Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1941 г.
(январь - апрель)

*************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ОБРАЩЕНИЕ
К ДАЛЬНИМ [1941 г.]

ЯНВАРЬ
ПОЛНОТА ЖИЗНИ (1 января 1941 г.)
ПИСЬМО Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (3 января 1941 г.)
"НОВАЯ ЗЕМЛЯ" (8 января 1941 г.)
ДОКОЛЕ? (14 января 1941 г.)
СКРЫНЯ (16 января 1941 г.)
ПИСЬМО Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (20 января 1941 г.)
ДОСМОТРЫ (22 января 1941 г.)
БЫВШЕЕ (31 января 1941 г.)

ФЕВРАЛЬ
ДОЛОЙ ОСУДИТЕЛЬСТВО (7 февраля 1941 г.)
НАЙДИТЕ ПРИВИВКУ (19 февраля 1941 г.)
В ТРУДАХ (24 февраля 1941 г.)
"ВЕСНА" (27 февраля 1941 г.)
ПИСЬМО Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (28 февраля 1941 г.)

МАРТ
СИНТЕЗ (2 марта 1941 г.)
ДРУЗЬЯ! (3 марта 1941 г.)
АМЕРИКА (13 марта 1941 г.)
АМЕРИКА (19 марта 1941 г.)
24 МАРТА 1941 г.
БОРЬБА (24 марта 1941 г.)
ВЕСНА (26 марта 1941 г.)
БЕЗУМИЯ (30 марта 1941 г.)

**********************************************************

1941 г.

Обращение:
К ДАЛЬНИМ

Хочется побеседовать со всеми ведомыми и неведомыми друзьями. Знаем, что большинству из вас, а вернее, и всем нам сейчас тяжко. Ваша Культурная работа как бы не нужна. Часто о ней даже и заикаться не приходится. Трудно и морально и денежно. Самые лучшие начинания - неуместны. Отчаиваются соратники. Проползает сомнение. Слова о лучшем будущем кажутся химерами.

По счастью, в глубинах сознания, внесрочно и неумолчно, звучит голос победы. Много вы передумали, много перечитали, много беседовали, чтобы вызвать и укрепить этот спасительный приказ. Восхищение, восторг, радость тоже должны быть приказаны себе. В этом твёрдом ведении скажутся познавания ваши, накопленные, собранные.

Приказ о радости вырастет из постоянного творческого делания. Будет оно или мысленное или действенное - безразлично. Важно, чтобы оно было, и тогда не обуяет вас отчаяние. Кто-то скажет - опять слова, а действительность больно ударяет нас. Того гляди и череп проломит! Для кого слова, а кому и утверждение. И если в таком утверждении встретимся, то вместо слов вырастут решения.

Об Армагеддоне достаточно слышали и потому нечего поражаться. Происходит сложенное человечеством. Гроза и ливень, и вихрь! Если над вами есть кровля - переждите. Не бросайтесь опрометью во тьму. Если бы мы могли по-прежнему общаться, многое могло быть обдумано на пользу общую. Но ненастье настолько велико, что общения прерываются.

"И это пройдёт". Даже в трудные дни накопим и научимся. Среди накоплений будет ценным сознание о друзьях невидимых. Говорят, что и больным легче вместе. Так же и труждающимся легче сознавать о путниках на тех же путях.

О Культуре всегда уместно было мыслить, но теперь - особенно. Пусть даже о разных плоскостях её думается. Всё равно - лишь бы о строительстве, о познавании, о труде сознательном. По этому направлению все вы мыслите на разных наречиях, в разных странах.

Реальность, действительность зовёт вас, и вы знаете, что добро едино во всём своём многообразии. К одному берегу пристанут труженики Культуры. Радостна будет встреча. Друзья, порадуемся!

(1941 г.)
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.

************************************************************************************

ЯНВАРЬ

1 января 1941 г.
ПОЛНОТА ЖИЗНИ

Хорошо, что довелось воочию встретиться со значительными деятелями прошлого поколения. Лев Толстой, Владимир Соловьев, Дмитрий Григорович, Максим Ковалевский, Владимир Стасов, Милютин... Затем Пуанкаре, Станиславский, Римский-Корсаков, Куинджи, Репин, Виктор Васнецов, Суриков, Пюви де Шаванн, Роден, Тенишева, Третьяков, Тагор, Лосский, Метальников, Врубель, Горький, Леонид Андреев, Блок, Дягилев, Ремизов - всё такое разнообразное! Даже вспоминать в одном ряду странно. Но в жизни все эти встречи и многие другие складывались под знаком дружелюбия и дружбы. С признательностью вспоминаются такие вехи пути.

Но где же полнота жизни, если нет претерпения предательства?
Испытали ненасытную враждебность клана Бенуа, которого Щербов называл коварным бен-Уа. Познали предвечные наскоки всяких макак и мартышек. Много чего было. Но этого мало. Говорят, что жизнь неполна без претерпения предательства. Должно оно произойти от сотрудника.
Это "амплуа" предателя судьба предоставила американскому гангстеру. Подкрался под овечьей шкурой протоплут и архиклеветник Хорш. Не мы одни почувствовали его темную лапу. Как жаль, что Америка оказывается питомником гангстеризма - так признают и сами американские писатели.

С глубоким знанием гангстерского кодекса Хорш провёл давно задуманное предательство. Думается, что полнота жизни преисполнилась. Всё - налицо, наполнена чаша.

В дни Армагеддона особенно звучит всякое человеконенавистничество. Экое длинное слово, но также пространно наносит оно вред Культуре. Вот и ещё длинное слово - вредительство. Последние десятилетия образовали особый класс людей - вредителей. Говорят, что человеконенавистничество и вредительство всегда и раньше свирепствовали в полной мере. Но, кажется, что среди изгибов мнимого прогресса эти мрачные ехидны особенно кристаллизовались. Суперфосфаты мнимых достижений, вероятно, создали питательную почву для гадов.

Прошёл со-роковой год. Труден и наступающий. Пошлём всем друзьям привет на трудных путях.

1 Января 1941 г.
Н.К. Рерих, Листы дневника. М., 1995 г. __________________________________


3 января 1941 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку.

3.I.41
Родные наши. Сейчас дошло письмо Зины от 25-го ноября - дошло необычайно быстро, и это даёт нам возможность сейчас же ответить. Вполне понимаем Ваше негодование по поводу того, что Плаут не сдал всех бумаг. Странно подумать, что он требовал не причитающиеся ему деньги, а сам даже не мог сдать нужных бумаг. Надеемся, что он, по крайней мере, дал расписку в том, что памянутые Вами бумаги им не сданы, ведь это же настоящий разбой - вымогать непричитающиеся деньги и в то же время не сдавать бумаг, относящихся до дела! Ведь можно подумать, что он сделал из этих бумаг какое-то недопустимое употребление, и до продажи включительно. Хорошо, что Плаут сдал Вам письмо Хорша от 8-го дек[абря] 24-го года о ликвидации всех loan'ов. Это письмо храните, родные, всеми мерами, ибо оно несомненно потребуется.

Любопытно передаваемое Вами сведение Смита о манускриптах и о письмах Альмы. Конечно, Дедлей прав, полагая, что в этом заключается ловушка. Ни в коем случае нельзя соглашаться на обмен писем Альмы на манускрипты и какие-то некоторые картины. Нам нужна справедливость, а не торгашеские компромиссы. Теперь Вы еще раз убеждаетесь, как бездарны и зловредны были наши адвокаты, которые имели в руках лучшие козыри и не умели ими воспользоваться. Впрочем, можно радоваться, что письма Альмы не были в руках этих адвокатов, а то они бы давно перекочевали в стан противников. Во всяком случае, как мы уже писали, дело о манускриптах должно лежать под спудом; когда придёт время, вернёмся и к нему.

Как мы уже писали, присланный Смитом deposition не годен уже потому, что он адресован был на имя местного магистрата Тейлора, но местные магистраты сменяются у нас каждые два года, и со времени Тейлора у нас уже второй, потому упоминание имени несуществующего уже магистрата сделало бумагу недействительной. И со стороны прочих судебных формальностей, существующих здесь у нас, были ли выполнены все формальности, на что указывалось Плауту, когда его бумаги об этом деле были ему возвращены обратно здешним правительством? Принято ли это было во внимание Смитом, когда он мне послал эту deposition?

Описываемая Вами забота Давида о возможно ранней смерти дочери
Флор[ентины] очень характерна. Заботясь о чужой смерти, позаботился ли он о своей собственной? Конечно, мы ещё не получили бумагу для подписи Е.И. Но пока думаем вместе с Вами, что вряд ли такая бумага вообще нужна. Возмутительно, что адвокаты требуют за издержки по делу 'Сен', тогда как они же сами пропустили сроки и тем нанесли нам же ущерб! По справедливости, они должны нам возместить ущербы, а не требовать ещё какие-то деньги! Вы знаете, что Джакс[он] брался за эти дела на contingency basis и никогда не предупреждал Вас о том, что все расходы на дело должны быть ему уплачены. Если бы мы знали, что дела принесут новые расходы, то никогда не допустили бы их. Поистине, письменные и подробнейшие договоры нужны прежде всего со своими же адвокатами. Странно, что 'опытный' адвокат берётся за дело, якобы, с полным энтузиазмом, законно уверенный в успехе, а затем так же легко начинает уверять, что дело не имеет шансов.

Спрашивается, когда же он врал - вначале или, по каким-то таинственным причинам, в конце? Так как shares Painting Corporation теперь принадлежат друзьям, то сейчас все рассуждения о картинах, прежде всего, касаются их. Тем более непонятно, какие 'некоторые картины' предлагаются в обмен на манускрипты, - опять жульническая ловушка! Каким образом Катрин, как Вы пишете, думает, что все shares теперь принадлежат одному Стоксу, тогда как и она денежно участвовала в выкупе этих shares, а теперь вместо
Флор[ентины] также участвует и Инге? Всё это необходимо выяснить.

Неужели Смит не знает о выкупе shares и таким путём допускает нелепые переговоры со Стерном? Две англ[ийские] монографии Вам посланы.
Горевали о Вашей руке и новой неприятности от употребления консервов.
Сколько болезней происходит от этих консервов! Давно указывалось не употреблять консервов, которые часто полны разложения. Самая простая пища - самая здоровая. Поберегите себя, ведь это второй случай Вашего отравления теми же консервами. Вспоминаем в книге 'Земля Колумба' ужасную статью о том, как приготовляются консервы. Понимаем, что Академия идет тихо, повсюду все культурное замерло. Кали Юга заканчивается проявлениями необычайного варварства и безумия. Очень хорошо, если выставка Свят[ослава] состоится в Чикаго и в Нью-Йорке. Опять же привлекайте молодых, в них будущее. Наши самые сердечные мысли с Вами обоими. Привет С[офье] М[ихайловне], Джину и всем друзьям.

Сердцем с Вами,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923-1947 гг.). М. "Сфера". 1998.
______________________________________________________


8 января 1941 г.
"НОВАЯ ЗЕМЛЯ"

"Новая Земля" - северная картина. Новгородцы на расписных стругах среди льдов на крайнем Севере - может быть, у полюса. Ничего не страшится вольница. Дивуется на моржей и на льды бескрайние.

Думалось, когда-то отвезти картину на Родину. Но вышло иначе. С Лагорской выставкой пошли новгородцы к радже Тери-Гарвал на границу Непала. Вот куда забрались мужи Новгорода. Именно эту картину захотели молодые раджи.

Казалось бы, на выставке были и "Гималаи", и "Гуру Чарака", и "Вестник от Гор", и "Охота", и "Замок Такуров" - много было здешних помыслов. Но вот поверх всего приглянулись новгородцы. Сразу нагрузили на мотор - три моих и две Святослава картины - и уехали в свою удалённую вотчину. И фото не удалось снять, а там на месте уж, наверно, снять не сумеют. Много не снятых картин.

В то же время ежегодник в Пальгате на самом юге Индии поместил своего "Святогора" - в горах. В Траванкоре - "Открываем врата", в Аллахабаде - "Новгородский погост". В Лагоре воспроизведён "Старый Псков" из "Псковитянки". У Тагора - "Берендей". На "Новую Землю" всюду взглянули. А ведь говорили: "Не поймут!"

Почему не понять? Там, где нет предрассудков, там и понимание легко. Ведь оно не в рассудке, а в сердце. Вот мой "Микула" объехал и Ахмедабад, и Мисор, и Тривандрум, и Бомбей и во многих журналах был отпечатан. Был на выставках и "Иранский эпос", но всё же далекая "Новая Земля" приковала внимание. Трогательно нам видеть это внимание.

Имеются невежды, которые ничего-то не знают и пытаются ругать Индию. Недавно некий тип восхищался старинными индусскими тканями и тут же бессмысленно ругал Индию. Поносителю указали, что именно Индия творила эти ткани. Нельзя по невежеству ругать великую землю, где живёт высокая мысль и творчество. Ругатель устыдился.

Одни любят творящее "да", другие привержены к тупому "нет". "За морями - земли великие". "За горами - земля новая".

8 Января 1941 г.
"Неделя", 26 ноября - 2 декабря 1973 г.
____________________________________


14 января 1941 г.
ДОКОЛЕ?

"Тому, кто вверяет судьбу свою нашей судебной "справедливости", можно лишь пожелать - да поможет тебе Бог". Так говорит опытный .американский адвокат. Помним изречение Гейнсборо о современных ему законниках. Даже из классических времён помним бесчисленные примеры. Уже в четвёртом классе гимназии учили речь Цицерона против Катилины. "Quousque tandem?" Именно, доколе? Но века бегут, а это "доколе" так и остаётся воплем неотвеченным.

А вот и другое. Ещё в 1920 году во время моей выставки у Гупиля в Лондоне заявился некий чиновник из Министерства Иностранных Дел и смутил бедного директора галереи. Сказал, что картины вовсе не мои, что Рерих убит в Сибири и сам чиновник присутствовал на панихиде. Пришлось повидать его и уверить в моей самоличности. Тем не менее через десять лет мы встретились с тою же легендою в Лондоне. В 1930 году опять были те же нелепые шептания. Но особенно забавно, что в 1940 году в Лагоре Святослав услышал ту же нелепицу, повторенную как известный факт.
Значит, каждое десятилетие та же вредная ерунда будет повторяться. Неисповедимы пути, как ядовитая ехидна переползает океаны и горы.

Нечто подобное приходилось слышать о Куинджи. Там какой-то пастух в Крыму убил художника и завладел его картинами. Такая мрачная клевета ползала, и какие-то негодники или идиоты ее повторяли. Напоминало что-то из времён Челлини. Хотя и около Гойи было немало россказней. Да и сами собратья-художники иногда не скупились на словечки. Вспомнить, что Делакруа или Руссо говаривали об Энгре или как чернили Мане. Всего бывало, но думается, неужели все без конца повторяется? Никакие Армагеддоны недостаточны, чтобы кто-то одумался.

Слишком слабы законы против клеветы. Во многих случаях они должны быть приравнены закону об убийстве. Убийство рукою или мыслью равноценны. Человеческое общество не может примиряться с такими преступлениями. Законы против клеветы должны быть усилены. Но и сословие "законников" должно быть пересмотрено и очищено. Сказания о судьях неправедных и о мздоимцах создались из ужасов житейских. Доколе?

14 Января 1941 г.
Н.К. Рерих "Листы дневника', т.2. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
_______________________________________________________


16 января 1941 г.
СКРЫНЯ

И ещё одна легенда превратилась в явь. Считали, что сказание о Парсифале, о Граале есть чистейший вымысел. Но чешский учёный недавно нашёл в иранской литературе пятого века книгу "Парси Валь-Намэ", где рассказана, в манихейском понимании, легенда о Парсифале, о Граале. Юрий в своей истории Средней Азии предполагал, что Грааль связан с манихейством. Предположение было правильно, и находка чешского учёного его вполне подтвердила.

Но больше того, молодой швейцарский учёный в Пиринеях около Монсегюра нашёл пещеры с изображениями, относящимися к Граалю и к тамплиерам. Это тот самый Монсальват, который часто поминается в связи со сказаниями о Граале.

Нужно быть признательным швейцарцу. Нелегко было проникать в глубокие пещеры. Даже по немногим снимкам можно убеждаться, что требовались и горная сноровка и смелость. Наверно, в тех же местах могут быть найдены ещё изображения и предметы ритуала. Катары, альбигойцы и разные ещё не вполне осмысленные секты могли вращаться у мощных стен Монсегюра.

Вот и времена Меровингов и Каролингов тоже ещё не вполне разгаданы. Суждения историй колеблются. Вот Хлодвига различные историки снабжали самыми противоречивыми эпитетами. Он и мудрый, и прозорливый, и святой, он же лукавый, корыстный, предательский.

Опять найдутся корни легенд. Лишь бы искали их без предрассудков и суеверий. А искать нужно в самых нежданных местах. Хуже нет быть связанным какими-то ветхими предубеждениями.

Манихейство пока остаётся одним из самых загадочных учений. Судя по ярым преследованиям, культура его была добрая, и искания истины были широкие. Со временем ветви могли запутаться, но основа была глубока.

Во время азийских Экспедиций пришлось открывать многие ветви старинных сказаний. Пусть это лишь ветви, ибо до корней не докопаться, а всё-таки велика радость выпрямить согнутое и переплетённое веками. И нигде столько не захоронено, как в Азии. Истинная скрыня!

16 Января 1940 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
____________________________________________


20 января 1941 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку.

20.I.41
Родные наши. Сейчас одновременно пришли письма Зиночки от 2-го и от 12-го и 14-го дек. Истинно, добрые вести Ваши о выставке Святослава и о книге 'Аум'. Прекрасно, если владелец чикагской галереи произвёл на Зину отличное впечатление. Может быть, он будет полезен не только для этой одной выставки, но и для агентуры для Святослава, а также и для картин, принадлежащих Е.И. и друзьям? Кстати, вероятно, когда он был у Вас, он видел некоторые картины в студии, и не имел ли он желания взять в свою галерею парочку по своему выбору, - эти деньги Вам пригодились бы. Вообще в такой большой стране, конечно, всего много. Именно, нужно всячески выходить из якобы заколдованного круга грабителей и всяких призраков их 'всесилия'. Успех книги 'Аум' даже при тяжких временах и условиях лишь доказывает, какие существуют скрытые возможности. А главное - пусть подходят новые и молодые. Грубый перевод третьей книги с поправками и вставками и дополнениями из рижского издания был послан Вам, также как и перевод первой части 'М[ира] Ог[ненного]'. Перевод третьей кн[иги] нового издания был послан на Ваш адрес, тогда как 'М[ир] Ог[ненный]' может находиться у Катрин, если она не передала его Эми. Во всяком случае, сейчас третью кн[игу] издавать не нужно, ибо срок уже прошёл, и 'М[ир] Ог[ненный]' будет более своевременен. Будем надеяться, что удачная продажа 'Аум' даст возможность ускорить это издание.

Вполне понимаем, что сейчас вопрос учебных заведений и, в частности, Академий очень труден. Думается, что Вы не должны сейчас чрезмерно тратиться на Академию. Представляется, что временно она может быть ограничена студией Зины, ибо преподаватели по другим отделам, как Вы нам писали, должны вести занятия в своих студиях. Академия же является как бы агентурою для них, впрочем, само время Вам покажет новые обстоятельства, и могут наметиться и новые люди. Брэгдон писал (письмо его от 14-го сент[ября]), что очень многие люди спрашивают его о моих картинах и не знают, где и как повидать их. Я ему напомнил, что и у Вас имеется группа картин, принадлежащих Е.И. Если выставка Свят[ослава] будет в Чостерере, то Брэгдон мог бы быть полезен.

Будем надеяться, что в Чикаго будут осязательные результаты, которые помогут дальнейшим планам Святослава. Наверное, в случае запросов о некоторых уступках галерея снесётся с Вами или с автором. То, что Вы пишете о Давиде и Джакс[оне], поистине потрясает, особенно вспоминая, как эти же типы возмущались в своё время вымогательствами Плаута.

Странно, что Гулейдж., сравнительно посторонний для дела, сразу усмотрел существенные упущения в решении. Казалось бы, что даже эти два пункта, о которых Гулейдж. Вам так хорошо писал, уже являются сильною апелляциею. Его письмо у Вас имеется. Если даже по местным условиям невозможна будет апелляция, то хотелось бы в какой-то форме для будущего времени оставить след протеста, чтобы не выходило, что кто-то согласился с явными произведёнными несправедливостями. Любопытно, почему Джакс[он], который так был уверен в делах, вдруг только теперь просветился, что дела о налогах никогда не имеют успеха, и какие же шансы появились вдруг теперь?

Также остаётся совершенно непонятно, каким образом друзья, приобретшие картинные shares, вдруг оказываются как бы лишёнными их? Ведь деньги же ими за эти shares были заплачены! Этот вопрос сейчас особенно делается насущным, ибо, наверное, возникнет вопрос о картинах и будут попытки грабительского завладения. Вы пишете о некоторой пропаже Ваших писем к нам. Это вполне возможно, ибо даже телеграмма Катрин об операции дошла до нас через пять дней, а содержание её было важно и срочно. Таким образом, отложение дела на два месяца совершенно не отвечает нынешним почтовым условиям, ибо даже не может произойти оборота воздушного письма. Вот и сейчас, хотя мы пишем сейчас же по получении Ваших писем, но отлично знаем, что письмо от 20-го янв[аря] придёт к Вам лишь в начале марта. Странно, что все эти реальные соображения кем-то всё же не принимаются во внимание.

Воображаем, как трудна работа Дедлея, но сейчас, по нынешним временам, каждый должен держаться хотя бы и за трудные якоря. Вы правы, что во время, когда все пространство наполнено всякими биллионными астрономическими цифрами, всё это происходит за счёт утеснения культуры.

Только подумать, какое благоденствие могло бы на Земле водвориться, если бы золотой поток обратился на культурные просветительные цели! Хорошо, что Ваша болезнь полегчала, но не нужно бросать прогревание синим светом. Здесь без электричества мы, к сожалению, лишены этого полезного воздействия.

Также радовались мы об успешном исходе операции Катрин. Это была трудная операция, и, вероятно, потребуется значительное время для восстановления энергии. Повсюду так трудно, и потому каждый успех и удача во сто крат ценнее. Пожалуйста, напишите заглавия моих статей, прошедших за это время в прессе. К сожалению, не могу послать новых, ибо посылки манускриптов и печатного материала прекращены. Знаем, что из самого трудного Вы изберёте наилучшее. Мыслями и духом с Вами,

Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923 - 1947). М. "Сфера". 1998.
______________________________________________________


22 января 1941 г.
ДОСМОТРЫ

"Как у сокола крылья связаны, и пути ему все заказаны". Вот и связаны и заказаны! Иное письмо проходит через шесть цензур и досмотров.
Семнадцать лет Культурной работы не помогают. Искусство и наука не ограждают. Главное же в том, что теряется время. Иногда думается, что каравеллы Колумба были быстрее нынешних "воздушных" сообщений. Письма из Америки требуют четырёх месяцев, и наши письма ползут, конечно, с такою же скоростью. Конечно, время военное, и каждый принимает свои меры. Но все ли досмотрщики хороши? Знают ли, различают ли, что спешно и что нет? Через месяцы оказывается, что многие письма вообще не дошли. Потоплены или просто закинуты? Особенно же прискорбно, что многие друзья не представляют себе действительность. Они ещё живут в иллюзии, что сообщения нормальны. Досмотры для них лишь призраки. Но на деле и в области искусства и науки крылья связаны. И какие же пути?

Армагеддон гремит, и огромно его психическое влияние. Танец смерти не только на бранных полях, но во всей земной жизни. Пляшут в преддвериях гостиниц.

Борются и скачут, точно бы ничего и нет. Но сущность-то уже иная. Человечность уже сокрылась. Вот и выставки бывают, и журналы печатаются, и лекции идут, и театры гремят, словно бы ничего не случилось.
Но случилось в самой сущности. Ничем не прикрыть глубоких трещин сознания. Конечно, выковывается и новое. Но его нужно увидать и глазом новым. Коли что сотряслось, то нечего прикрываться. Нечего скрывать землетрясение под видом кирпичей загремевших.

Армагеддон кончится. Новое строительство опять воссияет. Не паника, не уныние, но дозор о Культуре нужен. Вот где настоящий досмотр у места. Не вредит ли что Культуре? Каковы досмотрщики? Известно ли им, что чем труднее час, тем заботливее нужно оберечь сад Культуры. Не сумели договериться о городах-музеях. Не хотели соборяне помыслить о самом нужном, чем жив человек. Пробовали говорить против войны, а о том, как разоружить сердце, не мечтали. Кто-то вообразил, что злоба и несправедливость - земные устои. За эту скверну придется поплатиться. Держите дозор за Культуру.

22 Января 1941 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.2. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
______________________________________________________


31 января 1941 г.
БЫВШЕЕ

Всё это было. Был "Арчер". Было издательство нашего Музея. Был "Кор Арденс", была "Корона Мунди", был "Бюллетень". Был "Вестник Музея". Был журнал "Урусвати". Был "Вестник Гоуризогкара", была "Культура". Было издательство "Лига Культуры". Был "Алтаир", был "Угунс", была "Мысль", была "Фламма".

Всё это было. Начинало развиваться и под давлением разных обстоятельств поникало. Пишут и жалеют, что не сохранилась "Фламма". Только что получены были такие жаления. Но как преобороть грозную действительность? Даже обычная телеграмма в Нью-Йорк потребовала три недели в один конец. Не удивляйтесь, вчера произошёл такой плачевный эпизод, повлекший большие расходы и ущербы. Будем разыскивать причины, но ведь никто убытков не покроет.

Если такое случается с телеграммами, если письмо вместо двух дней проваливается на восемнадцать, то о каком же издательстве мечтать? Больше двух третей друзей вообще недосягаемы. Жаль видеть, как издания уже начинали становиться на ноги, а затем жестоко пресекались.
Вот "Фламма" прожила два года, но с войною скончалась. Некоторые подписчики из Франции и других стран Европы сетовали на прекращение издания. Но, спрашивается, как они могли бы сейчас получать "Фламму"?

Вот друзья в Индии: "Сколяр", "Кумар", "Модерн Ревью", "Индиан Ревью", "Хиндустан Ревью", "Твенти Сенчури", "Прабудха Бхарата", "Едюкешенал Ревью", "Висва Бхарата" (Тагор), "Дивайн Лайф", "Кесари", "Веданта", "Лидер", "Читра", "Калапака", "Мира", "Вижн", "Пис", "Ридерс Дайджест", "Кальян", "Динамани", "Калаймагал", "Нью Оутлук", "Пен Фрейнд", "Юнг Билдер", "Олд Колледж", "Ист энд Вест", "Маха Бодхи", "Буддист", "Бозат", "Шри Читра Угам", "Бхаша Пошини", "Индия", "Упасана", "Вишвал Бхарат", "Вичитра", "Навчетан", "Абхюдайя", "Стри Дхарма", "Бхарати", "Ориент", "Дон" , "Саки", "Мисиндия", "Кочин Аргус", "Культура", "Ревью оф Философи энд Релиджен" и ещё на местных наречиях.

Все друзья! Свыше тысячи статей, очерков и воззваний прошло через них. В одном "Сколаре" за десять лет ежемесячно было больше сотни. Культура, искусство, доброе слово о достижениях народа русского широко прошло по Индии и по-английски, и по-хинди, и по-урду, и по-гуджрати, и по-сингалезски, и по-тамильски.

Кто читал? Где читали? Под какими бамбуками и баньянами и в каких хижинах слушали? О скверном не говорилось. Посылались добрые мысли. Привет незримым друзьям!

31 Января 1941 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
____________________________________________


ФЕВРАЛЬ

7 февраля 1941 г.
ДОЛОЙ ОСУДИТЕЛЬСТВО!

Грабарь сетует, зачем мы собирали голландцев. Он находит, что именно этих старинных мастеров мы не должны были собирать. А если собирали, то для какого-то "веса" в обществе. Грабарь захотел позабыть, что наши главные устремления были к пятнадцатому и шестнадцатому векам, к той тонкой декоративности, которая украшает жизнь вне веков и условностей. Уже не говорю, можно ли вторгаться в чуждую жизнь с необоснованными личными замечаниями. Где же граница насилия?

Другой писатель находит, что и Азию изучали мы из гордыни и тщеславия. Где же доказательства? Так же можно уверять, что Бенуа пишет из самомнения или из зависти. Шут с ним!

Хочется вспомнить, сколько радости дали и путешествия и собирание искусства. Радовались с Еленой Ивановной и каменному веку и старинным мастерам. Искали, собирали, изучали, складывали. Хорошие были вечера, когда после дневной работы, далеко за полночь радовались мы находкам. От многих приглашений воздержались мы, чтобы иметь наши вечера.

В душе близок был нам А. А. Голенищев-Кутузов. Он также безотчётно увлекался собирательством, особенно любил примитивы и считал радость искусству высшею радостью. Творящий поэт знал, что есть радость. Он же понял и Мусоргского. Уходя от земли, он завещал распродать своё картинное собрание: "Пусть опять разбегутся и доставят радость новым искателям". Странствие искусства!

В каждом странствии - своя красота. Объезжая мир, многажды радовались мы. С восторгом вспоминает Елена Ивановна нашу экспедицию на конях по всему сердцу Азии. Все трудности и невзгоды стираются перед каждодневным щедрым познаванием и любованием. Именно каждый день -новые кругозоры, новые очертания, новые краски, новые люди. И щедра Азия. Сама пустыня наполнена красотою. А в Гималаях, в их горной державе, заключён магнит прекрасный. Никакая книга не передаст этих очарований. Сам прикоснись! Так же и в собирательстве необходимо личное прикасание. Творчество радует энергетическими выявлениями. И в собирательстве - творчество. И в странствии, в несравнимых сменах впечатлений растёт творчество. Как судить и осуждать творчество? Не лучше ли совместно порадоваться?

7 Февраля 1941
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.2. М., 1995 г. ________________________________________


19 февраля 1941 г.
НАЙДИТЕ ПРИВИВКУ

Не слишком ли много об американских "действах"? Но были письма, и хочется кратко сказать о сущности грабительства редчайшего. Хорш задумывает над Музеем тонко построенное мошенничество. Он вводит правительство в заблуждение и своею клеветою устраивает иск за какие-то налоги с сумм экспедиции, хотя всем ведомо, что экспедиционные суммы налогу не подлежат. Эти же экспедиционные суммы, да ещё с процентами, Хорш требует себе обратно. В своей тёмной душе Хорш отлично знает, что он лжёт и подделывает, но он настоящий американский гангстер. Он отлично знает, насколько низко грабить целую группу деятелей и выживать их из дела, ими же созданного, но кодекс гангстеризма торжествует. Находятся среди министров, которые по таинственным причинам надоедают судьям по телефону и требуют неправого решения.

Мало ли сказаний о судьях неправедных! Но особенно любопытно, что люди отлично знают, что Хорш жулик, понимают все его махинации и фабрикации и всё-таки молчат. Является вопрос, возможно ли молчать там, где нарушается Культура, где могут быть вводимы в заблуждения молодые поколения? Не о себе пишу, но для тех, кто шатается под язвами клеветы.
Только что о таких слышали из Чикаго и удивлялись этим неверам. Легко верят и вправо и влево, как гнилая тростинка сгибаются. Что же получится?
Одни криводушничают. Другие промолчат. Третьи изобретут компромисс! Точно бы зло и добро могут в компромиссе ужиться. Образуются какие-то компрочикосы, вроде тех, которые уродовали детей, чтобы выгоднее на ярмарке продать уродцев. Сколько фабрик уродства существует, и вовсе не в темноте и в утайке, а на глазах у всех! Владычица цивилизация их бережёт и оправдает за сходную цену. Мать Культура может проливать потоки слёз, а владычица цивилизация хохотом встретит все попытки блага.

Был такой старинный романс, каждая строфа которого кончалась трагическим криком: "А она всё хохотала". Вот этот хохот гремит по миру. Власти мира сего хохочут на всех снимках в цилиндрах и регалиях. Ведь хохот считается признаком успеха. И как далёк он от светлой улыбки радости! Человек волен погрязнуть в любой мерзости. На то он имеет свободную волю. Но не имеет он права заражать молодёжь. Даже против сифилиса и туберкулёза находят средства борьбы. Не пора ли найти сыворотку против злобной мерзости?

19 Февраля 1941 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
___________________________________________


24 февраля 1941 г.
В ТРУДАХ

Выставка в Траванкоре. Для Государственного Музея "Шри Читралайан" приобретены мой диптих "Чаша Героя", "Вестник" и "Армагеддон". У Святослава: "Домой" (хорош лунный свет), "Гонец" (много движения и во всаднике и в туманах) и мой портрет. Уже три портрета в здешних музеях. В Аллахабаде - с книгой, в Бенаресе - рисунок, а теперь в Траванкоре - с камнем. Дома он назывался "Адамант". У каждого портрета было своё имя. В моём зале в Читралайан было десять картин, теперь ещё три.
#armagedon2#
Армагеддон. 1940.

Елена Ивановна вдруг пожалела "Армагеддон". Считает очень удачным. Хотела бы видеть его дома. А тут - ушёл навсегда, и даже фотографию не могли снять. Со многих не пришлось снять фото, а если и удалось, то уж очень плохие. Не передают соотношения тонов, так разве только очертания, да и те нередко искажаются. Пожалуй, и я пожалел "Армагеддон" 1940 года.
#armageddon#
Армагеддон. 1936.

Первая версия 1936 года попала в Монографию, а между тем вторая версия лучше. Остался эскиз пейзажа, но без толпы на переднем плане. Между тем протянувшаяся гидра толпы по линии была удачна, и огнистое небо удалось. Ну что же делать, пусть поживёт "Армагеддон" у мыса Коморина. Таких далёких вестников уже не собрать ни на какую выставку.

Траванкор преуспевает. Махарани заботится об искусстве. Имеет чутьё. Несмотря на войну собирается строить новую большую галерею для картин. Святослав делает проект. Если бы не война, то много культурных начинаний повыросло бы. Есть приглашение в Мадрас, в Гайдерабад (Деккан) и даже в Манди. Но война всё удушает. Бодрятся. Делают вид, что наука и художество не страдают, а сами отлично понимают, как глубоко заполз червь удушающий. В Амритсаре Общество хочет издать мою брошюру "Радость искусства", но нет уверенности, что она состоится. Вот и из Коимбры и из Женевы нет вестей. Дошла парижская газета от середины прошлого Мая - истинно рекорд. "Нью-Йорк Тайме" не приходит. "Студио" не приходит. Может быть, тоже через десять месяцев дойдут? И какими мертвецами покажутся эти пожелтевшие осенние листья! Сколько чего произойдёт! Живём в трудах.

24 Февраля 1941г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
___________________________________________


27 февраля 1941 г.
'ВЕСНА'

Пришло письмо от Конлана из Парижа. Обрадовались. Думали - будут новости. На конверте штемпель нечёток, но на письме дата - второе Июня прошлого года. Выходит, что письмо Конлана от шестого Июня мы получили в Июле, а письмо его от второго Июня дошло в конце Февраля следующего года. Рекорд! С такой корреспонденцией не продвинешься!

Главная часть письма посвящена 'Весне'. Конлан негодует на Нижинскую, которая в своей книге наврала. Выходит по ней, что идея 'Весны' принадлежит Нижинскому. По другому письму Конлана, Стравинский во сне получил идею 'Весны'. Для меня и места не остаётся. Между тем я получал гонорар не только как декоратор, но и как либреттист. Многажды писалось о моей мысли славянского балета, и Дягилев это знал. Впрочем, он и не скрывал, как зародилась вещь. Можно только удивляться желаниям присвоить то, что заведомо принадлежит другому. В далёких Гималаях мы и не ведали бы о таких поползновениях людских, но Конлан, живя в Париже, оказался в курсе всяких выдумок и наветов. Не довольно ли о 'Весне'?
Особенно же теперь, когда наступает совсем иная весна.

Невыразима трагедия писем, доходящих через три четверти года. Так и не знаем, что сталось с самим Конланом. Он пишет, что Ш. попал в плен во Фландрии. Тоже не знаем о последующем. Конлан пока работал над биографией. Но и это звучит архаично. Конлан немного сурово отзывается о Стравинском. Впрочем - ему виднее, и мы не можем знать парижских настроений. Замечание о Ларионове характерно. Жаль, когда художник оказывается грубияном. Еще существует наш Центр, но ведь и это уже сказка об осенних листьях.

Имеется выписка из 'Студио'. В ней говорится почти в моих словах об украшении общественных зданий, почт, железнодорожных станций... Конлан знал, что мне будет радостно читать такие призывы и во время Армагеддона. Пусть когда-то наступит весна. Пусть запомнят, что культура зачинается не в далёких отвлечённостях, но в быту, в украшении и улучшении каждой жизни. Пусть подумают об истинных ценностях. И в трудностях подумайте, чем жив человек. Трудная весна.

27 Февраля 1941 г.
Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974.
_________________________________________


28 февраля 1941 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку.

28.II.41
Родные наши. Дошло письмо Зины от 12-го января об открытии выставки. Душевно радовались, видя, что выставка открылась так успешно и настроение у Зиночки было бодрое. Поистине, каждый Ваш объезд новых мест даёт всему полезный поворот и поднимает и Ваше самочувствие.
Ужасно, когда приходится упираться в одну точку, а многие самые лучшие возможности как бы не существуют. Но все эти возможности имеются, и друзья, как старые, так и новые, находятся вокруг. Поэтому по-прежнему будем помнить и о молодых, и о новых. Только таким путём можно утверждать правду о вандализме и о грабителях.

Очень хорошо, что Зина пишет сжатый меморандум обо всём этом деле. Материалов у Вас - хоть отбавляй. И в наших семи меморандумах отсюда, а также и в письмах имеются многочисленные соображения и факты. Ведь в бумагах, возвращённых Плаутом, имеется бесконечное количество данных. Кстати, вернул ли наконец Плаут все бывшие у него документы, ибо он не имеет никакого права их задерживать?

Возвращаясь к выставке - интересно, от кого были запросы о картинах и в каких ценах были предложения? Хорошему покупателю можно всегда пойти навстречу. Почта продолжает давать перебои чрезвычайные. Так, Ваша поздравительная телеграмма, хотя и была [срочной], но шла до нас девять дней. Также получили мы письмо Конлана, но оно оказалось от 2-го июня. От которого числа получила Зиночка письмо от Г.Г.Шкл[явера]? Наверное, ему трудно, но кому сейчас легко? Конечно, отсюда никаких сношений с Парижем не может быть.

Вы пишете, что получили две монографии от Гаральда, наверное, Вы получили также и две монографии от М., посланные нами. Интересно, сколько времени шли монографии от Гаральда и отсюда? Если у Вас имеются ещё запросы на монографии, то очень хорошо, что от Гаральда могут доходить к Вам. Не могу сказать ничего хорошего о здоровье Е.И. - перебои сердечные и боли. Всё это мучительно. Большая потеря в весе. При прошлом нашем письме от 17-го февраля были приложены приветы к 24-му марта, но дойдут ли они вовремя?

Хорошо, что Вы сохраняете добрые отношения с чикагской газетой, которая заменила 'Рассвет', если только эта новая газета хорошего направления. Прежний 'Рассвет' в этом отношении был неплох, и даже орфография его была хороша.
В своём письме от 2-го июня Конлан приводит выписку из 'Studio', которая представляет из себя почти повторение смысла моих мотто1 для Мастер-Института и Корона Мунди. Значит, мы ещё раз убеждаемся, что сказанное двадцать лет тому назад остаётся в полной силе и люди под гнётом тяжких обстоятельств вспоминают именно эти заветы. Жалеем, что нельзя послать Вам печатных оттисков, ибо таких опять накопилось порядочно.

Удалось ли Вам поговорить с Третьяковым, не имеется ли у него проспектов на картины, находящихся в Академии? Если у него такая большая и хорошо обставленная галерея, то, значит, имеются и соответственные знакомства.

При случае напишите Ватсону привет от меня и скажите, как я ценю его оценки. Не знаем, чем окончился вопрос о копирайте1. Первый раз мы слышим, что могут быть такие затруднения. Но, по-видимому, как Вы пишете, продажа идёт хорошо. На чём решили? Сколько имён и какие были избраны? Столько было переводчиков? Постепенно будете подготовлять первую часть 'М[ира] Ог[ненного]'. Третья книга сейчас не по времени.

Как наши больные, давно не имеем от них сведений? Хотелось бы иметь все подробности об их самочувствии. Корреспонденция наша нас очень удручает, приходится делать припуск на два месяца на каждое письмо, ибо оно проходит чуть ли не три цензуры, а друзья не могут это принять в соображение. Впрочем, письма вообще почти прекратились. Наша переписка со Святославом, который находится на юге, должна происходить телеграммами, ибо письма берут более трёх недель, тогда как нормально они должны доходить на шестой, много седьмой день. Святослав очень жалуется на жару, которая ни днём, ни ночью не даёт отдыха. Всюду свои трудности. Как трогательно, что Джин с женою приехали на открытие, а Дедлей полон энергии даже при той трудной работе, которую ему приходится каждодневно нести! Дух закаляется именно в таком несломимом устремлении. Но лучшая полоса в наших делах всё же приближается.
Крепко Вас обнимаем и шлем лучшие мысли. Берегите здоровье. Сердечный привет всем друзьям.

Сердцем и духом с Вами,
Н.Рерих.

Родная моя Зиночка, всё будет хорошо. Крепко целую Верного Стража. Самый сердечный привет Дедлею. Сердцем,
Е. Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923 - 1947). М. "Сфера". 1998.

*************************************************************************************

МАРТ

2 марта 1941 г.
СИНТЕЗ

Иногда кажется, что многое без следа забывается, исчезает. С годами ли? Или нечто более важное прикрывает давно бывшее? Ни то, ни другое. Постоянно убеждаемся, что всё сохранно. Сложено глубоко и выявляется по мере надобности. Происходит синтез. Но трудно судить, когда именно и почему что-либо понадобится. Назовём ли рефлексологией или чувствознанием или интуицией - безразлично!

Особенно же примечательно, что давнее встаёт всегда нежданно в обновлённой форме, выявляя грань по обстоятельствам. При этом правда не будет нарушена, будет лишь подчёркнута какая-то её подробность. И нельзя насиловать синтез, так же, как невозможно требовать появление определённого сна. Тонок и сложен психический процесс, и формулы рассудка не действительны.

Трудно судить не от самости, не от своей преходящей минуты. Но увлекательно хотя бы иногда восчувствовать наслоения синтеза. Нечто когда-то значительное оказывается отставленным за ненадобностью. Нечто мелькнувшее, как дальняя зарница, вдруг вырастает до размеров, решающих целый этап жизни. Когда-то оно показалось ненужным, не стоящим внимания, но синтез сопоставил незримые нам причины и отчеканил следствие.

Марево (хорошее русское слово) вспыхивало, а за ним в дальней дали действовало мощнейшее обстоятельство. Марево, зарево, зарница - вестники далёких событий. Северное сияние или Гималайское свечение напоминают о накоплениях, невнятных уху и глазу. Только сердце почует их, отстучит тревожно или торжественно.

Особая красота в том, что синтез связан с сердцем. Ещё не очень-то подробно изучена сердечная деятельность. Не мозг, но именно сердце отзвучит на все космические явления. И это радио в сущности своей и мощнее и утонченнее, нежели грубая механика восприемников радиоволн.

Пространство может быть переполнено до отказа, и сердце может затрепетать смертельно. Тогда придёт на помощь синтез. Что-то отодвинет. Что-то выявит. Словно заботливый врач, восстаёт целесообразность. И утишается противоречие. Сделается так, как нужно.

2 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.2. М., 1995 г. ________________________________________


3 марта 1941 г.
ДРУЗЬЯ!

Пришло письмо от И. - она, видимо, знает Алтаева. Ждёт моего указания по поводу одного мятущегося мальчика. Алтаев знает, что я пишу Вам. Пусть он передаст, что стихи и устремления мальчика трогательны. Пусть он прочтёт всю серию А. И. - книги, наверное, имеются у Алтаева. Помочь мальчику следует, и прежде всего нужно укрепить его добрые устремления. Заработок у него имеется, значит, всё дело в упрочении его мысленного творчества. Хорошо делает И., подбодряя первые шаги творчества. Жаль, что мальчику не пришлось кончить школу.. Дисциплина всегда необходима, а способности помогли бы ему скорей довершить первую ступень образования. Задатки возможного совершенствования - налицо. Видимо, уже имеется навык к труду, а эта каждодневная пранаяма - лучшее лекарство от всех слабостей.

Пишут, что характер у него строптивый. Пусть помнит старую поговорку: "На сердитых воду возят". Если не удалось докончить школу - пусть сам довершает образование. Пусть не считает себя несчастным. Всякое уныние пресекает лучшие возможности.

Помню, как Куинджи осуждал каждое уныние: "Коли повесите нос книзу, то и небо не увидите". Трудная жизнь есть благо. Она закаляет доспех. Пусть мальчик читает. Пусть прочтёт "Твердыню пламенную" - она у кого-нибудь имеется. В ней он найдёт мои советы и благопожелания. Пусть и Алтаев скажет мальчику слово о бодрости труда, о несломимости.

Энергия неисчерпаема, лишь бы помнить о целесообразности. Вероятно, и самому Алтаеву трудно, и каждый подвиг нелёгок. И в этой трудности благо. И всем Вам нелегко. Знаем это. В дни Армагеддона всем трудно. И нечего скрывать от себя, что испытание мира безмерно. Дело не только в войне, но в убийстве мысленном. Кто-то думал, что в этом году всё кончится. Что кончится? Как кончится? Почему кончится? Ведь огромен посев всяких причин. Безмерны и следствия порождённые. Думаем о Вас. Посылаем мысли, а почта становится всё хуже. Крепи-тесь и любите друг друга.
Сейчас каждое зернышко единения уже благо непобедимое.

3 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.2. М., 1995 г.
________________________________________


13 марта 1941 г.
АМЕРИКА

Сейчас пришли письма Зины от 23-29 Января. Они представляют целую горестную страницу нынешнего положения человеческой морали. Наверное, Вы сохраняете копии этих писем, и они являются целым томом повести о вопиющей несправедливости и злонамеренности. Будем хранить и Ваши слова и слова Джаксона, наконец, признавшего, что какая-то тёмная рука действует пресекающе во всех фазах этого дела; мы-то всё давно это знаем, но очень важно, что и сторонний наблюдатель отмечает это позорное обстоятельство. Даже Гул. при поверхностном ознакомлении с делом в письме своём к Вам определённо указал пункты явного несправедливого решения. Наверное, и Джаксон, кроме этих пунктов, найдёт ещё многие, которые сделают его апилл ярким и неотразимым.

Конечно, для бандитской тёмной руки не существуют никакие законные доводы. Тьма хочет пресечь и разрушить Культурное дело и, как видим, не останавливается ни перед какими действиями. Очень жаль, что в истории Культуры останется такая вопиющая страница вандализма и несправедливости. Никакие тёмные руки не смогут её стереть, ибо живы свидетели этого безнравственного вандализма и гангстеризма. Гангстеры могут думать, что им удастся долго укрываться и прятаться за ширму разных аппаратов.

Хорошо делаете, что пишете меморандум всего дела, чтобы все потрясающие детали были запечатлены. Конечно, вы помяните добрым словом и того справедливого судью, который счёл своим долгом поднять голос за правду и не испугался закулисных телефонов. Также помяните и другого судью, который был возмущён вторжением в дело таинственных покровителей. В меморандуме должны быть выявлены как мрачные гангстеры, так и те немногие честные деятели, которые вставали за правду.

Вы хорошо делаете, что составляете этот меморандум по частям, спеша внести в него всё, что ещё свежо в памяти. Храните весь архив, всё посланное нами, копий у нас не осталось. Никогда не знаете, какая подробность окажется существенной. Часто кажущаяся незначительная подробность может явиться ключом к наиболее важному.

Преданность Ваша в защите Культурных дел навсегда останется памятником несломимого мужества в борьбе против мрачных сил тьмы.
Гангстеры окопались на золотом основании, и тем труднее честной бедности бороться за правду. Правильно поступаете, имея глаз за всякою деятельностью мошенников, многое может неожиданно обнаружиться. Также следите и за прессою и записывайте и отрицательных и положительных авторов. Можно будет найти нити связи с гангстерами.

13 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих Листы 'дневника', т.2. М., 1995 г.
________________________________________


19 марта 1941 г.)
АМЕРИКА

Письмо Ваше от 5-7 Февраля и телеграмма о деле Джаксона лишь ещё раз доказывают, насколько деятельны тёмные руки. Прямо можно удивляться этой ярости тёемных действий. А то, что Вы пишете о "курсе мистицизма", ещё более добавляет мрачную уродливость всего происходящего. Ещё раз можно убеждаться, насколько необходим дозор за мрачными деятелями.
Пожалуйста, продолжайте и углубляйте его во всех доступных направлениях. Вы сами убедитесь, насколько необходима будет такая зоркость. Нормально рассуждая, положение ста вещей, составляющих собственность картин, совершенно ясно и неопровержимо. Так же точно шеры картинной корпорации твёрдо устанавливают преимущества за друзьями. Всё это неопровержимо, но для этого нужны какие-то своевременные действия. После друзей ещё могут претендовать бондхолдеры, но об этом нечего сейчас и говорить, ибо позиция друзей очень ясна и верна. Сумеет ли Рок что-либо своевременно сделать? Так же точно и Смит не упустит ли своих лучших возможностей? Например, мы никогда не слыхали, как Смит уладил какие-то формальные промахи, допущенные Плаутом в связи с депозицией здесь по делу манускриптов. Если тогда что-то было не соблюдено с чисто формальной стороны, то ведь оно могло быть исправлено, и депозиция могла всё-таки состояться.

Чудовищное мошенничество, которому суждено рано или поздно быть раскрытым, должно быть утверждаемо при всех случаях, оно должно держаться на глазах общественного мнения. Каждая гласность, каждая правда укрепляет нашу общую позицию. Жаль, очень жаль, что в своё время друзья не нашли своевременным передачу моего письма Президенту. Теперь такое письмо уже не по времени, но тогда оно внесло бы новое определённое обстоятельство в историю дела. Грустно, что после стольких лет некоторые милые друзья не понимают, как точно нужно исполнять указания. Полумеры во всём ужасны.

Хорошо, что Вы продолжаете Ваш Меморандум, ничего, если он выходит объёмистым, сократить всегда можно, но важно не упустить характерные подробности. Ведь подобного дела в истории Культуры, в истории Искусства ещё не бывало, и это обстоятельство нужно поставить во главу Меморандума.

19 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих Листы 'дневника', т.2. М., 1995 г. ________________________________________


24 МАРТА

Более двадцати лет все друзья поминали памятный день двадцать четвёртого Марта. Собирались, беседовали, читали и любили чувствовать, что в разных странах одновременно сходятся им близкие. Всегда летели к этому дню сердечные весточки. Вычислялись дни, чтобы письмо дошло во-время, в тот самый час. Тогда можно было исчислить почтовые сроки и быть уверенным за доставку.

Международный почтовый союз! Хоть в этом сумело согласиться человечество. Но всё непрочно, так сломались и почтовые сношения. Не только не исчислить срока, но и трудно быть уверенным, что весть вообще дойдёт. Армагеддон!

Только глубины сердца могут остаться прочными. Знаем, что не сообщиться почти со всеми друзьями. Но также знаем, что день останется незабытым. Даже в нелёгких условиях сотрудники сойдутся в доброй беседе. Если даже и сойтись не смогут, то в одиночку пошлют лучшие мысли. Может быть, не долетят эти мысленные дары, даже и радио стало перебиваться и заглушать друг друга.

Но где истинные друзья - там и сущность посылки сохранится. Всё-таки хоть искра доброжелательства долетит, а по пути осияет и окрестное пространство. Уж очень велика везде злоба и скорбь! Если можно смягчить сердца хоть мечтой о мире всего мира, то такая панацея будет целительна.

Думают, что уже кончаются беды. Но нельзя обессиливаться ложной надеждой. Ещё велика злоба мира сего, и требуется добрый доспех, чтобы устоять. Мало одного терпения, нужна уверенность в правом пути.
Душевное общение с друзьями много поможет улыбнуться и среди трудного часа.

Рассказывают, что некоторые люди в памятные дни ставят на стол приборы, за которыми трапезовали их далёкие друзья. И в мираже общения посылаются сердечные пожелания. Вообразите, что никакие сношения не нарушены. Представьте, как постучится друг в сердце ваше. И найдите, найдите ласковое слово, чтобы достойно встретить близко-далёкого. Не помешает Армагеддон этой ласке. Оздоровит пространство ваша преданность и крепкая дружба. Да будет вам всем хорошо!

(1941 г.)
Н.К. Рерих "Листы дневника', т.2. М., 1995 г.
_______________________________________


24 марта 1941 г.
БОРЬБА

"Не будет благом, если все начнут хвалить тебя. Каждое достойное действие должно иметь врагов. Но благо в том, если эти враги будут тебе желанными и жданными. А друзья действий твоих окажутся именно теми, о которых мечтал ты".

Из давних веков отмечена борьба в основе жизни. Должна быть радость в такой извечной борьбе. Что же образует эту радость? Сознание пашни и посева! Именно в борьбе неустанно сеются зерна будущих достижений.

В городском ли многолюдстве или в благоухании пустыни идёт та же борьба! Её полюбить нужно, но легко ли? Но если удастся однажды возликовать борьбою за истину, за благо человека, то уже никогда не придавит тягость борения. Возникнут новые силы.

Но приходится твердить себе о сущности борьбы. Будут часы ныряния. Будем знать и такие пороги. Не удивимся, слыша о нагнетении друзей. Неизбежны такие часы. Не будем перегружаться, но вдохнём свежую прану.
Вспомним о самом дорогом. Пусть прибой пробежит. Приливы и отливы - тот же пульс. "И это пройдёт". Новое вспыхнет негаданно, там, где рассудок и не предполагает.

В каждом новом заложена и новая борьба. И никуда от неё не уйдёшь. Лучшее ободрение будет в том, что с тобою желанные, а против те, кто и должен быть супротивником. Плохо, если супротивники сущности твоей согласятся с твоими деяниями. Пусть они всегда будут нападать и угрожать, и тем умножать твои силы.

Мысль о борьбе не есть труизм. Многообразие жизни создаёт и неповторимые грани борьбы. Испытайте землетрясения. Всё задвигалось, затрещало, попадало. Всё оказалось подвижным, и не знаешь, где предел и граница.

Борьба за правду есть посев блага. Живёт красота в каждой борьбе против лжи, лицемерия, несправедливости, невежества. Знает ли кто, как и где дозреют плоды борьбы героической? И кого напитают они? И какие сады расцветут от семян блага, труда? Но целительно будет благоухание. И не нам судить, где оно окажется особо потребным.

Бывает и трудно. На то и борьба. На то и битва. И опять же радость, если супротивники те, которые и должны быть ими. Ярая борьба, несменный дозор! Давно сказано: "Если устал, начни ещё. Если изнемог, начни ещё и ещё".

24 Марта 1941
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.2. М., 1995 г.
________________________________________


25 марта 1941 г.
ВЕСТНИКИ

Забавно бывает слушать суждения о своих произведениях когда люди не подозревают, что автор перед ними. Помню как Брэнгвин описывал мне моих "Идолов", они ему понравились на выставке в Венеции. Принц Пётр Греческий рассказывал о моей мозаике в Почаевской Лавре. Жорж Беллоус толковал о "Половецком стане". Много таких недоразумений. Не следует прерывать рассказчиков. Они говорят о чём-то, их поразившем, а это всегда любопытно.

Началось "Гонцом" - в Третьяковке. С тех пор много было "Вестников" - и в Америке, и в Европе, а теперь "Вестник" останется в Траванкоре. Ишь, куда заехал! Доплыл - ведь и этот так же, как и первый, в челне (только на горном озере). Имеется в Адьяре "Вестник", также и в Аллахабаде. Теперь один побывает в Хайдерабаде. Все они разные, из разных народов, с разными вестями. И на конях, и на челнах, и на кораблях, и пешеходами - все они с чем-то неотложным, спешным.

Удивительно, сколько побочных обстоятельств вырастают, надвигаются, изменяют все начинания. Никуда не уйти от них. И бороться нельзя, только бы энергия не убывала. Только бы уныние в каком-то обличье не проникло.
Ударность труда надо сберечь. Обстоятельства отойдут, изменятся. Благо, если можно признаться самому себе, что труд - творчество не пострадало.

Как часто отмершее и не было в сущности живым. Сделало своё временное назначение и уступило место более спешному. Другой "Гонец" прискакал. Другой "Вестник" постучался. Бесчисленны, неохватны океанские волны. Не успеть усмотреть очертания, когда новый вал уже шумит и кажется самым примечательным.

Ждут друзья весть. По-разному понимают её. Иногда радуются малой вести, а не большой. В разных странах и психология различна. Но вестник даже в одежде телеграфиста уже нечто особенное. Советуют: сообщайте всё значительное не письмом, а телеграфно. Как раньше говорили с волнением: "Телеграфическая депеша"! Значит, мол, что-то произошло. Что-то новое, обновляющее. Стучится вестник, и чем необычнее час, тем трепетнее ожидание. Мал конверт, скупы слова, но в них спешная весть. Хочу добрую весть!

25 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих Листы 'дневника', т.2. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
_______________________________________________________


26 марта 1941 г.
ОСОБАЯ ВЕСНА
 
  
 

Н.К. Рерих. Добрые травы. 1941.

Весна - на редкость дружная. Пышно зацвели персики, абрикосы, сливы, вишни. Догоняют их груши, яблоки, айва... Всё разукрасилось - точно бы перед чем-то наступающим. Благоухают глицинии, ирисы, гиацинты. Точно бы всё заторопилось. Елена Ивановна говорит: "Как никогда, хочется упиться цветами". Что это? Опять предвидение? Пока не было ни града, ни ливня. И цветы и овощи целы. Вылезают из земли лилии. Уже распускаются розы, фризии, туберозы, флоксы, гвоздики торопятся. Магнолия готовит цветы. За все годы не запомним такое цветение. Да, да всё заспешило.

В журналах всё чаще повторяется слово о Культуре, об Искусстве. Как бы за якорь ухватились. Кто твердит добросовестно, а кто - лишь бы цветные очки надеть. В долину ожидается много разных приезжих. Именно разных. Точно бы открыли мирное место и торопятся вздохнуть в мире.

Маха Бодхи* думает осенью собирать всемирный конгресс о всеобщем мире. Не знаю, можно ли по нынешним временам вообще произносить слово "мир". Впрочем, во время самых кровопролитных войн происходили моления о мире всего мира. Так, вопреки очевидности, взывали, а сами, может быть, готовили яды и взрывы.

Написал: "Не убий", да и спрятал. Все именно твердят: "Убей, убей, покрепче убей, побольше убей", а о мире и не заикайся. Хорошо ещё, что "Культура" пока не заподозрена. Всё-таки она напоминает о чём-то мирном. Пишут, что в Лагоре уже приступлено к камуфляжу зданий. От кого в Лагоре? Почему не в Бомбее, не в Карачи, не в Мадрасе? От какого врага собирается защищаться и прятаться Лагор? Удивительно!

За последние дни пришло четыре новых журнала - все с упоминанием слова "Культура". Вероятно, сгущаются опять события, и люди, как заклинание, твердят о том понятии, где нет убийства. Не сегодня, так завтра услышим тяжкий войсковой шаг. Может быть, он уже гремит.

Радио у нас нет. Главная причина: пресловутый Ладен-Ла в своё время донёс правительству, что у нас имеется "подземный радио". Так и было донесено. Пусть не будет ни подземного, ни надземного. Неужели терпимы такие невежественные доносы? А ведь Ладен-Ла был почётным адъютантом Бенгальского губернатора. Вот так адъютант! А весна спешит. Хочет показаться во всей красе.
_______________
* Общество по изучению буддизма (Калькутта)

26 Марта 1941 г.
Н. К. Рерих "О Великой Отечественной войне". М., МЦР, 1994 г.
______________________________________________________


30 марта 1941 г.
БЕЗУМИЯ

Брандес отлично оценивает Анатоля Франса. Точно бы сквозь оценку одного человека выступает суждение о всей Франции, о лучшей Франции. Толковали о судьбах бедной Франции, теперь разодранной на три части. Замутились судьбы. Много предвестников смуты вспыхивало. Одних вестников замечали, а другие, хотя и очень мрачные, проскальзывали неприметно. Среди них было и безумие Дешанеля. Безумный президент был бедствием всей страны. Никто не знает, когда началось это безумие. Во всяком случае, гораздо ранее, нежели Дешанель выскочил в окно вагона или влез в цилиндре в бассейн сада. Но даже и между такими явно безумными действиями президент подписывал декреты, представительствовал и, может быть, вовлекал страну в опасности.

Подлинный ужас в том, если глава государства безумен. Всякие прогрессивные параличи начинаются постепенно, и как судить, когда именно заболевший деятель должен быть отставлен от государственных обязанностей? Какие именно его декреты должны быть признаны патологическими? Даже явные безумцы иногда являют просветы мышления.
Каждый посещавший убежища для умалишенных знает, какое обманчивое впечатление производят нервнобольные, одержимые маниями. Много анекдотов существует на эти темы. На первый взгляд, паралитик может произвести самое привлекательное впечатление. Никогда не знаете, где и как проявится опаснейшая мания.

Пример Дешанеля показателен. Прежде ярых припадков болезнь уже давно разрушала организм. Много мелких странностей было приписываемо оригинальности характера. Многим приходилось наблюдать, как так называемая неуравновешенность, наконец, превращалась в явно безумные, опасные поступки. Особый трагизм, неслыханный гран гиньоль*, когда глава страны окажется таким опасно больным. Ещё большая драма, когда этот глава выборный и получится, что страна избрала безумца. Признаки паралича сказываются различно.

Можно ли утверждать, что паралич части тела не отзывается на всём организме? Должен ли ждать народ, пока его глава выбросится в окно вагона или влезет в бассейн? Безумие президента будет страшным символом. Нет ли ещё безумных президентов?
___________________________________________________
* Театральное представление, изобилующее различными преступлениями и "ужасами"; Гран Гиньоль - парижский театр, ставивший такие пьесы.

30 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих Листы 'дневника', т.2. М., 1995 г.

************************************************************