Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1937 г.
(июль - август)
***********************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИЮЛЬ
Н.К. Рерих. "НА СТРАЖЕ МИРА" (15 июля 1937 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Бенуа А.Н. (17 июля 1937 г.)
Н.К. Рерих. "БОРИС ГРИГОРЬЕВ" (28 июля 1937 г.)

АВГУСТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Писаревой Е.П. (17-18 августа 1937 г. )
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рудзитису Р.Я. (23 августа 1937 г. Кулу)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Бенуа А.Н. (27 августа 1937 г.)
Н.К. Рерих. "ТОЛСТОЙ И ТАГОР" (август 1937 г.)
ПИЬМО Н.К. Рериха к Рудзитису Р.Я. (31 августа 1937 г. Кулу)

СЕНТЯБРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха в Америку (8 сентября 1937 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха в Америку (22-23 сентября 1937 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха в Америку (28-29 сентября - 1 октября 1937 г.)

*************************************************************************

ИЮЛЬ

15 июля 1937 г.
НА СТРАЖЕ МИРА

Главная задача - начать движение и дать направление мысли. Позднее мысль будет течь, принимая мировые размеры. Конечно, всегда неизбежны имитации, повторения, толкования, комментарии и утверждения... но всё для блага. Опасен только один болезненный застой.

Друзья нашего Пакта снова могут почувствовать ободрение. Лига Наций предложила полезные меры для защиты сокровищ искусства. Лига настаивает на устройстве зданий достаточной крепости для сопротивления разрушительной силе бомб, а также на том, что музеи должны быть освобождены от утилизации под военные надобности.

'Здания с бомбоупорными прикрытиями для портретов, а также восстановление средневековых хранилищ для статуй были рекомендованы Лигой Наций в недавно выпущенном отчёте Международных Музеев. Там также предлагается, чтобы во время соглашения для защиты искусства все компетентные лица авторитетных кругов поставили бы своё национальное искусство на военное положение согласно нижеприведенных строк:
Для движимых или удобоперевозимых предметов искусства должны быть сооружены здания с надёжными прикрытиями внутри музеев, которые могли бы гарантировать безопасность так же, как и меры, например, предначертанные для защиты гражданского населения от воздушных бомбардировок.

Оборудование музеев на случай передвижения предметов искусства под эти прикрытия при случае неизбежной опасности.
Составление необходимых инструкций для штата музеев, а также практическое изучение их для подготовки для сих деликатных операций. Приобретение необходимого материала для быстрого применения при защите против разрушительных действий бомбардировок всех предметов искусства, которые не поддаются передвижению.

Применение таких же защитительных мер компетентными отделами для защиты всех архитектурных памятников на случай воздушной бомбардировки, а также страхование всех хрупких частей (цветные стекла, барельефы и пр. скульптурные отделки) как внутри, так и снаружи. Приобретение соответствующего оборудования для снятия этих частей.
Шаги с общественными авторитетами должны быть предприняты насчёт очистки в мирное время известных памятников, выдающихся по своей артистической или исторической ценнос┐ти, зданий, заводов, аэродромов, линий сообщений и т.д., употребляемых или могущих быть употребленными для военных целей.

И наконец, ввиду облегчения и заключения международного соглашения, приемлемого для всех военных властей всех стран, постройка вне городских центров и в местах, которые не представляют интереса со стороны военной или стратегической точки зрения, зданий и хранилищ, куда все предметы искусства, поддающиеся передвижению, могли бы быть перевезены, когда это нужно, или назначение города или центра в каждой стране, который мог быть объявлен нейтральным для защиты предметов искусства и который служил бы последним приютом для человеческих законов'.

Таким образом, Лига Наций также настаивает на защите Прекрасного. Мы не будем вдаваться в детали этих предложений, некоторые из них исполнимы, другие менее. Но не в этом дело. Важно то, что мысль о сохранении культурных сокровищ распространяется всё шире и шире по всему свету.
Много ещё голгоф и горящих костров наполняют мир страхом и смятением, но эти ужасные знаки непрестанно будут напоминать миру о неизбежности вопросов о защите всех цветов на полях Культуры.

Некоторое время тому назад мы предложили Комитету нашего Пакта собрать и суммировать все предложения относительно мира, исходящие из всевозможных организаций.

Много индексов и каталогов должно быть сделано, чтобы отыскать истинную мировую мысль о мире, о защите мировых сокровищ, о соглашениях, возможных в этом направлении. Впереди бесконечная работа для выполнения, и мировые события лишь подтверждают насущную необходимость этой работы.

Подобно многим ветвям Красного Креста, возникнут всевозможные проблемы для разрешения вокруг Знамени Мира.
Без зависти и вражды каждая страна будет обязана внести свою лепту в сокровищницу истинных достижений.

В школах с раннего детства будет заложено основание для сохранения всего Прекрасного. Этот год отметит 34-ю годовщину движения нашего Пакта Мира. В течение этих трёх десятилетий много народа приблизилось, много мнений было выражено, но одна только задача остаётся без изменения - неизбежность действия. Мировые события только подтверждают это.

Газеты сообщают, что испанскому правительству с трудом удалось спасти собор в Барселоне от своей собственной толпы. Было необходимо наклеить большие плакаты на стенах собора, взывающие о его защите, а также вызвать военные части с пулемётами. Не показывает ли этот потрясающий пример, насколько необходимо образовать людское сознание. Перед самыми глазами происходят прискорбные невознаградимые разрушения, и только властный моральный импульс может спасти человечество от повторения фатального истребления.

Пакт для защиты культурных сокровищ нужен не только как официальный орган, но как образовательный закон, который с первых школьных дней будет воспитывать молодое поколение с благородными идеями о сохранении истинных ценностей всего человечества. Пакт уже подписан 22 странами. Вне всякого сомнения, это большое число будет постепенно увеличено другими странами.

Наш Пакт справедливо назван Красным Крестом Культуры. Действительно, он находится в самой тесной связи с Красным Крестом, который при возникновении был принят довольно скептически, но который в настоящее время занял неоспоримое место гуманистического основания жизни.
Чтобы показать повелительную необходимость всех движений мира, нужно прослушать постановления военных кругов:

'Если недавно мир хотел подчинить войну своим собственным законам и регулировать её легальными ограничениями и пробовал заставить войну уважать свою мораль и ценности, теперь всё наоборот: мир должен подчиниться требованиям войны, которая стала правителем века и снизвергла мир к простому понятию перемирия. Эта эмансипация войны, которая составляет главную черту нашей эры, требует для своего выявления последнего решительного шага, уничтожения настоящего социального порядка, который базируется на применении мира, и замены этого порядка военным. Установление подобного военного положения - главная задача и цель сегодняшнего дня'.

Не будем затруднять читателя многочисленными подавляющими выдержками. Существуют целые тома, как, например, 'Общая Война', 'Война для уничтожения'. Они описывают войну, в которой население нации должно взять объектом полное уничтожение врага всеми доступными средствами без каких-либо ограничений, без сожаления. Таким образом, 'Общая Война' направлена не против армии врага, но против всей нации как таковой. 'Война есть высшее проявление живой воли народа, и поэтому политика должна служить исключительно военной верховной власти' - так утверждают военные.

Легко понять, что подразумевается под 'полным уничтожением врага'. Это также покрывает все накопления Культуры. Перед лицом жестоких целей 'Общей Войны' безжалостные методы победителей прошлого покажутся детской игрой. Если человечество достигло таких неслыханных чудовищностей, то тем скорее должен человек направить все свои усилия на защиту культурных ценностей как в артистических, научных сокровищах, так и в лице представителей Культуры.

В 1920 году на банкете, данном Комитетом по случаю моей выставки в Лондоне, г-н Г.Дж.Уэллс, который был также членом этого совета, выразил следующую идею, поднимая свой стакан: 'Этот простой предмет, который никем из нас не рассматривается как нечто редкое, может, в известных обстоятельствах, стать редким сокровищем. Всегда возможно, что, благодаря саморазрушительной ненависти, цивилизация может быть стерта, и тогда человечеству заново придется начинать его культурные накопления в самых трудных условиях варварства'.

Спустя 17 лет разве не видим предвидения Уэллса в настоящих угрозах войны?
Плачевно сознавать, что спустя миллионы лет существования нашей планеты человеку приходится повторять подобные аксиомы. Отсюда вывод - если на наших предыдущих конференциях Пакта Мира мы призывали удвоение усилий, то в настоящих условиях мира необходимо утроить наши усилия. На страже мира!

15 Июля 1937 г.
Рерих Н.К. Листы дневника, М.: МЦР, 1995. Т.2.
__________________________________________


Письмо Н.К. Рериха к Бенуа А.Н.
17 июля 1937

Дорогой Александр Николаевич,
Получили мы извещение о Твоей выставке в Лондоне и мысленно послали Тебе пожелания всякого успеха. Конечно, этот успех и будет во всех отношениях, ибо наконец-то стало Твоё искусство и авторитет бесспорным. Если пришлёшь нам какие-либо воспроизведения или каталог, то мы - и я, и Святослав-очень порадуемся. Здесь, в наших далёких горах, собралась целая библиотека, целый архив очень интересных книг и всяких изданий. Вероятно, Ты был очень занят подготовкой к выставке, и потому мы давно не имели Твоей весточки. Между прочим, хотелось бы доверительно спросить у Тебя: что именно имеет против меня газета, в которой Ты пишешь. Мы имеем несомненные данные к тому, что в каких-то недрах нечто гнездится. В порядке осведомления было бы весьма интересно иметь Твоё слово о том, что такое сотворилось. С нашей стороны не было никаких враждебных действий или слов. Всегда интересно иметь полное осведомление о происходящем.
Несколько дней тому назад из Лондона пришло извещение о моей смерти. Конечно, это уже четвёртое в течении последних двадцати лет. По примеру Марка Твена приходится сказать, что 'это сведение слегка преувеличено', тем более, что на здоровье вообще не могу пожаловаться. Любопытно, кто и с какою целью занимается всякими такими измышлениями. Вообще, если бы задаться целью собрать всякие не отвечающие действительности измышления, то получилась бы преинтересная летопись человеческого невежества и мерзости. Ведь всякие такие измышления обычно бывают не с доброю целью. Вообще, где осталось то Добро, о котором столько писалось во всех веках и которому посвящены 'такие трогательные поэмы. Где сейчас "притаились все сокровища Прадо и других испанских храни┐лищ. При 'сей верной оказии' не поживились ли торговцы?

Буду рад иметь Твою весточку. Все мы шлём и Тебе, и Анне Карловне, и всем иже с Тобою наш сердечный привет.
Духом с Тобою,
Н. Рерих

Какова Парижская Выставка и её павильоны?

Н.К. Рерих, Письма к А.Н. Бенуа. Вып. 4. СПБ. 1993.
______________________________________________


28 июля 1937 г.
БОРИС ГРИГОРЬЕВ

'Ваше суровое осуждение России я не могу разделять, ибо сам я русский, получил художественное образование в России, горжусь моими русскими учителями, люблю Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого и всех русских великих писателей и художников. И с Вами мы встретились в России. И сейчас мы беседуем по-русски. От души мы порадовались Вашим известиям о сыне Вашем. Как хорошо, что он полюбил философию; наука о мысли, о мудрости даст ему и широкий горизонт. Радуемся, что и супруга Ваша с Вами. Итак, вся Ваша семья вместе. Если напишете о Вашей выставке в Париже и о дальнейших работах - сердечно обрадуете. Ведь прежде чем думать, как Вы пишете, о встрече на Парнасе, мы ещё здесь, на земле, в трудах и творчестве, и пусть будем в доброжелательстве. Хорошие слова "добротворчество", "доброжелательство" и "милосердие". Желаю и Вам и всем Вашим всё самое лучшее, а таланту Вашему, мощному и неиссякаемому, мы всегда радуемся. Мало талантов ярких и убедительных. Особая бережливость должна быть проявлена всюду, где выражена сильная индивидуальность. А ведь каждая картина, в которой запечатлён лик человечества, будет печатью века. Когда-то и кто-то будет беречь эти творенья. Искренно и душевно'.

Даже в своих суровых суждениях Григорьев остаётся мощным и неукротимым. Имеются люди, которые считают, что с Григорьевым не сговориться, и не хотят заметить чрезвычайную силу его произведений. Он создал свой стиль, и к таким самобытным явлениям нужно относиться бережно. Он будет ругать то, что, может быть, любит в глубине сердца, и будет молча обходить то, что презирает.
 
  
 

Борис Григорьев. Портрет Н.К. Рериха 1917 г.

Наши первые беседы были во время, когда он рисовал мой портрет. Славный вышел рисунок. По силе выражения это был один из лучших портретов. Елена Ивановна искренно восхищалась силою лепки лба и глаз. С этого рисунка Григорьев написал большой портрет-картину. Большая голова на фоне огромного облака. Интересно описывал Григорьев эту картину мне в одном из писем. Кажется, она в одном из московских собраний.

И техника у Григорьева своя. Он почти ультрамодернист, но подход к творчеству у него свой и, нужно отдать справедливость, незаменимый. По материалам техника Григорьева смешанная. Он одинаково умел выразиться и в масле, и в темпере, и в акварели. Вполне понятно, что художник с его темпераментом не будет ограничивать себя ни формою, ни материалом.
Есть у Григорьева качество убедительности. Этим победоносным свойством Григорьев укрепил себя в истории живописи.

Вот он грозится, что никогда не вернётся на Родину, а я не верю ему в этом. Не только вернётся, но и увидит русский народ в новом аспекте. Найдёт и в Достоевском привлекательность и великую значительность. Григорьев корит меня за новое правописание. Но ведь повсюду оно теперь. Не только молодёжь, но и наши современники, как Лосский, Булгаков, убедились в правах упрощённого знака. Неужели нужны ижица и фита?

Но прав Григорьев в том, что сделался лёгким на подъём. Океанные пространства ему нипочём. В этом передвижении Григорьев приобщился новому ритму века. Много замечательного отобразил Григорьев в разных заокеаниях. Видит он, что в Европе плохо и в Америке не лучше. Вспомнит он и о просторах российских и найдёт новые ласковые слова о Великой Родине.

28 Июля 1937 г.
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2.

***************************************************************


АВГУСТ

17-18 августа 1937 г. Кулу
Письмо Н.К. Рериха к Писаревой Е.П. (17-18 августа 1937 г. )

17-АВГ-37
Дорогой, добрый друг наш, Елена Фёдоровна,
Посылаю Вам копию отвратительной листовки, полученной нами с Дальнего Востока. Несколько времени тому назад я послал Вам выдержку из тоже отвратительной книги Враги Вселенной, в которой так невежественно была оклеветана почитаемая Е.П.Блаватская и многие другие. Теперь же Батурин с авторами Врагов Вселенной распространяет прилагаемый текст листовки.

Таким образом получается целая предумышленная гадкая атака на многое ценное. При этом особенно странно, что члены Теософского общества как бы не знают об этих организованных выпадах. Предполагают, что принадлежность А. Б. к масонству будто бы могла послужить причиной этих нападений. Но, конечно, причина лежит ещё глубже, ибо мракобесам нужно вообще оклеветать и по возможности разложить все лучшие устремления человечества. Ещё и ещё раз радуюсь Вашим биографическим очеркам о Е. П. Б. В недавно полученном нами ? 8 Оккультизма и Йоги мы все были рады читать Ваш очерк.
Чем больше справедливых и добрых слов будет сказано о великой русской женщине, тем это сейчас необходимее. Ещё недавно мы опять слышали, что некоторые люди книг не читают и в то же время со злорадством и несправедливостью невежества высказываются о том, чего они вообще не знают и знать не желают. Печально, что некоторые люди желают бороться, только вовсе не там, где их борьба нужна. В неведении, или, как Вы справедливо говорите, в авидьи, эти желающие бороться силы, думается, проглядели, где накопились их враги. Очень легко бороться с друзьями, надеясь, что отпора не будет, но вот не мешало бы испытать силы в борьбе с мракобесами. Вы-то как опытная деятельница отлично знаете, с чем и где нужно бороться, но другие, видимо, не отдают себе отчёта в том, где и что случилось. Мракобесы по своей обычной тактике, прежде всего, стараются широко клеветать и направо и налево. Они помнят французскую пословицу 'клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется'. Хотя знаю, что прилагаемая копия шанхайской листовки Вас огорчит, но всё же посылаю её, ибо осведомлённость наш лучший сотрудник.
Беспокоимся и о здоровье Вашем. Особенно теперь, когда мир смутился и с востока, и с запада, когда Армагеддон жестоко гремит, тогда каждое чуткое сердце не может не трепетать. Пьёте ли Вы 'осуждённый' валерьяновый чай? Этот жизнедатель особенно полезен в дни мировых смятений. Живём очень чутко, работаем без устали и часто Вас вспоминаем. Прежде когда-то летнее время считалось временем замирания деятельности, но теперь оно по напряжению превысит даже и любую зиму. Елена Ивановна и мы все шлём Вам сердечный привет.

Духом с Вами,
Н.Р.

18-АВГ-37
Только что собирались послать на почту письмо Вам, как пришло Ваше сердечное письмо от 23 июля. Очень огорчило нас известие о слабости Ваших глаз. Действительно, при неустанном напряжении зрения для чтения и писания нужно всячески теперь охранить глаза. Очень хорошо, если имеете пособницу для диктования корреспонденции. Рад слышать, что Вам понравился Священный Дозор. Это та самая книга, которая запрещена харбинской цензурой под эгидой архиереев и прочих, к сожалению, русских. Некий ловкий предприниматель каким-то тайным ходом выудил запрещённое издание, и таким порядком оно появи┐лось на европейском рынке, уже без всякого моего в нём участия. Вот Вы теперь ознакомились с этой книгой и ещё раз можете удостовериться, насколько беспросветны харбинские мракобесы. При этом, когда пытались цензуру спросить о причинах запрета, то никакого ответа не получили. В оправдание говорят, что эти русские продались иноземцам, но посудите сами, какое же это оправдание для русского человека. Всё равно, что оправдывать Иуду, который, взяв тридцать серебреников, был обязан исполнить предательство. Вообще, какая беспросветная ложь, клевета и предательство! О постановлении, бывшем в конце мая в Па┐риже, мы ничего не слыхали; странно, что прошлогоднее пресловутое постановление дошло до нас из семи стран, а это замолчалось.
Большое спасибо Вам за объявление о Мемуарах Е.П.Б. Мы о них читали и как раз выписали их. Чрезвычайно интересно будет их получить, Вы знаете, как все мы почитаем Е.П.Б. Елена Ивановна с нетерпением ожидает эту книгу, ведь у неё собрана вся литература о Е. П. Б. и Теософском обществе. А вот из Болгарии к нам опять дошли вести, что там досужими членами Т. О. распускается старая клевета о враждебности нашей к Т. О. Что это, полная ли авидья или злопыхательство?! Очень радуюсь Вашим добрым словам о Георгиеве. Очень ценю и люблю его искусство. Мы имели от него весточку из Дели, а затем он погрузился в дебри Индостана. Очень интересна его задача дать облик обездоленных и страждущих. Этим порядком должны открыться ещё какие-то сердца к добру и сердечности. Как близко нам всё, что Вы говорите о сердце. Именно сейчас это так необходимо для всего человечества. Всяким учёным людям хочется сказать - будьте немного добрее и сердечнее. К чему всё образование и познавание духовных предметов, если оно не будет одухотворено сердечностью и добротою. Просто если бы люди немного стали добрее, многие проблемы разрешились бы.
На Родине 8-го сентября торжественно отмечается Бородино. Как ценно, что великие события и великие русские люди начинают получать поклон и привет всего народа. Нашей семье Бородино очень близко. Елена Ивановна - внучка Голенищева- Кутузова, а также близкая родственница Платова. Нужно защищать Родину всеми силами, всем знанием и всеми накоплениями. Русский народ - великий народ. Последние полёты через полюс показывают, на какие подвиги способны русские люди.
В мыслях всегда с Вами -
Сердцем и духом,
Н. Р.

Письма с гор. Переписка Елены и Николая Рерих с Рихардом Рудзитисом. Минск. ИП Лотаць. 2000.
_______________________________________________________________


23 августа 1937 г. Кулу.
Письмо Н. К. Рериха к Рихарду Рудзитису

Naggar, Kulu, Punjiab, Br. India
23-Авг-37

Родной наш Рихард Яковлевич,
Посылаем Вам ещё копию приветствия от Объединения архитекторов за границей. Также посылаем вам копию с последнего письма Зенкевича. Вам и ближайшим друзьям очень важно знать такие подробности в связи с Бобыниным и Батуриным. Очень жаль, что таким образом на Дальнем Востоке циркулирует ложный слух, что будто бы Батурин является агентом Агни-Йоги. Также чрезвычайно нелеп слух, что будто я и Клизовский могли состоять в переписке с Бобыниным. Очень печально, что подобные слухи существуют, а из письма Зенкевича даже явствует какое-то доверие к этим нелепостям. Очень жаль, что Асеев по недосмотру связался с такими мракобесами, как Батурин. Весьма характерно, что Батурин Вам писал о том, что они вынуждены распространять книгу Враги Вселенной. После этого можно бы также сказать, что Иуда, получив тридцать серебреников, был вынужден предать Христа. Неужели шайка Батуриных не понимает, что упоминание о Гитлере в листовке уже есть явное доказательство к тому, кто именно принуждает их распространять пресловутую отвратительную книгу. Безумие мракобесов доходит до такой крайней степени, что Калантаевская в своём письме, вчера полученном, сообщает, что некая Агапова сожалеет, что сын её носит 'такое ужасное имя, как Сергий'. Вот до каких бездн доводит мракобесие. Вообще заметьте себе фамилию Агапова, ибо деятельность его отвратительна. Вообще на Дальнем Востоке тёмные силы окончательно распоясались, и для охранения друзей мы почти прекращаем переписку по тому направлению.

Посылаем Вам хорошую статью проф. А Кауна. Можно её включить в английскую монографию после статьи мисс Грант. Статья Кауна не длинная и содержит несколько хороших суммарных определений. Надеемся, что теперь Вы уже получили клише от мисс Грант, со своей стороны мы в каждое наше очередное письмо вставляем просьбу о спешной высылке этих клише. Также для Вашего личного сведения посылаем Вам копию моего последнего письма к Е.Ф.Писаревой. В её письме было особенно любопытно видеть, что А. А. Каменская нечто пишет о Священном Дозоре. По письму Е.Ф.П. выходит, что это нечто должно быть доброжелательным, но timeo Danaos et dona ferentes [ боюсь данайцев, даже дары приносящих (лат.).- ред.]

Также послали Вам заказной бандеролью 60 новых портретов и 10 таких же на белом картоне - эти последние могут хорошо пригодиться для прессы, а первые, на кремовой бумаге, Вы можете по Вашему усмотрению раздать сочленам и друзьям. Спасибо за 6 экз. Т. Д. и один для Владимира Анатольевича. Из них мы пошлём два в Америку для 3. Г. Лихтман. Также спасибо за переплетённую Агни-Йогу. Е.И. Вам пишет, что Братство может иметь белую обложку с фиолетовой надписью вроде Культуры. Вы, вероятно, уже получили из Америки Вашу книгу Культура, изданную Фламмою. Очень радостно видеть возникновение новых культурных очагов.
Сегодня мы Вам высылаем пакет с 6 монографиями Тампи. Можете ими распорядиться, как полезнее - кому-то (конечно, бесплатно) раздать, а парочку, может быть, для библиотек северного и центрального городов. Во всяком случае, к октябрьскому сроку Вам могут пригодиться всевозможные матерьялы. С такой же целью посылаем также 10 экз. книжки о Пакте и 6 оттисков Сарти . Если Вам потребовались бы для каких-либо хороших применений ещё какие-либо матерьялы, то, пожалуйста, спросите из Парижа от Шклявера - в особенности оттуда можно получить французское Мессаже [послание (фр.) - ред.] и белую книгу о Пакте, т. I, - и того и другого издания там ещё значительное количество. Конечно, Вы их получите даром, но, вероятно, Шклявер будет считать за пересылку.

Хотелось бы, чтобы Конгресс и все октябрьские манифестации широко послужили бы на пользу Общества и всех членов в частности. Сердечно хочется, чтобы все Вы преуспевали в общественном значении и становились бы великими деятелями своей страны, каждый в своей области. Всякие мракобесные нападки в сущности своей действительно являются лишь факелами дикарей, озаряющими путь успеха. Близорукие иногда ужасаются даже и мракобесными атаками, но ведь тёмные этими своими нападениями лишь доказывают внимание своё. Обезьяньи ласки могут быть чрезвычайно своеобразны. Пусть вместе с деятельностью Общества и каждый из Вас растёт высоко. Пусть Гаральд Феликсович будет очень осмотрителен, ибо успехи его не дают спать мракобесам и невеждам, а эти тёмные когорты не дремлют и очень спаяны в своих мерзких попытках.

Итак, в добрый путь - путь к Свету. Пусть все члены Общества поймут, каким священным и целительным началом является ЕДИНЕНИЕ. Для невежд единение, сердечность, дружба - всё это абстракции, но познающие понимают всё непреложное и не┐отложное значение этих великих понятий. За ними высятся и любовь и Братство. Сердечный привет и Вам, и Вашей семье, и всем друзьям.

Духом с Вами,
Н. Рерих

Письма с гор. Переписка Елены и Николая Рерих с Рихардом Рудзитисом. Минск. ИП Лотаць. 2000.
________________________________________________________________


Письмо Н.К. Рериха к Бенуа А.Н.
26 августа 1937

Дорогой мой Александр Николаевич,
Спасибо Тебе за доброе письмо от 3-го августа из Австрии. Пишу Тебе по Твоему парижскому адресу, не зная, когда Ты вернёшься. Очевидно, наши письма разошлись, и Ты теперь, должно быть, получил мое от 17-го июля. В нём я спрашивал Твоё мнение, почему газета, в которой Ты пишешь, относится ко мне явно враждебно, без всяких с моей стороны поводов. А между тем, П. Н. (Милюков) произносил речь на открытии моей выставки в Лондоне в своё время и добродушно поминал в своей книге. Спрашивается, что же сейчас случилось? И Ты со своим неизменно верным прогнозом можешь разгадать эту энигму. Очень рад слышать, что выставка Твоя в Лондоне прошла с большим успехом, а также рады мы, что добрая Анна Карловна, как Ты пишешь, сейчас оправилась от докучной болезни в ноге. Читали мы Твою статью о вытавке Бориса Григорьева, которая, как чувствовалось в тоне Твоей статьи, Тебе понравилась менее его прошлых выступлений. Между прочим, он мне писал, приблизительно в таких же выражениях, как и Ты, о том, что атмосфера Парижа для искусства теперь совсем не благоприятная. Жаль, если такой славный центр искусства омертвеет именно в этом отношении.

От души сожалею, что Тебе пришлось встретиться в работе с таким чучелом, как Клодель. У меня с ним была курьёзная переписка, и по поводу одного его письма на Кэ д"0рсэ мне говорили, что если бы я предоставил им ори┐гинал (кстати, написанный на бумаге французского посольства), то Клоделю пришлось бы подать в отставку. Прислал он мне свою книгу 'Чёрная Птица', и мы думали, что в этом названии он выразил и свою сущность, впрочем он не птица, а чучело птицы. Спасибо Тебе за Твоё доброе слово о 'Половецком Стане'. С годами привыкаешь ко всевозможным плагиатам. На днях я получил письмо от некоего плагиа┐тора, в котором он сладко пишет, что признаёт мой приоритет, но надеется, что я не посетую за его завладение идеей. Иногда, право, не знаешь, чему изумляться. Наивности или злодейству людскому.

Писал мне Булгаков о том, что Ты дал Твою картину для Музея в Праге - значит, там мы нашими вещами встретимся. В теперешние дни всяких разрушений особенно хочется поддержать каждое строительное начинание.
Посылаю Тебе записной лист о Тагоре и Толстом, ибо там цитируется одно из последних писем Тагора. Каждое Твоё письмо нам приносит великую радость, и мы все вспоминаем Вас в самых лучших пожеланиях.

Сердцем и духом с Тобою,
Н. Рерих

Н.К. Рерих, Письма к А.Н. Бенуа. Вып. 4. СПБ. 1993.
********************************************************************


ТОЛСТОЙ И ТАГОР

'Непременно вы должны побывать у Толстого', - гремел маститый В.В.Стасов за своим огромным заваленным столом.

Разговор происходил в Публичной Библиотеке, когда я пришёл к Стасову после окончания Академии Художеств в 1897 году: 'Что мне все ваши академические дипломы и отличия! Вот пусть сам великий писатель земли русской произведёт вас в художники. Вот это будет признание. Да и "Гонца" вашего никто не оценит, как Толстой. Он-то сразу поймёт, с какою такою вестью спешит ваш "Гонец". Нечего откладывать, через два дня мы с Римским-Корсаковым едем в Москву. Айда с нами! Ещё и Илья (скульптор Гинзбург) едет. Непременно, непременно едем'.

И вот мы в купе вагона. Стасов, а ему уже семьдесят лет, улёгся на верхней полке и уверяет, что иначе он спать не может. Длинная белая борода свешивается вниз. Идёт длиннейший спор с Римским-Корсаковым о его новой опере. Реалисту Стасову не вся поэтическая этика 'Китеж-Града' по сердцу.
'Вот погодите, сведу я вас с Толстым поспорить. Он уверяет, что музыку не понимает, а сам плачет от неё', - грозит Стасов Корсакову.

Именно в это время много говорилось о Толстовских 'Что есть Искусство' и о 'Моя вера'. Рассказывались, как и полагается около великого человека, всевозможные небылицы об изречениях Толстого и о самой его жизни. Любителям осуждения и сплетен представлялось широкое поле для вымыслов. Не могли понять, каким образом граф Толстой может пахать или шить сапоги. Шептались неправдоподобные анекдоты о Толстом. При этом совершенно упускалось из виду, что он может рассказать прекрасную притчу о трёх старцах.

Жалею, что не имею под рукой текста этого сказания. Но каждый желающий помыслить о великом Толстом должен знать хотя бы краткое его содержание. На острове жили три старца. И так они были просты, что единственная молитва, которою молились они, была: 'Трое нас - Трое Вас. Помилуй нас'. Большие чудеса совершались в таком простом молении. Прослышал местный архиерей о таких простецах-старцах и недопустимой молитве и решил сам поехать к ним, вразумить их молитвам достойным. Приехал архиерей на остров, сказал старцам, что их молитва недопустима, и научил их многим приличествующим молениям. Отплыл архиерей на корабле. Только видит, что движется по морю свет великий, и рассмотрел он, что три старца, взявшись за руки, бегут по воде, поспешают за кораблем. Добежали. Просят архиерея: 'Не упомнили мы молитвы, тобою данные, вот и поспешили опять допросить'.
Увидав такое чудо, архиерей сказал старцам: 'Лучше оставайтесь при вашей молитве'.

Мог ли невер дать такой замечательный облик старцев, достигших Света в их простейшем молении? Конечно, Толстому, этому великому искателю и познавателю, было близко всё истинное, доскональное. Все же последующие усложнения Истины, конечно, дух его не воспринимал.

Все помнят и 'Плоды просвещения' Толстого, повесть, полную сарказма, о невежественных спиритических сеансах. Некоторые люди хотели увидать в этом отрицание Толстым вообще всей метафизической области. Но великий мыслитель лишь бичевал невежество. В его эпическом 'Войне и Мире', 'Анне Карениной' и во многих рассказах и притчах явлены искры широчайшего понимания психологии в её высочайшем значении. В пылу спора Толстой действительно мог утверждать, что простой деревенский танец для него равен высочайшей симфонии. Но когда вы могли наблюдать, насколько писатель был глубоко потрясаем именно лучшею музыкою, то вы отлично понимали, что в его парадоксах заключено нечто гораздо более тонкое и обширное, нежели слушатели его хотели из них сделать в своём разумении. Великий Учитель, уходящий перед концом жизни в Оптину пустынь, разве не дал хотя бы одним этим уходом высочайший аспект свое┐го земного бытия?

Утром в Москве, ненадолго остановившись в гостинице, мы все отправились в Хамовнический переулок, в дом Толстого. Каждый вёз какие-то подарки. Римский-Корсаков - свои новые ноты, Гинзбург - бронзовую фигуру Толстого, Стасов - какие-то новые книги и я - фотографию с 'Гонца'.

Тот, кто знавал тихие переулки старой Москвы, старинные дома, отделённые от улицы двором, всю эту атмосферу просвещённого быта, - тот знает и аромат этих старых усадеб. Пахло не то яблоками, не то старой краской, не то особым запахом библиотеки. Всё было такое простое и вместе с тем утончённое. Встретила нас графиня Софья Андреевна. Разговором, конечно, завладел Стасов, а сам Толстой вышел позже. Тоже такой белый, в светлой блузе, потом прозванной 'толстовкой'. Характерный жест рук, засунутых за пояс, - так хорошо уловленный на портрете Репина.

Только в больших людях может сочетаться такая простота и в то же время несказуемая значительность. Я бы сказал - величие, но такое слово не полюбилось бы самому Толстому, и он, вероятно, оборвал бы его каким-либо суровым замечанием. И против простоты он не воспротивился бы. Только огромный мыслительский и писательский талант и необычайно расширенное сознание могут создать ту убедительность, которая выражалась во всей фигуре, в жестах и словах Толстого. Говорили, что лицо у него было простое. Это неправда, у него было именно значитель┐ное русское лицо. Такие лица мне приходилось встречать у ста┐рых мудрых крестьян, у староверов, живших далеко от городов. Черты Толстого могли казаться суровыми. Но в них не было напряжения, и само воодушевление его при некоторых темах разговоров не было возбуждением, но, наоборот, выявлением мощной спокойной мысли. Индии ведомы такие лица.

Осмотрел Толстой скульптуру Гинзбурга, сделав несколько кратких и метких замечаний. Затем пришла и моя очередь, и Стасов оказался совершенно прав, полагая, что 'Гонец' не только будет одобрен, но вызовет необычные замечания. На картине моей гонец в ладье спешил к древнему славянскому поселению с важною вестью о том, что 'восстал род на род'. Толстой говорил: 'Случалось ли в лодке переезжать быстроходную реку? Надо всегда править выше того места, куда вам нужно, иначе снесёт. Так и в области нравственных требований надо рулить всегда выше - жизнь всё равно снесёт. Пусть ваш гонец очень высоко руль держит, тогда доплывёт'.
Затем Толстой заговорил о народном искусстве, о некоторых картинах из крестьянского быта, как бы желая устремить моё внимание в сторону народа.

'Умейте поболеть с ним' - такие были напутствия Толстого. Затем началась беседа о музыке. Опять появились парадоксы, но за ними звучала такая любовь к искусству, такое искание правды и забота о народном просвещении, что все эти разнообразные беседы сливались в прекрасную симфонию служения человечеству. Получился целый толстовский день. На другое утро, собираясь обратно в дорогу, Стасов говорил мне: 'Ну вот, теперь вы получили настоящее звание художника'.

Удивительна вся судьба Толстого - и великого писателя и великого учителя жизни. Каждое событие его жизни лишь увеличивало всенародное почитание его. Когда же произошло отлучение его от церкви, то, казалось, не было границ симпатии и сочувствиям народным. Кроме уже напечатанных произведений Толстого в обществе ходили и многие неразрешенные цензурою вещи и письма. Шёпотом передавались подробности отлучения от церкви, шли слухи о свидании с императором. Наконец, говорилось о пророчествах Толстого. Впоследствии это замечательное пророчество широко обошло прессу. В прозрениях своих маститый писатель уже предвидел и войну, и многие другие потрясающие события.

Каждая весть о новом слове Толстого воспринималась напряжённо, точно бы поверх официальных авторитетов, где-то, как мощное внутреннее течение, неслась творческая прозревающая мысль Толстого. Помимо его громоподобных речений о непротивлении злу, о любви всечеловеческой, об истинном просвещении, остались и такие глубокие строки, как описание смерти дерева. В Индии особенно были бы понятны эти простые трогательные слова, в которых заключалась глубокая мысль о вездесущей жизни. Излюбленная героиня Толстого Наташа говорит: 'Да, я думала сначала, что вот мы едем и думаем, что мы едем домой, и мы, Бог знает, куда едем в этой темноте и вдруг приедем и увидим, что мы не в Отрадном, а в волшебном царстве. А потом ещё я думала...'

Священная мысль о прекрасной стране жила в сердце Толстого, когда он шёл за сохою, как истинный Микула Селянинович древнерусского эпоса, и когда он, подобно Бёме, тачал сапоги и вообще искал прикоснуться ко всем фазам труда. Без устали разбрасывал этот сеятель жизненные зерна, и они крепко легли в сознание русского народа. Бесчисленны дома имени Толстого, толстовские музеи, библиотеки и читальни имени его. И разве можно было вообразить лучшее завершение труда Толсто┐го, как его уход в пустыню и кончину на маленьком полустанке железной дороги. Удивительнейший конец великого путника. Это было настолько несказанно, что вся Россия в первую минуту даже не поверила. Помню, как Елена Ивановна первая принесла эту весть, повторяя: 'Не верится, не верится. Точно бы ушло что-то от самой России. Точно бы отграничилась жизнь'.

Я сейчас записываю эти давние воспоминания, а перед окном от самой земли и до самого неба - через все пурпуровые и снеговые Гималаи - засияла всеми созвучиями давно небывалая радуга. От самой земли и до самого неба! Так же именно Елена Ивановна принесла и совсем другую весть. Не раз довелось ей находить в книжных магазинах нечто самое новое, нужное и вдохновительное. Нашла она и 'Гитанджали' Тагора в переводе Балтрушайтиса. Как радуга засияла от этих сердечных напевов, которые улеглись в русском образном стихе Балтрушайтиса необыкновенно созвучно. Кроме чуткого таланта Балтрушайтиса, конечно, помогло и сродство санскрита с русским, литовским и латышским языками. До этого о Тагоре в России знали лишь урывками. Конечно, прекрасно знали, как приветственно имя Тагора во всём мире, но к сердечной глубине поэта нам, русским, ещё не было случая прикоснуться.

'Гитанджали' явилось целым откровением. Поэмы читались на вечерах и на внутренних беседах. Получилось то драгоценное взаимопонимание, которое ничем не достигнешь, кроме подлинного таланта. Таинственно качество убедительности. Несказуема основа красоты, и каждое незагрязненное человеческое сердце трепещет и ликует от искры прекрасного света. Эту красоту, этот всесветлый отклик о душе народной внёс Тагор. Какой такой он сам? Где и как живёт этот гигант мысли и прекрасных образов? Исконная любовь к мудрости Востока нашла своё претворение и трогательное созвучие в убеждающих словах поэта. Как сразу полюбили Тагора! Казалось, что самые различные люди, самые непримиримые психологи были объединены зовом поэта. Как под прекрасным куполом храма, как в созвучиях величественной симфонии, так же победительно соединяла сердца человеческие вдохновенная песнь. Именно, как сказал сам Тагор в своём 'Что есть искусство':

'В искусстве наша внутренняя сущность шлёт свой ответ наивысшему, который себя являет нам в мире беспредельной красоты поверх бессветного мира фактов'.

Все поверили, верят и знают, что Тагор принадлежал не к земному миру условных фактов, но к миру великой правды и красоты. Прочно зародилась мечта: где бы встретиться? Не доведёт ли судьба и здесь, в этом мире, ещё увидеть того, кто так мощно позвал к красоте-победительнице? Странно выполняются в жизни эти повелительные мечты. Именно неисповедимы пути. Именно сама жизнь ткёт прекрасную ткань так вдохновенно, как никакое человеческое воображение и не представит себе. Жизнь - лучшая сказка.

Мечталось увидеть Тагора, и вот поэт самолично в моей мастерской на Квинсгэт-террас в Лондоне в 1920 году. Тагор услышал о русских картинах и захотел встретиться. А в это самое время писалась индусская серия - панно 'Сны Востока'. Помню удивление поэта при виде такого совпадения. Помним, как прекрасно вошёл он и духовный облик его заставил затрепетать наши сердца. Ведь недаром говорится, что первое впечатление самое верное. Именно самое первое впечатление и сразу дало полное и глубокое отображение сущности Тагора.

На завтраке мирового содружества религий в 1934 году в Нью-Йорке Кедарнат Дас Гупта так вспомнил эту нашу первую встречу с Тагором: 'Это случилось 14 лет тому назад в Лондоне. В это время я находился в доме Рабиндраната Тагора, и он сказал мне: "Сегодня я доставлю вам большое удовольствие". Я последовал за ним, и мы поехали в Саут Кенсингтон в дом, наполненный прекрасными картинами. И там мы встретили Николая Рериха и м-м Рерих. Когда м-м Рерих показывала нам картины, я думал о нашем прекрасном идеале Востока: Пракрита и Пуруша , человек, явленный через женщину. Это посещение навсегда осталось в моей памяти'.

Таким же незабываемым и для нас осталось это явление Тагора, со всеми проникновенными речами и суждениями об ис┐кусстве. Незабываемым осталось и его письмо, насыщенное впечатлениями нашей встречи. Затем встретились мы и в Америке, где в лекциях поэт так убедительно говорил о незабываемых законах красоты и человеческих взаимопониманий. В суете левиафана города слова Тагора иногда звучали так же парадоксально, как и волшебная страна Толстого, жившая в сердце великого мыслителя. Тем больше был подвиг Тагора, неустанно обходившего мир с повелительным зовом о красоте. Сказал поэт о Китае: 'Цивилизация ждёт великого завершения выражения своей души в красоте'. Можно цитировать неустанно из книг Тагора его моления и призывы о лучшей жизни, такие легковыполнимые в непреложной стране самого поэта.

Разве далеки от жизни эти зовы? Разве они лишь мечты поэта? Ничуть не бывало. Вся эта правда во всей своей непреложности дана и выполнима в земной жизни. Напрасно невежды будут уверять, что мир Тагора и Толстого утопичен. Трижды неправда.

Какая же утопия в том, что нужно жить красиво? Какая же утопия в том, что не нужно убивать и разрушать? Какая же утопия в том, что нужно знать и напитывать всё окружающее просвеще┐нием? Ведь это всё вовсе не утопия, но сама реальность. Если бы хотя в отдельных притушенных искрах не проникал в потёмки земной жизни свет красоты, то и вообще жизнь земная была бы немыслима. Какая же глубокая признательность человечества должна быть принесена тем гигантам мысли, которые, не жалея своего сердца, поистине самоотверженно приносят напоминание и приказы о вечных основах жизни. Без этих законов о прекрасном жизнь превратится в такое озверение и безобразие, что удушено будет каждое живое дыхание.

Страшно проклятие безобразия. Ужасно гонение, которое во всех исторических эпохах сопровождало истинное искание и познание.
Тагор знает не по газетам, но всем своим чутким сердцем, какие мировые опасности встают в наши армагеддонные дни. Тагор не скрывает этих опасностей. Как всегда, смело он гово┐рит о вопросах мира и просвещения. Можно себе представить, сколько шипения невежества где-то раздаётся о его призывах о мире.

Последнее его письмо, полученное недавно, с болью отмечает мировое по-ложение: 'Мой дорогой друг! Проблема мира сегодня является наиболее серьёзною заботою человечества, и наши усилия кажутся такими незначительными и тщетными перед натиском нового варварства, которое бушует на Западе с всевозрастающей яростью. Безобразное проявление обнажённого милитаризма повсюду предвещает злое будущее, и я почти теряю веру в самую цивилизацию. И всё же мы не можем сложить наши устремления - это только ускорило бы конец'.

Сердце великого поэта насыщено скорбью о происходящем смятении. Также он знает, что каждый культурный деятель должен мужественно оставаться на своём посту и самоотверженно защищать сокровища мира. И в этом самоотвержении тоже явлен знак толстовского служения человечеству. Как Толстой не был политиком, так же точно и Тагор всегда остаётся учителем жизни.

Можно ли назвать кого-либо, кто с такой убедительностью сочетает модернизм с заветами древнейшей мудрости? Именно такое сочетание для большинства людей кажется непримиримым. Даже признанные философы говорят своё пресекающее 'или - или'. Точно бы жизнь не имела единый источник и законы мироздания были незыблемы. Мне самому приходилось слышать, как очень образованные люди говорили, что несвоевременно цитировать Конфуция или Веды. Они заподозривали какое-то ретроградство или нежизненность в изучении древних заветов. Только теперь наука начинает в лице нескольких рассеянных по лицу земли тружеников признавать всю ценность познаний, дошедших до нас из глубины несчётных веков. В Тагоре такие познания врожденны, а его глубокое знание современной литературы и науки дает ему ту уравновешенность, тот золотой путь, который в представлении многих казался бы неосуществимою мечтой. А он здесь перед нами, лишь бы внимательно и добро-желательно рассмотреть его.

К семидесятилетию Тагора мы писали: 'Виджая Тагор!' - победа Тагора! Трудна такая победа, но тем драгоценнее наблюдать светлого победителя, просиявшего служением человечеству.

Для внешнего наблюдателя различны Тагор и Толстой. Кто-то досужий до изыскания противоречий, наверное, закопошится в желании ещё что-либо разъединить. Но если мы пытливо и доб┐рожелательно посмотрим в существо, то каждый из нас пожалеет, почему у него нет портретов Толстого и Тагора, снятых вместе, - в углублённой беседе, в середине мудрости и в желании добра человечеству. В рижской газете 'Сегодня' был портрет Тагора к семидесятилетнему юбилею. Прекрасный поэт Латвии Рудзитис сердечно и утончённо характеризовал великого Тагора, а сейчас из Праги проф. В.Ф.Булгаков прислал мне отлично исполненную открытку с изображением Толстого и его самого в 1910 году в Ясной Поляне. И опять два прекрасных облика Толстого и Тагора встали передо мною во всей глубине мудрости своей и во всём благожелании человечеству. Вместе, на одном изображении, хотел бы я видеть эти два великих облика. Низкий поклон Толстому и Тагору!

'Урусвати', Гималаи
'Рассвет', 14-15 сентября 1937 г.
*********************************************




31 августа 1937 г. Кулу.
Письмо Н. К. Рериха к Рудзитису Р.Я.

NAGGAR, Kulu, Punjab, Br. India
31-АВГ-37

Родной Рихард Яковлевич,
Спасибо Вам сердечное за Ваши добрые вести в письме к Владимиру Анатольевичу от 21 и 23-го августа, вчера полученном. Радуемся Вашей и всех сочленов бодрости - по нынешним временам это качество особенно необходимо всюду. Также радуемся, что Вы уже получили из Америки весть о высылке 14 цветных клише. Вы правы: хорошо бы добавить хотя бы ещё десяток, хотя бы в размере открыток. Если из больших не найдётся Ойрота, Сараха, Цзонкапа, Конфуций, Лао-цзы, то можно бы попросить и эти. Кроме того, можно бы попросить мисс Грант прислать однотонные клише из журнала Арчер: Приказ Ригден Джапо, Знаки Майтрейи, Тцам, Сергий Строитель (предпочтительно цветную), Ведущая и фотографии Атлантиды, Подземных жителей (может быть, имеются и клише), - таким образом, и эта сторона усилится. Удивляемся молчанию Шклявера, о котором Вы пишете, - запросите его настойчиво.

Конечно, вполне можно послать приглашения и Сеплевенко, и Клопову, и Тарасову, а кроме того, мы приложим и ещё несколько адресов, в том числе и Омаршевского (бывшего министра Болгарии). Было бы опасно написать всем почётным советникам Музея , ибо некоторые из них могли бы сообщить апостатам" и тем внести ненужное вредное обстоятельство. Несколько имён возможных упомянем в приложенном списке. Вполне понимаем, что Вы намерены шире разослать приглашения. Жаль, что на Дальний Восток по теперешним там обстоятельствам трудно послать их широко, но всё же можете послать Калантаевским. Во всяком случае, Черткову сейчас посылать не следует. Мы прекратили все письма на Дальний Восток, кроме Калантаевских, город которых, кажется, покоен. Мы уже писали Вам, что в настоящее время трудно посылать Всеволоду Иванову, но насколько можно, прося его уведомить о получении, и тогда можно послать и больше. В газетах писали о приезде шведских журналистов в ваш город. Не было ли каких-либо полезных встреч?

Сообщите, пожалуйста, было ли от Вавилова подтверждение о получении посылок? Также, пожалуйста, сообщите нам адрес Щусева. Относительно Вашей статьи для монографии, конечно, Вам самому виднее, какие именно 'метафизические' места следует пропустить для монографии. Темы о культуре, об искусстве для всех, о защите культурных ценностей все хороши, а кроме того, конечно, Вы помянете и последние картины, ибо это придаст статье современность. Ведь во всех прочих статьях последние картины по времени не могли быть помянуты. И таким образом Ваша статья явится наиболее свежей по сведениям.

Е. И. писала Вам о желательности поднести Латвии для Музея одну из картин моих. На месте Вам виднее, как наиболее достойно отметить и провести это обстоятельство. Если это сделать, то, во всяком случае, так, чтобы оно принело максимум пользы. Вы учтёте все соображения, ведь отсюда трудно предположить местные подробности, делается ли это президенту, или через президента, или через какое-то соответственное учреждение. Вообще всякие подробности, как, например, детали о прессе, тоже можно решать лишь на месте. Ведь кроме латышской прессы будет полезно хорошее сведение и в Сегодня, и в газете Для всех, и в журнале Для вас. Очень любопытно, что здешний почтмейстер, узнав о 10 октября, весьма серьёзно заметил - ведь это золотой юбилей и событие важное. Если пришлёте нам Вашу статью, прочтём с радостью. Относительно алфавитного и прочего упорядочения библиографии вполне предоставляем это Вам, ибо для этого потребовалась бы значительная работа, и мы не знаем, у кого найдётся на то время. Кто знает, мо-жет быть, Слётова, или Крауклис, или Фрицберг, или кто-то другой в этом поможет. Знаем одно, что всё будет сделано как можно лучше по местным обстоятельствам. Гаральд Феликсович опять прислал для Святослава две прекрасные книги: Слово о полку Игореве и Пушкин, - отличные издания, и как трогательно такое сердечное отношение Гаральда Феликсовича. Пусть он будет на зорком дозоре, ведь мракобесы не заснут и будут пользоваться каждою возможностью для вредительства.

Получили журнал Атпута с Вашей статьёй и порадовались, что таким образом у Вас установился ещё один дружеский контакт. Е. И. и все мы шлём Вам, семье Вашей и всем друзьям самые сердечные приветы.

Сердцем и духом с Вами,
Н.Рерих

Письма с гор. Переписка Елены и Николая Рерих с Рихардом Рудзитисом. Минск. ИП Лотаць. 2000.
_______________________________________________________________


*********************************************************************************************

СЕНТЯБРЬ

8 сентября 1937 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

8.IX.37
Родные Зин[а] и Амр[ида],
Спасибо за присылку одного экз[емпляра] 'Культуры'. Пожалуйста, проверьте, в чём дело. В этом нашем экземпляре вместо шестой и седьмой страниц - белые листы. Трудно представить себе, чтобы такой дефект оказался бы именно только в этом одном экземпляре. Вероятно, чего Боже упаси, имеются и другие такие же дефектные экземпляры, которые могут попасть в разные руки. Вы можете себе представить, какое впечатление от этого получится! Ведь на первую такую книгу-брошюру будет обращено особое внимание, и могут произойти невероятные толкования. Трудно даже представить себе, каким образом мог получиться такой дефектный экземпляр. Не пишем об этом Фосдикам, чтобы не огорчать их, а Вы, по-жалуйста, примите соответственные меры.

Получили от Вас две тетради дневника Рябинина. Юрий просит сообщить, что дневники Кардаш[евского] и Рябинина, а также и лекции Головина находились в его файле, который стоял у Зин[ы] в офисе. Вероятно, этот файл там и находится, и тогда дневники и нужные Юрию лекции Головина там же и найдутся. Если бы через Фосдика удалось разъяснить судье Вал. сущность дела! Ведь таким путём тот может определённо отнестись и к заключению Макса. А это имело бы огромное значение. Вообще можно видеть, насколько каждое протяжение дела приносит новые возможности. Например, новый ход к судье Вал. обнаружился лишь за последнее время. Эта вновь открытая возможность ещё раз доказывает, как необходимо встречаться и оповещать всех полезных людей. Срывание букв у входа в Музей лишь доказывает, что апостаты торопятся со своей дальнейшей серией злоупотреблений и вандализма. Вы понимаете, почему в общем письме известным порядком характеризована Фламма как фосдиковский кооператив? Пожалуйста, поскорее изберите Фр[ансис] и Мор[иса]. Вообще время настолько напряжённое, что следует избежать каких бы то ни было осложнений. Когда Андога повидает Рейнхарда? Ведь от Арсуны мы не имели никаких вестей, между тем Адриан должен был там побывать 15-го августа. В письме от 12-го августа Кл[айд] сообщила об общем успехе, и только.

Всего Вам светлого.
Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________


22-23 сентября 1937 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

22.IX.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Получили письма от Зин[ы] от 26-го авг[уста] по 3-е сент[ября] и от Фр[ансис] от 4-го сент[ября]. Кончается летнее затишье, и опять приблизился сезон, полный всяких боевых действий. Очень рады слышать из письма Фр[ансис], что она считает необходимым чаще посещать Стоу. Именно мы это и имели в виду, как по отношению к Стоу, так и по отношению ко всем прочим друзьям. Фр[ансис] правильно полагает, что неудобно посещать друзей лишь в минуту крайней необходимости. Наоборот, следует держать всех добрых людей в курсе дел, ведь каждый из них в свою очередь встречается с какими-то своими друзьями, и таким путём правда распространяется. Безразлично, будете ли Вы видать друзей вместе, вдвоём или поодиночке, лишь бы только эти контакты происходили и вводили бы в орбиту действия новые силы и возможности. Будут ли эти посещаемые вроде Меррик с её общественными связями, или вроде Косгрева, Меррита и Воона с их журнальными связями, или вроде Димс Тэлора, Джайлса с их художественными связями, - повсюду правда должна быть утверждаема.

Не будем сомневаться в том, что решение ref[eree] будет враждебно и будет противоречить справедливости. По всему ходу его суда было видно, что в силу каких-то таинственных обстоятельств решение его будет преднамеренным. Надо надеяться, что все наши юристы это обстоятельство учитывают и принимают заблаговременно надлежащие меры. Прежде всего опять-таки имеем в виду охранение injunction. Не допускаем, чтобы юристы позволили нарушить это чрезвычайно важное обстоятельство. Поздно будет, если юристы начнут думать об охранении injunction'а, уже когда враждебное решение будет объявлено. На то они и юристы, чтобы предусмотреть всё заблаговременно. Каждый военачальник, даже вполне надеясь на конечный успех, должен предусматривать всякие неожиданности битвы.

Ввиду всяких таких неожиданностей, а, в конце концов, именно 'ожиданностей' следует особенно сердечно отнестись к таким общественным начинаниям, как Арсуна и Фламма. Если бы наше общество могло своевременно состояться, то такие общественные инициативы не были бы настолько нужны, как сейчас, когда общество так и не состоялось.
Конечно, общество могло состояться, хотя бы и не в Нью-Йорке, но в соседнем штате, имея в Нью-Йорке лишь отдел. Но если это не состоялось, то тем более нужно быть признательным и Фосдикам, и Клайд, которые ис-ключительно своею частною инициативою теперь имеют в руках своих официальные корпорации. Будут ли эти корпорации велики или малы по размерам - неважно. Важно, что они являются официальными и корпорациями и как таковые могут возвышать свой голос в случае новых вандализмов и преступлений со стороны апостатов. Итак, отнеситесь со всею сердечностью к инициативе семьи Фосдиков. Ведь к такому добросердечному нуклеусу могут присоединиться хорошие молодые души.

Повторяю, что существование близких нам официальных корпораций весьма важно. Можете об этом обстоятельстве рассказать юристам, и они, наверное, весьма оценят такой новый общественный голос. А такие общественные голоса скоро потребуются с особенною настойчивостью.

Клайд пишет и подчёркивает, что она вполне уверена в соблюдении Адрианом его обязательства. Такая твёрдая уверенность, основанная на её личных с Адрианом последних переговорах, весьма радует, ибо это было бы единственно естественным решением нашей финансовой необходимости.
Теперь Мор[ис], вероятно, уже вернулся ко времени получения этого письма, и, таким образом, Вы имеете и от Мор[иса] ближайшие сведения. А ведь октябрь (срок взноса Адриана) уже через неделю. Радуемся, что бирбалова линия так удачно продолжена концертами Мориса. Именно, пусть каждый из Вас в своей области всячески продолжает действенную линию, ибо в этом наилучший ответ апостатам. Не знаем, много ли посетителей привлекло летнее помещение Арсуны. Но если бы число их и не было значительным, то, во всяком случае, очаг Арсуны уже был зажжён и новая корпорация вошла в жизнь. И в этом случае будем приветствовать такую самодеятельность. Ес-ли бы не только Фламма и Арсуна, но и сотня других подобных очагов возгорелись, мы все должны сердечно радоваться.

Когда в Риге образовывался пекарный кооператив, мы радовались. Затем этот кооператив переустроился в издательский и сделался, как уже теперь можно убедиться, весьма значительным предприятием, основанным на полной самодеятельности. Всё это весьма радостно, ибо культурные задания и должны распространяться в виде самодеятельных очагов.
Сердечно радуемся сведениям о каждом Вашем выступлении. Будут ли это концерты Мориса, будет ли это участие Франсис в журнале Циммермана, будут ли это лекции Зины, будут ли это посещения полезных людей, устройство собраний, литературных завтраков, выставок и всевозможных прочих культурных выступлений, - всё на пользу, всё во славу Культуры.
Вчера послали Вам записочку о радиопередаче из Дели 10-го окт. в 10 часов вечера - может быть, Вы получили её вовремя, хотя не знаем, доходят ли эти волны до Америки. А сегодня получили известие от Рудзит[ис]а, что и в Риге им предложили устроить радиопередачу 10-го октября. Удивительно, сколько незримых друзей обнаруживается, лишь бы только они познавали друг друга. Тем более храните единение.

Думается, что с возвращением Мориса Вы четверо могли бы устроить Комитет Музея и, если хотите, усилить его несколькими друзьями. Такой комитет не противоречит ни Комитету Защиты, и никаким прочим Учреждениям. Если Музей является учреждением общественным, то вокруг него, на пользу его, могут быть организуе-мы многие группы, ячейки, комитеты, ибо собственность нации вполне естественно должна вызывать общественный интерес, и сочувствие, и заботу. Во всяком случае каждое такое новое движение будет вносить с собою и новые возможности. Чем разнообразнее будут выступления и начинания, тем больше устоев получится для основного культурного дела.

В сегодняшнем письме своём Рудзит[ис] сообщает, что заведующий государственной типографией художник Л. будет художественным редактором монографии, и выказал своё особенно[е] сочувствие этому изданию.

Просим Фр[ансис] непременно дослать ещё клише по списку, Вами уже полученному. Ведь такое издание, выходящее на 9-и языках со 150-ю репродукциями, будет превосходным продолжением бирбаловой линии. А приветствия, полученные сейчас из Индии, весьма трогательны своею сердечностью и искренними сильными утверждениями.

23.IX.37. Итак, сейчас перед нами находятся две очередных гнетущих заботы. Первая об охранении injunction, и вторая - соблюдает ли Адриан своё октябрьское обязательство. Оба обстоятельства чрезвычайного значения, и то и другое может выбить из седла всё наше воинство. Конечно, из писем Ваших мы понимали, что юристы наши уверяли Вас в полной возможности охранения injunction.

С другой стороны, Клайд письменно и подчёркнуто заверяла нас в том, что Адриан непременно соблюдает своё обязательство. Казалось бы, сомневаться и в том, и в другом обстоятельствах нельзя. Ведь юристы не будут же уверять в том, что вообще невозможно. И, с другой стороны, Клайд не будет после личных сношений с Адрианом письменно документально заверять о чём-то несбыточном. Ни юристы, ни Клайд не могут обманывать, ибо и те, и другие знают, насколько повелительно необходимы оба обстоятельства. Если бы была хоть какая-нибудь шаткость, хотя бы в одном из этих вопросов, то нельзя же и Вас, и нас довести до крайности.
Итак, будем верить тому, что написано, но всё же, ввиду близости сроков, и у Вас, и у нас не может не быть вполне понятной тревоги. Ради всего Светлого, следите всюду, где только возможно, чтобы не упустить и тем не попасть в непоправимое положение. Знаем, что Вы все и без того наполнены этим сознанием. Но сейчас повсюду накопилась такая лавина событий и обстоятельств, что напряжение велико, как никогда. Было бы ужасно, если какие-то непредусмотренные обстоятельства стали бы разрушать всё то хорошее, что уже так близко. Будем на Священном Дозоре.

Да будет Вам светло.
Сердцем и духом,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_____________________________________________________


28-29 сентября - 1 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зины и Амриды

28.IX.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Пришли Ваши письма - от Зин[ы] от 6-го и от 9-го сент., от Фр[ансис] от 14-го сент., от Мор[иса] от 25-го авг. и две телеграммы от 25-го и 26-го сент. Итак, свершилось то, что все уже три месяца как предугадывали. Ведь совершенно ясно, что решение произошло не на основах правосудия и юриспруденции, но под давлением и по проискам целой шайки глинообразных сущностей. Нельзя предположить, чтобы Плаут оставался в неведении до последней минуты, ибо он присутствовал при всех мерзких выпадах, происходивших во время слушания дела. Было совершенно ясно, что судья, имея в виде адвоката апостатов своего приёмного сына, и с этой стороны уже был настроен против всякой справедливости.

Конечно, каждый мало-мальски порядочный человек, прочтя brief Плаута, поймёт где правда. Но ведь в данном случае мы имели дело не с порядочными людьми, а с настоящей шайкой, с гангстерами, которые лишь думают о том, как ограбить и как оклеветать. Всё время мы писали, выражая надежду, что юристы наши уже предусматривают возможность отрицательного решения и имеют полный план для немедленных действий и охраны injunction. Если на минуту предположить, что юристы не предусматривали всех необходимых мер, то это было бы чересчур фатально.

Вы уже имеете нашу ответную телеграмму от 28 сент. с Советом об attorney Крейна. Вы помните, что превоначально сам Крейн (кажется, через Броди) предлагал своего адвоката. Но тогда, по-видимому, для того, чтобы не огорчить Плаута, это было отстранено. Теперь же, когда, судя по Вашей телеграмме, Плаут уже сам заговорил о необходимости adviser'а, то, что же может быть лучше, нежели участие такой новой силы, как адвокат Крейна.
Таким образом, именно подошла бы совершенно новая и большая сила, ибо, наверное, доверенный Крейна - не малый человек. Ведь нужно же, наконец, понять, что письмо Хорша 8 дек. 1924-го года вполне покрывает всё бывшее, о чём Вы все прекрасно знаете. Не буду ещё напоминать о цифре в 200000, следуемых мне от учреждений, увеличенной потом цифрами в 20000 и в 15000, - обо всём этом много раз писалось и это всё Вы наизусть знаете.

Спрашивается, откуда же взялись ещё особые средства на шестилетнюю экспедицию, если суммы, на которые ложно претендует Хорш, не входят в состав экспедиционных сумм? Для каждого честного человека всё это совершенно ясно. Но ведь мы имеем дело с шайкой бандитов, с гангстерами.

В письме Франсис прекрасно описано свидетельствование книг, представленных Хоршем. Франсис правильно понимает, насколько всё это недостаточно и преднамеренно. Мы очень рады, если, как заметила Франсис, новые адвокаты полны зоркости, находчивости и задора. Ведь только такими средствами можно бороться против гангстеров.

Не знаем, началось ли дело С[офьи] М[ихайловны], - ведь, казалось бы, по этому делу можно легче всего иметь новый injunction. Надеемся, что сейчас Плаут не чинит никаких предприятий для новых адвокатов, ибо должен же он, наконец, понять, что все эти дела представляют лишь одно дело. Чем больше может возникнуть таких боковых дел, тем полезнее, и тем больше криминальная сторона апостатов может быть выявлена.

Ведь теперь, как никогда, потребуется всевозможное выявление преступности апостатов. Надеемся, что и Народ[ный] не забыл сделанное ему приглашение. Очень рады, что Зина повидалась с Бурлюком. Мы не сомневались в том, что он весьма дружественен, а кроме того, он видит людей из совершенно другого сектора и может сказать им правду в своих выражениях. Пожалуйста, передайте ему прилагаемую открытку и скажите, что статья Голлербаха будет включена в монографию, издаваемую в Риге. Там же будет включена и статья самого Бурлюка по моему желанию, ибо я всегда был расположен и к нему самому, и к его искусству. Конечно, монография выйдет ещё не так скоро. Теперь можно ещё раз убеждаться, насколько необходимы были всякие продолжения Бирбаловой линии. Никогда не угадаете, откуда может произойти существенная польза.

29.IX.37. Право, дико делается, когда подумаешь обо всех лживых претензиях апостата. Он требует какие-то фантастические 113000. Затем правительство, инспирированное им, требует таксы с сумм выше 150000. Значит и эта сумма считается не экспидиционной. Спрашивается, а где все экспедиционные суммы? Значит, кроме этих цифр должны быть зарегистрированы в банках ещё 250000 с лишним - но ведь таковых-то нет. Неужели же суд и правительство не обращают внимания на явные злостные манипуляции апостата? Странно подумать, чтобы в наш век, гордящийся если не культурой, то цивилизацией, было бы возможно подобное злоупотребление. Ясно ли это Генри?

Уход Дона, конечно, не есть потеря для дел, Зина правильно и отмечает, но поступок его чрезвычайно характерен именно после летнего времени. Можем представить себе, как семья Фосдиков возмущается этим поступком. Конечно, уже с мая-месяца никто не сомневался в решении
ref[eree], и потому ясно, что поведение Дона не есть результат последних дней, а нечто задуманное уже давно. Не забудем, что - как Зина писала - он уже странновато держал себя и во время судоговорения. Нет ли каких-либо новых сведений от Маленького Человека? Где остались длинные свитки? Если Франсис ещё не удалось повидать Вейса, то сейчас это было бы особенно полезно. Поразительно, что причастие ref[eree] Франкенталера к ответственному экклезиастическому посту нисколько не облагородило его. Как это печально.

1.X.37. Сейчас дошло письмо Зины от 12-го сент.с приложением привета к
10-му окт. Сердечно благодарю родную Зиночку за душевное приветствие. Чуем, что писалось оно огнём сердца. Тем же огненным приветом хочется и нам ответить. Если бы только люди могли почувствовать, сколько прекрасных может быть во всей земной жизни восхождений и как свирепо-разрушительно сами люди ломают данные свыше возможности. Но и среди самых мрачных обстоятельств не может потухнуть свет сердца. Во имя неугасимого света мы шлём Вам, родные наши, все наши мысли.

У каждого свои трудности и горести. Только Единение, так повелительно Прика-занное, может облегчать все трудные пути. Если говорим всегда о Единении и неустанно повторяем этот Заповеданный приказ, значит, каждое, хотя бы малое, попрание Единения уже может наносить опаснейшие удары. Чтобы и в самые трудные минуты написать письмо так, как написала его Зина, нужно много душевной бодрости. Сегодня, наверное, и Морис уже с Вами со всеми, и Ваше каре готово к несломимой битве. Поистине, сейчас никому нельзя менять положение его, ибо всякая перемена будет истолкована апостатами как уклонение, или поражение, или возможность к какой-то новой клевете со стороны преступников. Также совершенно необходимо иметь или собрание Комитета Защиты, или же, по возможности, широко оповестить всех друзей, Совет преподавателей, alumni, решительно всех, кто так или иначе может быть выражением голоса общественного мнения.

Все месяцы чувствовалось, что апостаты нечто готовят. Конечно, помимо решения ref[eree] апостатами задуманы и всевозможные другие вандализмы и преступно-бесчеловечные удары. Если когда-то требовался, что называется, сбор всех частей, то именно теперь он спешно необходим. Из нашей телеграммы Вы знаете Совет об adviser'е при Плауте. Конечно, Вы понимаете, что новая сила в виде адвоката Крейна могла бы во всех отношениях внести удачные продвижения. У Генри и без того три дела на руках: ведь, вероятно, дело С[офьи] М[ихайловны] сейчас особенно необходимо как повод к новой injunction. Итак, будьте вместе, как никогда.
Пусть каждый зажжёт защитные огни во всех своих секторах. Надеемся, Адриан не обманет - иначе, что же делать. Ещё раз спрашиваем Кл[айд] об этом же. Надеемся, что и сектор русских друзей - Москов, Бурлюк, Народный и другие, каждый в своём секторе, скажут слово о творимой возмутительной несправедливости.

Шлём приветы и Стоу, и Флор[ентине]. Ведь у неё был какой-то интересный для дела знакомый. Помните, что Косгрев обладает очень ярким словом. Да и Меррит, несмотря на свою занятость, в решительный момент может многое сделать. Знаем, что Вы все сейчас на особом дозоре, и посылаем Вам такие душевные мысли, какие бы горы и океаны ни существовали между нами. Каждый за всех - все за одного. Соберём всё единение, чтобы ни единая трещинка не проникла. Все вдохновимся.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

*************************************************************************************


8 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

8.X.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Пришли письма Зин[ы] от 13-го, 18-го и 19-го сент[ября] и от Мор[иса] ещё из Санта-Фе от 19-го.
Масса сведений - особенно хорошо, что Генри и его друг действуют, по-видимому, энергично. Совершенно ясно, что апостаты могут быть потрясены лишь когда их атакуют, а главное, со стороны уголовной. Таким образом, выявятся ещё многие полезные обстоятельства, а кроме того, всем Вам удастся повидать ещё новых полезных лиц. Если справедливость не живёт в доме Франкенталера, то главный призыв должен быть к общественному мнению. Об этом говорилось уже много раз и так же упорно.
Все мы будем знать, что великая страна, прежде всего, держится общественным мнением. Проверьте некоторых друзей в разных секторах.
Поговорите с Уайтсайд, которая, в свою очередь, постоянно видит Дабо и прочих. Некоторые дальние друзья, если будут заброшены, то окажутся 'сидящими на заборе'. Вы знаете это выражение, а долго усидеть на заборе нельзя, им придётся соскочить или в ту, или в другую сторону.

Спасибо Зине за присланные оповещения о новом reseivership'е. Полагаем, что апостаты получили его с обратной распиской и таким образом этот акт зафиксирован. Такой шаг адвокатов практичен, ибо, таким образом, будет хотя бы временная гарантия от всяких приуготовленных вандализмов.
Конечно, ни Вы, ни мы не сомневаемся, что такие вандализмы обильно приуготовлены и для них выжидалось лишь решение несправедливого
ref[eree]. Можно себе представить ярость апостатов, когда против них получились ещё три новых дела. Нужно надеяться, что у publisher'а хватит рассудка понять весь масштаб дел, и он не впадёт в какую-то глупую ревность, видя удачную подвижность Генри. Такая ревность, если не назвать хуже, была бы мрачно разрушительна. Это было бы всё равно, если бы из Вас четверых кто-то стал бы восставать. Потому-то столько и говорится о Единении. Говорится это не потому, чтобы заподозривалось какое-либо разъединение среди Вас. После шестнадцати лет это было бы вообще немыслимо. Но всеобщее утверждение Единения есть как бы первое условие успешной обороны против всех сил тёмных.

Идея о литературном завтраке нам близка. Собрать художественный завтрак, вероятно, было бы невозможно, но после написания целого ряда книг, конечно, можно вполне рассчитывать и на литературное суждение. Во всяком случае, в каждом секторе существует своё преломление. Где есть упор на искусство, где на литературу, где на археологию, где на Знамя Мира.
Каждый судит по-своему. Только что к нам дошло из Парижа сведение о том, что Русский Музей в Ленинграде посвятил моим картинам особый зал. Это сведение заключает в себе глубокий смысл, и Вы, наверное, ему порадуетесь. Ведь это и есть то самое культурное продвижение, о котором мыслилось. Этот акт Музея совпал и с другим особым залом в Парижском Музее. Вообще подобные самодеятельные проявления чрезвычайно показательны.

Предполагаемая выставка у Рейнхарда тоже будет настоящим боевым выступлением. Для неё нужно предусмотреть множество всяких условий, чтобы апостаты не нанесли существенного ущерба. Думается, что Фламма, как передаточная, существующая в Нью-Йорке, инстанция, может быть в этом случае очень полезна. Как я уже и писал, такая корпорация может проявиться при всяких попытках к вандализму со стороны апостатов. Там, где разрозненные частные лица, может быть, не успеют собраться, там уже готовая корпорация, имеющая своею целью продвижение культуры, может вполне возвысить свой голос. Мы только что получили от пандита Виаса из Аллахабада очень сердечное письмо, в котором он радуется своему избранию почётным членом Фламмы. Такими путями ткётся благословенная ткань взаимопонимания и дружелюбия. Вероятно, и Рудзит[ис], и Лукин, и Монтвид[ене], и Серафинина и другие полезные лица могут быть почтены избранием Фламмы.

Из письма Виаса мы поняли, что рассылаются письма об избраниях. Имейте в виду, что мы таковых писем не получали - не пропали ли они в пути? Предлагаем также к избранию Рам Чандра Тандана, секретаря нашего Центра в Аллахабаде и редактора журнала 'Hindustan Academy' (10 South Road, Allahabad, 6) хотя, может быть, Фл[орентина] ему уже и писала.
Очень сердечное приветствие прислали милые Фосдики. Спасибо им - пишем им.

Также прекрасно откликнулись биософы, покрыв целый лист подписями. Они остаются друзьями, и в случае вандализмов они, как корпорация, тоже могли бы поднять голос. Статья Монтлака идёт полностью в октябрьском 'Educational Review'. Пошлём Вам оттиски. Мы опасались, что по длине она не пройдёт, но нужно отдать справедливость здешним ежемесячникам, что известные темы ими печатаются весьма охотно.
Теперь каждый день появляются сведения о новых хороших журнальных выступлениях.

Болеем душою за бедную Инге. Слышали, что медицинский надзор хорош и, надо думать, выздоровление идёт быстро. Ждём сведения о подробностях этого несчастного случая. У нас в Монголии тоже чуть было не опрокинулся мотор на глубокой колее. Машина подскочила и стала задом наперёд, причём шофер не мог даже понять, как мотор не опрокинулся вверх колёсами.

Получили потрясающее известие из Арсуны о том, что Адриан опять отложил свой платёж до января. Неужели же у Адриана нет других деловых возможностей, что-бы выполнить своё обязательство? Кроме того, главный ужас в том, что платёж должен был состояться в начале октября, а мы вместо этого уже в октябре получили сведение об отложении платежа.
Какие же экстренные меры могут быть принимаемы в такой не только короткий, но уже прошедший срок? Адриан пишет о своей уверенности, что в январе платёж состоится, но ни словом не печалится о том, что до января целая четверть года. Всё это очень печально.

Очень рады успехам Мориса. Его чуткий талант, конечно, должен бы звучать в большей аудитории, нежели в Санта-Фе. Странно подумать, что Санта-Фе не имеет концертного рояля. Впрочем, когда мы были там, то местные художники очень жаловались на отсутствие покупательной способности в тех краях, и все они мечтали о посылке своих произведений куда-либо в другие большие города. Рады были получить оттиск лекции д-ра Хюэта, прочтённый в Арсуне. Как всегда, Хюэт умеет объединить древность с самыми новейшими основами. Получается живое и зовущее суждение, которое может быть так близко сердцу молодёжи.
Только что я получил приглашение от Федерации студентов в Дели дать им лекцию. Конечно, средства не позволят тратиться на поездку, но можно послать им лекцию 'Pax per Cultura' ['Мир через Культуру' (лат.) - ред.].

Может быть, маленький человек добудет ещё какие-либо полезные данные. Ведь у него, наверное, остались друзья. Если Фрида остаётся на прежнем месте, то, может быть, и оттуда можно, хотя бы косвенно, о чём-то осведомиться? Думается, что рано или поздно апостаты вызовут к жизни и этот, пока молчаливый, комитет.

Жаль, что по-прежнему остаётся мнение, что газета не ответственна за ярую клевету, в ней напечатанную. Какое нам дело, откуда газета осведомилась о всякой лжи? Ведь газета печатала вредную клевету не как цитату из другой газеты или другого источника, а как свою собственную, самостоятельную новость. Неужели же газеты в Америке не должны платиться за распространённую клевету? Всё время мы слышим, как в Бельгии, во Франции, в Швейцарии, в Лондоне газеты платят штраф за свои вредные произмышления. При этом поводы к штрафу гораздо меньше, нежели в нашем случае. Всё-таки хорошо, что Генри понимает, что это дело бросать не следует, ибо недаром беспокоило апостатов. Только бы publisher не скис окончательно. Ведь он должен помнить, что неоднократно получал помощь со стороны. Он должен понять, что при обороне нужны и всевозможные вылазки, иначе одна оборона сделается бездеятельной и тем бессильной. А между тем Вы видите, какие события шумят в мире. Каждый день между газетными строками звучит нечто важное. Итак, Япония добилась, что весь мир осудит её как агрессора бесчеловечного. Жаль, что наша корреспонденция по событиям на Даль[нем] Вост[оке] должна была временно прекратиться. Можно себе представить, как там распоясались всякие мракобесы.

Итак, опять бой за культуру. Надеемся, что решение ref[eree] лишь подвигнет всех друзей к активному негодованию. Ведь уже начались и Школа, и совет преподавателей активен. Будьте все неразрывно вместе, и в деле, и в духе.
Все наши мысли с Вами - в сердце и в духе,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
___________________________________________________


14-15 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зин[ы] и Амр[иды]
14.X.37

Родные наши Зин[а], Ф[рансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Утром 10-го окт[ября] пришла Ваша страшная телеграмма о 8000 и с советом относительно Мэри. Вы можете себе представить, какой удар заключался в этом сообщении. При этом было удивительно, что publisher'ы, по-видимому, совершенно это не предусматривали. Между тем помянутое в телеграмме решение было всем известно уже с мая-месяца, и, казалось бы, никто не сомневался, что в этом случае будет проявлена вовсе не справедливость, а нечто преднамеренное. Значит, publisher'ы, как каждый стратег во время сражения, должны бы предусматривать наихудшее и сообразно этому немедленно же строить все остальные ходы. Между тем как будто publisher'ы, вопреки очевидности, предполагали нечто другое, но ведь каждый присутствовавший при разных эпизодах, Вами в своё время описанных, понимал, что нельзя ожидать никакой справедливости ни даже простой человеческой логики. Между тем publisher'ы не только не приветствовали привхождение новых publisher'ов, но и даже как бы выражали своё недовольство по поводу быстрых действий, предпринимаемых теми.
Всё это и странно, и огорчительно. Конечно, мы немедленно написали одному из здешних publisher'ов, спрашивая его совет, и надеемся через несколько дней иметь его ответ. Ведь здесь даже для сношения с ближайшим городом нужно положить шесть дней, а если publisher'у потребуются какие-либо справки из других городов, то, естественно, этот срок ещё удлинится. В то же время мы телеграфировали Вам, прося узнать мнение ваших publisher'ов, как старых, так и новых. Ведь мы здесь не можем знать законных сроков и вообще всех publisher'ских мероприятий, которые могли бы вносить новое обстоятельство.
Перенос прав собственности Мэри на какое-либо лицо вряд ли может иметь место, ибо для этого требуется известный срок. Также мы не знаем, в какой именно части Мэри должна участвовать. Конечно, Вы не могли всё это ставить в телеграмму, но многое и детальное нужно знать. Думается, что новые publisher'ы, ведя сейчас два или уже три новых дела, могли бы посоветовать нечто радикальное.

Все обстоятельства, от мировых и до частных, настолько сгущаются, что нужна особенная осмотрительность. Не знаем, какого мнения Стоу и все прочие друзья. В телеграмме мы именно это обстоятельство и имели в виду. Ведь те же друзья могут потом говорить и сожалеть о том, что их вовремя не извещали и тем лишили возможности принять какие-либо соответственные меры.
Чтобы избежать таких сожалений и нареканий, необходимо собрать друзей или, соответственно, их уведомить. Впрочем, об этом мы писали уже давно. Многое преломляется своеобычно, так, например, моё письмо к кузену оказалось ненужным для передачи. Затем, мой SOS к друзьям некоторыми из них даже не был читан. Вы знаете, что мы готовы подать свой голос, но иногда, право, не знаешь, что именно ответить местным настроениям. А если этого не знаешь, то и приходится раньше осведомиться и о publisher'ских, и о дружеских настроениях. Наверное, если не старые, то новые publisher'ы поймут, что нужны какие-то героические меры для защиты правды и справедливости. Какими-то бумажными доводами в перчатках невозможно отразить шайку гангстеров. Вот если бы какое-то новое сильное лицо вроде Стоуна или других такого же веса деятелей могло бы напугать глинообразных существ! Или же апостат мог бы быть обвинён с криминальной стороны. Во всяком случае, если не старые, то новые publisher'ы должны же иметь в своей практике борьбу с гангстерами, для которых нет ничего святого, а каждый закон для них представляет лишь повод, как обойти его. Во всяком случае, нечто героически-драматическое необходимо.

Благодарим Фламму - милых Фосдиков - за сердечную приветственную телеграмму, полученную 11-го. Такая кооперация, как Фламма, может оказать большое нравственное содействие при драматических оборотах дела. Publisher'ы, как те, так и другие, должны знать о существовании этой корпорации, ибо в своих стратегических движениях они могут употребить такую официальную корпорацию как общественный голос или в каком-либо другом отношении.

15.X.37.
Получили письмо от Дорис, в котором она в большом энтузиазме описывает начало Арсуны в Санта-Фе. Мы вполне согласны с нею о живописности Санта-Фе и о дружеском отношении д-ра Хюэта. Вполне возможно, что Санта-Фе может быть хорошим летним местопребыванием Арсуны, но в зимнее время, конечно, трудно предположить о возможностях в Санта-Фе. Местные художники нам давно жаловались на отсутствие покупательной способности. Кроме того, даже и университет находится в Альбукерке, и, наверное, молодёжь уезжает туда на зиму. Впрочем, на месте виднее, и мы всегда предоставляем полнейшую самостоятельность нашим Обществам и организациям. Если местные музыканты находят своевременным иметь в Санта-Фе музыкальную школу - они ближе знают возможный будущий отклик местного населения. Во всяком случае, Морис мог иметь в Санта-Фе летнюю сессию, не нарушая свою педагогическую деятельность в Нью-Йорке и не обездоливая своих нью-йоркских учеников в течение зимнего времени.
Таким образом, хорошая Бирбалова линия могла бы быть продолжена, не нарушая ничего. Дорис поминает в письме, что предполагаются некоторые продажи картин, приобретённых Арсуною уже в Тульсе. Если такое решение вопроса возможно, то остаётся лишь радоваться, ибо Вы знаете о неотложном положении вещей.

Каждый день приходят добрые вести в письмах и журналах из разных концов Индии. Потом мы Вам пошлём коллекцию здешних приветов, а пока приложу последний, полученный вчера, из журнала 'Weekend'. Только что написал Ман, что многие друзья здесь в долине слышали broadcast, из Дели радио, и он считает это очень полезным. Вообще странно видеть, насколько доброжелательство друзей, зримых и незримых, контрастирует с отвратительными преступлениями апостатов и соединённых с ними гангстеров. Человеческий ум не может сжиться с мыслью, чтобы могли существовать такие крайности в суждениях. Неужели же не найдётся какой-то Золя, который, во имя справедливости и человекообразия, мощным молотом разобьёт все гнусные подкопы? Именно теперь, когда всё в мире несётся с головокружительной поспешностью, странно видеть, что могут происходить преднамеренные вредительства. Если бы Вы знали, какие интересные знаки получаем с разных концов! При всем нагромождении событий чувствуется незыблемая основа - лишь стоит рассмотреть её сквозь мглу разных взрывов.

Пресса сообщает об особо сильных взрывах на солнце. Вот и такие неслыханные космические знаки сопровождают людские смятения. Неужели же всякие глинообразные существа настолько погрузились в подкупную спекулятивную атмосферу, что не отдают себе отчёта в том, что они творят. Любопытно, какие же у них формулы и что такое, по их мнению, произошло в июне 1935 года? Ведь, в конце концов, мы так и не знаем, что именно они болтают и чем именно засоряют пространство.

Также остаётся удивительным преступное отношение к делу ref[eree]. Неужели допустимо, чтобы приёмный сын воздействовал на своего отца - судью. Неужели допустимо, чтобы Эрнст, заседающий в Комиссии, блюдущей нравственность адвокатов, сам же, прежде всего, нарушал моральные основы?! Ведь Комиссия высказалась против его действий. Неужели же и такой явный козырь адвокаты не могут использовать?
И в общественном отношении невозможно допустить, чтобы страна потерпела такую явную несправедливость, творимую шайкою. Ведь общественное мнение достаточно понимает или должно понять, что преступление шайки будет засорять атмосферу всей страны.

Около явления, имеющего многих друзей в разных странах, найдутся силы, которые навсегда запечатлеют произвол, насилие и некультурность бандитов. И Фр[ансис], и Зин[а] ведут хронику творимых беззаконий. Позорно, чтобы оставались такие обвинительные акты хроники. Где же Золя, который соберёт все эти вопиющие факты и скажет: 'Обвиняю'? Не можем же мы сами сказать то, что должен сказать именно Золя.

Ещё раз надеемся, что Плаут не препятствует более новым адвокатам, а, наоборот, содействует им, что каждая новая сила есть сильный козырь в происходящей борьбе. Не могут же апостаты подкупить всех должностных лиц, делая их участниками своих спекуляций. Ведь этот метод сил тёмных должен сделаться явным. Что Инге? Шлём Вам всем наши сердечные мысли. Болит сердце, а сроки спешат.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

******************************************************************************

НОЯБРЬ

2, 5 ноября 1937 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку (2 ноября 1937 г.)
Для Зин[ы], Амр[иды] и Мор[иса]

2.XI.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида] и М[орис],
Елена Ивановна опять больна. Уже третий день в постели - жестокие боли и температура. Вы понимаете, как это нас всех волнует, и всеобщее напряжение велико. Пришло письмо от 13-го-14-го окт[ября] со всеми сведениями о текущих перипетиях. Потрясает та неслыханная несправедливость, которая звучит в каждой фазе апостатского нападения.
Когда читаешь решение несправедливого referee, то прямо делается ужасно: не знаешь, что это - глумление или прямое его участие в тёмной шайке?
Когда referee говорит, что заявление Хорша о том, что он мне всё должен, а я ему - ничего, относится лишь к духовным вопросам, а не к материальным, то бросается в глаза, неужели же referee не хотел увидеть, что заявление это шло именно в связи с непосредственно до этого упомянутыми денежными документами. Когда Влад[имир] Ан[атольевич] Шиб[аев] прочёл это решение referee, то он воскликнул: 'Не может же остаться такая возмутительно несправедливая бумага в анналах без возражения'!
Действительно, всё решение referee наполнено такими явно несправедливыми выводами и пренебрежением фактов, представленных адвокатами с нашей стороны, что, действительно, должен же найтись тот сильный общественный голос, который во имя правды опрокинет эти предумышленные несправедливости. Были ли у Вас ещё сношения с судьёю Ст[оуном] - ведь такой опытный судейский человек сразу бы понял всё творимое шайкой апостатов безобразие?

Спасибо З[ине] за присланную программу вечера, устроенного биософами. Очень трогательно выступление этой молодой деятельной группы. Я им уже писал, но и Вы ещё раз скажите им, как глубоко мы были тронуты их сердечностью. Между прочим, интересно было бы иметь список присутствовавших. По нему можно бы ориентироваться, кто именно присутствовал, запечатлев свою дружбу. Спасибо также и милым Фосдикам за присылку двух книг, изданных Дельфийским Обществом в Чикаго, с сочувственными строками о моей работе. Интересно бы знать, из кого состоит это Общество, кто там председатель и откуда там дружественное веяние. На обёрточной бумаге сохранился этикет Общества, адресованный на Фосдика, значит ли это, что Фосдик состоит там членом, или же это ответ на посланную книгу от Фламмы?

Получили телеграмму из Арсуны, что Адриан, наверное, заплатит в январе так долго задержанный им взнос.

После таких ясных и категорических утверждений нужно думать, что уже не может быть никаких дальнейших откладываний. Но вопрос остаётся открытым о времени до этого январского срока, точное число которого хотя и указано было ранее на 2-е января, но ведь, чего Боже сохрани, может варьироваться. Мы спрашивали, не может ли Адриан ввиду категорического своего решения на январь устроить что-либо временное до этого срока из каких-либо деловых источников, но об этом сведений не было. Как тягостно, что даже такие уже деловым путём закреплённые возможности всё время не могут встать на твёрдую деловую почву. Ведь художник прежде всего существует от продажи произведений. Это обстоятельство не считается какою-либо благотворительностью или одолжением. Оно есть просто естественное дело. В прошлом году Ч. Крейн покрыл одолженные у него в своё время 5000 долларов зачётом трёх картин, их них одна Светика, но ведь и теперь должно же совершиться что-либо на деловых основаниях.
Конечно, весьма отрадно видеть столь непоколебимое решение Адриана выполнить подписанный им агримент. Когда человек говорит в таких превосходно утвердительных выражениях, мы не имеем права не верить.
Надеемся, что Адриан найдет хоть какую-либо частичную возможность, чтобы создать мост до января.

Просим З[ину] дать Бурлюку статью В.А. ['Н. Рерих'] для его журнала. Два фото или клише дайте ему по собственному выбору. Каждое доброе желание должно быть поддержано. Если бы Бурлюк начал говорить З[ине] о каких-либо деньгах или покупке его картин, то З[ина] может совершенно искренно говорить, что сейчас обстоятельства таковы, что при всей дружбе к нему невозможно и думать о чём-то подобном. Вот когда дело решится утвердительно, тогда, может быть, и явятся другие возможности. Спасибо З[ине] за копию письма Хольта. Таким образом хорошие друзья получают настоящее осведомление, и только таким путём образовывается общественное мнение. Беспокоимся, давно не слыша ничего о Народном. Мы послали ему оттиск его статьи, перепечатанной в 'Сколяре', но известия о получении не было. Также в Риге не было получено приветствия от Народного, Меррита и Бостонского Арт Клуба. Допустим, что в клуб почему-либо не дошло, также и к Мерриту, но адрес Народного был дан им же на конверте его последних писем. Как его здоровье, и не случилось ли чего нового? Во всяком случае проверьте, состоялось ли его свидание с дамою, его приглашавшею. Также, были ли сношения с судьёю Ст[оуном]. Также, почему Хюэт не откликнулся в Ригу. Обычно он отвечал всегда очень вовремя. И вообще на наше письмо от 20-го января от него ответа так и не было, а между тем, судя по сведениям из Арсуны, с ним всё благополучно. Ещё странность - Об[щест]во Марка Твена писало в Ригу 18-го сент[ября] о том, что оно единогласно избрало меня почёт[ным] вице-президентом вместо покойного Маркони. А между тем я никакого извещения об этом не получил. Не попало ли это извещение в Музей или, чего Боже сохрани, к апостатам?

5.XI.37
Вчера, в обычный день для америк[анской] почты, Ваших писем не было, может быть, они придут сегодня к вечеру, но уже после отхода этого письма. Елена Ивановна всё ещё в постели с высокой температурой, страдая от болей. Всё это до крайности огорчительно. Ей так хотелось бы писать Вам, а вместо этого встать с постели всё ещё невозможно. Во всём мире происходят какие-то небывалые явления. Никогда не видели столько ложных солнц, никогда не было столько сверхобычных наводнений и засух, уже не говоря о всяких человеческих безумиях. Надеемся, что наши адвокаты поняли необходимость объединённого фронта, иначе какие же могут быть поступательные движения. Во всех делах, которые должны окончиться благополучно, поистине, Единение является непременнейшим условием. Это не есть общеморальный призыв, это и есть, и будет единственное условие преуспеяния и победы. Неопытные люди могут думать, что внешне формального единения вполне достаточно, но ведь это не так, ведь активное Единение и действительное дружелюбие заключаются, прежде всего, в глубинах сознания. Очень надеемся, что юристы понимают все преимущества твёрдо объединённого фронта. И друзья сердечно почувствуют это твёрдое объединение. Хотя много раз мы уже писали о необходимости действительных выступлений друзей, но это обстоятельство настолько важно, что помянуть его всегда полезно. Весьма хорошо, что майор Стокс является действующим председателем
Р[ериховского] Общества в Нью-Йорке. Также мы были весьма порадованы, прочтя среди приветствий в Риге привет от Лео Стерна из Копенгагена в качестве почётного советника нашего Музея. Такое упоминание своего сотрудничества чрезвычайно ценно. Ведь эти приветствия останутся в анналах Конгресса и являются именно голосом общественности, о которой мы постоянно поминаем. Почётные советники Музея, пожизненные члены
Р[ериховского] Общества, все жертвователи, все сотрудники, преподаватели и alumni - они связаны навсегда с общественным Учреждением. Но может явиться насильник-разрушитель, который всякими мрачно подстроенными махинациями будет пытаться нарушить и оскорбить общественный принцип. Ведь не ради самозваного 'гейдельбергского доктора', но ради общественно-просветительного принципа люди сотрудничали, жертвовали и труды, и средства, энергию и время. Нельзя же представить, чтобы в государстве, ограждённом правовыми нормами, мог царить произвол, позволяющий преступному насильнику захватить общественное достояние. Юристы не только должны защищаться, но должны твёрдо и сильно отразить мрачные атаки преступников. Какое право имеет преступник прерывать и всю Вашу добросердечную просветительную деятельность? В Единении сила, пусть все добрые силы в Америке объединятся для защиты общественного блага и достоинства. Вы чуете всё напряжение. Мысли наши с Вами. Пусть все добрые сотрудники сойдутся для полезных решений во имя правды и справедливости. Что бедная Инге? Как вернулся Ав[ирах]? Всюду кипящий котел событий.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
________________________________________________