Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1909 г.
(июль - сентябрь)
********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИЮЛЬ
Хроника.БИБЛИОГРАФИЯ (Слово. 1909. 2/15 июля. ? 844)
Хроника. РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ В МЮНХЕНЕ (5/18 июля 1909 г. СПб. - Мюнхен)
Н.К. Рерих. ТИХИЕ ПОГРОМЫ (Русское слово (Москва). 1909. 18 июля.)
ПИСЬМО И.И. Лазаревского к Рериху Н.К. (23 июля 1909 г.)

АВГУСТ


СЕНТЯБРЬ
ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К. (Петерб. газета. 1 сентября 1909 г.)
Хроника. РЕДКИЙ ДАР МУЗЕЮ. (8 сентября 1909 г.)
О. Базанкур. Старая красота и молодые надежды. (27 сентября 1909 г.)
**************************************************************************************


ИЮЛЬ

2/15 июля. 1909 г.
Хроника

БИБЛИОГРАФИЯ
(Ежегодник Общества архитекторов-художников. Вып. III, 165 LXXVII стр.)

Третий выпуск Ежегодника, издаваемого Обществом архитекторов-художников, в высшей степени интересен и содержателен. Надо похвалить редакционную комиссию за умелый выбор того, что воспроизведено в сборнике, притом с большой художественностью и чёткостью. Несомненно, что эти сборники будут иметь большое значение как наглядное пособие для наших архитекторов. В ежегодниках воспроизводятся снимки не только с одних чисто архитектурных сооружений. Так, теперь немало места отведено декоративной живописи - снимки с работ Рериха, Добужинского, Стеллецкого и др., воспроизведены известные 'Виды Версаля' Алекс. Бенуа. ...
Ив. Л.

Слово. 1909. 2/15 июля. ? 844. Четверг. С. 4.
_______________________________________



5/18 июля 1909 г. СПб. - Мюнхен.

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ В МЮНХЕНЕ
Случайно мне только что пришлось побывать в Мюнхене, где в настоящее время открыта десятая Международная художественная выставка, на которой после десятилетнего перерыва снова принимает участие и Россия.

Устройство русского художественного отдела было взято на себя нашей Императорской Академией художеств и, несмотря на все нападки художественных критиков, взявших себе за своеобразное правило ругательски ругать всё, что не выходит из академических стен, русский отдел имеет на вы-ставке большой и, добавлю, вполне заслуженный успех. Должен я тут оговориться, что мои впечатления - просто впечатления любителя, интересующегося искусством и любящего его. Быть может, специалист найдёт какие-нибудь тонкие детальные ошибки в устройстве нашего художественного отдела, но общее впечатление, повторяю, от него превосходное.

Вся немецкая критика единодушно, самым искренним образом, отмечает большую интересность и солидность русского художественного отдела. Мне на выставке удалось познакомиться с даровитым профессором мюнхенской Академии художеств художником Грозеном, который в восторге от большинства работ наших художников: Рериха, Кустодиева, некоторых старых вещей Вл. Маковского (особенно его действительно хорошей вещи 'В четыре руки'), пейзажей Рылова, Химоны и других.

- У меня немало знакомых русских художников, - говорил мне почтенный профессор, - и почти все они жалуются на вашу Академию художеств, на то, что дело преподавания там поставлено крайне неудовлетворительно, что художники получают диплом тогда, когда карандаша в руках не умеют держать. Странно это: я вполне искренне говорю вам, что был бы безмерно рад, если бы у всех наших академистов была такая эрудиция рисунка, как у большинства ваших молодых художников. ...
Ник. Стишинский

Санкт-Петербургские ведомости. 1909. 5/18 июля. ? 148. С.З.
_______________________________________________________



13/26 июля 1909 г.
Русское искусство за границей:

ПАРИЖ - ПЕТЕРБУРГ - ЛОНДОН
...Влияние нашего русского искусства, сила русского творчества и таланта - чувствуется теперь одинаково на берегах Сены и Темзы. И различные явления в этой области одинаково близки обеим столицам мира.

В лондонских книжных магазинах вы найдёте теперь непременно не только вещи Льва Толстого, но и произведения молодых русских писателей.
Английской публике хорошо известен Леонид Андреев.

Скульптура и живопись наших художников одинаково ценятся и в Париже, и в Лондоне. Аронсон, Беренштам, кн. Трубецкой - интересуют фешенебельные салоны английского общества.

Из художников прекрасно знают Серова, Репина, Малявина, Бакста, Сомова. После спектаклей в Париже у всех на устах имя Николая Рериха, поразившего французов декорациями своей тонкой художественной работы.

Русская музыка, начиная от Глинки и кончая Римским-Корсаковым, исполняется в лондонских концертах так же, как у Колонна и Шевильяра. И дягилевские спектакли посещались не только парижскими меломанами, но и специально выезжавшими на спектакли в Шатле английскими меломанами. <:>
Петербург, Лондон, Париж связываются большим кругом интересов и вкусов:
Это 'сердечное соглашение' трёх столиц не только в лице их политиков и дипломатов.
Это - союз и жизни и творчества великих народов.
Азра

Биржевые ведомости. 1909. 13/26 июля. Вечерний выпуск. ? 11206.
__________________________________________________________


18/31 июля 1909 г. Москва.
 
  
 

Храм Иоанна Предтечи в Толчковской слободе.
(фото начала 20 в. и современный вид.)

ТИХИЕ ПОГРОМЫ

Кто был в Ярославле и видал храм Иоанна Предтечи в Толчковской слободе, тот теперь не узнает его.
Храм 'промыт'.

Это тот самый храм, про который я семь лет тому назад писал: 'Осмотритесь в храме Иоанна Предтечи в Ярославле. Какие чудеснейшие краски вас окружают! Как смело сочетались лазоревые воздушнейшие тона с красивою охрою! Как легка изумрудно-серая зелень, и как у места на ней красноватые и коричневые одежды! По тепловатому светлому [ф]ону летят грозные архангелы с густыми жёлтыми сияниями, и белые их хитоны чуть холоднее фона. Нигде не беспокоит глаз золото, венчики светятся одною охрою. Стены эти - тончайшая шелковистая ткань, достойная одевать великий дом Предтечи!'

Так искренно пелось об этом замечательном храме. Теперь дом Предтечи 'археологически' промыт. Промыт будто бы под призором Археологической комиссии.
На 'промывку' и восстановление потрачено, как говорят, около шести-десяти тысяч рублей.
Вся поэзия старины, вся эпидерма живописи смыта богомазами.
Достоинство храма до 'исправления' было безмерно выше. Говорим так небездоказательно.
Каждый из художников, бывших прежде у Иоанна Предтечи, конечно, вспомнит, насколько было лучше.
Было художественнее, было тоньше, было благороднее, было несравненно ближе к великолепным стенописям Италии.
Пропал теперь тонкий серо-изумрудный налёт травы, пропали серые полутоны всех белых частей стенописи, исчезла синева - выскочила синька.
Словом, всё то глубоко художественное и религиозное, что струилось и горело в живописном богатстве, - всё это небесное стало земным, грубым, грешным.

Искусство, одухотворённое священною кистью времени, 'поправили'!
Самомнительно и святотатственно разрешили великую задачу, связующую мудрость природы, работу времени и труды человека.
Пришёл некто 'серый' и решил, что всё завершённое временем не нужно, что он - 'малый' - знает лучше всех, как следует снять будто бы лишние покровы.

Не кто иной, как он - 'маленький' - знает, какие именно были люди, отделённые от нас резкими гранями культуры.
Как далеко такое самомнение от проникновенного стремления сохранить, от желания уважать, любить любовью великою.
Даже храм, прекраснейший своими чертами и красками, не способен был вызвать заботливую, ревнивую любовь.
Да существует ли она на самом деле?

И так, понемногу, в тишине, громится духовное богатство Руси.
Незаметно погромляется всё то, что было когда-то нужно, всё то, что составляло действительное богатство и устои народа.
Погром страшен не только в шуме и свисте резни и пожаров, но ещё хуже погром тихий, проходящий незаметно, уносящий за собою всё то, чем люди живы.

Позади остаются мёртвые скелеты. Даже фантастический 'танец смерти' не свойственен неподвижным 'промытым' остовам.
И вводится в заблуждение народ, и не может отличить он, где источники живые и где мертвящие.

Толкуя о высоких материях, мы учим молодёжь по мёртвым буквам. Учим на том, что 'промыто' невежественною рукою.

Те, кто решается сказать, что сейчас храм Иоанна Предтечи выглядит лучше, нежели был семь лет тому назад, - могут ли они утверждать, что виде-ли его теперь и тогда.
Если не видели, то не должны и говорить.
Если видели и всё-таки скажут, что храм теперь лучше, - тогда пусть займутся сапожным ремеслом.

Стенопись храма Иоанна Предтечи в Толчкове испорчена.
Кто же это сделал? Кто наблюдал?
Защищайтесь!
Не думайте отмолчаться. Не думайте представиться, что вопрос ниже вашего достоинства.
Спрашиваю не я один, беспокойный.
Ждут ответа тысячи людей, которым искусство и красота старины близки.
Даже скромный ярославский обыватель шепчет:
- ...Ведь не мягкой щёточкой, не ситным, а водою да зелёным мылом стены-то мыли. Да и заправляли тоже! А разве новое-то под старину подойдёт?..
Почти безграмотный человек почувствовал возмущение и шепчет его робкими словами.

Дом Предтечи стал просто церковью, где продаются свечи, требы, молитвы.
Кто же следил за этим 'делом'?
На какого художника возложила Археологическая комиссия такое ответственное, творческое обновление работы времени и многих неведомых людей?

В комиссии бывают архитекторы, но пусть скажут, кто из художников взялся так нелепо, по-варварски обойтись с прекрасным стенным покрытием? Пусть непременно скажут. Такое имечко надо записать 'погромче'. Ведь не могли же трогать живопись без живописца. Это ясно.
Вообще, положение охранения памятников осложнилось ещё тем, что, чем бы ни ужаснулся зритель, ему слишком часто отвечают:
- Сделано с ведома Археологической комиссии. Неуместный проблеск благодушия.

- Не злоупотребляют ли именем Археологической комиссии? Не завелась ли где-нибудь подложная комиссия?
Теперь так много подлогов.
О надзоре за 'промытием' храма Иоанна Предтечи в Толчкове пусть Археологическая комиссия непременно всё разъяснит.
На неё в народе растёт слишком неприятное и очевидное обвинение. Послушаем.

Русское слово (Москва). 1909. 18/31 июля. ? 164. Суббота. С. 4. ________________________________________________________



23 июля 1909 г.
ПИСЬМО И.И. Лазаревского к Рериху Н.К.

23/VII 09.

Я виноват перед Тобой в том, что не отвечал на многие Твои письма. Тому причиной было то, что у меня накопилось масса текущего дела, которое еще увеличилось при временном закрытии 'Слова'. Нужно было ликвидировать много дел и много заветно-деловых отношений. Времени свободного буквально не было.

Закрытие 'Слова' вышло совершенно неожиданным. Провал Федорова в Государственном Совете, крупнейшие материальные затраты, которые совершенно не оправдывались, усталость Москвы бесконечно субсидировать 'Слово' - всё это привело к концу дело. Я абсолютно не верю в то, что 'Слово' возродится. Будет иная газета, но 'Слова' больше не будет.

Теперь у меня масса дела - по Москве. 5 сент. возникает снова газета Рябушинского. По-прежнему я стану во главе петербургского отделения; кроме того, теперь идет в Москву понедельничная газета 'Столичная Молва' <так-же> при материальном участии Рябушинского, и я должен вести всю петербургскую её часть. Поэтому приходится все воскресенья проводить в Петербурге; остальные дни недели живу около Пскова.
У меня к Тебе просьба есть. Подумай - можешь ли Ты быть чем-либо полезен в обществе и можно ли нам пристроиться как-нибудь. Я не хотел бы просить Тебя, но думаю, что если пришлось попросить, то Ты не откажешь сделать мне небольшую услугу. Искренно сказать Тебе, я боюсь просить Тебя о чем-либо: того и гляди Ты снова <:> меня с Александром Ивановичем Косоротовым.
Я нашел у Николая Ивановича, моего брата, Твой этюд - ладьи по какой-то реке. Голубчик, это такая прелесть, что чудо. Ты, вероятно, и не помнишь, когда подарил её мне.

Я очень просил бы Тебя написать мне пару словечек. Пиши по моему петербургскому адресу: Захарьевская, 23. кв. 27. (на всякий случай сообщаю и телефоны мои - личный 37-81 и на <:> 76-29.) Я приезжаю в город, как уже
говорил каждую субботу.

Относительно моих художественно-литературных работ скажу малое: пи-шу для 'Иск.Европы', 'Журнала для Исск.' и еще кое-куда по провинции. Готовлю к зиме несколько лекций для провинции.
Что < :> - это изумительно: ни единого слова добиться от него не могу. Где картины; не знаешь ли Ты что-нибудь?
Ну, <:> всего хорошего. Напиши, когда будешь в городе.
Жму Твою руку. сердечно Твой

Ив.Лазаревский

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/902, 2 л.
_______________________________


АВГУСТ

5 августа 1909 г. СПб.
О художниках-декораторах:

ЭСКИЗЫ И КРОКИ
Художники находят очень желательным учреждение декоративного класса в Академии художеств.
Собственно говоря, он не вновь учреждается, а возобновляется.
Декоративный класс однажды уже существовал в Академии художеств, но плохо посещался.
Тогда на декорации художники смотрели совсем иначе.
Тогда это считалось чуть не ремеслом, и в декораторы шли очень не-охотно.
Теперь не то.
Отсутствие ли спроса на картины или что другое, но только все лучшие художники работают для театра.
Александр Бенуа, Бакст, Рерих, Серов, А. Васнецов, Коровин, Головин, Сомов все записались в декораторы:
Труд нынешних декораторов оплачивается лучше, чем труд покойных Шишкова и Бочарова.
Прежние декораторы получали плату 'поаршинно', нынешние полу-чают поактно:
Каждая пьеса даёт теперь декоратору от двух до трёх тысяч рублей.
Пожалуй, это гораздо выгоднее, чем писать картины, которых никто не покупает:

Петербургская газета. 1909. 5 августа. ? 212. С. 2.
___________________________________________



8 августа 1909 г.

ТИХИЕ ПОГРОМЫ
Скучно быть обидчиком и ругателем.
Скажут: 'Злой человек!'
- Не умеет жить в 'хорошем' обществе. Трогает, что не следует. Не умеет вовремя закрыть глаза и заткнуть уши. Только себе вредит.
Сожалеют доброжелатели.

И вот учишься быть благодушным. По возможности не смотреть, меньше знать, делать своё дело. Пусть себе! Снова поклоны становятся внимательнее и взоры мягче. Предполагают: 'Кажется, летний отдых повлиял благоприятно'.

Но дорога русского благодушия полна бесконечных испытаний.
Нельзя выехать никуда. Из дома нельзя выйти.
Каждая встреча приносит престранные сведения.
Как быть с ними?

В каталоге смоленского городского Археологического музея приходится читать:
'...окаменелые дождевые черви, окаменелые сыроежки, голова идола с чертами, проведёнными масляной краской, и т. п. редкости'. Смеёшься и благодушествуешь:
- Ну, черви так черви! Сыроежки так сыроежки! Шут с ними, и с червями, и с Писаревым, и с Орловским, которые так научно написали.
Рассказывают о бывших исчезновениях предметов из новгородского музея.
Всё-таки благодушествуешь.
- Может быть, вещи попали в более надёжные руки. Опять же и предопределение!

Передают о вновь найденном в раскопке идоле, который несколько лет назад пропал из костромского музея. Стал невидим (так не будет ничего преступного).
Неукоснительно благодушествуешь:
- Да процветает научная точность и безукоризненность.
Да здравствуют точные выводы, построенные на фактах из раскопок! Да живёт точное распределение веков и предметов!
Шепчут, как из собраний одного ещё не открытого музея уже стали исчезать вещи.

Собираешься с силами и благодушествуешь.
- Хоть и плохое начало для музея, но хвала Создателю, если начали пропадать вещи ещё до открытия музея, иначе неприятности было бы больше.
Показывают, как в Мирожском монастыре после недавней 'реставрации' Сафонова обваливается вся живопись, и тем погибает превосходный памятник.

Приходится уже плохо, но кое-как благодушествуешь:
- Сафонов уже много храмов испортил. Прибавим к этому синодику ещё одно имя, ведь всё равно Сафонову поручат новые работы. Всё равно не остановишь шествия вандалов.

Пишут горестные письма и ведут показать, как чудесного седого Николу Мокрого в Ярославле сейчас перекрашивают снаружи в жёлтый цвет, да ещё масляной краской. Причём совершенно пропадает смысл желтоватых фресок и желтовато-зелёных изразцов, которыми храм справедливо славится.
Пробуешь неудачно 'благодушничать' - так больше похоже на 'малодушничать'.
- Таков обычай страны...
При этом упорно твердят, что новое варварство в Ярославле делается с ведома Археологической комиссии. Будто бы комиссия разрешила и масляную краску.

Опять плохо благодушничаешь:
- Если комиссия избрала холерный цвет, пусть так и будет, теперь в Петербурге холера. И вообще, не обижайте комиссию. Так и говорю. Слышите! Но здесь благодушничанье окончательно покидает. Становится ясно, что никакая комиссия не может разрешить и знать то, что делается сейчас в Ярославле.
Никто, сколько-нибудь имеющий вкус, не может вынести, чтобы белого Николу с его чудными зеленоватыми изразцами обмазали последствиями холеры.

Это уже невыносимо.
Или тут жестокий поклёп на Археологическую комиссию, или не завелась ли у нас подложная комиссия.
Пусть настоящая комиссия разъяснит в чём дело. Пусть комиссия печатно объявит, что всё, что делается с Николою Мокрым, сделано без вся-кого её ведома и должно быть строго наказано.
При этом пусть комиссия всё-таки пояснит, кто из художников решает в ней живописные вопросы.

По всей России идёт тихий, мучительный погром всего, что было красиво, благородно, культурно. Ползёт бескровный, мертвящий погром, сметающий всё, что было священного, подлинного.
Когда виновниками таких погромов являются невежественные городские управления; когда в погромах действуют торгаши-иконописцы, потерявшие представление о 'честном живописном рукоделии', когда презирает святыни спесивая администрация, - тогда всё ясно, тогда остаётся горевать. Остаётся утешаться примерами дикости из прежних веков.
Но когда среди имён вандалов упоминается имя Императорской Археологической комиссии, тогда в смятении умолкаешь.
Куда же идти?
Кто же защитит прекрасную древность от безумных погромов?

Печально, когда умирает старина. Но страшно, когда старина остаётся обезображенной, фальшивой, поддельной. Это страшнее всего и больше всего подлежит наказанию.
Ждём ответа Археологической комиссии.

Биржевые ведомости. 1909. 8/21 августа. Вечерний выпуск. ? 11250. С. 3.
_______________________________________________________________


СЕНТЯБРЬ

1 сентября 1909 г.
ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К.

1 - IX - 09 г.

Глубокоуважаемый Николай Константинович.

Простите, что, не имея чести знать Вас лично, обращаюсь к Вам с просьбой
и даже не одной.

Дело в следующем: я задумал издавать в Казани журнал посвящённый вопросам чистого искусства, но т.к. больших средств у меня нет, журнал же требует массу расходов, - я решил выпустить сначала сборник, и вырученными деньгами усилить фонд. Пока из художников принял горячее участие мой близкий знакомый Б.М. Кустодиев. Я очень просил бы Вас дать один или два рисунка, - это сильно подняло бы сборник в глазах публики и Вашу фотогр. карточку с автографом для помещения, если конечно Вы позволите. Затем Вы были бы очень любезны, если бы согласились нарисовать обложку для второго издания моей книги 'О Кнуте Гамсуне'. Я должен Вас предупредить, что я принципиальный враг эксплуатации кого-либо, а потому очень прошу Вас сообщить мне о размере гонорара.
Выше я упомянул о скромных средствах фонда только потому, что хотел указать на цель сборника. Только потому. Формат моей книги ('О Кн. Гамсуне') - четверть этого листа. Надпись след: Александр Мантель. 'О Кнуте Гамсуне'. СПб. 1910.

Я хотел быть лично у Вас, но тяжёлая болезнь, которую я перенёс, заставляет меня ещё сидеть в усадьбе.
Сборник я думаю начать печатать в начале Октября.
Характеристику о моей особе, так и будущего сборника может дать Вам Борис Михайлович Кустодиев, который на днях едет в ПБ.

Простите меня за беспокойство.
Примите уверение в моём уважении
Александр Мантель

Адрес.
Почт. от. Собакино, Казанск. губ. Казанск. у. Усадьба 'Грибатник'
Мне.

P.S. Посылаю Вам сборник, который издали студенты Казанск. Унив. и в котором я поместил три свои вещи.
А. Мантель

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/967, 2 л.
_________________________________



8 сентября 1909 г.
Хроника

РЕДКИЙ ДАР МУЗЕЮ

Княгиня М.К. Тенишева принесла в дар Русскому музею императора Александра III коллекцию своего смоленского музея, который имел выдающийся успех на парижской выставке в залах Лувра. В настоящее время этот музей, состоящий главным образом из предметов кустарного производства по рисункам русской старины, состоит из 7 тысяч номеров и оценивается на 1 &#189; миллиона руб.; и с целью разработки нового положения о нём образована особая комиссия, в состав которой вошли: в качестве председателя гр. Д.И. Толстой и членов Н.К. Рерих, П.И. Нерадовский, Н.М. Могилянский и представители от Императорской Академии художеств и кабинета Его величества.

Петербургская газета. 1909. 8 сентября. ? 246. С.4.
____________________________________________



27 сентября 1909 г.

О. Базанкур.
СТАРАЯ КРАСОТА И МОЛОДЫЕ НАДЕЖДЫ

'Тихие погромы' и 'Обзор европейской художественной и экспозиционной жизни за лето текущего 1909 года' - таковы были интересные доклады, прочитанные Н. К. Рерихом и Г. К. Лукомским в четверг, в собрании Общества архитекторов-художников.

Большинство собравшихся не превышало средний возраст.
И речи раздавались всё такие бодрые, молодые, будящие энергию, желание пробиваться, работать, бороться с тёмными подпольными силами, которые в делах искусства всего опаснее и лютее.

Доклад Рериха был довольно короток, но возбудил долгие и горячие прения. Видимо, вопрос для многих наболевший, близкий и родной - вопрос о безнаказанном истреблении памятников искусства в России.
Действительно, дело идёт о повсеместном усердном истреблении па-мятников старины, и без того у нас крайне немногочисленных.
Если на наших глазах в столице, невзирая на контроль, невзирая на протесты людей влиятельных и с художественным вкусом, ежегодно гибнут произведения искусства, - что ожидать от провинции, которая так невежественна в смысле вкуса и потребностей в искусстве, так мало имеет уважения и любви к родной старине?!

Не говоря о безобразных реставрациях, испортивших св. Софию Новгородскую, - за короткое время: испорчена живопись в великолепном, по своей цельности и стройности производимого впечатления, храме Иоанна Предтечи на Толчкове в Ярославле, малярной половой краской выкрашен древний новгородский 'Никола Мокрый', и таковая же 'реставрация' грозит ещё немалому числу древних памятников.

Даже простой народ в Ярославле - в негодовании от порчи своей любимой старой церкви, но по 'долготерпению' своему, которое почему-то принято считать одной из главнейших добродетелей русского человека (по пословице: 'Хоть наплюй в глаза, а он те: божья роса'), выражает его 'робко, шёпотом'.

А так как 'до Бога высоко, до царя далеко', то шёпота никто и не слышит, и 'тихие погромы', совершаемые руками quasi-кyльтypныx людей, совершаются по-старому.
- Да ведь как мыли-то, - сообщает робко свои тихие протесты один из 'малых' ярославских, - не полотном либо мягкой щёточкой, а мылом зелёным, да грубой жёсткой щетиной, а и поновляли-то синькой, а разве это под старину устоит?

- Исчезла навсегда серебристая зелень фресок, - говорил докладчик, - сероватые тени белого фона, синеву заменила синька. Погибло навеки дивное произведение искусства, ещё так недавно живо воскрешавшее волшебную фресковую живопись старинных итальянских церквей.
Погибло и... не воскреснет.

Кто же виноват в этом?
Но тут сколько почтенное собрание ни доискивалось, - однако, виновный оказывался неуловимым. Жертвователь? Но это - полуграмотный купец-мясник; он честно выполнил свою роль - дал деньги, и много денег на устроение Божьего храма:
- Действуйте!
Претендовать на него за отсутствие вкуса невозможно.
Священник, ведающий храмом Николы Мокрого?
Да, он виноват больше, но священник - тоже лицо подначальное: он исполняет веления свыше. Художественной же стороной реставрации древних памятников в том или ином городе ведает местная Археологическая комиссия. Где же она была?
В данном случае дело осложнялось ещё тем, что начальством был также и инженер военного ведомства, который допустил окраску древней церкви половой масляной краской.

Говорят, ходом работ никто не интересовался, и только случайно заехавший из Петербурга художник обратил внимание на творимое и послал в Петербург просьбу к власть имущим остановить разрушение.
Священнику послана была телеграмма немедленно приостановить окраску впредь до решения вопроса лицами компетентными. Однако бумагу эту он, как говорят, положил под сукно и окраску-таки - закончил.

Так ли было действительно - можно бы решить лишь проверив числа, номера входящих и исходящих бумаг, посылавшихся по этому вопросу, и т. д., и т. д.
Попробуйте разобраться и найти виноватого?
Все - и никто.
Какой-то роковой круг непонимания, упрямства, невежественности, от которых голова кружится.
Собрание постановило единственно возможное решение: коллективно протестовать против 'половой краски' и возбудить вопрос о, так сказать, 'неореставрации' Николы Мокрого.

А Иоанн Предтеча в Толчкове? Чем помочь там и как вернуть сцарапанную и загубленную живопись?
Тут всякие протесты бесполезны.
Одна надежда на то, что если они будут упорно и настойчиво повторяться, то хотя на будущее время удастся прорвать заколдованный круг и заставить его относиться с большим уважением к народным вековым святыням....

Санкт-Петербургские ведомости. 1909. 27 сентября/ 10 октября. ? 216. С. 2.
_________________________________________________________________