Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1940 г.
(май - август)

*******************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИЮНЬ
Встречи (1 июня 1940 г. Гималаи)
Не замай! (10 июня 1940 г. Гималаи)
Америка (15 июня 1940 г.)
Психический каннибализм (18 июня 1940 г.)
Безумия (22 июня 1940 г.)
Великому Народу Русскому (24 июня 1940 г.)
Тревожно (1940 г.)

ИЮЛЬ
Посев (3 июля 1940 г.)
Уберегите (4 июля 1940 г.)
На острове (7 июля 1940 г. Гималаи)
Куинджи ([11 июля] 1940 г. Гималаи)
Грабительство (23 июля 1940 г. Гималаи)
Тагор (25 июля 1940 г.)
Сотруднику (29 июля 1940 г.)

АВГУСТ
Америка (2 августа 1940 г.)
Нутро (5 августа 1940 г.)

***************************************************************

ИЮНЬ

1 июня 1940 г. Гималаи.
ВСТРЕЧИ

Метерлинк очень сердечно отозвался на наш Пакт. "Соберём вокруг этого благородного движения все наши моральные силы, которыми мы можем располагать", - сказал Метерлинк. Я слышал, что он очень одобрял мои эскизы к "Принцессе Мален", "Сестре Беатрисе", к "Пелеасу и Мелисанде", к "Слепым". К "Принцессе Мален" было четырнадцать эскизов. Разлетелись по многим музеям - в Стокгольме, в Гельсингфорсе, в Москве, в Нью-Йорке, в Небраске... У Левинсона в Париже был один. Где он теперь? В Монографии 1916 года воспроизведены несколько, но первая картина не была вовремя снята. Много вещей не были сняты, а теперь и слайдов не найдёшь. Всё же из Монографии 1916-го и из книги Эрнста кое-что можно переснять. Бенуа особенно одобрял эти сюиты. Каждому отвечает что-либо, ему присущее. Для меня Метерлинковская серия была не только театральными эскизами, не иллюстрациями, но вообще композициями на темы, мне очень близкие. Хотелось в них дать целую тональную симфонию. У Метерлинка много синих, фиолетовых, пурпурных аккордов, и всё это мне особенно отвечает.

Посещение Фландрии и несравненного Брюгге мне дало глубокие настроения, подтвердившие образы, уже ранее возникшие во мне. Столько всегда грезилось. Когда зять и ученик Римского-Корсакова Штейнберг писал для "Сестры Беатрисы", я просил его построить вступление на теме старинного карильона в Брюгге. Цел ли наш Музей? Из Праги сообщили, что там музей цел.

Вот и серия "Пер Гюнта" давно уже выросла в мечтах. Когда Станиславский предлагал мне поехать в Норвегию перед постановкою "Пер Гюнта", я сказал: "Раньше сделаю все эскизы, а уже потом съезжу". Артисты Художественного Театра поехали в Норвегию, а после подтвердили, что мои настроения были правильны. Мне хотелось уберечься от всякой этнографии и дать общечеловеческую трагедию. Странно, почему-то не пришлось делать на Шекспировские и Гётевские темы, а ведь столько заманчивого, величественного.

Эпику великих народных движений я дал в 'Весне Священной', и в либретто, и в декорации. Для первой и второй картины были особые декорации, но ради удешевления оба акта ставились в первой декорации. Уж это удешевление! А вторая декорация была нужна. В ней всю сцену занимало ночное небо, на котором разметалась косматая туча в виде гигантской головы. В Монографии 1916 года она была воспроизведена в красках. Вы пишете, что Мясин исказил моё либретто в американской постановке. Мясина знаю мало. Не знаю о либретто, ибо на репетиции и на представлении я не был - спешил в Лондон. Тогда Мясин преподавал балетные танцы в нашем Институте Объединённых Искусств. Всё может быть, ведь и Стравинский теперь уверяет, что за десять лет до моей идеи 'Весны Священной' видел её во сне.

В экспедициях, в разъездах невозможно следить за всякими печатными изречениями. Иногда через много лет случайно доходят перлы выдумки. Ведь меня уже три раза похоронили, и приходилось говорить, подобно Марку Твену, что это сведение сильно преувеличено.

С Больмом я встречался в двух постановках - в 'Половецких плясках' и затем в 'Снегурочке' в Чикагской Опере. Всегда он относился внимательно и старался принять во внимание все соображения. С Фокиным несколько раз хотел сотрудничать, но обстоятельства всегда мешали. Он написал отличную статью по поводу моей выставки в Копенгагене. Не забудется смелое обновление русского балета, данное Фокиным. С Нижинским были встречи, и добрые встречи. В них всегда участвовал Дягилев. Хвалю Лифаря за выставку в Лувре, посвящённую Дягилеву. Жаль, что там был лишь один мой эскиз к 'Половецким пляскам' из Музея Виктории и Альберта.
#polovstan#
Конечно, в Гималаях не услышишь обо всём, что творится по миру. Декорация к 'Половецким пляскам' в 1906 в Париже дала мне много друзей. Основной эскиз декорации был приобретён Серовым для Московской Третьяковской галереи. Варианты в 'Виктории и Альберте' и Музее Детройта. Из дягилевской постановки в Париже 'Князя Игоря' два эпизода незабываемы. Первый - дружба с Саниным. Очень ценю этого режиссёра. Даже в опере ему удавалось передать жизнь народных масс и избежать всякой условщины. Славный, душевный человек. Второй эпизод - костюм Кончака для Шаляпина. Труден был Фёдор Иванович. Никогда не знаешь, к чему придерётся. Груб был, но ко мне всегда относился ласково. Оценил мой скифо-монгольский костюм. Умел и надеть его.

После успеха 'Игоря' с 'Половецкими плясками' и удачных выставок Бенуа назвал мои выступления 'барсовыми прыжками'. При давнишней враждебности Бенуа ко мне такой отзыв был верхом похвалы. 'Монтекки и Капулетти' - так называли многие клан Бенуа и наши группы. Одно могу сказать, что не от меня шла эта рознь. Много раз я пытался водворить мир. Миротворчество всегда было в моей природе. Раздор для меня отвратителен.

Вы правы, что 'Снегурочка', как и всё творчество Римского-Корсакова, мне близка. Сколько замечательного мог ещё дать Николай Андреевич, ведь его последние вещи - 'Салтан'. 'Золотой петушок' и 'град Китеж' шли в восходящем аккорде. 'Салтана мне хотелось дать в индийской гамме. Сама сказка имеет восточную канву, а кроме того, в то время мы уже мечтали об отъезде в Индию. Бичам и Дягилев очень хвалили эскизы к 'Салтану', и только банкротство Бичама помешало этой постановке в 'Ковент-Гардене'. Той же участи подвергся и 'Садко', а мне его хотелось сделать. Палаты Садко, Новугородская пристань, корабли - всё это мне так знакомо. Теперь эти эскизы разлетелись и никогда не сойдутся вместе. Что в Калифорнии, что в Нью-Йорке, что в Буэнос-Айресе. Корабль Садко был у сэра Хагберга Райта в Лондоне. Жаль, хороший, культурный человек он был. Какое множество полезных деятелей померло за последние годы. Вот и Брайкевич умер. Хороший был собиратель. У него Серовский портрет Елены Ивановны. Куда пойдёт его собрание? Где осталась моя 'Сеча при Керженце' и Серовской панно, сделанные для Дягилева? Не съели ли мыши?

Рад слышать, что Лиао полюбил мою "Настасью Микуличну". В красках она лучше - вся на огненном облаке. Видимость её немного азийская. Но ведь и богатыри князя Владимира и восточные богадуры тоже не далеки друг от друга. Сейчас у меня три китайские картины. "Китай" - воин на башне великой стены. "Победные огни" - дозорные огни на башнях гобийских. "Приданое княжны" - караван везёт Будду. Жалею, не имею снимка с последней картины "Весть от Гималаев". Ладья в предутреннем тумане удалась. Есть тишина, и дальние горы светятся.

И ещё вам был бы близок "Ярослав Мудрый" (для мозаики). Если бы появилась опера, посвящённая этому строителю Киева - то эта сцена в верхнем тереме очень пригодилась бы. Помните, три дочери Ярослава были королевами Европы. Одна - за королём Франции, другая - за конунгом Скандинавским и третья - за королём Венгрии. Вот как!

Летопись отмечает про Ярослава: "Заложи Ярослав град великий Киев, в нём же Золотые Врата"... Вот бы фильму поставить! Имели огромный успех фильмы: "Александр Невский" и Пётр Великий". Киевская Русь тоже могла бы дать отличный сюжет. Палаты были, может быть, получше палат Рогеров в Сицилии. Всё это надо знать.

Вы спрашиваете, нет ли у меня здесь либретто "Весны Священной"? Конечно, нет, как и многого другого. И где это многое осталось? Ведь живём мы на границе Тибета. За двенадцать миль от нас последняя почтовая станция. Сейчас почта стала очень странной, как и все дни Армагеддона. И год-то со-роковой!

1 Июня 1940 г. Гималаи.
Рерих, Н.К. Из литературного наследия. М., 1974
____________________________________________


10 июня 1940 г.
НЕ ЗАМАЙ!

В нашей изварской библиотеке была серия стареньких книжечек о том, как стала быть Земля Русская. От самых ранних лет, от начала грамоты полюбились эти рассказы. В них были затронуты интересные, трогательные темы. Про Святослава, про Изгоя Ростислава, про королевну Ингегерду, про Кукейнос - последний русский оплот против ливонских рыцарей. Было и про Ледовое Побоище, и про Ольгу с древлянами, и про Ярослава, и про Бориса и Глеба, про Святополка окаянного. Конечно, была и битва при Калке и пересказ "Слова о Полку Игореве", была и Куликовская битва, и Напутствие Сергия - Пересвет и Ослабя. Были и Минин с Пожарским, были и Петр, и Суворов, и Кутузов... Повести были собраны занимательно, но с верным изложением исторической правды. На обложке был русский богатырь, топором отбивающийся от целого кольца врагов. Всё это запомнилось, и хотелось сказать, смотря на эту картину: "Не замай!".

Впоследствии, изучая летописи русские и знакомясь с древней литературой, которая вовсе не так мала, как иногда хотели злоумышленно представить, приходилось лишь уже более сознательно повторить тот же окрик - "Не замай!". Пройдя историю русскую до самых последних времён, можно было лишь ещё более утвердиться в этом грозном предупреждении. Оно звучало особенно наряду с трогательными русскими желаниями помогать многим странам самоотверженно. И теперь то же самое утверждение встаёт ярко.
Сколько новых, незаслуженных оскорблений вынес народ русский! Даже самые, казалось бы, понятные и законные его действия зло толковались. То, что в отношении других стран деликатно умалчивалось, то вызывало яростные нападки иноземного печатного слова. При этом потрясающе было видеть неслыханное враньё, которое никогда не было опровергнуто.
Малейшая кажущаяся неудача русская вызывала злобное гоготание и поток лжи, не считаясь с правдоподобием. Всё это остаётся во внутренних архивах.

Останется также и то, что победы русские были исключены на Западе из исторических начертаний. А если уже невозможно было не упомянуть об удачах, о строительстве русского народа, то это делалось шёпотом в самых пониженных выражениях. И об этом остались нестираемые памятки... Для иноземных катастроф находились в международной печати самые выспренние восклицания. Понесённые удары провозглашались победами, и преувеличению не было границ. Обо всём этом тоже остались печатные листы - бумага всё терпит, а сознание людское всё принимает, что отвечает его внутреннему желанию.

Но не помогло обидчикам русского народа всё это кусательство. Всякий, кто ополчится на народ русский, почувствует это на хребте своём. Не угроза, но сказала так тысячелетняя история народов. Отскакивали разные вредители и поработители, а народ русский в своей целине необозримой выоривал новые сокровища. Так положено. История хранит доказательства высшей справедливости, которая много раз уже грозно сказала - "Не замай!"

Об этом можно бы написать поучительное историческое исследование. Будет в нём сказано о том, как народ русский не только умел претерпеть, но и знал, как строить и слагать в больших трудах славное будущее своей великой родины. Ох, хотели бы стереть с лица Земли пятую часть Света! Искажаются гримасами враждебные личины, слыша сведения о достижениях русских. Судьба неуклонно слагает великий путь народов русских необъятностей - не замай!

"Сильна ли Русь?
Война и мор,
И бунт, и внешних бурь напор,
Её, беснуясь, потрясали
- Смотрите ж: всё стоит она". (Пушкин)

10 Июня 1940 г. Гималаи
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". 1974 г.
___________________________________________


15 июня 1940 г.
АМЕРИКА

Пробуем послать весточку через Пасифик. Обстоятельства настолько изменчивы, что трудно знать, какой путь окажется лучшим. Как Вы знаете, воздушная почта временно отменена. Вероятно, и Вы найдёте, с Вашей
стороны, путь для наилучшего сношения, хотя пароходный путь будет чрезвычайно долог, и это нужно принять во внимание. Ещё недавно, как Вы писали, адвокаты, не принимая во внимание событий, настаивали на поездке, но теперь надо думать, что даже самые тугодумы поймут, каковы обстоятельства.

С тех пор, как выяснилось, что Хорш является правительственным служащим, всё дело принимает совершенно особый аспект. Вы уже писали, что по-видимому он будет стараться избегать всеми способами произнесения его имени на суде и даже вообще упоминания о нём в связи с совершенными ими мошенничествами. Все негодные и неприемлемые попытки на соглашательства, делаемые им через Г., показывают, что Хорш обеспокоен, ибо правительственному служащему оказываться мошенником неуместно. Очень замечательно, что он старается сделать последнее ограбление так, чтобы Вы ему выдали какой-то дженерал-релиз и навсегда отказались бы от своих к нему правильных и справедливых требований.

Действительно, служебное правительственное положение Хорша вовлекает не только его самого, но и его правительственного покровителя, который может оказаться в позорном положении. Хорш - служащий, оперирующий поддельными бумагами, ограбляющий целые группы людей и дающий ложные показания. Каждый здравомыслящий адвокат горячо ухватился бы за все эти обстоятельства. И внешние обстоятельства как бы способствуют такому обороту дела - неужели же и теперь адвокаты всё ещё не хотят воспользоваться наилучшими неоспоримыми фактами? И не только в музейных делах, но и в деле Джаксона такой оборот вещей может внести неожиданную диверсию. Вы писали, что Джаксон включил в свой бриф, что Хорш был доверенным лицом и он же был информатором, давшим ложные показания. Какова бы ни была таинственная снисходительность покровителя Хорша, но всё же существует же какая-то мера предела зла!

Наверное, всё это Вы принимаете к ближайшему сведению и всюду, где только можно, восстанавливаете истину. Ужасно, что бедные бондхолдеры* [держатели облигаций - ред.] были так обездолены Хоршем. Неужели же все они являются такими робкими овечками, что позволяют нагло издеваться над собою?!

15 Июня 1940 г.
Н.К. Рерих, Листы дневника. М., 1995 г.
__________________________________


18 июня 1940 г.
ПСИХИЧЕСКИЙ КАННИБАЛИЗМ

Париж пал. В самый день падения дошло к нам оттуда запоздалое, вероятно, последнее письмо. При нём были стихи о цветах. Ещё были стихи из Парижа...

В этом же письме сообщалось, что Ларионов распространяет отвратительную клевету. Будто бы после моего ухода откроется нечто ужасное. По обычаю всех клеветников, Ларионов не говорит, что именно, а просто так - нечто ужасное. Начните его допрашивать, и он скажет, что так говорят, что Бенуа так полагает, что в Париже так думают... Понесёт такую околесину, что ничего не поймёшь. Но одно останется ясным, что Ларионов хотел вредительствовать. Казалось бы, и во многих картинах моих, и в двенадцати книгах моих, и в монографиях жизнь моя достаточно явлена. Скрывать нечего. Слушать всякие клеветы недосуг. Но всё же поражает, что гнездо клевет таится в самом же "Мире Искусства". Неужели дух корпорации отлетел?

Не влияет ли болото, загнившее в Париже? И всё парижские бедствия - не образовались ли они от той же болотистой почвы, от ненавистничества, от утери человечности?

Скверно и душно, когда властвуют клевета, наговоры, пересуды, словом, всякий психический каннибализм. Впрочем, и физический каннибализм ещё существует во славу современного человечества! Но чванство 'прогрессом' чудовищно! Мы не едим людей - вот какое достижение! Всё-таки современные троглодиты не могли обойтись без каннибализма, и потому создался особый вид психического каннибализма во фраке и смокинге.

Там, где ещё царит любая форма каннибализма, не может быть культуры. Если культура будет загнана, как жалкая приживалка, она не сможет воздействовать на человечество. Как же назвать человека, считающего себя культурным и совершающего антикультурные поступки? Не пора ли пересмотреть значение слова культура!

Прикрываться высоким словом и заниматься психическим каннибализмом будет разложением человечества. Какие бы фраки и звёзды ни надели эти разлагатели человечества, они всё же останутся психическими каннибалами. 'Спасайте культуру' - этот зов не есть отвлечённость, но призыв к спасению человека. Co-роковой год!

18 Июня 1940 г. Гималаи
Н. К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М., 1995 г.
___________________________________________


22 июня 1940 г.
БЕЗУМИЕ

Пишут с дальней окраины: 'Неужели и сейчас какие-то люди живут-прозябают, как будто в мире ничего не случилось? Что же ещё должно случиться, чтобы люди насторожились, подобрались и подумали: можно ли так дальше существовать. А ведь есть такие, которые живут, как прежде, и ни о чём не желают подумать'. Действительно, что же должно стрястись, чтобы человек возопил: 'Так дальше нельзя!' Старик Петен громко возопил, что в бедствиях Франции виновата жажда к удовольствиям, обуявшая французов со времени прошлой войны. Маршал прав, именно весёлое время, показная дешёвая роскошь, развал семьи, всякое 'гуд тайм' разлагают народы.

Студенты Оксфорда заявляют, что не будут защищать родину. Посмотрите широко распространённые журналы: 'Жизнь' (Америка) и 'Лондонская жизнь' (Англия). Какую же жизнь они отражают? Неужели народам нужна такая пошлость? И как растолковать издателям, что развратители народа подлежат самой страшной каре. 'Сопляжники', гольфисты, кулачные бойцы, все породители пошлости - придёт вам конец. Борцы, обмазанные грязью, может быть, наиболее показательны для степени падения человечества. На посмешище, теряя человекообразие, бесформенные оголтелые шуты копошатся в грязи. Когда читаем о позорных неистовствах Папы Борджиа, думаем, что это всё давно прошло и сейчас уже невозможно. Так ли? Не происходит ли нечто подобное в новых одеждах и в других наименованиях?

Сообщают, что сейчас, в самый трагический час войны, Англия устраивает традиционные скачки. Без Дэрби не прожить! Правда, читали 'Пир во время чумы', но ведь поэт говорил об единичном, групповом эксцессе, а тут массовое безумие. Обывательщина, мещанство одолели. Можно понять, отчего Бернард Шоу горько шутил, сказав: 'Понимаю Провидение, если Земля была создана как междупланетный сумасшедший дом'. И ещё: бедные страны преуспели, богатые загнили. Не в золоте правда. Многие возмутятся, если скажете, что истинная ценность в единице труда. Зачем труд, когда люди мечтают о безответственных наслаждениях? Давно сказано: 'И будет последний день золотым'. В переустройстве мира будут основою труд, творчество.

22 Июня 1940 г. Гималаи
'Прометей' , Москва, 1971. Т.8
____________________________


24 июня 1940 г. Гималаи.
Великому Народу Русскому

Гонец о восстании гнал в челне уже сорок три года назад. Затем сходились старцы - народоправный совет. На следующий год шёл в гору поход за родину. Наконец, строили город. И на строительстве - поклон великому народу русскому.

Так ждалось, так предвиделось и так увиделось. 'Город строят!' И какой чудесный, мощный! Не в суеверии, но в знании прислушался народ. Приложил к земле ухо богатырское. Осмотрел в кулак холмы окрестные. Собрались народы союзные, строить решили. Чаша неотпитая! Открыла земля недра. В обновлённом мышлении русский богатырь Иван Стотысячный встретил восход Красна-Солнышка.

'Сходятся старцы' были сопровождены былиною. Кончалась она так:
#starcy#
Старцы земель Новагорода
Сойдутся под дубом развесистым,
Ворон на дубе не каркает.
За лесами заря занимается.
Засияет, блеснёт Красно-Солнышко,
И проснётся земля наша Русская.
#bogatyri#
'Богатыри проснулись' сейчас пишется. Посвящается Великому Народу Русскому. Когда-то слагали былину 'Как перевелись Богатыри на Руси', но тогда же верили, что проснутся они в час сужденный. Выйдут из гор, из пещер и приложатся к строительству народному. Вот и пришёл час. Вот народные богатыри город строят.

Илья Муромец встал. Добрыня побывал в Галиче. Микула зачал новую пашню. А Настасья Микулична многих перегнала. По поднебесью летает на страх злым. А зависти-то сколько за морями! За морями - земли великие. Только нам недосуг до них. Свою целину не объехать, свою скрыню не убрать.

Лежит передо мною 'Слово о полку Игоревом', отлично украшенное палеховским мастером. Само 'Слово' как бы горестное, но оно лишь напоминает, как из беды встанет народ и неустанно начнёт строение. Великому Народу Русскому ничто не страшно. Всё победит - и лёд, и жару, и глад, и грозу. И будет строить на диво.
'Город строят'.
'Проснулись богатыри'.

24 Июня 1940 г. Гималаи
'Наш современник'. 1967, ? 7

***************************************************************************************


ТРЕВОЖНО

Уэллс правильно замечает: 'Ни один завоеватель не может изменить сущность масс, ни один государственный деятель не может поднять мировые дела выше идей и способностей того поколения взрослых, с которым он имеет дело. Но учитель - я употребляю это слово в самом широком смысле - может совершить больше, нежели завоеватели и государственные главы. Они, учителя, могут создать новое воображение и освободить скрытые силы человечества'.

И ещё отлично сказал Уэллс во время обеда Комитета моей выставки в Лондоне в 1920 году. Подняв стакан, он утвердил: 'Не будем думать, что в мире благополучно. Может наступить такое разрушение, такое одичание, что вот такой простой стакан окажется редкостью'. Гремела победа, а взор мыслителя устремлялся вперёд. Пришёл Армагеддон. Умирающий Тагор горюет о разложении человечества. Радхакришна огненно предупреждает, насколько неладно с образованием молодёжи. Многие голоса поднялись против разлагающего 'гуд тайм', отравляющего молодёжь. Петен опять предупреждает больную Францию, что необходимо сбросить стремление к роскоши, наслаждениям и к увеселениям и углубиться в реконструкцию страны и жизни. К этому трудному подвигу имеются молодые силы. Но пусть во всём умении проявятся учителя, около которых молодые искатели могут собираться.

Слово 'единение' так часто твердилось, что попало в разряд труизмов - самое опасное место. А для единения нужна любовь, а где она? Нельзя ли прибегнуть к другому, тоже прекрасному понятию - 'сотрудничество', а за ним высится 'содружество'. Тревожно расходовать такие основы, а вдруг и они будут заперты в подвал труизмов? И почему из словаря зла ничто в эти темницы не попадает? Так живучи злые поношения. Взрывы зла потрясают бедную землю. Царствует золотой Молох . Одно утешение: во всей истории торжества Молоха бывали недолги. В пыль обращались надутые, напыщенные царства, кичливо считавшие себя 'пупом земли'. Но истинное средоточие мира оказывалось в труде. Радость труда! Радость познания учителя! 'Заря близка, но ещё ночь'. Долгая ночь. Душно. Тревожно.

[1940 г.]
'Утренняя Звезда'. Москва, 1993, ? 1

**************************************************************************************


ИЮЛЬ

3 июля 1940 г.
ПОСЕВ

Спрашивают, почему Листы моего дневника появлялись в самых различных журналах и газетах? Ответ очень прост - не могу уследить в разных странах, где перепечатываются мои Листы. Некоторые появились много раз и по-русски, и по-английски, и по-французски, и по-болгарски, и по-испански, и по-португальски, и по-немецки, и по-литовски, по-тамильски, по-урду, по-сингалезски, по-гуджрати... Бывали даже и такие забавные случаи, что Листы появлялись без моей подписи. Чего только не бывало! Следует ли препятствовать? Кто знает, где и в каких условиях сказанное принесёт лучшую пользу. Может случиться, что издание само по себе и неважное, но мимоходом попадёт в добрые руки. На широких путях, на которых толпится человечество, встречи бывают самые нежданные.

Сколько отличных людей было найдено там, где и ожидать нельзя. В садоводстве есть так называемый мавританский газон. Среди трав вкраплены многие цветы, и получается замысловатый ковёр, как сказка восточная. Раскинутые цветики сами дают узор, как на тысячетравных гобеленах. Вот и в жизни нельзя препятствовать, где и куда и как западут слова. Пусть себе разлетаются. Жалуются иногда, что не знают читателей. Да ведь и не нужно их знать. Всё сотворится в несказанном разнообразии.
Лишь бы творить. Лишь бы сеять. Лишь бы пожелать добро. Так нужно спешить. Так требуются напутствия, что и час пропустить нельзя. Не только жизнь, но и само достоинство, честь названную придется в опасность поставить, когда неотложно нужно помочь. Не для себя же делается, но для тех и невидимых и незнаемых. Главное же - для молодых. Племя молодое - хорошее! Каждый по-своему вперёд стремится. В потоке жизни всё многообразно и цветисто.

Говорят некоторые, что вести дневники не следует. Кому, мол, они нужны? И в этом не нам судить. Каждый жизненный опыт кому-то нужен. Жалею, что отец не вёл записей. Многое бы было нам яснее. А если бы прадед записал свои военные дела из времён Петровских, то это оказалось бы ценнейшим. Вот и каждое письмо Голенищева-Кутузова, прадеда Елены Ивановны, теперь ищется, а ведь и в амбаре они успели поваляться. А где записи Мусоргского? Сгорели. Разве ладно?

Каждый посев нужен. Не будем предрешать, но будем сеять. Трогательны бывают нежданные отклики.

3 Июля 1940 г.
Рерих Н.К. Из Литературного наследия. М.: 1974 г.
___________________________________________


4 июля 1940 г. Гималаи.
УБЕРЕГИТЕ

'В феврале с.г. был прочитан в Белградском Научном Институте доклад Н.О.Лосского, явно указывающий на ту близость, с которой подходит философия к Теософии. Так, знаменитый философ называет в нём тело - системой союзников нашего 'я', упоминает об истории до-человеческой жизни души, о перевоплощении, предпочитая ему, однако, термин Лейбница "метаморфозы"; заменяет пропасть между духом и материей введением нового термина "материально-психоидный процесс" в отличие от "материально-психического". Некоторые его выражения как бы взяты из учения о духовной алхимии: победа над собой, важность воображения, а не воли в работе над собой, самоперевоспитание путём воображения положительных черт и даже - "деятельная сублимация устремлений"'. Так пишут в журнале.

Порадовались, что наш друг Николай Онуфриевич деятелен, несмотря на все нынешние преграды и препоны. Всякие меры у нас не только затрудняют передвижения, но и почта стала совсем странной. Теперь уже цензура и для внутренней переписки.

Одному подивились мы в докладе Николая Онуфриевича - зачем ему потребовалось такое количество иностранных слов? Точно бы наш богатый и гибкий русский язык не может обойтись без трёхэтажных давних подражаний иноземному. Зачем тревожить старика Лейбница, когда русские выражения так красочны и целесообразны. Преуспевает русский народ во многом, пора ему подумать и о красоте языка. Именно этому великому народу дано и великое слово подвиг. Ни в одном ином языке нет такого понятия, во всей его возвышенности и поступательности.

Подвиг дан тому, кто может устремляться во имя общего блага. Русский народ уже много раз доказывал своё бескорыстие, и потому он удостоен и подвига. В подвиге народ сбережёт свои сокровища. Среди красот он увидит и красоту языка. Подобно санскриту, русский язык особенно пригоден для выражения возвышенных понятий. Зачем брать в долг, когда собственная захороненная казна неисчерпаема. Красота языка есть великое искусство. Возвышенно мыслящий может и сказать прекрасно.

4 Июля 1940 г. Гималаи
Н.К. Рерих "Россия". М.: МЦР, 1992
________________________________


7 июля 1940 г. Гималаи.
НА ОСТРОВЕ

Сперва мы оказались отрезаны от Вены, затем от Праги. Отсеклась Варшава; о смерти Янушкевича узнали случайно много позднее. Постепенно стали трудными сношения с Прибалтикой. Швеция, Дания, Норвегия исчезли из переписки. Замолк Брюгге. Замолчали Белград, Загреб, Италия, Болгария. Прикончился Париж. Америка оказалась за тридевять земель, и письма, если вообще доходили, то плавали через окружные моря и долго гостили в цензуре. Вот и в Португалию уже нельзя писать. На телеграмму нет ответа из Риги. Дальний Восток примолк. Из Женевы Шауб-Кох ещё двадцатого Мая просил срочно прислать материалы для его книги. Но и Швейцария уже оказалась заколдованной страной.

Всюду нельзя. Всё нельзя. И на родину невозможно писать, а оттуда запрашивали о травах. Кто знает, какие письма пропали? Кто жив, а кто уже перекочевал в лучший мир? Наконец обнаружилось, что и в самой Индии началась цензура. Оказалось, что цензором в Кулу не кто иной, как местный полицейский. Вполне ли грамотен? Проявил он свой досмотр тем, что по небрежности вложил свою записку в письмо ко мне. Хорошо ещё, что не всунул что-либо иное.

Итак, культурная работа обрезается. Правильно ещё в Сентябре поняли, что существование 'Фламмы' невозможно. Огромное большинство подписчиков недосягаемо. Мелькнуло, что книжный магазин в Риге кончается. Значит, читатели на военном положении. Грустно видеть, как события обрубают все ветви работы. И не вырасти новым побегам на старых рубцах. Будет что-то новое, но когда? И сколько энергии потребуется, чтобы опять начать новую пряжу. Точно бы на острове оказались.

Помню, когда мы были на Ладоге, на 'Святом Острове' почудилось настроение отрезанности. Наверное, многие друзья, живущие в нейтральных странах, не вполне понимают нашу степень отрезанности. Печатное заграничное слово ещё недавно доходило, а от нас печатного слова посылать нельзя. Говорят, и радио будет воспрещено. Что же ещё будет отрезано? Столько спешного могло быть в пути и в какую бездну оно провалилось?

7 Июля 1940 г. Гималаи
Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974 г.
___________________________________________


[11 июля] 1940 г. Гималаи.
КУИНДЖИ
(К тридцатилетию со дня смерти)

Быстро бежит время. Уже тридцать лет минуло, как скончался Куинджи. Ушёл большой художник, большой человек, большое сердце. Незабываемый!
Тяжко кончался Куинджи. Невольно поминалась народная пословица, что 'добрые люди трудно помирают'. Болезнь сердца, удушье со страшными болями, всё это сломило крепчайший организм. Болезнь развивалась быстро, и в 1910 году уже не оставалось сомнения, что фатальный конец близок. Летом меня вызвали из Прибалтики ввиду ухудшения болезни. Я застал Архипа Ивановича нагим, сидящим на постели, а вокруг него помещалось несколько членов Академии - Беклемишев, Позен и другие. Архип Иванович говорил странные вещи, и я сразу понял, что он от страданий своих не в себе. Отозвав Беклемишева, я обратил внимание на эту новую сторону болезни, но Беклемишев замахал руками и сказал: 'Ничего подобного'. Не успел он вернуться к своему месту, как Куинджи позвал служителя, санитара Петра, и, указав ему на сидевших членов Академии, горько сказал: 'Пётр, ты простой человек, посмотри, что за люди меня окружают'. После этого Беклемишев понял. Конечно, только припадки боли вызывали возбуждённое состояние, и тогда мышление туманилось. Но боль утихала, и Куинджи пристально вглядывался в нас и говорил: 'Этто, давайте сегодня говорить глупости'.

Бывали и жуткие минуты: так, когда я и Зарубин дежурили ночью, Архип Иванович вдруг привстал на постели и, вглядываясь куда-то между нами, глухо спросил: 'Кто тут?' Мы ответили: 'Рерих и Зарубин'. - 'А сколько вас?' - 'Двое'. - 'А третий кто?' Было жутко. Архип Иванович хотел повидать всех своих учеников. Но сделать это было очень трудно. В летнее время все были в разъезде. Вроблевский был в Карпатах, Пурвит в Риге, Рущиц за Краковом, Богаевский и Латри - в Крыму, и остальные все далеко.

Я сделал целое расписание - кому и куда написано. В минуты облегчения от страданий Архип Иванович требовал этот лист и обсуждал, когда к кому могло прийти письмо, когда кто откуда мог выехать, по какой дороге. Осведомлялся, нет ли телеграмм, спрашивал: 'Но ведь они торопятся? Они знают, что спешно?' Это было очень трагично. Куинджи любил учеников. Это была какая-то особенная любовь, которая иногда существует в Индии, где понятие Учителя - Гуру облечено особым пониманием. Незадолго до конца в припадке боли Куинджи пытался выброситься из окна. Значителен и мудр был лик его в гробу.

Куинджи, посылая денежную помощь бедным, добавлял: 'Только не говорите от кого'.

Куинджи однажды услышал, что ученики между собою называли его Архипом. Когда все собрались к чаепитию, он сказал, улыбаясь: 'Если я для вас буду Архипкой, то кем же вы сами будете?' Учительство, подобное Гуру Индии, сказывалось в словах Архипа Ивановича.

Куинджи умел быть суровым, но никто не был таким трогательным. Произнеся жестокую критику о картине, он зачастую спешил вернуться с ободрением: 'Впрочем, каждый может думать по-своему. Иначе искусство не росло бы'.

Куинджи знал человеческие особенности. Когда ему передали о некоей клевете о нём, он задумался и прошептал: 'Странно! Я этому человеку никакого добра не сделал'.

Куинджи не только любил птиц, но и умел общаться с ними. Болезни его пернатых друзей сильно его огорчали. 'Сильный дифтерит у голубя - тяжёлый случай! Вот и подклеенное крыло у бабочки не действует!'

Куинджи умел при надобности осадить вредные выступления. Когда Матэ стал высказывать в Совете наущения Репина, Куинджи прервал его словами: 'Пусть лучше сам Илья Ефимович нам расскажет'.

Куинджи умел защитить неправо пострадавшего. Ученики Академии часто не знали, кто смело вставал на их защиту. 'Этто, не трогайте молодых'.
Куинджи выказал большую самоотверженность, когда великий князь Владимир и гр[аф] Толстой предложили ему немедленно подать в отставку за защиту учащихся. Друзья советовали ему не подавать, но он ответил: 'Что же я буду поперёк дороги стоять? Вам же труднее будет'.
'Коли загоните в угол, даже овца кусаться начнёт' - так знал Куинджи природу человеческую.

'Одни способны написать даже грязь на дороге, но разве в том реализм?' - говорил Куинджи, изучая свет луны.
'Сделайте так, чтобы иначе и сделать не могли, тогда поверят', - говорил Куинджи об убедительности.

Когда пришла весть, что адмирал Макаров сам выходит на разведку из Порт-Артура, Куинджи очень взволновался и говорил: 'Нельзя ли телеграмму послать, ведь его заманивают на мины'. Предвидение!

Однажды с Куинджи говорили о чудесах авиации. Он вздохнул: 'Хорошо летать, прежде бы научиться по земле пройти'. Он-то умел по земле ходить.
Когда же Куинджи слышал оправдания какой-то неудачи, он внушительно замечал: 'Этто, объяснить-то все можно, а вот ты пойди да и победи'.

Прекрасную победу одерживал Куинджи, когда писал приволье русских степей, величавые струи Днепра, когда грезил о сиянии звёзд...

1940 г. Гималаи
'Литературные Записки'. Рига, 1940
________________________________


23 июля 1940 г. Гималаи.
ГРАБИТЕЛЬСТВО

Друзья, Вы называете мошенничество Хорша неслыханным. Да, оно неслыханно в своей предательской подлости. Хорш подошёл к нашим учреждениям, надев умильную маску сотрудничества. Как теперь все мы убедились, он с первых же дней начал свои подземные манипуляции.
Средства экспедиции оказались его деньгами, лишь ссуженными.

Появилась 'копия' с несуществующего документа, по которому все члены Совета учреждений подарили Хоршу все свои акции и права. Картины, принадлежащие Музею, вдруг оказались частной собственностью Хорша, хотя и он и жена его подписали единогласную декларацию об этой музейной собственности. Вероятно, Хорш сбросил бы маску и показал свою волчью сущность много раньше, но он выжидал, пока закончится дело с комитетом бондхолдеров.

В Июле 1935 года без всяких поводов со стороны членов Совета, в моё отсутствие, Хорш явно приступил к давно задуманному грабительству. Он объявил учреждения своей частной собственностью. Изгнал всех первоначальных учредителей. Закрыл Музей и задумал вандализм над картинами. Сделал ложный донос Правительству о якобы неуплаченных налогах, хотя указанные суммы как экспедиционные налогам не подлежали. При этом Хорш, будучи моим доверенным, во время моего отсутствия вносил за меня налоги в Америке. Не перечислить всех мошенничеств и грабительств, содеянных Хоршем над членами Совета, над жертвователями и над бондхолдерами. За деньги нашёлся и соответственный адвокат Эрнст, ведь доллар - король. Нашлись и подпольные пути к судьям, и один из них - Коллинс - даже возмутился такими насилиями и таинственными телефонами. Всё было пущено в ход, и даже сфабрикованная Хоршами 'копия' с несуществующего документа (никем не заверенная) была принята судьями во внимание. Древни сказания о судьях неправедных!

К довершению, Хорш таинственными путями нашёл покровителя в лице Уоллеса - министра земледелия. Неслыханно, чтобы министр до того старался обелить преступления Хорша, что даже сам звонил к судьям, прося их решать по его министерскому хотению. Такие проделки редки в истории человечества. В конце концов Уоллес дал Хоршу крупное служебное положение. Очевидно, происходят такие темные делишки, в которых и министры имеют свою долю. Теперь газеты сообщают о предположенном назначении Уоллеса Вице-Президентом Штатов. Куда же дальше? Имеется письмо, в котором Хорш пишет, что Уоллес готов сообщать ему заранее финансовые сведения о государственных мероприятиях. Куда же дальше? О tempora! О mores!

23 Июля 1940 г.
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2. М. 1995 г.
____________________________________


ГЛУБИННЫЕ ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ
Д-р Рабиндранат Тагор видит корень зла
в 'Новой Тенденции'

Шантиникетан. 25 июля [1940 г.]
'Современная тенденция издёвки над такими великими истинами, как любовь и мир, несёт в себе семена разрушения', - сказал вчера д-р Рабиндранат Тагор во время утренней службы в храме.
'Нынешние безжалостные времена подавляют благороднейшие душевные порывы, - заметил поэт. - Пагубная война - порождение циничного презрения к миссии любви и мира, превосходно изложенной в "Упанишадах". Помните всегда, что лишь от скудоумия набрасываются на величие, которого не могут достичь. А оскверняя всё великое и доброе, человек лишь доказывает своё ничтожество'.

Поэт призвал своих слушателей не поддаваться новой моде поднимать на смех то, что было и остаётся священным. 'До конца своих дней, - добавил он, - я не устану умолять вас свято верить в идеалы этой жизни (ашрама), о которых я говорил вам. Во имя этих идеалов я много страдал и терпеливо переносил многое, что в основном останется лишь в памяти. Прежде чем ваши нежные и восприимчивые души зачерствеют, мне хотелось бы, чтобы вы осознали то, к чему я стремлюсь вот уже 40 лет. Я хочу, чтобы вы приобщились к нашему учению (садхана), свободному от пошлости и грубости современной эпохи. Несмотря на свою немощь, я воспользовался предоставившейся мне возможностью, чтобы снова поведать о моей непоколебимой вере в shantam, shivam and advaitam' *.
* [Мир, милосердие и единство (санскр.) - Ред.]

[1940г.]
Н.К. Рерих "Листы дневника". т. 2.М. 1995 г. (Из архива МЦР)
______________________________________________________


29 июля 1940 г.
СОТРУДНИКУ

Дорогой Сотрудник, только сейчас дошло Ваше сердечное письмо от 20 Мая и Ваш прекрасный доклад. Наверное, он будет напечатан, и тогда пришлите мне несколько копий. Вы видите, как медленно сейчас действует почта; могу представить себе, сколько времени потребуется, чтобы это моё письмо дошло до Вас. Как всегда, при мировых потрясениях прежде всего страдает культура во всех её видах. Тем радостнее мне было прочесть в письме Вашем, что Вы читали доклад Ваш в таком избранном собрании, и это ещё
раз доказывает, что Болгария, которая всегда была близка сердцу русскому, звучит на искусство. Привет всем Вашим сотрудникам и добрым слушателям. Вероятно, и молодёжь горит тем же устремлением к прекрасному творчеству. В этом будет залог её преуспеяния. Вы спрашивали о методах художественного, преподавания. Главное будет в широком раскрытии возможности. Лучший учитель сумеет усмотреть особенности индивидуальности ученика и любовно толкнёт его по пути правильных поисков. В моём очерке о творчестве, который, помнится, я посылал Вам, я касался неисчерпаемого источника творения. В академиях наших бывала довольно обычная ошибка, когда молодёжь учили рисовать и писать, пренебрегая композицией. Каждому из нас известны примеры, когда человек, углубившийся в рисунок или краски, забывал о том, для чего он изучает эти средства. Конечно, и рисунок требует постоянного совершенствования, а краски, как упражнения для скрипача, должны быть утончаемы непрестанно. Но и то и другое приложимо тогда, когда развито чувство композиции. Говорю не об условных методах композиции, не о всяких пирамидальных или сферических построениях, но имею в виду естественную композицию, которая даёт произведению качество убедительности.

Невозможно земными словами выразить, что есть убедительность. Только сущность человеческая звучит на неё, и тогда произведение остаётся жизненным навсегда. Композиция лежит в основе всех художественных задач. Будет ли это пейзаж, или портрет, или сложное историческое задание, или так называемое отображение реальной жизни - решительно во всём будет необходимо чувство композиции. Оно поможет увидать задание красиво. Оно позволит избежать условную красивость и найти черты красоты. Задание уложится так, что нельзя будет ни передвинуть, ни отяготить ничем лишним. К сожалению, понятие композиции, как и многие человеческие понятия, часто искажено и осложнено. Творчество должно быть свободно, как песнь. Естественно, что и каждая песнь должна иметь свой ритм, свою стройную дисциплину, так должно быть во всех видах творчества. Истинный Учитель откроет ученику широкое понимание искусства вне условных, преходящих форм. Будет почтено старое искусство, будут и в новейшем найдены наиболее удачные, убедительные выражения. Дешёвая формулировка или, как говорят французы, 'лёгкая формула', пусть будет избегнута учениками. Пусть они находят свой стиль, но не вдадутся в шаблон почерка и в потворство вульгарности. Знаем многочисленные примеры, когда 'лёгкая формула' навсегда пресекала здоровые поиски. Пусть полюбят начинающие процесс труда, ибо труд неразрывно связан с совершенствованием и творчеством. Каждый вступивший на путь художника, конечно, знает, как нелегок этот путь - сколько на нём утесов, и острых скал, и гибельных потоков. Но недаром искусство называлось священным. Без него человечество не вышло бы из животного состояния.

Невежды до сих пор считают искусство роскошью, но само понятие роскоши безобразно. В нём - распад и разврат. В происходящем переустройстве мира все разрушительные атрибуты роскоши должны быть отвергнуты. Радость труда, радость творчества для совершенствования и истинного украшения жизни должна одержать победу. Именно во дни Армагеддона мы должны особенно бережливо отнестись ко всей культуре во всех её проявлениях. Нередко замечаемый распад происходит и оттого, что человечество высмеяло все лучшие устои Бытия. Невежественное отрицание отвергло и достоинство человеческое. Вместо того чтобы облагородить механические открытия и изобретения последнего времени, человечество в заблуждении своем обратило и эти мощные возможности лишь на разрушение. Но не будем останавливать мысль на разрушении, а подумаем о том, какое светлое обновление жизни в руках нового поколения.
Порадуемся, что творчество должно лежать в основе этих сужденных преуспеяний. Будьте бодры и радуйте меня добрыми вестями.

29 Июля 1940 г. Гималаи
Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974

********************************************************************

АВГУСТ

2 августа 1940 г.
АМЕРИКА

Вот уже и Август, а до нас лишь дошло Ваше письмо от 29 Мая, вероятно, и наши письма совершают такое же длительное путешествие, а может быть, и вообще теряются в пути. Полагаем, что многие посылки не доходят, но только через долгое время можно узнать об этом. Так, например, ещё до начала войны нами была выписана и заплачена новая книга о балете, изданная журналом 'Студио' в Лондоне. Нам писали, что эта книга была выслана, но до нас она никогда не дошла. Мы слышали, что там было очень хорошо сказано о моём творчестве и было несколько иллюстраций. Может быть, Вам пришлось где-нибудь видеть эту книгу? Вероятно, у вас есть многое сообщить нам о всяких текущих делах. Те лица, которые ещё недавно утверждали, что и сношения и даже приезд очень легки, теперь, вероятно, убедились в том, что наши соображения были правильны. Люди мало-помалу понимают, насколько экстраординарны нынешние времена.

Не зная о Ваших текущих делах, можем лишь говорить о том, что полезно во всех отношениях. Наверное, друзья уже оформили бумагу, которую они решили выдать Инге. Наверное, Вы оформили Комитет Музея, ибо не может быть, чтобы Комитет за смертью Флоры вдруг перестал существовать. Ведь Стоу числится и сам себя числит председателем Р[ериховского] Общества, а Комитет, где председательницей была Флор[ентина], является совершенно особым учреждением. Итак, и грабитель и его покровитель, вероятно, находятся в предвыборной агитации. Удивительно слышать, что, несмотря на всякие недопустимые проделки, лицо может быть предназначаемо для высокого положения. Попадутся они когда-нибудь в мошенничестве, и тогда вся деятельность грабителя и всех сателлитов получит яркое освещение.
Поэтому нужно очень зорко следить за всем, что происходит около этой банды. Несмотря на летнее время, которое прежде бывало затишьем в делах, наверное, теперь полно деятельности. Собирайте новых друзей, и особенно молодых.

Около Академии должны быть молодые, ибо только это условие даёт возможность будущего преуспеяния. Не гонитесь за общественным положением этих молодых, ибо будущее за ними. И в комитетах пусть будут не только одни заслуженные лица, но и молодые. Не устанем говорить об этом, ибо вся наша деятельность была связана с молодёжью. Многообразно выросла наша молодёжь, и радостно слышать, как многие из них преуспевают каждый в своей области. Конечно, теперь почти все почтовые сношения прекратились. Вероятно, вы чувствуете это несколько меньше, чем мы, но, должно быть, повсюду переписка нарушилась. Ко всем прочим осложнениям и потрясениям прибавляется и то, что люди находят извинения не заниматься культурными делами. Много говорится о культуре, а в сущности очень многие стараются найти случай от неё отмахнуться. Нам прислали номер журнала 'Тайм' от 15 Апреля. В нём поразительная статья о некоторых современных нравах. Советуем найти этот номер и прочесть. Вот куда заходит человечество вместо культурных преуспеяний. Иногда нам говорили, что положение культуры вовсе не так опасно, как кажется, но такие статьи, так же как и книга Алексея Карреля 'Неизвестный Человек', доказывают, что глубокое падение нравов вовсе не свидетельствует о воцарении культуры.

Много напряжения в пространстве. Конечно, здоровье Е.И. реагирует на эти потрясения, и всё это время она не выходит из жестокой невралгии. А вы знаете, насколько эти боли мучительны и мало поддаются каким-либо средствам. Ведь само пространство стонет от всего происходящего, и чуткий человеческий организм должен отзвучать.

Мы послали Вам набор оттисков статей до самого последнего времени, но дойдёт ли он и когда доплывёт, даже и предположить это невозможно. Только что появилась отличная статья о Монографии, и её мы тоже приобщили к посланному набору оттисков. Нет ли и у Вас движения с книгою? Если сейчас Вам нельзя получить от издательства ещё экземпляры, то можно принять заказы на будущее и иметь готовый список.

Очень жаль, что мировые обстоятельства так помешали этому изданию, которое только что стало расходиться. Во всяком случае, не упускайте каждую возможность где-то сделать и в этом отношении что-либо полезное. Нет ли каких-либо разговоров и о картинах? Само собою разумеется, что Академия должна брать 15% с продажи, впрочем, об этом мы, кажется, уже писали.
 
  
 

Н.К. Рерих. Звезда героя. 1936 г.

Прислана ли картина 'Звезда Героя' - как бы о присылке её вообще не забыли. На обратной стороне каждой картины был номер со значком (или круг, или два круга, или треугольник, или квадрат); если Вы мне пришлёте эти обозначения, то я смогу Вам дать первоначальные и точные названия картин.

Можем представить, как и Вы все напряжены при каждодневных потрясающих известиях. Тем не менее в полной бодрости продолжайте созидательную культурную работу и накопляйте кадры сотрудников.

2 Августа 1940 г.
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2. М. 1995.
____________________________________


5 августа 1940 г.

НУТРО
Случалось так, что Горький, Андреев, Блок, Врубель и другие приходили вечерами поодиночке, и эти беседы бывали особенно содержательны. Никто не знал об этих беседах при спущенном зелёном абажуре. Они были нужны, иначе люди и не стремились бы к ним. Стоило кому-то войти, и ритм обмена нарушался, наступало молчанье, и торопились по домам. Жаль, что беседы во нощи нигде не были записаны. Столько бывало затронуто, чего ни в собраниях, ни в писаниях никогда не было отмечено. То же и с Куинджи. В собрании - он один, а в одиночной беседе вставал совершенно иной облик - самый ценный и неповторимый.

В эскизах тоже отображается то, что в картинах уже заслоняется множеством соображений. Большая часть эскизов и набросков теряется. Иногда целые пачки таких листиков летят в корзину. А кто-то будет спрашивать, но где же эскизы? Не писались же картины без предварительных заметок! Многое - в огне. На днях застал Елену Ивановну за уничтожением большой части архива. Как отцветшие осенние листья, летели записи и письма в корзины. Всё уносилось в жертву Агни. Ведь жаль? Ну, а кто стал бы разбирать эти наслоения десятков лет? Справедливо Е. И. заметила, что и мой архив тоже принесён в жертву Агни и с эскизами и с рисунками.

Итак, нутряная жизнь рассеивается. Знаки её или сгорят, или умолкнут вместе с ушедшими собеседниками. Ушли, ушли, ушли! - слышится изо всех стран. Даже удивительно смотреть на длинные списки имён, а самих-то человеков уже здесь и нет. Вот и сейчас каждое письмо требует двух-трёх месяцев, если вообще дойдёт! На телеграммы нет ответа и не знаем, дошли ли? При таких встрясках всякие архивы кажутся осенними листьями. И природа тоже негодует. Ливни, смыты дороги. Газета не пришла. Радио нередко по горным условиям замолкает или возмущённо шипит, чтобы не передать облыжные выдумки - плоды министерств 'пропаганды'. Не бывало столько выдумок. Не потрясалась так нутряная жизнь.

Особенно удивительно наблюдать лики человека на людях и наедине. Спадает всё заставленное, намозоленное, насильное. Много значительнее человек в беседе одиночной. При доверии к собеседнику не боится человек сказать нутром. Лучшие слова, заветные мысли - не для всех.

5 Августа 1940 г.

Рерих Н. К. Из литературного наследия. М., 1974.
________________________________________________________