Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1936 г.
(июнь - август)
*********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИЮНЬ
Н.К. Рерих "ЗНАК ЭРЫ" (14 июня 1936 г. Урусвати)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к А.Н. Бенуа (24 июня, 1936 г.)

ИЮЛЬ
Н.К. Рерих БЕЛОВОДЬЕ (12 июля 1936 г. Гималаи)
Н.К. Рерих "ГОРЬКИЙ"(12 июля 1936 г. Гималаи)
Н.К. Рерих "МИР" (24 июля 1936 г. Урусвати)

АВГУСТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к А.Н. Бенуа (4 августа, 1936 г. Наггар)
ПИСЬМО Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (16 августа 1936 г.)
ПИСЬМО Н.К. и е.И. Рерих в Америку.Для Зины и Мориса. (26 августа 1936 г.)
***************************************************************************************************

ИЮНЬ

14 июня 1936 г. Урусвати.


ЗНАК ЭРЫ

'Мы любим ту жизнь, которая
нам являет себя на земле, оттого
что мы о другой ничего не знаем'.
(Еврипид)

Институт психосинтеза в Риме под руководством д-ра Роберта Ассагиоли. Институты парапсихологии в Германии. Институты метапсихические во Франции. Курсы психологии в Дьюк-Университете под руководством проф. Раина в Новой Каролине. Неврологический институт в России.
Физиологический институт имени Павлова. Курсы психологии в Цюрихе профессора Юнга. Институт Эранос в Ас-коне, в Швейцарии. Институт исследований эволюционной биологии в Лондоне. Интереснейшие исследования Лестер-Института в Лондоне. Опыты исландского профессора Колмана по фотографии мысли. Специальная кафедра психических исследований в Стокгольмском университете. Многие разбросанные по различным странам общества психических исследований. Можно перечислять без конца подобные очаги живой мысли, стремящейся познать новые пределы науки. Пусть эти светлые достижения ещё далеко не объединены и часто находятся под давлением всяких условных перегородок. Всё же каждый непредубеждённый наблюдатель может убедиться, насколько за последнее время как истинные знаки эпохи расширяются пути освобожденной науки.

В океане печатного материала трудно охватить количественное и качественное определение происходящего. К тому же и не все пути сообщения доступны самоотверженным работникам, в большинстве случаев не обладающим средствами. Иногда средства приходят в случае очевидной утилитарности опытов. Как в средневековье легче всего находились средства на производство золота из неполноценных металлов, так же и великая руководящая мощь мысли сейчас все ещё с трудом укладывается в рамки утилитарно-механического мышления.

Конечно, как всегда полезны всякие съезды, общения, переписки, но и в этом остаётся столько недомолвок или недоумений, что уже предсуждённые выводы опять замедляются. Но всё же ясно одно, что так называемое одухотворение науки постепенно укрепляется повсеместно. Выкрики невежественных критиков и всяких против знания злоумышленников остаются отчуждёнными в своей злобной разрушительности. Правда, эти разрушительные громы невежества всё ещё оглушительны, но в общественном мнении всё-таки просыпается настойчивое желание борьбы с невежеством. В энциклопедиях можно находить поучительные примеры, как ещё недавние суровые осуждения трудов смелых искателей уже сменяются более осторожными суждениями. Итак, все поборники знания, готовые для борьбы с невежеством во всех его проявлениях, могут составлять поучительные и ободряющие списки всего благодетельного, что уже делается сейчас.

Всё же борьба с невежеством неотложна. Никто не должен успокаивать себя тем, что уже достаточно знания. В беспредельности познавание никогда недостаточно. Чем больше будет попыток к познаванию, тем сильнее и отвратительнее будут судороги невежества. Ведь и Парацельс, так оценённый сейчас, в своё время был убит завистниками, не перенесшими его достижений. Ещё на нашем веку великий Менделеев не был избран в Академию наук. Не уменьшается число примеров, когда истинные нахождения бывают оценены далеко от места их зарождения. Вспоминаю замечательные слова Рабиндраната Тагора, произнесённые им после получения Нобелевской премии. Великий мыслитель сказал одной депутации, пришедшей к нему с поздравлением: 'Почему вы поздравляете теперь, а не раньше?'. В копилке жизни можно находить множество таких примеров, которые в просторах Культуры совершенно неуместны и в ближайшей эволюции не должны быть повторяемы. Организованная борьба с невежеством, самоотверженный поход за Культуру, оборона знания от всех разлагающих попыток - всё это должно стать знаменательной печатью века. Мощь мысли! Осознание психической энергии!

'Каждое познавательное движение встретим дружелюбно. Найдём силы отрешиться от личных привычек и суеверий. Не будем думать, что легко обороть атавизм, ибо наслоения физические несут в себе предрассудки многих веков. Но если твёрдо осознаем тягость таких отложений, то уже один из самых трудных затворов будет открыт. За ним отопрётся и следующий, когда поймём, зачем должны приложить в земном мире всё действие. Только таким путём дойдём и до третьего входа, где поймём сокровище вверенной людям основной энергии. Кто научит признать её, тот будет истинным наставником. Не доходит человек до понимания своей мощи без руководителя. Много всевозможных уловок таится на пути человека. Каждая приютившаяся явленная ехидна надеется скрыть от человека самое драгоценное. Он, как путник заблудившийся, не знает, в какой стихии искать преуспеяния, но сокровище в нём самом. Мудрость всех веков указывает: 'Познай самого себя'. В таком совете обращено внимание на самое сокровенное, которому суждено стать явным. Огненная мощь, временно названная психической энергией, даст человеку путь к счастью будущего.

Не будем надеяться, что люди легко признают своё достояние, они изобретут все доводы, чтобы опорочить каждое нахождение энергии. Они обойдут молчанием сужденное качество своего продвижения, но тем не менее путь един'.

Никогда не откажемся, что мы с большим увлечением следим за достижениями науки. Будь то в Обществе психических исследований или в Дьюк-Университете, по передаче мысли, или в случае замечательной девочки в Дели, или в деле фотографирования Мира Невидимого - решительно во всех проявлениях познавания каждый культурный человек должен быть доброжелательно открыт.

Записной лист 'Борьба с невежеством' написан, точно бы отвечая на некультурные злоумышления. Как Общество психических исследований, так и спиритуализм в его высоких проявлениях, так и все опыты над психической энергией должны быть встречаемы доброжелательно и вызывать тщательнейшее научное исследование.

Только невежды не знают, сколько полезнейших институтов и университетских курсов по изучению психических явлений открыто во многих странах за последнее время. Только невежды не хотят знать, сколько научных книг выдающихся ученых, например, Алекс[иса] Карреля (работавшего с Линдбергом), издано в последние годы. Итак, пусть каждая некультурная атака на познавание встречает чёткий, обоснованный отпор, чтобы безумные воинствующие невежды садились в ту лужу, которую они заслуживают. Пусть невежды будут выявлены самым ярким способом.

Мы всегда останемся доброжелателями всех искренних познавателей. И теософы, и психические исследователи, и спиритуалисты, и физиологи, к какому бы лагерю они ни принадлежали, они являются пионерами науки грядущего. Психические явления, сила мысли как основа человеческого творчества и прогресса - найдут себе заслуженное место в достижениях эволюции. 'Изучай всё окружающее', 'Познавай без утомлений', 'Сердце есть бездна', 'Крылата мысль'.

Множество ободрительных призывов несётся из глубины веков. Человеческий кооператив получает поддержку изо всех твердынь и древнего и нового познания.

'Излучение прогрессии коллективной энергии может доказать, что единение - не только нравственное понятие, но и мощный психический двигатель. Когда твердим о единении, мы хотим внушить сознание великой силы, находящейся в распоряжении каждого человека. Невозможно представить неопытному исследователю, насколько возрастает собирательная энергия. К такому проявлению надлежит подготовить сознание. Удача опыта зависит от устремления всех участников. Если хотя бы один не пожелает участвовать всем сердцем, то лучше и не приступать к опыту. Уже в древности знали мощь объединен┐ной силы. Одиночные наблюдения иногда объединялись в общие исследования, получалась целая цепь, и наблюдатели полагали руку на плечо предыдущего. Можно было видеть необычные колебания энергии; при согласованном устремлении получалась напряжённая сила. Таким образом, когда говорю о единении, имею в виду реальную силу. Пусть запомнят все, кому нужно запоминать'.

'Психическая энергия в древности иногда называлась воздухом сердца. Этим хотели сказать, что сердце живёт психической энергией. Действительно, как без воздуха человек не может прожить долго, так и сердце отходит от жизни без психической энергии. Многие старинные определения должны быть пересмотрены доброжелательно. Люди давно замечали явление, которое теперь остаётся в небрежении'.

'Намагничивание воды, поставленной около спящего человека, уже будет показателем выделения его излучений и отложением силы на предметах. Следует весьма внимательно отмечать такие отложения, они могут напомнить об обязанности человека наполнять окружающее прекрасными отложениями. Каждый сон - не только наука для тонкого тела, но и рассадник психических отложений'.

'Также показательны опыты над распространением силы отложений. Можно заметить, что энергия испаряется в разной степени. Некоторые сильные излучения могут действовать несравнимо дальше, если они будут посланы чистым мышлением. Итак, чистое мышление тоже не есть лишь нравственное понятие, но реальное умножение силы. Умение восприять значение нравственных понятий относится к области науки. Нельзя легкомысленно делить науку на материальную и духовную - граница будет несуществующей'.

'Наблюдения следует вести не только над согласованными привходящими, но также и над разъединяющими проявлениями. Опыт ценен разносторонний. Невозможно предрешить при начале исследования, какие именно ингредиенты потребуются для усиления следствия. Можно призвать сотрудничество самых неожиданных предметов, ибо свойства тончайших энергий не могут быть ограничены. Такая беспредельность возможностей нисколько не нарушает научности исследования. Можно применить индивидуальные методы и такие новые проявления мужественно принять.
Никто не может указать, где кончается мощь человека. При этом не сверхчеловек, но именно самый здоровый человек может окрылиться счастливым достижением. В каждом обиходе может быть изучаема психическая энергия. Не нужно особых, дорогих лабораторий, чтобы воспитывать сознание. Каждый век несёт свою весть человечеству. Психическая энергия имеет назначение помочь человечеству среди нерешимых для него проблем'.

'Умейте терпеливо наблюдать, какие условия наиболее благоприятствуют опыту. Могут быть условия космические или на яркую световую окраску, или на минералы, или на явления животных. Можно наблюдать, как присутствие человека в соседней комнате может воздействовать на ток энергии. Ведь человек не даёт себе отчёта, как он настроен в данное время. Можно наблюдать, что человек будет утверждать наилучшее своё настроение, но аппарат покажет раздражение или другие нехорошие чувства. Не из лжи человек будет скрывать внутреннее чувство, но чаще всего от неумения распознать свои ощущения'.

'Кроме исследований психической энергии на цвет, испытывайте её на звук и аромат. Можно получить показательные воздействия музыки, при этом замечайте и расстояние и самые музыкальные гармонии. Много говорят о воздействии музыки на людей, но показательных опытов почти не производят. Можно заметить воздействие музыки на настроение человека, но это будет общим местом. Конечно, предполагается, что весёлая музыка сообщает радость, а печальная - горе, но таких выводов недостаточно.

Можно проверить, какая гармония наиболее близка психической энергии человека. Какая симфония может наиболее мощно влиять на успокоение или на вдохновение людей. Нужно испытывать различные музыкальные произведения. Само качество гармонизации даст лучшие указания о путях звука и жизни человека. Также необходимо исследовать влияние ароматов.
Нужно приближать как цветы пахучие, так и разные составы, которые должны возбуждать или понижать психическую энергию. В конце концов, можно соединить цвет, звук и аромат и наблюдать сотрудничество всех трёх двигателей'.

'Люди, наконец, поймут, какие мощные воздействия их окружают. Они познают, что весь обиход их жизни проявляет великое воздействие на их судьбу. Люди научатся внимательно относиться к каждому предмету. Они окружат себя истинными друзьями и уберегутся от разрушительных влияний. Так спасительная энергия поможет в переустройстве жизни'.

'Обычно самому главному уделяют наименьшее внимание. Но мы не устанем твердить о том, что неотложно нужно человечеству. Среди таких кажущихся повторений мы утвердим желание познавания. Люди слишком привыкли, что за них кто-то думает и что мир обязан взять их на попечение. Но каждый должен внести своё сотрудничество. Умение приложить свою психическую энергию будет постепенным воспитанием сознания'.

В семье, в школах, в общественной жизни будет утверждаться познавание энергий. Искусство мышления во всей красоте опять сделается любимым спортом, истинными крыльями человечества.

14 июня 1936 г. Урусвати.

Н.К. Рерих "Нерушимое" 1936 г.
____________________________



24 июня 1936 г. Урусвати.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к А.Н. Бенуа.

24-го июня, 1936 г.
Дорогой Александр Николаевич,
Только что прочёл в 'Последних Новостях' Твой прекрасный фельетон, посвящённый памяти Альберта Николаевича . Хочется мне через все океаны и горы послать Тебе и памяти Альберта Николаевича мои самые сердечные мысли. С братом Твоим исполнилось сорокалетие моего знакомства, и всё это время, несмотря даже на многие общественные неурядицы, у нас с ним оставались отношения добрые, не омрачённые ни одним недоразумением.

Ещё в прошлом году с Камиллой Альбертовной мы вспоминали Альберта Николаевича как друга всего культурного и просветительного, сумевшего донести не расплёсканным и своё прекрасное творчество, так справедливо отмеченное в Твоей статье. Большое счастье хранить память, ничем не омрачённую.

Вспоминаю я часто Твои сердечные слова из статьи 1916-го года о том, что друзьями нам надо быть. И действительно, на пашне искусства и просвещения все, идущие в одном направлении, уже не враги. А чем длиннее этот общий путь, тем дружественнее должны быть сердца путников. В каждом обиходе много всяких загромождений, но именно радость об искусстве всегда является тем общим языком, который взаимно открывает сердца. Вот мы работаем в разных странах под разнообразными знаками, а в то же время путь-то этот един. Не знаю, доходили ли до Тебя мои записные листы, где мне приходилось упоминать Твоё имя. Несколько раз мне приходилось писать о необходимости бережности к деятелям, незаменимым и драгоценным на путях, культуры. Много разных достижений, и познавании, и открытий, но культурный синтез всё же, редок. Для такого синтеза нужны уж очень многие наслоения и благожелательные впитывания. В Твоём же творчестве, в Твоих писаниях и исследованиях именно звучит настоящий синтез культуры. И вот эта подлинность действий и переживаний сейчас нужна в мире, как никогда.

Среди миражей и измышлений дух человеческий тоскует о подлинности, о той культуре, которая всегда будет Светом истины. На этом объединяющем понятии мне и хочется послать Тебе и семье Твоей самое сердечное слово. Теперь мы здесь получаем 'Последние Новости', а потому буду в состоянии следить за Твоими статьями. Слышу, как неустанно Ты работаешь, работаю и я. Шлю Тебе искренний привет.

Душевно с Тобою
Н. Рерих

*******************************************************************************

ИЮЛЬ

12 июля 1936 г.
БЕЛОВОДЬЕ

"Ещё до сих пор держится старообрядческая легенда о Беловодье - райской стране, где нет и не может быть антихриста, где живут православные христиане и нет никаких гонений за веру. Такая мифическая страна, сохранившая в чистоте веру, казалось, должна была быть где-то на востоке.

Быть может, на эту мысль наводили предания о распространении христианства в Средней Азии, Индии, Китае, на Цейлоне и в Монголии ещё с III века манихеями, и несколько позднее, с V в., несторианами. Возможно, что легенда поддерживалась тем соображением, что христиане в глубине Азии, оторвавшиеся давно от главной церкви, потерявшей свой авторитет, лучше сохранили первоначальную чистоту веры. Эти легенды о такой стране, где сохранилась истинная православная церковь, особенно широкое распространение получили к концу XVII века, когда в Московском государстве начались преследования старообрядцев. В XVIII веке среди старообрядцев появилось рукописное описание путешествия некоего беспоповского инока Марка* из Топозерского скита Архангельской губернии.

В этом путешествии дано точное описание пути за Урал, через Сибирь, через пустыню Гоби и Китай до океана, называемого Беловодьем, на котором стоит "Опоньское" (японское) царство; здесь-то и находится место, где живут истинные христиане и где имеется до сорока российских церквей.

Под влиянием этой легенды, так реально описывающей самый маршрут с указанием даже лиц, к которым можно "зайти на фотеру",** среди старообрядцев укрепилось стремление найти эту обетованную землю. Такое Беловодье искали старообрядцы в разных местах Сибири, куда из Европейской России их тянули простор и глушь ещё не тронутых, не заселённых мест. Приходя в Сибирь, старообрядцы сталкивались постепенно и здесь с "антихристовыми" порядками, и само Беловодье в их представлении отодвигалось ещё дальше. Долгое время Алтай и сама Бухтарма, куда не достигал глаз начальников, считались таким Беловодьем и притягивали к себе беглецов из старообрядческой среды. Но попадая сюда, в обетованную землю, на Бухтарму, старообрядцы при всех положительных и привлекательных сторонах этого края всё-таки видели ряд несоответствий своему идеалу и, в силу присущей человеку неудовлетворенности, стремились найти ещё лучшие места, и опять это легендарное Беловодье отодвигалось ещё дальше на восток, в Китай и в "Опоньское царство".

Легенды об этом Беловодье, лежащем далеко на востоке, не раз в истории бухтарминских кержаков претворялись в действие; известны неоднократные попытки бухтарминского населения идти на поиски такой обетованной земли, где в полном благоденствии живут праведники. Сама Бухтарма уже перестала быть Беловодьем и превратилась в своего рода "сборный этап беловодцев"***, т. е. ищущих легендарное Беловодье.
___________________________________
* В. Г. Короленко в предисловии к ст. Г. Т. Хохлова "Путешествие уральских казаков в "Беловодское царство" (Записки Русск. Геогр. О-ва, по отд. этнографии, т. XXVIII, в. 1, СПб., 1903) считает это путешествие отголоском посещения восточных стран в XIII в. Марко Поло (примеч. Н. К. Рериха).
** А. Н. Белослюдов. "К истории Беловодья", Записки Зап.-Сиб. отд. Русск. Геогр. О-ва., T. XXXVIII, Омск, 1916, стр. 32-35 (примеч. Н. К. Рериха).
*** А.Новосёлов. Умирающая старина. Записки Семипалат, подотдела. Зап.-Сиб. отд. Русск. Геогр. О-ва, вып. X, Семипалатинск, 1915, стр.5 (примеч. Н. К. Рериха).
________________________________________________________

Известны случаи, когда в 40-х и 60-х годах прошлого столетия большие партии старообрядцев снимались с места и уходили из Бухтарминского края на поиски Беловодья. О путешествии бухтарминцев в 40-х годах мы имеем мало сведений, но на Бухтарме немногие из кержаков ещё помнят рассказы об этом хождении. Так, нами были записаны некоторые, правда, весьма спутанные сведения от Г. Н. Коновалова, одного из наиболее передовых кержаков д. Печей, о хождении его деда на Беловодье**** вместе с другими двумя братьями в числе большой группы беловодцев. По этим сведениям, беловодцы ходили в Китай, направляясь через Зайсан на Чёрный Иртыш, оттуда в глубину Китая. Китайцы их ловили как беспаспортных и направляли обратно. Ходили также в Афганистан и в Индию (немного не доходили до Калькутты). По-видимому, эту попытку следует поставить в связь с возникновением в 40-х годах в Буковине (Австрия) в селении Белая Криница белокриницкой, или австрийской, иерархии.

Ещё в 30-х годах намечалась тяга наиболее предприимчивых старообрядцев на восток, в целях отыскания епископов дониконовского благочестия. После последней попытки иноков Павла и Алимпия в 1844 г., побывавших в Сирии, Иерусалиме, Египте и не нашедших нигде чистой веры, эти поиски до некоторой степени теряют свою остроту, и внимание старообрядцев обращается на Белую Криницу, селение, образовавшееся в 1783 г. Самое название этого селения - Белая Криница - на языке буковинских славян есть то же Беловодье. Часть старообрядцев признала святость этой новой иерархии, часть же от неё отвернулась и не признаёт белокриницкого священства. И бухтарминские старообрядцы, так жадно искавшие древнее Беловодье, живя бок о бок в одном селении с белокриницкими священниками, не признают их. Наиболее передовые из кержаков сознают трагедию кержаков, искавших прежде Беловодье на востоке, в Китае (и верящих и сейчас, что оно там), в то время, как оно на западе, в Буковине, в Румынии, и не сознающих, что презираемая ими "крымская" (исковерканное от "Криница") вера и есть то древнее благочестие, которое разыскивалось стариками.
_______________________________________________________
**** Дед его, Андрей Коновалов, умер 104 лет в 1912 году, "по Беловодью" же ходил в течение восьми лет, до 35-летнего возраста, когда окончательно вернулся в Печи, женился и осел; следовательно, его хождение относится к 1835-1843 гг. (примеч. Н. К. Рериха).
_________________________________________________________________

О более поздней попытке найти Беловодье в 1861 году сохраняются более яркие воспоминания. Так, в д. Белой ещё сейчас живы некоторые 75-80-летние старики, которые сами, будучи детьми, принимали участие в этом походе. От одного из них, ещё ныне здравствующего Ассона Емельяновича Зырянова в 1914 году А.Н. Белослюдовым***** записан рассказ об этом путешествии, с приложением даже маршрутной карты, составленной самим стариком Ассоном без всякого знания географии, и, конечно, с внесением целого ряда субъективных представлений о расстояниях и положении тех или иных пунктов. Самому Ассону было всего 12 лет, когда он вместе с остальными кержаками в числе 130 человек отправился на Беловодье под предводительством его отца Емельяна, не раз бывшего в Монголии и знавшего китайский, монгольский и маньчжурский языки. В описании, данном А. И. Белослюдовым, рассказывается только о путешествии жителей д. Белой. По словам Данилы Петровича Зырянова ("дедушка Данила", как зовёт его вся деревня), много рассказывавшего нам о поисках Беловодья вообще и, в частности, об этом последнем путешествии, в этом походе принимали участие не только беловцы, но и кержаки из деревень - Коробихи, Сенной и других.

По словам Данилы Петровича, беловодцы отправились семьями "аргышем большим", т. е. большой толпой, с женами и детьми, захватив с собою старые книги и иконы; на коней навьючили пропитание, сколько могли увезти с собой, и пошли на восток, через китайские земли. С Бухтармы вышли в июле. Шли сначала по знакомому для предприимчивых кержаков торговому тракту на г. Кобдо, далее по озеру и р. Кара-Уссу (в кержацком произношении р. Карыша) на г. Улясутой (в кержацком произношении Валустой). Китайские власти встречали их хорошо: препятствий не чинили, кормили, снабжали провиантом и давали проводников. Далее уже пошли места незнакомые.

Через три месяца пути по степям Монголии, когда путники уже устали от долгого пути и потеряли надежду придти в обетованную землю - среди них начались несогласия; часть решила вернуться назад: начались споры между отчаявшимися и упорными, вплоть до драк. Большая часть, потеряв в пути многих своих членов, умерших от истощения и болезней, растратив все, что имела, вернулась назад. Небольшая же кучка отправилась дальше; трое из них добрались до Пекина и некоторое время жили там, а затем вернулись на Бухтарму. Дальше они и не пошли. "Но немного им и осталось дойти-то, - говорит Данила Петрович. - Дальше идёт море глубокое, и на том его берегу стоит крепость страшная, и живут в ней праведники, сохранившие веру истинную, бежавшие от бергальства, от солдатства (ратники были). Попасть к ним можно, перейдя это море, а по морю вывешена дорога фертом (лошади по брюхо, на одни сутки пути). Слух идёт, что и сейчас живут они там, хранят древнее благочестие".

Следует отметить, что до сих пор рассказы о Беловодье передаются с полной верой в реальность его существования". Так рассказывают Е.Э. Бломквист и Н.П. Гринкова в книге "Бухтарминские старообрядцы"******.
_________________________________________________________
***** "К истории Беловодья". Записки Зап.-Сиб. отд. Русск. Геогр. О-ва, т. XXXVIII, Омск, 1916, стр. 32-35, с картой (примеч. Н. К. Рериха).
****** Издание Академии Наук СССР, Ленинград, 1930. (примеч. Н. К. Рериха).
________________________________________________________________

В "Огнях в тумане" Вс. Иванов приводит эпизод из беловодской эпопеи:
"Где-то на востоке сохранилась до сей поры нерушимо сказочная страна, именуемая Беловодией; по другой версии - называется она Камбайское царство; в ней царствует истинная, православная вера, насаженная там непосредственно ещё апостолом Фомой. Там есть патриарх, епископы, церкви; там царит справедливый царь. Правда, церкви там всё больше ассирийские, но есть и русские, числом 40. Там нет ни убийства, ни татьбы (воровства), там царит истинное благочестие.

Как же пройти туда? У Мельникова-Печерского имеем сведения, что известен туда маршрут со слов инока Марка Топозерской обители, ходившего туда в XVII веке.

В середине XIX столетия явился на Руси некий епископ Аркадий, который во всеуслышание объявил себя "епископом Беловодского ставления"; были у него и документы: ставленая грамота за собственноручным подписом "смиренного патриарха Славяно-беловодского, Камбайского, Англо-индийского, Ост-Индии, Юст-Индии, и Фест-Индии, и Африки, и Америки, и земли Хил, Магелланские земли, и Бразилии и Абиссинии".

Со слов-то этого епископа Аркадия и были получены точные сведения о том, где именно находится эта блаженная страна; вот что он повествовал: "Есть на востоке, к южной стороне за Магеллановым проливом, а к западной стороне - за Тихим морем Славяно-бсловодское царство, земля Патагонов, в котором живут царь и патриарх. Вера у них греческого закона, православного, ассирийского или просто сирского языка, царь там христианский, в то время был Григорий Владимирович, царицу же звали Глафира Осиповна. А патриарха же звали Мелетий. Город по-ихнему названию Беловодскому - Трапезанцунсик, а по-русски перевести, значит - Банкон или Левек. Ересей и расколов, как в России,
там нету, обману, грабежу и лжи нет же, но во всих - едина любовь..."*******
Туда-то и была отправлена в 1898 году экспедиция из уральских казаков-староверов. В депутацию вошли - урядник Рубеженской станицы Бонифатий Данилович Максимычев, Онисим Ворсонофьевич Барышников, Григорий Терентьевич Хохлов; от ревнителей древнего благочестия было им отпущено 2.500 рублей на путевые расходы, да город Уральск прибавил 100.
______________________________________________________
******* Ст. "Пермския Губернския Ведомости" номер 253, 1899 г. (примеч. Н. К. Рериха).
________________________________________________________________

Выехали они 22 мая из Одессы и скоро были в Константинополе, где чуть-чуть не засыпались, потому что везли с собой как люди военные для ради-дальнего пути револьверы и патроны; с трудом высвободил их русский консул.

Как водится, нанесли наши казаки визит патриарху Константинопольскому по своим раскольничьим делам и видели массу достопримечательностей: в церкви Балаклы сами видели рыбу, которую в зажаренном виде кушали царь Константин, когда турки ворвались в Византию - рыбы как были, так и соско-чили в воду и до сих пор плавают с обжаренным боком; осматривали знаменитую церковь Дмитрия Солунского, причём при переходах в тёмных катакомбах храма, опасаясь вероломства проводника, за неимением отобранных револьверов держали наготове ножи, чтобы воткнуть их гиду в живот в случае его подозрительных действий. Но всё обошлось благополучно. В Иерусалиме посетили, между прочим, подлинный дом милосердного самаритянина и видали ту самую смоковницу, на которой сидел Закхей; любопытствовали посмотреть обращённую в соляной столб жену Лота, но оказалось, что её вывезли уже в музей проворные англичане...
Двинулись дальше на французском пароходе без языка, без проводника и шли Красным морем; всю ночь просидели на палубе, ожидая фараонов, которые должны были бы спрашивать наших путников: "Скоро ли светопреставление?" Но ничего не видали и не слыхали...

24-го июня прибыли в Сингапур, и тут высадившись, были немало изумлены видом "извозчиков", которые не имеют ни рубахи, ни штанов, сами входят в оглобли и везут людей.

С "извозчиками" этими вышел инцидент - зашли благочестивые казаки в какой-то магазин, и "извозчики" стали требовать расчёта. Тогда Григорий Терентьевич Хохлов вскочил со стула, чтобы расправиться с ними по-казачьи. Насилу успокоили.

29 июля подошли к Сайгону, по мнению уральцев - к Камбайскому царству (Камбоджа), и на восходе солнца над пальмовым лесом услыхали благовест. Наши, стало быть! Радость была большая!

Спустившись с корабля, сели на "бегунов" и двинулись на зов. Оказалась французская церковь с латинским крестом...

Напрасно наши казаки расспрашивали и какого-то русского фармацевта, торгующего в Сайгоне, и русского консула - никто ничего про страну истинного благочестия - Беловодье сообщить им так и не мог... Не нашли они этой страны!

Только одно их там весьма заинтересовало - изображение Майтрейи - так называемого "Грядущего Будды", у которого оказались пальцы сложены для двуперстного знамения... И через Китай - где обратили внимание на "белые во-ды реки Кианги", Японию и Владивосток вернулись домой.

Они так и не нашли на земле истинного блаженства Беловодского царства.
Но какой ещё народ пойдёт искать по земле, чтобы найти где-то привлекательную сказочную мечту свою, найти её в реальных формах?"

В 1926 году мы на Алтае записали несколько сведений о странствиях в "страну чудную". Видели и письмо, написанное с пути в Беловодье. Живут сказания! Искры действительности и пленительный вымысел в них переплетены щедро и вдохновенно. Азийские просторы в неисчётном изобилии овеяли странников, взыскующих светлого града.

Смутитель не преуспеет. И монголы и сарты, каждые в своих словах, поддержат путника. Бережно и сердечно отзвучат на его поиски. Шабистан. Шамбала. Беловодье.

12 Июля 1936 г. "Урусвати"
Газета "Свет", 21 и 28 января 1937 г.
____________________________________



12 июля 1936 г. Гималаи.
ГОРЬКИЙ
 
  
 

Восемнадцатого июня в Горках, около Москвы, скончался великий русский писатель Максим Горький.

За последние месяцы ушло три великих русских: физиолог Павлов, композитор Глазунов и теперь Горький. Всех троих знал весь мир. Кто же не слышал о рефлексах Павлова? Кто наряду с Чайковским и Римским-Корсаковым не восхищался Глазуновым? Кто же в ряду корифеев русской литературы не читал Горького, запечатлевшего неувядающие русские образы?

Более полумиллиона людей пришло поклониться праху великого писателя, а в день похорон гроб сопровождали семьсот тысяч почитателей.
Представители государства держали почётный караул и несли, после сожжения праха, урну для установки её в стене Московского Кремля.
Присутствовал весь дипломатический корпус. Пушечный салют проводил знаменитого писателя. Некоторые французские газеты были поражены, что писателю всею нацией были оказаны такие высокие почести. Были венки от французского и чехословацкого правительства. Иностранная пресса единодушно откликнулась, достойным словом почтив память Горького.

В Москве постановлено воздвигнуть на государственный счёт памятники М. Горькому в Москве, Ленинграде и Нижнем Новгороде, который теперь именуется именем Горького.

Муниципальный совет Праги постановил присвоить одной из улиц столицы Чехословакии имя Максима Горького...

Ромен Роллан по телефону из Швейцарии прислал следующее письмо, почтив память умершего: 'В этот мучительный час расставанья я вспоминаю о Горьком не как о великом писателе, и даже не о его ярком жизненном пути и могучем творчестве. Мне вспоминается его полноводная жизнь, подобная его родной Волге, жизнь, которая неслась в его творениях потоками мыслей и образов. Горький был первым высочайшим из мировых художников слова, расчищавшим пути для пролетарской революции, отдавшим ей свои силы, престиж своей славы и богатый жиз┐ненный опыт... Подобно Данте, Горький вышел из ада. Но он ушёл оттуда не один. Он увёл с собой, он спас своих товарищей по страданиям'.

В парижских газетах, дошедших в Гималаи, сообщается много показательных знаков повсеместного почитания умершего писателя. Почтили его и друзья, почтили все страны и секторы. Даже в самых сдержанных отзывах высоко вспоминаются произведения Горького: 'На дне', 'Буревестник', 'Городок Окуров', 'Мещане', 'Мать' и его последние произведения: 'Дело Артамоновых' и 'Клим Самгин'. И, в конце концов, добавляется: 'Умер человек и художник, которого мы все любили', Итак, искусство объединило и врагов и друзей. От самого начала своей яркой писательской деятельности Горький (его имя было Алексей Максимович Пешков, но все его знали по псевдониму) занял выдающееся место в ряду русских классиков. Как о всяком большом человеке и великом таланте, около Горького собралось много легенд, а с ними и много наветов. Кто-то хотел его представить бездушным материалистом, кто-то вырывал из жизни отдельные словечки, по которым нельзя судить ни человека, ни произведение. Но история в своей неподкупности выявит в полной мере этот большой облик, и люди найдут в нём черты, для многих совсем неожиданные...

Многие ценные черты Горького выяснятся со временем. Мне приходилось встречаться с ним многократно как в частных беседах, так и среди всяких заседаний комитетов, собраний. Во всём этом многообразии вспыхивали постоянно новые, замечательные черты характера Горького, подчас совершенно не совпадавшие с суровой наружностью писателя. Помню, как однажды, когда в одной большой литературной организации нужно было найти спешное решение, я спросил Горького о его мнении. Он же улыбнулся и ответил: 'Да о чём тут рассуждать, вот лучше вы, как художник, почувствуйте, что и как надо. Да, да, именно почувствуйте, ведь вы интуитивист. Иногда поверх рассудка нужно хватить самою сущностью'.

Помню и другой случай, когда в дружеском кругу Горький проявил ещё одну, неожиданную для многих, сторону. Говорили о йогах, о всяких необычайных явлениях, родиной которых была Индия. Многие из присутствовавших поглядывали на молчавшего Горького, очевидно ожидая, что он как-нибудь очень сурово резюмирует беседу. Но его заключение было для многих совсем неожиданным. Он сказал, внутренне осветившись: 'А всё-таки, замечательные люди эти индусы'.
#gradobrets# Н.К. Рерих. Град обречённый. 1914 г.
Он очень хотел иметь мою картину. Из бывших тогда у меня он выбрал не реалистический пейзаж, но именно одну из так называемой 'предвоенной' серии - 'Город осуждённый', именно такую, которая ответила бы прежде всего поэту. Да, автор 'Буревестника' и не мог не быть большим поэтом. Через все уклоны жизни, всеми путями своего разностороннего таланта Горький шёл путём русского народа, вмещая всю многогранность и богатство души народной...

Пришлось мне встретиться с Горьким и в деле издательства Сытина (Москва), и в издательстве 'Нива'. Предполагались огромные литературные обобщения и просветительные программы. Нужно было видеть, как каждая условность и формальность коробила Горького, которому хотелось сразу превозмочь обычные формальные затруднения. Он мог строить в широких размерах. Взять хотя бы выдвинутые им три мощных культурных построения. Имею в виду Дом всемирной литературы, Дом учёных и Дом искусств. Все три идеи показывают размах мысли Горького, стремившегося через все трудности найти слова вечные, слова просвещения и культуры. Нерасплесканной он пронёс свою чашу служения человечеству.

От имени Лиги Культуры принесём наши искренние чувства памяти Горького, которая прочно и ярко утвердится в Пантеоне Всемирной славы.

12 июля 1936 г. Гималаи
Н.К. Рерих, 'Нерушимое', Рига, 1936 г.
__________________________________



МИР

'Мир' не случайно означает и вселенную, и мирность. Не случайно эти два великих понятия объединены в одном звучании. Вспомнишь о вселенной, представишь и труд мирный. Приступая к труду, осознаешь и вселенную.
О мире особенно говорят, когда боятся войны. Но ведь войны бывают всякие - и внешние, и внутренние. И зримые, и незримые. Которая война страшнее - это ещё вопрос...
'Да, истинное несчастье обоих человечеств, древнего и нового, что их величайший поэт и мудрейший учитель - певец не мира, а войны, слепой Гомер.
Вместе с верой в богов утратил он и веру в мир.

Нет и не будет меж львов и людей никакого
союза.
Волки и агнцы не могут дружиться согласием
сердца:
Вечно враждебны они, злоумышленны друг против
друга,
Так и меж нас невозможна любовь; никаких
договоров
Быть между нами не может, доколе один, распростертый,
Кровью своей не насытит свирепого Бога Арея.

Это и значит: 'Все будут убивать друг друга'. 'В мире конца не будет войне...'
'Илиадой', Троянской войной начинается бесконечная война, та самая, кото-рая через все века всемирной истории длится и до наших дней', - восклицает Мережковский в 'Атлантиде'. Мало ли надрывных стенаний. И Данте нашёл палящие места для убийц и злобствующих.

Если рассмотреть все символы и скрижали, то в образах и иероглифах всюду найдем то же желание, сердечно-сокровенное моление о мире.
'Не делай зла животным', - заповедь Триптолема, посланного Деметрою к одичалым людям послепотопного мира, чтобы, научив их земледелию, возвысить от звериной жизни к человеческой. 'Зла не делай животным' - в Евангельском смысле звучит: 'блажен, кто милует тварь', ибо 'вся тварь совокупно стонет и мучится доныне', вместе с человеком, и вместе с ним 'освобождена будет от рабства тлению': с ним погибает - с ним и спасается.

Надо человеку убивать животных, чтобы питаться мясом? Нет, не надо, - учит Деметра Плодоносящая. Дух убийства, войны входит в человека с крова-вою пищею, а дух мира - с бескровною.
И Гезиод, пастух, пасущий овец на Геликонской горе, поёт:

Бог законом поставил и зверю, и птице, и рыбе,
Чтоб пожирали друг друга, - на то им неведома
Правда!
Людям же Правду послал.

Правда: не убий. Всем и всегда возможный, первый шаг: не убивать - не воевать. 'Убей - умрёшь, дай жизнь - жив будешь: это и младенцу понятно, это же и тайна тайн'.
Нужно ли оборонять культуру? Нужно, всегда и во всём.
Нужно ли помочь труженикам культуры, утесняемым и обремененным? Нужно, всегда и во всём.
Нужно ли объединяться вокруг знака культуры, чтобы обороть попытки разложения? Нужно, всегда и во всём.

Может быть, культура, знание, красота достаточно всюду защищены и утверждены? Может быть, уже вполне и всюду укреплены основы культуры?
Может быть, работники культуры имеют особый оплот в законах и в сознании народов?
По-прежнему Лига Культуры как голос общественного мнения неотложно нужна!

О мире, о неубийстве приходится говорить. Что же это такое? Неужели все тысячелетия не научили людей тому, что заповедано всеми скрижалями? Но что же видим? Чем дальше, тем неотступнее нужно твердить о сущности мира. Где же тут эволюция, если грозная пушка уже наведена и смертный яд сеется безумно. Даже так умудрились люди, что яд и отрава уже налетают с неба! Из того самого неба, откуда лилась панацейная прана.
Что же это? Под землёю - мины, подкопы! С неба - яд и отрава. Высоко подняты жерла чудовищных пушек. Скоро будет 'праздник' ядра, когда оно совершит кругосветное путешествие; когда достигнет всего, что можно разрушить.

'Народы не догадываются, перед какою ужасающею опасностью стоит человечество в случае новой войны', - пишет в своём докладе Лиге Наций проф. Андре Мейер. 'Газы прошлой войны были игрушкой, детской забавой, по сравнению с тем, что мы увидим, если разразится новая война', - добавляет другой эксперт, проф. Колумбийского университета В. Каннон.
По недавнему сообщению д-ра Хильтона Айре Джонса в Нью-Йорке, новоизобретённый газ может уничтожить целую армию так же легко, как 'потушить свечу'.

Правда! Изобретатель отравы думает, что творит правду. Литейщик пушки гордится, что его орудие сразит человека и за горизонтом. Точильщик клинка предвкушает, как железо пронзит все покровы... Мысли человека!
Ох, не такая правда нужна. 'Людям необходима другая правда', - говорит Горький, правда, которая повышала бы творческую энергию. Правда нужна, возбуждающая доверие человека к воле своей, к разуму, к добротворчеству.
Другие делают непробойные брони и панцыри. Может быть, они надеются создать оборону против всех злобных вторжений? Пусть будет так.

Оборона культуры, оборона родины, оборона достоинства не мыслит о насильственном вторжении. Броня обороны не есть яд разрушения. Оправдана оборона и осуждено нападение.

Не удивительно ли, по-русски слово мир единозвучно и для мирности, и для вселенной. Единозвучны эти понятия не по бедности языка. Язык богатый. Единозначны они по существу. Вселенная и мирное творчество нераздельны. Всеми иероглифами хотели древние дать понять это целебное, спасительное единозначие.

Мир - вселенная и мир - труд мирный вселенский, посев - творящий, красота мира - победительница.

24 июля 1936 г.
Урусвати.

Н.К. Рерих 'Нерушимое', 1936.

*************************************************************


АВГУСТ
4 августа 1936 г. Наггар.

Письмо Н.К. Рериха к А.Н. Бенуа.

NAGGAR, Kulu, Punjab, Brit. India
4-го августа 1936 г.

Дорогой Александр Николаевич,
Твоё дружеское письмо от 7-го июля доставило и мне и всем моим большую радость. Вот Ты удивляешься, почему, проезжая Париж, я не повидался с Тобою. Я же со своей стороны удивлялся, почему в те дни никак нельзя было достичь Тебя. Наконец, мне сказали, что Тебя нет в городе. Я же, со своей
стороны, искренно стремился повидаться. Те же самые чувства, которые Ты подчёркиваешь в письме своём, живут и во мне. Если, как мы оба нерушимо чувствуем, мы служим на пашне культуры, то это сознание прежде всего должно быть стимулом общей работы. В конце концов, она - эта общая работа - и происходила всё время. Телесно мы могли быть в различных частях света, но по существу мы шли тем же путём, видя перед собою те же вехи пути искусства и знания. Жалею, что некоторые мои записные листы не дошли до Тебя.

В 'Пантеоне Русского Искусства' я просил оберегать наши культурные силы. Конечно, Твоё имя и художника, и писателя - знатока трудной области искусства - упоминалось прежде всего. Скорбно звучат слова Твои о том, что часто приходится говорить 'как в подушку'. Родной мой Александр Николаевич, эти же слова могут быть повторены всюду. Не забуду, как Леонид Андреев писал мне: 'Говорят, есть у меня где-то читатели, но ведь я-то их не вижу и не знаю'. Против такой сердечной скорби может быть лишь одна панацея - единение. Ведь единение есть не только нравственное понятие, но и реальнейший двигатель.

Мне хочется, чтобы мои письма и Твой дружеский сердечный отклик являлись бы доказательством того, что никакие физические границы не могут препятствовать истинному единению и доброжелательству - попросту говоря, дружбе. Вся Твоя работа, все Твои писания, всё то, что младшие поколения от Тебя получают, всё это так ценно, как истинные вехи по пути правильному. Должны же люди когда-то понимать, в чём заключается истинная ценность, и научиться беречь то, что неповторяемо.
При этом поразительно наблюдать, насколько сплочены полчища вандалов-разрушителей и насколько разрозненны культурные силы, которые в каких-то даже неуловимых для сознания междуусобиях обессиливают себя. Ты пишешь, что, может быть, оставаясь в России, можно бы больше сделать. Но ведь скоро мы там встретимся. И поверх всего принесём молодым поколениям все, опытом накопленное.

Радовались мы Твоим поминаниям о Твоей семье. Там, где истинная культура, там и устои прочны. Привет от всех нас всем Твоим.

Ты спрашиваешь, где и как мы живём. Сейчас передо мною в облаках Тибетские горы - на север. К югу побежала долина Кулута, связанная со многими именами Махабхараты. По долине вьётся бурно каменистая река Беас. Имя её от Риши Виаса, или Беаса. Река знаменательна тем, что явилась пределом для Александра Великого. На Восток - большие горные перевалы, а за ними селение Малана, где до сих пор говорят на неизвестном языке. На запад опять горы, а за ними Лахор и пути к Афгану и Туркестану.
Вот Тебе наша топография. Все мы, как всегда, работаем усиленно.

Действительно, сердце Елены Ивановны натрудилось во время наших горных Тибетских экспедиций и теперь требует величайшей осмотрительности. Но если бы Ты видел всю её самоотверженность, и устремлённость к работе, и постоянное вдохновление всех, её окружающих,
Ты преисполнился бы радости. Это большой подвиг. Не жалея себя, Е. И. работает целыми днями, и как раз надо мной на. втором этаже её машинка пишущая стучит, не переставая. Многое написано, многое переведено. Многим доставлена радость.

Юрий работает, не покладая рук, над англо-тибетским словарём, в который уже вошло до 3.000 ранее не отмеченных слов; одновременно он пишет историю Средней Азии. Сначала думал, что она уложится в один том, но тема так велика, что и в два больших тома с трудом уложить можно.

Святослав написал много отличных картин - сильных красками и чётких в форме, кроме того, он занимается медицинскими растениями, для которых Гималаи являются настоящим рассадником. Предлагали мне выставку в Лондоне, Стокгольме и других местах, но для этого нужно прежде всего самому там побывать, а это не так-то легко. Все мы твёрдо верим, что близки сроки, когда каждый в своей области принесёт пользу в России. Нельзя заниматься лишь бывшим. Нужно помочь будущему. Посылаю Тебе мою очередную книгу 'Врата в Будущее'. Надеюсь, что это письмо достигнет Тебя ещё в милой Швейцарии, а книгу для верности пошлю прямо на Париж.

Слышали мы - и Дризен, и Рауш умерли - хорошие были люди. Также слышали, что Билибин едет директором в Ташкент. Если увидишь его, передай ему мой сердечный привет.

Очень интересуемся и работами Коки. Только подумать, что уже четверо внучат. Поистине, крепость семьи есть настоящая твердыня. За эти дни читал ещё два Твоих фельетона о Парижских выставках. До чего нужна Твоя ясная мысль и знание фактов. Столько нагромоздилось около искусства, что, лишь опытный садовник может расчищать эти заросли. А о мировом положении уже лучше и не говорить. Точно бы всё человеконенавистничество задалось целью порушить планету. Откуда такая злоба. Если всем трудно, то ведь ненавистью ничего не достичь. Единение и добротворчество путь единый.

Сердечный привет Анне Карловне и всем Твоим. Привет П. Н. М<илюкову>. Привет всем друзьям - Тебе виднее.
Сейчас прочёл о Твоём успехе в Лондоне - от души радуюсь.

Сердечно, духом с Тобою,
Н. Рерих
_______________________


16 августа 1936 г.
Письмо Н.К. и Е.и. Рерих в Америку


16.VIII.36
Родные наши З[ина], Фр[ансис], М[орис],
Опять наверное не знаем, дойдёт ли сегодня к вечеру Ваша воздушная почта. Но всеми силами души чуем, что сейчас должны происходить спешные накопления для referee и прочих выступлений. Только подумать, что это письмо к Вам дойдёт уже в сентябре! Какие же новые попытки злоумышленников обозначатся к тому времени? Советы указывают, что эти попытки будут очень и злобны, и определённы. Можно ожидать их около картин. Но если наши издатели и все друзья соберут все материалы правды и защиты, то каждая злобная попытка окончится торжеством справедливости. Главное же, необходимо, чтобы publisher'ы могли без запинки правильно ответить на всём широком фронте. Ярая злоба преступников может бросаться на самые, казалось бы, неожиданные пункты. Широко за пределами Нью-Йорка сеются всякие попытки. Наверное, эти попытки также нелепы, как замочный приход для Вашего ареста, но злоба в своём самоотвержении не считается с нелепостью. Ей нужно лишь выпустить яд и сеять зло. Но, в конечном итоге, даже тёмные действия окажутся полезными. Например, по[добные] нападения мракобесов на Дальн[ем] Востоке породили нежданных друзей и такие полезнейшие легенды, которые без старания мракобесов не получили бы такого нужнейшего распространения.
Наверное, и Вы оцениваете этот поразительный пример тактики адверза. Впрочем, наверное, помянутые легенды до Вас не доходят, и потому, конечно, Вам труднее судить об этом. Но действия мракобесов и вандалов нуждаются в бдительном контроле, ибо они дают нам возможность проявить удары Света. Мощь ударов зависит от сопротивления. Разве не замечательно, что Билибин сейчас пишет фреску 'Микула Селянинович' для здания посольства в Париже? Таким образом русский исторический эпос, одна из древнейших былин о торжестве земледелия и строительства, опять победоносно появляется на стендах во славу будущего строительства. Вот насколько неисповедимы пути! Мог ли кто-нибудь до этого года помыслить, что именно в указанный срок свершатся такие замечательные подвижки? Всё предсказанное совершается с такою точностью и в таких особо широких размерах, что каждый хотя бы ежедневно газеты читающий может поражаться, как осуществляется предсужденное.

К вечеру пришли письма Зины от 30-го и Франс[ис] от 31-го июля. Кощунство, произведённое в часовне св. Сергия, поистине потрясающе!!! Вот на какие кощунства и вандализмы посягают тёмные силы! Теперь Вы ещё раз понимаете, почему даны Советы о возможности атаки на Музей, картины и всё около этой сферы. Если до всякого суда можно (вероятно, ночью) врываться и кощунствовать даже в самых священных местах, то, что же можно предположить в отношении всего остального! Из письма Зины и из письма Франс[ис] видим, что все Вы рады сотрудничеству с Миллером. Это очень хорошо, ибо этот опытный и философски настроенный сотрудник может быть истинно полезен. Надеемся, что Стокс знает о том, что Милл[ер] Указан. Наверное, все Вы ему об этом достаточно сказали. Что касается до названия Общества, то если бы, паче чаяния, оказалось, что Общество Р[ериха] инкорпорировано, то мы писали, что может быть и Ассоциация Р[ериха] или Центр Р[ериха] - словом, в любой форме может быть выражено общественное мнение. Ведь такая организация может иметь и бюллетень, и все прочие обще-ственные функции. Посылаем это письмо, как несколько предыдущих, в двух копиях, чтобы одна осталась у Зины, а другая у Франсис. Мы помним, что Франсис вполне понимала язык, который был даже в их доме.
Очень ценим все хлопоты Франсис об успехе Бостонской выставки. Конечно, кроме материала, посланного отсюда, весь главный материал Вы имеете в Нью-Йорке, а само выставочное помещение может подсказать, какими вещами и предметами его можно декорировать.

Конечно, было бы прекрасно, если осуществится аргент[инская] выставка. Всё зависит от того, насколько сами художники почувствуют, что она им полезна. Очень тронуты сердечным письмом Фосдика и всем его отношением. Поистине, о друзьях, так ревностных, в тяжкие дни редко приходится слышать. В литературе иногда такие характеры указываются, но в современной жизни такая героическая самоотверженность - явление величайшей красоты. Да будет им Светло! Получаем вести с Дальн[его] Вост[ока], показывающие, что там очень хорошо воспринимаются современные сдвиги. Ко времени получения письма, вероятно, уже будет известно имя
ref[eree]. Можно представить себе, как ref[eree] должен справедливо возмутиться повторными вандализмами, кощунством в часовне, самовольными попытками действий до определения суда, чудовищною попыткою Вашего ареста. Помимо статей законов, вся человеческая мораль и честь должны возмутиться такими преступлениями.
Грозно время переживаемое, и судьи должны подумать, что они являются выразителями и утвердителями нравственного уровня всей нации. Берегите прежде всего здоровье духовное, иначе говоря, единение. Благо тем, кто выступил на защиту имени преподобного. Чудесный цветок вплетут они в свой победный венец.

Сердцем и духом с Вами,
Н. и Е. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________


24 августа 1936 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зины и Мориса

24.VIII.36
Родные З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис],
Хотя Ваша воздушная почта опять не дошла и объявлено о размытых путях, уже третий день идёт проливной дождь, но всё же шлём Вам краткую весточку, может быть, она дойдёт как раз к началу разбора referee.

Продолжает заботить нас Указание о возможности появления лжесвидетелей. Помимо всяких служащих в доме, злоумышленники могут найти и других nincompoop'ов. Ознакомили ли Вы адвокатов с биографиями их приспешников-nincompoop'ов? Ведь все эти nincompoop'ы - бывшие люди. Каждый из них по разным причинам должен был покинуть свои прежние занятия, и адвокаты непременно должны знать это. Давали ли Вы читать Миллеру мои статьи, в которых так хорошо отзываюсь об Америке, и эту сторону полного доброжелательства адвокаты должны твёрдо знать. Мы шли к Америке с открытым сердцем, принесли весь наш опыт, и знание, и творчество, и сейчас смотрим на Америку как лучшие друзья. Конечно, всю клевету и наносимый огромный ущерб мы не относим к стране, но локализуем около одной зловредной группы.
Мы до сих пор не знаем, какие же причины, кроме трио, так действовать. В преступлениях трио там всё ясно: и кража, и кощунство - всё направлено, чтобы доказать, насколько они хотят оскорбить все великие Основы. Для нас особенно показательно последнее оскорбление часовни, этим злоумышленники показали, Кому они объявили войну. Дело не в том, что вынесено несколько икон, но смысл кощунства был в том, чтобы показать своё враждебное отношение к этому священному месту. Ведь не в разорении дело, но именно в явном желании произвести кощунство.

Может быть, кто-то посторонний и не оценит случившегося в полной мере, но Вам-то всем, знающим её основы, должна быть вполне ясна неслыханная преступность этих деяний. Какова же была мера лицемерия трёх преступников, когда они будто бы негодовали о совершавшихся вандализмах и произносили лицемернейшие речи в защиту культурных сокровищ! Какова же должна быть природная грубость и подлость, чтобы после стольких лет приобщения к Основам, к утончённому мышлению, к высшей культуре, они сразу могли скинуть как неуместное одеяние всё культурное, всё священное, всё прекрасное! Если Леви хотел вернуть вложенный им в дела капитал, то разве такими преступными деяниями можно достичь успеха? Неужели же и всё происходящее в мире не заставит этих преступников задуматься! На днях даже в местных английских газетах мы читали об Армагеддоне. Даже в самых, казалось бы, далёких сознаниях очевидность заставляет просыпаться чувство опасения о будущем. Но nincompoop'ов-преступников, служителей тьмы, происходящее лишь наполняет злобою и мерзостью. Давно ли nincompoop восхвалял Высшие Силы, спасшие его от смерти, а теперь он будет оправдывать всякое кощунство против тех же Сил! Происходящее является просто кучею каких-то мерзостей, клевет и лжесвидетельств.

Получили ли Вы посланное нами Вам письмо Кеттунен? Вот во что превращается скудное сознание. Истинно: невежество есть ад. А в то же время уже пишутся фрески о Микуле Селяниновиче. Сокровище народного эпоса опять приобретает своё значение. Как замечательно наблюдать борозды судьбы! Недаром так обеспокоены силы ада. Пробуждение стремления к истинному знанию и культуре духа есть главное поражение тьмы. Мы написали Казинсу об удачном свидании Франсис с Селенами. Казинс известил нас, что моя картина так оценена махараджей, что он поставил её среди своих любимых предметов искусства. В следующей почте передам Франсис просьбу редактора 'Twenty Century' поставить его в связи с газетами Америки. Ввиду того, что он очень хороший журналист, может быть, херстовские газеты таким контактом заинтересуются? Как здоровье Косгрева, этого достойного друга и первоположника выступлений против тьмы? Просим передать ему наш самый сердечный привет.

Вероятно, уже вернулся Ф.Стокс - его голос у referee будет так необходим. Сегодня из-за размытых дорог не мог заезжать к нам наш Ман, везший журнал с рецензией о книге Сутро. Значит, лишь на будущей неделе сумеем послать этот журнал. Как-то откроется Школа? Но будем надеяться, что, хотя бы в повреждённом виде, она без опоздания начнётся, ибо такая деятельность тоже является поражением сил тьмы. Надеемся, что и адвокаты окончательно оформили свою защиту правды. Ведь у них в руках столько документов высокого морального значения, которые нужны будут для referee. В связи с происходящим в мире так повелительно необходимо утверждать моральные основы. Только этим путём придёт и всё остальное.

Ждём ответа на наш запрос о положении Лиги Культуры. Также, инкорпорировано ли новое Общество? Такой ответ общественного мнения тоже будет ударом для преступников. И ударом особо чувствительным. Ведь главная их задача - уничтожить авторитет, после чего остальное легко рассыпается. Все мысли с Вами.

Сердцем и духом,
Е. и Н. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_____________________________________________________


26 августа 1936 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зины и Мориса

26.VIII.36
Родные наши З[ина], Амр[ида] и М[орис],
Хотя и с опозданием, вследствие порчи пути, сейчас всё же дошли письма от Зин[ы] по 7-ое авг[уста] и от Мор[иса], Кл[айд] и Дорис по 6-ое авг[уста], от Франс[ис] письмо от 8-го пришло неделей раньше. Очень тронуты соображениями Франс[ис] о Буффало и Зин[ы] относительно Зейдель в связи с картинами. Примем во внимание необходимые при этом деле обстоятельства. Не забудем, что из-за действий Леви нам приходится сейчас особенно высоко держать знамя Музея. Вы знаете о цифре, в которую ценился Музей. Значит, если бы сейчас почему-либо произошло крупное падение расценок, то помимо всяких художественных и материальных соображений, это, прежде всего, создало бы большие осложнения и для всего дела. Ведь это не осталось бы тайной, и Вы можете себе представить, что на этом стал бы разыгрывать злоумышленник. Ведь между юристами многое становится обоюдно известным, Вы об этом прекрасно знаете, и таким путём всякие слухи могут достигать совершенно нежелательные уши.
И без того для удобства посылки будут избегать город, и будут приниматься в соображение и размеры, ибо для посылок, как Вы знаете, существуют определённые правила, предусматривающие и размеры, и вес. Но, конечно, как Вы знаете, ценность картины не в весе и не в её размере. Каждый коллекционер знает, как часто он платил за малую вещь во много раз больше, нежели за большую того же мастера. Припоминаю курьёзный эпизод из Японии. На местной выставке я имел неосторожность похвалить картину одного известного художника, величиною, думаю, не менее 150 кв. футов, изображавшую туман в горах. Представьте себе однотонное безбрежное море тумана, чуть тронутого по холсту, из которого наверху холста поднималась небольшая снежная вершина. На другой день я был осчастливлен сообщением, что художник, тронутый похвалою, подарил мне этого 'слона'. Мы конфузливо принуждены были замолчать этот дар, ибо с таким грузом мы двигаться не могли и заплатили бы за пересылку его большую сумму.
Ценность каждого художественного произведения не в размере, но в его сущности. Если в Буффало имеется в виду определённая галерея, то относительно Лос-Андж[елеса] следует сообщить Зейдель, что сам способ выставления или ознакомления с картинами должен быть очень достойным. Ведь невозможно приносить картины на дом в неизвестную обстановку и там оставлять их на неизвестных людей. Нельзя показывать без рам. Публика менее всего ценит вещи, которые будто бы так легко циркулируют. Потому-то реноме самой галереи, где картины показываются, так важно. Уронив достоинство и ценность, невозможно будет их восстановить; к этому помню слова Акселя Галлен-[Каллела].
Конечно, Вы все эти соображения знаете, но Зейдель, оказавшаяся в этом деле новичком, может себе не представлять всех таких основных, крайне важных условий. Конечно, вспоминая Зейдель, я чувствую, что она найдёт достойный вкус и такт, чтобы охранить поручение. Кто знает, может быть, и для Бостонской выставки некоторые небольшие картины пригодились бы. У Вас имеются две вещи, имеющие внутреннее отношение к экспедиции, может быть, успеют подойти и ещё несколько. Не будем чересчур обременять почту. И то уже риск довольно велик. Помимо прочего у нас вследствие дождей путь затруднён временно. Какая разница в сроках корреспонденции! В то время как с Гинденбургом одно письмо дошло в девять дней, а пароходная почта берёт пять недель, не говоря уже о долгих сроках почтовых посылок или грузов.

Понимаем все трудности Зины к открытию Школы - ведь столько разрушено и исковеркано. Полагаю, что было бы полезно немедленно же создать, кроме деканов, маленький Совет преподавателей. Наверное, кроме доброжелательных - Мордкина и Врионидеса, найдутся ещё двое или трое, чтобы из них образовать нуклей и тем ближе иметь их суждение и советы. Таким образом, будет ещё одна инстанция, с которой Зина будет в состоянии обсуждать создающиеся положения. Помнится, один из племянников Пальмера показался Юрию и Свету довольно симпатичным. Между прочим, вспоминаю, как хорошо покойные сёстры относились к Зине, неужели их симпатии потом почему-то замерли? Чтобы не забыть, напомните Зейдель о некоторых бывших недавних ценах. Хисс - 6500 долл[аров], Мэри Гардин - 3800, Пальмеры - 5000, Крейн (по знакомству) - 3000; размеры этих картин Вам известны. Также не забудем и картины у Сутро. Снабдите этими сведениями и Зейдель, ей они могут очень пригодиться, как фактические данные. Также помните, что Сторк, по случаю, купил у Кошиц мою картину за 1800 долл[аров]. Моё 'Святое озеро' в Ливерпуле дало хорошую цену, свыше 500 анг[лийских] фунтов. В Швеции за маленькую картину платили 6000 крон. Всё это полезно для записной книжки Зейдель. Передайте ей наш сердечный привет.

Очень благодарим Инге за журнал заседания от 9-го июня. Вероятно, пришлёте нам и журналы заседаний предыдущих собраний? Для истории дел такие документы чрезвычайно важны.

Здесь нам трудно установить, было ли собрание 9-го июня первым Комитетом Защиты или Комитетом Друзей Музея? На месте Вам виднее, как разделяются эти два Комитета. Впрочем, когда будет регистрировано наше Общество, то может быть один Комитет Защиты, а все другие могут действовать уже от имени Общества, будучи его членами.

Читали мы в газетах о завещании Пальмера, и ещё раз становилось нам ясным, что атаки Леви на Учреждения могут отталкивать всех друзей. Пусть и адвокаты поймут, что делает клевета и вандализм. Действительно, можно представить отход многих друзей, если будут читать в газетах всевозможные клеветнические мерзости. А ведь такие друзья, как Пальмер, как Вы теперь видите, имели достаточно средств, чтобы посмертно откликнуться на нашу Школу и научно-художественные Учреждения, которым они уже начинали помогать. Вот плоды клеветы! Теперь, если бы кто-то сказал, что в газетах допустили всякие клеветнические выпады и общественное мнение вовсе не должно вставать на защиту правды, то такому человеку следует напомнить, что и в каждой культурно-цивилизованной стране общественное мнение особенно сильно выражается.
Какой же вред причинили прекрасное письмо Ф.Стокса и Косгрева и упоминание газетами имени Плаута в связи с январской клеветой - наоборот, все эти голоса были заслушаны далеко за пределами Америки и вызвали удовлетворение в людях, преданных Культуре. На всё дело о клевете мы не смотрим как на дело личное и частное - оно тоже составляет Крестовый поход за Культуру и прокладывает этап прогресса страны. Не лично болеем о клевете; только что в журнале 'Вера и Жизнь', полученном из Риги, читаем следующий пассаж: 'В древности за колесницей победителя-триумфатора бежал клеветник, который громко кричал, обвиняя во всех самых ужасных преступлениях украшенного лавровым венком триумфатора. Но этим клеветник не только не вредил последнему, а ещё усиливал овации и рукоплескания в среде чествовавшего победителя народа'. К такой манифестации пришла классическая мудрость. Знаем мы с Вами, что 'клевета - как факелы дикарей в ночных переходах'. Видите, как классическая мудрость заботилась об общественном мнении и пользовалась всеми средствами для того, чтобы её вызвать. Если кто думает, что в истории Культуры достаточны неопубликованные определения суда - кто о них помнит!

Кроме того, очевидно, не без причин во всей истории человечества высказывалась забота о мужах праведных. Ведь и Плаут уже имел случай убедиться в странно формальном отношении суда, когда его ходатайство было отклонено. Ведь без общественного мнения не может быть и суда! Недаром многоопытный адвокат Дэрроу так ещё недавно скорбел о всяких несправедливостях и причину этого видел в отсутствии общественного мнения. Вы уже знаете, как блестяще окончилось дело Юсуповых за клевету и дело бельгийского министра за клеветническое назва-ние его. Очень важно, что дело Юсуповых протекло в Америке и велось американским адвокатом-женщиной. Очевидно, этот адвокат очень понял элементы всего дела. Так же точно, если бы у кого-то ещё осталось недоумение о причинах неприезда, то скажите ему совершенно ясно о всех семи причинах. Казалось бы, каждый вдумчивый человек поймёт, что болезнь Е.И., сложившаяся на служении культурным делам, уже одна является решающим основанием. Если же к этому прибавить все последствия клеветнических выпадов и все отвратительные угрозы, всякие последствия докладов Лабуле и финансовые трудности, то ведь это получается целое нагромождение обстоятельств, из которых ни одно ещё не было разрешено удовлетворительно. Покинуть же сердце Е.И. в смертельной опасности и одним опрометчивым решением всё ниспровергнуть - ведь это недопустимо ни с какой человеческой точки зрения. Ведь те же люди, которые невдумчиво настаивают, после непоправимо случившегося хватают себя за голову в ужасе, что такое непоправимое несчастье произошло. Но Вы-то, родные, знаете, насколько невозможно идти против Указаний.

В Париже всё время продолжаются хлопоты по урегулированию последствий клеветы в передаче Лабуле. Без документов уже двигаться нельзя. Вообще, ни в чём не теряется ни дня, ни часа. Укрепляются и завязываются новые отношения. Постоянно получаются доброжелательные доказательства из мест совсем неожиданных. Только что получили из Варшавы на польском языке целую брошюру о Пакте и даже не знаем, какие такие неведомые друзья её напечатали. Но брошюра лежит перед нами и так же, как деятельность в Латвии и журнал литовский, напоминает, сколько неведомых друзей бодро работают во славу Культуры, понимая, что сейчас самое важное время для посева этих зёрен, для своевременного урожая. Не дальше как вчера наш новый корреспондент из Гонконга прислал интереснейшие газеты. И вот при этом размахе происходящего как сугубо отвратительны преступления трио. Замечательны предложения в Лондоне и Варшаве руководить Домами Культуры. <...> Пусть все моральные основы дела будут особенно всемерно закрепляемы, полное Ваше единение будет залогом скорой победы.

Сердцем и духом с Вами,
Е., Н. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________