что не каждый день выпадает. Совершенно новое для меня отношение подвернулось; не понимаю, как до сих пор я до него не додумался'. И художник на весь вечер становится самым приятным собеседником, поражает всех своею весёлостью и находчивостью.

Не пробуйте в такое время разубеждать его; не пытайтесь сказать ему, что работа его, конечно, хороша, но ничего необыкновенно высокого не представляет. Ваши доводы не поведут ни к чему, разве кроме полной ссоры; в лучшем случае, художник посмотрит на вас надменно и подумает о вас что-нибудь наипрезрительное. В минуты величия художник, при малейшем сомнении в его необычном творении, может стать неприятным до невыносимости, но винить его не приходится. Ведь за каждый час величия заплатит он неделями самобичевания, когда, уничтожив дочиста место небывалого искусства, будет он сидеть над картиной, понурив голову, полный самого искреннего желания немедленно изорвать своё так недавно любимейшее детище. Бежит тогда художник подальше от своей картины; нужно ему повидаться с товарищами; нужно ему послушать о чужой боли и зарядить себя на дальнейшую работу, чтобы опять, подбирая рукава, бросить вокруг: 'А ну-ка, кто выйдет со мною померяться?'

Шумно от говора в художественной квартире - художественной, конечно, не потому, чтобы она была украшена пошлыми мартовскими букетами и дрянными драпировками с манекенами по углам, которые, как известно, пригодны для художественной работы ровно столько же, сколько простой деревянный чурбан. С чего начался разговор - неизвестно. Может быть - с недавней выставки, может быть - с газетной заметки, а может быть - от совсем постороннего предмета, но видно, что продолжается он уже долгое время и многие пришли в говорильное настроение, перебивают друг друга, возвращаются опять к сказанному и горячатся.

Разговор зашёл о подражании, и высказывается удивление, что каким-то странным способом подражание не только считается тяжким грехом, но иногда даже приводится в украшение. В самом начале деятельности находиться под тем или иным влиянием не только не позорно, а, конечно, вполне естественно, но позволить влиять на себя и в последующее время непростительно и гадко, так же гадко, как если человек не имеет своего собственного убеждения. Пусть будет хоть плохонькое, да своё. И в искусстве, и в промышленности, и во всём прочем ещё не могут достаточно понять ту простую и малому ребёнку понятную истину, что всё ценно и интересно настолько, насколько оно является оригинальным. Посмотри, за что нас ценят за границею? Да только за наше, а никак не за свои же хвосты, наскоро перевезённые и перекроенные на российский лад. Уж, кажется, ясно и просто, а мы всё же стараемся ущипнуть заграничного и спрятать своё под спуд.

- Вот, - говорит один художник, - кабы наши зодчие сгрохали бы дворец искусства в широко понятом стиле, чтобы он представил собою достаточное помещение для художественных выставок; иначе у нас прямо-таки негде большую выставку устроить.

В Академии художеств выставочные залы выходят на солнечную сторону, и нет картины, которая бы в них не прогорала. Зало Академии наук для картин вовсе не приспособлено. Остаются залы в Обществе поощрения художеств, да в училище Штиглица, но этих помещений слишком мало. Эх, если б помещение с верхним светом вроде большого зала в Русском музее! В этом
зале свет превосходен и весьма выгоден для картин. А устроить такое помещение, полагаю, - дело правительства; вот-то будет подарок искусству! Пусть в этом помещении хватит места для всех выставок, и это будет для искусства очень полезно, ибо проще сравнить; иначе, пока идёшь от Академии наук на Морскую, а с Морской в Академию художеств, оно и трудно сопоставить общий характер, и не так очевидно, где больше хорошего отношения к делу.
- Красивое слово - хорошее отношение, а что нам делать с тысячами картиночек, писанных под обои, для украшения гостиных - без всякой художественной задачи. Художники уверяют, что таково требование публики, что они вынуждены отвечать на подобные запросы; но ведь они лгут! Это они сами развращают публику. Да, кроме того, разве основательно оправдание, что, мол, меня заставили сделать пакость, я-де, видел, что эта пакость будет многим приятна? На худой конец, это ещё может служить мотивом смягчающим; примерно, вместо каторжных работ на поселение, но как оправдание такой предлог слаб.

- А вдруг эти художники до того уже упали, что и сами считают свой способ работы вполне истинным?
- Не хочется верить; это было бы слишком грустно. Господа, сейчас я скажу на первый звук великую ересь, потому что от художника странно услышать следующую мысль, но приходится желать успеха цветной фотографии. Если может фотография достичь успехов в красках, то дело творчества - в шляпе; у публики сразу явится основательный, а главное, осязательный критерий при суждении о картинах. Все эти миловидные картинки, все эти речки, камушки, полянки, лужайки и дворики - словом, всё, что будет в состоянии заменить цветная фотография, всё пойдёт к чёрту и отпадёт от искусства. Тогда почувствуют, что такое художественная задача, что такое творчество!

- Прибавь, если к тому времени хоть на грош останется того, чем чувствуют. Нас, брат, приличия одолели; по условщине мы прямо в ложноклассики смотрим. Везде-то перегородки, везде-то стойла художественные, везде-то кнуты да вожжи: Шопенгауэр верно теперешний люд фабричным товаром назвал.
- Ты опять за Шопенгауэра! Сознайся, ты его не читал; верно, откуда-нибудь выдернул; этакая, душа моя, начитанность на базаре по гривне стоит.

- Обожди. Посмотри лучше, до чего наша условщина дошла; нападают, например, на Завалина, зачем-де, в его картинах настроение грустное; говорят: этак вы нас до самоубийства доведёте, - и говорят это люди препочтенные. Что же выходит? А выходит то, что коли хочешь плясать, то пляши приятно и как-нибудь нашего самодовольного состояния не нарушь. Дай приятное, да умеренное солнышко, зелёную травку, благополучный стаффаж, и благо ти будет.

- Так ты хочешь сказать, что мы паяцы какие-то, увеселители? Да коли ты застрелишься перед картиной - туда тебе и дорога. Будем с публикой друг друга за рога тащить, кто кого перетянет; и коли думаешь верно, то ты и перетянешь, а коли окажешься слюнтяем, туда тебе и дорога, пусть тащат, куда хотят. Не пеняйте, братцы, на время, да на публику; такое-сякое время, такая-сякая публика, а интерес к искусству, видимо, растёт: публика на выставки прибывает, и сами выставки растут и множатся.

- Да уж так множатся, что хоть отбавляй. По-моему, у нас слишком много развелось. Куда нам на наш Петербург 16, 17 выставок! Пусть будет их 5, 6, но чтобы каждая имела хоть какое-нибудь художественное основание. Кроме того, пусть каждая выставка устраивается не каждый год, а через 2, даже через три года! Что завозился? Страшно? Но зато каждая выставка составляла бы известное явление. На каждую выставку работает более или менее постоянный кружок художников; случайные произведения появляются сравнительно редко; и, конечно, трёхгодовой багаж этого кружка был бы куда объёмистее, а главное, солиднее багажа одногоднего. Тебя всё дёргает? Ты о продаже заботишься? Да пуще ты много продаёшь с выставки?

Правду говоря, все эти выставки сделали то, что наша художественная жизнь выходит какая-то куцая, ненормальная - мы живём как-то от выставки до выставки. Ведь недаром у публики такой способ разговора с художником выработался: 'Вы что к выставке готовите?' Нет дыму без огня! - не угодно ли? Выходит, что мы пишем для выставки, этакая ненормальность! Да к чёрту выставки, не я для выставки существую, а выставки для меня! Есть у тебя что-нибудь кровное, выношенное, переболевшее - давай его на общий суд и не бойся, что бы ни говорили: твоё дело правое. Если же не выпалило у тебя в картине, не насилуй себя, не тяни насильно нутра, ведь оно не бездонное - пусть соки-то нутряные крепнут и вырабатываются.

- Этак говорить легко - всё как по писанному выходит и всё это стародавнее и слишком знакомое, а что ты против таких двух противных предметов скажешь? Первое против недостатка гражданского мужества; хватит ли у тебя мужества гражданского сознать себя недостойным публичного слова, все говорят и много хуже тебя говорят и кричат даже, а ты сиди и помалкивай и закусывай губу, чтобы со словом не вылезть. Второй камень преткновения всяких лучших стремлений - проклятая лавочка. Где тут идея, где тут любовь, где тут самое близкое, когда этим самым-то близким приходится торговать; своей же возлюбленной себя содержать! Нет, положительно занимайся чем угодно, но не торгуй искусством! Будь, как в средние века, булочником, чеканщиком, коммерсантом, но для своего искусства оставляй угол нетронутый; пусть будет оно этакое святое святых.

Помнишь, 'аще учнут глаголати, мы тем живём и питаемся, и таковому их речению не внимати'. Наши предки правильно рассуждали. И чего ради мы боимся какого-либо иного дела? Словно бы мы не уверены в своём искусстве, словно мы не ручаемся за его неприкосновенность.

Почему мастера Возрождения всё успевали? Я уж не говорю, чтобы быть и художником, и инженером, и физиком, и музыкантом, и многим прочим, как был да Винчи... Наша теперешняя специализация, пожалуй, не столько вынуждена физическою необходимостью и невозможностью, сколько неумением пользоваться временем и опять-таки какою-то странною принятостью, условностью...

Больно много у нас страха иудейска; уж слишком желаем мы понравиться. Смелости не хватает забыть о зрителе и видеть перед собою одно только дело. Боимся, как бы не оскорбить щедрого давальца. Всё-таки согрешу на публику: она виновата.

- Нет, ты оставь публику. Ек ей, сердешной, сегодня достаётся; поговорили о ней - и будет, а то опять о публике. Ты скажи мне, какое действительно выдающееся произведение не было оценено публикой? Где при гонении произведение находило сторонников? - да всё среди публики же. Публика часто берёт не умом, а сердцем. Конечно, я не говорю про публику, что на выставках свидания назначает и ходит по выставкам в посту, потому-то де это время для сего занятия узаконенное и параграфом хорошего тона предусмотренное. Заговорят на рауте о выставках - и вдруг придётся дураком сидеть. А вот действительно за публикой водится один грешок в отношении печатного слова; частенько она им не руководствуется, не принимает в соображение, а берёт его слепо и наклеивает целиком на свои суждения. Вспоминаю всегда рассказ, как критик указал на неправильный рисунок какой-то детали картины, а художник в тот же день исправил его, но большинство публики, тем не менее, усматривало несуществующую небрежность рисунка. Этот анекдот отдаёт правдой. Особенно же бывает забавно, когда начинается художественная травля и некоторые зрители получат разрешение печати возмущаться. То-то уморительно бывает смотреть, как они возмущаются, фыркают и брызжут, словно бы на любимую их мозоль наступили, словно бы искусство для них было невесть чем-то близким, а ведь целый год о нём готовы не вспомнить. И попробуй уличи их, что они говорят с чужого голоса, так, куда тебе, - выйдет что ещё в люльке они тем же возмущались, когда ногами барахтали.

Теперь и смех, и грех бывает; декадентство всех с толку сбило; теперь если что непонятно, ни под какой шаблон не подходит, то и декадентство; хорошо и скоро, и раздумывать много не требуется.

- А между тем основные черты нового направления, в котором никакого декадентства быть не может, по-видимому, совершенно ясно установилось. Главная и непременная его особенность - субъективизм и широкое понимание художника. Мне кажется, при новом направлении доселе разгороженные понятия жанра и пейзажа во многом сольются и задача пейзажная получит особое значение, ибо вне условий пейзажа, то есть вне условий воздуха, вне условий природы нельзя представить никакого предмета, будет ли он трактоваться в закрытом помещении или под небом.

В своём служении природе современные художники делаются яркими пантеистами. Они видят человека не царём природы, а частью её, почитают его и отводят ему место такое же, как и прочим подробностям мироздания. Из этого, конечно, не следует выводить, что будет забыта сторона психологическая; вовсе нет, но она будет воспроизводиться, насколько может уловить её внешнее наблюдение, без всякой утрировки. И в этом начале - великий шаг к правде. Смотрите, давно ли ещё повернуть фигуру спиною к зрителю или поместить не в центре картины считалось великим грехом, а теперь мы уже додумались до передачи внутреннего чувства в общем движении.

Теперь одним сюжетом, или рисунком, или композицией уже не возьмёшь: надо брать шире, надо вызвать известное настроение, песню природы, приблизиться к природе, но взять её не протокольным, бездушным этюдом, а истолковать её, рассказать о ней всем в таких задушевных словах, на какие способен лишь истинно влюблённый в неё человек. Как пред влюблённым без конца открываются прелести возлюбленной, так и художники, всё теснее сближаясь с природой, улавливают всё новые цветные аккорды, и чем глубже поймут они природу, тем и аккорды будут нежнее, музыкальнее. Заметно утончённее стали теперешние художественные задачи; теперь иногда художник задаётся целью передать такое сложное и как бы сказать деликатное настроение и в фигурах, и в природе, о которых прежде и помину не было.

- Но вот будет беда, если художники станут глубоко погружаться в природу и ловить тончайшие её созвучия, а зрители не захотят ближе подойти к природе; между ними не образовалось бы пропасти? Чрез вату практики, утилитаризма очень многие уши не дослышат всего более тонкого; им доступно лишь резкое, грубое, от чего - если бы уши их были свободны - заболела бы голова и, пожалуй, обморок сделался. Ведь только когда нас насильно пихнут, когда нас выкинут из обихода, только тогда обращаемся мы к природе - это к природе-то, которая выше всего, в которой один восход солнца может объяснить столько, сколько не почувствуешь в десятки лет городской жизни! Разве мы наблюдаем природу? Бейся, изучай освещение, аккорд природы и всегда будь готов, что его назовут неестественным, и не потому, чтобы он был действительно фальшив, а потому, что мы никогда не давали себе ни времени, ни отчёта наблюсти его. У нас всё важные дела; где же нам возиться с глупой, ни на что выгодное не пригодной природой.

- Если такая пропасть и в самом деле существует, то всё-таки она не страшна. В последнее время чувствуются какие-то хорошие, идеальные веяния. Весь символизм - разве не прямое указание, что общество метнулось куда-то в сторону, в какую сторону - потом увидим, но самого движения отрицать нельзя.

- Туговато идеальные веяния распространяются. Вообрази, ещё недавно читал я заметку; положим, ничего не стоящая заметка, но всё же написанная молодым художником; знаешь, о чём он там проповедует? - о жетонах и о медалях, раздаваемых Академией, об опеке Академии над выставкой.
Желаю этому милому молодому человеку наполучать столько жетонов и медалей, чтобы весь колпак увешать ими и бренчать на целую версту. О чём заботятся люди! Того нет, чтобы написать хорошую вещь, но мечтать о жетонах да о параграфах и ещё навязывать свои мечтания другим! Вот так художник!

- Не вижу, о ком ты говоришь, но ещё художник ли он или только официально усвоил себе это название. У нас понятие художника весьма растяжимо; у нас, странным образом, считается художником всякий умеющий держать карандаш в руке и замазать холст краскою. Понятие художника отделить необходимо от ремесленника и любителя. Возьмём наши выставки; экспоненты её считаются художниками, а многие ли из них владеют этим названием по праву? Например, я уже как-то раз предлагал и опять настаиваю отделить художника-акварелиста и просто акварелиста; бывает же инженер-механик и просто механик.

- А кто отделять будет? И ты до ярлыков договорился.
- Ох, эти медали! Ох, эти ярлыки! - соблазна-то у них без конца. Посмотри, с каким вожделением хлопочут из-за них большие европейские мастера до сего времени.
Надо как-то шире брать. Не знаю, как шире, да и можно ли знать это. Пусть уж искусство остаётся свободным. Наука будет законна, а искусство беззаконно. Как ты можешь в искусстве "знать"? Будем в искусстве чувствовать, а главное любить его. С любовью придёт и серьёзное к нему отношение. Хоть и простыл чай, но слово ещё тёплое; пью за искусство!
- Пропись, голубчик, прогнившая пропись. Поменьше слов. Часто мы слишком много говорим и из-за разговора дела не видим.
- Ну, уж коли на это пошло, то и твои речи - тоже пропись препорядочная; не знаю, как всей братии, а мне завтра свежая голова нужна. Опять до второго часа досиделись. Не безобразники ли?

В тесной передней толкотня; разбирают шапки, размениваются калошами. Хозяин сверху освещает путь лампой.
- Осторожней, налево приступочек. Внизу ещё шесть ступеней.
Из конуры вылезает заспанный швейцар, на ходу запахивая ливрею. "Эк их носит, полунощников!"

Разбрелись полунощники по разным улицам и уносят в себе сумбурный чад отрывочных разговоров. В каждом какой-либо из этих разговоров расковырял ту или иную струну; каждый на чём-нибудь ловит себя: не я ли, Господи?
У кого просветлело, и горит он назавтра дёрнуть такое, после чего не скоро к нему подступишься: уже вырастают пред ним нужные красочные сочетания, а фигура, над которой бился он уже несколько дней, вдруг так удачно передвинулась, так ловко связалась с соседом, что задаёт новую ноту всей картине. Другой же ещё пуще задумался и пытает себя: да где же граница? И тут тоже везде личности какие-то, семейные дела, те же мелочи! Где же тут идея-то? - мучает он себя; впрочем, и он завтра будет работать. Во всех что-то закопошилось, словно бы они проговорили весь вечер о чём-то новом, неслыханном, а этому неслыханному уже лет без числа; поседело оно, только не ржавеет - клади его в горн, раскаляй и выковывай на всякие манеры. Учёный, пожалуй, при этом скажет idem sunt omnia semper - вот, мол, какие словечки знаю!

Пред засыпающим художником пробегают неясные миражи; вечно он ищущий, вечно прищуривающийся в даль. Не дай Бог, если художник успокоится, если определённо ответит себе на все внутренние вопросы: тогда жизнь его окончена, вешай его в музей и служи по нём панихиду; он станет на месте и этой своею неподвижностью пойдёт назад, и как быстро пойдёт! Не должно быть покойно художнику.

Глухою ночью, со свечой в руке, в одном нижнем, вытянувшись на табурете, что-то сдирает он в картине. По потолку и по стенам разбегаются чёрные тени. Маленькою и ничтожною кажется фигурка художника при этих исполинских ползучих тенях. Кругом всё спит; ни до кого нет дела художнику - сейчас он далёк от окружающего. Пахнуло на него каким-то мимо бегущим ветром, он мучается, болеет, дрожит - ему хорошо.

Санкт-Петербургские ведомости. 1900. 21 Марта / 3 Апреля. ? 79. Вторник. __________________________________________________________________


30 Марта 1900 г., СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя и хорошая,
сегодня, т.е. в Четверг что-то мне нехорошо - верно, у Вас опять какие-нибудь идут неважные разговоры. Сейчас еду на дурацкий спектакль, буду улыбаться, буду шутки шутить, а внутри будет скверно, и опять буду что-то выдумывать, что-то комбинировать, чтобы вышло всё получше и было бы не худо моей Ладе - первому человеку, заставившему меня думать не только о самом себе. Но всё как-то не выходит ничего хорошего, особенно, если Ты, моя дорогая, почему-то чувствуешь себя не прочной в отношении меня. Хотя, (не только думаю, но даже уверен), что Ты на самом деле несравненно прочнее, нежели сама предполагаешь.

Знаешь что? - В первый раз мне страшно к Вам ехать; страшно за то, что не знаю, как примет меня Е[катерина] В[асильевна]. Ей не понять наших соображений, и она может нарушить наше хорошее время. Если же оно нарушится - я не представляю что и будет? Отсрочить, отдалить - я могу, но вычеркнуть прямо трудно, - Ты, ведь, наверно, то же думаешь. И вот я начинаю обманывать себя, строю картины, что всё обладится очень хорошо и хочется хоть неделю, хоть день оставаться ещё при этих надеждах. А, впрочем, чего же я раскудахтался? - быть может, и впрямь всё обойдётся ладно. Что же такое я совершил, чтобы на меня всё посыпалось: и с Музеем не вышло, и с картиной то же, и во всём то же (сегодня нам с Зарубиным вместо благодарности выговор сделали за устройство выставки, хотя мы сделали всё, что было мыслимо); неужели же и в душевной моей жизни должна быть также неурядица и ломка, неужто нельзя миновать этих рифов и идти вперёд полным парусом?

Скажем себе, моя милая, что можно, и пойдём вперёд; авось и выберемся на торную тропу. Когда представлю себе, какие сцены приходится Тебе выносить, мне жутко и холодно делается, и обидно за беспомощность и куцые мозги, которые сейчас же не могут измыслить чего-либо подходящего.
Приеду или завтра, или в Воскресенье, ибо в Субботу - Марии, т. е. именины мамаши. Впрочем, вернее, приеду в Воскресенье и прямо к обеду, чтобы до обеда неприятной беседы не было, а завтра страшно ехать. Вот малодушие-то какое! - видите, хоть денёк ещё... А тучи-то кругом заходят синие-пресиние, и зарница уже белеет, того гляди, молния стрельнёт. Ну да не всегда бьёт молния в дерево, иногда и в пустое поле ударит - в сыпучий песок, и ничего песку от этого не делается, только останется стекловидная трубочка - ребятам на забаву.

Теперь половина восьмого, Ты, вероятно, в концерте будешь. Хотелось бы видеть, как Ты выходишь, серьёзная такая и бледная, и сдвигаешь брови и играешь тоже серьёзно.

Рассказывал я Зарубину наши обстоятельства - он искренно возмущается, но ничего не может выдумать.

Значит до Воскресенья - и жутко же мне будет ехать к Вам.
Целую Тебя и чувствую Тебя близко.
Твой Н. Р.
30 Марта 1900 г.
Ноги просто не слушаются после 8-мичасовых хлопот по выставке.
Если будет нужно, то поклонись всем, кому следует.
У нас дома - сплошной скандал, который может прекратиться лишь с помещением в больницу. Трудно винить мамашу, ибо у неё, действительно, голова кругом идёт.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/153, 3 л.
**************************************************************


АПРЕЛЬ

8 апреля 1900 г. СПб.
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ХРОНИКА

Из Парижа нам сообщают состав русского художественного отдела. Вот перечень художников и их произведений: Шишкин - 'Заброшенная мельница', Волков - 'Дорога в усадьбу', Первухин - 'Волга', Айвазовский - 'Океан', Лебедев - 'Кончина царя Фёдора Иоанновича', Серов - 'Портрет Великого Князя Павла Александровича', Пурвит - 'При последних лучах', Беркос - 'Новь'. Столица - 'Ермак', Кондратенко - 'Ночь', Рябушкин - 'Купеческая семья XVII века', Малявин - 'Смех', Рерих - 'Славянские старшины у священного дуба':
 
  
 

Н.К. Рерих. Сходятся старцы. 1898.

Россия. 1900. 8/21 апреля. ? 343.
_____________________________


Искусство и художественная промышленность. 1900. Апрель.

М. Далькевич

ЗА МЕСЯЦ
Весенние выставки: академическая,
Общества С.-Петербургских художников и передвижная

Первыми открылись у нас академическая выставка и Общества С.-Петербургских художников, где в настоящем году особенно ярко выразились два крайних течения: одно - самое молодое, едва появившееся и только теперь начинающее принимать определённые формы, другое - вполне сложившееся, состарившееся и уже отживающее. <...>

С тех пор, как приличное по внешности техническое исполнение стало у нас обыкновенным явлением и усвоение его значительно облегчилось открытием многочисленных школ и характером преподавания и требований самой Академии, - оно стало достоянием многих. Выучиться техническим приёмам и овладеть грамотностью не значит ещё быть художником. Это всякий понимает, когда вопрос касается, положим, литературы, где никто не причислит к одной категории газетного рецензента, обстоятельно и толково описывающего пожар или скачки, - и беллетриста-художника, который даёт полную картину жизни или целой эпохи. Между тем относительно живописи существует на этот счёт полное смешение понятий: здесь - все 'художники', кто только хотя бы чуть-чуть грамотен, и пока таких грамотеев было немного, - с этим ещё можно было мириться, но в наше время, когда они насчитываются тысячами, когда большая часть того, что они делают, может быть заменена механическим производством - пора различать их от художников, пора, наконец, и самим художникам принять меры, чтобы оградить искусство, которому они служат бескорыстно и часто с полным самопожертвованием, понуждаемые только потребностью подобного служения, - от вторжения его в область чуждых ему элементов, не имеющих с ним ничего общего. Подобная задача, симпатичная и заслуживающая глубокого уважения, вполне назрела и в наши дни, когда ремесленные произведения запруживают целые выставки, как, напр., Общества Петерб. худ., - стала вполне своевременной. Но она никогда не приводилась в исполнение в широких размерах, определённо и резко, и подобная попытка кажется чем-то новым, а потому особенно смелым, трудным и неблагодарным. Решиться на это могла только молодёжь, верящая в себя, увлекающаяся, но преданная делу и потому решительная. В последние годы, когда в Академии воцарились новые порядки, - оттуда вышла целая плеяда такой молодёжи, не одинаково сильной и установившейся, но талантливой искренне, осмелившейся попытаться выполнить подобную задачу.

Большинство жюри настоящей академической выставки состояло именно из таких молодых художников, и, в результате их оценки, оказалось: около четырёхсот картин отверженных и лишь около трёхсот принятых.
Из обзора академической выставки и устроенной отверженными попытаемся определить их характер и взаимное отношение.

В Академии самое значительное произведение - картина г. Рериха 'Поход (Русь)'. Она служит продолжением других, появившихся раньше, где были воплощены моменты из жизни той же Руси, предшествовавшие 'Походу', как то: прошлогодние 'Старцы', собравшиеся на совет, и ещё раньше 'Гонец', посланный с вестями от одного славянского племени к другому. (С ними наши читатели знакомы по приложениям к одному из ? журнала за прошлый год.)
В настоящей картине так же определённо выступает своеобразная способность художника в совокупности и свойственной только ему группировке отдельных элементов разных 'родов' живописи - передавать дух целой исторической эпохи, передавать так, что она даёт определённое настроение, представляется со всеми характерными особенностями, деталями, типами людей и отдельными моментами из исторической жизни, что не часто встречается даже в многотомных исторических романах и монографиях. В настоящей картине художник остаётся верным себе и неустанно следует по избранному им пути, прогрессируя точно так же, как и некоторые из его товарищей, - гг. Рылов, Богатырёв и Зарубин...

Искусство и художественная промышленность. 1900. Апрель. ? 19. Илл. с. 400 [Н. Рерих. Поход (За Русь)]
________________________________________________________________



22 апреля 1900 г.
ПИСЬМО В.В. Стасова к Рериху Н.К. (22 апреля 1900 г.)
 
  
 

Парголово 'Английская' церковь,
в столярном стиле: терпеть её не могу.

Суббота 22 апреля 1900
Напоминаю Вам, Николай Константинович, что жду Вас завтра, Воскресенье; 23 апреля в 2 часа, в мастерской Репина - смотреть мой новый портрет.
До свидания.
Ваш В.С.

Надеюсь, что будет Стоить!!!
 
  
 

И.Е. Репин. Портрет В.В. Стасова. 1900.

Отдел рукописей, ф..44. д.1324 л.1.
___________________________________



22 апреля 1900 г.

ХРОНИКА
22 апреля в помещении Императорского Русского археологического общества состоялось общее годовое собрание членов под председательством помощника председателя графа И. И. Толстого. По приглашению председателя почтена была вставанием память умершего члена Л. Н. Майкова, причём граф И. И. Толстой дал краткую общую характеристику покойного, который отличался вообще большой разносторонностью и, будучи членом многих учёных обществ, живо интересовался собраниями и вносил в них дух примирения, здоровой критики и вкуса. А. К. Марков сообщил биографические сведения об умершем недавно коллекционере-нумизмате Ю. Б. Иверсене, служившем старшим хранителем в Императорском Эрмитаже.
Затем секретарём общества В. Г. Дружининым был прочтён отчёт о действиях общества за минувший год. В 1899 году состоялось 3 общих собрания общества, 8 заседаний русского отделения, 7 восточного, 7 классического.
По поручению общества художником-археологом Н. К. Рерих были произведены раскопки в Новгородской и Псковской губерниях. Восточным отделением предложено устройство экспедиции в бассейн Тарима (в Среднюю Азию) для исследования археологических богатств той местности. Издана обществом составленная Н. И. Веселовским историческая записка о деятельности общества и пр. Казначеем общества А. К. Марковым прочтён был отчёт о движении сумм, принадлежащих обществу...

Санкт-Петербургские ведомости. 1900. 25 апреля / 8 мая. ?111.
*****************************************************************************


МАЙ

7/ 20 мая 1900 г.
ХРОНИКА

В воскресенье, 7-го мая, состоялся торжественный годичный акт Археологического института. Акт начался отчётом, прочитанным директором института проф. Н. В. Покровским. К концу истекшего года почётных членов состояло 57; из их числа выбыли скончавшиеся <...>. Вновь избран проф. архитект. А. А. Парланд. Действительных членов состоит 123. Членов-сотрудников 51. Состав преподавателей след.: директор инст. проф. Н. В. Покровский (христ. археология), проф. В. И. Сергеевич (юрид. древности), проф. А. И. Соболевский (слав.-русск. палеография), проф. Н. И. Веселовский (первобытн. археология), С. М. Середонин (истор. география), II. П. Лихачёв (дипломатика), А. К. Марков (нумизматика), А. П. Воронов (архивоведение), С. М. Гольдштейн (польско-лит. древн.), А. Л. Погодин (слав, древн.), Н. Н. Дебольский (ист. приказного строя), Н. К. Рерих (худож. техника в примен. к археологии), В. В. Майков (практ. зан. по слав, археографии); всех - 13. Секретарём инст. состоит С. Н. Перетерский.

Слушателей в институте 294, из которых принято в истекшем году 191. Окончили курс со званием действительного члена 12 слушателей и со званием члена-сотрудника - 29. Деятельность института в истекшем учебном году выразилась, кроме обычных учебных занятий, в устройстве вечерних бесед, на которых прочитано 23 реферата, организацией слав.- русской палеографической выставки и поездкой в окрестности ст. Вруды (Балт. ж. д.); во время этой поездки было раскопано и исследовано до 30 могил XI-XIII века. Специальная библиотека института состоит из 12 тыс. томов.
По прочтении отчёта директором института были розданы аттестаты и свидетельства. Акт закончился речью проф. Н. И. Веселовского на тему: 'Каменные бабы на юге России'. На акте присутствовали многие представители учёного мира.

Северный курьер. 1900. 8/21 мая. ? 184.
______________________________________



8 / 21 мая 1900 г.
ХРОНИКА

В воскресенье, 14 мая, состоится экскурсия членов и слушателей Археологического института в село Гостилицы Петергофского уезда для обзора местных курганов. Руководить экскурсией будет преподаватель института Н. К. Рерих. Экскурсанты отправятся по Балтийской железной дороге с поездом 8 ч. 10 м. утра. В экскурсии могут участвовать и посторонние лица.

Новое время. 1900. 8/21 мая. ? 8690.
__________________________________



9 мая 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

В воскресенье, 14 мая, члены и слушатели СПб. Археологического института отправляются на раскопки в с. Гостилицы Петергофского уезда. Раскопки будут производиться под наблюдением проф. Н.И. Веселовского. Предварительные работы и изыскания взял на себя художник-археолог Н.К. Рерих.

Северный курьер. 1900. 9/22 мая. ? 185. Вторник. С. 3-4.
_________________________________________________


17 мая 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

Устроенная С.-Петербургским Археологическим институтом в воскресенье, 14-го мая, экскурсия в местность между с. Гостилицы и Дятлицы Петергофского уезда Петербургской губернии дала весьма ценные научные результаты.
В число экскурсантов вошло 37 членов и слушателей института. Во главе экскурсии стоял проф. Н. И. Веселовский. Участие в раскопках приняли также между прочим начальник штаба финляндского военного округа ген.-лейт. В. Г. Глазов, начальник архивов министерства Императорского двора А. В. Половцов, начальник архива главного управления военно-учебных заведений Петров и другие приглашённые лица.
Члены экскурсии прибыли в 1 час дня к месту раскопок, находящемуся в 5 верстах от сел. Гостилицы.

Уже с пятницы 12-го мая художником Н. К. Рерихом, в течение 6 лет производившим археологические исследования в Петербургской и соседних губ., начаты были совместно с несколькими членами института подготовительные работы.

Исследованию подверглись курганы, расположенные двумя группами. Из 100 курганов вскрыто до 20. Некоторые из них были подготовлены уже так, что давали сразу полное наглядное представление об их характерных особенностях. Профессор Н. И. Веселовский обрисовал в краткой речи различные типы славянских погребений, относящихся к XI-XV векам. Почти все эти типы встречены были здесь. Таким образом, исследованные курганы имеют даты: XI-XV века. Среди найденных вещей, кроме обычных славянских, встречаются и финские.

Местность, где производились раскопки, входила некогда в состав новгородских владений, а именно одной из пятин Великого Новгорода - Водской.
Из предметов, найденных в курганах, можно отметить: монеты XI века, одна регенсбургская, другая по предположениям англо-саксонская, редко встречающиеся орнаменты, перстни, височные кольца, бляшки, браслеты, топоры, ножи и другие бронзовые и железные вещи.

Новое время. 1900. 17/30 мая. ? 8699. Среда. С. 4.
__________________________________________________


21 мая 1900 г.
Письмо герцога Н. Н. Лейхтенбергскиого - Ф. А. Брауну.

В ответ на сообщение Ваше от 16-го сего Мая, имею честь уведомить Вас, что я лично могу быть свободным не ранее 28-29 Июня, или в половине Июля. Поэтому если Н. К. Рериху неудобно отложить раскопку жальника до одного из вышеприведённых сроков, то я буду лишен возможности лично оказать ему содействие. В таком случае прошу Вас сообщить мне, когда Н. К. Рерих намерен ехать, чтобы мне своевременно сделать распоряжение о высылке ему лошадей и приготовлении помещения в моей усадьбе. Затем в распоряжение Н. К. Рериха будет дана лодка и телега для доставки добытых вещей. Если нужно, то могу уведомить и местные власти. Рабочих предоставлю столько, сколько возможно будет уделить из экономии. Конечно, лучше было бы отложить раскопку до второй половины августа, когда у меня работают солдаты, которых с удовольствием предоставил бы в распоряжение командированного.

Прошу Ваше Сиятельство принять уверение глубокого моего уважения, всегда готовый к услугам Вашим.
Герцог Н. Н. Лейхтенбергский

Красное Село. Лейб-гвардии Преображенский полк.. 21 мая 1900
______________________________________________________


25 Мая 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя, радость моя.
Правда 'радость моя' хорошее слово? - оно опошлено, но смысл чувства оно выражает превосходно. При воспоминании о Тебе весь наполняюсь какою-то радостью, мне становится как-то светло и бодро, особенно же если представляю, что и Ты обо мне тоже думаешь. Или ещё не успела вспомнить за новыми впечатлениями переезда и природы? Но мне хочется, чтобы Ты уже вспоминала и даже (прости) скучала обо мне. Вспоминала?

Сейчас только ушёл натурщик, я с него писал фигуру для охоты. Вечером будет у меня Свиньин и Сторонний; не знаю, какое я дело завариваю и что из него выйдет, но может выйти не малое.

Мои мечты о Музее начинают опять выплывать - Тевяшев (секр[етарь] [великого] князя) вчера спрашивал обо мне Свиньина и сказал, что имеет на меня виды осенью. Но какие виды? - хорошие или скверные.

Ты сделала превосходно, что побывала в мастерской у меня, теперь я ещё пуще полюбил это помещение. Как Ты полагаешь, сколько раз в день я не думаю о Тебе? Какое чудное у меня сейчас настроение: только хочу что-нибудь сказать о событиях, как сейчас же сбиваюсь и пишу о Тебе, забывая, что, пожалуй, Тебе о самой себе читать скучно. Невероятно меня интересует: как доехали, как самочувствие, пилили ли дорогой за наше прощание, как зубы, голова, палец, и всякое прочее. От вокзала я шёл с Беляевым, который предупреждал меня, что против меня (в нашем деле) работает сильная оппозиция в лице Екат[ерины] Вас[ильевны] и княгини, но я сказал ему, что при такой союзнице, как Ты, какая угодно оппозиция отобьёт себе носы о стену, но навредить не сможет.

Беляев, бедняга, влюблён в Соф. Павл. и по-видимому, не на шутку. Ей в цветы вложил он несколько первых тактов 'Скажите вы ей, цветы мои', (за такую пошлость мне стало стыдно за него). Говорил мне, что напьётся в этот вечер, - оказывается, он выпивает; я убеждал его, но ничего не вышло. В начале Июня думает быть в Бологове. Неужели когда я буду у Вас, там будет целая свора гг. Редкиных и К°. Это будет скучно т. к. уже теперь я представляю себе, как мы будем гулять. Зачем их наприглашала? Что сделала!!

Напишешь мне или нет? А вдруг не напишешь; вот-то беда! Письма (видишь всё-таки надеюсь на оные) лучше адресовать: Вас. О. Имп. Академия Художеств. Главное здание, ?4. Н. К. Р. Мне их приятнее будет получать в мастерской.

Поклонись всем, кому следует, скажи, им что-либо приятное и к случаю подходящее, Ты ведь это умеешь, как нельзя лучше. Князя можно поцеловать в лысину, ему будет приятно. Княгине скажи, что она помолодела; Екат[ерине] Вас[ильевне], что она похудела; ну, словом, кому поумнела - кому что следует. А вдруг это письмо кто-ниб. у Тебя перехватит. Ведь влетит за предерзость. Ну да ничего не поделаешь - необходима откровенность. Ведь так? Нехорошо быть иезуитом. Не знаю почему, но мне невероятно хочется целовать Тебя. А если Екат. Вас. это желание прочтёт, ведь выйдет буря, положим, буря в ванне, но всё же.
Мне хочется скорее к Тебе ехать, числа 8 надеюсь быть. Завтра справлюсь насчёт герцога.

Ну, до свидания, моя милая союзница, мой commilito во всех делах и помыслах. Если я и надоедал Тебе, то, прости, по неведению. Потом я научусь различать Твои настроения и сообразоваться с ними. Бергер (он прекрасно зачинил мои зубы) сказал про Тебя: о, это очень нервний барышня. Прихожу к неожиданному заключению, что могу писать Тебе без конца, хорошая моя, милая, дорогая, до свиданья.

Твой Н. Р.
25 Мая 1900 г. СПб.

Сегодня я был у Стасова он вызвал меня письмом, потому-де послезавтра едет за границу. Спрашивает: 'а хорош мой Репинский портрет?' Я отвечаю, что не видал его, ибо у Репина не был. 'А я считаю, что Вы были'. (Не знаю, что он этими словами хотел сказать).

Собираю на погорелых; вообрази, около бывш. нашего поместья выгорело половина деревни, и многие остались, в чём только выскочили; вот ужас-то! Ещё мы жалуемся на то, да на сё, а каково очутиться без всего положительно, даже без платья. Нашему избалованному воображению такое представление даже не доступно.
Ещё раз до свиданья.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/157, 3 л.
_____________________________________________


27 - 28 [Мая 1900, СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Е. И. Шапошниковой

27-го
Только вчера отправил Тебе письмо, а сегодня уже опять хочется перемолвиться с Тобой, моя дорогая. Даже неловко, все Бологовские, небось, знают мой дьячковский почерк и могут подумать: эк его разобрало.
Вчера вечером началось, а сегодня продолжается у меня отвратительное состояние, скучно, ожидаю 10-го, злюсь на эскизы, голова тяжёлая. Вчера вечером был я со Сторонним у Свиньина, т. е., они были у меня, а потом мы все пошли к Свиньину. Он на меня опять произвёл тяжёлое впечатление, своим самомнением и навязываньем. Боюсь, голубчик, что мне он не столько приятен, сколько нужен. Это прескверное соображение, но, пожалуй, это так. Слушая его, я с болью думал: вот наши силы для борьбы с Дягилевым, только при счастье пробьёмся мы с такими дружинами куда-нибудь.

Сторонний также вынес о Свиньине не особенное мнение, т.е. говорит: не стал бы он нам вредить своим больным самомнением и озлобленностью, ибо мы можем взять верх лишь при очень широких взглядах, - всякая же однобокость будет на руку нашим врагам. Сторонний становится очень хорош со стариком Сувориным, быть может, ему удастся подбить его на издание большого художественного журнала и организацию общества художников. При средствах и рекламе Суворина можно бы сделать большое дело и даже дать тон всему русскому художеству. Но, прежде чем начать правильную по всем позициям борьбу и спокойно работать по искусству, необходимо нам с Тобой устроить свою жизнь, ибо только тогда буду я в состоянии спокойно рассуждать и не приходить в такое настроение, как сегодня. Я чувствую, что было бы достаточно одного Твоего слова, и настроение прошло. Впоследствии мы научимся улавливать наши обоюдные настроения и находить лекарства на них. Но до чего может мне иногда казаться, что я не в состоянии сделать ровно ничего - ни на что не пригоден, но достаточно толчка, чтобы меня бросило в противоположную крайность. Мы с Тобой фантазёры! - ведь так?

А я уже жду Твоего письма; знаю, что Тебе не всегда можно его писать, но уже жду, чтобы читать его и перечитывать. Вот какой скверный! Как же Ты себя чувствуешь?

Сегодня медик сказал, что отец вряд ли долго проживёт - уж очень слабо его дыханье. Дядя приедет только 19-го Июня - этакий поросёнок, ему и горя мало, что у нас скверно.

Сегодня больше не буду писать, отложу до завтра, а к вечеру отошлю; пусть хоть через день, а то выходит чуть ли не каждый день ещё на смех подымут.
Какая моя жизнь скучная: Стасов, да Свиньин, Селиванов да Сторонний, Беклемишев да Куинджи, Комиссия да Институт, Общество да Музей, право, скучно. Если бы не Ты да не живопись, всё к чёрту бы послал. Ждёшь Ты моих писем или нет? Ведь пустяк, а он меня интересует до смерти. Как хочется, чтобы Ты обо мне думала.

28-е
Троица. Был в церкви. Воображаю, какая Ты сегодня нарядная.

Сейчас сочинял 'Поход Владимира на Корсунь', а из гостиной доносится уже гомон гостей - придётся к ним идти, а вечером к Беклемишевым.
Целую Тебя. Всем поклоны. Пиши.
Твой весь. Н. Р.

Отдел рукописи ГТГ, ф. 44/177, 2 л.
 
  
 

Н.К. Рерих. Поход Владимира на Корсунь. 1900.

*************************************************************************************************

30-31 мая 1900 г.

СЁСТРЫ ШНЕЙДЕР

Из книги Л.В. Короткиной 'Рерих в Петербурге - Петрограде':

'Всё более разнообразными становятся контакты Рериха с художественной интеллигенции Петербурга. У него завязываются новые дружеские связи. Владимир Васильевич представил своего молодого друга художницам-акварелисткам сёстрам Шнейдер, работы которых выставлялись на художественных акварельных выставках. Варвара Петровна и Александра Петровна Шнейдер интересовались русским народным творчеством, орнаментом, и их знания, считал Стасов, могли быть полезны Николаю Константиновичу, Рерих стал часто бывать у них, на Малой Мастерской улице, дом 3, дом сохранился).
Художник особенно дружил с Варварой Петровной. Уезжая из Петербурга на раскопки, Николай Константинович переписывался с ней. Одно из его писем, шуточное, было написано в старославянском стиле: 'Велечтимой об искусстве сестре Варваре недостойный инок Куинджитравной обители Никола земно челом бьёт. Отчим преданием небрегуше, гордостью бесовскою обуян, удосужился аз мерзкий выехать из стольного, да обряжу древние честные погребения и разграблению их предам. И восста природа на мя, и бысть знамение: шел снег и град в день летний и ветер сносил мя, и гром убил в Красном Селе человека безвинна - меня ради'.

:Собирались в уютной гостиной сестёр-художниц. По стенам висели рисунки и акварели, на столике лежал альбом-вопросник, какие были распространены во второй половине XIX века. Альбом издавался в Лондоне. (Он назывался 'Исповедь. Альбом для записи мнений, мыслей, чувств, идей, особенностей, впечатлений и характеристик друзей') :.
:Вопросы были на английском языке, гости отвечали на русском.
Николай Константинович тоже включился в эту игру. Вот вопросы и ответы на них, данные Рерихом:

'Your favorite virtue (Наиболее ценимая Вами добродетель) - без покоя.
Your favorite qualities in man (Наиболее ценимые Вами черты в мужчине) - талант, определённая цель.
Your favorite qualities in woman (Наиболее ценимые Вами черты в женщине) - женственность.
Your favorite occupation (Ваше любимое занятие) - работа.
Your chief characteristic (Ваша собственная характеристика) - странник.
Your idea of hapiness (Ваше представление о счастье) - найти свой путь.
Your idea of misery (Ваше представление о несчастье) - быть непонятым.
Your favorite colour and flower (Ваш любимый цвет и цветок) - лиловый (ультрамарин, краплак, индийская жёлтая).
If not yourself, who would you be? (Если бы Вы не были тем, кто вы есть, кем бы вы хотели быть?) - путешественником-писателем.
Where would you like to live? (Где бы Вы хотели жить?) - на родине.
Your favorite poets (Ваши любимые поэты) - А. Толстой.
Your favorite prose authors (Ваши любимые писатели) - Л. Толстой, Гоголь, Рёскин.
Your favorite painters and composers (Ваши любимые художники и композиторы) - Бетховен, Вагнер, Глинка, Бородин, Римский-Корсаков, В.Васнецов.
Your favorite heroes in real life (Ваши любимые герои в реальной жизни) - Леонардо да Винчи. Схимник.
Your favorite heroines in real life (Ваши любимые героини в реальной жизни) - Рерих поставил прочерк, оставив вопрос без ответа.
Your favorite heroes in fiction (Ваши любимые литературные герои) - Дон Кихот.
Your favorite heroines in fiction (Ваши любимые литературные героини) - Также поставлен прочерк.
Your favorite food and drink (Ваша любимая еда и питье) - квас, ростбиф (увы) недожаренный.
Your favorite names (Ваши любимые имена) - Елена, Татьяна, Нина, Ингегерда, Роман, Ростислав, Арсений.
Your pet aversion (Самый неприятный недостаток в людях) - пошлость и самодовольство.
What characters in history do you most dislike? (Какие исторические деятели для Вас особенно неприятны?) - Пётр Великий.
For what fault have you most toleration? (К каким недостаткам Вы относитесь наиболее терпимо?) - увлечение (аффект).
Your favorite motto (Ваше любимое изречение) - 'Вперёд, без оглядки!'

Рерих сделал эту запись 31 мая 1900 года. Ему шёл двадцать шестой год...
___________________________________________________

31 Мая 1900 г.[ СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Сегодня поднял на ноги всю Академию, думая, что письмо* [*не пишу чьё, ибо одного и жду] могло куда-нибудь затеряться. Неужели, моя хорошая, его и не было? Я привык думать, что 31 число для нас счастливое, и надеялся, что именно 31 будет Твой первый отклик. Сегодня уже мучаюсь, что Ты не хочешь писать, что нездорова, что произошли какие-ниб. неприятности, и мало ли что лезет в голову, когда не знаешь ничего о любимом человеке.

Теперь дело в том, когда мне лучше приехать к Вам: приехать ли от 5-го до 11-го или от 11-го до 16-го; что удобнее, когда меньше гостей и прочее. Поскорее дай знать, ибо я выезжаю во всяком случае 5-го или 6-го, но могу сперва сделать раскопку у Лейхтен[бергского] или сперва быть у Вас, а уже затем выкопать покойников. Мне даже больше кажется и любится побывать сперва у Вас; боюсь, потому, чтобы скорей Тебя повидать.

В Понедельн. был у Шнейдер и пробыл у них без малого целый день, очень часто вспоминая Тебя и представляя, как бы хорошо Ты себя чувствовала в этой простой, но высоко интеллигентной обстановке. Всегда у них новости литературы и искусства. Пересказывали мне содержание новейших франц. романов. Говорили об искусстве. Ты бы была в восторге; всегда уходишь от них и уносишь нечто свежее.

Завтра Беклемишева зовёт ехать в Крестовский, но думаю избежать, ибо скучно. Вчера ходил по островам со Сторонним и неимоверно захотел урваться из города.

Сейчас только зарисовал интересного старика. Непременно зарисую Тебя и всех присных - углём на обёрточной бумаге.
Радуюсь, что хоть насильно, да заставлю отозваться Тебя и даже без замедлений, впрочем, мне сдаётся, что письмо Твоё уже идёт - вот, видишь, какого хорошего я о Тебе мнения. Поклон всем. Тебя очень целую. Теперь скоро увидимся.

Всеми помыслами Твой,
Н.Р.
31 Мая 1900 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/154, 2 л.
 
  
 

Н.К. Рерих. Старик. 1900.
********************************************************_