Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1916 г.
(июнь - август)
***********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИЮНЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (4 июня 1916 г.)
ПИСЬМО И.Э. Грабаря к Рериху Н.К. (8 июня 1916 г.)
Н.К. Рерих "НЕОТПИТАЯ ЧАША" (Июнь 1916 г.)
Н.К. Рерих, "ЖАЛЬНИК" (10 июня 1916 г.)
ПИСЬМО из редакции "Русское слова" к Рериху Н.К. (24 июня 1916 г.)

ИЮЛЬ
ПИСЬМО А.В. Щусева к Рериху Н.К. (12 июля 1916 г.)

АВГУСТ
Николай Рерих С.П. КРАЧКОВСКИЙ (3 августа 1916 г.)
ПИСЬМО С. Эрнста к Рериху Н.К. (12 августа 1916 г. Павловка, Тамб. губ.)
ПИСЬМО С. Колосова к Рериху Н.К. (18 августа 1916 г.)
Хроника. М. Бабенчиков "Памяти С.П. Крачковского" (20 августа 1916.)
ПИСЬМО В.А. Никольского к Рериху Н.К. (26 августа 1916 г.)

*************************************************************************************


ИЮНЬ

4 июня 1916 г. Лыкошино. Имение Сменцово.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к И.Э. Грабарю

ШКОЛА ИМПЕРАТОРСКОГО ОБЩЕСТВА ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ
Петроград, Мойка, 83.
Москва. Овчинников пер. Дом Мещериной
Его Высокородию
Игорю Эммануиловичу Грабарю.
________________________________________
Дата на штемпеле: Москва. 4. 06. 1916.

Ст. Лыкошино, Ник. ж.д. Имение Сменцова.
Дорогой Игорь, спасибо за весточку. Содержание Твоего письма сообщу Иванову. У Александрова имеются снимки с моих новых вещей (прошлого года). Хорошо бы 'Волокут волоком' сделать в красках.

Если решишь, то я сообщу в город, что нельзя будет дать вещей, которые я заканчиваю в деревне. Привезу их только в Сентябре. Кроме того, у Левинсона в Москве были снимки с Талашкина, которыми пользовался Аполлон, (очень плохие). Думаю что, не лучше ли дать книгу несколько позднее, включив последние вещи, которых не будет в Унионе. Впрочем, Тебе виднее.

Очень рад, что дела Третьяковки кончились в лучшую сторону, в чём, впрочем, и не сомневался, зная, что всё это инсценировано личными отношениями. Да, нам приходится много выносить. Хорошо тем, кто ничего не делает.

Привет Твоей супруге.
Твой НРерих
4 Июня 1916.
Не знаю, что именно уничтожено из старых клише? из снимков?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 106/10132, 2 л.
___________________________________


8 июня 1916 г.
ПИСЬМО И.Э Грабаря к Рериху Н.К.

Дугино 8 июня 1916
Б. Овчинников 26.

Дорогой Коля,
Видишь ли в чём дело: с чёрными клише мы кое-как справились,
т.к. хотя негативы погибли все до последнего, но у меня в деревне сохранились отпечатки и поэтому дело поправимо (клише тоже все погибли). Но вот с цветными дело обстоит плохо, ибо их просто нет и сейчас необходимо сочинить список хотя бы 6-10 вещей, которые мы могли бы заказать немедленно клишировать в красках. Для этого надо конечно, чтобы их можно было легко достать. Пока я мог придумать только пару:

1) 'Бой' в Третьяковской. 2) 'Звёздные Руны' у Лангового. К ним мне бы хотелось ещё присоединить и 3) 'Сахару' Трояновского. Затем, есть ли у Тебя чего-нибудь в квартире нужного и важного? Кроме того, не снять ли 4) 'Крик змея' в Академии и, так как из первого периода ничего нет, не снять ли 5) 'Славянский городок', 6) 'Красные паруса' и 7) 'Город строят'?

А то всё у нас только последние вещи. Это и однообразно и по существу нехорошо, т.е. неправильно. Я же смотрел в последнее время эти вещи и нахожу, что 'Славянский городок' даст очень желательное и недурное пятно. В таком случае в ?8 могли бы быть 'Зловещие', а два давай ещё их поверх. Обсуди и с Твоим начальством Еленой Ивановной и сообщи мне. Я и моё начальство Валентина Михайловна шлём Вам обоим привет.
Твой
Игорь Грабарь.
________________________________

Далее рукой Рериха написано карандашом:

1. Бой.
2. Звёзд[ные] Руны.
3. Крик змея.
4. Гонец.
5. Красные паруса.
6. Город строят.
7. Волокут волоком. Х
8. Пантелей Целитель. Х
9. Половецкий стан (клише у :).
10. Комната Короля. (Груш.)

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/747, 1 л.
_______________________________________________


Июнь. Семенцово

Н.К. Рерих
НЕОТПИТАЯ ЧАША

Приходят враги разорять нашу землю, и становится каждый бугор, каждый ручей, сосенка каждая ещё милее и дороже. И, отстаивая внешне и внутренне каждую пядь земли, народ защищает её не только потому, что она своя, но потому, что она красива и превосходна и, поистине, полна скрытых, великих значений.

Кроме прекрасной природы окраин, у нас бесконечно много того, что ещё недавно считалось неценным. Чего не хотели видеть из окон вагона, когда, бывало, ездили "куда следует" по словарю предрассудков. Чего не хотели знать, как вообще не хотели знать возможностей своей земли и своего народа.

Когда после простудной напасти стали меня в Крым отправлять, вопреки всему потянуло меня опять в Новгородский край. Коли пройдёт, то и здесь пройдёт.
За пределами оконного кругозора столько изумительных красот и в Водской и в Шелонской Пятинах, так близких по значению смысла Новгорода и так постыдно мало кому ведомых. Не об исторических местах говорю. Но о памятниках древности. Их тоже много. Музей - музеем. А жизнь - жизнью. И теперь как-то не нужно мыслить о былом. Теперь - настоящее, которое для такого великого будущего.

Припадая к земле, мы слышим. Земля говорит: всё пройдёт, потом хорошо будет. И там, где природа крепка, где недра не тронуты, там и сущность народа тверда, без смятения. Новгородцы бодры.
Суровы так же, как непроходимы леса, которыми засинели дали. Не про-шли и татары.

Мало кто стремится пробыть лето в Новгородских Пятинах. Избегают, потому что не знают. И не стыдятся не знать того, что под боком. А господин Великий Новгород знал свои земли. Боролся за них. И любил их.
Причудны леса всякими деревьями. Цветочны травы. Глубоко сини волнистые дали. Всюду зеркала рек и озёр. Бугры и холмы. Крутые, пологие, мшистые, каменные. Камни стадами навалены. Всяких отливов. Мшистые ковры богато накинуты. Белые с зелёным, лиловые, красные, оранжевые, синие, чёрные с жёлтым... Любой выбирай. Всё нетронуто. Ждёт.

Старинные проезжие пути ведут по чудесным борам. Зовут бесконечными далями. Белеют путевыми знаками - храмами.
Хороши окольные места по новгородскому, по устюженскому пути. Мста и Шелонь, Шерогодро, Пирос, Миронега, Шлимно, Бронница и Валдай. Иверский монастырь, Нил Столбенский, Возвышенности Валдайские. Всё это - красота. Красота бодрая. Неописанная.
А вот и чудо. Не то чудо, что ещё живы русалки. Жив ещё "честной лес". По городищам захоронены храмы. И не показались миру до сей поры. Верно, не время ещё.

А вот чудо. Среди зелёного, мшистого луга, около овечьего стада наехали на ключ живой воды. Среди кочек широкая впадина. Чаша неотпитая. Яма - сажени в три шириной. Сажени три или четыре глубиной.
По краям всё заржавело, забурело от железа. В глубине прозелень, синие тени, искры взлётов. Бьёт мощный родник, песок раскидывает. Пахнет серой. Студёная вода полна железом и пить трудно. Сильно пахнет родник по камням. Бежит в поле речкою. Никому и дела нет.

Такой ключ в селе Мшенцах. Ещё известны ключи в Варницах. И грязи целебные. Варницы - старое место, ещё при Грозном известное. До сих пор и это место зря пропадало. Там же и горячие ключи - тоже никому не нужные.
Живая вода по полю, по озёрам разбегается. И странно, и больно, но и радостно знать, что даже на больших путях нетронуты такие находки. Давно показались. Ждут.
Знают, пройдёт испытание. Всенародная, всетрудовая, крепкая делом Русь стряхнёт пыль и труху. Сумеет напиться живой воды. Наберётся сил. Найдёт клады подземные.
Точно неотпитая чаша, стоит Русь.
Неотпитая чаша - полный, целебный родник. Среди обычного луга при-таилась сказка. Самоцветами горит подземная сила.
Русь верит и ждёт.

______________________________________________________


10 июня 1916 г.

Н.К. Рерих
ЖАЛЬНИК

Кирик камень, из гнезда бабодунова, лучше всего противу изменника. По нашему времени возьми три заклятия. Первое - от вора, от супостата. Второе, не забудь, от оружия смертного. Третье, крепко помни, от грозы, от грома небесного и земного.

Первое:
'На море на океане, на острове на Буяне, стоит железный сундук, а в железном сундуке лежат ножи булатные. Подите вы, ножи булатные, к нашему супостату, рубите его тело, колите его сердце, чтобы он воротил покражу, всё выдал, не утаил.
Будь ты, вор-супостат, проклят моим сильным заговором в землю преисподнюю, за горы Араратские, в смолу кипучую, в золу горячую, в тину болотную, в бездонный дом.
Будь прибит осиновым колом, иссушен суше травы, заморожен пуще льда, окривей, охромей, ошалей, одервеней, обезручей, оголей, отощай, с людьми не свыкайся и не своею смертью помри'.

Второе заклятие оружия. Заговоры ратного человека:
'За дальними горами есть море железное, на том море есть столб медный, на том столбе медном есть пастух чугунный, а стоит столб от земли до неба, от востока до запада, завещает тот пастух своим детям: железу, укладу, булату красному и синему, меди, свинцу, олову, сребру, золоту, пищалям и стрелам, борцам и бойцам, большой завет:
Подите вы, железо, медь и свинец, в свою мать-землю от ратного человека, а дерево к берегу, а перья в птицу, а птицы в небо сокройтеся, а велит он мечу, топору, рогатине, ножам, пищалям, стрелам, борцам быть тихим и смирным.
А велит он не давать выстреливать на меня всякому ратоборцу из пищали, а велит схватить у луков тетивы и бросить стрелы в землю.
А будет моё тело крепче камня, твёрже булата, окрута - крепче куяка и кольчуги.
Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень Алатырь.
А как у замков смычи крепки, так мои словеса крепки'.

Третье заклятие грозное:
'Свят, Свят, Свят! Седый во грому, обладавый молниями, проливый источники на землю. Владыко грозный! Сам суди окаянному диаволу с бесы, а нас, грешных, спаси.
Ум преподобен, самоизволен, честь от Бога, отечеству избавление ныне, и присно, и во веки веков.
Боже страшный, Боже чудный! Живый в вышних, ходай во громе, обладаяй огнём!
Боже чудный! Сам казни врага своего диавола; всегда, ныне, и присно, и во веки веков.
Аминь'.
 
  
 

Н.К. Рерих. Ведунья. 1916.

Сказала заклятия и пошла себе старуха за бугорок, от жальника к озеру, через яровое поле - в деревню.
Приходила за ратных, да за 'неведомых тихих', покойных помолиться. Принесла маслица угодничкам.

По холмам Новугородских Пятин стоят сосновые рощи. На целую округу темнеют шапками. Под корнями сосен густо кладены камни. Красивые места. Старинные.
Было ли тут от татар, или при Грозном или в смутное время, в разоренье литовское? Всего было.

Лежат тут 'тихие', лежат 'покойные', никому неведомые 'деды'. Жальники - к Новгороду. Дивинцы - к Твери, эти места называются. Дивинец-дивогород, с восхищением. Но того милее - Жальник. В нём много жаленья, покоя, слов вечных.
Великими ветвями оборонились сосны. Шумят только вершинами. Внизу тень. Седой можжевельник. Две-три сухие травинки. Черника, сухая хвоя.
Камни горожены рядом и кругом. Серые. На них белый лишай. Седой мох. Много седины. В седине 'тихие'. В белом 'покойные'.

Претерпели. Все видели. Знают мудро и без смятения.
'Как на небе, так и на земле'. Как наверху, так и внизу. Что было, то будет опять.

10 Июня 1916 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/49, лл. 24,25,26.
_____________________________________



24 июня 1916 г. Москва
Письмо из редакции 'Русское слово' к Рериху Н.К.

Июня 24 дня 1916
Редакция газеты
'РУСКОЕ СЛОВО'
и журнала
'ИСКРЫ'
---
Москва, Тверская, 48
-------
Телефон 1-81-00

Дорогой друг,
Спасибо за весточку: обрадовался, увидев почерк Ваш. Так чувствую Ваше отсутствие, при всяком устремлении к новому души или ума <:> проверят у Вас всё. С 'делом' нечисто. Старик мой ведёт себя в этом вопросе отвратно. Думаю в последний раз вплотную с ним переговорить. Уезжаю завтра, или послезавтра дней на 5-6 к нему (есть ряд дел) и собираюсь к нему. Тем более, что об этом просил Алексей Иванов. Официальное письмо, пожалуй, не поможет.
Относительно картин переговорю о П.?. Гордон и, думаю, выйдет толк.
Пишу на <т:чке>: тороплюсь на поезд в Царское.
Примите лучший привет мой, и да заботится о Вас Пантелей - Целитель!
Так рад, что Вы с <:> голос: главное, набирайтесь сил.
Мой сердечный привет Елене Ивановне и деткам.
Сердечно Ваш, любящий всем сердцем
Подпись

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1269, 1л.
_______________________________

****************************************************************************


ИЮЛЬ

12 июля [1916 г.]
Письмо Щусева А.В. к Рериху Н.К.

Дорогой Николай Константинович!
Очень рад, что Вам удалось оправиться от болезни и отдохнуть.
Я хотя и не болел последнее время, но потерял обоняние и хочу недели на 3 вы-рваться на грязи в Евпаторию, т.ч. в конце Июля Вы меня можете не застать, но если зайдёте в мастерскую - помощники Вам покажут много новых рисунков. Бывая в П-ге в последнее время, я несколько раз звонил Вам, но мне не отвечали.
С Билибиным едва справился, так он захвачен делами в Крыму, на которые ему нужны бесконечные расходы.

Ресторан с Бенуа мы смастерили, как будто недурно в модели. Он сбивался всё время на Елизаветинский стиль, но, в конце концов, вышел русский барокко, а шаблоны рисовать будут у меня в мастерской, живопись же <фрязь> тут подойдёт.

Щербатов написал для меня вещи, но не показал ещё, он вечно в погоне не за вечностью, а за новостью, не знаю, что у него выйдет, точно также я отношусь и к Аполлону, т.е. как к журналу новостей, а не качества, а потому не выписываю его в этом году.
Меня завалили ещё новыми заказами и кое-что вышло довольно интересно, напр. церковь на братск. кладбище в Москве для сестёр милосердия, погибших. Между прочим, Гончарова сделала милые эскизы для моей Бессарабской церкви.
Как у Вас идут панно для Вашего вестибюля? Берншт. писал что у Аллегри вышло чудесно, я очень рад. Был у меня Щуко, Токмаков, <:> и мн. др.; в начале Авг. я вернусь в Москву.

Искренно преданный
АЩусев
12 Июля
Ряз. вокз. , стр. контора.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1535, 2 л.
***************************************************

АВГУСТ

3 августа 1916 г.

Н.К. Рерих
С. П. КРАЧКОВСКИЙ

Только что о нём вспоминали. Только что называли его стремления и задачи светлыми и ценными. Только что собирались с ним работать близко и долго.
Всё остановлено запоздалым пакетом с карпатского фронта. Скончался 6-го июля. Как скончался, где погребён? Ещё и не знаем.

Точно и не о нём пакет. Не о том, кого мы знали и любили. О нём ли извещают, кто недавно прислал письмо с Карпат:
'Здравствуйте, дорогой. Привет и память о вас шлю с горных вершин, куда, кажется, никто не взбирался. Живу в лесу у ручья в шалаше из веток и моха. Ночью холодно очень. Цветов и птиц мало. Когда вхожу в село, - сейчас к священнику: выспрашиваю о старине. Здесь живут гуцулы. Интереснейшие 2-вековые церкви. Удалось приобрести интересный резной крест и жбан, в котором освящают кукурузу, икону и пр. Буду продолжать разведывать по этим местам и спасать памятники старого искусства. Усиленно гоним австрийцев, очень деморализованных. Радуемся нашим успехам на других фронтах. Как живёте? Напишите о себе'.
Хорошее, трогательное письмо. Ответить на него могу уже лишь теперь.

Подумайте: офицер удалённых армейских полков весь горит искусством и знанием. Далёкая провинция не только не тушит порыва его, но ещё как-то обостряет.
Со скромными средствами, углублённый, кристально простой и чистый, Степан Петрович Крачковский, несмотря на все препятствия, претворяет мечты в дело.
Узнаёт художественную литературу. Знакомится с художниками. Наконец, осуществляет свою высшую мечту: начинает собирать картины. Каждое приобретение даётся с трудом. Средств мало. Удалённость службы мешает. Но через все препятствия идёт Крачковский, и зато каждая удача приобретения радует его глубоко и чисто. Весь он светится, говоря о том, что его жилище украсилось ещё новою вещью.

Заметьте: самоучка, в полном смысле, оторванный в далёкой провинции, он всё время стремится к истинному искусству. Он идёт самосильно и верно. Ведь это так редко у нас. Ведь это так ценно.

У Крачковского накопляются произведения: Репина, Левитана, Серова, Врубеля, Сомова, Нестерова, Бакста, Рябушкина; составляется продуманное собрание, более ста вещей. И притом сколько планов, сколько стремления ещё ближе подойти к искусству.

За год до войны Крачковский вышел в отставку и переехал в Петроград.
Давние мечты его исполнились. Он воочию подошёл к искусству и к художникам. Ему всею душою хотелось знать и видеть. Он бывает у Репина. Посещает лекции и собрания. Переписывается с Грабарём. Горит сам и бесконечно трогает своим подъёмом и любовью. Война отозвала его от новой жизни. Но и среди боёв он жил с нами. После боя писал: 'Было ваше грозное небо'.

На моё предложение помочь новому музею русского искусства при школе Императорского Общества поощрения художеств Крачковский глубокотрогательно ответил завещанием, отдавая музею всё своё собрание и всё своё достояние. Он так радовался искусству, что захотел, чтобы его радость передалась многим преданным этому делу.

Подвиг самообразования, подвиг собирательства Крачковский освятил подвигом общественного служения.

Свою радость, радость тяжело добытую, но тем светлую, он завещал русской учащейся молодёжи. В гору всё время шёл он; остался в Карпатах, куда никто не взбирался. Это будет знать молодёжь и, любуясь и поучаясь его собранием, тоже пойдёт в гору великого русского подвига.
Скончался полковник Степан Петрович Крачковский.
Пошли Господь России побольше таких светлых людей.

Биржевые ведомости. 1916. 3/16 августа. Утренний выпуск. ? 15717 С. 2.
________________________________________________________________



ПИСЬМО С. Эрнста к Рериху Н.К.

Павловка, Тамб. губ.
12 августа 1916 г.

Большое спасибо, глубокоуважаемый Николай Константинович, за Вашу добрую память о моей книжке - Н.Г. Блазер передал мне Ваше согласие на включение в список работ 1916 г. - несомненно, это - очень интересно и важно; думаю, что список можно будет дополнить по Вашем возвращении.
Рукопись уже окончательно сдана, иллюстрации тоже готовы, оказалось возможным число их увеличить до 70 (10 цветн. и 60 однотонных).

Мы мечтаем, что в число их войдут и несколько снимков с последних Ваших работ. С истинной печалью узнал о смерти С.П. Крачковского... Горько, когда из жизни уходят такие редкие и особенно - нужные люди. Но то, что он сделал, должно быть утешением нашим. Теперь изменяются и судьбы Музея.

Пишу Вам из Тамбовского имения кн. С.М. Волконского, где я уже несколько дней - хочу немного отдохнуть перед зимой.

Душевно <почитающий>
Ваш Сергей Эрнст.

Oтдел рукописей ГТГ, ф. 44/1546, 1 л.
________________________________


[18 августа 1916 г.]
Открытое письмо С. Колосова к Рериху Н.К.

ПОЧТОВАЯ КАРТОЧКА

Петроград. Мойка, 83.
Его Превосходительству
Николаю Константиновичу Рерих
______________________________________
Приложена справка на почте:
Рерих выбыл Н.ж.д Ст. Лыкошино
Имение Хряново
Почтальон [подпись] 22/8 1916 г.
На штемпелях даты:
Петроград. 18.08. Кологрив. 19.08. 16.
_________________________________________

18/VIII Кологрив.
Дорогой наш, любимый!
Застали письмо Ваше здесь. Оно так хорошо, что мы, читая его, забыли тяжесть 10-верстного пути на конях, часто под проливным дождём, при клади в 15 пудов! А клоп и блохи на ночёвках 'во-о-о этакой долины, во-о-о этакой ширины!' Страсть.

Но доехали и встретили необычайное радушие. Земцы большой и высокой культуры. Намечен ряд популярных лекций - концертов по школам уезда. <Земцов> даст способы передвижения, угол и щи.
Боже мой, какие здесь дивные места!
Если будем в Галиче, то вспомним слово Ваше о нём. К 'Трём радостям' своим прибавляя ещё нашу, четвёртую. Кланяемся Вам и дорогому гнезду. Милой Елене Ивановне почтительно целую ручку. Над. Николаевна тронута вниманием и памятью.

Ваш С. Колосов

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/846, 1 л.
___________________________________


20 августа 1916 г. Петроград

М. Бабенчиков
ПАМЯТИ С.П. КРАКОВСКОГО

Бывают моменты, когда смерть малозаметного, казалось на первый взгляд, в жизни человека приобретают особую значительность.
Скончавшийся на Карпатах М.П. Крачковский как раз был не только тем 'углублённым, кристально-простым и чистым человеком', как его прекрасно охарактеризовал Рерих, не только собственником тонко подобранного собрания образцов русской живописи, но и чрезвычайно яркой и колоритной личностью на фоне двух встречных поколений. Как чеховский Вершинин, С.П. глубоко и искренне верил, что своей жизнью творит новую счастливую жизнь. В этом была цель его бытия и, если хотите, его счастье.
Не будучи художником, он понимал и художников, и искусство. Не будучи поэтом, он умел своей любовью заставить других полюбить прекрасное. Не будучи общественным деятелем, он, собирая произведения исключительно русских художников и пожертвовав свою коллекцию музею Общества поощрения художеств, совершил крупное общественное дело. Его чистая, бескорыстная и беспредельная любовь к искусству во всех его проявлениях была поистине 'сокровищем смиренных'. Для П.С. не существовало признанных и начинающих; он благоговел перед талантом и в каждом художнике, будь то законченный мастер или ученик, видел отмеченного Творцом. Трогательно нежный в отношении к окружающему, как-то чисто по-женственному, С.П. любил природу, что сближало его с Левитаном, любимейшим из его любимцев. Человек больших внутренних запросов, С.П. обречённый долго на службу армейского офицера в провинции, крайне ограниченный в средствах. одинокий, 'чужак' среди окружающих, неуклонно шёл к раз намеченной цели, которую видел в приближении к искусству. Долгий и упорный путь: сначала книги, потом переписка, первые попытки собирательства, а затем с выходом в отставку и переездом в Петроград - музеи, выставки, личное знакомство со многими художниками. Как сейчас, я живо представляю себе крохотные комнаты это 'часовни искусства', где постоянно накоплялись работы: Нестерова, Серова, Репина, Сурикова, Врубеля, Рериха, Судейкина, Сомова, Бенуа, Левитана, Грабаря, Рябушкина и др. Собирая не из снобизма, как большинство, и не ради торгашества, С.П. любил показывать своё собрание, сам соприкасаясь в такие моменты с душой художника.

Ах, эти долгие вечера задушевной беседы об искусстве и всё восторг, всё преклонение! Даже в своих письмах с войны, проникнутых всегда присущей ему тепло-той и нежностью, С.П. значительное место отводил 'нашему', как обычно он называл, 'дорогому искусству'. И в этом эпитете 'наше искусство' - тоже немаловажная чёрточка для покойного. Вот одно из таких писем:
'На днях ездил за 14-ть вёрст осматривать замок Сангушко. Постройка XV века, очень интересная архитектура, много картин, вещей того времени. Достойно внимания. Читал о Вашей деятельности в 'Лазарете деятелей искусства'. Как нам, военным, приятно знать, что все вы так близко принимаете наше горе, наш долг умереть за право, за цивилизацию, основанную не на сорокадвухсантиметровых пушках, а на желании жить мирно, культурно, без насилий: Не бросайте книг и заметок об искусстве до моего приезда. Собирайте также редкие гравюры, литографии на тему войны. Я решил сейчас после окончания войны ехать на четыре месяца в Испанию, Англию, Африку. Как хотелось бы поехать вместе с вами за границу и предаться любимому искусству' :

И так в каждом письме среди строк о войне мелькнёт то радостное сообщение о том, что 'вспомнил обо мне Репин', то просьба написать о художественных новостях. Горные вершины Карпат, 'на которые кажется, никто не взбирался', были последним этапом этой внезапно прерванной красивой жизни. Мир праху твоему, большое горячее сердце! 'Боже, Боже, какие мы нищие перед тем, кто любит просто!'
М. Бабенчиков

Лукоморье. 1916. 20 августа. ? 34. С. 15.
____________________________________


26 августа 1916 г
ПИСЬМО В.А. Никольского к Рериху Н.К.

26.VIII 1916.
Дорогой Николай Константинович, Я переговорил с редактором относительно статьи по поводу Вашей книги и думаю, что статью напечатают, несмотря на страшную тесноту в газете от обилия военной информации и сокращения числа страниц. Со своей стороны - приложу все усилия, чтобы статья появилась. Из Ваших портретов для Сойкинского сборника - думаю взять тот, у которого на фоне череп на колонне. Он, мне кажется, - самый удачный.
Юбилейная комиссия (членом которой являюсь, кстати, и я) будет очень принципиальна, если Вы, кроме письменного автографа, дадите и какой-нибудь рисунок-автограф (хотя-бы и в красках, безразлично). Мы получили уже несколько таких рисунков - автографов, и в их числе от Пастернака, Касаткина и др.

Страшно интересно будет увидать на выставке Ваши новые работы, о которых Вы напишите. Я - в немногие свободные часы - работаю над книгой о Сурикове.
Ваш В.Никольский.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1073, 1л.
************************************************************