Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1899 г.
(сентябрь - декабрь)
***********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

СЕНТЯБРЬ
Заявление Н.К. Рериха в Совет С.-Петербургского Археологического Института (2 сентября 1899 г.)
ПИСЬМО Герцога Н. Н. Лейхтенбергского - великому князю Константину Константиновичу (7 сентября 1899 г.)
Из дневника Н.К. Рериха (19 сентября 1899 г.)

ОКТЯБРЬ
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Антокольскому Л.М. (24 октября 1899 г. Петербург)

НОЯБРЬ
ОТЧЁТ по командировке комиссией для исследования древностей
при деревне Дубня Порховского уезда Псковской губернии (6 ноября 1899 г.)
ПИСЬМО Н. Рериха к Антокольскому Л.М. (6 ноября 1899 г. Петербург)
Из дневника Н.К. Рериха (20, 30 ноября 1899 г.)

ДЕКАБРЬ
Из дневника Н.К. Рериха (ОР ГТГ, ф. 44/13.

Н.К. Рерих "Экскурсия Археологического института 1899 г. в связи с вопросом о финских погребениях С.-Петербургской губернии (осень 1899 г.)
******************************************************************************************


СЕНТЯБРЬ


2 сентября 1899 г.
ЗАЯВЛЕНИЕ Н.К. Рериха.

'В СОВЕТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА.

Преподавателя Санкт-Петербургского Археологического Института, художника Николая Константиновича Рериха

ЗАЯВЛЕНИЕ.
Многократные экскурсии, предпринимавшиеся Археологическим Институтом с целью практического ознакомления слушателей Института с делом раскопки, достаточно ясно доказали несомненный интерес к ним в среде слушателей и членов Института, так что в прошлом году число участников такой поездки достигло до 43 - цифры для дела, потребовавшего целого дня, весьма крупной. Раскопки Института, производимые до сих пор лишь с целью практики, будут ещё привлекательнее, если в основу их будет положена известная система, так что, удовлетворяя практической задаче, они внесут вклад в успехи археологии.

Район Санкт-Петербургской, Псковской и Новгородской губерний, областей наиболее близких археологическим учреждениям столицы, в настоящее время представляет благодарную почву для небольших археологических за-дач. Санкт-Петербургская губерния ещё не имеет своей археологической карты, а между тем целый ряд изысканий Ивановского, Бранденбурга, Шмидта, Мальмгрена, Раевской, мои и других уже настолько выработал общую картину курганных и прочих древностей Водской пятины, что необходимо только несколько небольших раскопок и проверок и Археологическому Институту сделается вполне достижимо составление археологической карты Санкт-Петербургской губернии, то есть восполнение весьма важного пробела местной археологии. 200-300 рублей, из ассигнованных на практические занятия, были бы достаточными для ежегодных затрат.

Последующими задачами могут быть выяснение древностей Ижоры, Води, Веси (при Белом озере) и Олонецкой губернии - всё это даст многолетний и богатый материал для работ Института.

Частными руководителями отдельных групп могут быть господа члены Института, на любезное содействие которых, полагаю, можно смело рассчитывать. Подобная работа даст возможность слушателям и членам Института не только ознакомиться с практикой самой раскопки, но также и с практикой разведок, являющихся столь важною частью всякой археологической работы.

Желание участвовать в прошлогодней экскурсии, выраженное мне многими непричастными Институту лицами, даёт повод предполагать, что допущение сторонних участников в раскопках будет небесполезно для археологии.
Если бы настоящее предположение встретило сочувствие, то я, с удовольствием, предоставлю на окончательное разрешение посредством работ Института несколько задач, занимавших меня последнее время при разработке древностей Санкт-Петербургской губернии. Выяснив весною число участников поездок, можно составить план задачи, распределение групп и ближайшие маршруты.

Художник Н.Рерих.
Дня 2 сентября 1899 года'.

Машинопись, автограф. ЦГИА СПб., ф. 119, оп. 1, д. 80, л. 33 и 33 об.
__________________________________________________________


7 сентября 1899 г.
ПИСЬМО Герцога Н. Н. Лейхтенбергского - великому князю Константину Константиновичу

Усадьба Горы. Новгородская губ. 7 сентября 1899.
Обращаюсь к Вашему Императорскому Высочеству, как Президенту Академии Наук.
Недалеко от моей усадьбы, на крестьянской земле, имеется интересный курган. По местным преданиям здесь в древние времена находился монастырь, который "во время литвы" взят неприятелем и разграблен. Около этого монастыря, которого я тщетно искал следы, в густом кустарнике и находится курган.

Насколько я понимаю, в этом случае мы имеем дело с древнейшим курганом, чуть не языческого периода; действительно весь курган покрыт был гранитными плитами, из которых многие видны над поверхностью земли, а кругом были врыты остроконечные плиты в виде венца или ограды. Эти ост-роконечные плиты и заставляют меня предполагать, что курган из древнейших.

Может быть, Ваше Императорское Высочество найдёте возможным сообщить о кургане кому-нибудь из специалистов по раскопкам; и если найдётся охотник исследовать курган, то прошу его ехать прямо ко мне. Всё нужное для работ - рабочих, лошадей, инструменты и т. д. - я могу представить в распоряжение исследователя. Прошу только дать мне телеграмму накануне выезда (Окуловка, Герцогу Лейхтенбергскому). Ехать же следует до станции Окуловки, Николаевской железной дороги; я просил бы также лицо, желающее взяться за это дело, приехать не позже 15 сентября или после 10 октября.

Вашего Императорского Высочества покорнейший слуга,
Поручик Герцог Лейхтенбергский
_________________________________________________


19 сентября 1899 г. СПб.
ИЗ ДНЕВНИК Н.К. РЕРИХА:

19 Сент. 99 г.
Стасов передал мне сведения о керченской катакомбе и о подвалах Черниговского собора; говорит, если не доживу, то завещаю вам эти дела, у вас есть преданность и любовь. У него был Боткин и жаловался на меня, что, де, молодые люди соскочат со школьной скамьи и критикуют таких почтенных людей, как он и Соловьёв. Хотят, де, выслужиться и угодить кому-то. Интересно, перед кем я могу выслужиться, когда кроме врагов никого моими писаниями о Софии не приобретаю. Как это люди всё на свой подленький аршин мерят. Если бы не Архип, не к кому бы и обратиться за добрым словом.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/13, л. 1.
________________________________

************************************************************************************



ОКТЯБРЬ

24 октября 1899 г. Петербург.
ПИСЬМО Н. Рериха к Антокольскому Л.М.

Петербург, 24/Х 99.
Голубчик, Леон, жалко, что Ты не застал меня вчера в Обществе.
Ты спрашивал о новостях. Таковых пока не имеется, кроме странного отношения академической комиссии и публики к выставке Шишкина и Васильева - которая игнорируется ими. Не худо бы обратить на это внимание, ибо картины Васильева теперь редки.

Поклонись Елене Павловне Антокольской. Всё думаю зайти к ней.
Твой Н. Рерих.
********************************************************************************


НОЯБРЬ

4 ноября 1899 г.

Отчёт по командировке комиссией для исследования древностей
при деревне Дубня Порховского уезда Псковской губернии

Поездка моя в деревню Дубня, Порховского уезда, Псковской губернии, вызванная отношением Общества Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, вследствие донесения начальника X участка строящейся ветки от станции Дно (Бологое - Псков) о находке пещер и черепов при разработке балластного карьера, выяснила нижеследующее.

Выехав из Санкт-Петербурга (3 Августа) через Псков и Порхов на станцию Дно, я, на земских лошадях, проехал до разрабатываемого карьера, находящегося от станции Дно на расстоянии 15 вёрст. Ещё на станции инженер предупредил меня, что, в сущности, пещер никаких не найдено, а за таковую был принят промежуток, образовавшийся в могиле при нетлении трупа, так как карьер разрабатывается на месте бывшего кладбища.
Место карьера представляло обширный песчаный холм, проданный на вывоз крестьянами Правлению железной дороги. Ко времени моего приезда уже около 3/4 холма было выкопано. На пространстве всего холма оказалось старообрядческое кладбище (в деревне Дубня и посейчас много староверов), по словам ямщика, служившее местом погребений ещё в очень недавнее время. Могилы не носили признаков внешнего устройства, не видно ни камней, ни крестов, и расположены в беспорядке.

Погребения имеют направление с Запада на Восток, лицом на Восток. Руки скрещены на груди. Хорошо сохранились остатки гробовищ.
Кости жёлтого цвета, очень хорошей сохранности, в настоящее время собраны в большом количестве в одну общую яму.
Намёк на пещеры, кроме оседания земли, дали ещё старые лисьи норы, прорытые в песчаном грунте холма. Находок, кроме костей и гробовищ, при раскопке никаких не сделано.

Таким образом, выяснилось, что кладбище при деревне Дубня археологического интереса представлять не может, вследствие своего позднего происхождения, что и имею честь сообщить Комиссии в дополнение к ведомости издержек, представленной уже ранее.
Художник Н. Рерих.

Автограф. РА ИИМК, ф. 1, ? 159/1899, л. 14, 14 об.
Публикуется по изданию: Петербургский Рериховский сборник. II-III. Самара. Изд. 'Агни'. 1999.
_______________________________________________________



6 ноября 1899 г. Петербург
ПИСЬМО Н. Рериха к Антокольскому Л.М.

Петербург, 6 Ноября 1899.
Голубчик Леон, хотя я и не бываю теперь регулярно в Обществе, но полагаю, что Ты застанешь меня там во вторник часа в 3 1/2. Сочувствую мысли о записках о Микешине, при сём случае напишу Тебе несколько о нём замечаний.

? Новостей, пожалуйста, доставь мне - всё, тебя касающееся, меня интересует. В половине декабря открывается в Археологическом институте палеографическая выставка, для которой деятельно хлопочет А.М.
Соболевский (добывает частные собрания), и, между прочим, мои ученики делают несколько снимков - копий с миниатюр подлинников XI века (из Публичной библиотеки). Псевдонима Твоего не открываю - не беспокойся.
Радуюсь Твоим успехам и весь твой
Н.Р.

Поклонись Елене Павловне и скажи, что и рад бы в рай, да грехи не пускают. Можешь сказать ещё что-нибудь и получше этого, - вообще, как и подобает даме, что-либо приятное. Она это любит. Между прочим, всё более и более разочаровываюсь в женщинах. Самые лучшие из них всё-таки не выше среднего, - сие печально.
Н.Р.
______________________________



Н. Рерих
ЭКСКУРСИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА 1899 г. В СВЯЗИ С ВОПРОСОМ О ФИНСКИХ ПОГРЕБЕНИЯХ С.-Петербургской губернии

Минувшею весною члены и слушатели института произвели небольшую раскопку в пределах Петергофского уезда близ ст. Вруда Балт. ж. д. около деревни Пежовицы. Место настоящей раскопки принадлежит к одному из самых населённых в старину районов СПб. губ., которые, как известно, приурочивались к возвышенностям Лужского и Гдовского уездов и плоскогорию уездов Ямбургского и Петергофского. Всю последнюю местность в общем надо считать уже более или менее исследованною раскопками Л. К. Ивановского, кроме района Котлы, Копорье; в этом районе, как увидим ниже, по всей вероятности, нам ещё предстоят некоторые новые находки.

По известной характеристике местных курганов, сделанной А. А. Спицыным на основании материалов Л. Ивановского, мы знаем, что все погребальные насыпи СПб. губ. распадаются на две обширные группы, относимые - первая - к периоду XI, XII в., вторая - к XIII, XIV вв. Первая группа характеризуется трупосожжением и погребением несожжённого трупа на материке на зольной подстилке при сидячем или лежачем положении.
Вторая группа даёт погребения в могиле или на особо устроенном возвышении. Впрочем, последние раскопки показали, что при несомненном существовании указанных групп, граница их вовсе не настолько определённа; так при дер. Глумицы Царскосельск. у. мною был вскрыт курган, по прочему устройству характерный для XII в., но давший в руке костяка новгородскую копейку века XV. Так что старинный тип погребений, что и вполне естественно, существовал наряду с новыми типами ещё несколько веков.

Руководствуясь этою характеристикою, в основе которой лежит исследование 7000 погребений в СПб. губ., мы можем сказать, что Пежовицы являлись местом, населённым издавна и непрерывно от XI в. Следы этих разновременных погребений находятся в 37 курганных группах, расположенных в окрестностях деревни. Одна из таких групп (на земле мызы Бедная Горка) остаётся нетронутою, а 6 были уже ранее исследованы Л. К. Ивановским; но в 3-х ещё были найдены цельные насыпи, которые и представили материал для нашей раскопки: 1 исследованные группы, расположенные на поле, третья - в лесу. Численность курганов колеблется от 25-30, высота от 1/2 - 2 3/4 арш. Расположены насыпи в беспорядке, как и обычно для курганов СПб. губ., кроме очень редкого расположения в линию или кругом. Внешний вид курганов в Пежовицах был приблизительно одинаковый, но в одной группе вершины курганов представлялись лучше сохранёнными; в раскопке это объяснилось внутренним содержанием насыпей, с погребением в могиле; такое погребение менее влияет на внешнюю форму, нежели сожжение.
Во всех 3 группах насыпи были окружены кольцом валунов и в одном случае, а именно в лесной группе на востоке и западе были помещены два валуна особо большой величины, что является непременным признаком кургана второго из указанных периодов.

В первой из исследованных групп было открыто до 15 насыпей. Обряд погребения в этой группе был встречен двоякий: трупосожжение на материке и погребение на материке несожжённого костяка в сидячем или лежачем положении на зольной подстилке. По найденным предметам (бусы, браслеты, кольца, перстни, горшки, топор, дротик) исследованные насыпи принадлежат к XII в. и отчасти переходному времени XIII в. На детальной характеристике предметов останавливаться излишне, ибо все они представляют ремесленные типы, хорошо известные по аналогиям в атласе раскопок Ивановского.

Во второй полевой группе было вскрыто 3 погребения; в них костяки помещались в лежачем положении головою на запад в неглубокой могиле (глуб. до 3/4 ар.) при малочисленном кольце основания. Вершина этих насыпей сохранилась лучше, нежели в предыдущих. Находки, сделанные при раскопке (браслеты: витой с петельками на концах и пластинчатый с орнаментированным плетеньем), характерны для XIII века.

В третьей группе было исследовано 5 насыпей, причём никаких находок сделано не было. Костяки в этих насыпях были помещены, лёжа на слое золы, на уровне материка, головою на запад, и очень плохо сохранились, благодаря сырому грунту. Каменное кольцо основания малочисленно и имеет на восток и запад валуны особо большой величины. Представляет интерес погребение овальной формы при невысокой насыпи (высотою в 7 в.) с 6 валунами по овалу. Костяк, совершенно истлевший, находился в могиле глубиною 11/4 ар. Это погребение, помещённое среди более высоких насыпей, интересно как прямой переход от погребений курганных к погребениям жальничным.

Не будем останавливаться на определении находок, кроме вышезамеченного, так как типы и распределение их по векам тщательно сделаны А. А. Спицыным при разработке материалов Л. К. Ивановского и никаких добавлений к этому серьёзному труду нам сделать не удастся. Упоминая об издании материалов Л. К. Ивановского, попутно не можем не коснуться некоторых его слабых сторон и делаем это ввиду постоянного пользования ими местными археологами, а также вследствие недавнего обвинения, брошенного г. Болсуновым покойному Л. К. Ивановскому и А. А. Спицыну за их недостаточно серьёзное отношение к делу. Смеем думать, что анализ предметов сделан А. А. Спицыным самым точным и внимательным образом и заслуживает всякого доверия, а если в издании и есть неточности, то они лежат в чём-то ином и не могут относиться ни к г. Спицыну, ни г. Ивановскому, а возникли лишь ввиду печальной случайности преждевременной кончины Л. К. Ивановского, не успевшего упорядочить огромный за 12 лет работы накопившийся в руках его материал. Вследствие пропажи многих описей некоторые данные остаются уже невосстановляемыми. Так, например, изучая издание раскопок Л. К. Ивановского по обрядам погребения и по предметам, добытым будто бы из одной группы, мы должны будем придти к заключению, что все раскопанные Л. Ивановским курганные группы очень смешанного характера, что наряду с предметами XI, даже X века попадаются вещи века XIV, тогда как на самом деле может быть было вовсе не так. Многие группы, предметы из которых смешаны вместе, на деле отстоят друг от друга на расстоянии от 1 версты до 3 и самого различного внешнего облика. Для примера возьму район смежных волостей Царскосельского, Ямбургского и Петергофского уездов. Район этот находится почти в центре раскопок г. Ивановского, изобилует курганными группами и известен мне доподлинно. Диаметр указанного района не более 30 вёрст; указыва[ю] величину, чтобы тем яснее были частые неточности.
При дер. Заполье Царск[осельского] у[езда] раскопана Ивановским группа в 10 кур[ганов] - не отмеченная в дневниках.

При дер. Реполка крестьяне, свозя песок для дамбы, разрушили жальник, а добытые предметы, по их свидетельству, доставили Ивановскому, бывшему тогда неподалёку, в дер. Селище. Боюсь, не попали ли они в список предметов из Селища, ибо отдельного о них упоминания нигде нет.

При мызе Тарасино 1 группы курганов - одна в 4, другая в 7 насыпей, раскопанные Ивановским, - не отмечены.
Между дер. Сосницами и Раковым лесная группа курганов, частью раскопанная Ивановским; она тоже не отмечена.
При дер. Озертицы 3 группы курганов, а помечено только две. Кроме того, в озертицких курганах оказалось одно погребение с очень ранними для этого края предметами, относимыми к X веку. Способ погребения и внешность кургана не отмечены. Рассматривая курганы Озертиц, думается, не могло ли это интересное погребение относиться к высокому кургану, стоящему среди поля совершенно в стороне от всех остальных. Внешность этой насыпи отличается тем, что в основании нет обычного каменного кольца валунов.

При Рабитицах помечена одна группа курганов, тогда как на самом деле их две; одна огромная; из неё мною раскопано до 20 насыпей, предметы были найдены позднейших для края веков ХШ-го и XIV-го; вторая же группа в 15 курганов начисто раскопана Ивановским, и потому о времени её судить нельзя, но насыпи высокие, камней и оснований много, так что она могла быть более раннего происхождения.

При деревне Лисино раскопано 3 группы, между тем дневниками отмечена только одна.
При дер. Волосово показаны в дневниках раскопанными две курганные группы. Одна небольшая, расположенная на огородах деревни - существующая на самом деле, другая же огромная (до 300 насыпей) показана в 1/2 версты от деревни, из неё добыто много предметов; не раскопанными в ней якобы осталось более 100 курганов, некоторые из них значительной высоты.

Подобной группы в окрестностях деревни Волосово не оказалось. Распаханною бесследно она быть не могла, ибо курганы в ней показаны до 12 фут. Вероятно, эти данные должны быть отнесены к какому-либо иному месту.

При дер. Роговицах помечена большая полевая группа в 200 нас[ыпей], но таковой не оказалось. Если отнести показания дневника к курганной группе на земле мызы Лисино, которая отстоит от Роговиц в I1/ вер., то всё-таки данные не сойдутся, ибо дневник говорит о полевой группе, между тем как Лисинская группа исстари лесная и расположена недалеко от сторожки лесника. Кроме того, в Лисинской группе не наберётся 200 насыпей.

При имении Калитино две курганные группы. Одна огромная, более 400 насыпей, другая через поле от первой состоит из 17 курганов. Дневники Ивановского знают лишь одну группу, тогда как раскопаны им обе.
При дер. Горье две группы разного устройства, в дневниках же они смешаны в одну.

При имении Торосово раскопаны две совершенно различные группы, дневник же говорит лишь об одной из них, лесной.
Не помечены разрытые отдельно стоящие курганы по дороге в Ославье, Сосницы и некоторые другие. Это особенно жалко, ибо в таких курганах-особняках часто попадаются интересные находки.

Таким образом, оказывается, что на незначительном районе не более 30 вёрст диаметром, легко можно было насчитать 13 пунктов, вызывающих те или иные недоразумения. Главное неприятно то, что в большинстве случаев группа разрывалась начисто, чем не оставлялось ни малейшей возможности проверки и дополнения.

При таком положении дела нечего говорить, насколько усложняется последующая работа.
В отношении подобных неточностей нельзя не укорить издание раскопок Л. К. Ивановского, но укоризна эта должны лечь на обстоятельства издания, а никак не на исследователя, не предусмотревшего свою смерть, и не на издателя, всегда связанного наличным материалом.

Возвращаясь к нашей раскопке при Пежовицах, скажем на основании аналогий и отчасти моей раскопки прошлого лета в пределах Псковской и Новгородской губерний, что исследованные нами насыпи, будут ли они следом новгородских или псковских поселений, происхождения непременно славянского. Этим заключением мы сейчас же выдвинем другой неразрывный с ним вопрос о финских погребениях в С.-Петербургской губернии - вопрос очень тёмный и требующий новых разысканий.

Дело в том, что если курганы С.-Петербургской губернии - следы поселений славянских, если нам также известны погребения чуди и еми, то всё же погребения двух остальных финских племён, обитавших в районе этой губернии, ижоры и води, остаются неизвестными.

К древностям Ижоры относят несколько могил, вскрытых г-жёю Раевскою при дер. Рудицах (Петергофского уезда). Древностям води А. А. Спицын приписывает курганы при дер. Манцилово и Войносолово (Ямбургского уезда), раскопанные Л. К. Ивановским, по месту нахождения действительно находящиеся в районе распространения этого небольшого племени, главным образом сосредоточившегося при селениях Котлы, Копорье, где остатки води - ваддьялайзет - проживают даже до сей поры.

Курганы при означенных деревнях дали предметы несколько отличного типа сравнительно с окрестными насыпями, но устройство курганов неизвестно, ибо дневники раскопок не сохранились и решить, представляют ли они несомненно водские погребения или только славянские при случайности финского элемента в находках - трудно.

В 1897 году мною был раскопан неизвестный могильник при мызе Извара Царскосельского уезда. Устройство и внешность его была следующая: на пространстве 3/4 десятины в лесу в разных местах торчали из-под корней и земли булыжники, где по два, где по 4, образуя тогда ромбическую фигуру, удлинённую всегда по направлению от востока на запад. При раскопке обнаружилось погребение такого рода: на ровной песчаной площади (местный грунт) совершалось полное трупосожжение; зола и угли собирались в кучу, которая обозначалась двумя или четырьмя валунами и в немногих случаях покрывалась тонким слоем земли и забрасывалась булыжниками по всей поверхности. Предметов, кроме бесформенных остатков железа, в этих могилах находимо не было, так что при определении раскопки, очень новой для данной местности, приходилось руководствоваться лишь обрядом погребения. По аналогии с обрядом погребения древних эстов - финской эми, состоящим, как известно, в трупосожжении при каменной обкладке могил, образующих общую, иногда очень сложную фигуру, можно было усматривать некоторую связь исследованного могильника с погребениями финскими. В самом деле, и сожжение, и мелкое погребение, и обрамление могилы камнями всё было одинаково; оставалось различным - одиночность погребений и отсутствие бронзовых и серебряных предметов, что, зная бедность водского племени, вызывало догадку, не есть ли это следы погребений вожан, ещё не утерявших оригинальные особенности своего национального погребального ритуала, весьма вероятно исчезнувшего впоследствии под влиянием соседей новгородцев. Но за отсутствием находок, заключения дальше этой догадки идти не могли, заставляя в чём-то ином искать разгадку погребений води.

При решении этой задачи глаза наши невольно обращаются в Прибалтийские области, населённые целым рядом финских племён. Балтийская археология разрабатывается уже давно, пришла уже к более или менее систематическим результатам и даёт картину местных погребальных типов. Бегло рассмотрев их, постараемся ответить себе на два вопроса: 1) Каков тип финских погребений? Свойственны ли финнам погребения без насыпи или погребения курганные? 2) Если в местности водской земли никаких грунтовых погребений не окажется, то должно ли ожидать, по окрестным аналогиям, существенного изменения в курганном водском типе, сравнительно с насыпями славянскими, - или же отличие будет ограничиваться лишь малозначительными деталями?

Ответами на эти вопросы мы значительно упростим задачу будущего исследователя остатков указанных двух финских племён - задачу небольшую, но интересную по скорой возможности осязательных результатов; тем более, что район этих исследований, в пределах Петергофского уезда, вполне известен и не превышает 40 вёрст диаметром. Вышло так, что раскопки Л. К. Ивановского и мои расположились кольцом вокруг предполагаемых поселений води, само же место поселений почти не тронуто исследованием, за исключением 3 курганных групп, дневники раскопки которых или слишком кратки и не дают повода предполагать особое отклонение от известного окружного типа погребений или, к сожалению, вовсе не сохранились.

Оговоримся, что нашими теоретическими догадками мы можем только обусловить задачу будущего исследования, а никак не связывать руки исследователя представляющимися вероятиями. Только факты, факты, неоспоримо добытые из земли, являются убедительными в курганной археологии, всевозможные же гипотезы, на какой бы основательной литературе они пи пройдись и какими бы занимательными ни представлялись, являются шаткими в сравнении с раскопкой, единственно дорогой для современного археолога.

Всматриваясь в результаты археологических работ Эстляндии, Лифляндии, Курляндии сначала нас поразит большое разнообразие способов устройства могильников, но если вспомним, что на незначительном пространстве Балтийских губерний толпилось много племён, отличных одно от другого не только по языку, но и по культуре, так что даже в настоящее время среди местных жителей существуют резкие различия в верованиях, обрядах, обычаях и прочем, даже в пределах одной национальности, н таком случае разнообразие могил в не столь незначительном районе перестанет нас удивлять. Изо всех, неоднократно предпринимавшихся классификаций могил, несмотря на свою устарелость, географическую неточность и неверность в отношении видов грунтовых могил - самою сходною для нас представляется классификация проф. Крузе. Классификация Гревинг-Сиверса - слишком запутана. Проф. Крузе подводит все известные ему могилы под 7 категорий. 1) На ровной площади выкопана яма, в которую положен покойник с предметами вооружения и украшения; на грудь его навалено несколько камней; наземных признаков такие могилы не имеют вовсе. Типом этого погребения он считает могильник у Ронебурга в Лифляндской губернии. 2) Курганы различной величины; эстонцы называют их Wanne-Kapat, латыши Krive-Kappe (русские могилы); похоронный обряд либо сожжение, либо погребение; последнее преимущественно в низких курганах. В них находятся монеты Этельреда и Канута, а также немецкие от XI века. Типами таких могил могут служить могилы около Виндавы и дальше до Нейхаузена, а также около Цабельна в Курляндской губернии; в подобных насыпях встречено только сожжение, около Кремона и Энгельхардсхофа, у Штаббена в Курляндской губернии в них встречался как обряд погребения, так и сожжения. 3) Курганы, окружённые в своём основании камнями; умершие были сожжены, а над кострищем был насыпан курган; такие курганы известны у Зельбурга. 4) На ровной площади заметны образованные поставленными камнями квадраты; внутри их при раскопках были обнаружены сложенные из камня круги и овалы; в них находятся Костяки с различными предметами; направление костяков на север и юг.

Типом подобных погребений может служить могильник около Ашерадена, а также в других местах по течению Двины, недалеко от реки. 5) Образованные из сложенных камней квадраты, наполненные набросанными н них мелкими камнями; непосредственно под ними находится смешанная с угольями почва, остатки сожжённых костей, куски глиняной посуды и расплавленные под действием огня металлические предметы. Эта категория могил господствует и на о. Эзель и встречены около Изборска. 6) Этой группе могил Крузе даёт название Tumuli polyandrien: они представляют высокие, песчаные курганы, в которых помещалось несколько могил с сожжением, покойники сожигались подле места погребения, кости и предметы складывались в сосуды и погребались в холме. Типами подобных могил Крузе считает могильники около Капсетена и Дреймансдорфа. В обоих местах были находимы греческие и римские монеты. 7) К последней категории Крузе относит все могилы, исследование которых невозможно. Эта классификация для точного знакомства с прибалтийскими способами погребений в настоящее время является слишком старой, но для нашей аналогии она всё же достаточна.
Сиверсом и Гревингом были указаны т[ак] наз. Steinshifie, после возражений проф. Висковатова и Лешке, по предложению проф. Хаусмана названные Steinreihengraber. Steinshaufer, Parketgraber соответствуют 4 и 5 виду крузевских могил. Вид общественных могил - tumuli polyandrien составляют Wellalaiwe - чёртовы лодки, встречаемые обыкновенно попарно. Все эти виды могил, сами по себе очень занимательные, к теперешнему вопросу мало идут, для него особенно важны сведения о курганах. Как уже видели, курганы прибалтийские, указанные Крузе, пока ничуть не отличаются от нашего, Петербургской губ., типа. Из следующих раскопок интересны для настоящего дела раскопки проф. Лешке около Нейгаузена. Могильник представлял группу до 40 курганов, прежде их насчитывали до 100; высота курганов колеблется [от] 1-2 метров, диаметр от 6-8 метров; прежде основание было обставлено камнями, которые в настоящее время разбросаны крестьянами. На уровне материка находился слой пепла и золы и остатки пережжённых костей людей и животных - все данные вполне аналогичные курганам СПб. губ. древнейшего периода XI, XII в. Такие же курганы с трупосожжением известны около Нейхофа, Зегевольда и Аллата. В 1869 году барон Розен производил раскопки около Гросс-Ропа (в Вольмарском уезде). Курганы числом до 50 были невысокие. На глубине 1 1|2; -4 фут. были костяки в вытянутом или согбенном положении; в 3-х случаях ногами на восток, в других в противоположном направлении. С этим могильником в тесной связи по устройству стоит раскопанный Бером могильник около Зегевольда: там встречалось и трупосожжение - результаты, не противоречащие первому и второму периоду петербургских курганов. Проф. Висковатов, описывая раскопанное им пюхтицкое кладбище в 30 вёрстах от Зеве, говорит: пюхтицкие могилы различного свойства. Они имеют высоту от 4 - 7 фут. Способ погребения различный: иногда костяк лежит на самой поверхности земли, и холм воздвигнут над ним, иногда покойника зарывали землю и затем насыпали холм. Встречались могилы с двумя костяками. Само положение костяков тоже различно. Хорузин относительно пюхтицких черепов дал очень неясное определение. Пробегая таким образом все известные курганные раскопки прибалтийских губерний, мы видим везде типы курганов, совершенно совпадающие с типами погребений С.-Петербургских губерний, не говорю уже о предметах, очень схожих между собой, а ведь это, быть может, не все курганы русского происхождения. Мне могут возразить: что национальность покойников всё же остаётся сомнительною, несмотря на теории Бера, Крузе и Гревинга, что антропология тоже пока не пришла на помощь и возможен случай, что все подобные курганы всё же русского происхождения, причём выскажут такие соображения: новгородский, наиболее удобный, путь на Поморье шёл вдоль берегов балтийских губерний; для Пскова через реку Эмбах и волоком к р. Салису или к лифляндской Аа; от Полоцка и Смоленска лучший путь представляла Двина. Постоянные торговые сношения Новгорода, Пскова, Полоцка с Западом - общеизвестны. Смоленск также вёл такую торговлю; это доказывается торговым договором Мстислава (в 1229 г.) с Ригою и др. немецкими городами. Затем укажут на колонизацию псковской земли, напр., на северо-западном берегу Чудского озера, оставившую следы в лице так наз. полуверцев. Эта колонизация могла быть древнею - что доказывается каменными крестами древнего новгородского типа, находимыми в тех местах.

Могут напомнить, что в Лифляндской губернии ещё в начале настоящего столетия жило небольшое племя 1000 с небольшим человек - кревины, т. е. русские. В настоящее время они в корень олатышились. Переселены они были туда в качестве пленных после одного удачного похода немецких рыцарей на Водскую пятину около 1400 г. Могут справедливо заметить, что все указанные прибалтийские курганы легко могут являться памятниками подобных колоний, частью возникнуть при постоянных торговых сношениях.
Кроме того, в Лифляндии жило отмеченное Генрихом Латышом бедное, очень маленькое самостоятельное племя балтийских славян вендов, от них местечко Венден.

Ответить на это можно только ссылкою на курганы несомненно финского происхождения, каковыми, например, являются курганы островов Балтийского моря: Эзеля, Даго, Мона. По находкам курганы Эзеля принадлежат коренному местному населению. Благовещенский в обстоятельной статье 'Остров Эзель и его древности' так описывает Клаусгольмское кладбище: 'Старинное Клаусгольмское кладбище имеет тот же характер, как и кладбище между Пилой и Еукилль, т. е. курганы одинаковы и в таком же состоянии. Большинство из них уже раскопано, и даже те, которые по внешности кажутся нетронутыми, при разрытии доказывают противоположное... Раскопав неудачно 3 кургана, наконец, нашли 4-й, ещё не тронутый. Могила эта была обложена так, что внутри кольцеобразной оправы диамет. в 9 фут., составленной из гранита, был сильно истлевший от огня труп. Вещи, здесь найденные, показывают, что и они были в огне, ибо по этой причине они частью попорчены, частью совсем исчезли. На этом пострадавшем от огня месте положены были камни диаметром от 1-3 фут., между которыми находились ещё меньшие; таким образом образовался род каменной крыши. Камни, образовавшие род каменной крыши, имеют что-то общее с попадавшимися мне каменными сводами и покрытиями и кроме того, встречались случаи сплошной обкладки кургана булыжником'.
Трупосожжение, каменное кольцо основания и величина клаусгольмского кургана представляются уже давно нам знакомыми. Из курганов на о. Мон Благовещенский так описывает насыпи при деревне Мелла, носящие название аудадамели, т. е. холм погребений. Диаметр исследованного кургана был 10 фут.; извне он был окружён каменным кольцом. По вынутии камней увидели следующее: внутри кольца в центре лежало 4 больших камня, так положенных, что между ними образоалось крестообразное пространство, шириною в 1 1|2 фут. Между этими камнями клали горючий материал доверху, а на камни клали труп. Описывая курганы в Граббенгофе, лежащие близ граббенгофской церкви, исследователь опять упоминает про каменное кольцо основания. Ввиду краткости нельзя остановиться специально на определении предметов, но общий характер уже иной, сравнительно со здешними с большею примесью скандинавского элемента.
Дальнейшие раскопки, предпринятые г. Гольцмейером, дали курганы с сожжением при обычном каменном кольце основания. Таким образом, резюмируя общую картину эзельских курганов, надо придти к заключению, что, отличаясь немногими частностями, в общем они дают картину, почти аналогичную нашим СПб. губ. Относительно времени сооружения эзельских курганов Благовещенский приводит следующее соображение: так как громадное количество курганов находится возле монской церкви, основанной почти одновременно с вторжением христиан и так как нельзя допустить, что могло происходить правильное погребение с сожиганием по языческим обрядам во времена христианства, т. е. так близко от христианской церкви, то сооружение курганов имело место до 1227 года. С другой стороны, найденная монета с изображением короля Этельреда доказывает, что курган заложен не раньше 978 года. При существовании коренных финских жальничных погребений на о|строве] Эзель курганный тип являлся заносным, но откуда это влияние? Скандинавское или русское. Кроме несомненного скандинавского влияния, и русские славяне несомненно оказывали немалое влияние на соседних финнов, и влияние доброе, ибо иначе не было бы факта ливонской летописи Генриха Латыша, что когда священник Альбрант был послан с дружиною с рыцарями в Ливонию с предложением народу принять святое крещение, то народ ливонский бросил жребий и спрашивал у своих богов, которая вера лучшая - псковская или латинская. Народ, очевидно, предпочитал псковскую, т. е. православную, и только из страха принимал крещение от западного духовенства. Итак, принимая во внимание эзельские и монский курганы, трудно предположить, чтобы все насыпи Эстляндии и Лифляндии, аналогичные по устройству кургана СПб. губ., были русского происхождения; единственно что из этого факта можно усмотреть - это постоянное сильное влияние славян и скандинавов на соседей финнов.
Теперь можно свести всё сказанное: факт однообразности в курганных погребениях СПб. губ. перестаёт быть удивительным, ибо не только в этой губернии, но и во всех прибалтийских за малыми исключениями те же основные курганные типы остаются незыблемы. Коренными финскими погребениями являются различные погребения без насыпи, насыпь же есть соседнее влияние; от будущей, окончательной, раскопки в среде водских поселений не следует ожидать каких-нибудь новых курганных типов; отличие водских курганов от новгородских либо вовсе не будет приметно, либо выразится в таких незначительных деталях, обнаружить которые может только самая тщательная и осмотрительная раскопка, отнюдь не количественная, но качественная, при точных отметках изменений н зольных слоях, каменных сооружений в насыпях, положения костяка и пр.
Разница от славянских курганов в водских насыпях несомненно будет видна на предметах; от них можно ожидать некоторого интереса в смысле типов; но на многочисленность и богатство находок рассчитывать, конечно, нельзя.

Весьма вероятно, что кроме насыпей найдены будут и какие-либо грунтовые погребения, вроде эстонских или описанных в моей находке, если только происхождение этих последних не лежит по ту сторону залива - в Финляндии. В этих грунтовых погребениях мы увидим ритуал оригинальный водский, без славянского влияния.

Для находки подобных погребений необходимо внимательно осматривать леса и цельные заросли, так как около строений и на пашне они наверно исчезли или сильно попорчены, ввиду их обычной малой глубины. Разница этих погребений от таковых же прибалтийских может быть очень детальна и обнаружится лишь при самом внимательном изучении могилы и станет доступной для строго научной работы лишь при подробнейших и всячески иллюстрированных дневниках. 'Старая археологическая русская школа, - говорит А. А. Спицын в своей статье "О сопках и жальниках" гоняющаяся в раскопках, за одними предметами ради них самих, здесь, как и всюду, оставила нам плохое наследство'.
Пусть исследователи отнюдь не упускают из вида этого заключения.

Вестник археологии и истории, издаваемый С.-Петербургским Археологическим институтом. СПб., 1900. Вып. XIII. С. 102-114.
_______________________________________________________


20 ноября 1899 г. Петербург
ИЗ ДНЕВНИКИ Н.К. РЕРИХА:

20 Ноября.
Вышел гомерический скандал: Стасов написал статью, где высмеивает Малявина и в шутку сравнивает его с Шекспиром, а Репин принял это всерьёз и написал Владимиру Васильевичу длинное, хвалебное письмо. Вот, мол, В.В. истинно гениальный человек, понявший картину Малявина, что два света (т.е. Малявин и В.В.) встретились и озарили друг друга. В.В. отвечал Репину, что извиняется за быть может неуместную шутку, но, что иначе как шуткой он не может встретить поганую декаденщину Малявина и скорбит, что: И. Е. впал, вследствие его шутки, в подобное недоразумение. В.В. теперь твердит, что у И[льи] Е[фимовича]. что-то в голове не ладно, что тот плохо кончит - сойдёт с ума. Я говорю В.В.: 'видите - моя правда, про Репина' - он только руками отмахивается. Быть может, начинает сознавать, что за бесподобный фрукт Репин и как его надо остерегаться и беречься.

Сегодня был на Австро-Венгерской выставке Царь. Что-то в нём есть хорошее, сердечное, доброе. Но весь двор его почти сплошная пошлость и глупость. Венгерцы были в национальных костюмах; отчего у нас невозможно ничего подобного. Как красиво было бы это! Сколько превосходных мотивов похоронено под хламом общеевропейского безобразного платья.
Сказал Павлу Петровичу о моей мечте - унии двух журналов. Он говорит, что это вполне достижимо, т.к. Мир Искусства прекратится, и многие его сотрудники не прочь перейти к нам. Это хорошо было бы - подобная уния - разрубила бы многие узлы и уравновесила бы многое. Боткин зовёт к себе - думаю идти на пакость, хотя Ан. Викт. и предупреждал о том, как честит меня добрый Мих. Петр. - вот Искариот-то!

Кабы картина удалась, и показать или нет. Григорович не был - сердится старина на Общество. П.П. изумился, когда я рассказал ему, что Д. Вас. передал мне материалы задуманных им статей с просьбою взять с собой и, при случае, разработать.

30 Ноября.
Григорович говорит: 'в печальное время начинаете вы вашу деятельность. И прежде были противодействия, и прежде давили и жали, но прежде давила сила, а теперь давит кисель какой-то. Как изменились времена! Где тò время, когда у графини (забыл имя) собирались и император и вел. князья и артисты, а на ужин подавался начатый ростбиф и жареный картофель'. Опять дал книг, говорит: 'удивляюсь, что вы в такие года при столь многочисленных занятиях могли выработать такой слой и столько передумать'.

Сегодня была Е.И. в мастерской. Боюсь за себя - в ней очень много хорошего. Опять мне начинает хотеться видеть её как можно чаще, бывать там, где она бывает. Картина выправляется. Думаю дать на Декадентскую выставку акварели - в шутку. Воображаю, какой скандал подымется, как завопит Стасов, как многие не будут знать, что и думать. Уговариваю и В.И. дать что-либо туда же. Прямо скандалистами мы с ним становимся. Сегодня подложили Пойке на стол газету, что его Селиванов прохватил.


Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/13, л.1, 2.
****************************************************


ДЕКАБРЬ

1, 4, 6, 10, 14, 31 декабря 1899 г. Петербург
ИЗ ДНЕВНИКИ Н.К. РЕРИХА:


1 Декабря.
В.К. Георгий Михайлович выразил согласие, что я буду при нём работать. Это открывает многое; пусть и Толстой и Майков и Боткин ругаются, ещё с ними поспорим; а коли что, <...> крышка. Хорош Боткин, во время полемики о Софии, он уверил всех в Новгороде, что я уже был у него с извинением и взял не написанное обратно.

Воображаю, как он был рад увидеть моё второе письмо в Петербургских Ведомостях. А теперь в гости зовёт. Для курьёза надо сходить.
Варв. Петровна восхитилась мыслью, сделать Государю карту (обложка к откр. письмам), а также мыслью о начале Руси. Даже хотела говорить с кем-то.
Завтра реферат в Археологическом Институте - пожалуй последний, если при В.К. буду. Что ни говори, а не имея в руках диплома высшего учебн. заведения, я читаю лекции в высшем у. завед. [Далее зачёркнуто]

4. Декабря.
Сегодня Варвара Петровна сообщила, что Пойку выперли из редакторов. Лучше бы закрыли совсем журнал. Пойка сумрачен, и еле со мною
здоровается. Вышло глупо, только я вошёл в столовую у В.П., как Ольга Петровна Семёнова сейчас же устремилась к Петру Петровичу С. и начала шептать на ухо кто я. Стасов со сконфуженным видом сообщил на Р. Симфонич. Концерт[е], что вчера на Гофмане Репин только случайно оказался рядом с ним. Какая странная случайность! До тех пор он будет с ним, пока наконец Илюшка не наплюёт ему на лысину. Анненков беспокоится, что на место его назначат <...> Лазаревского, а В.И. ругается, что если его выпрут без прошения из Общества. Господа какие мы смутьяны.
[Далее зачёркнуто 2 строчки].

6 Декабря.
Вчерашний вечер не даёт покою. Кажется [Зачёркнута целая строчка]... Хочется видеть постоянно. [Опять зачёркнуто] ...чувства.
Сегодня в церкви граф и Соколов кричали 'слышали о скандале с Пойкой? Что же он теперь и из секретарей уйдёт'.
Архип Иванович уже знает о проделках Антокольского - это всё штуки Репина, который хочет собрать около себя кружок молодёжи, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти. Больше к ней не поеду.
Приходят <гости>.

10 Декабря.
Из Петерб. Газеты спрашивают, чего я не желаю в наступающем году - я сказал, гибели на Руси самобытности и национальности.
Концерты меня окончательно разоряют. Для поддержания моих финансов даже взял один рисунок сделать для Ник. Ив. Сегодня генерал - зелёный осёл (как называет его Всеволжский) обидел В. И., сказал: зеваете от безделья. За такие слова В.И. отчитал <...> и сказал, что он не ждал такого обращения от господина с ключом на известном месте.
Были Скворцовы у меня; и нападали на Архипа и Беклемишева. Они утверждают, со слов Толстого (а он им по обыкновению вероятно наврал), что Архип и Беклемишев тоже были участниками предложения Бенуа, о 6 несменяемых членах выставочного комитета. На мою защиту Архипа от такой гнусности, они говорят, что я ошибусь в нём, что он только и думает о вицепрезиденстве.
Как они мелко берут! Странно, что хуже всех работающие, всегда больше всех говорят. Хорошо одно, что жидюга Бенуа, на сей раз сел в лужу прочно и глубоко. Был Пиотрович - тоже возмущён этим <...> предложением и говорит, что подобный председатель, который ругает свою же выставку и стесняет свободу экспонентов - нам неудобен. Я уже составил проект жюри, выкинув оттуда всех жидов: Бенуа, Браза, Гинцбурга. Вот бы был праздник, если бы они все провалились.
Кажется, что-то серьёзное выходит к Е.И.

14-го ночь 3 ч.
Был Комитет выставки у Беклемишева. Споры. Архип Ив. за ужином сказал, что на Брюлловском обеде 12-го он примирился с передвижниками. Холодовский после на дороге сказал, как он извинялся в своих поступках. Что это? Зачем? Он говорит, что разочаровался в молодёжи. Все были как в воду опущены. Вик. Ив. сказал: 'теперь надо идти к передвижникам', на него напал Крыжицкий, и опять споры, а в результате - испорченное завтра и сердцебиение. Предупреждал я Архипа не ходить на этот обед и не видеться с <...>.

31- го Дек. 11 1/2 ч. веч.
Много нового. Умер Григорович в Среду 22-го. Уходили его с музеем. И хоронили так, будто хотели скорее избавиться от него. Всё было скомкано, ни речей, ничего. Достаточно сказать, что говорил на могиле еврей-столяр. Начал он речь так: 'долго ждал я, не скажет ли кто по-больше меня, но никто не говорит', и т.д. Стыд и срам, если мы не умеем помнить столько поработавших людей.
Я заезжал в Среду, но меня не пустили к Д.В., а потом говорили, что он много обо мне вспоминал. Сабатеева говорила Пойке, чтобы мне дали знать о болезни Д.В. так как, де, Д.В. будет приятно видеть меня у себя и того Пойка не сделал. Говорят, Пойка всё-таки уйдёт из секретарства. В музей назначают Боткина, а я видно останусь в глупейшем положении.

Вчера 30-го сказал Е.И. всё, что было на душе. Был в мастерской у меня Н.Ф. - остался доволен картиной; сказал, будто она лучше прежних. Мне что-то не верится, я её люблю меньше прежних; впрочем, за последние дни кое-что сделал в ней, не совсем худое. Что-то будет с ней; если и теперь Академия выкинет меня за борт, то будет обидно. Странно, когда в первый раз принимаешь в расчёт не только себя, но и другого человека. Кат. Ив. подарила на ёлке духи magnoliю - тоже нашла время напоминать об этом печальном инциденте.

Архип выдумал, что я и Зарубин Штоль и Шмидт. Сегодня послал ему к Нов. Году не карточку, а бланк от Штоля и Шмидта. Чего ему, жалко что ли, что наши отношения хорошие. Он всё хочет <вклинить> к нам Аркашу; но насильно вряд ли это удастся. Мы ничего не имеем против Аркаши, но он ка-жется несравненно ограниченнее Виктора. Дай Бог, чтобы все русские худож-ники думали и чувствовали так же глубоко как он. Сколько он натерпелся, сколько пережил; ведь заслужил большую награду.

Теперь у Архипа в большом почёте Брадо; словно Архип не замечает, что этот <жидовик> себе на уме. Так же как и Бенуа. Чего Архип с ними вяжется. Чего-то хороводится с ними - весь наш кружок распадётся.
Борисов околачивается около Академии, обивает графские пороги. Он окончательно делается гадким. Ещё прощу ему просьбу от Академии <...>, но <...> Парижской выставкой не того. Всё-то у него торгашество.
Сейчас Новый год. В нём у меня должно быть много нового.

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/13, 6 л.
**************************************************