Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1897 г.
(февраль - июль)
**********************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ФЕВРАЛЬ
Н.К. Рерих. ПО ПОВОДУ V ВЫСТАВКИ КАРТИН С.ПЕТЕРБУРГСКОГО ОБЩЕСТВА ХУДОЖНИКОВ (24 февраля [1897 г.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Стасову В.В. (26 февраля 1897 г.)

МАРТ
Н.К. Рерих. "СВЕЧИ ГОРЕЛИ" (стихи) (24 марта 1897 г.)

МАЙ
ПИСЬМО В.В. Стасова к Рериху Н.К. (10 мая 1897 г.)

ИЮНЬ
ПИСЬМО В.В. Стасова к Рериху Н.К. (12 июня 1897 г. СПб.)

ИЮЛЬ
Как перевелись богатыри на Руси. ("Всемирная иллюстрация". 1897. 19 июля ? 4.)

************************************************************************************************


ФЕВРАЛЬ

24 февраля 1897 г.

ПО ПОВОДУ V ВЫСТАВКИ КАРТИН С.ПЕТЕРБУРГСКОГО ОБЩЕСТВА ХУДОЖНИКОВ
(открывшейся 24-го февраля [1897 г.] в залах Академии наук)

'Блещут огнями палаты просторные.
Музыки грохот не молкнет в ушах.
Нового года ждут взгляды притворные,
Новое счастье у всех на устах.
Душу мне давит тоска нестерпимая,
Хочется дальше от этих людей:'

Вспомнились мне почему-то строки Апухтина, когда я спускался по нарядной, красиво декорированной растениями лестнице, с выставки С.-Петербургского Общества Художников; может быть, потому, что настоящая выставка действительно вызывает похожее щемящее чувство. Если на прошлогодней Академической выставке слышались немаловажные упрёки по адресу И.Е. Репина за портрет Государя Императора, то, что же после этого можно сказать про портрет работы г. Галкина, с предыдущим, Репинским, совершенно несравнимый.

На выставке экспонаты многочисленны, между тем выделить из них лучшие, право, не решаешься; приходилось указывать на г. Беркоса, впадающего теперь в красочность, г. Степанов, хотя и большой мастер, но всё же, пожалуй, придёт к печальным результатам, г. Штемберг в портретах как бы остановился на известном пределе. В остальных же двух с половиной сотнях произведений или постыдное искание, или тупое, самодовольное успокоение на том или другом шаблоне, не видно самого дорогого в искусстве, не чувствуется оригинального, субъективного художника, такое 'нет' глубокого, свежего порыва, стремления к какой-либо художественной цели, что и суда на эти картины быть не должно (один же из экспонентов хотел схорониться за известными именами, в пышных фразах известивши, что писал картину, пользуясь: Погодиным, Срезневским, Ходаковским, Самоквасовым, Котляревским, Калайдовичем и 'летописными и другими документами', на картине, к горю, не отразившимися).

Можно бороться с грубостью, с неясностью, с ошибкою, хорошо, когда есть, чему помогать, а в данном случае всё спокойно, прекрасно, тихо да глад-ко - ни сучка, ни задоринки, - остаётся только печалиться, сознавая всю бес-полезность советов. Много на выставке анемичного, косного, ещё раз доказывающего, насколько шатким и незначащим основание для общества художников является лишь принцип совместного торга, да пребывание или тяготение к тому или иному центру.

Помнится, года 3 тому назад я расспрашивал: во имя чего выдвигается новый стяг? Какое слово в искусстве думает сказать эта дружина? И никто не мог мне ясно охарактеризовать художественного основания Петербургского общества. Чудесно, когда собирается группа художников и других к себе приглашает: милости просим с нами искусству служить; у нас, мол, 'несть ни Эллин, ни Иудей, : ни раб, ни свобод., но всяческая' : для данного случая тут должна быть точка, потому что, как известно, далее следует 'и во всех един Бог', а именно этого основного единого Бога не имеют в себе общества, подобные Общ. Петерб. Художников, и отсутствие единой, объединяющей живой силы - горячей любви к прогрессу искусства, мертвит, сушит и нагоняет тоску на их выставках.

Впрочем, да не подумают из моих слов, что на эту выставку совсем идти не стоит. Нет, пожалуйста, идите, и вот почему. Во-первых, la critique est aiseè, mais l'art est difficille (и мне, может быть, укажут на некоего пастора, который говорил, что за проповеди он получает столько-то талеров, а за применение своих слов к делу не возьмёт и вчетверо); во-вторых, мне не понравилась ни одна картина, вам же могут понравиться несколько, и вы окажетесь, к моей зависти, в несравненно счастливых условиях; в-третьих, чтобы заслуженно оценить хорошее, выдающееся, надо знать худое и посредственное. В-четвёртых, если вспомнить, при каких условиях писались многие картины, какие надежды возлагал художник на своё Богом обиженное, убогое детище, сколько труда и хлопот ему стоило добиться хотя бы только этих укоров, то, право, как-то неловко становится: Нет, господа, ходите по всем выставкам; ведь вы читаете только личные взгляды таких же людей; ими нельзя руководствоваться, на слово им верить не следует. С ними, как в беседе, только можно сверять своё собственное мнение, сверять, не соглашаться, спорить, возражать; вот это-то для искусства и дорого!
Это его фильтрует и вперёд двигает!

Боримир Н.
_______________________________________________



ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Н.К. Рериха :.

'Боюсь, что письма Стасова, Горького, Григоровича, Репина не сохранились:'
'Ведь он [Стасов], так сказать, впервые ввёл меня в хранилища Публичной библиотеки, он допустил меня к сокровищам этого хранилища и поддерживал в моих первых зовах о России.
Помню нашу переписку с ним. Всегда я ему писал в виде старинных русских грамот, и он всегда радовался, если слог и образность были исконными. Иногда он отвечал мне тем же истинным слогом. А иногда добродушно подсмеивался, говоря: 'Хотя Ваша пожелтелая грамота и припахивала свежим кофием, но дух-то её оставался русским, настоящим русским'.
Помню его фельетон о моей картине 'Поход', в котором он понял желанное мне, основное устремление. У Курбатова была фотография наша, снятая у знаменитого, отягчённого книгами стола в Публичной библиотеке:'
____________________________



ПИСЬМО Н.К. Рериха к Стасову В.В.

26 Февраля 1897 г.
Глубокоуважаемый Владимир Васильевич!
Простуженный и расстроенный, сижу дома и не могу сам побывать у Вас. Неприятно, что сердце как-то ноет - доктор говорит, что оно в порядке, только слишком сильно работает, но ощущение неприятное. Прилагаю заметку о выставке Петербургских Художников, при покорнейшей просьбе, буде милость будет, прочтёте и, если найдёте не слишком смешной, а паче того - глупой, то направьте, пожалуйста, в 'Новости', чтобы там поскорее тиснули. Имени моего им так и не говорите, пусть Боримир Надежа, что ли. Посылаю также нехитрую мою былину про суть академического дела, когда поправлюсь, возьму её от Вас. Не было ли слухов из 'Недели'? Интересно.

Сюжет 'Славяне и варяги' развивается у меня в целую, так сказать, славянскую симфонию. Может быть грандиозно (12 картин), целая эпоха.
Мои родные непременно хотят, чтобы я теперь же держал бы экзамены во что бы то ни стало. В Москву ехать не придётся. Академию окончательно решил бросить.

В ссоре Ивана Ивановича с Архипом Ивановичем нужно chercher la femme - супруга Ив. Ив. постоянно, говорят, травила его за послушание и подчинённость Архипу. Я взял новый билет из Академии, чтобы через несколько времени уйти по собственному желанию, а не считаться выбывшим по постановлению Совета.

Если найдёте моё послание глупым, сейчас разорвите. Если хотите сделать приятное: напишите мне письмецо, как поступили с писанием, и вообще - рад бы был получить от Вас весточку. Всё как-то скучно. (Только письмо закрытое).

Название славянских картин:
1. Восста род на род. (Подают сигнал - гигантским костром при остроге, суетня - реку прудят - собираются).
2. Гонец. (На челне в тростнике).
3. Сходка. (Ночью, спешно, говорит дед, его держат).
4. Гаданье. (Перед рассветом, на обрыве, над рекою, жрец, воины)
5. Стычка в бору.
6. После битвы. (Поле, вечер).
7. Победители. (Победители возвращаются в деревню. Костры. Встречают. Радость).
8. Погребение предводителя.
9. Побеждённые. (В Царьграде на рынке. Солнце. Скованные. Шкуры. Волосы.)
10. На волоке. (Варяги перетаскивают ладьи между рек).
11. Полунощные гости. (Варяги подъехали к деревне. Четыре на берегу. Собрался народ, всё больше старики да бабы. На первом плане мальчонка; услыхал, что все побежали куда-то, и он захватил топор чуть не больше себя, приволочил и палец в рот. Весна. Лёд идёт. Солнце. Гуси тянут).
12. Апофеоза. (Ряд курганов. Спокойно, тихо. Они вызовут чувство старины).

Простите за грязное маранье. Разболтался - не <с> кем говорить.

Был бы рад от Вас получить <письмо>
Глубоко Вас уважаю и предан крепко.
Николай Рерих

Пб. 26.II.97. В.О. Университетская набереж., ? 25.
Если захотите что-либо вычеркнуть в заметке, то ради Бога, не стесняйтесь.

Приписка карандашом:
1. Охота. 2. Восста род на род. 3. Гонец. 4. Сходка. 5. Гаданье. 6. Ушли.
7. После битвы. 8. Победители. 9. Побеждённые. 10. Варяги на море.
11. Полунощные гости. 12. Апофеоза.
______________________________________


ПРИЛОЖЕНИЕ К ПИСЬМУ 1.

ПО ПОВОДУ V ВЫСТАВКИ КАРТИН
С.ПЕТЕРБУРГСКОГО ОБЩЕСТВА ХУДОЖНИКОВ
(открывшейся 24-го февраля в залах Академии наук)

'Блещут огнями палаты просторные.
Музыки грохот не молкнет в ушах.
Нового года ждут взгляды притворные,
Новое счастье у всех на устах.
Душу мне давит тоска нестерпимая,
Хочется дальше от этих людей:'

Вспомнились мне почему-то строки Апухтина, когда я спускался по нарядной, красиво декорированной растениями лестнице, с выставки
С.-Петербургского Общества Художников; может быть, потому, что настоящая выставка действительно вызывает похожее щемящее чувство. Если на прошлогодней Академической выставке слышались немаловажные упрёки по адресу И.Е. Репина за портрет Государя Императора, то что же после этого можно сказать про портрет работы г. Галкина, с предыдущим, Репинским, совершенно не сравнимый.

На выставке экспонаты многочисленны, между тем выделить из них лучшие, право, не решаешься; приходилось указывать на г. Беркоса, впадающего теперь в красочность, г. Степанов, хотя и большой мастер, но всё же, пожалуй, придёт к печальным результатам, г. Штемберг в портретах как бы остановился на известном пределе. В остальных же двух с половиной сотнях произведений или постыдное искание, или тупое, самодовольное успокоение на том или другом шаблоне, не видно самого дорогого в искусстве, не чувствуется оригинального, субъективного художника, такое 'нет' глубокого, свежего порыва, стремления к какой-либо художественной цели, что и суда на эти картины быть не должно (один же из экспонентов хотел схорониться за известными именами, в пышных фразах известивши, что писал картину, пользуясь: Погодиным, Срезневским, Ходаковским, Самоквасовым, Котляревским, Калайдовичем и 'летописными и другими документами', на картине, к горю, не отразившимися).

Можно бороться с грубостью, с неясностью, с ошибкою, хорошо, когда есть, чему помогать, а в данном случае всё спокойно, прекрасно, тихо да гладко - ни сучка, ни задоринки, - остаётся только печалиться, сознавая всю бес-полезность советов. Много на выставке анемичного, косного, ещё раз доказывающего, насколько шатким и незначащим основание для общества художников является лишь принцип совместного торга, да пребывание или тяготение к тому или иному центру.

Помнится, года 3 тому назад я расспрашивал: во имя чего выдвигается новый стяг? Какое слово в искусстве думает сказать эта дружина? И никто не мог мне ясно охарактеризовать художественного основания Петербургского общества. Чудесно, когда собирается группа художников и других к себе приглашает: милости просим с нами искусству служить; у нас, мол, 'несть ни Эллин, ни Иудей, : ни раб, ни свобод., но всяческая' : для данного случая тут должна быть точка, потому что, как известно, далее следует 'и во всех един Бог', а именно этого основного единого Бога не имеют в себе общества, подобные Общ. Петерб. Художников, и отсутствие единой, объединяющей живой силы - горячей любви к прогрессу искусства, мертвит, сушит и нагоняет тоску на их выставках.

Впрочем, да не подумают из моих слов, что на эту выставку совсем идти не стоит. Нет, пожалуйста, идите, и вот почему. Во-первых, la critique est aisee, mais l'art est difficille (и мне, может быть, укажут на некоего пастора, который говорил, что за проповеди он получает столько-то талеров, а за применение своих слов к делу не возьмёт и вчетверо); во-вторых, мне не понравилась ни одна картина, вам же могут понравиться несколько, и вы окажетесь, к моей зависти, в несравненно счастливых условиях; в-третьих, чтобы заслуженно оценить хорошее, выдающееся, надо знать худое и посредственное. В-четвёртых, если вспомнить, при каких условиях писались многие картины, какие надежды возлагал художник на своё Богом обиженное, убогое детище, сколько труда и хлопот ему стоило добиться хотя бы только этих укоров, то, право, как-то неловко становится: Нет, господа, ходите по всем выставкам; ведь вы читаете только личные взгляды таких же людей; ими нельзя руководствоваться, на слово им верить не следует. С ними, как в беседе, только можно сверять своё собственное мнение, сверять, не соглашаться, спорить, возражать; вот это-то для искусства и дорого!
Это его фильтрует и вперёд двигает!
Боримир Н.
____________________________


ПРИЛОЖЕНИЕ 2
к письму от 26 февраля 1897 года.

НЕХИТРЫЙ СКАЗ ПРО БОГ"АТЫРЯ ИВАНИЩА
И ПРО ТУГАРИНА ЗМЕ"ЕВИЧА

Бласлов"и-ка, хозяин, бласлови, государь,
Нам бывальщину рассказать недавнюю,
Хорошо сказать, лучше слушати
Про мат"ерого Ив"анища- бог"атыря,
Про Змеевича лукавого Тугарина,
Что ни вихрь крутит по долинушке
На седой туман к земле клонится,
Как во славном стольном городе
Спохватились богомазы добры молодцы:
Что с повадкой не учестливой говорил старш"ой
Да с братьей м"еньшею.
Спохватились богомазы добры молодцы:
Что с повадкой не учестливой говорил старшо"й
Да с братьей м"еньшею.
Спохватились богомазы, хорово"дилсь,
Друг с другом ломалися, вод"илися,
С вечера водились до полуночи,
С полуночи до бел"а свет"а.
Натрудили горла звонкие,
Понатёрли ноги резвые,
По колена в землю приобмялися,
Словно пьяные, шатаются,
Разнести не могут г"орюшка.
(Долгий сказ про то безвременен).
Многоцветны лики не дописаны,
Не дописаны да позамазаны,
Золот'ы фон"а позагажены,
Дорог"а коб"альт задарма течет,
Киноварь, гляди, позасохла вся.
И пришел тут к ним стар, мат"ер Архип,
Говорил он зычным голосом:
'Ой вы гой еси богомазы, добры м"астеры,
Коль слова мои вам в совет придут :
А примайте вы кисти шарные,
Расходитесь вы по г"орницам,
С превеликим тщанием писание
Киноварью лепно изукрасивте'.
Горлотаны "облые не хотят идти,
Бьются - ратятся, а разумные
На за"утрие порешидли малевать - писать,
А Архип-богатырь, старчище Иванище,
В гр"идню шел - думу думати
С братьей старшею - думу думати
С братьей старшею, со бог"атыри.
И с самим Тугариным Змеевичем.
Собиралось ли одиннадцать бог"атырей:
Во-первых был тут Тугарин Зм"еевич,
Во-других - Ильюшенько лукавенький,
Во-третьих - старчище Иванище,
Во-четвертых - Володимер Долг"олистый,
В-пятых - семь братов Сбродовичей,
Да еще ли мужики зал"етане,
Чт"о Змеевич скажет, то и сделают.
И какое слово было сказано!
И какое дело было сделано!
Богомазы на заутрие подошли к иконну т"ерему,
А засовы позадвинуты, пудовы замки на дверях
весят,
У ворот копья харал"ужные
Смертным боем того бить хотят,
Кто во терем на работу путь держал.
И поблизости птица вещая, да черный вран,
Жалобёхонько прок"аркала.
А тем временем Тугарин Змеевич
Скоро сел на рем"енчат стул,
Ярлыки писал да скоропищаты,
Ярлыки да запечатывал.
Приезжал на ш"ирок княжен"ецкий двор.
Становил добра коня сер"едь двор"а,
Проходил прямёхонько во гридни светлые,
Не молися Спасу - образу,
Князю - Солнышку челоим бил, выговаривал:
'Ой ты гой еси пресветлый стольный князь,
Ты бери-ка ярлыки да во белы рук"и;.
Каждое словечко да высматривай'.
Как вставал тут Солнышко - Владимир-князь,
С <большого> места княженецкого.
Брал те ярлыки да скоропищаты,
Распечатывал их скоро да развёртывал,
Каждое словечко да высматривал.
Ой ты мать сыра земля, порасступ"ися!
Небеса вы, синие, раздайтеся!
Темны тучи во едино не скопляйтеся!
Богатырской силушке тошн"ехонько,
Горе лютое со старым приключилося -
Поразгневался на старого Владимир-князь,
Поразгневался, да не своим умом:
Попущеньем Божьим, огов"орами
Уж того ль Тугарина лукавого.
Закричал Владимир громким голосом:
'Гой вы слуги, слуги верные!
А убрать мне старчища Ив"анища.
Чтобы и дух его мне не слышался'.
Отломилася веточка от деревца,
Откатилось яблочко от яблони,
От иконного терема далеко ушёл стар Иванчище
Матер"oй Архип, говорит себе:
'А вы дайте-ка мне, старому, управиться,
После сами мне будете кл"aняться!'
Не здорово, братцы, учинилося,
Помешался славный богатырский круг.
Худо, ой, придется и Тугарину,
А Плейко за него хор"онится -
Быть, лукавому, побитому.
Так-то в ту пору у князя у Владимира
Не останется во тереме бог"атырей,
Не останется даже на семена.
Высота ли - высота поднебесная!
Глубота - глубота океан-море!
Широко раздолье - да по всей земле!

Публикуется по изданию: Переписка Н.К. Рериха со Стасовым В.В. М. Директ-Медиа. 2001 г. 67 с.
************************************************************************************************


МАРТ
24 Марта 97. 4 часа утра

* * *
Свечи горели. Яркое пламя трепетным
Светом всё обливало. Казалось: потухни оно -
Темнота словно пологом, плотно закроет глаза,
Напрасно взоры скользнут, в пустоту.
Полно! Один ли света источник
Дрожащие, мрачные тени бросает вокруг?
Робко, украдкой сине-лиловый рассвет
Тихонько в окошко струится,
Гордым блеском свечей затуманен.
Никому неприметный, ненужный
Бросает серый отсвет.
Свечи горели. В холоде отблеска утра
Новый тон заиграл, тепловатый, манящий...
Хочется штору поднять, да и сам он дорогу
Скоро пробьёт. Ласковый Свет разливается.
Чёрный угол туманом затянут.
Ярче светлый... Вечный, могучий
Светоч встает... А свечи?..

24 Марта 97. 4 часа утра

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/19, л. 16. (См. также ОР ГТГ, ф. 44/40, л. 7.)
****************************************************************************************


МАЙ
10 мая 1897 г. СПб.

Письмо В.В. Стасова к Н.К. Рериху

С.П.Б.10 мая 1897.
Николай Константинович,
всё собирался писать Вам, с самого получения Вашего письма, да так и не собрался, пока вдруг не вспомнил, что 9-го мая - ведь св. Николай, и, пожалуй, как бы Вашего патрона. Ну, уж тут я сейчас, цоп, за перо и бумагу, и пишу Вам небрежно!

Стыдно, что так долго заставляю ждать любезного именинника, да ещё <хилого> блондина, с голубым воротником на шее. Если Вы и взаправду были вчера именинник, прошу Вас убедительно, отвесить от меня почтительный поклон Вашему патрону и командиру, и засвидетельствовать ему глубочайшее почтение от некоего бумагомарателя в Петербурге.

Ну-с, хорошо-с, а позвольте спросить, как Вы провели свой торжественный день бенефиса, и что Вы во время его прохождения делали? Если ничего больше, как только на охоту ходили, да бедных птиц били, ни в чём не повинных, ни душой, ни телом, ни хвостом ни лапками, что Вам скучно или нечего делать, и ничего получше не придумали, как лишать кого-то жизни от нечего делать, то я Вас не хвалю ничуть, и желаю Вам, чтоб тот или другой Никола поскорей от Вас отступился и повернулся к Вам задом, - что это - дескать за <страшный> протеже у меня, только и умеет, что простреливать насквозь чужие головы и зады!

Нет, нет, ради самого Господа Бога (которого, впрочем, я мало знаю и мало утруждаю собою, - и всех его святых, прошу Вас это негодное дело бросить, и ни до каких курков и зарядов больше никогда не дотрагиваться! Не лучше ли всё это позабыть, и начать что-нибудь другое, - получше? Наприм., вместо железной большой палки, называемой 'ружьё', взять в правую руку палку деревянную, гораздо покороче и полегче, называемую 'кисть', а то ещё деревянную палочку, ещё покороче и полегче, называемую 'карандаш', и ими рисовать, и писать, и сочинять, и придумывать, и поправлять, и доканчивать что ни есть хорошее, и добропорядочное, и <интересное>. А то - бедные птицы и птички, которые должны, стремглав, головой вниз, лететь перед Вами мёртвые. Какая гадкость, какая мерзость!!!! То ли дело, чтоб вы никогда - никогда больше до них всех не дотрагивались - что за дурацкая и скверная, бессердечная 'забава'!!

То ли дело, чтоб Вы занимались с утра до вечера настоящим делом, делом художества, - если только Вы в самом деле к нему способны, чего я, конечно, никакими судьбами, покуда, отгадать не могу. Писали бы выношенные хорошенько, у Вас внутри, сюжеты, и давали им новую пластику и жизнь - вот это было бы чудесно. А то - стрельба какая-то паршивая и <го:> - <чёрту> ли в ней, на что она Вам! - Да, но вот это для меня большой вопрос и забота: есть у Вас настоящий талант и способность? Или вы только побалуете-побалуете, да потом бросите преспокойно, для какого-то совершенно другого дела?

Ведь первая молодость, а потом - возмужалые годы, ведь это же совсем разные статьи! И я столько сотен раз принужден был разочаровываться, терпеть немилосердное жестокое крушение насчёт других!
Вот-то беда страшная.
В.В.С.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/ 1318, 2 л.
____________________________


ИЮНЬ

12 Июня 1897 г. СПб.
ПИСЬМО В.В. Стасова к Н.К. Рериху

СПб.12 Июня 1897 г.

Николай Фёдорович*,
Вы меня сильно порадовали рисунками древней русской избы. Хорошо! Очень хорошо! И знаете, со мною одобряет Вас, давеча, один мой приятель, который чего-нибудь да стоит: Ропет-архитектор. А у него великое чутьё ко всему национальному и народному, особенно ко всему древне-восточному, а значит - древне-русскому, так как всё это поразительно! Вдобавок ко всему образному (т.е. насчёт) верности ноты, взятой Вами в 'избе' и 'лодке-однодеревке' он ещё прибавил выражение своего удовольствия, как художника-рисовальщика, насчёт того, как, мол, свежо и свободно обе эти вещи нарисованы Вами. Что касается лично меня, то я был в большом восхищении, и начинаю думать, что Вы, пожалуй. и в самом деле сделати и надписати <имати> хорошее. Только, кажется, у Вас будут все хоровые массы, с большою этнографией, с историческим характером и подробностями. но вовсе не будет, или мало будет, отдельных личных выражений и всего психологического. Что ж! Это тоже не худо, если кто способен тут достичь чего-то ладного, изрядного.

Подождём, посмотрим. Про всё варяжское и норманское - мы поговорим позже, это предмет большой и сложный: я Вам покажу предметов и дам прочитать описаний - много. Торопиться - вредно. Поверхностно будет. Больше на сегодня - некогда. Ваш
В. С.

Тетрадки о Ге посылаю.
_________
*) Так Стасов именует Н.К. Рериха в письме. - ред.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/ 1319, 1 л.
_________________________________


ИЮЛЬ
#vetscher#
Вечер богатырства Киевского. 1897 г.

КАК ПЕРЕВЕЛИСЬ БОГАТЫРИ НА РУСИ

Эскиз Н. К. Рериха 'Как перевелись богатыри на Руси' представляет собою знаменательный момент, заключающий древне-киевский богатырский эпос, целую богатырскую эпоху. Существует мнение, что былина эта - значительно позднейшего происхождения, чем прочие былины Владимирова цикла. Поводом к этому служит былина 'Три поездочки Ильи Муромца', который, по некоторым пересказам, умер своею смертью, чем и оправдал известное предсказание калик-перехожих. Но мнение это едва ли основательно. Богатыри Владимирова периода дожили до первого нашествия Чингис-хана в 1223 году. До татар они имели дело с половцами и другими беспокойными, но сравнительно слабыми народами, и постоянные победы над этими врагами должны были вселить в них самоуверенность, дошедшую до самообольщения. И первые полчища новой и неведомой силы, накатившейся с Востока, наши богатыри не могли не встретить с тою же самонадеянностью, выразившеюся в словах вечного хвастуна Алёши Поповича:

'...Подавай нам силу хоть небесную:
Мы и с тою силой, братцы, справимся...'

За это-то самохвальство, по благочестивому воззрению народа, провидение и ниспосылает двух грозных воителей, которые, будучи разрублены пополам, только удваиваются числом и, наконец, наступают такой несметною ратью, что богатыри:

Билися три дня и три часа;
Намахалися их плечи молодецкие.
Уходилися их кони добрые,
Притупилися их мечи булатные.
А та сила всё растёт-растёт,
На богатырей боем идёт.
Испугалися могучие богатыри,
Побежали... и окаменели.

Главное внимание на эскизе сосредоточено на первопланной фигуре матёрого богатыря, вскочившего на бугор и почувствовавшего, что силы его оставляют. Чувствуя смерть, клонится он к шее коня, не имея уже сил отогнать ворона, севшего к нему на шелом; другой ворон каркает сбоку. Конь и хотел бы назад, но ноги уже окаменели, и тщетно старается он оторвать их от земли. Перед конём лежит окончательно окаменевший богатырь, в виде истукана, схожего с каменной бабой. Вдали бежит один пеший, за ним ещё свалка идёт; в вечернем сумраке сверкает оружие; пыль, разметаемая вихрем, летит клубами, стаями несутся вороны. А на горизонте, как апофеоз, маячат вечно спокойные курганы, и надо всем царствует величавая багровая заря, придающая эскизу особый характер и настроение.

Всемирная иллюстрация. 1897. Том 58. 19 июля. ? 4. С. 81, 84. Эскиз - с. 75.

Русский богатырский эпос. Как перевелись богатыри на Руси.
С эскиза Н.К. Рериха. Рисовал А.Курбатов. Автотипия Эд. Гоппе.
**********************************************************************************