Предыдущая   На главную   Содержание
 
ВЕЛИКАЯ СИМФОНИЯ ЖИЗНИ

1917 г.
ВВЕДЕНИЕ
**********************************************************
 
СТУПЕНЬ К МИРОВОМУ ЕДИНСТВУ

'Крушение народов. Разрушение городов. Мы думали, это удел истории. Но видим, что ничто не ушло из жизни. Не ушёл и зверь человеческий.
Уйдёт наша раса. Ей на смену возникнет новая. Может быть, уже зарождаются элементы нового народа. Или она придёт извне? Неожиданной, неугаданной. Когда в ночи светильники затемнятся.
В новом народе создастся ещё одна ступень к мировому единству'...

'Наша раса к этому феномену бытия, конечно, не приспособлена. Но раса следующая, быть может, ближайшая, при изменённых биологических условиях жизни, при одинаковой степени просвещения духа, при знаниях могучих, при разумном пользовании забытыми силами природы, создаст реально возможное человеческое мировое единение, где личные устремления будут превзойдены ревностью о благе общем.
Но наши неумелые, шаткие шаги - это только неясные мечтания о том, что ясно возможно на нашей планете при тех же видимых звёздах. Мы ещё элементарно не вооружены для новой, мирной, светлой жизни. Но надо спешить. Надо закалять и поднимать дух. Надо создать людей, которые могут породить человечество, способное взглянуть в ослепительное лицо солнца единства'...
Н.К. Рерих. 'Единство'. 1917.
_______________________________________


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

РЕВОЛЮЦИЯ И ИСКУССТВО

В грандиозном вихре налетевших событий пока нет возможности освоиться с громадным значением их для судеб нашего искусства, даже произвести и соизмерить все факты, происшедшие и происходящие, правильно оценить все усилия, употребляемые деятелями искусства, художественными обществами и учреждениями для нового строительства в жизни искусства и для охранения художественных богатств. Богатства эти, разбросанные в разных ведомствах, были, главным образом, сосредоточены в ведении бывшего министерства двора. Таковы в Петрограде, Москве и некоторых больших городах - музеи, Академии Художеств, бывшие императорские театры, художественные учреждения, существовавшие для двора, Фарфоровый завод и Гранильная фабрика, наконец, - дворцы, городские и загородные, со всеми их художественными сокровищами, императорские памятники и пр. Понятно, как должны быть велики тревога за ставшие сразу беспризорными богатства и забота о будущем устроении нашего художественного хозяйства. При всей косности прежнего управления, физическое охранение ценностей было до известной степени обеспечено, а для подлинных деятелей искусства не была исключена возможность вносить оживляющие струи в мёртвые бюрократические формы. Революция поставила искусство, его памятники и ценности перед лицом нового хозяина.

К счастью, неминуемые революционные бедствия, неизбежные жертвы, которых оказалось так безмерно мало в дни русской революции, не оказались особенно значительны и в области искусства.

Жертвами пожара стали два замечательных старинных здания - Окружный суд, стены которого со всеми архитектурными и скульптурными деталями, к счастью, уцелели, и, так называемый, Литовский замок: по недоразумению, уничтожены или сняты с некоторых старинных зданий государственные орлы, сняты эмблемы в бывших императорских театрах, кое-что пострадало в большом Ораниенбаумском дворце, где военным караулом были расстреляны некоторые находившиеся около дворца статуи и вазы. В первые дни велась большая борьба за сохранение в неприкосновенности Дворцовой площади, где первоначально было предположено погребение 'жертв революции'. В резолюциях объединённых собраний художественных обществ и деятелей выяснилась необходимость другого места погребения.
Благодаря этим резолюциям, личным разъяснениям, проекта погребения и памятника, наскоро составленным группой архитекторов с И. Фоминым и
Е. Шреттером во главе, совет рабочих и солдатских депутатов убедился в необходимости избрать местом погребения Марсово поле.

Вообще, 'совет' этот с первых же дней проявил просвещённое отношение к национальному искусству. В ? 9 'Известий' 'совета' появилось, подписанное его исполнительным комитетом и расклеенное потом в виде плакатов на дворцах, музеях, старинных зданиях - 'воззвание', где сказано:
'Граждане, берегите дворцы, они станут дворцами вашего всенародного искусства, берегите картины, статуи, здания - это воплощение духовной силы вашей и предков ваших' - и далее 'не трогайте ни одного камня, охраняйте памятники, здания, старые вещи, документы - всё это ваша история', ваша гордость!'

Можно было опасаться за художественные памятники, например, памятники императоров. К сожалению, в этом смысле появились демагогические выступления в печати, например, статья Амфитеатрова в 'Русской воле' 'Идолы самодержавия', где доказывалась необходимость убрать как можно скорее 'от глаз народа' памятник Николаю I на Исаакиевской площади и превратить его 'в расплавленный металл или в музейное чучело'. Возможно, что отзвуком позорно демагогического предложения явились последовавшее вскоре уничтожение толпой в Нахичевани памятника Екатерины II и её портрета, подобные же покушения на памятники Одессы и Екатеринослава, причём екатеринославский памятник лишь после телеграммы 'особого совещания по делам искусства' за подписью М.Горького, Александра Бенуа и Н. Рериха постановлено было не переливать на снаряды.

Подобные факты только отчасти объясняют величайшее возбуждение, овладевшее художниками и деятелями искусства. Помимо вопросов охраны и защиты, встали вопросы всего будущего строительства, уяснение насущных нужд искусства и художников, вопросы широкой сплочённой организации, по общему типу возникающих теперь организаций. Но нормы общественности, целиком перенесённые в область искусства, привели к чрезвычайной спутанности суждений, постановлений, дебатов. 'Почва искусства' оказалась тесно связанной с вопросами художественного хозяйства, государственной опеки, профессиональных интересов. Упускалось из виду, что на почве искусства можно только разъединяться, не объединяться. В бесчисленных хаотических выступлениях менее всего проповедовалось необходимое с самого начала расчленение вопросов. Ставились широчайшие задачи нового художественного строительства, и одновременно упускались из виду самые насущные вопросы, являвшиеся результатом происшедшей разрухи. Резко обозначилась борьба художественной общественности против попытки организации, задавшейся целью прежде всего нормировать беспризорное художественное хозяйство.

4 марта, по инициативе М. Горького, собралось более 50 деятелей искусства, избравших комиссию, в состав которой вошли кн. В. Аргутинский-Долгоруков, Александр Бенуа, Билибин, М. Горький, Добужинский, Каратыгин, Н. Лансере, Лукомский, Петров-Водкин, Рерих, Фомин, Шаляпин. На другой же день представители комиссии предложили Временному Правительству свои услуги по устройству художественных дел, встретили сочувствие, и 13 марта, по предложению Ф.А. Головина, комиссара над бывшим министерством двора, организовалось 'особое совещание по делам искусства'. Кроме комиссии, в это совещание вошли: помощник комиссара П.М. Макаров, член Государственной Думы А.В. Неклюдов и кооптированные потом: Гржебин, Завадский, Зилоти, Карташёв, Нарбут, Нувель, Ростиславов, Щуко. Одновременно членами 'совещания' стали П.М. Неведомский, Н.Д. Соколов и А.В. Тихонов, представители 'совета рабочих и солдатских депутатов', признавшего совещание 'состоящей при совете комиссией'. Оставаясь инициативным органом, 'особое совещание' наметило для устройства всех отраслей искусства в России 8 комиссий из членов и приглашённых деятелей: музейную и охранения памятников, строительную, народных празднеств и распространения искусства в народе, музыкальную, театральную, государственных заводов и издательств, художественного образования и законодательную. С 5 марта началась деятельность, почти ежедневные заседания, поездки, осмотры, принятие мер, составление воззваний, плакатов и пр. Характер работ был обусловлен насущными нуждами ставшего государственным художественного богатства и жизненно-художественными вопросами, выдвинутыми переменой строя.

Наряду с разными обществами и учреждениями 'совещание' сыграло спасительную роль в деле избрания местом погребения 'жертв революции' Марсова поля. В Царском Селе исключительно благодаря настояниям членов 'совещания', жертвы революции были погребены на месте скрещения двух аллей, а не перед Екатерининским дворцом, как было сначала предположено. Под руководством отдельных членов 'совещания' предпринята огромная работа по приёму городских и загородных дворцов, приведению в порядок всего их художественного наследства и хозяйства, причём решено настаивать на необходимости правительственного выступления с декларацией о дворцах. В результате первоначальных осмотров и поездок удалось выселить из Петергофского дворца занимавшую его роту самокатчиков и устроить охрану, как и в других дворцах; отстоять наиболее прекрасные в художественном отношении комнаты Елагинского дворца от помещения в них лазаретных коек; вступить в переговоры с владельцами покинутых Ораниенбаумских дворцов об их охране, составлении описей и вывезения всего наиболее ценного для хранения в одном из государственных учреждений; наметить выбор всего наиболее ценного в Аничковом дворце. Ряд организаций и учреждений пытался занять для своих помещений Зимний дворец, но 'совещанием' была выяснена необходимость превратить его в художественно-исторический музей. Начало было положено перевезением в него Музея Старого Петербурга и решением водворить художественные произведения из других дворцов, а также весь архив и музей капитула орденов.

Для осмотра дворцов в Твери и в Киеве были командированы члены 'совещания' Лукомский и Нарбут, причём Лукомским было подробно сообщено о печальном положении дворца, занятого организациями, и о принятии необходимых мер для охраны его имущества. Был поднят вопрос о царских комнатах на железнодорожных станциях и о великокняжеских дворцах. Сделан ряд постановлений и заявлений комиссару о музеях и коллекциях, например, о необходимости признать собственностью музея Александра III, для размещения его коллекций, освобождающийся левый флигель; решено ходатайствовать о временном сохранении Фарфорового завода, Гранильных фабрик и музеев при них в ведении бывшего министерства двора. Для сохранения частных коллекций предложено устройство при музеях временных коллекций по английскому типу. Решено ходатайствовать о покупке государством боткинской коллекции А. Иванова, об ассигновке на покупку для Тифлисского музея произведений искусства, расхищаемых в Персии и Турции. Подняты вопросы о месте нахождения картин, перевезённых из Лазенковского дворца, об участии коллекции древностей и икон кн. Ширинского-Шихматова и произведений Лампи, Боровиковского, Кипренского, находящихся в имении кн. Дундуковой-Корсаковой, Полонное. К правительственным и общественным учреждениям обращена просьба о приостановке начатых работ по сооружению памятников, особенно династических, в разных местах России и о доставлении сведений в 'совещание' о работах и проектах. Министру путей сообщения направлено заявление о необходимости перенесения строящейся около Новгорода железнодорожной линии с северной от города стороны на южную. По поводу гибели части старинных портретов в Псковском городском управлении и провинциальных памятников вообще постановлено предложить Временному Правительству дать полномочия провинциальным учёным и архивным комиссиям и художественным учреждениям для собирания и охраны памятников старины и искусства. Ввиду заявлений об оскорбительной для чувств поляков надписи на московских Триумфальных воротах, решено соответственно изменить её, сохранив внешний характер.

Относительно нового строительства единогласно постановлено ходатайствовать о недопустимости устройства архитектурных украшений Дворцового моста архитектором Мельцером, о передаче дела на конкурс и наименовании моста 'Мостом свободы', а также о желательности спасения решётки сада на бывшей Дворцовой площади. Очень спешным, ввиду правительственных заявлений и возникших недоразумений, является разрешение вопросов о династических портретах, о многочисленных эмблемах на зданиях, о государственных бумагах и знаках, о национальном гербе, флаге, нагрудных медалях.

Правительством был принят рисунок штемпеля, сделанный членом совещания Билибиным. В особом воззвании к милиционерам указано на необходимость охранения не являющихся эмблемой Романовых зданий. Постановлено сохранить снятые и закрытые эмблемы в государственных театрах. Членом совещания Неклюдовым выработан проект 'Лиги друзей искусства'.

Почти одновременно с работой 'особого совещания' по делам искусства началась чисто академическая работа комиссии, организованной по инициативе совета 'Института истории искусств' гр. Зубова для разработки вопроса о 'министерстве искусств'. 7 марта в помещении института состоялось под председательством С.Ф. Ольденбурга многолюдное собрание, в котором участвовали представители и делегации петроградских художественных обществ и организаций, научно-художественных и археологических кругов, только что организованной 'комиссии Горького', театров и консерватории. После доклада В.Я. Курбатова большинством голосов была принята резолюция об учреждении самостоятельного ведомства изящных искусств. Предложение проф. Ф.Ф. Зелинского учредить лишь специальный департамент по вопросам искусства при министерстве народного просвещения не встретило сочувствия. Для выработки 'проекта' собрание избрало комиссию, председателем которой 10 марта был избран Александр Бенуа, товарищами председателя М.И. Ростовцев и гр. В.П. Зубов, секретарями В.Н. Ракинт и В.Я. Курбатов. В организованные затем семь специальных комиссий по отдельным отраслям искусства были избраны: в комиссию по архитектуре - Фомин, Таманов, Покровский, Курбатов; по живописи, графике и скульптуре - Александр Бенуа, Добужинский, Грабарь; по художественной промышленности и кустарному делу - Чехонин, Чемберс, Гауш и Курбатов; по театру - Александр Бенуа, Юрьев, Фокин, Головань, К. Миклашевский, Мейерхольд, Черкасская, Коутс, Тиме и Вальтер; по музыке - Каратыгин, Римский-Корсаков, Коутс и Вальтер; по охране памятников и музейному делу - Ростовцев, гр. Д. Толстой, П. Вейнер, гр. Зубов, Нерадовский, Шитдт, Пунин, а также приглашённые потом Беренштам, Вальдгауер, В. Воинов, Георгиевский, Жарновский, Курбатов, К. Романов, Могилянский, Калугин, А. Миллер, Ракинт и Чемберс; по художественно-историческому образованию - Н. Кондаков, Айналов, Головань, Шмидт и Ракинт. Советом 'Института' был получен ряд приветствий и заявлений о присоединении к резолюции от московских Художественного и Малого театров и др. Работы избранных комиссий продолжаются.

Независимо от самой мысли о необходимости 'министерства изящных искусств', эта бескорыстная работа почтенных деятелей может дать плодотворные результаты и ответить на вопросы будущего управления художественным хозяйством и отношения к нему государства.
Совсем иначе рисуется начавшееся почти одновременно работа, уже буквально академическая, высшего при старом строе художественного учреждения в России - Академии Художеств. Казалось бы, при новых порядках, Академия Художеств должна продолжать лишь временное существование до полной переработки, идущей отнюдь не из недр самого учреждения. Коллегиальность этого учреждения была призрачна, находясь постоянно под давлением высокопоставленных президентов, и сводилась к выборам 'своих же', причём президенты и конференц-секретари никогда не выбирались, а назначались. В настоящее время, конечно, никому нельзя мешать организоваться и составлять какие угодно проекты, но комиссар над бывшим министерством двора поступил неправильно, предоставив сомнительной комиссии право новых выборов президента и конференц-секретаря вместо уволенных. Для специального и текущего ведения делами Академии должен быть назначен временный комиссариат, чтобы, как и в других учреждениях, не осталось беспризорным текущее хозяйство. Между тем уже на экстренном собрании Академии 8 марта обсуждались вопросы о необходимости пересмотра устава Академии, о введении новых штатов, о переходе Академии в министерство народного просвещения, как было до 1842 г., об учреждении того же 'министерства искусств' и т.д. Была избрана комиссия, в состав которой вошли Н. Кондаков, Жебелев, В. Маковский, Беклемишев, Л. Бенуа, Кардовский и Котов, 'для разработки оснований деятельности Академии Художеств в связи с новым строем России'.
Комиссией этой на ежемесячном собрании 27 марта был представлен доклад, согласно которому, для широкого и глубокого проникновения искусства в народ, государству будет потребен особый орган ведения, в котором все вопросы, касающиеся искусства, найдут своё средоточие. Причём, 'во всяком случае Академии Художеств надлежит играть в этом органе не только теоретическую, но и практическую роль', и Академия, как и прежде, будет служить высшим художественным учреждением государства для поддержания, развития и распространения искусств в России. Каким беззастенчивым самодовольством веет от этого 'как и прежде'! Не предостережение ли это комиссару над бывшим министерством двора, предложившему академическому собранию продолжать начатую работу и тем прийти на помощь Временному Правительству?.. Надо отметить, что учащиеся в Высшем художествен-ном училище при Академии Художеств уже в первые дни после революции среди ряда требований выставили необходимость реорганизации Академии 'художественным учредительным сбором' из представителей всех художественных объединений и обществ.
Впрочем, и сами академическое собрание и комиссия поняли, что без 'широкой общественности' не обойдёшься, и было решено привлечь в академическое собрание представителей всех художественных обществ и учреждений, Временного Правительства, 'Совета рабочих и солдатских депутатов'. На собрании 17 апреля состоялось предварительное обсуждение вопроса. Но не являлись ли эти 'новые начала' только маской 'общественности' для своеобразной коллегиальности всё того же 'академического собрания' и представителей, ему сочувствующих? По выработанному проекту соотношение сил выражалось в цифрах 24 делегата от обществ и учреждений и 60 членов академического собрания. Получившие приглашение участвовать 'Союз деятелей искусства', 'Союз деятелей пластических искусств', Общество архитекторов -художников огромным большинством голосов отклонили академическое приглашение:
Попыткой широкой общественной организации всех деятелей искусства явился, по инициативе Общества архитекторов-художников, 'Союз деятелей искусства'. 9 марта в зале совета Академии Художеств было устроено предварительное организационное собрание, куда явились видные представители и деятели 45 художественных обществ и учреждений для обсуждения программы и самой техники общего собрания и выбора организационного бюро. В проекте резолюции была выяснена цель 'союза' - 'давать ответы на все запросы искусства, выдвигаемые жизнью, ответы, являющиеся обязательным основанием для решения всех мероприятий правительства в области искусства'. 12 марта в Михайловском театре под председательством В.Д. Набокова состоялось огромное собрание деятелей искусства всех отраслей, где после продолжительных и весьма сумбурных прений с участием более 40 ораторов голосованием был принят ряд резолюций: об учреждении 'союза', о необходимости созыва всероссийского учредительного собора деятелей искусства' и т.д. По предложению председателя, было постановлено выразить благодарность так называемой 'комиссии Горького' за меры и деятельность по охране художественных памятников в первые дни революции. Ни один список кандидатов во временный комитет не прошёл, и уполномоченным остался комитет, организовавший собрание, с А.И. Тамановым во главе. Затем в Академии Художеств начался ряд собраний делегатов, вошедших в состав 'Союза обществ и учреждений', причём собрание 25 марта, согласно резолюции, явилось временным комитетом уполномоченных 'Союза деятелей искусства' для разработки проекта устава. Целый ряд этих проектов был представлен на усмотрение собрания. В состав союза вошло более 90 учреждений и обществ, в том числе: Академия Художеств, Общество поощрения художеств, Общество защиты и охранения памятников, Институт истории искусств, Общества архитекторов и архитекторов-художников, 'Мир Искусства', 'Союз русских художников', 'Новое общество', все другие петроградские художественные общества, Эрмитаж, музей Александра III, консерватория, дирекция бывших императорских и частных театров, редакции 'Старых Годов', 'Театра и Искусства' и др. Было выработано восемь [9] основных курий: архитектура, скульптура, живопись, музыка, литература, театр, история искусств, история и теория искусств (археология и музеи), художественная промышленность. В президиум, по одному представителю на каждую курию, оказались избранными Таманов, Беклемишев, Дубовской, Каратыгин, Ф. Сологуб, Гайдебуров, Айналов и Гурецкий. Затем Дубовским, Ф. Сологубом и Айналовым был выработан наказ для представления председателю совета министров, комиссару над бывшим министерством двора и 'Совету рабочих и солдатских депутатов'. На собрании 8 апреля после продолжительных и бурных прений решено было избрать в делегацию для представления наказа по три представителя 'от течений правого, левого и центра' (!?). Предоставляем потомству разобраться, к каким течениям отнести избранных Ф. Сологуба, С. Прокофьева, Мейерхольда, Арабажина, Шкловского, Юрьева, Сангайло, П. Щеголева, Гайдебурова и вошедших, надо думать - в качестве президиума, архитекторов Таманова, Дубенецкого, Криммера и Ястржемского. Согласно наказу, 'устройство художественной жизни в нашем обширном отечестве не должно зависеть ни от какого бы то ни было совещания или комиссии отдельных деятелей искусства, ни от какого бы то ни было бюрократического учреждения, в том числе и министерства изящных искусств, а единственно только от мира художников, свободно и широко сорганизовавшегося на началах равного представительства от всех художественных течений и ведающего интересами искусства всей нашей страны. В заключение признано необходимым, 'чтобы государство предоставило деятелям искусства полную автономию в устроении и управлении художественной жизни России и чтобы все по делам искусства мероприятия и предположения правительства проходили через обсуждение 'Союза деятелей искусства'. Последнее требование, которым предвосхищалось право намечавшегося тем же союзом 'учредительного собора' 'всего художественного народа', могло бы вызвать недоумение у представителей правительства. Впрочем, те, кому приходилось бывать на чрезвычайно бурных и сумбурных собраниях 'Союза деятелей искусства', могли привыкнуть ко всяким неожиданностям. Весьма много времени было потрачено на обсуждение деятельности 'Особого совещания по делам искусства при комиссаре над бывшим министерством двора'.

Почти одновременно с 'Союзом деятелей искусства', по почину общества имени Куинджи, был организован 'Союз деятелей пластических искусств, живописцев, скульпторов и гравёров'. Союз должен был организоваться на профессиональных началах для разрешения реальных, а не отвлечённых вопросов, и войти в предлагаемый 'союз союзов'. 18 марта в зале совета Академии Художеств, под председательством В. Маковского и Репина, состоялось многолюдное учредительной собрание художников, членов почти всех петроградских художественных обществ: Товарищества передвижных выставок, Общества имени Куинджи, 'Мира Искусства', 'Нового общества', 'Союза русских художников', 'Петроградского общества"
'Товарищества', 'Общества взаимопомощи", "Акварелистов",
'Независимых', 'Мюссаровских понедельников'. По приблизительному подсчёту в союз должно было войти около 1000 человек. Характерно, что и это собрание началось с заявления о необходимости протеста против существования 'особого совещания при комиссаре над бывшим министерством двора', но после горячей защитительной речи Репина, заявление не было поддержано. Характерны были также резкие выступления против футуристов, несмотря на лозунг о 'свободе творчества', причём даже предлагалось футуристам сорганизоваться обособленно, ввиду отсутствия точек соприкосновения с большинством членов собрания. После продолжительных прений было решено, чтобы количество делегатов для составления ядра 'союза' было пропорционально количеству членов обществ, чем предрешалось засилье многолюдными представителями третьестепенного художества. Нормой является один делегат от 25 членов, а малолюдным обществам, 'насчитывающим не менее 10 членов', предоставлено право представительства одним делегатом. Дальнейшие работы 'союза' и его делегатов происходили в помещении Общества им. Куинджи.

21 марта в Троицком театре под председательством В.В. Исаченко состоялось открытое собрание федерации деятелей искусства 'Свободу искусству', организованной так называемыми 'левыми' представителями нашего художества. Секретарём Зданевичем было сообщено о предшествовавших собраниях и деятельности других организаций, выставлены лозунги, согласно которым только на основах самоуправления возможно полное развитие художественной жизни, только 'учредительный собор' может решить вопрос о ведении искусством. Затем В. Денисовым была прочитана длинная декларация, включающая 14 тезисов, которые могли бы лечь в основу деятельности союза 'Свободу искусству'. Среди продолжительных и страстных прений и здесь также раздавались резкие голоса против существования 'особого совещания при правительственном комиссаре', был голос за необходимость расчленения понятий свободы и устроительства, ибо свобода искусства имеет мало общего с управлением художественными делами. Обсуждение декларации было отложено и в заключение вынесена резолюция о необходимости основ самоуправления, о правомочности для решения вопросов искусства только 'учредительного собора'. Дальнейшие работы федерации не выносились на общественное обсуждение.

Одновременно с поставленными революцией вопросами нового устроения художественной жизни, вопросами охраны памятников и произведений искусства занялись и ранее уже существовавшие общества и учреждения. Так, Обществом архитекторов 8 марта, в разгар дебатов о месте погребения жертв революции было устроено собрание, где под председательством Л. Бенуа участвовали представители разных обществ: архитекторов-художников, гражданских инженеров, археологического, городов-садов, внепартийного, имени Куинджи и др. Единогласно была вынесена резолюция, в которой определённо высказывалось несочувствие проекту погребения на Дворцовой площади и указывалось как более подходящее место, Марсово поле.
Само собой понятно, что Общество архитекторов-художников, где зародилась идея союза деятелей искусства, посвятило ряд своих собраний обсуждению злободневных вопросов. Здесь особенно резки были выступления против 'особого совещания' по делам искусства, хотя в совещание вошло девять членов этого общества. Был выработан протест, отправленный Временному Правительству, 'исполнительному комитету совета рабочих и солдатских депутатов' и самому 'совещанию'. От-давая дань уважения отдельным членам совещания, Общество архитекторов не считает его правомочным, так как при организации не было соблюдено выборное начало, и требует выяснения, на каком основании совещание образовалось, из кого оно состоит и что им сделано. После доклада Щусева, председателя организованного в Москве 'Союза зодчих', решено было примкнуть к этому союзу. По примеру других обществ и организаций отказано Академии Художеств в посылке делегатов для выбора президента Академии и участия в работах по её реорганизации. Обсуждению Общества, так же, как 'особого совещания', был предложен вопрос о всероссийском конкурсе проектов памятника 'борцам за свободу'. Особый архитектурной комиссией, по поручению 'исполнительного комитета совета рабочих и солдатских депутатов', была выработана программа бесплатного конкурса на составление проекта временной отделки братских могил на Марсовом поле. Выработан был характер могильных холмов и растительного убранства без архитектурных сооружений. Требовалось представить план, фасад и разрез. Автору лучшего проекта давалось право его реализации.
В Москве революция также, конечно, всколыхнули мир деятелей искусства. Ввиду особого 'Письма из Москвы', мы ограничимся лишь самыми краткими сообщениями. Подобно нашему митингу в Михайловском театре, состоялся и московский грандиозный митинг художников и артистов, на котором участвовало около 1500 человек и была вынесена резолюция о необходимости учреждения 'министерства искусств' и особого органа, который ведал бы охраной памятников старины и искусства. Согласно постановлению митинга организован союз, в который вошли 'Товарищества передвижных выставок', "Союза художников", "Мира искусства", "Общества любителей художеств", "Бубнового валета", "Свободного творчества",
"Московского салона" и др. Председателем был избран А. Васнецов, товарищами председателя К. Коровин и В. Домогацкий, делегатами в петроградский союз - К. Коровин и В. Маковский. Ученики Московского училища живописи, ваяния и зодчества вынесли резолюцию об избрании новых администрации и преподавателей и признании училища 'высшей автономной школой'. Ряд различных мер по охране памятников старины и искусства был принят московской городской думой и комиссаром по городу Кишкиным, который предложил всем московским учреждениям отправлять портреты лиц дома Романовых в Исторический музей. Городская дума уже в первые дни революции организовала комиссию по охране Кремля и дворцов и приёму дворцового имущества, поступившего в собственность города. В комиссию, наряду с городскими деятелями, вошли художники Грабарь, Поленов, А. Васнецов, Клейн и др., причём не было допущено ни одного представителя казённых учреждений. Возникла идея превратить Московский Кремль со всеми его дворцами, зданиями и башнями в городок-музей, сосредоточить в нём все московские музеи. Тем не менее передачей дворцов городу были нарушены права комиссара над бывшим Министерством Двора. В Москве же произошёл и другой не крупный на вид, но важный принципиально факт, где в силу политического момента попрались
права музейной охраны. По телеграмме военного министра было приказано выдать из Оружейной палаты старинные польские знамёна для формировавшихся в Киеве польских отрядов. Московское городское управление правильно усмотрело в этом распоряжении опасный прецедент и энергично выступило против попытки расхищения музейного имущества, немедленно командировать к председателю совета министров делегацию в лице И. Грабаря и хранителя Оружейной палаты.

Глухие вести из провинции, конечно, не говорят, чтобы там вопросы об охране памятников старины и искусства, о художественных делах вообще, не возбуждали опасений. Есть, увы, основание полагать, что погибло и погибает немало династических портретов и статуй, среди которых могут быть очень ценные в художественном отношении. Нельзя также не опасаться за старинные усадьбы, со всем их художественным имуществом.

Правительственные задачи сейчас так огромны и сложны, что для представителей правительства художественные дела тонут в море общего и государственного устроения. Тем более стойкими, разумно работающими должны быть деятели искусства. В сфере художественного хозяйства, очевидно, произойдёт крупный переворот. Вопрос, конечно, насколько это хозяйство влияет вообще "а судьбы искусства" но, столь плачевно поставленное при прежнем строе, оно может сыграть крупную роль в смысле просвещения и материальной поддержки художества. Поэтому самая 'академическая' разработка проектов предстоящего художественного строительства может быть полезна, может дать материал для будущего законодательства. С другой стороны, насущной, напряжённой задачей всех художественных деятелей должна быть охрана и пропаганда охраны. Между тем, политика митингов и резолюций, причём хаотически смешиваются дела художественные и профессиональные, а также - чисто внешнее применение общеполитических приёмов и лозунгов, по-видимому, гораздо более по душе художественным деятелям. Искусство как бы даже начинает сдавать свои позиции в угоду политике. Всё более резко ставится грань между "буржуазным" ?) и "демократическим", грань бессмысленная, ибо даже к крупнейшим произведениям приклеивается ярлык буржуазности, а под "демократизацией" подразумевается чуть ли не полное одичание искусства. Совершенно ясные задачи охраны памятников и произведения искусства для той же демократии, задачи правильного художественного устроения в её же интересах затемняются рабским преклонением её запросами, которые органически в деле искусства не могут стоять на высоте.

А. Р-в.

Аполлон. 1917. ? 2-3. Февраль-март. С. 65-72
_____________________________________________