Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1910 г.
(апрель - июль)

********************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

АПРЕЛЬ
Хроника. Похороны Врубеля (3/19 апреля 1910 г.)
Письмо М. Фокина к Рериху Н.К. (4 апреля 1910 г.)
Н.К. Рерих. ВРУБЕЛЬ (Биржевые ведомости. 1910. 3/16 апреля.)
Хроника
Раскопки древнего Новгорода (Биржевые ведомости. 15 апреля 1910 г.)
Письмо в редакцию (Новое время. 15 апреля 1910 г.)
ПИСЬМО И.Я. Билибина к Рериху Н.К. (22 апреля 1910 г. Ярославль.)

МАЙ
Н.К. Рерих. ФАРФОРОВЫЙ ЗАВОД (6 мая 1910 г.)
ХРОНИКА:
Н. Кравченко. Художественная хроника. (Новое время. 10 мая 1910 г.)
Ал. Филиппов. Заметки об искусстве (Одесский листок. 1910. 11 мая)
Новая ссора художников. (Беседа с Н.К. Рерихом) (Петербургская газета. 1910. 11 мая)
Выставка (Рисовальная школа ИОПХ). (Бирж. ведомости. 1910. 12 мая.)
Выставка ученических работ... (Новое время. 1910. 14 мая.)
Школа Общества поощрения художеств (Речь. 1910. 14 мая)
Ник. Брешко-Брешковский. Новое в старой школе. (Бирж.вед. 18 мая 1910 г.)

СВИДЕТЕЛЬСТВО, выданное Императорским Обществом Поощрения Художеств Н.К. Рериху (14 мая 1910 г.)
ДОГОВОР Ф. Фролова с Рерихом Н.К. (15 мая 1910 г.)
ХРОНИКА.
Успех художественно-промышленной выставки 920 мая 1910 г.)
Художественные вести (21 мая 1910 г.)

ИЮНЬ
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Рериху Н.К. (19 июня 1910 г.(ст.ст.) Устилуг)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (28-19 июня 1910 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (30 июня 1910 г. СПб.)

ИЮЛЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И.(1 июля 1910 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (1-2 июля 1910 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (3 июля 1910 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рерих Е.И. (4 июля 1910 г. СПб.)
ХРОНИКА
Болезнь проф. А.И. Куинджи (Петербургская газета. 5 июля 1910 г.)
А.И.КУИНДЖИ (Статья академика Н.К. Рериха. 'Биржевые ведомости' 12 июля 1910 г. СПб.)
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Рериху Н.К. (14/27 июля 1910 г. Ля Боль)
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Рериху Н.К. (27 [н.ст.] 1910 г. Париж)
*******************************************************************************************


АПРЕЛЬ

ХРОНИКА

3 апреля 1910 г. СПб.
Похороны М.А. Врубеля

Сегодня в церкви Академии художеств состоялось отпевание тела скончавшегося 1-го апреля М.А. Врубеля.
Церковь Академии наполнилась собравшимися художниками и литераторами.

Гроб с телом покойного был окружён массою живых цветов и венков от различных художественных организаций, почитателей и родственников.

Среди венков выделялись большой венок из живых цветов Императорской Академии художеств, венок от Третьяковской галереи в Москве, от учащихся Академии художеств, от Весенней выставки, от общества имени Куинджи, от Союза русских художников, от журнала 'Театр и искусство', от разных групп учеников Академии художеств, от родственников покойного, друзей и много других.

После отпевания гроб с телом покойного был вынесен из церкви Академии художеств профессорами Академии художеств, а затем всё время его несли на руках студенты Академии художеств.
В половине первого траурная процессия направилась в Новодевичий монастырь, где тело покойного М.А. Врубеля будет предано земле.

Среди присутствующих на отпевании и похоронах были: ректор Академии художеств академик Беклемишев, проф. Чистяков, проф. Матэ, секретарь Академии В.П. Лобков, академик Н.К. Рерих, художник А. Бенуа, архитектор Л. Бенуа, художники Серов, Крыжицкий, скульптор И. Гинзбург, Дягилев, Гольдблат, Лукомский и мн. др.

Биржевые ведомости. 1910. 3/6 апреля. Вечерний выпуск. ? 11646.
____________________________________________________________


3 апреля 1910 г.

Н.К. Рерих
ВРУБЕЛЬ

- Врубель может выздороветь, - сказал мне месяц тому назад один из друзей.
Не поверил я этой радости, но всё же ликующее 'а вдруг...' шевельнулось внутри.

Теперь говорят:
'Врубель умер', и этой печали верится ещё меньше. Не верится, пока не пойду и не увижу.

За всё время болезни Врубеля я не мог найти в себе мужества пойти к нему в лечебницу, навестить его. Пока не увидишь, пока сам не убедишься, до тех пор думаешь о несчастье легче, и всё время живёт какая-то надежда. Какая-то вера во что-то особенное.

Вся жизнь Врубеля была какая-то особенная. Не жизнь священного очага, а жизнь беспредельного путника. Он появлялся среди нас неожиданно; так же неожиданно уходил. Причины его странствий часто были малопонятны.

Какие-то неслышные другим голоса звали его... Незадолго до последней болезни, сидя у меня за мирным чаем, Врубель вдруг насторожился:
- Слышите, поёт?
Мы переглянулись. Никакого пения не было.
- Поёт. Из 'Демона' поёт, - настаивал Врубель и заспешил уходить. Неслышные нам песни ему слышались.

Праздник искусства, сверкающий в картинах Врубеля, горел и в нём, и на всём, к чему он прикасался.

Врубель, не знавший середины, был страшен для мудрецов серединной культуры. Долго в холодном хоре убивавших искусство почти одиноко звучал голос Врубеля.

Приятно было видеть, как 'жрецы середины' негодовали перед лучшими созданиями Врубеля. Бесконечный напор нашей волны безразличия выносил Врубель.

Можно смело утверждать, что судьба Врубеля - высокая судьба проникновенников старой Италии или судьба Маре, непонятого современниками, но бережно на радость будущего сохранённого в укромном Шлейгейме.

У нас так мало художников со свободной душой, полной своих песен. Но не дали Врубелю сделать что-либо цельное; такую храмину, где бы он был единым создателем. Как чудесно это было бы! Больно видеть всё прекрасное, сделанное Врубелем в Киеве; больно подумать, что Сведомский и Котарбинский и те имели шире место для размаха.

Всегда мы стараемся возможно грубее обойтись со всеми, кто мог бы двинуться вперёд. И на одну поднятую голову опускаются тысячи тяжёлых рук, ранее как будто дружелюбных. Только Третьяков первое время поддержал Сурикова. Мало поняли Левитана. Мы загнали Малявина в тишину деревни. Мы стараемся опорочить всё лучшее, сделанное Головиным и Коровиным. Мы не любим Трубецкого. Не желаем знать Сомова. Не понимаем Мусатова. Ужасно и бесконечно! Указания Запада нам нипочём. Врубелю мы не дали размахнуться. Музей Академии не знает его. Появление его отличного демона в Третьяковской галерее волновало и сердило толпу.

Полная история русского искусства должна отразиться в Русском музее, но Врубеля музей всё-таки видеть не хотел. Только заботою кн. Тенишевой, украсившей свой отдел музея 'Царевною-Лебедью', музей не остался вовсе чуждым Врубелю. Странно. Мы во многом трусливы, но в искусстве особенно вспыхивает тайная ненависть. Становятся бойцами великие трусы; даже будущего не страшатся. Поражает наша неслыханная дерзость, не знающая даже суда истории. Бедные мы!

Легко запоминаются многие хорошие картины. Многое отзывается определённо сознательно. Наглядевшись вдоволь, через время опять хочется вернуться к хорошему знакомому и долго покойно сидеть с ним, и опять не страшит промежуток разлуки.

Но иначе бывает перед вещами Врубеля. Они слишком полны. Уходя от них, всегда хочется вернуться. Чувствуется всем существом, сколько ещё не досмотрено, сколько нового ещё можно найти. Хочется жить с ними. Хочется видеть их и утром, и вечером, и в разных освещениях. И всё будет новое.
Сами прелести случайностей жизни бездонно напитали вещи Врубеля, прелести случайные, великие лишь смыслом красоты. Какая-то необъятная сказка есть в них; и в 'Царевне-Лебеди', и в 'Восточной сказке', полной искр, ковров и огня, и в 'Пане' с этими поразительными глазами, и в демонах, и во всей массе удивительно неожиданных мотивов.

Таинственный голубой цветок живёт в этом чистом торжестве искусства. И достойно можем завидовать Врубелю. В такой зависти тоже не будет ничего нечистого. Так думаю. Так спешу написать.

Среди быстрых приливов нашего безверия и веры, среди кратчайших симпатий и отречений, среди поражающего колебания, на спокойной улице за скромным столом недели и месяцы облюбовывал Врубель любимые мотивы. В этой тихой работе искал он убедительное слово выразить волшебство сверканий природы, - природы, далёкой от жизни людей, где и сами людские фигуры тоже делаются волшебными и неблизкими нам. Нет теплоты близости в дальнем сиянии, но много заманчивости, много новых путей, того, что так нам нужно. Этой заманчивости полны картины Врубеля. Более, чем множайшие, подошёл Врубель к природе в тончайшей передаче её и всё-таки никогда не удалился от своего таинственного волшебства. Повторяю это слово, в нём есть какая-то характерность для Врубеля; в нём есть разгадка того странного, чем вещи Врубеля со временем нравятся всё сильнее. В эпическом покое уютной работы, в восхищении перед натурой слышно слово Врубеля: 'довольно манерного, довольно поверхностной краски. Пора же глубже зарыться в интимнейшую песню тонов'. Пора же делать всё, что хочется, вне оков наших свободных учений.

'Если хотя одну часть вещи сделать с натуры, это должно освежить всю работу, поднять её уровень, приблизить к гармонии природы'. В таком слове Врубеля звучит коренное умение пользоваться натурой. Врубель красиво говорил о природе; полутон берёзовой рощи с рефлексами белых стволов; пена кружев и шёлка женских уборов; фейерверк бабочек; мерцанье аквариума; характер паутины кружев, про всё это нужно было послушать Врубеля художникам. Он бы мог подвинуть нашу молодёжь, ибо часто мы перестаём выхватывать красивое, отрезать его от ненужного. Врубель мог бы поучить, как надо искать вещь; как можно портить работу свою, чтобы затем поднять её на высоту ещё большую. В работах Врубеля, в подъёмах и паденьях есть нерв высокого порядка, далёкий от самодовольного мастерства или от беспутных хватаний за что попало, хотя бы и за чужое.
Не поражающее, а завлекающее есть в работах Врубеля - верный признак их жизнеспособности на долгое время.

Подобно очень немногим, шедшим только своею дорогою, в вещах Врубеля есть особый путь, подсказанный только природой. Эта большая дорога полна спусков и всходов. Врубель шёл ею.

Умный старик говорил мне:
- Спешите внести в мир новые красивые создания. Помните крепко, что вы сами не нужны; нужны только ваши вещи. Если не можете творить, то хоть род свой продолжайте, дайте тем возможность возникновения новых идей, новых произведений. Нужно изучение высшего творчества, которое в ваших вещах, хотя бы и очень малых, проходит в жизнь. А сами вы не нужны никуда.

Врубель сгорел для творчества. Ради прекрасных произведений принёс он великую смертную жертву.

Память о Врубеле будет расти. Его творчество в будущем оценят гораздо лучше, гораздо глубже, нежели сейчас. Будущие люди поймут настоящие размеры его таланта. Будет всегда свежа о нём память. И там, где нам ничего не известно, вознесётся по заслугам дух Врубеля, и ради его великой жертвы искусству будут ему легки, будут ему светлы его новые пути.

Биржевые ведомости. 1910. 3/16 апреля. Вечерний выпуск. ? 11646.
______________________________________________________________



ПИСЬМО М. Фокина к Рериху Н.К.
(по поводу репетиций балета 'Весна священная'.)
.
4-го Апреля 1910 г.
Многоуважаемый Николай Константинович!

Пишу Вам, чтобы ещё раз отблагодарить за Ваш подарок и милую подпись на нём. Этот рисунок будет мне приятным воспоминанием о нашей первой (но надеюсь не последней) совместной работе.
Очень сожалею, что репетиция, на которую Вы попали, была такая неудачная. Если Вам не очень скучно, то буду приглашать Вас на другую. Мне бы очень хотелось показать Вам балет не в совершенно искажённом виде и тогда узнать Ваше мнение.

Если у Вас будет время, то уговоримся по телефону, когда встретимся для продолжения сегодняшнего разговора.
Искренне преданный Вам
М. Фокин.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1447, 1 л.
_____________________________



14 мая 1910 г.
СВИДЕТЕЛЬСТВО, выданное Н.К. Рериху Императорским Обществом поощрения художеств.
 
  
 

СВИДЕТЕЛЬСТВО

сие дано Директору Рисовальной Школы ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств Художнику первой степени Николаю Константиновичу Рериху

в том, что он, отправляясь во внутренние губернии ИМПЕРИИ, нуждается в беспрепятственных работах и фотографировании местностей, построек и памятников старины, а потому Комитет ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств покорнейше просит Местные Власти не отказать в оказании означенному Г-ну Рериху возможного содействия для успешности его занятий по изучению искусства и древностей.

Вице-Председатель Общества Обер-Гофмейстер
ВЫСОЧАЙШЕГО Двора ::::::::::..Нечаев Мальцов

Секретарь Общества....................................... Виктор Зарубин
 
  
 


Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1138, 1 л.
(На сайте представлены фрагменты Свидетельства)
_______________________________



15 апреля 1910 г. "Биржевые ведомости".
РАСКОПКИ ДРЕВНЕГО НОВГОРОДА (Беседа)

Вчера возвратился из Новгорода академик Н. К. Рерих, председатель комиссии Допетровского музея и комиссии по исследованию Новгорода. Цель поездки была подготовить будущие раскопки в Новгородском Детинце.
Н. К. Рерих, как выяснилось из разговора, доволен результатами поездки.
С Московским Обществом любителей древности установлено полное соглашение; средства на исследования первого года, вероятно, достигнут 2000 рублей, а если находки будут хороши, то и размер средств увеличится.
От Новгородского Общества в состав комиссии вошли: М. В. Муравьёв, И. С. Романцев, Л. Н. Целепи, С. К. Матвеевский, протоиерей Конкордин и кандидат А. И. Анисимов.

- Член комиссии И. С. Романцев занят сейчас очень ценным трудом составления археологической карты Новгородской губернии; надо надеяться, что все, знающие что-либо о древностях Новгородского края, не откажут сообщить ему свои сведения, так как одних сведений от казённых установлений ещё мало, а труд может иметь большое значение для будущего изучения края.

Раскопки наши будущим летом сосредоточатся в южной части Детинца, в пределах бывшей улицы Пискупли; в этой местности могли быть княжьи терема и прочие княжьи службы. Намечена также в близкую очередь раскопка Рюрикова Городища, где кроме доисторического населения долгое время было местопребывание княжеских семейств.

Высказано также предположение исследовать дно Волхова около старого моста - свидетеля великих исторических событий.

Производство самих работ возложено на секретаря комиссии Н. Е. Макаренко, который зарекомендовал себя уже многими образцовыми археологическими изысканиями.

- Словом, будем работать, - кончил Н. К. Рерих, - и если посчастливится, то могут быть обнаружены великолепные остатки лучшей великокняжеской поры. Заманчиво!

Биржевые ведомости. 1910. 15/28 апреля. Вечерний выпуск. ? 11666.
___________________________________________________________



15 апреля 1910 г. "Новое время"
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

М. г., членом комиссии по исследованию Новгородского Кремля И. С. Романцевым предпринят очень ценный труд составления археологической карты Новгородской губернии. Не буду говорить, насколько подобный труд будет значительным для изучения древнейшего русского края, - это ясно.

Ясно также, что все знающие что-либо, касающееся древностей новгородских пятин, в интересах науки должны сообщить свои сведения составителю карты. Сообщаю и усиленно прошу об этом. Адрес И. С. Романцева: Поигород, угол Болыш[ой] Михайловской и Николаевской ул[иц]. Кому
...отно пересылать сообщения, может передать их мне: Мойка, 83.

Председатель комиссии по исследованию Новгородского Кремля
Николай Рерих

Новое время. 1910. 15/28 апреля. ? 12246. _______________________________________


22 апреля 1910 г. Ярославль.
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО И. Билибина к Рериху Н.К. (22.04. 1910 г.)
 
  
 

На открытке фото: Г. Романово-Борисоглебск. Яросл. губ. Дом XVI стол. в котором по преданию жил Бирон в ссылке.

На штемпеле дата: Ярославль. 22.4.10


ВСЕМИРНЫЙ ПОЧТОВЫЙ СОЮЗ. РОССИЯ.
UNION POSTALE UNIVERSELLE. RUSSIE.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО. - CARTE POSTALE

С. Петербург
Его Высокородию
Николаю Константиновичу Рерих

Мойка, 83
______________________________


22 апр.

Дорогой Николай Константинович,
Живём в Ярославле прекрасно. Устроили нас на славу. Встретил нас
на вокзале член управы, довёз до места.

Все довольны. До скорого свидания.
Твой И. Билибин

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/616, 1 л.

*********************************************************************


МАЙ

6 мая 1910 г.
Н.К. Рерих
ФАРФОРОВЫЙ ЗАВОД

До сих пор изделия Императорского Фарфорового завода были почти недоступны всем частным лицам. Такая особенность удаляла производство от широкой жизни, но зато сообщала делу особенную интимную драгоценность.

Сейчас мне пришлось увидать в антикварных магазинах несколько последних групп завода, и я узнал, что управление завода как будто отступило от давнего обычая и выпустило на продажу серию бракованных вещей.
Это и хорошо, и худо.

Худо это тем, что в массы попадут вещи не первоклассные, дефектные, не могущие внушить должного уважения к производству, которое технически действительно превосходно.

Хорошо это тем, что закрытое производство хоть таким порядком может выявиться яснее. При большем ознакомлении станет оно ближе к жизни и легче может воспринять последние запросы искусства.

Странно подумать, но уже долгое время Императорский Фарфоровый завод остаётся без настоящих работников. Служат на заводе хорошие техники. Находятся терпеливые ремесленники. Появляются на заводе изделия 'реалистических' скульпторов, совершенно нелепые в применении к фарфоровым массам. Но подлинных художников, поэтов прекрасного фарфорового производства, изучивших и понявших лучшие проявления дела, так близкого всей обыденности, при заводе нет.

Художники-скульпторы не хотели истинно посвятить себя делу фарфора. Ремесленники не в силах были охватить всю значительность производства; не могли понять, как велика задача продолжить настоящий язык искусства во всех домашних предметах. Старая задача, старый разговор!

Так или иначе, но, просматривая деятельность Императорского Фарфорового завода, можно убедиться, что после первоклассных вещей времени Александра I вместе с общим упадком стиля пошатнулась и высота производства завода. К 80-м, к 90-м годам среди изделий завода хорошие вещи стали попадаться редко, скорее как исключения.

Увлечение иностранными образцами без русского (которое создало, напр., русский empire) понимания стало уничтожать собственную прекрасную физиономию завода.

Попытки конкурсов оканчивались неудачами. Неудачи сделались настолько периодическими, что при последнем обсуждении конкурсов возник даже вопрос о возвращении к лучшим образцам времени Александра I.
Жаль, что отлично оборудованное дело перестало выходить за пределы среднего шаблона.

Но, конечно, кроме дороги конкурсов в искусстве существуют пути более близкие сущности искусства. Последние предположения завода, о которых я слышал, дают надежды на возвращение дела в будущем к хорошим временам.

С удовольствием узнал я, что К. К. бар. Рауш фон Траубенбергу поручено сделать серию фигур: 'История русской гвардии' и настольное украшение 'Псовая охота императрицы Анны Иоанновны'.
 
  
 

Такие темы хороши для завода, так как размеры задачи были бы не по плечу частному производству.

Также было приятно слышать, что бар. Рауш фон Траубенберг посылается в командировку от Фарфорового завода в Берлин и Дрезден для ознакомления с техническою частью и расцветкою вещей. Как талантливый и прогрессирующий в искусстве скульптор, бар. Рауш фон Траубенберг, надо думать, сумеет войти близко в дело фарфора и сумеет внести струю подлинного искусства - именно то, чем может быть крепко производство Императорского Фарфорового завода.

Если завод сумеет привлечь настоящих художников, если художники захотят сосредоточиться, облюбовать производство фарфора, тогда и не придётся жить лишь старыми образцами, тогда найдётся, как во всякой нормальной жизни, современное творчество, применимое, глубокое выражением, прекрасное по формам.

Приветствую ту дорогу, которую намечает Фарфоровый завод заказом и командировкою бар. Рауша фон Траубенберга. Эта дорога, повторяю, не должна быть случайностью, она должна идти правильно. Она может приближать производство к лучшей надежде: найти настоящее современное и самостоятельное творчество.
Трудная задача, но Фарфоровый завод должен всячески к ней стремиться. Иначе пропадает смысл прекрасного государственного установления.

Биржевые ведомости. 1910. 6/19 мая. Утренний выпуск. ? 11699. С. 4.
_______________________________________________________________


10 мая 1910 г.
Археология.

ХУДОЖЕСТВЕНАЯ ХРОНИКА
Наши археологи и любители старины заволновались. На последнем собрании архитекторов-художников Н.Рерих более детально объяснил в чём дело и просил у Общества поддержки. Дело в том, что в Новгороде, в старом Великом Новгороде, отцы города покушаются на целость старины, не раз служившей службу и помогавшей вольным новгородцам отстаивать свой город. На срытие обречена часть древнего городского вала на Софийской стороне, того вала, который упоминается в древнейших летописях. Для офицерского собрания 22-й артиллерийской бригады понадобилось отвести место, и городское управление не нашло ничего остроумнее, как отдать вал. В Новгороде, не говоря уж о дешевизне земли вообще, до сих пор масса пустырей, много никому не нужных заброшенных огородов, и потому отвод под собрание остатков древнего городского вала нельзя ничем оправдать. Особенно волнуются по этому поводу любители старины, жалующиеся на то, что и так уже Новгород утратил физиономию древнего великого русского города.

С первого августа в Новгородском Кремле и на Рюриковом Городище начнутся раскопки, которые будет делать комиссия Музея допетровского искусства и быта по соглашению с новгородским Обществом любителей древности. Раскопки обещают дать много интересного.

Н. Кравченко

Новое время. 1910. 10/23 мая. ? 12269..С.З.
______________________________________


11 мая 1910 г. Одесса.

ЗАМЕТКИ ОБ ИСКУССТВЕ
...Со словами 'новое русское искусство' неразрывно связаны имена Врубеля, прошедшего сквозь строй отечественных насмешек, Сомова, Бенуа, Рериха, Малявина, Малютина, Серова, Левитана, Коровина и других талантливых наших современников. Заслуга этих художников огромна. Они возродили искусство, очистили его от посторонних примесей и начали неудержимо работать над созданием художественного языка, могущего выразить их новые идеалы. Они внесли новое в технику, эту последнюю поставили на надлежащее место. Рисунок, форма, краски стали предметом их забот в такой же степени, как и великих мастеров прошлого. <...>

Затем Бакст, Лансере - принадлежащие вместе с Сомовым к удивительным мастерам линии. Это первоклассные графики, могущие соперничать с какими угодно европейскими величинами. Бакст, помимо этого, обнаруживает огромный декоративный талант. Потом прирождённый стилист, также громадный декоративный талант - К. Коровин, знаменитый своими сибирскими панно; смелый до дерзости Малявин с его широкими сильными мазками и бешеной оргией ярких красок; сказочный, таинственный Рерих; поэт русской природы Нестеров, в то же время глубоко проникающий в человеческую душу.

В его картинах чувствуется нередко мистицизм Достоевского. Затем дивные портретисты, виртуозы кисти, как Серов и Браз, Малютин, Билибин, Головин, Якунчикова и др., а также целая плеяда молодых талантов, ищущих, увлекающихся. Вот кто составляет теперь новое русское искусство. Русское искусство не есть больше искусство академическое или искусство передвижников: это искусство Врубеля, Сомова, Бенуа, Рериха и всех тех, кто двинулся по смело проложенному ими пути. Ибо у них культ красоты, культ поэзии, который так дорог в искусстве и который связывает нас с лучшими художниками древности и титанами Ренессанса.
Пусть не признают, не понимают нового искусства, пусть издеваются над ним, будущее всё-таки принадлежит ему, так как оно и только оно является выражением нашей эпохи, жаждущей нового Ренессанса.
л. Филиппов

Одесский листок. 1910. 11 мая. ? 107. Вторник. С. 2.
Публикуется по изд. Николай Рерих в периодике. Выпуск IV. СПб. 2007.
_____________________________________________________________


11 мая 1910 г. СПб
Новая ссора художников
(Беседа с Н. К. Рерихом)

Выставки картин закрылись, а художники всё продолжают ссориться.
Нe успела закончиться стычка между группой передвижников во главе с И.Е. Репиным и 'Союзом русских художников', как обнаружился раскол в самом 'Союзе'...
Сыр-бор загорелся из-за того, что несколько московских художников, принадлежащих к 'Союзу', остались недовольны отзывами Александра Бенуа об их картинах.
Они выступили с коллективным протестом по поводу совмещения деятельности художника, экспонирующего свои картины, с деятельностью художественного критика.
Под этим протестом подписались: Аполлинарий Васнецов, Жуковский, Пастернак, К. Коровин, Досекин, Виноградов, Аладжалов и ещё несколько москвичей.
Возмущённый таким посягательством на свободу художника, Александр Бенуа вышел из 'Союза'.
Но москвичам не пришлось праздновать победу.
Группа петербургских членов 'Союза', обсудив этот инцидент на общем собрании, решила, что москвичи не правы, и, в свою очередь, предложила им уйти из 'Союза'...
В результате - выход из общества целой группы талантливых художников.
Не поведёт ли это к полному распадению 'Союза', насчитывающего среди своих членов лучших из современных русских художников?
- Я думаю, - сказал нам один из главных столпов 'Союза', Н. К. Рерих, - что слово 'раскол' здесь неуместно поставлено.
Фактически дело обстоит так: петербургская группа указала двенадцати выступившим с протестом москвичам на неудобство их поступка, на то, что они не должны были предпринимать своего шага, не посоветовавшись со все-ми товарищами.
Они устроили так, что Бенуа вышел из общества, и их действия имели целью его уход, а подобные действия недопустимы, ибо так можно 'выщёлкивать' из 'Союза' всех, кто им неудобен...
Здешняя группа единогласно признала считать этих 12 членов выбывшими.
- Это окончательное решение?
- Нет, теперь очередь за собранием в Москве, где будет произведён опрос и подсчёт всех голосов 'Союза'...
Spectator

Петербургская газета. 1910. 11 мая. ? 127. Вторник. С. 2.
___________________________________________________


12 мая 1910 г.
Рисовальная школа Общества поощрения художеств.

ВЫСТАВКА
В залах Общества поощрения художеств открывается выставка ученических работ школы Общества. Её стоит осмотреть.

Ещё так недавно эта школа ничем не отличалась от устарелой школы барона Штиглица, но за последнее трёхлетие художественный уровень школы удивительно поднялся. Настоящая выставка является не только отчётною ученическою, но она даёт нам целую многочисленную группу уже подготовленных художников, знающих технику и высоких по развитому творчеству.

Помещение постоянной выставки занято натурными классами. С любовью ведут эти классы Г. Бобровский и Я. Ционглинский. Всякая 'красивость' изгнана из рисунка. Видно, что учащиеся работают строго и стремятся к изучению формы. Работы таких учеников, как Юдин, Кирсанов, Ершов, Михайлов (класс Г. Бобровского), и таких учениц, как Лебедева, Моллер, Вестфален и.др. (класс Я. Ционглинского) сделали бы честь любой из самых лучших школ. Женский этюдный класс г. Мясоедова значительно слабее.
Хорошее деловитое впечатление производит скульптура класса г. Андреолетти. Хороша скульптура Дерюжинского, Корнеевой и др., а также декоративный камин и орнаменты.

Центральная часть большого выставочного зала занята классами композиции. Можно смело сказать, что в этом отношении школа не знает соперников. Серьёзное значение имеет класс обсуждения эскизов на заданную тему, руководимый директором Н. Рерихом. Видно, что с учащимися ведёт беседу большой художник и доброжелатель молодёжи.
Под таким руководством начинает правильно работать творчество учащихся, и мы уже видим такие яркие индивидуальные эскизы, как работы г-ж Щекатихиной, Лебедевой, Блюменфельд, Моллер, Трийк и г. Лядова.
В. Щуко и И. Билибин - руководители старшего и младшего классов сочинения рисунков, сумели заставить молодёжь полюбить изучение музеев.
О поверхностном модернизме нет и помина. Видно, что для каждого задания исполнители стремились к лучшему познанию музейных предметов, и так как в вещах нет сильного подражания, то общее впечатление получается культурное. Выделяются работы г-ж Белокуровой, О"Конелль, Трийк, Исаченко, Моллер, Бебиевой, Лебедевой, Аргамаковой, Бурсиан и мн. др.
Имеют большое значение классы, руководимые г-жой Линдеман: класс вышивки и класс стилизации. Полное отсутствие дурного вкуса отмечает хорошее преподавательство. Работы г-ж Белокуровой, Бор, Поммер, Серебрянниковой, Дыдзюль могут быть и не на ученической выставке.

Близки классам композиции классы графики (И. Билибин) и класс съёмки с натуры (В. Щуко). В этих классах подготовляются серьёзные работники, и полагаю, что фабрики и издательства должны ценить окончивших эти классы. В самых лучших изданиях место графическим работам г-ж Лебедевой, Щекатихиной, Завадской, Гадд-Гогенштам, Вестфален.

В керамической мастерской Н. Герардова выделяются вещи: Трийк, Сокольской и др., и по классу фарфора (г-жа Досс) следует отметить работы г-ж Зайцевой, Шульман, Крюгер-Вишневской и Каргель. Интересна попытка изготовления собственного фарфора на задание 'чернильница'. Из прочих мастерских дали отличные вещи: иконописная, лепная, стеклянная.
Несмотря на первые месяцы существования, иконописная мастерская (препод, г. Тюлин) дала вполне художественные копии икон из музея Общества. То, что недоступно ремесленнику, легко даётся учащимся с художественною подготовкою, и работы г-ж Суворовой, Офросимовой, Исаченко, Окорокова, Лобысевич, наверно, скоро найдут помещение в лучших церквах. Хуже обыкновенного резная мастерская, и малолюдна мастерская гравёрная, впрочем, это общее правило всех гравёрных мастерских за последние годы.

Из прочих классов школы выделяются класс рисования с животных (преподаватель А. Рылов), хороши рисунки: Флери, Тотин, Волковой, Белобородовой; класс пера (преподаватель Н. Самокиш) и рисовальные классы К. Вроблевского, Ф. Бухгольца, А. Эберлинга и др. Хороши также работы пригородных отделений школы, в которых чувствуется, что подобные отделения должны приносить настоящую пользу местному фабричному населению.

Как говорят, школа Общества поощрения художеств очень бедна средствами, но если Общество не смогло дать школе средства, то оно всё-таки сумело привлечь в школу целую группу хороших художников, и в этом несомненная заслуга Общества. Не побывав на выставке, трудно представить, от-чего школа Общества так переполнена учащимися, отчего о школе так много говорят, но после осмотра выставки знаешь, отчего так быстро стала школа на передовое место: оттого, что школу ведут талантливые люди; оттого, что в школе хорошо учат и любят искусство.

М. С.

Биржевые ведомости. 1910. 12/25 мая. Вечерний выпуск. ? 11709. С. 5.
_______________________________________________________________


14 мая 1910 г. СПб.

ВЫСТАВКА УЧЕНИЧЕСКИХ РАБОТ ШКОЛЫ,
состоящей при Императорском Обществе поощрения художеств

Необычаен рост школы. В какие-нибудь два-три года из старенького, захудалого, шаблонного учебного заведения - вдруг школа так шагнула вперёд, что оставила за собою всех конкурентов, у которых раньше плелась в хвосте. Результаты минувшего академического года открыты для обозрения публики: в большом выставочном зале Общества на Морской, на смену передвижной выставке, открыта ученическая школьная выставка. Уровень художественного развития учеников далеко перешагнул за ту 'художественную ремесленность', которая требуется от подобных школ.
Уже в прошлом году огромный процент принятых учениками в Академию художеств бывших питомцев школы показал, как поднялся уровень их знания. Выставка последнего года подчёркивает ещё более это прогрессивное шествие. Не только сама школа, но и пригородные отделения, где мелкая серенькая детвора учится рисованию, обнаружили прекрасные успехи. Рисунки и этюды класса г. Бобровского таковы, что прежние питомцы Академии художеств останавливаются перед ним[и] с нескрываемым восхищением. Особенного внимания заслуживает класс эскизов под руководством Н. К. Рериха - совершенная новость в нашем школьном деле. Не менее интересны классы гг. Щуко и Билибина 'сочинения рисунков'. Класс письма по фарфору г-жи Досс и вышивания г-жи Линдеман представляют несомненный интерес. Блестящие успехи достигнуты лепной мастерской г. Андреолетти, свежи рисунки мастерской г. Рылова. Большая новость: класс работы с животных - кроликов, лошадей, собак, филинов, попугаев, змей и пр. Хоры заняты бесчисленным количеством работ головных и орнаментальных классов. Из учащихся особенно выдвинулись: ученицы Вестфален, Завадская, Лебедева, Моллер, Щекатихина, Блюмменфельд, Бурсиаль, Трийк-Аграмова, Зайцева; и из учеников: Юдин, Корсаков, Михайлов, Лядов, Ермов, Покровский и др.

Ст. Джон

Новое время. 1910.14/27 мая. ? 12273. Пятница. С. 4.
______________________________________________


14 мая 1910 г. СПб.

ШКОЛА ОБЩЕСТВА ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ
..на наших глазах самое закоснелое из российских художественных учреждений, некогда цитадель г-на Сабанеева, а ныне обитель М. П. Боткина, оказывается вдруг способным на обновление и жизненность. На старом, прогнившем, дуплистом пне вдруг появились зелёные ростки, И возникает надежда, что пень снова может вырасти в дерево, зашуршать листвой, дать тень и прохладу.

Это чудо произошло благодаря энергии одного человека, одного художника - Рериха, заслуживающего всё большего и большего уважения и ту последовательность, с которой он борется за живое искусство против мертвечины и казёнщины. Рерих, во имя своего хорошего дела, готов взять на себя подвиг, иметь сношения с самыми скучными людьми, и при этом он искусно проводит свою линию, не слишком оскорбляя их, не слишком ускоряя своё наступательное движение, зато производя его с тем большими и верными результатами.

Четвёртый год как он уже директор школы Общества поощрения художеств. Первое время казалось, что осторожность его слишком велика и что даже она может погубить его, обезличить и запутать в компромиссах. Но теперь ясно, что система его, будучи при всей своей осторожности неукоснительной, - правильна. От г. Сабанеева Рерих получил такое наследство, которое всякий иной призадумался бы принять, тем более, что это наследство находилось под опекой лиц достаточно могущественных п вполне однородных с г. Сабанеевым. Рерих принял наследство и, как мудрый хозяин, не стал его сразу ликвидировать, ломать и переиначивать, а наметил ряд исправлений, которые он рассчитал совершить в последовательном порядке, не повергая всего дела в риск авантюры. Для этого потребовалась большая выдержка и полное самосознание.

И в настоящее время выставка школы показывает, что 'ремонтные работы' далеко ещё не пришли к окончанию. Во многих местах выставки назойливо ещё торчат уродливые пережитки старины. Хотелось бы, напр., чтобы самое элементарное рисовальное обучение приняло иную, более живую и логичную форму. В школе поощрения до сих пор учатся по тому же способу, как во всех наших художественных заведениях: тупо, кусочками, срисовывая видимость, игнорируя при этом искание общих, типичных линий и характерных силуэтов. Но и для этой болезни, изгнать которую совершенно из школы Рерих покамест бессилен, он всё же нашёл очень радикальное средство - в учреждении класса рисования животных и в поручении молодому, прошедшему западную школу, художнику Бобровскому одного из отделений класса рисования и писания с мужской и женской натуры.

Работы этих классов поражают своей свежестью. Подвижность моделей животного царства заставляют учеников г. Рылова на лету схватывать характерные черты и моменты. Тому же самому учит и г-н Бобровский в своём классе получасовых набросков. Лучшие же ученики г. Бобровского вносят тот же элемент жизненности и в работы, длящиеся понедельно. В этих рисунках и этюдах красками отсутствует прежнее срисовывание кусочками, а обнаруживается изучение предмета, попытки дать одно связанное целое, схватить и понять законы красоты и стройности в человеческом теле.

Ещё определённее сказывается новый дух, проникший в школу Общества поощрения, в работах класса графики, руководимого И. Я. Билибиным, и в классах композиции талантливого, высококультурного архитектора В. А. Щуко и самого Рериха. Выделяется целый ряд учениц, относительно которых позволительно даже при большой осторожности пророчить, что они станут ценными художницами: Щекатихина, Лебедева, Блюмменфельд, Вестфален и Земляницына.

Эти начинающие художницы поражают совершенством своей техники, вкусом и изобретательностью. Замечательна и разносторонность их. Почти от каждой из них имеется по интересному спесименту, в разных художественных отраслях. Затейливы и красиво сделаны их эскизы к афишам и рекламам, их виньетки и книжные украшения. Некоторые эскизы на заданные темы и в пределах заданной формы (класс Рериха) изумляют зрелостью и самобытностью творческой мысли. Особенно хороши эскизы на тему 'Ковёр-самолёт' Лебедевой и Щекатихиной. С большим вкусом (и без следа 'дамского' при-торного вкуса) распределены яркие красочные пятна, да и сами композиции поняты очень смело, бодро и сильно.

Опасно захваливать, а то прямо является соблазн считать этих художниц уже вполне готовыми. Однако для них же будет полезнее, пробыть ещё не-сколько лет в такой свежей и хорошей школе, ибо в ней их таланты окрепнут, и тогда будет менее опасно выйти в жизнь, путающую бессмысленностью своих требований и способную сбить всякого, кто не совсем твёрдо уверен в себе. Уже я слышу наперёд гвалт филистеров, которые встретят этих новичков. И их зачислят в декаденты, и их вымыслы почтут за бред, за вздор, за гримасу, и им придётся взбираться на ту Голгофу, которая в наше время уготована всякому, кто носит в себе яркий пламень искусства.

В классе Щуко обращают на себя внимание рисунки учеников с характерных стильных предметов, хранящихся в драгоценном музее Григоровича (при Обществе поощрения). Рисунки эти исполнены без лишнего педантизма, без лишней отделки. Видно, что преподаватель обращает внимание только на нужное, заставляет вникать в 'душу предмета', оставляя в стороне все за-боты об элегантном виде рисунков. Весьма полезно кажется мне и то, что г-н Щуко систематизирует эти рисунки и обмеры. Ученики составляют из них альбомы, которые могут остаться ценным материалом для всей их последующей деятельности. Интересны и композиции архитектурного и художественно-промышленного характера, сочинённые старшим отделением класса г. Щуко. Здесь, в заданных темах - 'поднос' и 'стенные часы' - особенно выделяются работы талантливой г-жи О"Коннель.

Очень полезной особенностью школы Рериха является то, что многие из декоративных затей учеников могут быть приведены в исполнение - в специальном классе вышивки, руководимом г-жой Линдеман, в классе фарфора, иконописи, расписного стекла. Особенно хорошо поставлен первый из этих классов, и ряд работ делают честь как преподавательнице, так и ученикам.

Достойны ещё внимания пригородные отделения школы Общества поощрения. В них обучаются преимущественно дети фабричных, и прямая цель, их дать руководство для технического рисования (машин и всяких орудий).

Но в то же время этой фабричной молодёжи дают возможность выучиться смотреть на мир и передавать его прелесть. Несколько этюдов, сделанных самым примитивным образом, но не без вкуса и не без некоторых уже знаний, показывают, что дело преподавания поставлено в этих пригородных отделениях правильно, и что они со временем могут принести большую пользу как в чисто техническом, так и в общекультурном смысле.

Александр Бенуа

Речь. 1910.14/27 мая. ? 130. Пятница. С. 2.
Публикуется по изд.: Николай Рерих в русской периодике. Вып. IV. СПб. 2007.
**********************************************************************************************



15 Мая 1910 г.
ДОГОВОР В. Фролова с Рерихом Н.К.

ПОДПИСКА

Принять мною от Н.К. Рериха заказ на исполнение мозаикой образа
Спаса нерукотворного с предстоящими ангелами мерою около 80 кв. аршин /79/ для фасада храма в имении Кн. М.К. Тенишевой Смоленской губ. за сумму 7.000 рублей.

Оригинал образа а также и картон в натуральную величину предоставляется мне заказчиком.

Мозаика должна быть исполнена прочно и точно по оригиналу причём работы производятся под наблюдением и с одобрения Н.К. Рериха. Прочность мозаики устанавливается сроком в три года в течение которых я отвечаю /починками/ за цельность исполнения работы.

Срок исполнения и установки 1 Июля 1911 г. при условии доставления мне картона не позже 1 Июня 1910 г.

Упаковка, доставка по железной дороге и установка мозаики на наружной стене храма лежит на моей обязанности, перевозка же от станции железной дороги до храма и материал для устройства лесов доставляется
средствами заказчика.

Уплата денег за означенную работу производится: 2.000 руб. при начале работ 16 мая 1910 г.; 2.000 руб. 2 января 1911 г.; 2.000 руб. при приёме работы Н.К. Рерихом 15 мая 1911 г. и 1.000 руб. после окончания
установки мозаики на наружной стене храма. [Подпись Фролова]

Две тысячи рублей 15 Мая 1910 г. получил [Подпись Фролова]

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1450, 1 л.
__________________________________


18 мая 1910 г. СПб.

Ник. Брешко-Брешковский

НОВОЕ В СТАРОЙ ШКОЛЕ
(Но поводу ученической выставки в Обществе поощрения художеств)

Уже беглое знакомство с этой выставкой, когда пройдёшь мимо щитов нижней и верхней галереи, - даёт впечатление чего-то яркого, свежего, бодрого. Ещё не вглядываешься, а уже нравятся многие пятна. Остаются и глазу сочетания красок. Запоминаешь певучесть гармоничных линий.

С каждым годом эти отчётные выставки всё интереснее, богаче, глубже. Угадывается дружная, вдумчивая работа как самого директора школы Рериха, так и талантливой фаланги его товарищей преподавателей.
Большая публика оценила эту выставку. И, несмотря на глухое время, её посещают усердно. Кругом слышатся сетования на упадок рисунка и формы среди нашей молодёжи. Сетования справедливые. Но вы пойдите туда, где были ещё недавно передвижники, и посмотрите, как рисуют и владеют формой питомцы и питомицы школы Общества поощрения.

Моментами поражаешься той грамотностью, что знаменует собой зрелых законченных мастеров. И у кого же она, эта грамотность? У юнцов и юниц, которые прямо физически не могли успеть поработать над своими Богом данными способностями.

И повсюду бурлит и брызжет упругим фонтаном новая освежающая струя. Ходить недолго за примером. Вот вам анималистический класс Рылова. Смотришь и диву даёшься! Уж не японцы ли это? Нет, читаешь ряд русских фамилий. А по технике, приёмам и анатомическим знаниям животного и птицы - точно и взаправду японцы. Те самые японцы, которых никто не превзошёл ещё в искусстве одним эскизным контуром дать изумительную
штудировку ворона, собаки, обезьяны. И вы видите здесь отлично прорисованную голову борзого пса рядом с контуром фантастической птицы.

О классе графики можно было написать целый фельетон. Композиции эскизов, вдохновлённых Рерихом, - это гирлянда прозрачных сновидении, чарующих блёклостью нежных красок. Красок минувшего. Красок воспоминаний. Я не думал, чтобы ученики могли так красиво и с таким вкусом грезить о сказочной поэтической старине.

И повсюду чистое искусство, творчество для творчества переплетается и чередуется с прикладными задачами комфорта, уюта и аристократическою убранства. Изящным и самобытным новшеством являются парчовые рамки. Что за прелесть эта густая, кованая, нежно-золотистая парча, напоминающая митрополичьи ризы екатерининских времён.

А класс майолики Герардова. Когда скупое солнце глянет сквозь верхние окна, какими яркими переливами загораются эти врубелевские гаммы на птицах, вазах и декоративных чудовищах. Почти вся майолика уже раскуплена.

Элегантно, с благородным, чисто европейским шиком рисуют в гипсовом классе Эберлинга нет нудной скуки. Все эти Аполлоны и Гермесы живут, и даже зыблется какая-то тёплая жизнь в гипсовом мертвенном тоне.
Уверенно и строго рисуют пером ученицы Самокиша.
Оглянешься, вся стена так и горит сочными натюрмортами.
Вот, приблизительно, всё то новое, что вы видели в старой школе...

Биржевые ведомости. 1910. 18/31 мая. Вечерний выпуск. ?11719. Вторник. С. 6.
_____________________________________________________________


20 мая 1910 г. СПб.
Школа Общества поощрения художеств

УСПЕХ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ВЫСТАВКИ
Открывшаяся на днях выставка работ учащихся в классах Общества поощрения художеств дала блестящие результаты.
Ежедневно её посещают до 300 человек, причём весьма бойко идёт продажа произведений по керамике и живописи на фарфоре. На днях образцы работ на этой выставке были перевезены директором школы Императорского Общества поощрения художеств академиком Н. К. Рерихом для доклада августейшему президенту Общества Е. И. В. принцессе Евгении Максимилиановне Ольденбургской в Ст. Петергоф. Несколько работ приобретены даже для музея Общества.

Санкт-Петербургские ведомости. 1910.20 мая/2 июня. ? 112. Четверг. С. 5.
_____________________________________________________________


21 мая 1910 г. СПб.
Школа Общества поощрения художеств

ХУДОЖЕСТВЕНЫЕ ВЕСТИ
При Обществе поощрения художеств образована под председательством Н. К. Рериха комиссия для издания художественного альбома работ учеников рисовальной школы. На издание ассигновано 5000 р., оставшихся свободными за прекращением издания 'Сокровища России'.

Речь. 1910. 21 мая/3 июня. ? 137. Пятница. С. 5.

********************************************************************************************


ИЮНЬ

19 июня 1910 г., м. Устилуг.
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Н.К. Рериху.

м. Устилуг 19/VI ст. ст. 1910.
Дорогой Николай Константинович!
Только что вернулся в Устилуг из Парижа, как еду завтра же обратно с женой и детьми. Такая исключительная поспешность вызвана желанием жены увидеть и услышать хоть раз Жар Птицу, которая в последний раз пойдёт в четверг 24/VI ст. ст.

Впрочем, Вас надо посвятить в наши грандиозные планы, о которых Вы ещё ничего не знаете. Дело в том, что мы будем проводить весь год до следующей весны за границей. Сперва едем в Бретань, куда и прошу Вас адресовать по след. адресу:
M e. Strawinsky, villa Mauricette, La Baule,
Loire inferieure (Bretagne) France

Там будем до осени. Осенью едем в Лозанну, где пробудем до 1-го ноября нов. ст. С 1-го нояб. по 1-е апр. живём в Больё (Beaulieu) около Ниццы.
Вот наши планы. Недурно? Теперь вот что. Моя Жар Птица имела большой успех в Париже, но оказалась вещью столь трудной, что представляется положит. не возможным играть её в этом году где-либо в ином месте (оркестровых репетиций было 9 - достаточно сказать это, чтобы понять, что в этом сезоне разучивать с новым оркестром немыслимо).

Единственно, что было в силах сделать - это удвоить число представлений, но и это не в полной мере удалось, и поэтому дадут всего лишь 2 supplementair'a, после очередных 3 х абонементов - 22-го и 24 (вторн. и четв.) VI. Вот к 24-му, т. е. к четвергу, мы как раз и поспеем.

Успех Жар Птицы, понятно сильно окрылил Дягилева в смысле дальнейшей совместной деятельности и потому я не без основания полагал, что рано или поздно (относительно, конечно), придётся ему объявить о нашем с Вами заговоре.
Обстоятельства не заставили долго ждать этого. Дягилев предложил мне писать новый балет, на что я ответил, что занят уже сочинением нового балета, о сюжете которого не желал бы до поры до времени говорить. Дягилева это взорвало! Как, говорит, от меня секрет? От меня, мол, все делают секреты, то Фокин, то Вы (т. е. я) - я ли, мол, не из кожи лезу etc, etc, etc:

Делать нечего, вижу, что не выкрутиться, прошу только не разглашать и говорю, что я, мол, с Рерихом задумали нечто. Он (Дяг.) с Бакстом в восторге, Бакст говорит, что это очень благородно с моей стороны! (?) Я так думаю, что они опасались Бенуа, то есть, моих секретных заговоров с Бенуа, о кот. в виде предположения сейчас же сказал Дягилев и что очень обидело бы его.
____________________

Кончаю письмо в La Baul'e, ибо не было времени его кончить в Париже, где мы пробыли 3 дня. Жар Птица имела всё тот же большой успех, чему, конечно, я очень рад. Но должен сказать, что то, что касается Головина и освещения, обстояло не совсем благополучно. Когда увидели балет в костюмах Головина с его прекрасной декорацией, то, по крайней мере, мне, как, впрочем, и многим (Андрею Корсакову, кот. поспел на последний спектакль в четверг вместе с Колей Рихтером) стало ясно, что, в сущности, ничего из наших с Фокиным планов о Кащеевой жути не вышло: музыка с танцами была сама по себе, а лица в костюмах сами по себе - просто наряжённые актеры. Очень, очень грустно, освещение, которым заведовал сам Дягилев, дабы спасти балет, было тоже неважно и подчас просто невпопад.

Дело в том, что дирекция 'Opеra' вредила нам в чём только могла, ибо она не хотела отдавать театра для русских спектаклей, и сделано это было разными Comtess'ами Greful и Cmр. (патронажем).

Теперь обстоятельства сложились так, что Дягилев с Фокиным как будто бы форменно разошлись. Я хочу сделать так, чтобы меня это не касалось. Дягилев имел бестактность мне сказать, что вопрос участия Фокина в Великой Жертве решается очень просто - заплатить ему и конец. Но дело в том, что Дягилев даже не поинтересовался узнать, хотим ли мы работать с кем-либо иным.

Он думает, что если с Фокиным не удастся примириться, то он (Дягилев) будет работать с Горским, о кот. я впервые услышал. Быть может Горский гений, но не думаю, чтобы Дягилеву было безразличным потерять Фокина. Фокина приглашают в Америку на очень выгодных для него условиях. Дягилев собирается также в Америку - наколотить деньгу. Вот, понимаете, и выходит, что один другому должен перегрызть горло. Я счастлив, что уехал от всей этой сутолоки и омерзительной закулисной жизни. Она воняет, а я предпочитаю запах сосны и моря.

Живу теперь как видите в La Baule на Атлантическом океане. Место очень скромное, переполненное детьми всякого возраста. Дорогой из Устилуга в Париж вспоминал Вас по различным поводам, в особенности же по поводу Вашей правоты в смысле выбора маршрута Варшава - Берлин - Париж. Конечно же, Вы правы! Извиняюсь за спор по телефону.

Теперь вот что! Я утерял тот листок, где записал либретто 'Великой Жертвы'. Ради Бога, пришлите мне его тотчас заказным вместе с листком-памяткой, кот. я у Вас оставил и не взял при отъезде. Адресую Вам по петербургскому адресу, ибо Вы мне не написали Вашего Гапсальского, что очень досадно.
В ожидании Вашего ответа жму Вашу руку, троекратно лобызая Вас.
Крепко любящий Вас
Игорь Стравинский.

ОР ГТГ, ф. 44/1339, 2 л.
_____________________



[30 Июня 1910 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

Милый Мис, сейчас 8 час. вечера. До 11 час. посижу на 16-й [линии], а потом от 11 час. до 7 утра будем с Зарубиным сидеть у Архипа и слушать его безумные речи. К сожалению, он именно в таком состоянии, в каком был отец мой месяцев за 5 за 4 до смерти. С трудом можно понять, что он говорит. Про жену говорит вещи ужасные. Физическое состояние его лучше. Потерял стыд <...:::...>. Жена его терзается уже от его отношения. Правду говорит Зарубин, что около Архипа он сам сходит с ума. У меня тоже делается такое отчаянное состояние. Бертенсон сказал, что он может прожить до 5 лет. При Залемане и при Позене рассказал, что он написал мою картину 'Гонцы' - самую лучшую картину. Словом, всех разговоров и не передать. Зарубин говорит, что этою ночью он будет шуметь очень.

Думаю, что поеду в Субботу утром в Новгород. Конечно, если будет возможно. Жара здесь сильная. Но воздух не очень душный. Борю видел только мельком. Вот сейчас он должен придти. Макаренко говорил, что в Эрмитаже идут всякие ссоры.

Пошлю это письмецо вечером сегодня. Может тоже завтра дойдёт.
Интересно, когда дойдёт письмо, посланное 30-го в 9 час. вечера.
Завтра в 2&#189; буду у Двукраева. Нашёл на столе отзывы о Париже - меня хвалят.

Значит, у Архипа я был с 11 дня до 3 час. , затем с 5 до 7&#189; ч. и 11 ч. веч. до 7 утра. Что же это такое? Только что он наполнил комнату звуками, а через 4 минуты говорит всем, не издавайте громко звуков. Ужас!

Пиши ещё записочку в СПб. Может быть, в Субботу получу.
Целую Вас всех крепко. Что делать, не знаем.
Боря едет в Новгород.
Мис мой милый!
Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/251, 2 л.
_________________________________


[28-29 июня 1910 г. ]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

Паллифер
Сижу и изучаю облака. Мой дорогой Мис сказал, что ему такие нравятся. Жарко.
Думаю, как Вы поехали домой. Скучно спать будет? Что Юшка, очень сердился?

Ристи.
Оказывается, в СПб. приеду только в 10 часов. Сейчас купил на 10 коп. земляники. Крупная. Сейчас 8 час. 10 м. - верно, спать ложатся ребята, а что Ты будешь делать? Неужели касторовое? Ой, ой!

Ризенберг.
Уже темнеет. Читаю Огонёк. Вспоминаю, что Мис говорит, что каждую минуту будет беспокоится за меня. Покойной ночи, мой милый, дорогой Мисик. Я Тебя очень люблю, гораздо больше чем прежде.

Ревель.
Стоим час. Выпил чаю. В 11 ч. 20 м. тронемся. Верно, уже легла спать. Отъезжаем. Я сейчас тоже улягусь. Около Ревеля белое море тумана.
__________________________
Сейчас еду к Архипу. Квартира в порядке. Менять обоев не надо. Сижу у Арх. Он дремлет. Стонет. Воспаление лёгких, но припадки лучше. Все измучены. Жену прогнал. Вчера проклял Зарубина. Я думаю, что психическое.
Говорит: великий человек умирает. Нынче ночь просидим у него. Дня три придётся пробыть. Говорят от него уехать очень трудно. Пишу на колене.
Боря в Луге. Ждут его сегодня. Видел Макаренко. Врангель рассказывает, что Ты его называешь сумасшедшим. Ему будто рассказал Лукомский. Маковский в СПб. В квартире всё ладно. Обои хороши.
Гоген нашёл балку хорошей.
___________________________
Проснулся Арх. Сперва ругал. Потом: 'уже одно Ваше присутствие для меня счастье'. Вид страшный. Не знаю, как уйду. Не знаю, что ему сделать лучше. Телефон, что Боря приехал. При первой возможности пошлю письмо.
Целую
Н. Рерих
Очень тяжело.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/368, 2 л.
_________________________________



[30 Июня 1910 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

Милый Мис, сейчас 8 час. вечера. До 11 час. посижу на 16-й [линии], а потом от 11 час. до 7 утра будем с Зарубиным сидеть у Архипа и слушать его безумные речи. К сожалению, он именно в таком состоянии, в каком был отец мой месяцев за 5 за 4 до смерти. С трудом можно понять, что он говорит. Про жену говорит вещи ужасные. Физическое состояние его лучше. Потерял стыд <...:::...>. Жена его терзается уже от его отношения. Правду говорит Зарубин, что около Архипа он сам сходит с ума. У меня тоже делается такое отчаянное состояние. Бертенсон сказал, что он может прожить до 5 лет. При Залемане и при Позене рассказал, что он написал мою картину 'Гонцы' - самую лучшую картину. Словом, всех разговоров и не передать. Зарубин говорит, что этою ночью он будет шуметь очень.

Думаю, что поеду в Субботу утром в Новгород. Конечно, если будет возможно. Жара здесь сильная. Но воздух не очень душный. Борю видел только мельком. Вот сейчас он должен придти. Макаренко говорил, что в Эрмитаже идут всякие ссоры.

Пошлю это письмецо вечером сегодня. Может тоже завтра дойдёт.
Интересно, когда дойдёт письмо, посланное 30-го в 9 час. вечера.
Завтра в 2&#189; буду у Двукраева. Нашёл на столе отзывы о Париже - меня хвалят.

Значит, у Архипа я был с 11 дня до 3 час. , затем с 5 до 7&#189; ч. и 11 ч. веч. до 7 утра. Что же это такое? Только что он наполнил комнату звуками, а через 4 минуты говорит всем, не издавайте громко звуков. Ужас!

Пиши ещё записочку в СПб. Может быть, в Субботу получу.
Целую Вас всех крепко. Что делать, не знаем.
Боря едет в Новгород.
Мис мой милый!
Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/251, 2 л.
__________________________________



ИЮЛЬ

[1 Июля. 1910 г. Спб.)
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Рерих Е.И.
.
12 час. дня
Дорогой Мис, сейчас встал, т. к. лёг в 7 часов.
Просидели мы с Зарубиным от 11 до 7 - глупо. Архип всё время спал, а мы
сидели на стульях в неубранной кухне. Первый раз администрация Общества провела ночь так оригинально. При нём и Пётр безотлучно, и сестра. Теперь пульс нормальный, без перебоев, жара вовсе нет. Доктор говорит, что физическое сост. сейчас совсем хорошо. Вечером ему не подали что-то и вдруг начал кричать на весь дом: 'ай, ай, ай'.
После, уже при нас, долго что-то писал пальцем по платку и всё бормотал: 'Всё писанье, справа налево, слева направо'. Не понять, что значит.

Думаю в Субботу утром ехать. Под каким предлогом, мы ещё не решили. Доктора думали, что он не вынесет воспаления, а теперь говорят, что натура замечательной, небывалой силы. Сбылось то, что предсказывал Зарубин два года назад: склероз пошёл на голову взатяжную.
Сейчас выпью кофе и поеду в 2 час. к Двукраеву. В Обществе припишу, что он скажет и пошлю письмо.

Пока крепко целую. Хотелось бы завтра от Тебя получить вести. Мамаша уехала в Четверг к Володе. Адрес Володи: Курская губерния. Станция Голофеевка. Именье гр. А. А. Орлова-Давыдова. В. Рериху.
Володя получает 100 руб. и всё готовое, даже прислугу, бельё и всё.
_____________________________
Двукраев очень забраковал души; сказал, что доктор идиот. В общем, нашёл состояние недурным. Снять фото нельзя. Аппарат плох. На пути из Нов-города - опять заехать. Очень жарко. Устал. Плохо спал.
Целую крепко. Вечером опять к Архипу.

Н. Р.
Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/417, 2 л.
____________________________________


1-2 Июля [1910 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Рерих

В час. дня 1-го Июля
Милый Мисик, сейчас будем обедать с Борей в 'Вене'. Жарко. Сей Я ото-брал ящичек кремешков (таблиц) на 5 и посылаю Тебе, на имя Мулички. Это всё я вынул из прочих слишком густо наложенных. В Новгороде помещения нам не дают и предлагают остановиться в гостинице женского монастыря. Может быть это и лучше. Что у Вас там нового? Кажется, что уехал уже давным-давно. Зарубин говорит, что он ни за что не останется у Арх[ипа] сегодня на ночь. Что вторую ночь сидеть на кухне нелепо. Я думаю, что раз физическое состояние Архипа улучшилось, теперь верно всё пойдёт на голову. В Аполлоне Маковский всячески расхваливает школу Бакста. Лидинька тоже хочет ехать к Володе, но Боря (как и я) находит, что ему может очень навредить приезд массы родственников на казённые харчи. Это не тактично!
Деньги от Лампе я могу получать простыми переводами по почте. Решено, что едем в Субботу в 3 часа (в Новгороде в 10 час. вечера). Вот все мои маленькие мыслишки и делишки среди Петербургской жары. Какое-то разбитое настроение. Конечно, жалко Архипа, но меня всё-таки злит его отношение к жене. Так всё-таки нельзя относиться к близкому человеку. Чего только он про неё не рассказывает.

11 час. вечера
Сейчас опять от Куинджи. Говорил, что он может перелить Чёрное море в
Азовское и какая береговая полоса тогда у него будет. Потом говорит: 'вас тут трое, а мне кажется, что вас тут много. И откуда вы всех злых духов берёте? Так со всех щелей и лезут по вечерам'. Никому не давал уйти.

Ночь будет Позен и Залеман. Мы придём в 7 час. утра. Воображаю, как он проклинает меня, зачем ушёл. Это такой сколок положения отца, что на меня ужас нападает. Кого-то ловил на стене рукою. Если побыть недели две так, то во всё поверишь. Я понимаю Зарубина, его состояние и его боли в сердце.
Да, сегодня я рассказал о д&#253;шах доктору у Куинджи, он сказал: 'Такой осёл! Выдумал вас, при нервности, как быка лечить. Слава Богу, что легко отделались'.

Не знаю, как уеду. На всякий случай распоряжусь в Новгороде, и если будет очень бушевать, опять приеду. Теперь вот говорят, что надо в больницу. Залеман с ног сбился. Единственный человек - жена, которая с ним может справиться, но он сказал, что выскочит с лестницы или из окошка, если она войдёт в комнату. Завтра после Архипа ещё припишу.
Пока до свиданья. Хорошей ночи, мой милый любимый Мисик.

1 час. дня. [2 июля]
Должен остаться до Понедельника. Хочу организовать постоянное дежурство докторов и постоянное присутствие друзей. Вероятно, придётся дня через 4 приезжать из Новгорода. Что-ниб. надо устроить для Архипа. Так уехать невозможно. Очень жду от Тебя письма. Как у Вас там. Пиши, миленькая. Вот какие положения! Какой Твой совет.
Твой Н. Р.
Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/367, 4 л.
_______________________________


[3 июля 1910 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Рерих Е.И.

Суббота
8 час. утра. Ночью была баталия, начал бросать в окошко на улицу и по комнате посуду. Разбил два стекла; кое-что полетело на мостовую. Позен насмерть перепугался и позвал жену. А он уже забыл про ссору и не удивился даже. Ну что ж Тебе писать все безумные выходки. Пишу на колене. Только что была клизма.
За эти 4 дня я устал, как за 2 месяца.
Очень рад я за Володю, на таком имении он может развить свои сельские способности. А кроме того, 100 руб. на решительно всём готовом - это те же 500-600 руб.

Сегодня ожидаю Твоё письмо. Очень трудно без Твоих советов. Из Новгорода я телеграфирую адрес. Удастся ли достать мебель - хотелось бы.
Пиши, как у вас там все. Кончаю, а то ещё отнимет и потребует показать.
Целую Тебя моего голубчика.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/418, 1 л.
_______________________________


[4 Июля 1910 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К Рериха к Рерих Е.И.

Воскресенье 12 час.
Милый Мис.
Сейчас собираюсь в Новгород. Мой фавор у Архипа кончился, и вчера он уже относился ко мне скверно. Это очень к месту. Вчера уговорили было переехать в лечебницу. Велел взять комнату, и потом вдруг раздумал. Двукраев именем доктора прямо запретил мне присутствовать около мозговых заболеваний.
Из Новгорода телеграфирую адрес. Надеюсь получить много писем от
Тебя.
Читали ли в Новом Времени вчера статью Яковлева.
Для начала раскопки идёт проливной дождь.
Миленькая, пиши мне подробно, что у вас творится. 5 дней я без одного известия.
Целую крепко, и иду уложиться и приготовлю телеграмму для Новгорода
Тебе.
Поцелуй Муличку и Юрика и Светку. Пусть напишут.
Н.Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/248, 1 л. (Написано карандашом.)
__________________________________________________



12 июля 1910 г. СПб.
А.И. КУИНДЖИ
Статья академика Н.К. Рериха

Сегодня приехал в Петербург талантливый ученик А.И.Куинджи академик Н.К. Рерих. Редакция 'Биржевых ведомостей' просила Н.К. Рериха высказать хотя бы в кратких словах свои мысли по поводу кончины этого выдающегося человека.
 
  
 

Куинджи скончался. Большой, сильный, правдивый Куинджи скончался.
'Куинджи - отныне это имя знаменито' - громко писали об Архипе Ивановиче, когда о нём высказались такие разнообразные люди, как Тургенев, Достоевский, Менделеев, Суворин, Петрушевский.
И с тех пор имя Куинджи не сходило с памяти.

Вся культурная Россия знала Куинджи. Даже нападки делали это имя ещё более значительным. Знают о Куинджи - о большом, самобытном художнике. Знают, как он после неслыханного успеха прекратил выставлять - работал для себя. Знают его как друга молодёжи и печальника обездоленных. Знают его как славного мечтателя в стремлении объять великое и всех примирить, отдавшего всё своё миллионное состояние.
Знают, какими личными лишениями это состояние было составлено. Знают его как решительного заступника за всё, в чём он был уверен и в честности чего он был убеждён. Знают как строгого критика; и в глубине его часто резких суждений было искреннее желание успеха всему достойному. Помнят его громкую речь и смелые доводы, заставлявшие иногда бледнеть окружавших.

Знают жизнь этого удивительного мальчика из Мариуполя, только личными силами пробившего свой широкий путь. Знают, как из тридцати поступавших в Академию один Куинджи не был принят. Знают, как Куинджи отказал Демидову, предложившему ему за 80 000 руб. повторить несколько картин. Ещё жив служитель Максим, получавший рубли, лишь бы пустил стать вне очереди среди толпы во время выставки картин Куинджи на Морской. С доброй улыбкой все вспоминают трогательную любовь Архипа Ивановича к птицам и животным.

Около имени Куинджи всегда было много таинственного. Верилось в особую силу этого человека. Слагались целые легенды.
Если некоторые друзья Куинджи пытаются обойтись теперь без прислуги, то Куинджи, без всяких проповедей, всю жизнь прожил со своею супругою Верою Леонтьевною без чьих бы то ни было услуг. С особым чувством каждый из нас, подходя к дверям, слышал рояль и скрипку в квартире, где жили 'двое'.

Вспоминаю, каким ближе всего чувствую я Архипа Ивановича после близкого общения пятнадцати лет.
Помню, как он, вопреки уставу, принял меня в мастерскую свою. Помню его, будящего в два часа ночи, чтобы предупредить об опасности. Помню его, конфузливо дающего деньги, чтобы передать их разным беднякам и старикам. Помню его стремительные возвращения, чтобы дать совет, который он, уже спустясь с шести этажей, надумал. Помню его быстрые приезды, чтобы взглянуть, не слишком ли огорчила резкая его критика. Помню его верные суждения о лицах, с которыми он встречался.
О многих он знал гораздо больше, нежели они могли предполагать. Из двух, трёх фактов, с чуткостью подлинного творца, он определял цельные положения. 'Я говорю не так, как есть, а так, как будет'. Помню его милое прощающее слово: 'Бедные они!' И на многих людей он мог установить угол понимания и прощения. Тихие, долгие беседы наедине больше всего будут помниться ученикам Архипа Ивановича.

'Хорошие люди - тяжело помирают'. Так верит народ. Среди мучительных удуший Архипа Ивановича вспоминалась эта примета. Народная мудрость указала, что умер хороший, крупнейший человек.
Душам умерших нужны воспоминания - сколько их будет об Архипе Ивановиче Куинджи!
О нём не забудут!

Биржевые ведомости. 1910. 12/25 июля. Вечерний выпуск. ? 11810.
_____________________________________________________________



14 июля 1910 г.
ПИСЬМО И.Ф. Стравинского к Н.К. Рериху.

Ля Боль. [14] 27 июля 1910
Дорогой Николай Константинович.
На днях послал Вам открытку из Бур де Бац (куда мы направились для развлечения и из любопытства), в которой я обещал Вам написать письмецо о последних событиях. Дело в том, что вскоре по приезде моём сюда, в Ля Боль, Дягилев телеграфировал мне следующее: 'Когда будете в Париже? Необходимо свидание между таким-то и таким-то днём'. Не предполагая быть в Париже теперь и не будучи при деньгах (я довольно далеко живу от Парижа), я ему телеграфировал, что сижу без денег и могу приехать лишь в том случае, если он мне пришлёт деньжат. Никакого ответа. Я подумал, что он обиделся, что я такой денежный, и послал ему вторую телеграмму с разъяснением, что действительно я не мог бы приехать за свой счёт - слишком, мол, накладно - никакого ответа. Не знаю, что и думать. Бог с ним в таком разе.

С нетерпением жду от Вас известий, открытку отправил в Гапсаль по адресу: Прибалтийский край, г. Гапсаль, Рериху - быть может, дойдёт.
Первое письмо послал по Петербургскому адресу и до сих пор не знаю, получили ли Вы его или нет. Напишите, ради Бога, Ваш адрес как следует, а то я в полном неведении, куда писать и как писать. А между тем мне очень много есть что писать о нашем будущем детище.

Пока я в заботах о здоровье семьи, в постоянных прогулках и т. д. и т. д.
Написал два романса на слова Верлена и в нетерпеливом ожидании либретто нашего балета (то есть как первоначального, так и последующего, выработанного Фокиным с нами). Целую Вас, ибо крепко Вас люблю.

Ваш divorce
Igor Stravinsky.

Мой адрес: Mauricette, La Baule s/m, Loire Inferieure, Bretagne, France.
Поклон от жены и от меня Елене Ивановне.

P. S. Начал набрасывать кое-что для 'Великой жертвы'. Делаете ли Вы что-нибудь для неё.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/ 1340.
_____________________________


27 июля [н.ст] 1910 г. Франция.
ПИСЬМО Игоря Стравинского к Н.К. Рериху

La Baule 19 27/YII 10
Дорогой Николай Константинович,
на днях послал Вам открытку из Bourg de Batz (куда мы направились для развлечения и из любопытства), в которой я обещал Вам написать письмецо о последних событиях. Дело в том, что вскоре по приезде моем сюда в La Baule Дягилев телеграфировал мне следующее: 'Когда будете в Париже? Необходимо свидание между таким-то днем и таким-то днём'. Не предполагаю быть в Париже теперь и не будучи при деньгах (я довольно далеко живу от Парижа). Я ему телеграфировал, что сижу без денег и что могу приехать лишь в том случае , если он мне пришлет деньжат. Никакого ответа.

Я подумал, что он обиделся, что я такой денежный и послал ему 27-го телеграмму с разъяснением, что действительно я не мог бы приехать за свой счёт - слишком, мол, накладно - никакого ответа. Не знаю что и думать. Бог с ним в таком роде.

С нетерпением жду от Вас известий. Открытку направил в Гапсаль по адресу: Прибалтийский край г. Гапсаль Рёриху - быть может, дойдёт.

Первое письмо послал по Петербургскому адресу и до сих пор не знаю, получили ли Вы его или нет. Напишите, ради Бога, Ваш адрес как следует, а то я в полном неведении, куда писать и как писать. А между тем, мне очень много есть, что писать о нашем будущем детище.

Пока я в заботах о здравии семьи, в постоянных прогулках и т.д. и т.д. Написал 2 романса на слова Верлена и в нетерпеливом ожидании либретто нашего балета (т.е. как первоначального так и последующего выработанного Фокиным с нами).

Целую Вас, ибо крепко Вас люблю Ваш dеvoriе
Igor Stravinsky

Мой адрес:
Mauricette
La Baule s/m
Loire Inferieure
Bretagne
France

P.S. Начал набрасывать кое-что для 'Великой Жертвы' Делаете ли Вы что-нибудь для неё.
Поклон от Жены и от меня Елене Ивановне
И. Страв.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1340, 1 л.
__________________________________