Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1912 г.
(Январь - май)
*************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
Хроника.
Кн. Отяев. ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ. (9 января 1912 г.)
Н.К. Рерих. ВЫСТАВКА "Сто лет французской живописи" (17 января 1912 г.)
ПИСЬМО В.К. Рериха к Рерих Е.И. (27 января 1912 г.)
Хроника
Рерих о Пер Гюнте (Интервью Н.Рериха, январь 1912 г.)

ФЕВРАЛЬ
ПИСЬМО И.Э. Грабаря к Иванову А.П. (5 февраля 1912 г.)
Хроника. Красота в современной жизни (анкета журнала "Чёрное и белое".( Февраль 1912)
ПИСЬМО Н.Ф. Беляшевского к Н.К. Рериху (13 февраля 1912 г.)

МАРТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к И.Э. Грабарю (5 марта 1912 г.)
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Рериху Н.К. (6 марта 1912 г. Кларан)

*********************************************************************************


ЯНВАРЬ

С Новым Годом!
"СТАРИНУ ИЗУЧАЙТЕ, О НОВОМ ДУМАЙТЕ" (Н. Рерих)

Раннее утро (Москва). 1912. 1 января. ? 1. С. 3-4. (Анкета 'Раннего утра')
_________________________________________________________________


2 января 1912 г.

СЪЕЗД ХУДОЖНИКОВ

...2-го января после однодневного перерыва по случаю Нового Года возобновились заседания съезда. Утром состоялось первое заседание секции - 'Искусство в театре'. <...>
Бар. Дризен указал, что наши театры часто приглашают таких художников, которые не получили никакой подготовки по декорационному искусству.
Далее председатель секции [Н. В. Дризен] отметил, что декораторы могут и должны иметь крупное влияние на актёров. Такое влияние на актёров, между прочим, оказали акад. Н. К. Рерих и И. Я. Билибин, написавшие эскизы для 'Старинного театра'. Актёры с большим вниманием прислушивались к указаниям названных художников....

Речь. 1912.3/16 января. ? 2. С. 5.
_____________________________


5 января 1912 г.

ТЕАТР И ХУДОЖНИКИ
...Академик Н. К. Рерих заканчивает работы по письму декораций для 'Пер Гюнта' по заказу Московского Художественного театра.

Вечернее время. 1912. 5/18 января. ?34. С.З.
_________________________________________


9 января 1912 г. Казань

ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ

15 января исполняется десятилетний юбилей Александра Фердинандовича Мантеля, юбилей его служения искусству, юбилей скромный, но в нашей жизни такие юбилеи должны быть с радостью отмечаемы, и служение искусству во всех его видах должно быть поощряемо как прессою. так н публикою.

Александр Фердинандович Мантель заведовал художественным отделом в 'Журнале для всех' и впервые тогда ввёл посвящение отдельных номеров журнала не картинам разных художников, а отдельным лицам. Так, под его ведением вышли номера журнала, посвященные Серову, Сурикову, Ф. Штуку, Бёклину и др.

Таким образом, двенадцать годовых книжек были как бы двенадцатью маленькими монографиями. А. Ф. давал свои фельетоны и статьи в газеты 'Русь', 'Камско-волжская речь', 'Волжский листок', 'Вечерняя почта', 'Казань', 'Биржевые ведомости', в журналы: 'Мир искусства', 'Волжские дали', 'Волжское утро', 'Уклон', 'Аполлон', 'Русская художественная летопись', состоял членом редакции 'Славянский мир', издал сборник искусства 'На рассвете', 'Сказку юности', 'О Кн. Гамсуне', в настоящее время издаёт 'Млечный путь', монографию Рериха, монографию Митрохина, читал лекции в Ялте, Казани, на Высших женских курсах и [в] Тенишевском училище в С.-Петербурге.

В Казани А. Ф. устроил первую художественную выставку определенного направления, а с осени настоящего года открывает у себя вторую в России школу-мастерскую возрождения древнерусского стиля имени Н. Рериха, которая уже принята в ведение Императорского Общества поощрения художеств. В феврале А. Ф. организует передвижную выставку членов кружка 'Мир искусства'.

А. Ф. состоит членом Общества защиты и сохранения памятников старины в России и членом-сотрудником Общества архитекторов-художников.
Скромный юбилей труженика уже отмечен отдельными лицами и обществами.
Как мы слышали, А. Ф. получены приветствия от художников Рериха, Лансере, Митрохина, Гауша, князя Д. В. Кугушева, от рабочих типографии Вараксина в Казани, артистки Самойловой, от интеллигентных мусульман Казанского уезда, 'Общества защиты и сохранения памятников старины в России', редакции 'Аполлона', от Императорского Общества поощрения художеств и др. почитателей и почитательниц.

А. Ф. живёт и работает у себя на хуторе близ д. Собакино Казанского уезда в 30 верстах от г. Казани, где 15 января и ожидается съезд поздравителей и почитателей молодого художника-юбиляра.

Отмечая предстоящее скромное торжество нашего согражданина, мы думаем, что этот день не пройдёт незамеченным и в кругу местных художников и ревнителей искусства и литературы, а также и местных органов печатного слова.

Приветствуя юбиляра, мы выражаем ему своё пожелание работать ещё многие годы на трудном поприще служения Храму Искусств художественной и литературной России.

Князь Отяев

Казань. 1912. 9 января. ? 432. С. 3.
_______________________________


17 января 1912 год.
Выставка 'СТО ЛЕТ ФРАНЦУЗСКОЙ ЖИВОПИСИ'

Сейчас открылась выставка '100 лет французской живописи' в доме кн. Юсуповых на Литейном.

Давно уже хотелось увидать действительно хорошую выставку. Выставку первоклассных вещей, выставку в отличном помещении, не в ободранных квартирах, как это приходится делать в последнее время. Выставку, на которую хотелось бы придти вне всякой нашей партийности, где никто предвзято не злобствует, а только любуется прекрасными картинами. И поучается.

Прошлая историческая выставка портретов, сделанная Дягилевым, показала, что такую выставку и у нас сделать можно. Только случайно не открытая для публики выставка 'Старых годов' и историческая выставка, устроенная Обществом архитекторов-художников в прошлом году, опять напомнили о возможностях видеть серьёзные, красивые выставки.
И тем большую признательность теперь нужно высказать редакции 'Аполлона', блестяще решившей трудную задачу французской выставки.

Выхлопотать и, несмотря на все трудности привезти из Франции музейные картины, добиться разрешения подчас слишком строгих частных коллекционеров, найти чудесное подходящее помещение дома кн. Юсуповых, сделать отличный каталог, положить массу труда и средств - всё это составляет настоящий подвиг, который, по справедливости, радует. С удовольствием можно сказать, что выставка составит настоящее явление нашей художественной жизни и что она прекрасно решена С. Маковским и бар. П. Врангелем.

Надо сказать спасибо и М.К. Ушакову, помогшему этому культурному, красивому делу.

Посмотреть столетний подбор искусства, разобраться в нём и поучиться - как будет полезно и художественной молодёжи, и публике!

Некоторые залы подошли по своему убранству выставке; не подходящие же по стилю помещения переделаны так удачно, что, право, жаль будет вернуть комнатам их первоначальный вид.

Наконец-то Петербург увидал целые ансамбли отличных Мане, Моне, Ренуара (23 вещи), Милле, Руссо, Жерико; целые комнаты Курбе (23 вещи), Коро (22 вещи); много вещей Давида, Делакруа.

Часто только понаслышке молодёжь толковала даже о Бенаре, Бланше, Родене, Ла Туш, Фаллотоне, М. Дени и мн. др.

В Москву ездили петербуржцы, когда хотели увидать прекрасных Гогена и Сезанна, а здесь им отведена целая комната, и Гоген впервые показался в Петербурге 22-мя произведениями.

Вся выставка настолько серьёзна, что в двух словах можно высказать ей только общее приветствие. Собрать 929 отличных произведений, повторяю, -большой подвиг, и на выставке можно от души полюбоваться.

Можно пригласить со спокойной душою.
Приезжайте, москвичи, посмотрите.
Николай Рерих

Русское слово (Москва). 1912. 17 января ? 13.
______________________________________________



27 января [19]12 г.
ПИСЬМО В.К. Рериха к Рерих Е.И.

27/1. 12.
Дорогая Елена Ивановна,
Поздравляю с Днём рождения и от души желаю всего лучшего. Давно собирался написать, но была такая масса дела (а ещё и теперь есть), что положительно не мог собраться. Писание мне так надоело, что перо не могу равнодушно взять в руки, чуть ни каждый день получаются письма из Главной Конторы, то присылайте не-медленно такую-то смету, то такую-то, то какие-нибудь сведения - просто замучили.

Просил Борю ещё до <До:> прислать план и смету на новый дом, но он всё видно собирался и только недавно прислал один план, а над сметой сидел уже я сам, но ведь я не архитектор, и что для них пустое дело, то для нас трудно.

Теперь мне осталось ещё докончить годовую смету, которую необходимо отослать около 10-15 Февраля и нужно поехать на ярмарку за волами.
Большое спасибо Юрику за письмо, он добрее Вас всех и скорее вспомнил о моём существовании. Теперь жду уже две картины - одну Колину, другую Юрика (неизвестно только когда дойдёт?) Нашим я даже давно уже не писал, всё некогда, пожалуйста, передайте им, что жив, здоров, скоро теперь и им напишу, хотя и они меня письмами не балуют.

Передайте, пожалуйста, моё поздравление и поцелуйте Колю, Юрика и Светку. Читал недавно в газетах, как Коля преподнёс школу и как остались довольны выставкой вещей его учеников.

Поклон Вашим
Ваш Володя.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1204, 2 л.
__________________________________



ХРОНИКА
В мастерской Н.К. Рериха

РЕРИХ О 'ПЕР ГЮНТЕ'

...Большая, красивая гостиная. С зеленовато-серых стен на меня смотрят ряды хороших старых голландцев и фламандцев: Брейгель, Де Блез и многие другие. Их золочёные рамы как-то странно гармонируют со стильною мебелью empire, и всё это сливается в один красивый, ласкающий глаз аккорд. И вдруг, в кабинете вы сразу в ином мире, в другой атмосфере, в лаборатории и мастерской, в которой под кистью пытливого живописца родились все лучшие его произведения последних лет. Тоже серо-зелёные стены, но на них только три вещи.
Вот рисунок Серова: интересная шатенка с резко очерченными бровями и небольшим орлиным носом.
 
  
 

Есть в лице что-то, заставляющее вспомнить кутузовские портреты, которых так много теперь всюду в витринах магазинов. Это портрет жены художника и в самом деле внучки светлейшего смоленского князя.
 
  
 

На другой стене - офорт Галлена из иллюстраций к Калевале (Проклятие Куллервы).
 
  
 

Дальше - мягкая, полная нежной грусти элегия Нестерова 'Два лада'. У стен громоздятся ящики с кремнями, орудиями каменного века, холсты картин на подрамках и, загораживая их, на мольбертах несколько новых картин, находящихся ещё в работе.

Но погас рефлектор, бросавший сноп электрического света на картины, вся мастерская потонула в зеленоватом сумраке, и огненный ангел стал зловещим и тёмным. Мягким светом заливает дубовый стол электрическая лампа под зелёным колпаком, и так странно видеть на этом столе ворох разбросанных бумаг, дорогие книги, кисти, баночки и пузырьки с какими-то таинственными составами; тут же древний каменный топор, выкопанный из кургана, где он пролежал тысячи лет и тут же рядом с ним в рутинной синей обложке 'Дело об обмундировании служителей'!..

Через несколько минут мы: я и хозяин дома - уже сидим у стола. На столе дымится чай в красивых хрустальных стаканах. Я смотрю на художника, на его оживлённое лицо моложавого бодрого варяга и жадно вслушиваюсь в его живую речь.

- Вы хотите знать о моём взгляде на 'Пер Гюнта', знать о том, чего я хотел достигнуть в моих эскизах постановки и насколько это удалось сделать театру? Извольте. Я с удовольствием буду говорить об этом. Для художника работать в театре - большая радость, а работать с Художественным театром даже сугубая радость. Театр давно сознал необходимость обращаться к художникам для того, чтобы они руководили постановкой. Ведь всякое представление - ряд непрерывно сменяющих друг друга картин, а раз это так, то ясно, что эти картины должны быть созданы художником. Об этом так давно говорится и так давно стало это для нас, художников, трюизмом, что пора, наконец, осуществлять это на самом деле всюду и всегда. Вот почему нельзя не приветствовать участие художников во всякой постановке. А для художника это тоже большая радость, потому что в театре он чувствует себя творцом совершенно нового увлекающего искусства...

Деление живописи на специально декоративную, станковую и стенопись давно пора отбросить. Если каждая отрасль имеет свою технику, то с нею легко справится каждый, кто захочет, и действительность уже подтвердила это. Стоит только вспомнить, какими декораторами оказались К. Коровин, Головин, Бакст и др.

Не думайте, однако, чтобы художник считал свою задачу выполненною, если он хорошо написал заказанные ему декорации. Ведь эти декорации не более как фон. Картины создадутся из них только тогда, когда на их фоне появятся и будут действовать люди. И это интересует художника нисколько не меньше того, как осветят или как повесят его декорации. Ведь всё, что будет происходить на сцене, может совершенно идти вразрез с тем, что представлял себе художник на фоне написанных им декораций. Таким образом, совершенно естественно, что наряду с декорацией тот же художник должен создать и костюм каждого действующего лица, всю бутафорию, вообще всё, что глаз зрителя увидит на сцене.

Но раз всё это будет задумано и создано по одному намеченному плану художником, то как же может он остаться в стороне, когда всё это, созданное его руками, будет приведено в действие и оживёт? Ведь для него далеко не безразлично, где встанет то или иное действующее лицо, будет ли толпа стоять густой массою справа или же будет разбросана отдельными фигурами по всей сцене. Таким образом, художник так же участвует в постановке всего спектакля, как и режиссёр и все артисты, по крайней мере, во всём, что имеет отношение к зрительным впечатлениям от происходящего на сцене.

Тут Художественный театр снова идёт, далеко опережая все другие, и вот почему так особенно радостно с ним работать. Я писал декорации и рисовал костюмы для 'Старинного театра', я делал то же для оперы Дягилева в Париже, делал и для других театров, но, выполнив свой заказ, я всегда до сих пор должен был, скрепя сердцем, отходить и оставаться в стороне. В результате на фоне моих декораций и в сочинённых мною костюмах на сцене нередко происходило вовсе не то, что я себе рисовал в воображении, и, сознаюсь, видеть это или узнавать об этом всегда больно.

Это так же больно, как больно было бы увидеть, что на фоне написанного мною пейзажа кто-то приписал совсем чуждую его фигуру.

В Художественном театре не то. Во всяком случае, здесь чувствуешь на каждом шагу, что ты так же необходим режиссёру и актёру, как и они тебе. Здесь чувствуешь радость совместной работы, чувствуешь, что ты здесь не только не чужой, а свой, родной, близкий и желанный. Чувствуешь, что у всех здесь одно желание - сделать как можно лучше, чувствуешь, что здесь в самом деле живёт Искусство, то же Искусство, которое так близко и дорого самому тебе.

А ведь отдаваться делу и энергично работать только и можно, [когда] чувствуешь всё это. Таким отношением к делу театр даёт возможность грезить и о наступлении того золотого века для искусства, когда снова сделается возможною работа художественного коллектива, когда художник той или иной отрасли перестанет чувствовать свою оторванность, и произведения искусства будут созидаться одновременно множеством рук и будут выражением не индивидуальных, а общенародных настроений...

В Художественном театре мне ещё не пришлось работать со Станиславским, который увлечён и занят другою постановкой. Я же давно влюблён в гений этого удивительного художника сцены. Довольно хоть раз заглянуть в молодые глаза этого седого человека, чтобы мысль о работе с ним сделалась заманчивою. Но, закончив мою работу с Марджановым, я скажу, что жалеть мне теперь не пришлось. В этом режиссёре я скоро почувствовал подлинного художника, который работает вне влияния всяких случайных впечатлений, умеет черпать своё вдохновение в самом произведении и во всём исходить только из него. Чрезвычайно интересно было мне встретиться и с работою другого большого художника сцены В. И. Немировича, обладающего к тому же недюжинным и тонким критическим чутьём...

Однако я чувствую, что уклоняюсь в сторону и говорю уже [о] Художественном театре, а не о 'Пер Гюнте'. Поэтому вернёмся к нему.
Что такое для меня 'Пер Гюнт'? Ответить на это двумя словами мне трудно. Скажу только, что если бы в этом создании Ибсена передо мною не развёртывалась дивная сказка, то я не стал бы работать. Но раз это сказка, то прежде всего ни определённого времени, ни этнографии и географии.
Сказка всегда вне времени и пространства. Правда, неизбежен известный couleur locale , но ведь он бывает и в сказке. Он даже придаёт ей какую-то особую интимность и прелесть, но если зритель угадает в постановке век или отнесёт её к какому-нибудь десятилетию, я буду считать постановку неудавшеюся... О чём же рассказывает сказка Пер Гюнта? Может быть, я понимаю её очень субъективно, но мне кажется, что эта сказка - песня о красоте и радости священного очага. Я уверен, что многие увидят в Пер Гюнте не то, но истинное художественное произведение тем и дорого, что в нём каждый, как и в самой жизни, увидит своё, наиболее ему дорогое, наиболее его интересующее, а Пер Гюнт так многогранен, что различное освещение всего, в нём обрисованного, возможно более, чем где-либо.
 
  
 

Н. К. Рерих. Очаг Гюнта.

Итак, это сказка о роли в жизни священного очага. Не понимайте только этого узко. Для меня очаг - это тот священный, неугасимый огонь, который с доисторических времён собирал вокруг себя человеческий коллектив. Был ли это огонь домашнего очага, т. е. очага семьи, был ли это очаг племени, целого народа, очаг храма или какого-нибудь божества, но всегда только он собирал вокруг себя людей и только около него они становились самими собою, т. е. тем, чем предназначал им быть 'Хозяин'. Только здесь находил человек всегда своё счастье. И, разумеется, первою ступенью в создании себе очага для современного человека является очаг семьи. К нему приводит человека даже и инстинкт рода. Пер Гюнт, как носитель ярко выраженного индивидуального начала, является разрушителем этого очага, и, как разрушитель, он бежит от Сольвейг, не смея переступить того порога дома, куда она вошла, чтобы зажечь пламя священного огня, но когда умирает старая Озе и Гюнт охвачен жаждою скрасить её последние минуты, он волей-неволей возвращается к этому очагу, ибо только около него возможно всё доброе, только около него человек раскрывает самого себя. К тому же очагу возвращается Гюнт и в конце своей жизни, ибо только около него, у ног его жрицы Сольвейг может он найти своё счастье.
 
  
 

Н.К. Рерих. Избушка Гюнта. 1912.

Вы спрашиваете, что такое вся остальная жизнь Гюнта, но вся она не что иное, как длившийся долгие годы совершенно случайный её эпизод, который понадобился Гюнту для того, чтобы вернуть его к истинному пути и привести к тому же очагу. Жизнь Гюнта, настоящая его жизнь, длится очень недолго, и её можно выразить в нескольких строках. Он отверг очаг, нарушил его святость, и долго изгнанником жил на земле, и только в конце жизни понял, что сам разбил свою жизнь, что всё богатство своего творчества он должен был принести на создание во всей красоте своего очага. Но если очаг его благодаря этому остался лишь тлеющим огоньком, то всё же только его тепло согревает ему последние его минуты. Все попытки построить жизнь вне какого-нибудь очага, т. е. вне других людей, приводят Гюнта только к полному банкротству. Все эти попытки проходят для Гюнта, как один длившийся годами сон, полный самых ярких видений, и это я хотел оттенить в постановке. Всё происходящее с Гюнтом, с момента его ухода в горы и до момента возвращенья к Сольвейг, должно пройти перед глазами зрителя как нечто случайное и побочное истинной жизни Гюнта. Мне кажется, что это удалось, но удалось ли это сделать для зрительного зала, этого я не знаю.
Возможно, что кое в чём и не удалось. Слишком уж завлекательно своею живописностью многое из этих случайных эпизодов. Как, например, не увлечься было картинами встречи Гюнта с миром троллей. Для меня это такая определённая смена красочных аккордов, что, быть может, я невольно ею увлёкся больше, чем следовало в общей архитектонике спектакля.

Переход от красных гор с их вакхическими пастушками и через лиловые горы с зелёной женщиной к чёрно-зелёной пещере Доврского деда и заключающая их чёрная бархатная тьма картины борьбы Гюнта с Кривою - для меня такой музыкальный аккорд, что я не мог им не увлечься, хотя и сознаюсь искренно, что эта последняя сцена, да и многое в 'Пер Гюнте' - нечто надуманное и, в сущности, совершенно чуждое моему пониманию Гюнта. Ибсен слишком ярко реагировал на окружавшую его жизнь, слишком был человеком этой жизни и потому многое добавил к своей сказке, совсем ей чуждое. Некоторые сцены, как, например, сцена с представителями различных наций, так надуманны, так чужды духу всего остального, что их мыслимо было поставить только в духе гротеска, и вне такой постановки они неизбежно коробили бы меня.

Вы хотите знать о моём впечатлении от первого спектакля. Само собою разумеется, что многое в моём воображении представлялось мне ярче и лучше. Такова участь художника, на каком бы поприще он ни работал, но всё же скажу, что на фоне того, что было сделано мною, театр развернул такое дивное зрелище, которого я долго не забуду. Особенно удачными мне кажутся сцены: явление пастушек в Красных горах, сцена у избушки зимою, смерть Озе, каюта и финал...

Кое-что не удалось. Например, сцена в пустыне. Когда Гюнт остаётся один и бродит среди развешанных опустевших гамаков своих бежавших спутников, то не получается впечатления того одиночества, которое чувствуешь, читая пьесу, но что же было сделать режиссёру для избежания этого? Не вешать гамаков? Но тогда исчезала бы картина с господами туристами, глупо висящими в гамаках подошвами к зрителям, исчезала бы картина, сразу дающая сцене характер гротеска. Неужели же этим надо было пожертвовать? Заставить туристов, убегая, захватить с собою гамаки? Но этого нельзя успеть сделать. И вот волею-неволею пришлось пожертвовать впечатлением одиночества Гюнта в пустыне. Вообще кое-что не удалось даже в чисто декоративном смысле, но надо самому хоть раз поработать в театре, чтобы знать, как многого трудно достигнуть здесь из того, что легко достигается в картине.

Маски. 1912. ? 1. С. 41-46. Помещены 2 ч/б иллюстрации рисунков Н.К.Рериха: на с. 41 - 'Очаг Гюнта', под ним факсимиле '7.Х.912. Н. Рерих'; с.47- 'Избушка Гюнта'.

*************************************************************************************


ФЕВРАЛЬ


5 февраля 1912 г. Дугино.
ПИСЬМО И.Э. Грабаря к Иванову А.П.

Многоуважаемый Александр Павлович,
Далёкость Вашего петербургского жилища и анафемское отсутствие у меня времени в мои короткие визиты в Петербурге помешало мне связаться с Вами. <:>

С.П. Яремич сказал мне как-то, что Вы не отказались бы написать монографию, посвящённую Рериху. Он сказал мне это в то самое время, когда я собирался Вам предложить именно эту монографию, полагая, что она Вам была бы больше других по душе. Если вы готовы написать её и имеете, быть может. ещё охоту заняться какими-либо другими, то сообщите мне пожалуйста. <:> Мне нужно бы получить 3-4 листа печатных.
<:> Срок конец лета, если можно раньше, то только желательнее. В крайнем случае могу отсрочить до января 1913 г.

В ожидании Вашего ответа жму руку
Ваш Игорь Грабарь

Публикуется по изданию: И.Э. Грабарь. Письма 1891 - 1917. Т. 1. М. 1974.
_______________________________________________________________



ХРОНИКА

КРАСОТА В СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ
(анкета журнала "Чёрное и белое". Февраль 1912.)

Вопрос о красоте в жизни настолько затемнён и забыт в настоящее время, что высказаться по этому поводу не только необходимо, но даже должно.

Наша состарившаяся эпоха кажется уже близка к полному своему разложению.

Наступило время той беспочвенности, по сравнению с которой даже Средневековье, в смысле двигательной силы хранилищ красоты, кажется более лучшим и благоприятным.

Нет почвы, нет того искреннего, непосредственного стремления. Безличие и индеферентизм стали общим доминирующим явлением в нашей жизни.

Н. Рерих

Чёрное и белое. 1912. Февраль. ? 1. С. 8-9.
_____________________________________


11 февраля 1912 г.
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕАТР

Для открытия сезона в будущем году окончательно решено поставить "Пер Гюнт" Ибсена с музыкой Грига, в декорациях и костюмах по эскизам Н.К. Рериха, исполненных художниками Яремичем и Сарьяном.

Студия (Москва). 1912. 11 февраля. 3 19.
____________________________________


13 февраля 1912 г.
Письмо Н.Ф. Беляшевского к Рериху Н.К.

ДИРЕКТОР
КIЕВСКОГО МУЗЕЯ
императора
НИКОЛАЯ II
------------------

13 / II / 912
Простите, дорогой Николай Константинович, за запоздание. 29-го я открыл выставку, а 1-го должен был уехать в Москву - вернулся сегодня утром. Вещи дошли хорошо, с 'Городом' вышло недоразумение - исправляем в каталоге.
С г. <Власовым> переговорю, но трудно с ним - туговат.
Выставка идёт ничего - я думаю, что убытка не будет. Продажа - неважно на сей раз, но ведь ещё до конца далеко. Пристроить в Киеве 'Сокровище ангелов' у частного лица - надежды мало - это музейная вещь, а у нашего Музея, как Вам известно, - хоть шаром покати по части средств на покупку картин:
Всего хорошего!

Преданный Вам
Ник. Беляшевский

ОР ГТГ, ф. 44/603, 2 л.
**************************************************


МАРТ

5 марта 1912 г.
Письмо Н.К. Рериха к И.Э. Грабарю
Конверт с адресом, на штемпеле дата: Москва. 6.III. 1912.

Москва
Овчинников пер. Дом Мещериной.
Его Высокородию
Игорю Эммануиловичу Грабарю.
_____________________________

Дорогой Игорь.
Иванов сказался премиленьким и серьёзным человеком, - Я <:> был прав, рекомендуя его. Думаю, что работа у него идёт ладно. Относительно воспроизведений, если хочешь, я составлю примерный список на Твой просмотр.
Завидую Твоей поездке в Италию. Как хороши старики!

Я завален работою для четырёх постановок: 'Пер Гюнт', 'Рогнеда', 'Тристан' и 'Праздник весны'. Если Ты вернёшься в Апреле - хорошо бы повидаться и выяснить воспроизведения. Относительно клише, устрою.

Жена моя шлёт Тебе привет.
Искренне Твой
Н.Рерихъ
5.III. 1912.

ОР ГТГ, ф. 106/10115, 3 л.
______________________________

*******************************************************************


6 марта 1912 г. Кларан.
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Н.К. Рериху.

Clarens 6/III 1912
Дорогой Николай Константинович,

Пишу Вам несколько слов о нашем детище. Я неделю тому назад окончил первую картину целиком, т. е. не только самою музыку но и оркестровую партитуру.

Хоть у нас оба действия имеют одинаковую длительность - первая картина всё же в смысле работы представляется - добрых 3/4 всей вещи, ибо темпы все бешеные, а, следовательно, и писания масса. Думается мне, что я проник в тайну весенних, лапидарных ритмов и восчувствовал их вместе с действующими лицами нашего детища.

Впрочем, виноват!
На днях приезжает ко мне из Вены (после победоносных гастролей) Дягилев с Нижинским, о чём они меня уведомили телеграммой. Надо нам выяснить очень и очень многое. Если у Вас есть какие-либо вопросы, то напишите мне сию же минуту, дабы я мог передать Серёже их и вместе с ним обсудить.
Во всяком случае торопитесь, ибо они приедут в самом начале марта ст. ст.
Я очень Вас прошу передать Стёпе, что можно быть свиньей раз, два - но зачем же до бесчувствия. Ведь, право же, нет никакой возможности получить от него письма - даже делового как в данном случае. Я ему 'писал' - пусть он не 'отпирается'.

Весь Ваш
Игорь Стравинский.

Мой адрес:
Igor Stravinsky
CLARENS (Suise) MAISON 'DES PILLEUS'

Сердечный привет от нас супруге Вашей

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1343, 1л.
________________________________



**************************************************************************

Продолжение следует...