Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1933 г. (Март - апрель)
 
СОДЕРЖАНИЕ

МАРТ
Н.К. Рерих "БОЛЬ ПЛАНЕТЫ" (24 марта 1933. Гималаи)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Метальникову С.И. (31 марта 1933 г. Наггар)

********************************************************************************


МАРТ

24 марта 1933. Гималаи.
БОЛЬ ПЛАНЕТЫ

Тридцать два года тому назад была у меня статья 'К природе'. Треть века только подтвердила все зовы о природе, тогда сказанные. Но всё спешит сейчас, потому и зов 'К природе' уже успел превратиться в 'боль планеты'.

В 1901 году после поездок по Европе и России думалось:
'Сильно в человеке безотчётное стремление к природе (единственной дороге его жизни); до того сильно это стремление, что человек не гнушается пользоваться жалкими пародиями на природу - садами и даже комнатными растениями, забывая, что подчас он бывает так же смешон, как кто-нибудь, носящий волос любимого человека.

Всё нас гонит в природу: и духовное сознание, и эстетические требования; и тело наше - и то ополчилось и толкает к природе, нас, измочалившихся суетою и изверившихся. Конечно, как перед всем естественным и простым, часто мы неожиданно упрямимся; вместо шагов к настоящей природе, стараемся обмануть себя фальшивыми, нами же самими сделанными её подобиями, но жизнь, в своей спирали культуры, неукоснительно сближает нас с первоисточником всего, и никогда ещё, как теперь, не раздавалось столько разнообразных призывов к природе.

И надо сказать, что требование заботливого отношения к природе и сохранения её характерности нигде не применимо так легко, как у нас. Какой свой характер могут иметь многие европейские области? Придать характер тому, что его утратило, уже невозможно. А между тем, что же, как не своеобразие и характерность, ценно всегда и во всём? Не затронем принципа национальности, но всё же скажем, что производства народные ценятся не столько по своей исключительной целесообразности, сколько по их характерности.

К сожалению, соображения бережливого отношения к природе нельзя ни навязать, ни внушить насильно, только само оно может незаметно войти в обиход каждого и стать никому снаружи незаметным, но непременным стимулом создателя.

Скажут: 'Об этом ли ещё заботиться? На соображения ли с характером природы тратить время, да времени-то и без того мало, да средств-то и без того не хватает'.

Но опять же и в третий раз скажу, ибо вопрос о расходах настолько всегда краеугольный, что даже призрак его нагоняет страх, - средств это никаких не стоит, а разговор о времени и лишнем деле напоминает человека, не полощущего рта после еды по недостатку времени. Вот если будут отговариваться прямым нежеланием, стремлением жить, как деды жили (причём сейчас же учинят что-либо такое, о чём деды и не помышляли), тогда другое дело.

Чтобы заботиться о чём бы то ни было, надо, конечно, прежде всего знать этот предмет заботы.
Хотим ли мы знать нашу природу?
Этого не заметно.
Принято ли у нас знакомиться с нашей природой? Нет, не принято.

Всегда особенно много ожидаешь и притом редко в этом ошибаешься, когда встречаешься с человеком, имевшим в юности много настоящего общения с природой, с человеком, так сказать, вышедшим из природы и под старость возвращающимся к ней же.

'Из земли вышел, в землю уйду'.
Слыша о таком начале и конце, всегда предполагаешь интересную и содержательную середину и редко, как я сказал, в этом обманываешься.

Иногда бывает и так, что под конец жизни человек, не имеющий возможности уйти в природу физически, по крайней мере уходит в неё духовно; конечно, это менее полно, но всё же хорошо заключает прожитую жизнь...

Люди, вышедшие из природы, как-то инстинктивно чище, и притом уж не знаю, нашёптывает ли это всегда целесообразная природа, или потому, что они здоровее духовно, но они обыкновенно лучше распределяют свои силы и реже придётся вам спросить вышедшего из природы: зачем он это делает, тогда как период данной деятельности для него уже миновал?

'Бросьте всё, уезжайте в природу', - говорят человеку, потерявшему равновесие, физическое или нравственное; но от одного его телесного присутствия в природе толк получится ещё очень малый, и хороший результат будет, лишь если ему удастся слиться с природой духовно, впитать духовно красоты её, - только тогда природа даст просителю силы и здоровую, спокойную энергию.

Город, выросший из природы, угрожает теперь природе; город, созданный человеком, властвует над человеком. Город в его теперешнем развитии уже прямая противоположность природе; пусть же он и живёт красотою прямо противоположною, без всяких обобщительных попыток согласить несогласимое.

Но ничего устрашающего нет в контрасте красоты городской и красоты природы. Как красивые контрастные тона вовсе не убивают один другого, а дают сильный аккорд, так красота города и природы в своей противоположности идут рука об руку и, обостряя обоюдное впечатление, дают сильную терцию, третьей нотой которой звучит красота 'неведомого'.

Так думалось тридцать два года назад. С тех пор много где 'добрая земля' сделалась 'кровавою землею'. Много урожаев было уничтожено. Пустыни не перестали расти. Фермеры начали бросать родную кормилицу и потянулись в город, чтобы увеличить шествие безработных. А в услугу биржевых цен где-то топились в океане и сожигались гекатомбы зерна, кофе и других ценных продуктов. Где-то произошло падение скотоводства. Где-то ещё истребились леса. Где-то мертвенные пески ещё увеличили своё завоевание.

Город видимо одолел природу. Город на небе дымно начертал свои заклинания. Мы ошиблись, ожидая стоэтажных домов, - жилища города стремятся стать ещё выше, чтобы соблазнить и приютить всех дезертиров природы. Молох - Биржа не однажды свирепо расправилась со своими почитателями. Но лёгкая, хотя бы и призрачная, нажива всё-таки отвлекает смущённый ум человеческий от истинных ценностей. Город завлекает слабых духом и оставляет природе или старомодных староверов, или туристов, надменно толпящихся на избитых путях. Каждый может вспомнить вид леса, посещённого праздничными проезжими. Сор лежит грудами и житель природы уныло шепчет: 'Опять насорили!'.

Стремительный, почти ослепительный проезд по природе ещё не есть сотрудничество с природою. А сейчас, во дни Армагеддона, среди смущений и обуянности злобою, нужно осознать истинные ценности. Казалось бы, неистощима природа, но кастрат духа, робот, механика технократии может засорить даже великие пространства. И никто, срубивший дерево, и не подумает о насаждении нового.

Привлечь фермеров снова к земле, прежде всего, можно лишь общею культурою, которая напомнит об истинных ценностях. Тогда знание, просвещённость, широкая терпимость и примирённость снова напомнят о весёлом труде, вместо веселого времяпрепровождения.

Чрезмерность городских скопищ станет ясной лишь для мирного духа, и сама машина заговорит под любящею рукою. Всякая несоизмеримость противна Высшему Творчеству. Но что же более несоизмеримо, как не гнойник гиганта города с пустынею, которая когда-то была цветущими пространствами, опоганенными невежеством.

Если не всегда способен человек на творчество, то ведь причинить боль он всегда может. И может он сделать боль не только людям же, не только животным, но и всей природе и целой планете. Велика ответственность человеческая; не гордиться, но священно принять её должно человечество.
Конституция человеческая по сущности своей позитивна, созидательна, и разлагающие элементы не что иное, как продукты невежества. Ведь оно, это тёмное невежество, засоряет ум, сушит сердце, засоряет и иссушает всю планету.

'Как прекрасно!' - было последними словами отходившего Коро. Он, возлюбивший природу, в минуту великого перехода удостоился узреть Нечто истинно прекрасное. Говорим о мире, о разоружении, но ведь в духе нужно перековать мечи на плуги.

'Да будет мир с вами, - заповедал нам Христос, - мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам'.

'Мир всем существам, мир во всех мирах', - поёт перед молитвой подвижник Индии.

'Познав Меня как могущественного Владыку миров и как Возлюбившего всё сущее, мудрец обретает мир' (Бхагавадгита, пятая беседа).

'Там, где собрались избранные, - говорит Коран, - там раздаётся только одна песня, это песня мира'.
'Пусть живет всё живущее', - говорит Буддизм.

Каждая православная обедня начинается возгласом великой ектений: 'О мире всего мира Господу помолимся!'.

Всё творчески прекрасное, всё возвышенное заповедует о мире. Но это успокоение снисходит среди природы. Вот книга Востока 'Мир Огненный' заповедует:

'529. Обычная ошибка, что люди перестают учиться после школы. Пифагорейцы и тому подобные философские школы Греции, Индии и Китая дают достаточно примеры постоянного учения. Действительно, ограничение лишь обязательными школами образования показывает явление невежества. Обязательная школа должна быть лишь входом в настоящее познавание. Если разделить человечество на три категории: на вообще не знающих школ, на ограниченных обязательным школьным образованием и на продолжающих познавание, то последнее число окажется удивительно ничтожным. Это показывает, прежде всего, небрежение к будущим существованиям. В упадке духа людям нет дела даже до собственного будущего. Пусть останется запись, что в настоящем, столь значительном году приходится напоминать, что пригодно было тысячу лет назад. Кроме начального образования, нужно помогать обучению взрослых. Несколько поколений одновременно существуют на земле и одинаково мало устремляются к будущему, которое им не миновать. Небрежность эта поразительна! Учения сделаны пустыми оболочками; между тем на простой праздник люди стараются приодеться! Неужели для торжественной Обители Огненного Мира не приличествует запастись одеждою Света? Не в ханжестве, не в суеверии, но в просветлении можно радоваться не только детским школам, но и объединению взрослых для постоянного познавания.

530. Правильно повторять о болезни планеты. Правильно понять пустыню как позор человечества. Правильно обратить мышление к Природе. Правильно направить мышление к труду - сотрудничеству с Природою. Правильно признать, что ограбление Природы есть расточение сокровищ народа. Правильно о Природе порадоваться как о пристанище от огненных эпидемий. Кто не мыслит о Природе, тот не знает приюта духа'.

Зов о культуре, зов о мире, зов о творчестве и красоте достигнет лишь ухо, укрепленное истинными ценностями. Понимание жизни как самоусовершенствования во благо народное сложится там, где твёрдо почитание Природы. Потому Лига Культуры среди основной просветительной работы должна всеми силами истолковывать разумное отношение к природе как источнику весёлого труда, радости мудрой, непрестанного познавания и творчества.

24 марта 1933. Гималаи.
'Твердыня пламенная', 1933 г.
___________________________


ПИСЬМО Н.К. Рериха к Метальникову С.И.

31 марта 1933 г.
Наггар

Дорогой Сергей Иванович,
Читая Ваше последнее письмо, думалось, вот и С[ергею] Ив[анови]чу живётся нелегко, а кому сейчас легко живётся. Действительно, мир пришёл в такое состояние, что, получая весточки из двадцати пяти стран, даже не раскрывая конверта, уже знаешь, что новости будут грустные. До такой степени все страны втянулись в материальный кризис, что материального выхода и быть не может. Нужно изменить отправную точку зрения, нужно обновить основную психологию, иначе говоря, нужно вновь приобщиться к Культуре. Всё равно, без осознания духовных ценностей никакие материальные и механические открытия не помогут.

Глубоко понимаю я Ваше устремление к изучению психической энергии. Напрасно вы думаете, что опыты над этой огненной энергией со всеми её подотделами не производятся в лабораториях. И в лабораториях они производятся, но в этих лабораториях необходима особенно очищенная атмосфера и психо-дезинфекция и наблюдаемых и наблюдателей.
Прикладываю к письму маленькую выписку из Восточной книги 'Мир Огненный'. В ней именно указывается на необходимость осознания наших духовных сил, которые ложатся в основу всех так называемых феноменов.

Всегда радуюсь, слыша о Ваших задачах, ведь они так своевременны и показывают, что Вы, будучи столь духовно чутким, идёте по кратчайшему и нужнейшему направлению. Поиграли люди в материализм, но, какими бы эпитетами не оснастили это ограниченное понятие, оно всё же остаётся скудным и однобоким. Сейчас мир действительно стоит перед переустройством. Все условные деления и ненавистническая грязь дошли до апогея. Потому-то так важно, чтобы люди вновь начали мыслить о культуре.

Прилагаю одно из моих писем нашему Обществу Культуры в Америке. Очень трогательно видеть, что в Индии буквально в каждом выпуске журналов и в отдельных статьях и во все-возможных упоминаниях сейчас произносится слово 'культура'. Получаю журнал из Болгарии и радуюсь тому же слову, о том же зовёт и газета в Ревеле, а в Латвии, как говорят, двадцать два культурных общества. Если поедете в Америку, сообщите мне заблаговременно, чтобы я мог уведомить наших друзей, которые будут так рады приветствовать Вас и Н. Лосского.

Посылаю Вам две копии нашего журнала с Вашей прекрасной статьей. Один экземпляр для Вас, а другой дайте кому-нибудь достоверному, кто хотел бы написать отзыв в газетах или в журналах. Поразительно, что обе русские газеты в Париже относятся как-то враждебно и неоднократно уже помещали ряд лживых сведений. Это прискорбно, ибо неужели и в рассеянии сущие будут уничтожаться. Очень надеюсь, что в семье Вашей будет легче. Лишь бы всё было дружно, согласно, тогда и тяготы распределяются как-то легче.

Сейчас посылаю ящик с семью картинами в Париж. Может быть, там повидаете их. Слышу, что у Вас в Центре происходят собрания, посвящённые многим общественным вопросам, но протекают мирно. Как прекрасно, если можно собираться и обсуждать без взаимных оскорблений и грызни, сколько впереди строительного, что лишь бы остались силы носить брёвна на постройку. Всегда рад слышать от Вас и о Вас. Шлем Вам и Вашей семье сердечный привет.

Духом с Вами,
[Н. Рерих]

Отдел рукописей МЦР
____________________