Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

ГРАМОТЫ

***************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ГРАМОТЫ (из воспоминаний Н.К. Рериха)
ГРАМОТА. ИЮЛЯ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАГО... (1890-е гг.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Стасову В.В. (26 Февраля 1897 г.)
НЕХИТРЫЙ СКАЗ ПРО БОГАТЫРЯ ИВАНИЩА
И ПРО ТУГАРИНА ЗМЕЕВИЧА
СКАЗ ПРО ДЕЛА ИКОННА ТЕРЕМА (ОР ГТГ, ф. 44/21, 10 л.)
****************************************************************************

Из воспоминаний Н.К. Рериха :

ГРАМОТЫ
Архивные документы выучили и старорусскому письму. Язык летописей тоже скоро запоминается. Иногда письма складывались под стиль грамот. Стасов ими очень забавлялся. После того, как в[еликий] князь Владимир и гр[аф] И.И.Толстой выжили Куинджи из Академии, была написана длинная былина. Она широко разошлась в списках. К картине 'Сходятся старцы' была написана целая былинная присказка. Она была напечатана в каталоге академической выставки. Многим она понравилась, но академические архонты и версальские рапсоды её не одобрили. Впрочем, всегда и во всем мы обходились без архонтов и рапсодов.

Один эпизод с 'грамотою' едва не имел печальные последствия. Во время университетского зачётного сочинения, шутки ради, была написана 'грамота' об иконописании. Случайно она оказалась при мне в Археологической Комиссии, и я прочёл её Спицыну. При этом был и Веселовский. К моему изумлению, а затем и к ужасу, 'грамоту' начали читать всерьёз и даже научно обсуждать её. По некоторым выражениям нашли, что 'грамота' может быть киевского происхождения. Спросили, где именно она найдена. Напечатана ли? С превеликим трудом удалось чем-то прервать опасный разговор и уйти, не обидев доброжелателей. Вспомнились Мериме и Пушкин с песнями западных славян. Вспомнился Ганка с Краледворской рукописью. Там всё было всерьёз, а в нашем случае - шутка, чуть не обратившаяся в драму.

Профессора никогда не простили бы своё невольное заблуждение. Ведь в то время были особенные курганные находки: копейка вольного Новгорода XV века в руке костяка в кургане, считавшемся XI века. Были неолитические человекообразные фигурки. Были необычные балтийские янтари в неолитических тверских курганах. Была эмалевая пряжка в городище около Торжка. Всё это было ново, а тут затесалась бы несчастная 'грамота', и всё испортилось бы.

И где сейчас все эти 'грамоты' и записи? Диплом мой на академика был найден на Мойке. Кто знает, как он попал туда? Ведь были большие склады всяких писем, заметок, эскизов... Среди переездов не уследить за всем скарбом. Всюду что-нибудь оставалось - и в Туркестане, и в Тибете, и в Китае, и в Америке, и в Париже, и в Финляндии... Спрашивают, где многие эскизы? А кто их знает?
[1939 г.]

Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2.М.: МЦР, 1995. Т.2
____________________________________________


Грамота [1895 г.]
ИЮЛЯ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАГО

Июля тридцать перваго
Поехал я на станцию
За письмами с сумой.
Я письма добыл счастливо,
В обитель возвращаюся
Помахиваю прутиком,
Лошадка <трюх> да <трюх>.
Тут камни подвернулися,
Упал мой конь и я за ним -
В растяжку мы лежим.
Ну встал я, пообчистился,
На лошадь влез, и Господу
Запел скорей хвалу.
Привёз я вашу грамоту
Во двор вашей обители
И старицам отдал.
Собралась живо братия,
Святыя спор натеяли
Кому письмо читать.
Такая брань поднялася,
Что шавки все залаяли,
Заржали даже лошади -
И боже упаси!
(У нас вот так случается
Почти всегда как новое
Увидят что-нибудь)
Мастридия толкается,
Керкидия ругается,
А Голиндуха матушка
Щипнула Сосинатрию
Самой чтоб ближе стать.
Монахини тягаются,
Все лезут разом к грамоте -
Того гляди порвут.
Благословите грешному, -
Сказал я тут игуменье,
-Вам грамоту прочесть.
Игуменья схватилася
-Читай да с расстановкою
Понять чтоб да сложить.
А Голиндуха, старица,
Чтоб слышать - даже вынула
И вату из ушей.
Вдруг, стой!...
Мастридия вся вспыхнула, -
Как? Как прочёл ты?
Гнусное? Моё писанье гнусное?
Ах он... Словцо такое молвила
Сказать бы? Не могу...
Конечно и в монашестве
Иной раз попадаются
Слова довольно крепкие.
Старушки всполошилися,
Одна как будто всхлипнула,
А Петка мать Игуменья
Икнула про себя.
Кой-как прочли мы грамоту,
Мастридия мешала всё, -
Как ей почтенной старице,
И вдруг возницей быть.
Окончив, вновь поспорили,
Сказали хором старицы, -
Ну, поезжай Мастридия,
Ты написала так.
Да что ж одной,
Пусть едет тоже,
Письмо кто сочинил.
Мать Петка страсть окрысилась, -
Ишь сладкая! Игуменье
На козлах чтоб сидеть?
Я вижу, долог спор у них,
Стоять меж них соскучился,
Всё потихоньку пятился,
Пошёл в избу поесть.
Итак, мы ждём вас, батюшка,
На станцию мы выедем
С Мастридией вдвоём.

Останусь со смирением,
К вам полный уважения
Почтарь Фарелькарасинской
Обители святой.

[Июль 1890-е г.]
Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1336, 2 л.
_______________________________________________



26 Февраля 1897 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Стасову В.В.

Глубокоуважаемый Владимир Васильевич!
Простуженный и расстроенный, сижу дома и не могу сам побывать у Вас. Неприятно, что сердце как-то ноет - доктор говорит, что оно в порядке, только слишком сильно работает, но ощущение неприятное. Прилагаю заметку о выставке Петербургских Художников, при покорнейшей просьбе, буде милость будет, прочтёте и, если найдёте не слишком смешной, а паче того - глупой, то направьте, пожалуйста, в 'Новости', чтобы там поскорее тиснули. Имени моего им так и не говорите, пусть Боримир Надежа, что ли. Посылаю также нехитрую мою былину про суть академического дела, когда поправлюсь, возьму её от Вас. Не было ли слухов из 'Недели'? Интересно.
Сюжет 'Славяне и варяги' развивается у меня в целую, так сказать, славянскую симфонию. Может быть грандиозно (12 картин), целая эпоха.
Мои родные непременно хотят, чтобы я теперь же держал бы экзамены во что бы то ни стало. В Москву ехать не придётся. Академию окончательно решил бросить.
В ссоре Ивана Ивановича с Архипом Ивановичем нужно chercher la femme - супруга Ив. Ив. постоянно, говорят, травила его за послушание и подчинённость Архипу. Я взял новый билет из Академии, чтобы через несколько времени уйти по собственному желанию, а не считаться выбывшим по постановлению Совета.

Если найдёте моё послание глупым, сейчас разорвите. Если хотите сделать приятное: напишите мне письмецо, как поступили с писанием, и вообще - рад бы был получить от Вас весточку. Всё как-то скучно. (Только письмо закрытое).
Название славянских картин:
1. Восста род на род. (Подают сигнал - гигантским костром при остроге, суетня - реку прудят - собираются).
2. Гонец. (На челне в тростнике).
3. Сходка. (Ночью, спешно, говорит дед, его держат).
4. Гаданье. (Перед рассветом, на обрыве, над рекою, жрец, воины)
5. Стычка в бору.
6. После битвы. (Поле, вечер).
7. Победители. (Победители возвращаются в деревню. Костры. Встречают. Радость).
8. Погребение предводителя.
9. Побеждённые. (В Царьграде на рынке. Солнце. Скованные. Шкуры. Волосы.)
10. На волоке. (Варяги перетаскивают ладьи между рек).
11. Полунощные гости. (Варяги подъехали к деревне. Четыре на берегу. Собрался народ, всё больше старики да бабы. На первом плане мальчонка; услыхал, что все побежали куда-то, и он захватил топор чуть не больше себя, приволочил и палец в рот. Весна. Лёд идёт. Солнце. Гуси тянут).
12. Апофеоза. (Ряд курганов. Спокойно, тихо. Они вызовут чувство старины).

Простите за грязное маранье. Разболтался - не <с> кем говорить.

Был бы рад от Вас получить <письмо>
Глубоко Вас уважаю и предан крепко.
Николай Рерих

Пб. 26.II.97. В.О. Университетская набереж., ? 25.
Если захотите что-либо вычеркнуть в заметке, то ради Бога, не стесняйтесь.

Приписка карандашом:
1. Охота. 2. Восста род на род. 3. Гонец. 4. Сходка. 5. Гаданье. 6. Ушли.
7. После битвы. 8. Победители. 9. Побеждённые. 10. Варяги на море.
11. Полунощные гости. 12. Апофеоза.
______________________________________


ПРИЛОЖЕНИЕ 2
к письму от 26 февраля 1897 года.


НЕХИТРЫЙ СКАЗ ПРО БОГАТЫРЯ ИВАНИЩА
И ПРО ТУГАРИНА ЗМЕЕВИЧА

Бласлови-ка, хозяин, бласлови, государь,
Нам бывальщину рассказать недавнюю,
Хорошо сказать, лучше слушати
Про матерого Иванища- богатыря,
Про Змеевича лукавого Тугарина,

Что ни вихрь крутит по долинушке
На седой туман к земле клонится,
Как во славном стольном городе
Спохватились богомазы добры молодцы:
Что с повадкой не учестливой говорил старшой
Да с братьей меньшею.
Спохватились богомазы добры молодцы:
Что с повадкой не учестливой говорил старшой
Да с братьей меньшею.
Спохватились богомазы, хороводилсь,
Друг с другом ломалися, водилися,
С вечера водились до полуночи,
С полуночи до бела света.
Натрудили горла звонкие,
Понатёрли ноги резвые,
По колена в землю приобмялися,
Словно пьяные, шатаются,
Разнести не могут горюшка.
(Долгий сказ про то безвременен).
Многоцветны лики не дописаны,
Не дописаны да позамазаны,
Золоты фона позагажены,
Дорога кобальт задарма течет,
Киноварь, гляди, позасохла вся.
И пришел тут к ним стар, матер Архип,
Говорил он зычным голосом:
'Ой вы гой еси богомазы, добры мастеры,
Коль слова мои вам в совет придут :
А примайте вы кисти шарные,
Расходитесь вы по горницам,
С превеликим тщанием писание
Киноварью лепно изукрасивте'.
Горлотаны облые не хотят идти,
Бьются - ратятся, а разумные
На заутрие порешидли малевать - писать,
А Архип-богатырь, старчище Иванище,
В гридню шел - думу думати
С братьей старшею - думу думати
С братьей старшею, со богатыри.
И с самим Тугариным Змеевичем.

Собиралось ли одиннадцать богатырей:
Во-первых был тут Тугарин Змеевич,
Во-других - Ильюшенько лукавенький,
Во-третьих - старчище Иванище,
Во-четвертых - Володимер Долгополистый,
В-пятых - семь братов Сбродовичей,
Да еще ли мужики залетане,
Что Змеевич скажет, то и сделают.
И какое слово было сказано!
И какое дело было сделано!

Богомазы на заутрие подошли к иконну терему,
А засовы позадвинуты, пудовы замки на дверях
весят,
У ворот копья харалужные
Смертным боем того бить хотят,
Кто во терем на работу путь держал.
И поблизости птица вещая, да черный вран,
Жалобёхонько прокаркала.

А тем временем Тугарин Змеевич
Скоро сел на рем&#233;нчат стул,
Ярлыки писал да скоропищаты,
Ярлыки да запечатывал.
Приезжал на широк княженецкий двор.
Становил добра коня середь двора,
Проходил прямёхонько во гридни светлые,
Не молися Спасу - образу,
Князю - Солнышку челоим бил, выговаривал:
'Ой ты гой еси пресветлый стольный князь,
Ты бери-ка ярлыки да во белы руки.
Каждое словечко да высматривай'.
Как вставал тут Солнышко - Владимир-князь,
С <большого> места княженецкого.
Брал те ярлыки да скоропищаты,
Распечатывал их скоро да развёртывал,
Каждое словечко да высматривал.
Ой ты мать сыра земля, порасступися!
Небеса вы, синие, раздайтеся!
Темны тучи во едино не скопляйтеся!
Богатырской силушке тошнехонько,
Горе лютое со старым приключилося -
Поразгневался на старого Владимир-князь,
Поразгневался, да не своим умом:
Попущеньем Божьим, оговорами
Уж того ль Тугарина лукавого.

Закричал Владимир громким голосом:
'Гой вы слуги, слуги верные!
А убрать мне старчища Иванища.
Чтобы и дух его мне не слышался'.
Отломилася веточка от деревца,
Откатилось яблочко от яблони,
От иконного терема далеко ушёл стар Иванчище
Матерой Архип, говорит себе:
'А вы дайте-ка мне, старому, управиться,
После сами мне будете кланяться!'
Не здорово, братцы, учинилося,
Помешался славный богатырский круг.
Худо, ой, придется и Тугарину,
А Плейко за него хоронится -
Быть, лукавому, побитому.
Так-то в ту пору у князя у Владимира
Не останется во тереме богатырей,
Не останется даже на семена.
Высота ли - высота поднебесная!
Глубота - глубота океан-море!
Широко раздолье - да по всей земле!

Публикуется по изданию: Переписка Н.К. Рериха со Стасовым В.В. М.
Директ-Медиа. 2001 г. 67 с.
__________________________________________________________________


Из архива Н.К. Рериха (ОР ГТГ, ф. 44/21, 10 л.):

"Во время университетского зачётного сочинения, шутки ради, была написана 'грамота' об иконописании".

СКАЗ ПРО ДЕЛА ИКОННА ТЕРЕМА

1
Бласловите осудари -
Про дела иконна терема,
Про Ильюшеньку Лукаваго,
Про Тугарина Змеевича,
Про Иванища богатыря
Держать нехитрый сказ.

Из-под кустышка, да из-под ракитова,
С-под березыньки, да с-под кудрявыя,
Из-под камешка, да из-под сераго,
Из-под той ли самой славной Ладоги
Выходила, выбегала мать Нева река;
Пала устьем в море, море Финское.
У того ли моря Финскаго,
По той матушке по Неве реке,
Что не месяц светит из-за облаков,
Не рассыпались звезды ясныя,
Что не белы облачки задергали, -
Паруса ль белеют в бусах-галерах,
Золотит ли в лодочках-набойницах -
Светом светит славный стольный град.
Светом светят переливчатым
Храмов Божиих ясны маковки,
И с дворцами, княженецкими палатами,
Пристанями и заставами охранными.
Много звёзд горит по поднебесью,
А хором не меньше в стольном городе.
Теремами вышки изукрашены,
Аксамитны стяги понавешаны.
На Васильевском славном острове
Что горит, блестит на солнышке
Перелифтью, лалом, фатисом,
Бирюзою, изумрудами отсвечивает?

2
А на терем ли иконный то красуется,
Живописных Государя красных дел?
Стоит терем на семи верстах,
Вокруг терема булатный тын.
Верхи на тыченках точеныя,
Каждая с маковкой жемчужинкой.
Подворотня - дорог рыбий зуб.
Над воротами икон до семидесяти.
Терема все златоверховатыя;
Первыя ворота - вальящетыя,
Средния ворота все стекольчатыя,
Блеста у ворот золоченая.
Хорошо в теремах изукрашено,
В теремах ли Государевых иконныих:
Пол - середа одного серебра,
Печки-то все муравленыя,
Подики у печек все серебряныя;
На стениы сукна нав&#249;ваны,
Канителью и трунцалы понабиваны, -
Потолки же - дорого стекло.
Вся луна небесная повыведена:
Солнце на небе, солнце и в тереме,
Месяц на небе, месяц и в тереме,
По небу звездочка покатится,
В тереме звёздочки посыплются;
Все по небесному в тереме,
А и всякая краса несказанная.
В теремах сидят все богатыри,
Славные худоги именитые,
Дела живописного затейники.
Впереди сидит Володи&#249;мер сам, -
Князь Солнышко светел - радошен:
Собирались у него дружина храбрая,

___________________________
По указанному чину крепкому,
Всё во тереме очерёд идёт.
Тем Приказом Оружейным
Терем держится.
А Приказ тот ведает окольничий
Тот же, что и Четверть Новую,
И с ним дьяк сидит.
В приказе ведомы: Оружейничья Палата,
Дело ствольное, замочное, иконное.
Вся дружина живописная
Разделяется по трём статьям.
Получают темники богатыри
По гривне в день,
Чарку ли вина дворянскаго,
По четыре кружки мёду пьянаго,
И стоялой браги по ведру на дён,
И сторялой браги по ведру на дён,
С кормового ли дворца по две ествы,
По тому ж и с хлебнаго дворца;
А по праздникам, по Светлым дням
Им идёт приказ с романеею.
________________________

В дни церковные все богатыри
С князем Солнышком во собор идут;
Разгребают им дороженьку лопатники,
Усыпают ли песочком жёлтыим метельники.
Кто в шелку идёт, кто в золоте,
Кто в каменьях самоцветныих, -
Как от солнца, светла месяца
Окрест терема лучи пекут,
Часты, мелки звёзды рассыпаются:
Диво дивное, чудо чудное,
Благолепие устами не речённое.
[Слава Солнышку]
_____________________________

3
А во темниках все богатыри,
Сильные богатыри, могучие,
А Змеевич стоит тысяцким.
На богатырях азямы байберековы;
Куяки, юшманы, бахтерцы
Веденецкаго дела крепкаго,
Через ряд ведены золотом,
С наконешники, запряжники булатныя.
На шеломах ли яловчики повеивают,
Длинны кудри под шеломами поигрывают.
Шкарпетки у темников шиденыя,
Червецом ли лапотки унизаны,
Серебром узорным подковыряны,
А штаны шкурлат фараузные.
В татаурах амагили невеликия,
С травы на них резаны Казанския;
Дорога алифа в амагилях налита.
В саадаки тулы кисти понатыканы,
Кисти шарныя - северги булатныя.
На пупке ли пузе крашенинные передники -
Дорогу одёжу краской не запачкают.
А на тысяцком дорогой кафтан объяренный,
Золотом, каменьями накищенный.
Словно солнце красное, небесное,
Светит стольный Володимер-князь,
Во наряде да Больш&#242;ой Казны.
Есть кому за терем переведаться,
Есть кому славный стяг держать,
Править тщатливо, да очестливо
Государево дело крепкое.

Слава Солнышку Князю светлому!
Слава терему и богатырям,
Живописных дел держателям! Слава
____________________________________

4
А и шло бы все по хорошему,
По хорошему, по указанному,
А не все идет по хорошему,
А не все идет по указанному -
Тучи черныя понадвинулись,
Небо синее позадернули.

Что ни вихрь мятет по долинушке,
Не сыпуч песок к небу крутится,
Не седой ковыль к земле клонится,
В теремах ли Государевых иконныих
Спохватилася дружина меньшая,
Ошарашились иконны добры мастеры:
Что повадкой не учестливой
Говорил старшой с братьей меньшею.
[Воевода темник терщика
Обозвал в глаза охальщиком. - Вставка]
Спохватилася дружинушка хоробрая,
Обуял задор буйны головы,
Друг с другом ломалися, водилися,
С вечера водились до полуночи,
С полуночи до бела света.
Натрудили горла звонкия,
Понатерли ноги резвыя,
[Басурманским зельем проклятым
Надымили курну горницу. - Вставка]
Словно пьяные шатаются,
Пораздумать свою думушку,
Развести не могут горюшка.
Многоцветны лики не дописаны,
Не дописаны да помазаны,
[Золоты фона позагажены, - вставка]
Дорога алифа задарма течет,
Киноварь, гляди, позасохла вся.
Залетали быстры, ясны соколы,
Чеглоки, пустельги, кречеты,
А вокруг черкают коршуны,

5
На верху ширяют ястребы,
По поднебесью сам орёл плывёт,
Мечет долу взоры грозныя.
Услыхали темники богатыри,
Уж бежит Змеевич тысяцкий,
Собирает терема тайницкие
Всехъ богатырей во большой совет, -
Стали думу думать крепкую.
Расходилася дружина меньшая,
Посылают выборных посыльщиков
В думу старшую: бить земно челом,
Просят дело их горе выслушать.
Закричал Змеевич зычным голосом:
- 'Гой вы темники, хорунжие!'
'Глуздырей из терема повыгоним!'
'Распустить дружину меньшую!'
'Разметать заносливых крамольников!'
'Распустить!' - сказали и богатыри.
Ярлыки писали скоропищаты,
Прикладали руки за печатями,
А Илья Лукавенький подписывал,
Тож Владимирко 'Себе на уме',
А другой Владимир Долгополистый,
Тот Моргун ли Сашка Хроменькой,
Древодельцы, все городники,
Древяные, каменные здатели;
А еще ли семь братов Сбродовичей,
Да и те ли мужики Залешане -
Что Змеевич скажет, то и сделают.
Не хотел рукоприкладствовать
Матерой, могуч богатырь стар Иванище.
Как выходит он середь горницы,
Поклоняется на все четыре стороны,

6
Густу бороду сам поглаживает,
Говорит слово мудрое:
- 'Осудари вы товарищи! Да какие же мы темники.
'Коли нас дружина меньшая не слушает?
'Рано гнать её из терема;
'Лучше прежде попытать помочь,
'Да утишить уговором, словом ласковым'.
Не послушали его богатыри.
[1 строка зачёркнута]
Ввечер&#253; идет во гридню Змеевич,
Думу думает, думу тяжкую,
Ниже плеч могучих тысяцкий
Опускает буйну голову.
- 'А над чем я буду тысяцким,
'Коль распустим мы дружинушку?
'Ты не тысяцкий, - баба старая,
'Баба старая - портомойница, -
'Не умел дружинушкой управити.
'Скажет мне заутро Володимер-князь'.
Ярлыки скорее думные
Брал Тугарин во белы руки,
Раздирал скорее в клочья рваные,
Жёг в огне - золу развеивал.
На заутрие шёл, дружине кланялся.
А дружина озадорилась,
Не послушала Тугарина Змеевича.
Х _________________________________Х
Вопиял он к ним гласом истовым:
'Ой вы гой есте иконны добры мастеры,
'Все знаменщики, лицевщики, левкащики,
'Златописцы, травщики да терщики,
'Коль слова мои вам в совет придут:
'А примайте вы кисти шарныя,
'Расходитесь вы по горницам,


7
'С превеликим тщанием писание
'Крином сельным; лепо, изукрасивше.
'По Стоглаву живописцу подобает быть:
'Кротку, не сварливу, не завистливу.
'И тишайший царь окружной грамотой,
'Лета тысяча шестьсот шестидесятаго,
'Подарил своих иконников -
'Он, де, тщатливых всех пожалует.
Горлопаны облые бьются-ратятся,
А разумные на заутрие порешили
малевать-писать.
В своём тереме сидит грозен тысяцкий.
'Не бывать мне больше тысяцким,
'Не сносить мне буйну голову -
'Разорвал ярлыки я орлёные,
'Ярлыки я жжег и с печатями,
'Как сказать об этом князю-Солнышку?'
Не ручей журчит по камешкам,
Не соловушко во кустиках пощёлкивает,
Вокруг дуба ль кряковистаго
Обвивается млад калинов куст,
По поряди в ложне сидючи,
Обнимает мужа молода жена,
Молода угожая купавушка
Мужа ли словечками улещивает:
'Ай же свет ты мой любимая державушка,
'Молодой Тугарин Змеевич!
'Посмотри ты на Иванища,
'На Иванища бог&#224;тыря матераго.
'Что его дружинушка так слушает?
'А и кто старшой: он аль тысяцкий?
'Пожаделась я, на вас глядючи,
'Перещапил моего Тугарина
'Матерой, могуч Иванище'.


8
Западали те слова змеиныя,
Западали в сердце да Тугарину.
Приходил тут к ним
Подхалим мужик, а могуч богатырь,
Матерой Илья тот Лукавенький.
Много славных дел на Святой Руси
Тем Илейкой понаделано
Басурманов много им посечено
И за веру православную порублено.
Ой смотри, Илья: ворон каркает,
Увидал вещун мысли черныя, лукавыя
В голове твоей богатыря.
Твою злобу чует черную
Птица вещая на товарища
На богатыря могучего Иванища.
Не пятнай Илья доблесть ратную,
Богатырское служение,
А за веру православную.
На ременчат стул садился Змеевич,
Ярлыки писал да скоропищаты,
Ярлыки да запечатывал.
Подкрутился скоро в чуни цветныя,
Приезжал на широк княженецкий двор,
Не привязывал коня, да не приказывал,
Проходил прямёхонько во гридни светлыя,
Помолился Спасу образу,
Князю Солнышку челом бил, выговаривал:
'Ой ты гой еси пресветлый стольный князь,
'Ты бери-ка ярлыки, да во белы руки,
'Каждое словечко да высматривай,
'Не добро в теремах приключилося,
'В теремах ли Государевых иконныих'.
Во-потай Тугарин думает,
На Иванища на богатыря
Отведу княжой гнев праведный.

9
Как вставал тут Солнышко Владимир князь
С большаго места княженецкаго,
Брал те ярлыки да скоропищаты,
Распечатывал их скоро да развёртывал,
Каждое словечко да высматривал.
Ой ты мать сыра земля порасступися,
Небеса вы синия раздайтеся,
Темны тучи во едино не скопляйтеся!
Богатырской силушке тошнехонько -
Поразгневался на стараго Владимир князь,
Попущеньем Божьим, оговорами
Уж того ль Тугарина Змеевича,
Да изветами Ильюшеньки Лукаваго.
Восставал он на резвы ноги,
Потемнел сам, что осенняя ночь,
Осерчал, вскричал, что дикий зверь:
'Коль Иванище поссорил с тысяцким
'Всю дружину меньшую хоробрую, -
'Не хочу я знать крамольника,
'Бунтоваго затейника!
'Гой вы слуги чашники, приспешники!
'Вы бояре стольники, окольничьи!
'А убрать мне старища Иванища
'И чтоб дух его мне не слышался.
'Тот Моргун ли Сашка Хроменький
'Станет его делом правити,
'Златописным делом травчатым'.
На заре было на утренней,
На восходе красна солнышка,
Подошли к иконну терему
На работу мастеры иконники,
Вся дружина меньшая, хоробрая;
А засовы позадвинуты,

10
Пудовы замки на дверях висят.
У ворот вои с копья харалужныя
Смертным боем того бить хотят,
Кто во терем на работу путь держал.
Над воротами ярлыки привешаны,
Грозныя писания без милости, -
Чтоб с повинной шли во Приказ избу -
Там крамольников, де, помилуют.
Попросили мастеры богатырей -
Не пускают их к богатырям,
На запоре сидят темники
В теремах ли Государевых иконныих.
И пошла в Приказ дружина меньшая.

Светит светел месяц не по прежнему,
Не по прежнему, да не по старому,
Не во всю землю Святорусскую -
Не здорово, осудари, учинилося,
Помешался славный богатырский круг.
Не пришлось бы худо и Тугарину?
А Илейко за него хоронится -
Быть лукавому побитому,
Мужичонке за изветы быть потрепану.
Так-то в та поры у князя у Владимира
Не останется во тереме богатырей,
Не останется на семена! (Господь борони!).
Отломилася веточка
От кудряваго от деревца,
Окатилося яблочко
От садовоей от яблоньки -
От иконнаго от терема
Далеко ушёл стар Иванище,
Матерой богатырь далеко ушёл -
В степь поездку дал,

11
В степь поездку дал
В степь привольную по старинному
Полевать ушел матер Иванище, -
Басурманов ли сещи-рубить,
А за веру биться-ратиться.

Высота ли - высота поднебесная,
Глубота ли - глубота океан-море,
Широко раздолье - по всей земле,
Сказ - всему народу православному.

1897 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/21, 10 л.
_____________________________________


14 июля 1899 г.
Н.К. Рерих - Беклемишеву В.А

ГРАМОТА .

Худогу именитому
Болярину Владимиру,
Ревнителю, рачителю
Российскаго художества,
Лепных подобий здателю
На празднике святом
Палаты оружейничьей,
А терема иконнаго,
Изограф дела травнаго,
Меньшой Архипа братии
Со всяцем пожеланием
Благим челом я бью.
Подай Вам Бог искуснаго
Проумышленья до-века,
Хороших дум до полночи,
Сна добраго до полудня,
На сто лет благоденствия,
А дочке - жениха.
Скажи, болярин набольший,
Зачем потехой красною,
Утехою охотою,
Забавиться не стал?
Числа двадцать девятаго
В Июня (летом) месяца
Вся Русь святая матушка
Великих чтит апостолов
Петра и Павла (с Гатцука
Сравни календарем).
Гореть в огне мне адовом!
Я мерзкий! Ох, мне скверному!
Увы, мне окаянному!
Их чту я не молебнами,
Не свечкой, не акафистом -
Во храмах люд весь молится,
глухою полночью
А я, как тать в нощи,
Встаю за полночь, егеря
И лесников бужу.
Встаю, как как тать в нощи,
Не моюсь, платье странное,
Шутовское, поганое с зелеными
Опушками, с застежками зверовыми,
Спешу одеть. Беру
Оружье смертное, ножи и сумки
С флягами, с прехитрыми
Свистульками, приманками, с узорной
С узорной сеткой серою.
Одевшись таким идолом,
Заморской шляпой с перьями
Покрывшись, выхожу; спускаюся
По лестнице (скрипят ступени
Старыя, построенныя в барщину)
Из дуба); живо егеря
И лесников бужу.
Собаки воют, бесятся:
Гремит замок, дверь щелкнула,
Бренчит погон ружья.
На двор выходим - серо все;
Любовно ручкой ласковой
Погладил щеку утренник;
Восток желтеет, за лесом
Чуть брежжится разсвет.
К реке идем по заводям:
Лишь только дымкой светлою
К воде туман потянется -
Земля от сна проснулася
И полог свой отбросила -
Уж в челноках сидим.
Люблю туман я утренний,
Когда столбом над речкою
Подымется, раскинется
Пуховиком по озеру
И тянется к чаще.
Ползет он к бору сонному,
Внезапно остановится,
Как бык на пень уставится
И тупо смотрит в даль.
А вкруг клоками чудными
И нитями прозрачными,
Гляди, уже запуталась
Прибрежная трава.
Ползёт всё, извивается,
Грозится страшным обликом,
Косматой бородищею
Водяника, русалкою,
Зверями, Чудо-змеями
Представился туман.
Вдруг всё заколебалося, смешалось,
Прочь отпрянуло и понеслось по озеру
огромным клубом облачным
И южной, теплой дымкою
Растаяло в свету.
Прозрачен воздух утренний,
Далёко выстрел катится,
На тысячи ладов
Он эхом повторяется,
Чтоб знали все:
Тут делают
недобрыя дела.
Извар (моркловка пестрая)
Попал удачно в выводок:
Утята - кряквы куцыя
В хвоще заполоскалися
И с шумом поднялись.
Я бью правофланговаго,
А слева братъ мой с егерем
Свалили пару: Дружная
Открылася пальба.
Чирки из трав поднялися -
Шесть выстрелов захлопали -
Четыре утки шлёпнулись,
А пятая ушла.
Гремит в соседнем озере
Стрельба не хуже нашего,
Шныряют одурелыя
Чирята, кряквы глупыя
Свистят высоко крыльями -
Жестокая, свирепая -
Веселая пора!
Зачем у нас Вы не были,
Владимир Александрович?
Я ждал Вас крепко, думалось
Не заняты ли Вы?
Здоровы ли? А если
По спесивости, по лиху
Не приехали - не дай Вам
Бог хорошаго.
Всем присным Вашим кланяюсь
Низенько, с племянником
Их поздравляю я.
Молю с главой склоненною,
С душею умиленною
От Бога Вам утех.
Ваш богомолец преданный,
В приятельстве изведанный
Изограф Николай
(в мире Рерих).

СПб. 14 Июля 99.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/41, лл. 17,17 об, 18, 18, об.)
См. также: ОПИ ГИМ, ф. 439. ОП. 2. Ед. хр. 4 Л. 1-3 об.
(Государственный исторический музей России. Отдел письменных источников)
____________________________________________________________________.