Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1921 г.
(август - декабрь)
*****************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

АВГУСТ
ПИСЬМО Карла Хекнера к А. Галлен-Каллела (1 августа 1921 г. Чикаго).
ПИСЬМО А. Галлен-Каллела к Рериху Н.К. (3 августа 1921 г. Финляндия)
ПИСЬМО А.Ф. Белого к Рериху Н.К. (15 августа 1921 г. Петроград)

СЕНТЯБРЬ
Из воспоминаний Н.К. Рериха о встрече в Сан-Франциско (Письмо в Америку от 1.03.47.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (17 сентября 1921 г. Сан Франциско)
Н.К. Рерих. РАДОСТЬ ИСКУССТВУ (Из лекции, прочитанной в Калифорнийском университете 19 сентября 1921 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шибаеву В.А. (25 сентября 1921 г. Сан-Франциско)
ПИСЬМО Акселя Галлен-Каллела к Рериху Н.К. (28 сентября 1921 г. Финляндия)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (29 сентября 1921 г. Санта Фе)
Н.К. Рерих. Пути благословения (1921 г. Санта Фе)

ОКТЯБРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (20 октября 1921 г. Чикаго)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (Октябрь 1921 г. Нью-Йорк)

НОЯБРЬ
Н.К. Рерих. ТАЛИСМАН (1921 г. Нью-Йорк).
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (1 ноября 1921 г. Нью-Йорк)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. (2 ноября 1921 г. Нью-Йорк)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к шибаеву В.А. [Ноябрь] 1921 г. Нью-Йорк)
ПИСЬМО Н.К. рериха к Шибаеву В.А. (5 ноября 1921 г. Нью-Йорк)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А. [Ноябрь] 1921 г. Нью-Йорк)

ДЕКАБРЬ
Н.К. Рерих. Одеяние духа. (Декабрь 1921 г. Чикаго)

******************************************************************


АВГУСТ

1 августа 1921 г. Чикаго.
ПИСЬМО Карла Хекнера к А. Галлен-Каллела.

Чикаго, 1 августа 1921 г.
М-ру Аксели Галлен, Финляндия
___________________________________________

Глубокоуважаемый сэр,
Высылаем Вам свод основных принципов и предварительный регламент деятельности недавно созданной международной организации художников 'Cor Ardens'.

Вначале года несколько прогрессивных художников из Чикаго избрали особую группу для формулирования программы, которая должна явить собой нечто большее, чем просто устав какого-нибудь закрытого клуба, так как 'Cor Ardens' является организацией без географических ограничений, без ограничений численности, без каких бы то ни было интриг, спровоцированных духом наживы, что является недостойным художников.

В апреле члены этой группы вполне преуспели в выработке нашего устава - когда Николай Рерих приехал в Чикаго для участия в собственной выставке в Художественном институте Чикаго. Он одобрил наши планы, сказав, что в Лондоне, Париже и других художественных центрах подобные идеи и идеалы нашли понимание среди определённых групп художников. Он вошёл в нашу организацию, внёс много ценных предложений и в настоящее время начинает сотрудничать с художниками всего мира, которые симпатизируют идеям 'Cor Ardens'.

Мы приглашаем для членства в нашей организации архитекторов, композиторов, писателей, поэтов, а также живописцев, скульпторов и графиков.

Учреждая отделение 'Cor Ardens' в Финляндии, мы хотели бы заверить Вас в том, что Вы можете рассчитывать на моральную поддержку со стороны талантливых, чувствующих и поистине больших художников. На нашем собрании 16 июля члены нашей организации единогласно выбрали Вас президентом финляндского отделения.

Надеясь на то, что вы примете этот почётный пост и таким образом окажете помощь в распространении наших общих идей, я прошу Вас принять поклон от'Cor Ardens'.

Карл Хекнер, секретарь.

Публикуется по изданию: Елена Сойни 'Северный лик Николая Рериха'. Самара, Изд.дом 'Агни'. 2001.
_________________________________________________________________


3 августа 1921 г. Нью-Йорк.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к А. Галлен-Каллела.

Дорогой друг Галлен!
Я рад послать тебе свидетельство об избрании в новое братство художников почётным президентом, представляющим Финляндию. Я пользуюсь здесь большим художественным успехом, и я рад, что Твоё имя здесь действительно очень высоко ценят.

Искренне Твой
Н. Рерих
Мы в братстве нуждались в Вас.

Публикуется по изданию: Елена Сойни 'Северный лик Николая Рериха'. Самара, "Агни". 2001. С. 120.
________________________________________________________________




15 августа 1921
ПИСЬМО А. Ф. Белого к Н. К. Рериху

15/VIII.
Дорогой Николай Константинович,
Правда, что очень давно не писал тебе, но я писал большие в своё время письма. Писал обо всём, но отправить мне их не представлялось возможным в своё время, носил в контору на Выб[оргскую] Сторону, но их не взяли тогда. Наконец, когда Гессен ехал - не взял писем, а по телефону дал мне 10 минут на разговор, и не знал я, видел ли он тогда тебя. Во всяком случае, мы живы, и я страшно радуюсь, что, наконец, можем переписываться, а даст Бог, и свидимся. Писать столько нужно, что я теряюсь, и сделать это можно только постепенно, не сразу. Но в сжатой форме постараюсь сказать тебе обо многом.

Вчера у меня была сестра Ольги Дмитриев[ны] и принесла повестку Ары для получения продуктов. Я от всего сердца благодарю тебя за память и заботу и целую тебя крепко. Во Втор[ник] буду получать.
Ол[ьга] Дм[итриевна] болела, немощна, и я все формальности проделал.

Твою открытку получил - спасибо. Радуюсь твоим успехам и славой за морями. Я читал и слыхал много. Да и иначе и быть не могло. Одного хотел бы - это твоего приезда в Россию, и видать новые твои вещи, и тебя видеть.

Теперь, дорогой, вооружись терпением и выслушай меня. Ведь мы, славяне, - далеки американского духа - неврастеники, особенно в настоящее время исстрадались. Так слушай. Я нажил туберкулёз (начал болеть с 1918 г.), была цинга, и я потерял массу зубов и проч. О нервах и не пишу. Всё от истощения. Жаловаться много не буду. Это скучно. Когда-нибудь расскажу при свидании. Важно, что выжил. Но буду тебя, дорогой, просить очень за Стёпу . У него тоже с лёгкими не благополучно, и бедняга, обременённый семьёй. Ему страшно тяжело. Он хормейстером в оперетке. Труд тяжёлый и неблагодарный. Затем хочу связать его имя с именем брата Владимира (моего).

Дело в том, что Стёпа был у меня и жаловался, что Влад[имир], имея физиономию до того упитанную и жирную, что стыдно глядеть в такое время, - чинит препятствия к получению твоих вещей. Ах, прости, я забыл сказать тебе о том, что я ведь совершенно порвал всякие родственные отношения с братом. Т. е. не считаю его своим братом. Он со мной не живёт.

Дело в том, что в это время (с 18 г.) - многие сбросили с себя маску и показали, каковы они есть на самом деле, - то же случилось и [с] моим
млад[шим] братом. И у меня к тебе просьба никогда не писать общего письма. У меня нет брата. Это мой крест за 4 года. Подробно не пишу. Тоже откладываю до нашего свидания. Скажу одно, что он сделал много в смысле сохранности твоих вещей. Это так, но и Степан Петрович немало сделал (но только по скромности своей не кричит об этом, кк. Влад.
Так вот, дорогой Ник. Константинович, ты считай, что он надеялся на милости за это. И мой совет - (знаю до тонкости его психологию - кот. я наблюдал все эти 4 года) - поблагодари его посылкой - что ли. Я не знаю ещё что. Но за то моя просьба следующая. Ты непременно пришли ему письмо, в кот. твёрдо укажи, что он должен сдать всё взятое им из твоей квартиры Стёпе или Боре - если последний приедет сюда. Это мой совет.
Я смотрю на Стёпу, к[а]к на кристальной души человека и мне больно глядеть, к[а]к какой-нибудь Влад[имир], ничтожество во всех отношениях, измывается над Стёпой. Я эти годы не раз плакал втихомолку благодаря милому брату.

Но ныне я ожил и сбросил с себя его иго. Да, тяжело иметь дело с хамами. Я же его спас. Устроил по службе, и вот - отблагодарил. Но довольно. Это скучно для тебя, но необходимо осветить, чтобы ты был в курсе. Одно скажу. Пора уже передать это 'своим', если скоро сам не приедешь. Повторяю, Стёпа, Боря и Ол[ьга] Дм[итриевна] сами всё могут досмотреть и без Владим[ира].

Теперь начну писать о Школе. На неё я убил и здоровье, и всё время, но хочется всё же тебе сообщить, что она не погибла только потому, что я стерёг её [как] пёс. Дело в том, что сначала Наумов заделался комиc[cаром] её. Ничего не делал и только языком болтал и был удалён. Назначен был Щуко, тоже бросил её. Наконец, 1/2 года правил ею Тырса. Вот тут-то и самое интересное время. Я всё время с ним работал. Вся его роль свелась к разрушению этой школы. Его тоже убрали, и вот с Октября 1920 г. я стал в[о] главе и по мере своих сил её поддерживаю. Это мне удалось. Я стараюсь сохранить дух твой. Всё время учащимся твержу о том, кк. ты школу поднял. И все мы, учащие и ученики, вспоминаем то славное время, когда ею руководил [ты]. И это не фразы. Я пишу искренне. Ты всё же меня знаешь. Школа с Мойки 2 года [как] переехала в Демидов пер. Там трудно работать. Нужен бол[ышой] ремонт. Денег нет, а здесь уплотнились. Ждём лучших времён. Я же лично только и жду твоего приезда и мечтаю вручить тогда тебе школу. Повторяю, это моя мечта: Ты бы много мог бы сделать в смысле её возрождения.

Конечно, опять вводится плата за учение. Правда, мы очень скудно получаем вознаграждение, но у Государства нет средств. Беру заказы, и таким образом отчасти содержим себя. Лично я отдал школе [половину] здоровья своего и сил. И сейчас потрёпан. Но сохранил школу и даже дух её. Но я устал. Устал ужасно. В лицо ты не сразу узнал бы меня. Я постарел.

Вообще пережил многое. Школу потрепали изрядно. Керамику увезли на Фарфор[овый] завод (Тырса). Библиотеку потрепали тоже (Тырса и Пунин). Первый вообще настроен против тебя. По моим наблюдениям, твои лавры не давали ему покоя, он всегда с усмешкой говорил об былом ореоле кот[орый] ты имел и [как] Директор и [как] художник. Он сейчас Директор] в шк[оле]Штиглица. Тщеславен ужасно. Но очень не популярен и среди ху-дож[ников], и среди учащихся. Теперь о твоей просьбе выслать издания - Стёпа и
друг[ие] узнали, что это невыполнимо и по цензурным условиям, и по финансовым. Нужны громадные деньги. А их нет. Мы все голыши. Рад бы выслать - но сейчас это невозможно. Рылов, Вахрамеев, Бобровский просят тебе слать привет.

Рылов, Вахрам[еев], Бобровск[ий] в Академии. Там же Петров-Водкин, Горбатов, Татлин, Школьник, Браз, Наумов и др. У Штиглица Тырса, Денисов, Матвеев, Карев, Лебедев и много новых молодых. В нашей школе, кр[оме] старых Эберлинга, Фёдорова, Линдеман, Денисова, из молодых-Лишев
(скул[ьптор]), Дроздов, Авилов.

В Об-ве Поощ[рения] я очень редко бываю. Там 1-ю скрипку играет Яремич. Председательствует Нерадовский (безличен). В Комитете из стариков - А. А. Ильин, а дальше всё больше новые лица: Эрнст, Воинов, Бенуа А-др, Степанов (секр.), Верещагин. Об-во в кризисе. Денег нет. Щавинского убрали и хорошо сделали. Он метил в председатели, задавал тон. Он очень прицеливался к твоей квартире. Вообще некрасивый господин и очень интересовался твоей коллекцией картин. Мой Влад[имир] в Об-ве себя отлично чувствует. Я думаю, что ты и Елена Ивановна рисуете себе прекрасно его там роль, позы и проч.

Конечно, нужно отдать справедливость, что у него все достоинства 'старшего дворника'. Но всё же мне очень грустно, что v меня оказался такой брат. Это мой крест. В своё время я оказался малодушным и пошёл навстречу просьбам моей покойной матери взять его под свою опеку и влиять на него с доброй стороны. Но я ошибся жестоко и теперь за оплошность свою сильно наказан. Да, забыл тебе сообщить, что я ведь женат. Это моя старая привязанность, о кот[орой] я тебе говорил. С год [как] умер жены всё время болевший муж, и теперь она с дочкой и своей сестрой (проф. рояли Московск. консерватории), со мной. Дивные они все люди. Стёпа их всех знает и может тебе сообщить свои наблюдения. Они ему пришлись по душе.

За эти годы я многих потерял из близких и знакомых. Умерли моя мать, сестра, брат Николай, его жена и мать жены (все от голода). Из художников умерли Навозов (на улице), Беклемишев, Берггольц, Сергеев, Химона, Юдин, Косяков, Штемберг, Плотников и многие другие.

Забыл ещё сообщить, что в школе работают мастерские: рукодельная, столярная, ювелирная. Я брал заказы, и мы, таким образом, заработали на дрова в Школу. Это теперь называется - 'самоснабжение'. Думаю развить его ещё более широко. На днях, верно, откроем работу литографс[кой] мастерской. Руководить будет ею худ[ожник] Бучкин. Была у меня жена Кустодиева, кот[орому] ты прислал посылку. Он очень благодарит тебя.

Ну, дорогой мой. Я кончаю и ещё раз целую тебя за внимание; а также прошу поцеловать ручку Елене Ивановне и детей. И буду ещё раз просить тебя не забывать Степана Степановича. Это дивная, святая душа. Повторяю, что эти годы дали возможность окончательно выявить себя всем окружающим. И стало очень видно хороших и худых людей. С радостью буду читать твои большие подробные письма. Пиши же на имя Стёпы для меня. На всякий случай не пиши на Демидов.

Желаю тебе счастья, здоровья и радостей в твоих работах. То же и семье. Твой всем сердцем
А. Белый

Прости что вышло такое сумарное письмо. Я сейчас весь в заботах, труде и пр. Боюсь даже того, что с трудом будешь разбирать моё письмо. Вот я ещё что хотел тебе сообщить - это что у брата находится, кроме разных картин, эскизов - некот[орые] вещи и домашнего обихода. Одну из твоих картин я у него взял к себе (это небо зелёное с месяцем - пастель 'Весна священная') - это объясняется огромным моим желанием иметь пред глазами хоть од[н]у твою картину, т. к. твоего 'старика' - я, увы, продал в 18 году, когда я умирал с голоду, а хватил её тогда Никифоров (из банка Нольхена) за 500 р. Грустил я - но быть может и спас себя от смерти.

Вот я ещё дивлюсь на Ол[ьгу] Дмитр[иевну], [как] она любит Школу. Какая это редкая натура и [как] хранит она твои вещи.

Пиши же, дорогой, подробно, что поделываешь. В каком духе пишешь картины. Это нас, художников, очень интересует. У Куинджи, когда я бываю, старые друзья засыпают меня вопросами о тебе. Привет от моей семьи. Целую ещё.

Архив Русского культурного центра, Дели, Индия. Ф. 1, on. 1, д. 36, л. [1-5об.].
Публикуется по: Н.К. Рерих. 1917-1918. СПб. ООО 'ИПК 'Фирма Коста'. 2008.

***************************************************************************************************


СЕНТЯБРЬ

Из дневника Е.И. Рерих от 5.09. 21.:
"День отъезда Н. Рериха"
 
  
 

Н.К. Рерих в Сан Франциско на фоне картины "Варяжское море".

Сан-Франциско
Из воспоминаний Н.К. Рериха:

'Другой памятный эпизод - в Сан-Франциско. В очень тягостном ожидании я сидел в комнате гостиницы. Раздались три удара в дверь. "Войдите!" Входит маленькая старушка в скромном чёрном платье, остановилась у двери и, не здороваясь, тихо говорит: "Мы признаём Вас, и так далее". После одобрительных слов поклонилась и ушла.
И опять почему-то я не спросил, кто она, не предложил сесть и молча стоя выслушал. На другое утро появилась милая мисс Кастль из Гонолулу - Вы знаете об этом.
Поминаю лишь об Америке, о многом другом - о Париже, о Лондоне, об азийских чудесах не говорю - на то и Азия, на то и Гималаи.." (Письмо в Америку от 1.03.1947 г.)
________________


17 сентября 1921 г. Сан Франциско.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

Родная моя! И Gupta и <О...фания> всё это очень замечательно и надо записать это, чтобы помнить через какой промежуток всё открывается.

Сегодня иду на выст[авку] с особым чувством. Вчера писал Тебе, что утром в Пятницу я просил Master'а помочь, и в коридоре вдруг раздался голос: 'all right!' ['всё ладно!' (англ.) - ред.] Перед закрытием выставки на улице ко мне подходит молодая дама из Ганолулу и говорит, что у неё очень мало денег, но ей так нужно моё искусство - хоть что-нибудь! Придёт в 9. 50. на выставку, а в 11 уезжает на Ганолулу. Посмотрим.
_____________________________________________________
Опять непонятно! явился Osw. <S...en> с настойчивым предложением посетить Point <Lome>. Обедали вместе. Он настаивает всячески, что я должен неделю пробыть в P. Lom'e. Что мне устроит там и встречу, и концерты, и проч., и проч. Хотел бы спросить Master'а, что это значит?
_________________________________________
Фотогр. с костюмов отложи пока до моего приезда.
_____________________________________
Руманов в отъезде, но помнишь, было сказано, что Руманов будет агентом!
_________________________________________

Конечно, опять было замечательно! Приехала эта барыня из Гонолулу с чеком на $ 300 и сказала, что больше у ней нет, но она должна иметь мою вещь. Получила Esclipse (Затмение) из Игоря и сразу со стены увезла в Гонолулу.
 
  
 

Н.К. Рерих. Путивль. Затмение. 1914.

Итак, Master дал мне на дорогу, не сомневаюсь, что он даст и больше, чтобы выйти из нашего положения.
Пожалуйста, пиши лучше на Музей, ибо не знаю, когда уеду. Пожалуй, ещё неделю придётся пробыть.

Суббота утро.
Целую крепко.
Пусть Света или Юрик скалькирует танцы из <Neu:.> - лист или два.

Архив Музея Николая Рериха, Нью-Йорк.
_______________________________________________


19 сентября 1921г.
Из лекции, прочитанной Н.К. Рерихом в Калифорнийском университете.

Н.К. Рерих
РАДОСТЬ ИСКУССТВУ

'Эволюция Космоса начинается, когда я отражаю мой разум в вечной энергии'.
Бхагавад-Гита
_____________

От невежества - тьма, от знания - свет. Ложное искусство - заурядно; истинное искусство творит радость духа и ту мощь, из которой произрастёт наше будущее.

Следует тщательно отобрать всё, что может повести человека новым путём. Как в доисторические времена палеолит был вытеснен неолитом, так и в наши дни на смену механической цивилизации приходит культура. Друиды тайно поклонялись законам мудрости; подобно этому в нарождающемся царстве духа внимание обращается к знанию и красоте. Многие на родине уже освещены этим тайным огнём; многие уже объединены им, каждый пробудившийся уже является атомом в новом строении. Та же самая мысль возникает в разных странах одновременно, подобно сильному растению, дающему жизнь многочисленным молодым побегам из единого корня.
Друзья, не хотите ли послушать о русском искусстве? Вы заинтересовались и дружелюбно ожидаете. И совершенно справедливо. Русский народ всегда был близок к искусству. С давних времен все традиции его жизни были пронизаны истинным искусством.

Древний героический эпос, фольклор, национальные струнные и духовые инструменты, кружева, деревянная резьба, иконы, архитектурный орнамент - всё говорит об истинно художественном вдохновении. И даже теперь выставки, концерты, театральные постановки и публичные лекции неизменно привлекают множество людей. В Москве из двухмиллионного населения каждую выставку посещают десять тысяч человек (в то время как среднее число посетителей художественных выставок в Лондоне равно пяти тысячам из десятимиллионного населения).

Совсем недавно Куприн писал: 'Русские деревни приветствуют интеллигенцию. Она приблизилась к пониманию крестьянства. Вновь прибывшего студента, будь то мужчина или женщина, доверительно просят учить маленьких деревенских детей, чьи старшие братья и сёстры стремятся к изучению не только музыки, но и иностранных языков. Встречаются и бродячие фотографы со множеством заказов. Художник, способный воспроизвести на куске холста приблизительное сходство с человеческим лицом, может рассчитывать на долгую и благополучную жизнь в деревне. Я говорю благополучную, потому что деревенские жители искренне опекают этих неизвестных художников'.

Я тоже мог бы привести многочисленные примеры любви к искусству и просвещению среди простого русского народа.
В одной статье не охватить все области обширных владений русского искусства. Однако можно наметить вехи и главные направления, которые поведут нас от современности в глубь веков.

Кроме современных русских мастеров: Серова, Трубецкого, Врубеля, Сомова, Бакста, Григорьева - вы высоко оценили наших выдающихся соотечественников, таких, как Репин и Суриков, Нестеров и Левитан. Вы также узнали имена старых мастеров: классика Брюллова, религиозного гения Иванова, толкователя народной жизни Венецианова и наших великих портретистов Левицкого и Боровиковского. Но всё же необходимо с высоты птичьего полёта показать характерные национальные особенности и движения русского искусства.

Наше искусство очистим ли? Что возьмём? Куда обратимся? К новым ли перетолкованиям классицизма? Или сойдём до античных первоисточников? Или углубимся в бездны примитивизма? Или искусство наше найдёт новый светлый путь 'неонационализма', овеянный священными травами Индии, крепкий чарами финскими, высокий взлётами мысли так называемого 'славянства'?

Всех нас бесконечно волнует - откуда приходит радость искусства? Радость искусства, хотя и менее ощутимая, идёт. Мы чувствуем звучащие, уже близкие шаги этой радости.

Среди недавних достижений одно значительно и ярко: быстро вырастает сознание о декоративном, украшающем начале искусств. Подлинная цель и назначение искусства снова выдвигаются вперёд, правильно понимаются как украшение жизни. Украшать жизнь так чтобы художник и зритель, мастер и пользующийся объединялись экстазом творчества и ликовали радостью искусства.
Можно мечтать, что именно исканиями нашего времени буду отброшены мёртвые придатки искусства, навязанные ему в прошлом веке. В массах слово 'украшать' будто получает опять обновление значение.

Драгоценно то, что культурная часть общества именно теперь стремится узнавать истоки искусства. И, погружаясь в эти чистые родники, общество вновь поймёт всё великое значение слова 'украшать'. Это может вызвать появление совсем нового стиля и привести к новой эпохе, нам совершенно неведомой. Эпоху, по глубине радости, конечно, близкую первым человеческим экстазам.

Цветы не расцветают на льдах. Для того, чтобы сковалась новая эпоха, нужно, чтобы вслед за художниками всё общество приняло участие в постройке храма. Не холодными зрителями должны быть все люди, но сотрудниками работы. Мысленное творчество освятит все художественные проявления жизни - необходимость в выставках, художественных галереях и частных коллекциях движет искусство - такое творчество и будет тем сердечным теплом, без которого корни цветов высыхают.

Всем хочется заглянуть вглубь, туда, где сумрак прошлого озаряется сверканием истинных драгоценностей, то роскошных, то скромных и великих только чистотою мысли, их создавшей. Попробуем решить, что бы мы могли увидеть, если бы переместились в разные далёкие века? Удивились бы мудрости внутреннего художественного инстинкта или нашли бы только гениальных детей? Не детей мы нашли бы, но мудрецов.

Не будем описывать отдельных предметов древнего искусства; такие измерения и объяснения могут обидеть их авторов и настоящих владельцев. Впечатление гармонии нужно в искусстве; и всё красивое и чистое, благородное и замечательное надо принимать как искусство. Клевета не страшна. Когда говорят о современном искусстве, то больше обращают внимание на тёмные стороны дела. В таких порицаниях чувствуется молодость страны.

Поспешим в тридцатые годы прошлого столетия и ещё дальше. Многое из того времени затронет струны наших душ: благородный расцвет эпохи Александра I, истинно декоративный блеск времени Екатерины Великой и Елизаветы (XVIII в.) и непостижимые совмещения искусства эпохи Петра Великого. По счастью, большая часть его избежала разрушения и живо говорит за себя.

Что ещё гораздо менее известно и понято, так это допетровские времена. Наше представление о них долгое время было хаотичным из-за примеси собственных домыслов, которые всегда есть результат малого знания. Самый верный способ изучить постройки и церкви допетровской эпохи - это мысленно перенести в них сокровища наших музеев, ювелирные изделия, ткани, иконы и т. д.

Самое достойное место среди произведений древнерусского искусства следует отвести иконам. Как магически декоративны Чудотворные лики! Какое постижение строгой силуэтности и чувство меры в стеснённых фонах! В них отразилось величайшее понимание приёмов силуэтной живописи и глубокое чувство пропорции в написании фона. Кажется, что лики Христа, Девы Марии, некоторых самых любимых святых действительно излучают энергию, им присущую: Лик - грозный, Лик - благостный, Лик - радостный, Лик- печальный, Лик - милостивый, Лик - всемогущий. Всё тот же Лик, спокойный чертами, бездонный красками, - Чудотворный.

Только недавно осмелились взглянуть на иконы, не нарушая их значения, со стороны чистейшей красоты; только недавно рассмотрели в иконах и стенописях не грубые, неумелые изображения, а великое декоративное чутьё, овладевшее даже огромными плоскостями. Мы мало ещё умеем различать родственную связь этого чутья с настоящей техникой и знанием, но рассуждения 'специалистов' о стенописи и иконах даже вызывают сильное чувство боли и обиды за эти работы.
Разве мало почувствовать ликующую смелость красочных выражений в стенных покрытиях храмов Ярославля и Ростова? Достаточно просто взглянуть на интерьер храма Иоанна Предтечи... Как смело сочетались лазоревые воздушнейшие тона с красивой охрой! Как легка изумрудно-серая зелень и как у места на ней красноватые и коричневатые одежды! По тепловатому светлому фону летят невозмутимые архангелы с густыми жёлтыми сияниями, и белые их хитоны чуть холоднее фона. Нигде не беспокоит глаз золото, оно положено так совершенно и так продуманно. Воистину эти изысканные росписи - тончайшая шелковистая ткань, достойная одевать Дом Предтечи.

В лабиринте церковных ростовских переходов каждая открытая дверка поражает вас неожиданным стройным аккордом красок. Или на пепельно-белых стенах сквозят чуть видными тонами образы; или пышет на вас жар коричневых и раскалённо-красных тонов; или успокаивает задумчивая синяя празелень; или как бы суровым словом канона останавливает вас серыми тенями образ, залитый охрой.
Вы чувствуете, что сделалось всё это не случайно, что и вы не случайно зашли в этот Дом Божий, и что эта красота ещё много раз будет нужна вам в вашей будущей жизни.
По словам старинной книги XVII века, работа делалась 'лепо, честно, с достойным украшением, чтобы предстоящим мнети бы на небеси стояти пред лицы самих первообразных'.

Когда позже писали знаменитую чудотворную икону Иверской Божьей Матери, обливали доску святою водою, с великим дерзновением служили божественную литургию, мешали святую воду и святые мощи с красками, только по субботам и воскресеньям живописец получал пищу. Велик экстаз создания иконы, и счастье, когда выпадал он на долю природного художника, вдохновлённого красотой векового образа.

Прекрасные заветы великих итальянцев в чисто декоративной пери-фразе слышатся в русской настенной росписи; татарщина внесла в русскую кисть капризность Дальнего Востока. В царском периоде нашей истории XVI в. декоративность каждого дня жизни достигла своего расцвета. Строительство в храмах, палатах и частных домиках даёт прекрасные образцы понимания пропорций и чувства меры в украшениях. Здесь спорить не о чем!

Бесконечно изумляешься благородству искусства и быта Новгорода и Пскова, выросших на 'великом водном пути', от Балтийского моря до Чёрного, напитавшихся лучшими соками ганзейской культуры. Голова льва на монетах Новгородской республики, так схожая со львом св. Марка... Не была ли это мечта северного великана о далёкой южной царице морей - Венеции? Со-временные белокаменные стены Новгорода - 'Великого города, который был сам себе хозяином' (цитирую полностью его древнее название) - выглядят так, как если бы они были украшены ганзейской росписью. Новгород, знаменитый и мудрый беспредельными набегами своей вольницы, скрыл от случайного прохожего свой лик - не от стыда, но от каприза - на славе знаменитого старого города не лежит никаких тёмных пятен. Многие старые особенности он сохранил даже до XIX столетия.

Иначе оказывал влияние Дальний Восток. Монгольские набеги посеяли такую ненависть, что их украшения остались в небрежении. Забывается, что таинственная колыбель Азии вскормила этих диковинных людей и повила их богатыми дарами Китая, Тибета и Индостана. Русь не только страдала от татарских мечей, но сквозь звон их слушала сказки о чудесах, которые знали искусные греки и хитрые арабы, странствующие по Великому пути от норманнов к востоку.

Монгольские летописи и повести иностранных посольств тех дней толкуют о непостижимом смешении суровости и утончённости у великих кочевников. Повести знают, как ханы собирали в ставке своей лучших художников и мастеров.

Кроме установленной всеми учебниками может быть иная точка зрения на сущность татар.
Татарское презрение и жестокость заставили русских князей отказаться от кровной вражды и сплотиться против общего поработителя; татары проучили их всемогуществом безжалостных побед; но они же принесли древнейшие культуры Азии и разнесли их по всей опустошённой русской земле.
Ещё хуже вспоминать древние орудия, которыми русичи в усобицах своих ещё раньше татар нарушали города друг друга. Белые стены русских храмов и башен, по словам древних летописей, 'сияющие белизной, как сыр', много страдали от тяжёлых русских таранов.

Когда идёшь по равнинам за окраинами Рима, то невозможно себе представить, что именно по этим пустым местам тянулась необъятная, десятимиллионная столица цезарей. Нам почти невозможно представить себе великолепие Киева, где достойно принимал Ярослав всех чужестранцев. Обрывки стенописи в киевских соборах, все эти огромные большеокие фигуры мудрецов, очерченные кистью настоящих мастеров, дают представление о том, что значило в те времена искусство (X-XII вв.).

Несколько лет назад в Киеве при раскопках найдены остатки каких-то стен, фресок, изразцов и орнаментов. Думают, что это остатки княжеских дворцов. Я видел несколько изысканных фресок и обнаружил в них черты малоазийской культуры. Техника кладки говорит о технически необычном характере постройки, чем отмечены времена горячего порыва строительства. Думаю, палата Рогеров в Палермо даёт представление о палатах Киева.

Это было настоящим слиянием Севера и Юга: скандинавская стальная культура, унизанная сокровищами Византии, дала древний город, тот город красоты, из-за которого потом восставал брат на брата. Поразительные тона эмалей, тонкость и изящество миниатюр, простор и спокойствие храмов, чудеса металлических изделий, обилие тканей, лучшие заветы великого романского стиля дали благородство Киеву. Мужи Ярослава и Владимира тонко чувствовали красоту, иначе всё оставленное ими не было бы так прекрасно.

Вспомним те былины, где народ занимается бытом, где фантазия не расходуется только на блеск подвигов.
Вот терем:

Около терема булатный тын,
Верхи на тычинках точёные,
Каждая с маковкой-жемчужинкой;
Подворотня - дорог рыбий зуб,
Над воротами икон до семидесяти;
Серед двора терема стоят,
Терема все златоверховатые;
Первые ворота - вальящатые,
Средние ворота - стекольчатые,
Третьи ворота - решетчатые.

В описании прослеживается сходство с эгейскими постройками и Траяновыми колоннами. Вот всадники:

Платье-то на всех скурлат-сукна,
Все подпоясаны источенками,
Шапки на всех черны мурманки,
Черны мурманки - золоты вершки;
А на ножках сапожки - зелен сафьян,
Носы-то шилом, пяты востры,
Круг носов-носов хоть яйцом прокати,
Под пяту-пяту воробей пролети.

Точное поэтичное описание византийской стенописи.
Вот сам богатырь:

Шелом на шапочке как жар горит;
Ноженки в лапотках семи шелков.
В пяты вставлено по золотому гвоздику,
В носы вплетено по дорогому яхонту.
На плечах шуба чёрных соболей,
Чёрных соболей заморских,
Под зелёным рытым бархатом,
А во петельках шёлковых вплетены
Всё-то божьи птичушки певучие,
А во пуговках злачёных вливаны
Всё-то люты змеи, зверюшки рыкучие...

Предлагаю на подобное описание посмотреть не со стороны курьёза былинного языка, а по существу. Перед нами детали, верные археологически. Перед нами в своеобразном изложении отрывок великой культуры, и народ не дичится ею. Он без злобы 'низших' классов к 'высшим' свободно и горделиво высказывается о том, что кажется ему красивым и изящным. Заповедные ловы княжеские, весёлые забавы, мудрые опросы гостей во время пиров, достоинство постройки новых городов сплетаются в стройную жизнь. Этой жизни прилична оправа былин и сказок. Верится, что в Киеве жили мудрые богатыри, знавшие искусство.
Привожу цитату из первых исторических летописей (смешение русского со старославянским явило тот непереводимый язык, на котором слагались поэтические сказания в XI веке.).

'Заложи Ярослав город великий Киев, у него же града суть Златая Врата. За-ложи же и церковь святыя Софьи, митрополью и посём церковь на Золотых Воротах святое Богородице Благовещенье, посём святаго Георгия монастырь и святыя Ирины. И бе Ярослав любя церковныя уставы и книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне и списаша книгы многы: с же насея книжными словесы сердца верных людей, а мы пожинаем, ученье приемлюще книжное.
Книги бо суть реки, напояющи вселенную, се суть исходища мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина. Ярослав же се, любим бе книгам, многы наложи в церкви святой Софьи, юже созда сам, украси ю златом и сребром и сосуды церковными. Радовашеся Ярослав видя множество церквей'.

Восторг Ярослава при виде блистательной Софии безмерно далёк от воплей современного дикаря при виде яркости краски. Это было восхищение культурного человека, почуявшего памятник, ценный на многие века. Можно завидовать, можно удивляться той культурной жизни, где подобное искусство было нужно.

Может возникнуть вопрос: каким образом Киев в самом начале истории уже оказывается центром культуры и искусства?
Но знаем ли мы хоть что-нибудь о создании Киева?

Киев уже прельщал варяжского князя Олега - мужа бывалого и много знавшего. Киев ещё раньше облюбовали князья Аскольд и Дир. И тогда уже Киев привлекал много скандинавов: 'И многи варяги скулиста и начаста владети славянскою землею'.
При этом все данные не против культурности Аскольда и Дира. Сведения о создании Киева уходят корнями в глубь легендарного прошлого. Не будем презирать и предания. В Киеве был и апостол Андрей. Зачем прибыл в девственные леса проповедник? Но появление его становится вполне понятным, если вспомним таинственные культы Астарты, открытые недавно в киевском крае. Эти культы уже могут перенести нас в XVI - XVII века до нашей эры. И тогда уже для средоточия культа должен был существовать большой центр.

Можно с радостью сознавать, что весь великий Киев ещё покоится в земле, в нетронутых развалинах. Великолепные открытия искусства готовы. Эти вехи освещают и скандинавский век и дают направление суждениям о времени бронзы.

Несомненно, радость Киевского искусства создалась при счастливом соседстве скандинавской культуры. Почему мы приурочиваем начало русской Скандинавии к легендарному Рюрику? В древних летописях упоминается очень важное событие, которое до сих пор не принимали во внимание: 'Русские изгнаша варяги за море и не даша им дани'. Если изгнание варягов произошло до прихода Рюрика, когда же было первое прибытие варягов? Вероятно, что скандинавский век может быть продолжен вглубь на неопределимое время.

В учебниках имеем поразительный пример неопределённости суждений об этих временах. Так звучит в них знаменитое приглашение древних русичей заморским варя-гам: 'Земля наша велика, но нет порядка в ней. Приди-те и правьте нами'. И как следствие приглашения приводятся следующие строчки: 'Прибыл Рюрик с братьями Синеум и Трувором'.

В скандинавских летописях слова 'син хуус' и 'трувер' означают 'со своим домом' и 'со своей верною стражею'. Поэтому я предлагаю другое толкование известной фразы: вполне вероятно, что она была сказана не древними русичами, а скандинавскими колонистами, обитавшими по берегам северной реки Волхов. Должно быть, это они пригласили Рюрика из-за озера Ладоги (очень похожего на море, где он, очевидно, имел привычку охотиться) - приехать и защитить их. И тогда Рюрик со своим домом и стражею и с любовью к приключениям прибыл по просьбе соотечественников. Всё сильнее 'князей' его рода и воинов из северной Руси привлекал киевский стол, где звание 'князь' значило больше чем 'воин' и позволяло заниматься государственной деятельностью.

Глубины северной культуры хватило, чтобы напитать всю Европу своим влиянием на весь Х век. Никто не будет спорить, что скандинавский вопрос - один из самых красивых среди задач художественных. Памятники скандинавов особенно строги и благородны. Долго только ладьи с пёстрыми парусами, только резные драконы были вестниками всего особенного, небывалого. С открытым сердцем приняли их наши предки. И нет никакого основания считать северян дикими поработителями родоначальников Новгорода. Они жили неведомо как, но во всяком случае жили долго и жили так, что истинное художество им было близко. Это и стало мощным фактором их слияния с жителями русских равнин, обладавших врождённым художественным воображением.

Варяги дали Руси человекообразные божества, а сколько же времени северные народы чтили силы природы, принадлежали одной из самых поэтических религий! Эта религия - колыбель лучших путей творчества.

Погружаясь в глубину веков, доходим до последней черты реальных существований. От жизни осталась одна пыль, и незнающему трудно поверить, что найден не скучный археологический хлам, а частица бывшей, подлинной прелести. Всему народу пора начать понимать, что искусство не толь-ко там было, где оно ясно всем: пора верить, что гораздо большее искусство сейчас скрыто от нас временем. И многое - будто скучное - озарится тогда радостью проникновений, и зритель сделается творцом. В этом - прелесть прошлого и будущего. И человеку, не умеющему понимать прошлое, нельзя мыслить о будущем.

Сказочные барельефы северных скал, высокие курганы северных путей, длинные мечи и узорные одежды заставляют любить северную жизнь. В любви к ней может быть уважение к первым формам красоты, за гранью которых мы окунаемся в хаос бронзовых патин.

Много искусства в тех далёких, таинственных и неразборчивых временах.
Чужда ли искусству животнообразная финская фантасмагория? Чужды ли для художественных толкований формы, зачарованные Дальним Востоком? Отвратительны ли в первых руках скифов переделки античного мира? Только ли грубы украшения сибирских кочевников?
Эти находки не только близки искусству, но мы завидуем ясности мысли исчезнувших народов. Твёрдо и искусно укладывались великие для них символы в бесчисленные варианты вещей.

В таинственной паутине веков бронзы и меди опасливо разбираемся мы. Каждый день приносит новые выводы. Целый ряд блестящих шествий! За сверкающей золотом тканей Византией проходят пёстрые финно-тюрки. Загадочно появляются величественные арийцы. Оставляют потухшие очаги неведомые прохожие... Сколько их!

Из их даров складывается синтез действительно неонационализма искусства. К нему теперь обратится молодое поколение. В этом залог его здоровья и силы. Если вместо притуплённого национального течения суждено сложиться обаятельному 'неонационализму', то краеугольным его сокровищем будет великая древность - вернее, правда и красота великой древности, которые однажды займут достойное место в прекрасном будущем.

Древнейшие русские летописи христианского времени не в силах передать нам прелесть покинутых культов природы. Звериный обычай жизни, бесовские игрища, будто бы непристойные песни, о которых толкует летописец, подлежат большему обсуждению. Пристрастие духовного лица - летописца - здесь слишком понятно. Церковь не приносила искусство. Церковь на искусстве становилась. И, созидая новые формы, она раздавливала многое, тоже прекрасное.

После скандинавского века всякая достоверность исчезает. Приблизительность доходит до нескольких столетий. Мы только можем знать, что для жизни требовались красивые вещи, но какая была жизнь, какие именно требовались предметы искусства, как верили в это искусство бывшие жители - мы не знаем.

За четыре тысячи пятьсот лет до нашей эры расцветала культура Вавилона; знаем кое-какие буквы её, но сложить сказку из них - пусть попробуют специалисты!

Тёмные глубины веков бронзы и меди неразборчивы особенно, если мы захотим не сходить с русских территорий. Греция, Финикия! Какие непостижимые следствия должны были они производить среди местных населений. Конечно, в переходные моменты истории значение искусства затемнялось так же, как понижался смысл украшений во времена русской усобицы. Следует отбросить мнение о неумелом использовании новых 'сокровищ', та-ких, как металл, в эпоху подлинного художественного вкуса. Ведь тёмные времена железа, бронзы и меди длились очень долго, и мы не можем ожидать какой-либо ясности, исследуя их.
В искусстве орнаментов дух древних творил неисчерпаемо. Культ символических узоров охранительной сетью окутывал человечество; и современная неграмотная мордовка или черемиска (на востоке России) не могут постичь значения искусства, дошедшего до неё через века и скрытого в её украшениях.

Roerich N.K. Adamant. New York: Corona Mundi, 1924.
Рерих Н.К. Гималаи - Обитель Света. Адамант. Самара: ТОО 'Агни', 1996 (русс.)
_________________________________________________________________



25 сентября 1921 г. Сан-Франциско.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

25 сент. 21.
S. Francisco

Дорогой друг мой,
спасибо за Ваши вести. Получил их на перепутье. Я удивляюсь, что Mrs. Besant не поняла смысла пропаганды. И ни о какой пропаганде мы и не просили. Wadia меня не удивил, ибо о нём я знаю определённо. Сейчас около высокого движения много 'деловитых' людей. Mrs. Besant я написал в Адьяр.

Здесь у меня опять много 'фактов' и опять много друзей. Последите за 'Herald of the Star' - там должна быть статья через 3-4 месяца.
Изучайте, дорогой мой, и восходите, и сумеете принять феномены так же просто, как бесконечно величие Творца, и если через 'политику', через пыль сумеете увидеть свет, сужденный каждому человеческому духу, - тогда, как Вы знаете, жизнь наполняется особым смыслом и все наши будни получают особое освещение и разрешение.

Привет друзьям.
По возвращению в New York напишу.
Сердечно Ваш Н. Рерих.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
_________________________________________________________________


28 сентября 1921 г. Финляндия
ПИСЬМО Акселя Галлен-Каллела к Рериху Н.К.

Мой дорогой Рерих!
Твой зов приходит в тот момент, когда все мы, разъединённые друзья-коллеги, ощущаем истинную потребность в объединении высокого духа.
Было бы большой честью для меня работать в этом направлении для 'Cor Ardens', а состоять в братстве - священный долг.

Я уже начал предварительную подготовку для образования местного отделения этой организации и жду результатов с нетерпением.
Когда что-нибудь из предпринятого будет закончено, я дам тебе знать.
Я преисполнен благодарности тебе, дорогой друг, за твоё письмо и счастлив слышать о твоём большом художественном успехе, за что ты достоен наивысшей похвалы. И я уверен, что моё назначение на почётную должность - это твоя инициатива.

Многие годы я намеревался поехать в США, но в данное время это невозможно реализовать, так как наши финские деньги оцениваются ниже, чем доллар.
Но если бы и там смог во время своего проживания делать самые скромные расходы, я бы совершил это путешествие с величайшим удовольствием. Может быть, ты просветишь меня в этом вопросе?

Мои картины (около 70 номеров), выставлявшиеся на Панамериканской выставке Panama Pacific в Сан-Франциско, с 1914 хранятся там, и представь себе, что две из них (портреты двух моих дочерей) с отметкой 'не для продажи' были проданы без моего разрешения. Это очень печально, и я хотел сам поехать туда и навести порядок, если это возможно. Администрация выставки не дала мне какого-либо ответа на мой повторный запрос (!). Коллекция ещё находится в Зале изящных искусств в Сан-Франциско.

Преданный тебе
Аксель Галлен-Каллела

Публикуется по изданию: Елена Сойни 'Северный лик Николая Рериха'. Самара. Издательский дом 'Агни'. 2001. С. 127.
________________________________________________________


29 сентября 1921 г. Santa Fe.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич. Пишу опять c пути. Только что видел Grand Canyon - чудо величия и молчания Космоса.
#bkanjon#
н.К. Рерих. Большой каньон. Аризона. 1921.

Был там по указанию Master,a. Из S. Francisco я написал Mrs. Besant и предупредил, что вряд ли приеду ранее 1,5-2 лет, ибо сейчас у меня здесь поручения. Спасибо за 'Ловца'. Мастер указывает обождать с печатанием. Он укажет, где и когда напечатать. По возвращении в New York узнаю все Ваши поручения и если получу ответ - сообщу.

Посылаю Вам вырезку из Academy Notes. Достаньте Architectural Record, august 1921 (New York Edition) и Shadow land мая 1921 - там ещё прочтёте. Наверно в British Museum эти издания имеются. За мою поездку в
S. Francisco, Los Angeles и пр. я имел массу изумительных манифестаций и удалось принести добро некоторым людям. Спасибо, что напомнили мне об указанных датах в Лондоне. Ведь наши полные записи начались только в Америке. Ещё сегодня я говорил моей жене, что если надо указать надёжного и преданного человека, то лучше Вас не найти.

Ещё раз всего лучшего в Ваших путях светлых.
Сердечно Ваш Н. Рерих.

29 сент[ября] 1921.
Santa Fe.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.

************************************************************************************************


Сентябрь 1921 г. Санта Фэ.
ПУТИ БЛАГОСЛОВЕНИЯ
I
Как пчёлы, собираем мы знание и укладываем нашу кладь в причудливые соты. По прошествии года, обременённые вещами, мы пересматриваем наши "сокровища". Но кто успел подсунуть нам столько ненужного? Когда успели мы так затруднить путь свой? Но среди случайного и подлежащего, как печной перегар, уничтожению, всегда высятся вехи, драгоценные нашему духу. Это они ведут человечество через все расы, через все круги достижений. Ступени к храму.

"Истинно, истинно! Красота есть Бог! Искусство есть Бог. Знание есть Бог. Вся слава, всё великолепие, всё величие есть Бог. Истинно, истинно!" - воскликнул индусский Святой, возвращаясь из состояния самадхи . И придёт новый путь красоты и мудрости. Лучшие сердца уже знают, что красота и мудрость не роскошь, не привилегия, но радость, сужденная всему миру на всех ступенях достижения. Лучшие люди уже понимают, что не твердить только они должны о путях красоты и мудрости, но действенно вносить их в свою и общественную повседневную жизнь. Они знают, что европейский костюм не является признаком культурного человека. Они знают, что в наши дни, в дни смертельной борьбы между механической цивилизацией и грядущей культурой духа, особенно трудны пути красоты и знания, особенно тягостны нападения чёрной пошлости. Но они и не скрывают, что борьба тяжела и за ней уже растут крылья освобождённого Духа. Вы знаете, что лучшие красоты природы создались на месте бывших потрясений земли. Вы знаете восторг перед скалами, пропастями, живописными путями старой лавы. Изумляетесь кристаллам и морщинам каменных цветных наслоений. Бесконечную красоту дают конвульсии Космоса.

Подумайте, сколько знамений явлено!
Залила кровью мир война. Засухи, ливни нарушали людское устройство. Ушли озёра. Обрушилась вершина Монблана. Явил лик голод. Сколько условностей отживающей расы уже развалилось.

И среди развалин людских условностей уже возникает новая жизнь. И даже самые тупые начинают сознавать, что многое, зримое ими, не случайно. Новый мир идёт!

Идёт среди изумлённых и потрясённых взоров. И в новом мире, в его новых храмах сложится новая жизнь, и в ней искусство и знание поддержат престол любви Божества.

Благословенные ведут нас этими путями. Среди чудовищных умственных нагромождений изжитой ветоши видны уже признаки синтеза.

Узнавая будущее значение красоты и мудрости, люди поймут и пути их возникновения.
Сейчас надо мыслить об искусстве. Надо ощутить и утвердить высший проводник Духа Утешителя. Смотрите, в конце прошлого столетия истёрлись старые стили. Жизнь наполнилась мертвенными подделками. Творения красоты стояли одиноко.

Обстановка жилищ, вещи обихода, средний уровень картин и ваяния дошёл до предела фальшивого безразличия, и тогда немедленно появилась реакция. Но насколько отвратительна была подделка, настолько же оскорбительна была реакция.

Возненавидели старых. И ненависть породила злобную беспомощность. Брызгая ядовитой слюной разложения, бросились издавать новые теории.
Точно неумелые дрогисты, они распределили искры Божества по склянкам и наклеили этикетки. Итак, на смену спесивому безразличию жизнь наполнилась всякими post" и ex" ами. И снова раздробленность дошла до предела. И снова стражи истинного искусства, как Роден, Пюви, Ван Гог, Гоген, Сезанн остались одинокими, а вокруг них шла суматоха распятия красоты. Какой сюжет для старого Брейгеля или Босха. То они были порабощены сюжетом, то они искали лишь форму, то они искали лишь краски. Они самовольно и глупо разделили искусство на высшее, декоративное, прикладное, коммерческое. Они извратили понятие реальности. Они разрубили единое дерево. Они изогнули всё, за что могли схватиться судорожные их руки. "Бедные они", - как сказал о них один большой художник.
Они забыли то, что звучит в каждом атоме звёздного неба, перед чем их слепые теории кажутся жалкими заплатами. Они забыли о гармонии. Они не хотели знать, что близится время гармонизации центров. Они забыли, что таинственная прелесть искусства, его убедительность кроются в путях его возникновения. Откуда придёт, на том языке и говорить будет. В таинственных обобщающих путях искусства есть тот международный язык, который свяжет всё человечество.

Это не общее место. Не трюизм. Это надо подчеркнуть и выявить всеми силами духа, ибо люди забыли совершенно простой путь света и творчества.
Язык людской, яркий и мощный в осуждении, стал дряблым и бледным при хвале и утверждении.

Но не примите сказанное за отрицание. Мы отрицаний не терпим. Ведь все "новаторы" пытались сломить пошлость. И тем даже неудачная попытка должна быть оправдана. Все борцы против пошлости - в одном стане. Конечно, чем шире форма - тем вместительнее она. Не обойти великий закон вмещения.

И руководители жизни творят неусыпно. И можно радоваться ужасающим пределам нашего хаоса. Так из-под пены бури снова возносится омытый, сверкающий утёс; уже близится творчество созидания и обобщения. И мы знаем не предсказания. Мы уже видим светлые признаки. Одинокие люди, разделённые горами и океанами, начинают мыслить о соединении элементов, о творческой гармонии. И мысли единства пролетают над миром. Молодёжь уже пишет на своём трудовом щите:
'"Cor Ardens" recognizes art as the universal medium of expression and evidence of life. It realises the phenomenon that ideals in art manifest the mselves simultaneously in all parts of the world and therefore acknowledges creative impulse irrespective of her-itage. Art should be created with honest mind and from genuine necessity. "Cor Ardens" is a concrete move to bring together, at least in spirit sympathetic isolated individuals.
We must walk the rising road of grandeur enthusiasm and achieve ment withall the power of our spirit2'

Разве в этих словах не звучит победа духа? Разве хаос не открыл врата единения? Разве разъединённые физически души не начинают понимать друг друга на языке высшего благословения?

Друзья невидимые! Знаю вас. Знаю, как нечеловечески трудно вам превозмочь все условности жизни и не погасить ваш светоч. Знаю, как болезненно для вас идти под презрением тех, кто построил свою жизнь на тёмных понятиях денег. Знаю вас - одинокие - перед огнём, который кажется вам одиноким. Мои молодые друзья! Всегда молодые. Разве не видите, что около того же вашего огня сидят многие? И не одиноки сидящие у одного огня. И если рука ваша ещё не ощутила пожатия, то дух ваш уже принял поцелуй брата.

Какие гигантские массы сдвинуты братскими усилиями. И каждое напряжение в направлении красоты и знания сияет сознанием, что единый луч духа ведёт нас - тот луч, перед которым вспыхивает экстаз духа, а тело трепещет в предчувствии.
Не дрожи, не бейся так, бедное сердце! Ещё раз, опять после долгого срока, ты научишься владеть мощью, которая так близка. Купель Красоты!
Велико значение искусства для будущей жизни! Новый мир идёт!
"Оставьте все предрассудки - мыслите свободно!, - так Благословенный сказал.

II
Я знаю тебя, гомункулус . Это ты подсунул нам в дороге столько ненужных вещей. Это ты советовал нам не доверять всему молодому и "неопытному". Это ты подставил внешние факты вместо фактов духа и сущности. Это ты позолотил рамы на картинах. Ты проник в советы и лиги и прикрыл стремление к совершенству обязанностью могильщиков. Ты очень трудишься. И в твоей незримой империи растёт славное человеконенавистничество.

Но как бы мал ты ни был, уже рассмотрели тебя. И узнали твои привычки. Ты боишься талисмана любви. И любовь подсекает твои создания. Любовь творческого совершенства. Ты мечтаешь засыпать её старыми вещами. Ты думаешь, что пламя любви потухнет? Но ты забыл таинственное качество пламени. Оно зажжёт любое количество светочей и не уменьшится.
Где же тебе бороться! И если бы ты даже проник во все лиги наций, то ведь за нациями стоит человечество. И здесь трудолюбивый гомункулус не достигнет успеха. Ибо человечество всё-таки, хотя и медленно, идёт к гармонии.

Не кажется ли вам странным, друзья, что даже в наши дни, в дни наибольшей суматохи и страха, всё-таки могут быть действенно выявляемы такие ещё далёкие понятия, как любовь, благо, совершенство, то есть все спутники гармонии? Гармонию часто не понимают. Смешивают с унисоном. Не понимают. Так же, как не понимали нирвану . Но гармония не есть отвлечённое песнопение. Гармония, гармонизация центров есть выявление деятельности во всей её мощи, во всей её ясности и убедительности. Познавая, чего мы хотим, мы слагаем все наши центры в одно напряжение и даже преодолеваем все установления рока. Но дух-то наш знает лучше всего, где правда. И каждый наш поступок оценён духом воистину.

И вот этот дух также знает, что любовь и совершенство будут применены в жизни, в простоте и ясности творчества. Если простота выражения, ясность жела-ния будут соответствовать неизмеримости величия Космоса - то это путь истинный.

И этот Космос, не тот недосягаемый Космос, перед которым только морщат лоб профессора, но тот великий и простой, входящий во всю нашу жизнь, творящий горы, зажигающий миры - звёзды на всех неисчисленных планах.

Простота - непременное качество гармонии. Творчество будущего будет осенено простой. Конечно, вы не смешаете простоту с примитивизмом, с нарочитостью.

Здесь разница так же велика, как между искусством и штампом. И часто в золотых рамах висит коммерческий штамп, а в плакате под вихрем и снегом треплется истинное искусство.
Но дух-то, хотя бы в молчании, знает, где штамп, где пошлость и где радость и творчество.

Молчаливо спрашивайте дух ваш, внося каждый предмет в дом ваш. Произнося заклинания против гомункулуса, обдумайте, зачем и как пришли вы к мысли приобщить к вашему очагу нового гостя.
Ведь эти молчаливые гости могут быть истинными друзьями, но могут стать и врагами вашего дома.

В осознании предметов лежит гармония их. И опять дух ваш знает врага и друга.
Знаем непреложные исцеления музыкой и красками. Вспомним мощь пения. Вспомним высокие подъёмы в храмах, в музеях. Дом Божий! Дом Великой Тайны! И таинство Духа имеет подножием лишь красоту.

Конечно, вы любите искусство. И вы хотите о многом расспросить меня. Вы хотите знать, что лучше для гармонии дома - картины или стенопись. Лучше ли закрепить обстановку в неподвижности. Или жизненнее - идея Китая и Японии, где каждый день день на стене комнаты помещается одна картина?
Наверно, вы хотите спросить, правильна дли идея наших современных выставок, где за обличием храма искусства притаился ларёк торговца?
Учитель изгонял торгашей из храма. Учитель знал, конечно, что в нашей жизни без торгашей ещё нельзя. Но Он их изгонял именно из храма.

Так и в деле искусства. Конечно, торговля должна остаться. Но она должна быть вынесена из храма. Пусть будет честный праздник; пусть будет честная лавка. Но лавка во храме и личина храма в лавке вносят внутренний разврат среди творящих и цинизм среди посещающих.
Благоуханье храма скуёт жест даже отъявленного циника, и гомункулусу приходится бежать.

Правда, гомункулус, вам всё-таки придётся уйти из жизни. Бессчётные молодые сердца просят вас уйти. Очистив принцип обмена искусства, возможно ввести его в дом. Внести как бы свечу, зажжённую во храме. И мысль стенописи, и ценная смена впечатлений Востока - всё найдёт своё место. Ибо правда бесконечна. И каждый отдельный случай утверждения искусства устанавливается сознанием духа. Кондуктор думает, что люди лишь ездят. В представлении сапожника люди лишь ходят. В представлении современного человека люди только терзаются. В знании Благословенного люди должны радоваться.

Правда, именно сейчас радость об искусстве звучит странно. Много говорят об искусстве и так мало вносят искусство в свою жизнь. И всегда находят превосходные отговорки и оправдания. Всегда виноваты самые убедительные обстоятельства. Всё виновато, но лишь не виноват "цивилизованный человек", ходящий смотреть на бой быков или на уличную драку, обставленную правилами "бокса".
Здесь открыты и сердца и кошельки.

Но расспросите этих людей, много ли они сделали для искусства? И много ли они внесли искусства в свою жизнь? Они будут удивлены, и окажется, что пещерный человек каменного века имеет все преимущества перед этими завоевателями земли. В наши дни и об этом приходится говорить. Как же не говорить, когда именно сейчас некоторые правительства пытаются обложить свободное искусство особыми налогами. И тем ещё больше затруднить тернистый путь красоты. Здесь опять работа гомункулуса!
И в то же время лишь около десятой части населения вносит искусство в свою жизнь и что-то знает об искусстве. Двадцать процентов только говорят об искусстве и не применяют его. А семьдесят процентов вообще не знают или, лучше, не помнят уже, что такое искусство...

Но лучше, хотя бы механически, твердить: "благо, благо, благо", нежели, хотя бы с усмешкой, повторять: "зло, зло, зло". Этот относительный принцип уже усвоен многими. Так вот этим путём будем хотя бы один раз в неделю спрашивать себя, что мы за семь дней сделали для искусства?

Пусть и политики, и конгрессисты, и многие клирики и банкиры, и "деловые люди", и все гордые своей часто сизифовой работой, пусть тоже усвоят себе эту нетрудную привычку. Там, где нельзя идти путём радости сознания, там пусть протянется мостовая указанной дороги. Но усилия нужны. Иначе наши дни грозят особым бедствием для достижений искусства. Искусство должно цвести, и музыка духовного призыва должна звучать вне состояния биржи и вне заседаний Лиги Наций. И ещё одно тоже "необщее место". Со стыдом вспомним о том, о чём поистине необходимо вспомнить, и признаемся. В воспитании ребёнка всё ещё забыто развитие творчества. Сперва стараются внушить ребёнку массу условных понятий. Сперва ему преподают полный курс страха. Затем ребёнка ознакомят со всеми домашними ссорами. Потом ему покажут фильмы, где зло так изобретательно и блестяще, а добро так бездарно и тускло. Потом покажут детям все пошлые заголовки ежедневной прессы. Потом ребёнка окунут в так называемый спорт, чтобы молодая голова привыкла ощущать удары по лицу и привыкла думать об ударах физических и о разбитых членах. Итак, сперва займут всё время юноши, дадут ему наиболее пошлые и извращённые формулы. А потом он, засоренный и заржавленный, может начинать творить.
Это одно из самых глубоких преступлений.

К любой машине люди бережливее относятся, нежели к ребёнку. Ещё бы, за машину заплачены "всесильные" деньги. Её нельзя запылить или залить грязью. А за детей деньги не платят. Но если машина портится от пыли и грязи, то как же разрушительно действует грязь духовная на нежный молодой аппарат. В смертельной тоске ищет света маленькая голова.
Смертельно болезненно чувствует его оскорбительность. Болеет, затихает и часто поникает навеки. И творческий аппарат замирает, и отпадают все провода. Мы часто восхищаемся неожиданностью детского рисунка, или мелодией детской песни, или мудростью суждения детского. Там, где ещё открыто, - там всегда прекрасно бывает. Но потом мы замечаем, как ребёнок перестаёт петь, перестаёт рисовать, и суждения его уже напоминают так называемые нарочно для детей сделанные книги. Значит, зараза пошлости уже проникла, и все симптомы этой ужасной болезни уже появились.
Появилась скука, появилась условная улыбка, появилось преклонение перед противным, наконец, появился страх одиночества. Значит, что-то близкое, руководящее, всегда присущее - отошло, отодвинулось.

Не изгоняйте детей из храма. Ведь самые трудные вещи всегда так просты.
Откройте в школах пути к творчеству, к великому искусству. Замените пошлость и уныние - радостью и прозрением. Развивайте инстинкт творчества с самых малых лет ребёнка. Уберегите от гримасы жизни. И дайте ему счастливую, смелую жизнь, полную деятельности и светлых достижений.

Бичи человечества - пошлость, одиночество и тягость жизнью минуют молодую душу творящего.
Откройте пути благословения.

III
Как же вносить искусство в жизнь? Где же эти благословенные пути? Может быть, они недоступно трудны? Или требуют неисчислимых средств? Или только гиганты духа дерзают на эти пути?

Все уверения будут неубедительны. На эти сомнения можно ответить лишь страницей подлинной жизни.

Расскажу вам, друзья, о тех собирателях, которые сохраняли цветы искусства не для роста капитала, не для имени своего, а именно из любви, выросшей свободным сознанием.

Возьму четыре портрета моих друзей. Все они уже ушли от нас. Из них только один был богат средствами, а трое были богаты лишь своим светлым духом.

Богатым собирателем был московский коммерсант Третьяков. Ничто в семье не располагало его к искусству. Старый купеческий род скорее подозрительно смотрел на непонятное ему влечение. Но неожиданно молодого Третьякова потянуло к новому пути. И ощупью, руководясь личным чутьём, он начал собирать картины русской школы. Шёл он одиноко, лишь иногда выслушивал совет знакомого художника. И не случайно начала складываться теперь знаменитая Третьяковская галерея в Москве. Подлинным чутьём любителя Третьяков понял, что правительство обычно пополняет свои музеи чаще всего официальными произведениями, минуя лучшие вещи художников. И этот казённый лик музея не может отразить течение школы нации. Так было всегда. Так, боюсь, ещё будет.

Искусство всегда цвело личным, горячим порывом. Он поймёт, и найдёт, и сохранит, и даст всему народу. И вот купец Третьяков понял государственную задачу искусства. И нашёл свежие художественные силы, и облегчил путь их. И, окружив чистым восторгом, сохранил их творения. Но свою радость он сделал народной радостью и при жизни ещё отдал городу Москве всё своё замечательное собрание.

И немалую задачу он себе поставил. Не просто собрал воедино массу ценных творений, а отразил в своём собрании всю русскую школу. Всё новое, яркое, значительное было усмотрено Третьяковым. Этот молчаливый седой человек, в большой шубе, неутомимо посещал все выставки, и ничто не останавливало его, если он считал произведение значительным. К начинающему молодому художнику он поднимался по крутой лестнице в студию. Он был первым - при окончании картины. Он был первым - при открытии выставки. И за то он первый имел лучшие, характерные вещи.
Сложилось так, что награда высших художественных учреждений считалась ничем сравнительно с приобретением Третьякова. И судьба начинающего работни-ка решалась не Академией, но именно этим молчаливым искренним человеком. Когда не хватило стен дома, Третьяков построил ещё здание рядом. Если это было нужно, то оно должно было быть сделано. И искусство не должно было терпеть ущерба.

Конечно, кто-то может сказать, что с большими средствами Третьякова было возможно собирательство в таком огромном масштабе. Он мог избирать лучшее и мог получить столько, чтобы представить у себя всю русскую школу. Правда, средства дали этот масштаб, но качество собирания, любовь к делу и живое творчество в самом выборе вещей и людей - всё это шло не от количества средств, а от бездонного богатства духа.

Так один человек, сильный духом, сделал бесконечно важное государственное дело. И теперь, если бы правительство пожелало повторить Третьяковскую галерею, оно было бы бессильно, ибо порыв духа создал неповторяемую комбинацию красоты.
Это - пример идейного созидания в пределах государственных. Теперь другой духовный лик. Та же сила духовного устремления при всей полноте борьбы со средствами.

Известный поэт и культурный деятель, гофмейстер двора императора граф Голенищев-Кутузов. В этом случае традиции рода способствовали развитию устремлений к искусству. Были большие исторические познания; был особый глубокий поэтический дар.

Собрание состояло из картин старинных голландской, нидерландской и итальянской школ. Основное отличие собрания - не погоня за условным именем, но правда выявления чудных творений. Собиратель понимал, что имена Рембранта, Рубенса, Ван Дейка являются именами собирательными (коллективными). Что только низший тип коллекционера гонится в темноте за пустым для него звуком. Но лучшее знание искусства открывает нам бесчисленное количество художников, поглощённых так называемыми крупными именами. И задача культурного собирателя разобраться в этих забытых именах во имя правды. Если на признанной отличной картине Рембранта найдётся подпись Карела Фабрициуса, его ученика, - разве превосходная картина станет от этого хуже? Или мог ли Ван Дейк писать две тысячи портретов в год? Конечно, нет, но у него было до двухсот учеников. Я знаю, как огорчён был бы граф, узнав, что одна из его любимых картин, принадлежащая неизвестному нидерландцу Haselaer"у, висит в Metropolitan Museum в Нью-Йорке под именем Иоахима Патинира.

Во имя правды граф Голенищев-Кутузов раскрывал истинные имена и, насколько мог, исправлял грехи своекорыстной человеческой истории. И какой любовью, интимностью дышало его изысканное собрание. При этом каждая картина была добыта с трудом, с лишением. Каждый новый член возбуждал неодобрение многих родственников, жалевших трату денег. А средства были так скудны. Небольшого придворного жалованья не хватало на жизнь. И уходил отсюда этот собиратель, окружённый своими истинными друзьями - картинами. И завещал, чтобы его собрание разошлось и дало новую радость новым ищущим душам.

У всех вещей есть своя аура. Чуткий дух подбирает в окружающих предметах близкую ауру. Какими хорошим светом светилось собрание Голенищева-Кутузова.
Этот тип утончённого собирателя, который, работая и радуясь новой красоте и правде, посылает её вновь служить облагорожению духа человеческого.

Теперь тип молодого собирателя. Собиратель по инстинкту ещё со школьной скамьи. У мальчика, вместо свойственных возрасту радостей, растёт стремление к художественным произведениям. Он с малых лет, не имея личных художественных способностей, отличается образованием и развитым вкусом. Его привлекает всё прекрасное. Дух его стремится восходить. Он, наверно, когда-то был художником.

Какая радость была проводить время с молодым Слепцовым. Ещё со скамьи лицея он начал собирать картины. Не хаотичная, не случайная покупка это была. Он знал, что делать. И все деньги, данные юноше матерью на удовольствия, шли на благородное влечение. И если иногда был недостаток в деньгах, то энтузиазм общей задачи никогда не страдал от этого.
А общая задача была красива. Юноша полюбил определённых, очень тонко избранных художников и решил каждого из них представить во всех периодах деятельности. Сохранить и передать потомству полный лик творческой человеческой жизни. В будущем юноше грезилось: каждому художнику будет предоставлена отдельная комната и вся обстановка комнаты будет отвечать характеру данного творчества. И мебель, и обработка стен, потолка, характер освещения и покрытия пола. Из этого можете заключать, какая тонкость восприятия была заложена в молодом духе и какая проникновенная любовь и забота окружала каждого представленного художника. В этих особых комнатах иногда должно было раздаваться избранное пение и музыка. Или должны были быть читаемы соответственные произведения. Словом, должна была быть осуществлена мечта о единстве искусства, о гармонии.

Радостно было слушать, как избиралось новое произведение для собрания. Какие тонкие и правдивые соображения высказывались, чтобы выделить и найти новую достойную черту в творчестве художника. И вы видели в употреблении ис-кусства не прихоть, но реальную культурную потребность. И эта тонкость культуры заражала окружающих. И мысль и разговор очищались светлым восхождением духа.

Слепцов мечтал передать своё собрание народу. Не заботясь об имени своём. Но слишком рано ушёл он от нас. И ушёл он необыкновенно. Он уехал верхом и не вернулся. Перешёл неожиданно, среди природы, прислушиваясь к гармонии Космоса. Завидный переход - переход к новой прекрасной работе. Это тип чуткой души с заложенными ощущениями будущей гармонии и единства.

Теперь ещё один трогательный тип собирателя.
Очень бедный армейский офицер, служащий в отдалённой провинции, рвётся всей душой к искусству. Лишая себя во многом, полковник Крачковский, всегда деятельный, горящий энтузиазмом, всегда приветливый, стремится собрать коллекцию образцов русской живописи. Конечно, он не может собрать крупных вещей. Он собирает небольшие размерами картины, эскизы, этюды, рисунки. Но по внутренней ценности его собрание становится очень значительным. Он стремится к лучшим художникам: он понимает, что часто эскиз ценнее самой картины. Он стремится выявить лик художника в чертах наиболее типичных. Это не покупатель дешёвых картин - это истинный собиратель. При этом сам он часто нуждается в десяти рублях, и для него величайший вопрос - заплатить десятью рублями больше или меньше. И он просит художника отдать вещь и настойчиво убеждает уступить.

И слово его действовало, и ему отдавали эскизы. И он радовался светлой радостью ребёнка, и писал восторженные письма о новом сокровище. Как любил он искусство и каким высоким значением окружал он понятие истинного творчества. В завещании он оставил всё своё собрание в общественное пользование. Но мало того, он завещал продать всё его скромное имущество, все его обиходные вещи и на вырученную сумму приобрести ещё художественных предметов и приобщить их к собранию.
Это тип внешне незаметного, но глубоко значительного работника в пользу будущей культуры. Его пример останавливал внимание многих. И если бы вы читали его письма, писанные с поля сражений! Полковник Крачковский ушёл от нас во время последней войны. Чистая душа!

Я мог бы показать ещё много ликов, полных благородных исканий в разных областях искусства. Но и эти четыре лика уже устанавливают уровень культурных стремлений, так нужный человечеству.

Так бывает не в мечтаниях, но в жизни. Бывает искренне и действенно.
И улыбка радости сопровождает такие светлые задачи. До чего близки искания искусства достижениям духа.

Пора понять и запомнить и применить к жизни эти чудесные проводники.
И когда искусство войдёт действенно, и неудержимо, и просто во все духовные, общественные проявления, тогда оно будет внесено и во всю современную жизнь.
И по этим каналам приблизятся ко всякому человеческому сердцу истинные пути благословения.

IV
"Скажи, кто твои враги, и я скажу, кто ты есть".
Друзья, любите ли вы врагов ваших?
Умейте "гордиться" не только друзьями, но и врагами. Напрасно вы не любите врагов ваших. Вы должны их любить. Они такие старательные существа. Они так трудятся для вас. Они знают о вас больше, чем вы сами знаете. В старательстве своём они вам приписывают такие тонкие выдумки. В их представлении вы делае-тесь и всемогущим и вездесущим. И часто враги помогают вам - вашим лучшим идеям. И удары врагов так часто дают новых, невидимых друзей ваших. Окончив свои "дела", осмелевшие враги сядут в советы и митинги и будут без вас решать о вас. Но творчество жизни обернёт все их решения. Как Мимме у Вагнера, милые враги не будут знать, что именно они говорят. Потом они придут с разъяснениями, но всё-таки врагами останутся. Пока не почувствуют удары искры - стрелы. Тогда, обедневшие, они делаются и осторожными и зрячими.
И бывает всё, как должно быть... Враги часто сердятся. А кто гневается, тот уже бессилен и неопасен. Истощив крик свой, они стараются замолчать вас, но как приятна работа в молчании. И криком и молчанием они полезны вам. Ах, милые враги, если бы вы иногда посмотрели, какой малюсенький человечек натравливает вас. Даже самые грубые сердца были бы сконфужены таким руководителем и союзником. Я уже не говорю обо всём том, когда явные враги заставили вас осмотреться, проверить ваше знание и двинуться с новым упорством.
Да будут благословенны враги!

Но почему вы занимаетесь врагами? Разве мало всех друзей ваших? - спрашиваете вы. Конечно, я говорю не для себя и, может быть, не для вас. Но говорю я для младшего поколения. Оно часто не знает, как поступить с первыми врагами и вместо простого перехода через реку - нагромождает утёсы, теряя драгоценное творческое время. А ведь каждую минуту кто-то может быть научен и обрадован. Обрадован не деньгами, но радостью познания новых далей. Ведь если б весь мир возрадовался хотя бы на одну минуту, то все иерихонские стены тьмы пали бы немедленно. Но радости мира ещё далеко. Часто мы так твёрдо заучили что-нибудь, что, если бы это было вовсе не так на самом деле, мы всё равно будем настаивать на своём; вместо третьего глаза отказываемся от двух обычных.

Попробуйте на лесной дороге, опередив спутника, незаметно скрыться в чащу и пропустить его вперёд. Потом вы можете окликать его сзади, а он будет ускорять ход и будет слышать зов впереди. Ибо мозг его знает, что вы должны быть впереди.

Отчего люди не видят синюю лошадь или зелёное лицо? Потому что вопреки очевидности их связанный мозг знает то, чего нет на самом деле.
Сколько споров о жизни, о религии, о знании, о красоте породили связанные мозги. Связанные оковами школ-тюрем. Вот и наши враги так многое знают непреложно, что они даже помогут будущей культуре. Помогут для себя неожиданно. Они ведь решили задавить вас своими "великолепными" материальными достижениями и вещами. Они водрузили стандарт свой оконченной жизни, оконченной расы. В гордости сознания законченности они обрезали все "ненужные" провода. Что значит "бедный дух" перед мощью складов, набитых хотя бы гнилой мануфактурой?

Враги уже готовы торжествовать и петь гимны своего отрицания. Но происходит "глупая" вещь. Кто-то не хочет взять их товары. Время портит их заготовки. А по видимости они не могут даже рядом лежать с изделиями древних эпох. И из-за груды хлама победоносно и неоспоримо покажутся лишь творения Духа. Взглянем на музеи нашей планеты хотя бы через одну тысячу лет. Что именно найдут потомки от наших дней - они, которые уже будут давно знать и атомическую энергию, и мощь гармонии? Книги, газеты, бумаги, ткани стали уже пылью. Цемент и железо уже давно превратились в труху. Все краски стали жёлтыми и серыми. Многие изваяния развалились. Остатки кладбищ стали местами убожества. И рядом с этим печальным ликом ещё останутся монолиты древних эпох, уже не однажды знающие, что такое тысячелетие.

Много изделий врагов ваших унесёт время. Правда, в битве очищения погибнут и некоторые друзья. Но те, которые поймут, что есть гармония, те сохранятся. Ибо они знают, что гармония заключается в соответствии всех частей и всех материалов. Кто знает, для чего творит он и что выражает, тот создаёт и соответствие материалов. Он поймёт, как охранить книги - скрижали знания. Он поймёт, что нелепо ставить цементное изваяние или писать картину заведомо плохими красками на гнилом холсте.

Мало-помалу люди поймут, что именно должно сохраниться и как именно сохранить это. Охранить - как след искры божественной энергии.
Но для того чтобы знать, надо помыслить, надо создать моменты этого подъёма, этого узнавания. Много людей в конце недели ходят в церковь. Много людей в конце недели вспоминают, сколько они должны заплатить по счетам. Но не много людей хотя бы один раз в неделю вспомнили, что за семь дней они внесли в область красоты и знания. И тщетно искусство стучится в эти запертые двери. Этот стук сердца беспокоит мозг не более стука ветра. И ещё плотнее притворяют ставни и завешивают шёлковыми тканями всякий доступ воздуха.

Любить искусство никто не обязан. Большинство разговоров об искусстве поддерживаются не любовью, но лишь приличием. Но тем не менее искусство и знание идут.

Постепенно усиливаемый электрический ток даёт возрастающий свет. Затем вспыхивает особенно ярко и для нас погасает, но аппарат работает ещё усиленней. Это значит, что зрение наше уже не воспринимает вибраций такого напряжения, но незримый свет растёт.

Или перед вашими глазами начинает двигаться цепь товарных вагонов и заслоняет чудный пейзаж, вагоны ускоряют свой бег. В промежутки между ними начинают мелькать очертания природы. Поезд понёсся быстро, и вы начали видеть как бы сквозь него весь связный пейзаж. Препятствие физического тела исчезло.

Во тьме часто мы не видим растущий свет. Но зато если достремиться, то снова, сквозь нашу физическую оболочку, мы начнём видеть истинный мир в его истинном движении.

Так и сейчас часто мы не можем воспринять усиленных вибраций мировых движений. Но сквозь цепь товарных вагонов мы уже начинаем различать вершины гор, к которым рок нас движет. Мы вспомнили о современных условиях творчества. Вспомнили все Голгофы трудностей и подвигов достижений. Конечно, условия искусства и знания в современной жизни ненормальны. Конечно, мы должны знать это и ежечасно помнить об этом. Но если всё движимо творческой любовью, чудом красоты и премудростью знания, то этот треугольник вы всё же не опрокинете, ибо каждая сторона его выявляет две следующих.

И теперь, если мы знаем, что молодое поколение вспоминает о мощи устоев, то, конечно, оно перенесёт это сознание через все трудности жизни. И произнося слова "братство", "любовь", "гармония", мы произносим не смешные, неуместные слова, но говорим слова ближайшей практики жизни.
"Чудо творится среди жизни, среди действия, среди напряжённой гармонии. Ночные видения претворяются не в сказку, но в явлении счастливых общений с путями Благословенных.

Окно, во тьму открытое, приносит ночные голоса, но зов любви принесёт ответ Возлюбленного".
Новый Мир идёт.

Санта-Фе. 1921.

******************************************************************************************


ОКТЯБРЬ
_____________________________

Из дневника Е.И. Рерих от 15 октября 1921 г.:

"В последний вечер в С.-Фэ во время ужина вода из капающего крана вдруг стала наигрывать очень сложный ритмический танец и очень весёлый, продолжалось это. с очень забавными вариациями, около 10 мин. Подъезжая к Чикаго, один из пассажиров неожиданно стал насвистывать тот же мотив, но мы не имели возможности его спросить. что это за песенка, ибо поезд уже подходил к станции".
_________________________________


20 октября 1921 г. Чикаго.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич,
прошу Вас не откажите, сделайте работу Master,a. Посылаю Вам две статьи - будьте добрый, переведите их (библейским) языком и передайте в Herald of the Star (Traveston Square) Mr. Krishnamurti для напечатания. Они уже знают о Вас, а первая статья переслана им Mrs. Frances Adney из Carmel. Когда Mrs. Adney читала эту статью в Carmel, то Master стоял рядом с ней. Master указал, что после моей подписи должно быть данное мне имя - Allal Ming.

Много, много хорошего и чудесного!
Заранее благодарю и шлю лучший привет.
Ваш Н. Рерих.

20 окт. 1921. Чикаго

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
_________________________________________________________________


[Октябрь] 1921. Нью-Йорк.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
В Берлине только что вышла в пользу голодающих в России моя книга 'Цветы Мории'.
Просите Гессена (Koch Strasse 22-26 'Slovo' Verlaggesellschaft Berlin SW 68) выслать её Вам и, если можно, распространите в Лондоне.
Эта книга издана по указанию Master,a.

Мой адрес: 124 West 82 Street New York City.
Привет шлю Вам Н. Рерих.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
________________________________________________________________


НОЯБРЬ

Николай Рерих

"ТАЛИСМАН"

Почему я произношу это слово сейчас? Потому что именно теперь должны быть магически повторяемы слова мощи, единения и неутомимости.

Полное столпотворение кругом. Мучительно стремятся люди понять друг друга. Напрягают уснувшую память. Стремятся припомнить простейшие вещи. Стремятся найти общий язык, хотя лишь немногие понимают его великое значение для современности нашей. Не все понимают разницу между цивилизацией и культурой. Не все знают, что европейский костюм вовсе ещё не есть признак культурного человека. Сколько ложных обликов!
Новая жизнь ещё не начата. Тьма царствует. Разрушения продолжаются. Брат на брата идёт. Продолжается национальная рознь - это величайшее бедствие. Пылают погромы. И к небу несутся бесчисленные взаимные проклятия. Непоправимо ли это? Носить ли вечно кровоточащие раны? Идти ли путём проклятия?

Чем бороться? Где же они - талисманы? Красота и мудрость, искусство и знание являются нашим общим языком. И в них заключены все великие понятия будущего строительства. В них заключено простое житейское значение, так нужное нам - людям. И в этой нашей жизни, полной несовершенства и темного умысла, мы видим, как легко стираются преступные преграды талисманом красоты и мудрости. Как легко могут люди жить тем, чем живёт светлый дух человеческий. Не сказка ли? Не прельщение ли? Не новая ли выдумка? Хорошо все на бумаге. А вот в жизни, где они эти талисманы?

Прошлое ценно лишь для будущего. Можем привести величайшие примеры древности. Но не в древность пойдём. Она сейчас многим неубедительна. Сейчас надо говорить о современных фактах, не о предположениях. Хочу вспомнить простую страницу обычной жизни, когда лично пришлось убедиться, насколько легко уничтожаются признаки проклятия там, где горит свет неугашенный.
Просто - из жизни. Двадцать лет я наблюдал крупнейшую школу искусства. Это была самая неожиданная народная школа в бывшей России. Помимо казённых установлений, на началах чисто народных жила Школа Общества Поощрения Художеств. В ней всё было выборное: и Комитет, и директор, и профессора. Так сложилась жизнь Школы, что и при революции не пришлось менять спаянный жизнью уклад. Ибо всё строилось в ней не во имя казённых прав, а во имя красоты и знания, под знаком доверия и уважения. Более 2000 учащихся за год было в Школе. Совет состоял из 63 профессоров. Рядом со светлейшим князем работал чернорабочий с ближайшего завода, ибо двери искусства были открыты всем и Школа имела счастье принять 600 бесплатных учащихся.

Можно себе представить смешение сословий и национальностей. Казалось бы, вся взаимная рознь должна была вылиться особо ярко. Но не было ни гонимых, ни гонителей. Ибо во имя горения искусства все говорили на общечеловеческом языке. Говорили без умысла. Говорили по общечеловечески, ибо всякий иной язык под кровлей искусства был бы неприличен. Никаких процентных норм не было. Ничто не освобождало от гражданских повинностей. Но зато не было "запретов". И незаставленный каждый мыслил лишь о деле и в голову не шли чёрные мысли.

И в совете профессоров, и среди учащихся у меня было много национальностей, в том числе и евреев. Почему же за двадцать лет мы ни разу не встретились с еврейским вопросом? Ни неприязни, ни гонений, ни несправедливости. Ибо вопрос наций потонул в светлом облике человека. И те, кто в иных условиях возможно проявил бы чёрные силы, те самые люди перед ликом искусства и культуры просто забыли язык дикого средневековья.
Итак, самое больное, самое сложное делалось простым и применимым. Не только применимым, но являлось путём единым к заре нового мира. Было просто то, что и должно быть простым. Было явно то, что и должно быть явным. Было утрачено то, что и должно быть забыто в ветхом доме при сборах - вперёд! Даже нельзя было говорить о примирении, ибо и мириться было нечего. Была работа, было творчество, в котором заключены все лучшие понятия.

Вспоминая жизнь нашей Школы, даже странно говорить о национальностях, говорить особо о евреях. Вопрос наций просто не существовал. И как легко было творить, когда преграды, изобретённые глупцами, исчезли. Так было в жизни России. Так было в Петербурге, где всё болело вопросами национальностей.

Вспоминаю трогательную фигуру старика профессора Волковысского, исполнявшего все библейские заветы. Разве кому-либо пришла в голову о нём мысль противная? Разве не уважали его и профессора и ученики? А ведь он никогда не скрывал даже глубокой обрядности.

Мысли о Школе я продолжу вообще в область русского искусства. Там, где творил Левитан (прозревший природу русскую), там, где работали Антокольский, Аронсон, Анисфельд, Бенца, Браз, Бакст, Бродский, Пастернак, Рубинштейн, Саминский, Кусевицкий - разве там являлся вопрос еврейский? Как длинен список примеров! И как коротко доказательство того, что вопрос еврейский возникает лишь вне пределов культурности. За пределами культуры этот вопрос так же, как и прочие вопросы национальностей, очень болезнен. Он так же болезнен, как болезнен вопрос культуры, вопрос красоты и мудрости, заброшенный среди темного быта. Воздвигая в жизни культуру духа, вы тем самым решаете самые сложные вопросы общественности. Но, повторяя слова о культуре, не оставьте их только словами. В этом будет грех ещё больший. Пробуждайтесь действенно. Сообразно возможностям неутомимо вносите признаки культуры в вашу повседневную жизнь. И сама действительность говорит вам, что самое сложное сделается детски простым.

Как и должно быть.
- Откройте сердце!
- Где же ключ?
- Творите!
- Каким талисманом?
- Молитесь духу!
- Какою молитвою?
- Полюбите, простите!

Недосягаемость? Но никакой недосягаемости нет, если заговорите или хотя бы поймёте общечеловеческий язык. Чего нам больше? Залилась кровью земля. Обрушился Монблан. Усохли озёра. Ливни сносили города. Явил лик голод. Но ещё дремлет дух человеческий.
Но и в дремоте уже растёт он. Растут его крылья. И мы не одиноки в борьбе.
"Оставьте все предрассудки, мыслите свободно".
Это так легко, когда знаете во имя чего мыслить. И всё принесённое во имя духа, во имя гармонии, во имя красоты и мудрости будет прекрасно помысленным.
Ещё раз скажем, что против тьмы, против кровавого тумана мы вооружены мощными талисманами.

Нью-Йорк, 1921
________________________



1 ноября 1921. Нью-Йорк
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Пожалуйста, пришлите мне по одной копии с перевода статей - я прочту их в виде лекции на открытии Master,s School. Адрес 124 West 82 Street New York.

Вcе эти дни у нас было столько чудесных манифестаций, с таким безмерным значением для будущего.

Привет друзьям.

1 н. 1921.
Сердечно Ваш Н. Рерих.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
________________________________________________________________


2 ноября 1921 г. Нью-Йорк.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Посылаю Вам 4-ю и последнюю статью. Я хотел дать перевести её prof. Kami, но вчера мы имели определённое указание Master,a, чтобы послать Вам. Видно, так надо. Посылаю копию письма, посланного в Herald от одной нашей сестры. Пишите, что у Вас.
Сердечно Ваш Н. Рерих.

Будьте добрый, пришлите мне по одной копии перевода - я прочту их на открытии школы имени Master,a.

124 West 82 Street NY
2 Nov. 1921.

'To the Hunter'* тоже пересылаю Mrs. Adney для Herald,a. Попросите их
изменить строку 'how strong are the accusers'**. Вместо 'accusers' лучше сказать 'attackers'***. Ведь говорится не об обвинении, а о нападении во имя Света.
----------------
* 'Ловцу' (англ.).
** 'как сильны обвиняющие' (англ.).
*** 'нападающие' (англ.). В русском тексте 'Ловцу, входящему в лес':
'Как сильны нападающие и как бедны оправдывающиеся'.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
_________________________________________________________________


[Ноябрь] 1921 г. Нью-Йорк.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Спасибо за две статьи - очень боюсь, что Вы не успели получить в Лондоне мою последнюю 4-ю статью. Я её послал 1 ноября. Может быть, её перешлют прямо в Ригу? Конечно, Вы там можете принести много пользы и помочь общему делу.
Нет ли в Риге дел для Америки - у меня есть хорошие люди.
Пишите.
Ваш Н. Рерих.
124 W 82 Street NY

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
________________________________________________________________


5 ноября 1921 г. Нью-Йорк.
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Итак, Вы думаете ехать - значит, так нужно. Конечно, и в Риге Вы принесёте большую пользу. А путь в Индию отовсюду одинаков, и я так чувствую, что Вы встретитесь с нами там. Все указания ведут к тому, что этот путь нам назначен. Время - видимо, около 2-х лет; но ведь сроки иногда иносказательны. Передайте мой привет Успенскому. Я знаю хорошо его идеи. Лично ещё не встречался.

Надеюсь, до отъезда Вы успеете перевести статьи для Herald,a. Платят ли они за перевод? Если нет, то пусть хоть журнал пошлют Вам. Около этих статей тоже немало чудесного. Master посылает мне различных людей и даёт им однообразные message в различных странах. Только творите - только утвердите творческую гармонию, и чудные силы приблизятся к Вам. При свидании расскажу многое.

Спасибо за перевод - не думаете ли Вы заменить Ruler - Divine Mother? Что думает делать Успенский? Я знаю, его зовут сюда. Но здесь так безумно дорога жизнь. Много зарабатывая, я обращаюсь, как белка в колесе.
Дайте точный адрес.
Иногда бывают message,и, но теперь мы не спрашиваем, а ждём. И ещё раз скажу Вам, что нам ещё надлежит встретиться и поработать вместе. В Берлине кланяйтесь Гессену.

Все мои шлют привет.
Сердечно Ваш Н. Рерих.

124 W 82 Street NY.
5 Nov. 1921.

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
_______________________________________________________________


[Ноябрь] 1921. Нью-Йорк
Письмо Н.К. Рериха к Шибаеву В.А.

Дорогой Владимир Анатольевич.
Спасибо за вести, за пожелания. Посылаю Вам щит нашего Мастера - дожили до школы Его имени. Дожили, что на заголовке школы цитаты из Herald of the Star. И если бы Вы знали, как Мастер дал дом (и крест на доме!) и защитил название школы.

Сколько чудесного происходит вокруг, и как мало знают люди об этом. Скоро буду читать лекцию о 'Spiritual Dress'*, и какие неожиданные друзья находятся. Но зато и всяких неприятностей много, ибо дух человеческий восстаёт против всего, что ведёт к высшим путям. Если будет message для Вас - сообщу немедленно.

Посылаю выдержки из двух message,й. Второй - был дан для студентов Гарварда.

Публика совершенно не понимает 'Цветы Мории', но всё-таки чувствует, что есть какое-то внутреннее значение.

Ваши планы о кружке в Риге - приветствую! Всюду должны собираться жизненные ученики и вносить свет в жизнь! Но именно в жизнь!

Да помогут Вам Учителя.
Сердечно Ваш Н. Рерих.
------------
* 'Одеяние Духа' (англ.).

Публикуется по: Н. К. Рерих, "Дерзайте!" Письма (1921-1925). Абакан. 2012.
________________________________________________________________

************************************************************************************************


ДЕКАБРЬ

Н.К. Рерих
ОДЕЯНИЕ ДУХА

I
Перед нашими духовными глазами прошли блестящие шествия народов. И каждый из этих странников в течение многих веков вложил свою лепту в сокровищницу культуры. И прошли многие народы, и в труде и в борьбе положили свои приношения. Но ещё не наполнена сокровищница мира! И среди бесчисленных жертв в сплетениях тканей, камней и металлов всё ещё смутно чудится истинный лик человечества. Сколько неотложной работы для всех!

Но одно понятие уже вошло в жизнь. Мы поняли, что все вещи, все детали жизни не создались случайно. Все они полны значения, накопленного веками. Если каждое слово, если каждая буква имени нашего имеет особое значение, если каждый шаг жизни обусловлен следствиями и причинами, то, значит, с каким же вниманием мы должны присматриваться к каждому проявлению великого творчества. Одни уже сознают ясно, другие ещё как бы во сне прозревают, что вокруг них идёт сложная созидательная работа и какие-то неведомые им условия создают законченные аспекты новой жизни! И какие кажущиеся нам мелочи в корне изменяют весь строй нашего существования. Почему-то в иных условиях люди легко выходят из себя, доходят до страдания и чувствуют полную невозможность действовать успешно.

Сколько светлых догадок и предложений! Сколько тёмных и невежественных заключений! Но к догадке прибавляется опыт. Опыт просветляется знанием. И люди начинают понимать, что пределы реального мира действительно необозримы, что понятия 'мистицизма' чаще всего оказываются просто следствиями невежественности. И отрицающий великую реальность всего сущего так же невежествен, как отрицающий беспроволочный телеграф, радий, передачу снимков на расстоянии и все те реальные научные вещи, которые так недавно казались сказкой. В приступе самомнения и глупости человек начинает отрицать всё то, что его ум сегодня не знает, что его затемнённое ухо сегодня недослышало. Но ведь в своё время отрицалась и возможность открытия Америки! Примеры разновидности невежества не нуждаются в опубликовании.

Но жизнь протекает. Понемногу люди начинают понимать, что такое 'реальность', начинают сознавать, что жизнь наша полна блестящих возможностей, часто неоткрытых, ещё чаще забытых. Часто уже сообщённых в символах, которые дикому взгляду современного 'цивилизованного' человека кажутся детскими или дикарскими стилизациями. Но всё-таки мы помним, что каждая черта старого орнамента полна векового значения. И всё-таки мы сознаём, что каждая гамма красок создаёт какое-то могущественное настроение.

Могущество цвета! Люди, имеющие перед собой все могущественные цвета божественного неба и земли, они пытаются ослепить себя, лишь бы не допустить давно сужденную им радость. Но, одев все серые, жёлтые и чёрные стёкла, рассудок людей всё-таки пытается пробиться и доказать мощь цвета. В наши дни начинают вспоминать связь музыки с цветом; начинают вводить в церковь цветные освещения для концентрации настроения; начинают лечить цветом.

Робко пробивается в жизнь то, что должно заявить о себе властно. То, что среди будущих духовных прозрений принесёт новую радость затемнённому человеку. Люди - цветы Божьи! Но не странно ли, что теперь поле этих цветов покрывает землю таким чёрным траурным покрывалом? Самая праздничная толпа наша заливает лицо земли чёрною, серою лавой. И, точно лава, толпа выедает на пути своём всякую радость. Может быть, жизнь создаёт достойную современности гармонию? А между тем даже во время итальянского Возрождения толпа могла мешаться с цветами полей, не доливая их чернилами. Как же помочь? Может быть, просто перебить чёрное поле толпы яркими пятнами? Но ведь даже бык бесится от неожиданного яркого цвета. И если продолжим сравнение толпы с полем цветов, то мы ясно вспомним, что даже самые яркие выражения природы никогда не оскорбляют глаза, ибо космическое творчество всегда гармонично.

Выявление этого творчества может даже ослепить наш слабый глаз своею мощью, но он никогда не даёт соединения оскорбительного.
Но как же перейти от ступени нашего современного слабого глаза к ощущению космической правды? Может быть, мы навсегда или надолго утеряли пути правды и света? Может быть, лишь при совершенно исключительных условиях жизни мы можем прозреть? Или надо сменить жизнь для того, чтобы очиститься? Так каждый из нас в тишине ночи мучительно спрашивает себя: закрыты ли нам врата света и правды?
И в то же время наш дух подсказывает нам, что ничего запрещённого нет.
Тайный голос властно нам шепчет: 'Всё близко, всё должно быть жизненно и практично'. И самообновление всей нашей жизни должно быть просто: должно быть начато здесь, среди нас, ибо дух человеческий - этот мост ко всему светлому и руководящему - никогда нас не покидает. Где же признаки? Покинуты ли мы? Не вводят ли нас в заблуждение?

Не в этой лекции мне говорить вам о разных светлых возможностях человеческого духа. Здесь я укажу лишь один из бесчисленных примеров. Все вы, конечно, слышали о цветных аурах, излучаемых людьми. Вы знаете, что ауры меняются сообразно нашим духовным достижениям. И каждая мысль наша может и просвет-лить и затемнить нашу ауру. Каждый носит при себе мерило своего духовного достижения.

На изображениях святых мы видим сияние, т.е. стилизацию общечеловеческой ауры, особо ярко выраженной у высоко духовных организмов. Конечно, речь о цветных аурах всегда считалась областью мистицизма. Даже теологи смущённо говорили о сияниях святых. Но человечество опять поняло, что всё должно быть жизненно и практично; среди своих нахождений люди опять нашли способ механически выявлять ауру. Теперь вы можете пойти в научный институт и вместе с рентгеновским снимком получить и снимок вашей ауры. Не говоря уже о том, что некоторые люди видят ауру обычным путём зрения. Но какое же отношение имеет сказанное к вопросу о костюме? Конечно, огромное и ближайшее значение.

Когда вы поймёте значение и смысл цветной человеческой ауры, вы тем самым поймёте значение цвета в нашей жизни, вы поймете, что такое гармония цветов. И не только поймёте, но почувствуете, насколько просто и близко от ваших рук ещё одно средство для лечения больной современности.
Ещё одна 'тайна' природы станет для вас доступной, так же легко может стать доступным практический смысл окружающих нас стихий.

Всё должно быть так просто. И всё должно нести радость. И женщине, именно ей, суждено принести ближайшие, будущие радости мира. Становясь знающим, становясь практичным, вы понимаете причины вашего доброго или отрицательного отношения к людям и вещам. Сознательно и бережно вы выговариваете слово 'гармония'. И это сознание уже выправляет ваш путь к будущему просветлению.

Если дух наш узнал что-то, то, поверьте, остаётся лишь вопрос времени, когда мозг овладевает новым ему сознанием.

Человек носит вечное цветное одеяние духа. Человек помыслами сам окрашивает свою драгоценную одежду в избранные им самим цвета. Человек ищет себе соотношение в окружающей жизни. Человек, конечно, понимает, что мощное сочетание цвета действеннее, нежели испуганный потушенный цвет мыши, цвет сумрачного угасания. И тогда вы чувствуете могущество цвета в жизни вашей. Вашей лучшей аурой вы притянете себе лучшие излучения. Лучшие цвета вещей косвенно помогут вашей духовной одежде зажечься светлее. Всё должно быть жизненно. Всюду должно быть сцепление обоюдной помощи. Человечество уже узнало светлую и тёмную магию знака - магию линии. Большинство старинных орнаментов носят в себе следы благих линий. И потому источник этих наслоений часто очень благостен. Теперь человечество овладеет мощью света. И потому вопрос костюма и обихода помимо красоты внешней заключает в себе великое значение внутреннее. И мы сейчас уже условились, что слова: 'мне нравится', 'мне подходит', 'меня радует' могут иметь глубокое и должное значении е. И вся жизнь полна этими великими знаками. И пустой доселе покой наполняется не призраками, но множеством нужных и прекрасных предметов. И вы, как воин, вооружаетесь ими во имя блага, которое каждый из нас должен нести в мир.

Если же кто-нибудь улыбается - не понимая сейчас внутреннего значения сказанного - пусть улыбается. Потом он так же улыбнётся своему неведению.

II
Установив значение костюма и обихода вообще, обратимся к частному случаю. К случаю наших так называемых русских костюмов.

Если мы предпослали общечеловеческое основание наших ощущений в жизни, то и в этом случае установим путь общечеловеческого значения русского костюма.
Для выявления общечеловеческого конгломерата пример России особенно интересен.

Вы знаете, что великая равнина России и Сибири после доисторических эпох явилась ареной для шествий всех переселяющихся народов. Изучая памятники этих переселений, вы понимаете величие этих истинно космических переселений.

Из глубин Азии по русским равнинам прошло несметное количество племён и кланов. И пробившись до океана, эти странники, завершая свой путь через века, снова обернулись к России.

И снова принесли ей обновлённые формы своей жизни. Если в России можете сейчас насчитать до 300 различных наречий, то сколько же языков, уже вымерших, оживляло её безбрежные 'степи'. После общечеловеческого иероглифа каменного века мы в последующие эпохи встречаем в недрах русской земли наслоения самые неожиданные; сопоставление этих неожиданностей помогает нам разобраться в лике русской действительной жизни. Для иноземного глаза понятие русского костюма может быть и не так сложно. Чужой глаз иногда не заметит разницы и в тысячу лет. Но для нас самих так называемый русский костюм распадается на бесчисленное количество видов. И случайность соседства, и условия местности, и время - всё обуславливало особенности костюма.

Даже сейчас в 250 верстах от Петербурга около Пскова живёт особая народность 'полуверцы', сохранившие не только особый костюм, но и совершенно особый язык.
Простая русская крестьянка не имеет понятия, какие многоцветные наслоения она носит на себе в костюме своём. И какой символ человеческой эволюции записан в её домотканых орнаментах!
Ещё сейчас в Тверской и Московской губерниях мы видим орнамент из древних оленей. Изображения этих животных относит взгляд наш непосредственно к каменному веку. В то же время в тех же местах вы встретите ясно выраженную монгольскую вышивку. Или найдёте ясные формы готского украшения.

В остатках скифов, в степях юга нас поразят претворения вещей классического, эллинского мира.

В верхнем Поволожьи и по берегам Днепра вы будете изумлены проблемой сочетания прекрасного романского стиля с остатками Византии. А в византийских остатках вы почувствуете колыбель Востока, Персии и Индостана. Вы чуете, как хитрые арабские купцы плыли по рекам русским, широко разнося сказку всего Востока до берегов Китая. Вы знаете, как навстречу им по тем же водным путям викинги несли красоту романеска, напитавшего одно из лучших времён Европы. И вы верите, что дворцы первых князей киевских могли равняться по великолепию и по красоте с прославленной палатой Рогеров в Палермо.

С XII века Русь окутана игом монгольским. Но и в несчастьи Русь учится новой сказке, учится песне победного, кочевого Востока. В блеске татарских мечей Русь украшает орнамент свой новыми, чудесными знаками.
И высятся главы храмов. И всё время идёт внутренняя духовная работа. И святой Сергий кончает татарское иго, благословив последнюю битву. В русских иконах мы видим перевоплощение итальянского примитива и азиатской миниатюры. Но эти элементы поглощаются творчеством народным и дают своё новое целое. Дают русскую икону, перед которой справедливо склоняется весь мира.

Как прекрасны и гармоничны фрески древних храмов: какое верное чутьё величественной декоративности руководило древними художниками. И писали они так, чтобы смотрящий думал, что 'стоит перед ликом Самых Первообразных' (святых). Опять великое духовное сознание.

Как разноцветны московские храмы! Как крепки колонки-устои Пскова и Новгорода. И мы всегда помним, как даже в татарском иге мы почерпнули новую силу, а благодаря пожару при Наполеоне Россия получила вместо деревянной новую каменную Москву. Так и в настоящем, и в будущем.
Все подробности архитектуры и всей жизни русской обуславливают и подробности костюма. При общечеловеческом сотрудничестве слагается и смысл общечеловеческий.

Когда мои половецкие костюмы в 'Князе Игоре' проникли в моды Парижа - разве это была только экзотичность? Нет, эти костюмы, сойдя со сцены, став около старых стен Лувра, не испортили жизнь и внесли ещё одну жизненную ноту. Теперь, почему нас могут сейчас интересовать костюмы из 'Снегурочки'? Случайно ли? Или сейчас есть на то особые основания? О России так много говорят. Так стараются понять её. Но путь глаза и уха - лучший непосредственный путь. И правда, легенда-сказка 'Снегурочка' показывает часть подлинной России в её красоте.

Островский, реалист-драматург, только раз в жизни отдал вдохновение сказке. Римский-Корсаков отдал 'Снегурочке' молодой запас сил. И легенда убедительна своим подлинным эпосом.

Все элементы влияний на Россию видны в 'Снегурочке'. И время сказки - поэтичное время славян, почитавших силы природы, - даёт светлую атмосферу ликования природы. Мы имеем элементы Византии: царь и его придворный быт. Но и здесь царь является отцом и учителем, а не деспотом.
Мы имеем элементы Востока: торговый гость Мизгирь и Весна, прилетающая из тёплых стран. Мы имеем народный быт. Тип легендарного пастуха Леля, так близкого с обликом индусского Кришны. Типы Купавы, девушек и парней ведут мысль к истокам поэзии - к земле и к весеннему Солнцу.

И, наконец, мы имеем элементы Севера, элементы лесных чар, царство шамана: мороз, лешие, Снегурочка.
Вне излишней историчности, вне надуманности 'Снегурочка' являет столько настоящего смысла России, что и все элементы её становятся уже в пределы легенды общечеловеческой и понятной каждому сердцу.
Так понятна каждая общечеловеческая идея. Так же понятно, что сердце народов всё-таки имеет общечеловеческий язык. И общий язык этот всё-таки приводит к творческой любви. И мы понимаем, отчего сердце Америки открыто для России, а сердце России считает Америку своим лучшим другом.
В 'Снегурочке' летят весенние птицы. Прилетают, несмотря на снег и на холод. И напоминают о близости солнца и света. И, как птицы, оснастились эти костюмы. Понесут они мысль о большой социальной работе, творимой в жизни. И лягут они залогом единения двух великих стран.

В Art Institutе была выставлена моя картина 'Pagan Russia'. Многие приняли её за Alaska's Totem Pales. И они были правы - так много общего было и в древних изображениях и в пейзаже картины. Но древние русские идолы отошли в предание. Alaska's Totem Pales переходит из жизни в зал музея. Но обобщающий голос всё-таки остаётся. И за нациями поднимается лик человечества.
И я, названный другом Америки, свидетельствую это.

Chicago, 1921.
____________