Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1935 г.
(1 - 15 января)
*******************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

Н.К. Рерих "НОВОГОДНИЕ ВЕСТИ" [Январь 1935 г.]
Н.К. Рерих "НЕПОВТОРИМОЕ" (1 января 1935 г. Пекин).
Н.К. Рерих "РАДУЙСЯ" (2 января 1935 г. Пекин).
ПИСЬМО Елены Ивановны Рерих к Г. Г. Шкляверу (2 янв. 1935 г. Урусвати)
Крылатая чума. (2 января 1935 г. Пекин).
Фан Мемориал. (3 января 1935 г. Пекин).
Древние источники (3 января 1935 г.Ппекин)
Переселение искусства. (4 января 1935 г. Пекин).
Теснины. (8 января 1935 г. Пекин).
Чуткость. 9 января 1935 г. Пекин).
ПИСЬМО Елены Ивановны Рерих к м-м де Во Фалипо (9 янв. 1935 г. Урусвати)
Достоинство (10 января 1935 г. Пекин).
Следы мысли. (12 января 1935 г. Пекин).
Пьяные вандалы. (13 января 1935 г. Пекин).
Болезнь клеветы. (14 января 1934 г. Пекин).
Н.К. Рерих "ИРАН" (15 января 1935 г. Пекин).

*****************************************************************


ЯНВАРЬ

НОВОГОДНИЕ ВЕСТИ

Несколько заглавий из новогодней газеты: 'Расторжение договоров', 'Величайшие военные маневры', 'Погребение жертв', 'Расстрелы', 'Бандиты в окрестностях города', 'Переговоры в опасности', 'Новые беспорядки', 'Корабельная забастовка', 'Украденные дворцовые сокровища', 'Ожесточённое сражение'.

Таким порядком вступает в жизнь и этот новый год; мы писали как характеристику его - 'Год великих борений. Год огненных стремлений к истине. Год рвения к жизни духовной. Год охранения сокровищ Культуры.
Год меча мужества и доспеха светлого'. Кому-то эта характеристика, может быть, показалась слишком напряжённо суровой. А что скажет он, прочтя только что приведённые заголовки? Можно добавить, что содержание отпечатанных статей не только не сглаживает жестокого смысла заголовка, но даже во многих случаях усиливает его.

Итак, опять нужен великий оптимизм, чтобы усмотреть в проходящих нагромождениях созидательство. Казалось бы, чем больше созидательных знаков, тем и сумма их будет привлекательно-строительнее. Так должно бы быть. Предположим теперь, что каждое из перечисленных заглавий в основе своей стремится к тому или другому строению. Но не странно ли, что складывая все эти части вместе воедино, вы получаете нечто угрожающее в мировом масштабе. А ведь мы привели пример из сравнительно небольшой местной газеты, а что же сейчас освещают огромные газеты, выходящие в десятках страниц? Мы и то ещё не упомянули, что чета Линдбергов будет свидетельствовать перед судом по позорнейшему для человечества делу варварского похищения и убийства их ребёнка. А ведь одно это сообщение о неизречённом современном варварстве, разве оно не является мрачным знаком одичания?

Тут же, на тех же страницах, звучит и новогодняя молитва, начинающаяся словами: 'О, Бог Всевышний, мы молим о любви'. Прекрасное и всегда нужное моление о любви - 'на земле мир, в человеках благоволение'. Может быть, если бы действительно весь мир одновременно на всех наречиях, всеми своими лучшими словами одновременно воззвал о любви и благоволении, то, наверное, какое-то величайшее чудо совершилось бы. Но возможно ли, чтобы весь мир одновременно воззвал о благоволении? Все новейшие способы сообщения, вся та скорость ради скорости должны бы помочь такой возможности единовременного повелительного моления всего мира. Но скорость и стремительность ради стремительности о том ли мыслить будет?

Сейчас так модно устраивать всякие плебисциты и звать всех высказаться. А что, если бы устроить такой всемирный предварительный плебисцит о благоволении и любви? Кто бы оказался первым откликнувшимся? В каких формулах и с какими ограничительными условиями накоплялись бы эти голоса? Ведь одна такая последовательность оказалась бы несказанно поучительной в исследовании просвещённости мира.

Могли сказаться самые непредусмотренные неожиданности. Кто знает, может быть, наиболее сердечные благожелания пришли бы от совсем неожиданных людей из неожиданных мест. Кто знает, может быть, те, кого считают малоцивилизованными, очень сердечно восприняли бы повелительность этого зова. Может быть, там, где любовь повторяется чисто формально, там и такой плебисцит показал бы истинную сущность.

Один великий художник, сравнительно недавно умерший, любит говорить, что хотя бы раз в жизни человеку все-таки придётся показать истинный паспорт. Такой воображаемый плебисцит - не доказал ли бы он также и несколько истинных паспортов? Конечно, не будем сомневаться в том, что все опрошенные выразились бы утвердительно; так, когда один мэр города, обсуждая вопрос пьянства, предложил - 'кто за пьянство, прошу встать'. Конечно, даже самые отъявленные пьяницы продолжали сидеть. Так же и ни один человек не выскажется против любви и благоволения, но будут характерные ограничения, будет знаменательная проволочка, пока сосед выскажется, наконец, будут иронические пожимания плечей о несвоевременности и вообще как бы о странности такого вопроса, бесцельно вторгающегося в быт жизни. Действительно, благоволение и любовь часто вторгнутся в такой быт, что даже выразительней будет такая несовместимость. Опять-таки любопытно бы посмотреть, где произойдут случаи наиболее острой такой несовместимости, в городах или среди природы? В скопищах ли людских или в пустыне?

С улыбкою вспоминаю, как некий учёный доктор, когда его спросили о Пакте для сохранения культурных сокровищ, сказал: 'Боюсь, что этот Пакт бу-дет препятствовать ведению войны'. К сожалению, по обстоятельствам нельзя было усмотреть ту тонкую иронию, которая могла бы быть уместна. Не поможет ли так почитаемая скорость и необыкновенные способы сообщений выяснить многие уместности или прискорбные несовместимости.

Наверное, в наступающем году будут ещё быстрее передвигаться, в необыкновенных полётах покрывать новые пространства. Пусть эти полёты способствуют сосредоточению че┐ловеческого сознания на том, чем жив дух человеческий.
[Январь 1935 г.]

Н.К.Рерих, 'Листы дневника', 1996 г.
_______________________________


1 января.
НЕПОВТОРИМОЕ

'Размо-кропо-го-дилос!'
'Нет, коллега, не так!'
'Размо-кропо-годи-лос!'
'Да это просто Ванька написал размокропогодилось!'

Так давно шутили по поводу экспедиции Радлова по исследованию надписей на скалах и камнях Сибири. Не только потому шутили, что надписи долго не удавалось разобрать, но и вообще ухмылялись, не понимая значения археологии. Судьба древностей, в частности древностей русских, извилиста.

Когда приходилось рисовать разрезы курганов, то с особой болью отмечалась и грабительская траншея. И как часто эти грабители были почти современны самому кургану или гробнице. Часто траншея шла с полным знанием особенностей погребения, с пониманием всех положенных ценных предметов. И в Египте, и в Азии, и в южных степях России грабители нередко шли по пятам погребения. А сколько профессионалов кладоискателей, всяких бугровщиков и курганщиков, навсегда затруднили научные выводы.

В очерках истории Сибири, например, читаем: 'Несмотря на все эти опасности, связанные с отправлением промысла, некоторые курганщики обращали его в средство существования и приобретали в нём такую сноровку, что по одному наружному виду курганов определяли их относительную древность и содержание в них драгоценных металлов. Так как многие из курганов были значительны по своим размерам, а некоторые к тому же покрыты тяжеловесными камнями (в 100-200 пудов), то курганщики соединялись в артели (до 200-300 человек) и таким образом занимались 'бугрованием'. Одна из таких артелей, состоявшая из 150 человек, в XVIII веке по среднему течению Иртыша нашла курган и извлекла из него до 50 фунтов золота в разных поделках. Конечно, далеко не все сибирские курганы были так богаты; однако могильного золота и серебра было столько в обращении, что в Красноярске на главном рынке курганных драгоценностей в XVIII веке могильное золото продавалось по 50-90 коп. золотник. Эти драгоценности в то время составляли важный предмет торговли на Ирбитской ярмарке, где охотно покупались русскими и инородцами, и распространялись за Урал.

Подобная же участь постигла и те памятники сибирской древности, из которых можно было извлечь хоть какую-нибудь пользу. Остатки древних сооружений, 'каменные бабы' намогильные камни, нередко покрытые любопытнейшими надписями и изображениями, 'писанцы', до последнего времени употреблялись либо на жернова, либо в качестве простого материала для постройки новых зданий, конечно, без всякого соображения о научном значении истребляемых памятников старины.

Наряду с хищничеством и алчностью можно встречать и самые несносные показания изуверства. Сколько прекрасных пещерных росписей и ваяний уничтожено рукою фанатизма.

При этом опять-таки ищите ближе. Не успокаивайте себя, что кто-то и когда-то давно разрушал. Не обвиняйте только давно истлевших вандалов.
Изуверство и сейчас ещё процветает. Да ещё в каких замысловатых одеяниях! То оно наставляется религиозными заблуждениями, то, напротив, оно вдохновляется безбожием. Само хищничество курганщиков бледнеет перед диким размахом изуверства.

Из рук хищника иногда предмет попадал и в добрые руки. Но свирепость изуверства знала лишь уничтожение и обезображивание. Не ужасно ли помыслить, что изуверство существует и по сие время. В часы лекций о памятниках искусства и быта - именно эти памятники уничтожаются. Скажите после этого, что судьба творчества уже защищена. Посмейте утверждать, что всё благополучно.

Только невежество будет успокаивать справедливую бдительность. А условное приличие скажет: не будем нарушать чинность собрания неприятными сообщениями. Но дело-то в том, что действительная опасность велика. Ничем не успокоишься, когда знаешь, что изуверство живёт во всём своём безобразном разнообразии.

Разобьёт ли амфору хищник, перельёт ли ювелир кубок Челлини на металл, будет ли уничтожена неповторимая статуя изувером, или будет ли разрушен памятник невеждою, во всем будет бездна дикости. Наряду с разрушениями разве не стоят и обезображивания прекрасных творений древности? Грубые пристройки, приделки, замазывания и квазиреставрация умерщвляют душу памятника.

После руки изувера следует рука ханжи, спесивого и невежи, которые посвоему изменяют тончайшие творения. Обычно бессмысленно, бесчувственно совершаются такие, часто непоправимые, святотатства. Исчезнувшая красота навсегда застывает в гримасе искажения. Плачевный, отталкивающий вид вместо недавнего очарования.

Оставляя в пустыне ценный памятник, спрашивали проводника: 'Устоит ли?' И умудренный опытом покачал головою: 'От зверей - может быть, от людей - вряд ли'.

Скорбно такое опытное слово. Но многие задачи решаются от противного. Пусть именно это противное и поможет благомыслящим сотрудникам собраться в мужественной защите всего священно прекрасного.

Главное, знайте больше. Прислушивайтесь, любите читать и беседовать о действительности. Уж больно много незнания.

1 января 1935 г. Пекин.
Н.К. Рерих, 'Нерушимое', 1936 г.
________________________________



2 января 35. Пекин.
РАДУЙСЯ

В радости, простоте и в неожиданности звучат многие прозрения. И никак иначе вы не назовёте эти искры знания, как прозрение.

Приходит из Тибета лама. По виду совершенно простой путник. Обносился он в далёких горных хождениях, потерял много сил, исхудал и покрылся бронзовым загаром от зноя и холода. Пришёл в Гималаи как раз незадолго до нашего отъезда. Спросили его, бывают ли у него видения или какие-либо замечательные сны. Сначала отрицал: "Нет, ничего не бывает; ведь я простой лама" - настоящий лама никогда не будет оповещать о своих особенностях. Попросили его: "Если увидишь что-либо, то скажи". На следующее утро горный гость опять пришёл и самым тихим, простым голосом заявил, что он "видел". А затем так же совершенно просто он описал весь наш предстоящий путь, который никто из местных жителей и не мог бы знать.

Конечно, путь был рассказан без названий, описательно. Но эти описания поражали своею точностью и характерностью. И морское путешествие, и пребывание в Париже; затем опять буря на большом море и затем Америка с любопытными признаками страны, где так много движения, огня и высочайших домов. Потом опять море, снег, страна со многими храмами и ручными животными. Затем следовали ясные намёки на Хинганские сопки, на многих людей, и хороших, и дурных. Затем шло описание другой страны с храмами и с большим изображением Будды, а там - страна, где живут в юртах и палатках, где много баранов и коней. Конечно, все эти характерные намёки сопровождались ещё многими подробностями, усыпанными и своеобразными сравнениями, и жестами.

Всё это повествовалось эпически спокойно. Точно бы путник рассказывал своё собственное хождение. Были сказаны следствия нашей поездки, которые решительно никому не пришли бы в голову. Во всех таких случаях прозрения прежде всего поражает какая-то особенная простота и непосредственность. Точно бы сидите вы в глубине комнаты, а кто-то подошёл к окну и стал рассказывать вам о происходящем на улице.

А разве не в той же поразительной простоте было не так давно сказано одному из наших спутников об его отъездом через восемь месяцев? И затем этот же срок был опять повторен в словах быстро брошенных. Точно так же помню, как однажды при отходе поезда стоявшая у вагона цыганка вдруг бросила скороговоркой отъезжавшей даме одно правильное и существенное указание.

Не собираюсь перечислять очень многие случаи таких прозрений, бывавшие и на Востоке, и на Западе, свидетелем которых приходилось быть. Об этом много писалось, и каждый знает, что наряду со многими выдумками существует целый мир чудесной действительности.

Сейчас хотелось бы обратить внимание на то, что наиболее истинные проявления всегда бывают сопряжены с необыкновенной простотой, непосредственностью и очень часто со стремительностью. Также часто человек прозревший говорит не тогда, когда его спрашивают, не во время вопроса, а иногда даже и без всякого вопроса. При этом сказанное, даже очень срочное указание будет сообщено и тихо, и быстро, и как бы невнятно.
Точно предполагается, что чьё-то внимание уже насторожено, что тот, к кому эта весть относится, уже ждёт и сумеет принять её.

Внезапность как бы отвечает настороженности. Люди между собою ясно согласившиеся, понимают друг друга с полуслова. Так же точно и в пределах прозрений какая-то незримая струна прозвучит и обратит внимание. Благо тем, кто умеет хранить бережную настороженность. Для этого нужна подготовленность. Но истинная готовность образуется не какими-то насильственными сосредоточениями, но именно такою же простотою, которая лежит в основе всех значительных действий и событий.

Часто всем приходится слышать о справедливости первого впечатления и о лукавстве последующих лживых наносов. Несомненно, самое первое впечатление происходит от сердечного чувствознания, и, конечно, все последующие наслоения уже будут затемнены рассудочными условиями. Это так. Но как же отличить границу первого впечатления от последующих?

Очень часто вы можете слышать о том, что человек сетует на неверность якобы первого впечатления, а на самом деле он имеет в виду уже вовсе не первое, а, может быть, второе и третье впечатления. Ведь вне времени вспыхивают искры озарения. В живом пространстве беспрерывно сменяются новые сочетания. Только простота чистого сердца безошибочно ухватит знак первый и зов первый. Именно такое сердце ощутит и укол лжи, и холод прикрытой выдумки.

Потому-то так радостно сердцам вмещающим встречаться. Обмениваться как словесной, так и бессловесной беседою и взаимно сочувствовать даже и на расстоянии. И чем проще, прямее, непосредственнее будут эти замыкания сердечного тока, тем большее взаимопонимание и полезность возникнет. Краткие, чуть слышные касания крыльев истины - они ниспосылаются во благо для истинной пользы. Только лукавые загромождения уводят сомневающихся путников в чащу и бездну.

Когда-то обращения начинались с многозначительного привета: "Радуйся". В этом приказе о радости заключено было и пожелание очищения сердца для лучшего восприятия. Именно в утреннем чистом воздухе, в радостном чистом сердце возможны те великие восприятия, которые поникают в вечернем послезакатном смятении.

Слишком много низко-земного облепляет сердце, отягощает его, одурманивает. Недаром повторяется, что утро вечера мудренее. Разве не будут выражением истинной мудрости высокие, мгновенные озарения истины? И всякое такое озарение приносит мудрую радость; и лучшая радость всегда будет сохранять в себе качество простоты. От сложных противоречий радость не возникает. Радость в себе самой прежде всего имеет качество непосредственности, прямоты, улыбки всему сущему. Именно радость помогает перешагнуть через препоны вражеские. Радость является одним из лучших условий преодоления вражеских нападений. Уже нечего говорить, что радость всегда будет ближайшим путём к восхищению.

Конечно, древнее приветствие - "радуйся" - даже в тех отрывочных упоминаниях, которые дошли до нас, иногда делалось условным и утрачивало смысл. Но всё-таки приказ о радости может быть полезен даже при горестном извещении. В этом будет как бы заключаться соломонова мудрость, сказавшая: "И это пройдёт". Много житейских положений должен был знать тот, кто в кратком "и это" понять, как многое наслаивается, проникает и сменяется.

В сменах текущих отражений особенно драгоценны искры озарения, когда их может уловить развлекающееся сознание человеческое. В простоте чувствознания воспринимаются и зовы дальние, точнее и быстрее всех радиоволн.

Лама спешит.
- Почему торопишься?
- Учитель зовёт; очень болен, надо спешить.
- А где твой учитель?
- На Кайласе в пещере.
- Когда же ты получил весть, ведь до Кайласа многие сотни миль?
- Сейчас получил.

Так в простоте произносятся слова знаменательного характера. В этот миг не то важно, что пришла весть, которая через месяцы подтверждается, но важно лишь то, что нужно спешить. Произошло нечто совершенно обычное, не выходящее за пределы возможности каждого дня, и в простоте произносится зов чувствознания. То же простое чувствознание подскажет и лишний раз произнесёт знаменательное "радуйся" - приказ, выводящий из сумерек, - РАДУЙСЯ.
2 января 1935.

Н.К. Рерих "Врата в будущее"
________________________________


ПИСЬМО Елены Ивановны Рерих к Г. Г. Шкляверу
Новый Год, Новые Победы Январь 2, 1935

Дорогой Георгий Гаврилович, получила Ваше письмо от 16 дек. Известие о смерти сына Михаила Александровича потрясло нас до глубины души. Не знаю даже, как выразить ему и семье его всё моё соболезнование, ибо все слова бледны перед таким горем. Если увидите его, передайте ему, насколько сердце моё посылает ему и семье его мысли утешения и силы перенести этот удар. Такое счастье, что он не одинок, что окружён прекрасной семьей!

Теперь о делах. К. Ив. Ст. уже писал мне, что на ратификацию Пакта будет изъявлено согласие Трёх Прибалт. Государств. Также и д-р Ас. сообщает, что в Болгарии образовался Комитет по Продвижению Пакта во главе с полковн. Никифоровым, Предс. Болг. Кассационн. Суда. Комитет уже вошёл в связь с министерством Ин. Дел, и также возможно и тут ускорение. Что-то Франция запаздывает. Это очень прискорбно. Счастливые знаки преуспеяния там, где Знамя принимается. Из Вашего последнего письма вижу, что Вы совершенно не уяснили себе смысл нашей телеграммы об охранении имени при окончательной ратификации, но, конечно, Вы уже имеете к тому моё разъяснительное письмо от 14 дек. и дадите мне и в Америку исчерпывающий ответ. Также, пожалуйста, не отложите расследование о составе Комитета по присуждению Н[обелевской] премии, особенно нужно нам знать имя заведующего им. Это чрезвычайно важно, и всё должно быть исполнено в темпе акселеранто.

Должно быть, Вы уже знаете радостную весть об окончании реорганизации, и что дом куплен нашей Корпорацией. Так, ещё несколько усилий и некоторое терпение - и мы начнём оправляться. Победу эту надо считать великой, ибо мы сражались с гигантскими акулами. Надеюсь, что и финансовое напряжение, если и не разрешится вполне, то всё же в недалёком будущем может полегчать. Но, конечно, каждый сотрудник должен будет проявить максимум самоотверженности. Разве не боремся мы за общее благосостояние!

Теперь, как характерно заявление Вашего приятеля г-на Суз., что это "дело местных властей, поскольку они могут влиять на печать при существующей свободе Прессы (?!)". Должна ответить на это, что свобода там, по свидетельству некоторых писателей, такова, что они не узнают своих заметок по выходе их. Также вся выходящая и входящая корреспонденция не только прочитывается, но даже фотографируется, и бывали случаи искажения её. Неплохо дать им понять, что мы ценим искренность, ибо сами мы действуем со всею искренностью, но мы не дураки и прекрасно видим, где начинается недостойная игра. Конечно, как всегда, всё самое худшее будет обращено Великим Водительством нам на пользу, но мне жаль, что приходится менять наше прекрасное мнение о стране. Видимо, разложение проникло и в неё.

Героический дух несовместим с клеветою. На неискренности, чтобы не назвать это ещё худшим словом, строить ничего нельзя. Страны будущего должны отбросить все эти гнусные признаки разложения и честно и благожелательно проводить новые светлые основы. По этим признакам следует судить о расцвете или упадке страны. Конечно, в данном случае "друзья" пользуются некоторыми нашими сородичами, которые настолько низко пали, что за малую плату готовы служить кому угодно. По счастью, репутация этой своры такая определённая, что можно лишь порадоваться, что они не выдают себя за наших единомышленников. Свора эта, конечно, нанимается и нашими родст., ибо они проводят определённую линию травли всех выдающихся лиц эмиграции, как, например, Гондатти, Гинс, Хорват и архиеп. Нестор, последний обвиняется ими в масонстве и т. д. И вышеупомянутая страна при этом ведёт двойную игру. Но на двух стульях усидеть не всегда легко, даже при всей врождённой жонглерской способности. Ведь время сейчас небывалое, когда Карма народов определяется во всей силе своей. Великие события идут, и возгордившимся придётся испить горькую чашу. В тиши многое открывается внутреннему взору, и видишь, как собирается вековая Карма и как творит Космическая Справедливость. Потому ещё раз повторяю, что всем, принявшим Знамя, участь будет облегчена и, конечно, не в виде награды, но просто они сами покажут свою жизнеспособность, ибо жить и процветать может лишь дух, способный к новому строительству и высокому устремлению. Космическая Справедливость никого не карает, но воздаёт лишь по заслугам. Иначе говоря, Космическая реакция сочетаний точна.

Космические весы точны и непреложны. Так, ужас, происшедший на нашей Родине, явился результатом векового удушения именно мысли. Лишь близорукие и невежды не хотят видеть этой истинной причины неслыханного бедствия, обрушившегося на нашу Страну. Сказано - "всякий грех и всякая хула простятся человеком, но Хула на Духа Святого не простится". А что есть Дух Святой, как не сознание, не мысль! Этот великий рычаг и творец всего сущего! Потому так велико преступление церкви, мёртвой догматикой удушавшей и продолжающей удушать все светлые ростки. Не может человек жить без обновления и питания духовного. Даже папа Римский понял это и учреждает Академию для изучения Религиозных прав и Учений, в которую должны войти учёные всех стран без различия национальности и вероисповедания. Наши же церковники продолжают пребывать во тьме средневековья и усматривают печать антихриста во всём, что не отвечает их невежественному сознанию! Больно и стыдно за невежество сородичей.

Также занятно слышать, как среди наших "просвещённых" и якобы "культурных" сородичей термин "масон" (древнейший, употребл. первыми апостолами и Отцами Церкви) означает ругательное слово, более того, оно связано с самым отвратительным проявлением чернокнижия и прочими преступлениями. И никто из них даже не поинтересовался исследовать, что же представляло из себя это масонство? Не задумываются даже, почему же главы Правительств и Государств и по сей час носят титул Вел. Маст. Масонских Лож своей страны? Право, стыдно за некультурность наших соотечественников. Конечно, сейчас много бутафории в этих организациях и даже вредных Лож, но ведь в каждом движении, в каждом Учреждении вплоть до Церковных Конгрегаций, есть свои паршивые овцы. Где только их нет! Я знала прекрасных масонов. Между прочим, и мой прадед М. Ил. Голенищев-Кутузов был масоном. Его считали спасителем родины, но сейчас и в него бросают грязью, называя его предателем. Конечно, со всею честностью Н. К. может сказать, что он никогда ни в Масонских ложах, ни в других подобных Организациях членом не состоял и не состоит. Много чего ему приписывается, и многие стараются хотя бы как-нибудь прикрепить его имя к своей организации. Мы знаем, как статьи и письма Н. К. подделывались и искажались до неузнаваемости. Сейчас же узнали, что даже известный Вам портрет Н. К., написанный Святославом, был искажён и разрисован в каком-то журнале. Святослав по этому поводу написал свой протест. Существует организация Розенкрейцеров, называемая "Аморг", местонахождение её в Калифорнии, в самой Америке она пользуется очень скверной репутацией, но в Европе не знающим истинное положение вещей она импонирует своей широковещательностью. Честность не украшает их деятельности. Эта организация воспользовалась мягкосердечием Н. К. и просила его дать две-три статьи в их журнал и затем без ведома Н. К. пропечатала его как Брата и Делегата Бел. Братства и т. д. Мало того, глава их обратился к Н. К. с просьбой прислать для их Музея несколько местных и тибетских вещиц. Н. К. со свойственным ему сочувствием к каждому культурному начинанию послал несколько вещиц при милом письме с перечнем и кратким описанием вещиц. И вот мы теперь узнаём, что письмо это было совершенно искажено, вещи, просто перечисленные с кратким описанием их на отдельном листе, включены в письмо со всевозможными добавлениями и как особые дары чуть ли не от самого Вл. Шамб. и тому подобной ересью!!! По счастью, мы храним все копии посылаемых писем как в Ам., так и здесь. Когда мы сравнили сочинительство г-на Сп. Л. с оригиналом, у нас дух захватило от такой наглой бесцеремонной лжи. Пишу это Вам для сведения, ибо и до Вас могут докатиться волны этого бесцеремонного творчества. В Америке г-н Спенсер Луис или, как его именуют, "Император" известен, как колоссальный блеф. К сожалению, Н. К. слишком поздно узнал репутацию и бесцеремонность этой организации, иначе никогда не дал бы им своих статей. Вся организация эта сплошная бутафория и вредна тем, что она вводит в заблуждение некоторых действительно ищущих духов, мистифицируя их своими связями якобы с Бел. Бр. и т. д., тогда как там ничего нет. Конечно, между нами говоря, всё это такая сплошная чепуха, и люди действительно культурные знают истинную цену большинства подобных организаций. Они сейчас плодятся, как грибы, в Америке и в прочих странах.

Люди так любят всякие ритуалы и намёки на какую-то таинственность. Потому особенно грустно становится за непросвещённость наших сородичей, во всём усматривающих печать дьявола. Я уже давно изменила свой взгляд на нашу пресловутую интеллигентность. Мы, русские, ужасно некультурны, социально мы совершенно невоспитанны; как мало мы знаем, как ограничен кругозор нашего среднего обывателя! И доказательством этому является наше самоедство, самопожирание, травля всего строительного, всего выходящего за пределы установленного уровня мышления! Ужас берёт перед этим нивелированием, принижением по уровню отживающего сознания или по уровню мещанства невежества, мещанства духа, мещанства сердца и мещанства мысли! Душно становится на земле, ибо зараза мещанства и приниженности насытила всю атмосферу вокруг земли, низкие мысли впитываются уже с молоком матери. Истинно величайшие катастрофы собираются над нашей планетой. Лишь примкнувшие к Светлому Строительству спасены будут. Но я очень отвлеклась. Хочу привести Вам выдержки из письма Н. К. "Среди выпа-дов "Харб. Времени" обратите внимание и на то, что эта яп. газета нападает на Пакт и Знамя. Подобные выпады после известного Вам поднятия ими Знамени и речей на Конвенции и всяких прочих дружественных заверений представляются особенно странными, необъяснимыми. Среди запросов следует выделить в особый запрос это неприличное отношение к Пакту. Если бы Вам заметили, что это писалось русскими, а не японцами, то следует указать, что местная яп. цензура необыкновенно сильна, и без неё никакое сведение, а тем более затрагивающее международный интерес, не может попасть в газеты. Нам доподлинно известно, что даже самая маленькая хроникёрская заметка подвергается строжайшей цензуре. Авторы заметок говорили нам, что их писания часто бывают изуродованными до неузнаваемости. Потому факт ярых нападок на Пакт и Знамя, приветствованные на международной Конф., не могут быть следствием какого-то выступления русской преступной шайки. Мы имеем поводы предполагать нечто гораздо более глубокое, требующее дознания и компенсации. Также невозможно предположить, чтобы местные офиц. лица не имели ничего общего с деятелями центральных мест. Обо всём этом следу-ет запросить ген. конс. Редакторы "Харб. Времени" два японца Осава и Танака. Неужели следует предположить наличность большев. в составе яп. газет?.." Думаю, что из Ам. Вам дошлют ещё подробности этой гнусной клеветы, поднятой также миссионерскими кругами. Конечно, мы только смеёмся над этой чепухой, и, как правильно говорит Н. К., именно враги произнесли те формулы, которых стыдятся и опасаются произнести друзья, и формулы эти многим запали в сердца и принесли и принесут свои добрые плоды. Итак, и тут произнесём хвалу врагам. Но нужно уметь шипеть и показывать зубы, ибо так мы устанавливаем уважение к себе. Как говорит Н. К. - "собаки лают, а караван идёт". И кто знает, может быть именно этот лай подгоняет наш караван, и он скорее дойдёт до назначения?

Теперь должна коснуться крайне тяжёлого финансового вопроса. Я уже писала Вам, как ещё несколько месяцев положение в Ам. будет крайне напряжённым. Как все сотрудники наши буквально жертвуют всем, чтобы дотянуть битву до конца. Потому я обращаюсь к Вам с просьбой помочь общему делу. Может быть, для облегчения бюджета Вы временно расстанетесь с Вашей секретаршей. Также так полезно научиться писать на машинке. Ведь все мы научились этому нетрудному искусству, и я не знаю, что делала бы я без своей машинки. Ведь так ужасно зависеть от секретарей. Кроме того, в наше время не уметь писать на машинке - всё равно, что быть неграмотным. И Вам, кому приходится столько писать, положительно необходимо это умение. Ведь это спасает столько времени! Причём Вы всегда имеете прекрасные копии, что при письме рукой почти невозможно. Подумайте о моём соображении о секретарше серьёзно, ибо трудно ожидать, чтобы обстоятельства улучшились в ближайшие месяцы. Весь мир находится в конвульсиях. Кроме того, американцы не дадут на Европ. Центр, ибо после того, как Франция отказалась платить долги, симпатии Америки к этой стране очень понизились. Так что вся тягость Евр. Центра, кроме всего остального, лежит на г-не Хорше. Кроме того, неужели за эти годы нельзя было найти друзей и платных членов для Общ.? Так, наш Центр в Риге имеет платных членов и оплачивает себя, и даже открыли кооператив. Теперь один из членов дал средства на расширение кооператива, считая, что именно кооператив может явиться источником средств для культурных начинаний.

Нужно привлекать друзей, ибо все возможности приходят лишь от людей и через людей. Сейчас нам всем очень, очень трудно, и, видимо, Вы даже не представляете себе насколько, и Н. К. не от избытка принял водительство экспедицией. Так вооружитесь мужеством, ищите возможности привлечь средства и будьте уверены, что всё, что возможно, будет сделано. Мы все помним о Вас и ищем средства поддержать Европ. Центр до лучших времён. Отнятие частичного освобождения от такс было большим ударом, и вопрос этот ещё не решен. Мы боремся, и нужно, чтобы все сотрудники поняли и поддержали великие дела. Весь мир бедствует, почти все живут сейчас в долг. Нужно искать. Самодеятельность - великая наука. Получила пакет с Вашей корреспонденцией, но, к сожалению, там нет ответа Ар. П. на Ваше письмо. Не сетуйте на меня на откровенное изложение фактов, но мужественно примите их и найдите силы так же светло смотреть в близкое и сужденное, как все наши сотрудники. В утешение скажу, что огромные возможности встают на нашем горизонте, и мы всячески оберегали их до времени. Потому, несмотря на страшно трудные времена, великая радость живёт в сердцах наших. Помогите с Н[об.] пр[емией], и Вам будет легче, собирайте необходимые сведения. У меня к Вам просьба, возьмите у Поволоцкого два тома "Беспредельности", положите том "Иерархии", "Сердца" и "Мира Огненного" и пошлите их от меня Ас. для передачи Бодянскому. Поволоцкий может дать Вам "Беспредельность" бесплатно, ибо он должен нам и, конечно, кое-что продано им. Пожалуйста, сообщите, как идёт продажа "Беспредельности", да и вообще прочих книг. Передайте привет Ваш. Род.

Из архива МЦР.
_______________



2 января 35. Пекин.
КРЫЛАТАЯ ЧУМА

В Сан-Джеминиано при нас открыли палату при церкви, замурованную после одного из средневековых чумных бедствий. В прекраснобашенном городе ничто не напоминало больше о чёрной заразе. По вычислениям было известно, что чумная зараза уже иссякла и палату можно было открывать. Конечно, народ ещё боялся и немногие рисковали входить в эту высокую залу, расписанную фресками Гоццоли. Конечно, замурованность этой палаты, прежде всего, благотворно отразилась и на сохранности самих фресок. Некому было их перечищать или перемывать и чистить.

Рассказы о чуме особенно всколыхнули, когда вспомнилась эта замурованная палата. Среди прочих эпитетов чумы, её почему-то назвали 'крылатой'. Очевидно, в этом подчёркивали неожиданность появлений этой эпидемии. Действительно, без всяких, казалось бы, очевидных поводов, вдруг вспыхивала страшная чёрная смерть. Точно истощив гнев свой, она пролетала дальше и опять опускалась в неожидан┐ном месте, в неожиданных условиях. В конце концов и все так называемые эпидемии налетали всегда без каких-либо предварительных местных признаков.

Почему-то особенно сильно вспыхивали они обычно вовсе не там, где их предполагали. И само исчезновение их хотя и было обусловлено принятыми мерами, но также как бы зависело ещё от каких-то незримых условий.
Сейчас, поверх сказок и поверий давнего прошлого: 'Американский биолог Бернард Э. Проктор предпринял серию опытов с целью установить, на какой высоте над землёй прекращается всякая жизнь. Проктор прибег к помощи лётчи┐ка американской армии, специализировавшегося на подъёмах на большую высоту; к одному из крыльев аэроплана была приделана трубка, перегороженная посреди листом промасленной бумаги. При скорости аэроплана в 250 километров в час встречный воздух с силой врывался в трубку, причём промасленная бумага играла роль фильтра, задерживавшего все микроорганизмы'.

'После каждого полёта бумажный фильтр доставлялся в лабораторию проф. Проктора, где подвергался тщательному бактериологическому исследованию. В результате 40 полётов на высоту 5000 метров установлено, что в этих слоях воздуха встречается не меньше 29 видов различных видов микроорганизмов бактерий, дрожжевых грибков и т. д., а также спор и семян растений'.

'После 5000 метров количество видов уменьшается, но бактерии и грибки попадаются в больших количествах до 7000 метров. Далее, между 7-10 км фильтр задерживает только несколько видов бактерий, которые, однако, отлично выдерживают как разряженность воздуха, так и низкую температуру предстратосферной области. Выше 10 км опыты не производились, но кривая, вычерченная проф. Проктором на основании добытых материалов, позволяет предполагать, что жизнь продолжается и в самой стратосфере'.

'Проф. Проктор вывел из результатов этих опытов любопытное и неожиданное заключение: он указывает на роль, которую могут играть в распространении заразных болезней бури и циклоны. Вихрь, проносящийся над поражённой эпидемией местностью, способен захватить и унести ввысь мириады микробов, которые могут затем, следуя воздушным течениям верхних слоёв атмосферы, передвигаться на сотни и тысячи километров (таким именно образом вулканическая пыль, выброшенная во время извержения Каракатау, была занесена в Европу). Средневековое представление о крылатой чуме приобретает как будто характер научной теории'.

'Проф. Проктор считает, что многие эпидемии, вспыхивающие неожиданно на огромной территории, имеют именно такое происхождение'.
Таким порядком ещё раз подсказывается, насколько космические условия связаны с людскими условиями быта. Ещё раз указуется, насколько из нежданных, по человечеству, областей, прилетают как мрачные, так и целительные вести. Древние если и не знали более выразительных формул, то, по существу, характеризовали такие космически человеческие явления достаточно выразительно.

Крылатость эпидемий и сейчас остаётся, как видим, довольно хорошим определителем. На каких-то неведомых крыльях переносятся опасные частицы. На каких-то других крыльях долетает и спасение. Хотелось бы скорей слышать, как учёные уловят и целительные эпидемии.

Приходится слышать о целых, как бы обречённых на опускание островах и частях материков. С точными цифрами в руках учёные доказывают, что или должны быть заполнены какие-то гигантские подводные ущелья, или целые цветущие острова должны сползти в эти бездны. Если крылата чума и прочие её мрачные союзники, то и подземная, подводная работа тоже угрожает неисчислимыми последствиями. Конечно, нам разъяснят, что всякие такие опасности выявляются в каких-то миллионах лет. Нам напомнят, как один слушатель таких лекций переспросил учёного, предполагался ли конец мира через биллион или два биллиона лет, и, услыхав предположение о двух биллионах, вздохнул успокоительно. Такие предположения, конечно, успокоительны для человеческого быта. Но если мы просмотрим некоторые списки землетрясений, то те же учёные нам скажут, что и биллионные сроки могут значительно измениться. Таким образом, если даже чума называлась крылатой, то какие же определительные можно приложить и к прочим, не менее потрясающим, природным процессам?

Во всяком случае, если крылатость была применима к таким мрачным вестникам, то ещё большая подвижность и целительность должна быть выражена в требованиях всяких оздоровлений. Из тех же стародавних времён, когда перечисляются многие, несомненно существовавшие, а затем исчезнувшие острова, сообщается в грозных словах и о причинах этих исчезновений. Обычно эти исчезновения приписываются какому-то человеческому нечестию, или гордыне, или излишнему самомнению. В этих легендах люди хотели по-своему выразить тоже связь человеческого духа с космическими явлениями. Действительно, сильна эта связь; недаром среди ближайших задач науки есть исследование мысли.

2 января 1935 г. Пекин.
'Нерушимое', 1936 г.
_______________________


3 января 35. Пекин.

Н.К. Рерих
ФАН МЕМОРИАЛ

Конфуций заповедал своим ученикам - 'изучить как можно больше видов птиц, животных, трав и деревьев'.

В Пекине недалеко от поэтичного северного озера, где высится прекрасный белый субурган на горе, рядом с Пекинской библиотекой, можно видеть новое просторное здание института биологии в память Фана, китайского деятеля, неоднократно занимавшего министерские посты и покровительствовавшего наукам. Фан всегда очень интересовался естественной историей и организовал Музей естественной истории в Пекине. Пишут, что он интересовался судьбой этого учреждения даже во время болезни. Потому общество 'Чанг-Ши' и 'Чайна фундейшен' назвали Институт в память этого большого деятеля Китая. Институт существует с 1928 года, и с тех пор в нём произведены очень значительные научные работы. Прежде всего, Институт посвящал свои занятия китайской флоре и фауне. При образовании Института он имел сравнительно небольшой ежегодный бюджет в 30000 мексиканских доларов и помещался вначале в старой резиденции самого Фана. Доктор Пинг был назначен первым директором при одном профессоре, двух ассистентах-профессорах, двух ассистентах и одном художнике. Теперь же бюджет его вырос до 66000 местных долларов; кроме директора и профессора в состав института входит 5 ассистентов-профессоров, 12 ассистенто профессоров, 3 художника и два препаратора.

Институт предполагает через своих членов произвести работу по составлению национального гербария и особенно и особенно сосредоточиться на флоре и фауне Хопейской провинции. Кроме этой провинции, ботанические и зоологические собрания поступают из Чехвана, Юнана, Квантунга и других местностей. Гербарий включает уже более 38500 названий, не считая многих необходимых дубликатов. В технологической лабортории имеется более 3000 дендрологических образцов, из которых 1826 относятся к Китаю. В зоологическом отделе более 105000 номеров. Кроме того, в ботаническом отделе имеется коллекция из более чем 17000 фотографий растений Китая.

Издание Института заключается в 4 сериях бюллетеней института - китайские растения, китайская фауна и китайские кустарники. Кроме того, печатается серия популярных справочников на китайском языке. Институт работает в ближайшей кооперации с агрикультурным институтом Киангцзе и с ботаническим садом Кулинга. Этот ботанический сад озабочивается разведением огромного числа китайских растений экономического значения, чтобы культивировать для употребленимя большое число знаменитых китайских цветов, которые очень ценятся за границей, но сравнительно мало культитивируются в самом Китае. Этот же сад обращает большое внимание и на древесные насаждения, чтобы и в этом направлении способствовать лесоводству Юго-Восточного Китая. В задачу входит также культура скрещивания китайских цветов - это огромное поле для исследования с большим экономическим значением.

В ближайшую программу Института Фана, таким образом входит: 1) собрать богатейший гербарий Китая, посвящённый, главным образом, самым значительным провинциям; 2) пpoизвести полнейшее исследование китайской дендрологии, издавая иллюстрированные книги о лесах Китая; 3) сделать лишанский ботанический сад центром садоводства и лесоводства; 4) поднять технологическую лабораторию как центр дендрологических изучений в Китае; 5) обогатить собрание птиц, рыб и моллюсков; 6) производить исследование биологии морских и пресных вод и способствовать рыбным промыслам.

Институт Фана за своё краткое шестилетнее существование при малом бюджете и малочисленном научном составе, конечно, не может сравниться с такими многолетними учреждениями, как, например, Королевский Ботанический сад в Кью около Лондона или биологическое бюро в Америке, но| приятно видеть, что и за несколько лет своего существования институт Фана представляет из себя уже большое национально обоснованное учреждение со всеми задатками быстрого и мощного развития.

Каждое учреждение, прежде всего, выражает в себе способности и энтузиазм своего руководителя. 'Каков пастырь, таково и стадо'. В этом смысле Институту Фана посчастливилось, директором его состоит Хсен-Су-Ху, выдающийся учёный Китая, который вносит в учреждение своё тот истинный патриотизм, который яв-ляется верным залогом преуспеяния.

В 'Естественно-историческом бюллетене' доктор Хсси Су-Ху пишет: 'Живя в стране, богатой флорою и фауною, мы, китайцы, являемся прирождёнными естествоиспытателями; наши праотцы, задолго до эры Конфуция, уже изучали и применяли к употреблению растения и животных нашей страны.
Кроме легендарного мудреца императора Шен-Нунга, отца китайской фармакопеи, который в своих необыкновенных способностях испытал сотни лекарств, мы находим между тринадцатью классиками, доконфуцианского словаря 'Эрх-Ия', множество названий растений и животных, записанных и объяснённых. Конфуций сам заповедовал своим ученикам 'изучать как можно больше видов птиц, животных, трав и деревь-ев'. Великий словотолкователь династии Хан-Шу-Шен в своёем большом словаре 'Свех Вен' включил многие имена растений и животных. Первый травник 'Пен-Цзао' относится к Хун-Чин-Таойской учёной династии Чин. С тех пор много изданий травников были написаны вместе с трактатами о горных пионах, апельсинах, чае, травах и деревьях Южного Китая, включая грибы и мхи. Великий исследователь трав династии Минга Ли-Ши-Цзин пересмотрел старинные травники и составил из них свою знаменитую книгу 'Пен-Цзао-Кхунг-Му'. Наконец, учёный, государственный муж, губернатор Ву-Чин-Чун, живший в ранний период маньчжурской династии, закончил свою большую работу 'Чи-Ву-Минг-Ших-Ту-Кого', первый чисто ботанический трактат, в котором он описал несколько тысяч видов растений, сопровождённых многими тонко исполненными, иллюстрациями.
Эти иллюстрации были так прекрасно выполнены, что многие из них могут быть вполнеупотреблены для определения видов, и даже в таких технически трудных растениях, как орхидеи. Итак, прилежными трудами наших знаменитых праотцев, мы, китайцы, теперь располагаем ботаническими источниками более, нежели какой-либо народ в целом свете:

Прогресс ботанических наук в Китае, имея в основе блестящие достижения наших праотцев, внушает блестящие надежды. Как вы знаете, биологическая наука, в современном ее понимании, установилась в Китае лишь недавно.
Ботанические исследования ещё 15 лет тому назад были почти не известны.
Но сейчас мы имеем уже 23 университета и высших школ по всему Китаю, как правительственных, так и частных. Каждый из них имеет отдел биологии с сильным персоналом, достаточным бюджетом и с современно поставленными лабораториями. Кроме того, имеется 6 исследовательских институтов, в которых изучение ботаники поставлено вполне хорошо'.
Затем следует описание задач и достижений упомянутых научных учреждений, в котором вы чувствуете неподдельный оптимизм, основанный на современных патриотических чувствах, проявляющихся в современном Китае. В конце доклада автор сообщает о ботаническом обществе, организованном последним летом. В обществе участвует до 70 испытанных ботаников, известных по своим исследованиям в разных отраслях этой науки. Будет издаваться популярный журнал. В каждом номере журнала предполагается ботанико-садоводственная статья, знакомящая читателей с бесценным сокровищем прекрасных китайских орнаментальных растений, повсюду так ценимых, но, странно сказать, - довольно мало культивируемых самими китайцами. Деятельность этого общества должна пропагандировать ботанические сведения между любителями этого дела во всей стране.

'Рассматривая последний прогресс ботаники в крае, я очень радуюсь усиленным темпам достижений профессоров-ботаников; но до известной степени я недоволен сравнительно малой кооперацией любителей. Мы должны понять, что в Европе прогресс в ботанических и зоологических науках в значительной степени поддержан усилиями любителей'.

'Китайские учёные знамениты в своих исследованиях по археологии; конечно, они могут достичь и в естественной истории столько же, если их сердца обратятся к ней. Я верю, что прогресс ботанических и зоологических наук будет в этой стране несравненно быстрее, если он будет поддержан не одними профессорами- биологами'.

Нужно вполне согласиться с выводами почтенного автора. Именно наука должна приглашать в свои заповедные поля всех любителей. Именно любовь и сердечная заботливость создают те блестящие заповедники, которые двинут по пути Культуры будущие поколения. Вывод истинного учёного показывает, насколько можно радоваться последним устремлениям китайских Обществ. Вместо холодного затворничества мы видим в словах его широкий доброжелательный призыв к сотрудничеству. Приятно видеть, как древние храмы и прекрасные, тончайшие создания творчества не оторвутся как нечто далёкое, но послужат основой нового живого сотрудничества.

3 января 1935 г. Пекин.
'Врата в Будущее', 1936 г.
_______________________


3 января 35. Пекин.

Н.К. Рерих
ДРЕВНИЕ ИСТОЧНИКИ

'В чём истина веков.- В законах и приказах или в пословицах и в сказках'. В первых воля напряжена, а во вторых - чеканка мудрости.
Самая краткая пословица полна звучаний местности и века. А в сказке, как в кладе захороненном, сокрыта вера и стремле┐ния народа. Пословица может быть скорбною, но она не будет разрушительной, так же точно не бывает мерзких сказок, как и отвратительных песней. И пословица и сказка к добру.
А истоки приказа различны. Сколько приказов выдыхается и скоро испаряется. Но попробуйте искоренить пословицу или легенду. Хоть в подземелье уйдут, а затем снова вынырнут.

Сказано:
'Сумей схватить за хвост самого маленького чёрта, и он укажет, где притаился его наибольший'. Эта старая китайская пословица указывает на значение малейших подробностей для открытия главного. Действительно, самая заботливая подробность будет лучшим ключом к подвигу великому.
Ошибочно думают, что подробности незначительны для пути восхождения.
Даже самые прекрасные героические действия покоились на подробностях, вовремя предусмотренных. Как внимательно замечает все камни следующий за Учителем. Не минует его ничто постороннее. Лишь плохой ученик скажет: 'Учитель, я в восхищении разбил себе нос'. Такая несоизмеримость лишь покажет, насколько ученик далёк от зоркости.
Пословица китайская имеет и другое значение: самый большой преступник лучше всего познаётся по самым малым подробностям поведения.

Замечательно наблюдать тонкость и верность подробностей в пословицах, легендах и сказках. Конечно, иногда в неточном переводе что-то может показаться излишним или тяжеловесным, но стоит обратиться к первоисточнику, как вы увидите, что старинная пословица - 'из песни слова не выкинешь' - имеет глубокое значение, и не только не выкинешь, даже и не переставишь. И с этой точки зрения необыкновенно поучительно наблюдать кованность народного языка. Как лучшие зёрна отсеиваются повторным провеиванием, так в горниле веков выковывается язык народной мудрости.

Во всех веках и народах всегда будут краткие периоды, в которые будут спесиво отринуты эти накопления. Как клады, временно уйдут они под землю. Как в запрещённых катакомбах, останется лишь шёпот молитв. Так где-то и всё-таки в полной бережливости сохранятся знаки народной наблюдательности, и опять их достанут из тайников. Опять с обновленным рвением будут изучать. И опять именно из этих неисчерпаемых источников обновятся основы Культуры.

Какие-то вдумчивые исследователи опять углубятся в познавание и смысла и формы старинных наследий. Будут опять любоваться изысканными подробностями этих форм, таких кованых, таких чеканных, рождённых в долготерпении бывших ритмов жизни.

Именно хочется подчеркнуть, что в этих старинных наследиях и смысл и сама форма построений может доставить одинаковую радость исследователю. Люди поверхностные, может быть, что-то скажут о старообразном языке, но настоящий вскрыватель рун, пытливый учёный, будет любоваться, как замечательно и просто и уместно поставлены определения и в каких сочетаниях выявлено наибольшее ударение, обращающее внимание там, где нужно.

Возьмите любую старинную пословицу и попробуйте начать в ней переставлять слова. Вы увидите, что от таких упражнений потеряется много смысла. Нам приходилось видеть множество переводных искажений. Только в самое последнее время языки начинают изучаться без предубеждений, и потом у даже в известных памятниках старины новые переводы открывают новые знаменательные подробности. Даже сами исторические имена претерпели в различных переводах такое многообразие выражений, что подчас даже трудно признать, что речь идёт о том же самом лице или месте. Особенно повинны были в этих условиях учебники средних школ. Множество детей в спешном прохождении курса подчас усваивало такие наименования, которые потом в зрелых годах попадались им в совершенно другом выражении, что порождало лишь ненужные осложнения.

Но сейчас во многих отраслях науки мы обращаемся к первоисточникам вполне доброжелательно и пытливо. Вдумчивое изучение поможет опять оценить множество характернейших подробностей и определений.

А что же может быть глубже и полнее, как не наблюдение. и за самой мыслью, и за способом построения её? Недаром люди говорят об искусстве мышления. Именно в мыслительном построении выражается то же общее понятие творчества. Любители искусства для искусства всегда особенно подчеркнут не только, что сказано, но и как сказано. Как сказано, как сделано, как помыслено - всё это является источником восхищении каждого наблюдателя; а теперь столько приходится говорим, об утрате качества во всей жизни, что именно качество всех построений особенно примечательно.

Все проблемы, требующие спешного разрешения, нуждаются в высоком качестве выражения. Знаменитое 'кое-как' более чем неуместно. Каждый должен понимать всю ответственность за способ своего мышления и действия. Не будем думать, что способ мышления неважен; как во всём творчестве, способ, техника имеют огромное значение. Картина только тогда убедительна, когда вся она построена беспеременно. Когда зритель чувствует, что иначе и быть не могло, что данное ему именно так сложено, как нужно. Для этой убедительно-сти какая нужна наблюдательность всех подробностей.

Какая чудесная школа убедительности заключена в исконном творчестве народов, в анонимном, характерном и всегда живом.

3 января 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
______________________


4 января 35. Пекин.

Н.К. Рерих
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ИСКУССТВА

В конце прошлого века мы устраивали передвижные выставки французского и американского Искусства, которые, кроме уже бывших всемирных выставок, были одними из пионеров современного переселения Искусства.
Великие переселения народов, как в прошлом, так и в настоящем, имеют много аналогии. Сейчас, конечно, одним из первых вестников таких движений является, как и следовало ожидать, Искусство. Когда мы писали на гербе наших Учреждений о всенародном значении Художества, мы также имели в виду и взаимное понимание народов посредством языка Искусства.
За последние годы в этом отношении было сделано очень много.
Всевозможные институты Искусств, Общества и Лиги, каждая в своих пределах, стараются способствовать обмену искусства и взаимному пониманию посредством лучшего всемирного языка - творчества.

Даже в самые удалённые страны проникают и передвижные выставки, и лекции, и концерты. За период после великой войны можно наблюдать поразительные мирные завоевании Искусством. Имена писателей, художников, артистов и музыкантов, как композиторов, так и исполнителей, так же как и сведения о движении науки, совершили огромный путь. При путешествиях можно с радостью убеждаться, насколько неожиданно широко раскинулись эти мирные вдохновляющие сведения даже в самых неожиданных уголках мира.

Когда-то спесивые политики и вожди государств, вероятно, даже не допускали и мысли, насколько могут быть действенны такие неутомимые вестники Культуры. Наверное, многие из таких политических деятелей искренно были бы удивлены, если бы узнали, какие способствующие мощные факторы неудержимо растут в мире. Действительно, как бы ни старались некоторые двуногие затемнять значение творчества как мирового двигателя, никакие механические мозговые вычисления не опрокинут достоверные данные о росте культурных сношений. При этом не забудем, что эти сношения в большинстве случаев происходят не от правительства, но от общественночастной инициативы. Таким порядком сами народы участвуют в широчайшем мировом строительстве, упрочивая основу культуры. Должна быть очень подчеркнута эта общественно-частная инициатива. Она является светлым показателем того, как поверх всяких смущений и недоразумений мировая мудрость в неизреченных мерах строит свои пути достижения.

Во многих отраслях творчества: и в писаниях, и в изобразительных искусствах, и в театре, и в самоновейших фирмах - всюду сейчас замечается любопытнейшее обстоятельство. Переселение Искусства происходит не только в распространении или ознакомлении со своим Искусством, но и в желании работать в формах соседних Искусств. Можно наблюдать, как, например, в театральном деле Восток мечтает о западных формах, а Запад часто вдохновляется именно своеобразностью Востока. В театрах Китая и Японии подчас можно усмотреть какое-то подражание Холливуду. Между тем, сколько попыток в восточной сфере происходит среди парижских и американских выставок. Точно бы сам национализм обоюдно осуждается. При этом является большим вопросом, все ли видали удачный китайский или японский Холливуд и постоянно ли убедительны восточные экскурсии, олицетворенные западными руками? Среди множества таких попыток сравнительно немногие вполне убедительны.
Конечно, не будем считать всякие дёшево-поверхностные постановки, которые совсем и не заняты вопросами внутренней убедительности и характерности. Даже и во многих лучших случаях, в которых налицо очень почтенные устремления, часто не хватает внутренней убедительности. А ведь это одно из самых основных условий во всех видах творчества.
Всякая нарочитая подражательность не приводит к желательным результатам. И в этом смысле получается какая-то механизация или технократия в чисто внешних приёмах.

Правда, часто вы замечаете, что автор старался ознакомиться с музейно-архивною частью. Наверное, он советовался с какими-то специалистами, но вы сейчас не можете распознать, когда именно автор полюбил сущность своего творения или же в нём преобладали какие-либо другие задания и желания. Заданная вдумчивость всё же не создаёт убедительности, проистекшей из знания, выросшего из любви.

Сами авторы, вероятно, не всегда смогут дать даже себе отчёт, когда именно их устремляло специальное задание, признанное особыми современными условиями, или когда творчество сложилось из неудержимой песни сердца. В этом смысле произойдут также какие-то своеобразные деления цивилизации и культуры. Иначе говоря, условные современные задания будут как бы в пределах цивилизации, а убедительная песнь сердца, всепобеждающая и незабываемая, уже будет в области культуры.

Когда в разных странах встречаются такие условноодолженные формы творчества, чаще всего приходится опасаться за правильность путей так желанного переселения Искусства.

Особенно теперь, когда многие народы сознательно открыли глаза и на своё прошлое и в то же время овладели новейшими достижениями, можно ожидать, что переселение Искусства опять найдёт правильное русло в берегах истинных звучаний народов. Очарование этих истинно народных звучаний трудно понимаемо в дальних странах, различных и психологически, и климатически. Зачем же мы будем допускать какие бы то ни было подделки, когда возможно открытие истинно народных источников. Мы видим, что в Индии, Китае, Японии живёт своё театральное искусство. К чему же ему Холливуд, который по-своему скажет слова творчества, которые присущи именно ему.

За последнее время повсеместно отметилось необыкновенное замечательное явление. В самых неожиданных странах проявились свои собственные артисты, творцы, исполнители. Мы-то этому нисколько не изумляемся, ибо всегда знали, что это так, и так и должно быть, но для многих это простое обстоятельство было целым откровением. Такие откровений лишь показывают неосведомлённость многих и неоправданную спесивость, что будто бы многое кому-то не должно быть доступно. Такая ограниченность мышления - просто невежественность. Есть много прекрасных обстоятельств, которых люди не хотят допускать. В деле же обмена Искусством должна быть особенно приложена вся заботливая изысканность, вся истинная любовь, которая отеплит и даст творчеству убедительность.

Великие путники древности верили в свои переселения. Они не только были гонимы какими-то тяжкими условиями; они двигались в каких-то больших творческих решениях. Конечно, они любили эти передвижения, а лучшие из этих путников с величайшим вниманием впитывали в себя встреченные особенности и красоты. Мы убеждаемся в этом по наследию, оставленному ими. Также и переселение Искусства будет широко исполнять свою мировую объединительную задачу. На этих славных путях ТВОРЧЕСТВО останется истинным звучанием народов со всеми их неиссякаемыми ценностями.
После великих путников оставались нетронутыми и те живописные горные хребты и безбрежные моря и реки, преодолённые ими. Также останутся неповреждённо убедительными источники красот народных, переданных творчеством в бережности и глубокой любви.

Пути общения Искусства и Науки, конечно, будут и удлиняться, и расширяться. В истории нашего времени это культурное завоевание будет не только отмечено, но и оценено с полным вниманием.
Время великих переселений и глубоких взаимопониманий! Пусть будет так!

4 января 1935 г. Пекин
'Врата в будущее', 1936.
______________________



8 января 35 г. Пекин.

Н.К. Рерих
ТЕСНИНЫ

Некий писатель рассказывал, как трудно ему было закончить одну свою книгу, в которой он не желал кого-либо обидеть. Так как книга касалась общечеловеческих вопросов, то, естественно, автору хотелось возбудить внимание без враждебности и ненужных обид. Вот из этих самых добрых желаний и возникли необычайные теснины. Писатель попал в такие непроходимые ущелья, что должен был страница за страницей отсекать ценный накопленный материал.

Сперва писатель проверил свои соображения расово - пришлось очень многое вычеркнуть. Затем произошла проверка классовая. И она унесла много страниц. После того пришлось пересмотреть и в отношении профессий. И здесь понадобилось изъять кое-что существенное. Затем остаток писаний был проверен с точки зрения возрастов, религий, обычаев, и опять целые части книги были отложены. Наконец, пришлось вспомнить и об условиях образования, о школьных вопросах, общественных организациях, о спорте, об отношении к искусствам, ко всему, что понимается под словом культура. Пришлось изъять из остатков книги почти всё, что могло бы вообще вызвать к ней интерес.

Тогда огорчённый автор попробовал прочесть сам себе оставшийся отшлифованный голыш и ужаснулся, не допуская мысли, что он мог написать подобную плоскую пошлость. Затем злополучный автор начал думать, кому он угодил, лишив свой труд даже примитивного значения и интереса? Тогда началась любопытная обратная перестановка. Автор начал мысленно призывать читателей оставшихся осколков книги, всевозможных профессионалов и, с обратной точки зрения, не нашёл нигде будущего сочувствующего читателя. Наконец, вспомнив, что обломки книги должны представлять нечто бесспорно благонамеренное, автор представил себе свою книгу в руках полицейского. Но и тут был глубоко разочарован, поняв, что и в этом случае он не представил из своего благонамеренного труда никакого интереса.

И так, в обратном порядке, автор начал постепенно включать всё, что могло бы возбудить внимание разнообразных читателей, и книга его опять выросла почти до первоначальных пределов.

Таким образом, те самые теснины, которые только что казались ужасными и непроходными, вдруг обратились в ту широкую площадь, на которой сошлись люди разных возрастов, всex народов и положений. Наконец, автор отправился к своему житейски умудрённому приятелю с трагическим вопросом, как же поступить ему, чтобы возбудить человеческое сознание и заставить помыслить?

Приятель его от души посмеялся над такой дилеммой и сказал:
'Хотел бы я видеть Ману или любого Законодателя, если бы Он, хотя на минуту, остановился, чтобы не обидеть кого-то. Во-первых, ему пришлось бы не огорчить всех разнообразных преступников. Заветы Его превратились бы в какое-то воровское наставление, а чтобы и порадовать кого-то - Он должен был бы прослоить свои наставления плоскими анекдотами. Если же хочешь действительно затронуть человеческое сознание, то помни, что предлагать нечто, и без того там вросшее, было бы не только нелепо, но даже безнравственно. А если бы, по несчастью, книга твоя вызвала лишь всякие похвалы, это было бы для тебя убийственным знаком'.

Сколько призрачных теснин настроено. Иногда миражи бывают настолько чётки, что даже трудно установить начало их образования. Вообще всякое зарождение совершенно недоступно человеческим земным законам. В конце концов, и истинный момент умирания так же точно вне возможности установления. Можно в земных мерах лишь предполагать сроках зарождений и отмираний. В таких условиях особенно замечательны решения от противного. Так называемая тактика Адверза особенно часто помогает в неразрешимых проблемах.

Если бы наш писатель не начал мысленно, чтобы угодить всяким условиям, отсекать от своего труда самые нужные части, и если бы не сделал это в полной силе, то он и не пришёл бы к очевидности о нецелесообразности своих действии. Если бы писатель подумал частично, как ему угодить только определённому лицу, то он не пришёл бы к очевидности во всей её поразительной доказательности. Но он хотел улыбнуться решительно всем, и потому вместо улыбки получилась кислейшая и пошлейшая гримаса. В своей прокислой угодливости писатель достиг как раз обратного результата.
Даже полицейский на углу улицы и тот бы обиделся уже по-своему. Когда же писатель вообразил себе все существующие или миражные теснины, то он понял, что этим ущельем уже не пройти, и оно приведёт только к гибели. Он полностью дошёл до решения от противного. И это полное решение показало ему всю нецелесообразность его опасений.

Итак, когда теснин слишком много и все стены ущелий уже сближаются настолько, что через них можно переходить, то вместо тесности неожиданно получается широчайшее нагорье, и то самое, что, казалось, мешало, послужило лишь сту-пенями к широким просторам.

8 января 1935 г. Пекин
"Врата в Будущее", 1936 г.
________________________


9 января 35 г. Пекин.

Н.К. Рерих
ЧУТКОСТЬ

Говорится, что вода, уже отработавшая на мельнице, будто бы производит впечатление меньшей силы, нежели вливающаяся на колесо. Точно бы предполагается, что, кроме грубо физических условий, какая-то энергия словно бы утекла в напряжении. Конечно, это иллюзия; точно так же, как говорят, что новая непрочитанная книга потенциальнее многими прочтённой.
Точно бы многие глаза могли отнять от страниц какой-то потенциал.

Но в то же время все справедливо говорят о намоленных предметах, о вещах, овеянных и тем усиленных мыслями. Как будто выходит, что если вещи можно нечто придать посредством мысли, нечто наслоить на предмет, то как будто бы можно предположить, что таким же порядком, посредством энергии можно и обеднить предмет, отнять у него кое-что.

Приходилось слышать, как кто-то, раскрывая возвращённую книгу, говорил: 'Даже в руки взять неприятно; должно быть, какой-то негодяй читал её'. Может быть, это говорила лишь подозрительность, а может быть, и впрямь почувствовалось влияние какой-то энергии.

Так часто и какая-то несказуемая враждебность, а подчас и неизречённое доброжелательство чувствуется в самом пространстве. Опять-таки какие-то чуткие люди скажут: 'Как тяжко в этом жилье' или, наоборот,- 'как легко здесь дышится'. Если простые фотографии подчас дают такие неожиданные показания, если химический анализ пространства тоже готов приоткрыть многое, то что же удивляться, если тончайший аппарат человеческий может вполне почувствовать присутствие тех или иных энергий.

Иногда струнный инстумент как бы самозвучит от воздействий, человеческому глазу не доступных. Иногда фарфоровая ваза сама разбивается от вибраций, почти не слышимых человеческому уху. Песок даёт самые затейливые рисунки от сотрясений, внешне почти неуловимых.
Также и присутствие многих воздействий не выскажется словами, но почувствуется внутренним человеческим аппаратом.

Это не будут суеверия и наносные подозрения. Это будут именно чувствознания. Никакими словесными объяснениями вы не убедите человека, который ясно почуял эти прикосновения энергии. Всё равно как вы ничем не убедите человека в том, что он не видел чего-то, если он это твёрдо и внимательно воспринял своим глазом.

Иногда считают какою-то даже стыдною слабостью признаться в этих определённых чувствованиях, а в то же время спокойно говорят, что пища показалась слишком солёной или горькой, тогда как сотрапезник вовсе не нашёл это. Для одного эта степень была не обращающей на себя внимание, а другой её вполне почувствовал. Если бы только люди также естественно и безбоязненно обращали внимание и сообщали близким о своих чувствознаниях, насколько бы больше новых ценных наблюдений обогатило бы земную жизнь и внесло бы большое рвение к преображению чувствований в познании.

Невозможно откладывать способы познания в какие-то преднамеренные рамки. Поистине, вестник приходит неожиданно. Недаром во всех Учениях эта неожиданность прозрения так определённо указана. При этом люди непременно хотят, чтобы вестник появился в назначенный ими час, через определённую дверь принёс бы ожидаемые ими новости и, вероятно, сказал бы им на том языке и в тех выражениях, которые предположены самими ждущими.

Каждое изменение в такой самопредуказанной программе внесло бы уже или смущение или, может быть, послужило бы к отрицанию. Как это могло случиться, как это я ожидал?! Опять это несчастное ограниченное я, которое желает узко самонадеянно повелевать в пределах зримого и слышимого мира. А вдруг самое напыщенное окажется совершеннейшим ничтожеством перед малейшим проявлением тонкого порядка? Можно ли ограничивать то, что не уложится ни в какие сказуемые границы.

Сколько вестников вообще не могло войти, ибо, подойдя к дверям, они уже знали, что не их ждут. Повторяя про себя самую Богоданную вдохновляющую весть, вестник уже знал, что её не захотят принять именно на этом языке. Сколько уже сложенного и близкого остановлено спесивой ограниченностью. Но если попробуете отложить пределы этой ограниченности в каком угодно измерении, то никаких размеров её не найдёте, до такой степени она совершенно ничтожна.

Таким порядком среди замечательнейших прозрений и озарений вторгаются, как серая пыль, бесчисленные осколки невежества. Пусть каждая пылинка почти невесома, но слой их может затемнить самые изысканные цветы.
Общая работа, общая забота должна быть, чтобы в хозяйстве было как можно меньше пыли.

9 Января 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих. 'Обитель Света'. М., МЦР, 1992 г.
_________________________________________



ПИСЬМО Е. И. Рерих к г-же де Во Фалипо
Январь 9, 1935

Многоуважаемая г-жа де Во, получила Ваше письмо от 27 дек. и со всею искренностью должна сказать, что была больше чем огорчена. Ваша отставка пришла в самое трудное для нас время, но вместе с тем, когда большие возможности появились на нашем горизонте. Конечно, я не могу сказать, что возможности эти принесут нам финансовое облегчение уже в ближайшие месяцы, но, во всяком случае, выход из тяжёлого положения уже ясно обозначился. Жорж, наверное, сообщил Вам о победе с домом, и мы уверены, что продолжающееся сражение наше за частичное освобождение от такс тоже увенчается успехом, как и каждая битва наша. За помещение и налоги сейчас я возмещу из моих средств, об остальных кредиторах я пишу Жоржу. Конечно, меня удивляет угроза одного из них, ибо он только что получил пятьдесят долларов в счёт уплаты небольшого долга.

Сейчас весь мир находится в хаотическом состоянии, целые страны не платят по своим обязательствам, и потому нельзя требовать, чтобы всё шло своим нормальным порядком. Наши сотрудники поистине выказывают чудеса мужества и самоотверженности и, конечно, потому и побеждают. И, несмотря на всю Голгофу, в которую мы были ввергнуты из-за мировой финансовой катастрофы, нет пятна на имени нашем, и наши Учреждения продолжают пользоваться высоким уважением среди просвещённых кругов всех стран.

Наше трудное финансовое положение не воспрепятствовало 36 странам собраться на Конвенции в Вашингтоне, так же, как и ратификации Пакта С. С. Шт. и странами Южной Америки. Наши Общества в разных странах на основе самооплаты развиваются и множатся; итак, несмотря на трудные времена, светлые идеи культурного строительства прочно входят в жизнь. Так и Пакт продвигается, и судя по письмам, полученным мною от нашего представителя в Риге г-на Стурэ, на Конференции Трёх Прибалт. Госуд. постановлено действовать идентично и ратифицировать Пакт. Потому, несмотря на необычайные трудности, мы радостно продолжаем нести все тяготы, жертвовать всем до победного часа. Потому мне больно было узнать о Вашей отставке. Думаю, что отставка эта будет большим огорчением и для Н. К. и всех наших сотрудников, так высоко ценящих Ваше просвещённое содействие и водительство. У меня остаётся надежда, что, может быть, мы сможем Вас сохранить, и потому не буду писать Н. К., чтобы не отяжелять его раньше времени. Благодарю Вас за все выраженные Вами в письме сочувствия и симпатии к деятельности Н. К. и наших Учреждений и сохраняю надежду, что Вы найдёте возможность продолжить Вашу прекрасную деятельность во благо Просвещения и культурного объединения стран в стенах нашего Европ. Центра, прошу Вас принять выражение моей искренней признательности и глубокого уважения.

Е. Рерих

Из архива МЦР.
_____________________



10 января 35. пекин.
ДОСТОИНСТВО

Даже в низших школах учащиеся уже слышат о многих династиях, в десятках сменявшихся в разных странах. Эпически спокойно упоминаются эти коренные смены, точно бы это было свивание новых спокойных гнёзд. Никто не говорит о том, что одинаково можно было бы сказать: или десятки смен династий, или десятки трагедий.

Много ли можно припомнить совершенно мирных смен правления? Почти каждое из них сопровождается потрясениями или убийствами и всякими ужасами. Именно настоящая трагедия лежала в основе каждой такой смены.
Ведь не только она касалась главы правительства: вместе с главным управлением обычно сменялись и целые классы, сменялась психология народа, сменялась цель устремлений.

Болезненно наслаивались новые ритмы. Крик и ужас сопровождали их, а теперь в смене веков в школах спокойно говорится о смене династий. Не только ученики, но и профессора сами подчас забывают, что скрывается под этою эпикою. Когда говорится о войнах, о морах, о всяких других катастрофах, то естественно, трагическая сторона запечатлевается в самом выражении, в самих словах. Но смена династий звучит очень мелко и спокойно. Смена условий жизни тоже, в представлении народа, звучит спокойно, а между тем под этими эпически ясными словами скрыта целая буря, часто многолетняя, со многими ужасами разрушений.

Потому-то среди даже начальных школьных курсов следует усвоить более точную и выразительную номенклатуру. Выразительные определения давних исторических событий укрепят сознание молодёжи. С одной стороны, они посеют зерна энтузиазма и геройства, а с другой стороны, охранят от отчаяния.

'Всякое отчаяние есть предел, сердце есть беспредельность'. 'Красота заключена в каждом участии в построении. Это истинная область сердца. Желанное очищение жизни даёт торжественность, как свет неугасимый'. 'Где же то чувство, где же та субстанция, которой наполним Чашу Великого Служения? Соберём это чувство от лучших сокровищ.
Найдём части его в религиозном экстазе, когда сердце трепещет о Высшем Свете. Найдём части в ощущении сердечной любви, когда слеза самоотвержения сияет. Найдём среди подвига героя, когда мощь умножается во имя человечества. Найдём в терпении садовода, когда он размышляет о тайне зерна. Найдём в мужестве, пронзающем тьму. Найдём в улыбке ребёнка, когда он тянется к лучу Солнца. Найдём среди всех уносящих полётов в Беспредельность. Чувство Великого Служения беспредельно, оно должно наполнить сердце, навсегда неисчерпаемое.
Священный трепет не станет похлёбкою обихода. Самые лучшие Учения превращались в бездушную шелуху, когда трепет покидал их. Так, среди битвы мыслите о Чаше Служения и принесите клятву, что трепет священный не оставит вас'.

Древние заветы о священном трепете должны быть пони ты в большом сознании. Именно теплота и жар этого трепета охраняют сердце от холода, от того самого страшного мертвенного холода, который прекращает всякое общение.

Сколько можно наблюдать совершенно мёртвых двуногих, мертвецов бродячих, которые одним своим приближением уже опоганивают и оскверняют даже такие места, где уже слышалось и ценное, и возможно прекрасное. Именно не отвлечённый приказ, но терпеливо вложенное новое понимание может остеречь заболевающих страшною эпидемией разложения.
Действительно, ужасно зрелище разлагающегося тела. Но ведь и во время жизни такое разложение бывает. Если чисто физические меры могут предотвращать такое состояние, то сколько духовных воздействий могут быть как лучшая профилактика.

Духовные лечения помогут не только предотвратить и телесные осложнения, они не только остановят разложение духа, но в действительности своей они дадут иссушенному духу здоровое поступательное движение. Ведь дух как тончайшая субстанция так близок к пространственным вибрациям, так близок к движению.

Если подсказать вовремя начинающему деятелю жизни, какие сложности, как прекрасные, так и ужасные, заключённые в краткие формулы эпики, то такая трансмутация навсегда укрепит направление этого путника. Если он поймёт всю трагедию причиненных боли и скорби, то он в своих действиях найдёт более достойные, можно сказать, более культурные пути выполнения. Само чередование оборотов спирали эволюции будет строиться с большим сохранением достоинства человеческого. В сердце своём человек ощутит и горечь трагедий, и высокий восторг служения и героизма.

10 Января 1935 г. Пекин
'Врата в будущее', 1935 г.
_________________________

12 января 35 г. Пекин.
СЛЕДЫ МЫСЛИ

Шанхайская газета сообщает:
'Снимок человеческой мысли.
Опыт Кембрижских профессоров'.

'Двум профессорам Кембриджского университета удалось произвести кинематографический снимок человеческой мысли. Это профессор физиологии Адриан, один из видных членов Королевского учёного общества и проф. Метиус. Адриан посвятил всю жизнь изучению тайн нервной системы; в 1932 году он получил премию Нобеля, а всего несколько дней назад был награждён золотой медалью Королевского учёного общества'.

'Когда человек сидит спокойно в кресле с закрытыми глазами и мысль его не занята ничем серьёзным, тогда его мозговое вещество производит регулярные электрические разряды со скоростью приблизительно десяти разрядов в секунду. При помощи весьма сложных и хитроумных аппаратов и фотоэлектрической камеры проф. Адриану удалось зарегистрировать на кинематографической плёнке эти разряды. Он же обнаружил, что лишь только его пациент откроет глаза и начнёт сосредоточивать на чём-либо своё внимание, как частота электрических разрядов значительно возрастает и обычно достигает 2.000 в секунду'.

'Ритмические импульсы продолжаются и во время глубокого сна, а равным образом, когда человек (или животное) находится под наркозом. Профессор экспериментальным путём установил тождество колебаний у разных лиц при виде одного и того же предмета или явления. Разные мысли, возникающие в зависимости от зрительных нервов, дают разные изображения на плёнке".
'Свои опыты проф. Адриан главным образом сосредоточил на той области человеческого мозга, которая ведает зрением. Он установил, что эта область поразительно мала. Да и вообще проф. Адриану удалось, при помощи его аппаратов, доказать, что большая часть человеческого мозга совершенно не участвует ни в каком умственном процессе'.

'Свои опыты проф. Адриан довел уже до такой степени совершенства, что он легко теперь превращает фотографический снимок мысли в звуковой и может передавать его во всеуслышание по радио. Во время публичной демонстрации аудитория слышала самые различные звуки в зависимости от того, что появилось перед глазами пациента, сидящего на эстраде и открывавшего глаза лишь по указаниям профессора'.

Итак, нечто вполне естественное и может быть давно известное запечатлевается уже и грубыми механическими аппаратами. Задолго до этих механических начертаний замечательный учёный Индии Сэр Джагадис Боше в таких же путях исследования запечатлел пульс растений, выявил даже для случайного глаза, как реагируют растения на боль, на свет, как отмечается в пульсе его появление даже малейшего удалённого облачка. В полной графичности на экране отмечалась вся судорога смерти растения, отравленного или пронзённого. Тут же отмечалось и воздействие человеческой энергии на жизнь тех самых растений, которые, ещё недавно, даже в глазах цивилизованных людей, были лишь низшими мёртвыми отростками.

В движении иглы, отмечающей пульс растения, можно наблюдать и воздействие человеческой энергии мысли. Мысль добрая, мысль сочувствия могла ограждать растение от действия яда. Также точно мысль злобная усилит смертельное воздействие. Если бы поскорей, как можно скорей, даже в непросвещённых массах человечества зародилось сознание о значении и мощи мысли! Смешно и унизительно подвергать высокие наблюдения над мыслью действию грубых механических аппаратов. Но для сознания грубого нужны такие же меры воздействия. Одно осознание значение мысли уже значительно преобразит земное существование.

В области телевизии чисто внешне, механически происходят крупные усовершенствования. Только что было сообщено, что даже в течение наступившего года эта передача зримости на расстоянии получит новые возможности. Вполне вероятно, ибо раз произошло вступление в этом направлении, то следствия несомненно будут накопляться в кратчайшие сроки. Постепенно и на телевизии будет наблюдено отражение качества мысли, если это касается человеческих изображений.

Даже некоторые наблюдательные фотографы отмечают, что разница в снимках зависит не только от чисто внешних условий, но и от каких-то внутренних состояний объекта. И в этом случае мы также точно подходим к рассуждению об отражении мысли.

Рассуждения о гипнотизме и внушении, т.е. о тренированных способах воздействия, уже становятся общим местом. Но ограниченное сознание всё-таки слабо допускает, что не только в тренированных мысленных воздействиях, но решительно во всём более или менее ясном мышлении происходят мощные воздействия на окружающее.

Это соображение ещё раз напоминает и об идее ответственности, о которой мы имели в недавнем прошлом несколько напоминаний. Какая величавая красота заключается в идее ответственности и служения! И нет такой точки в мире, где бы человек не подлежал этим двум высоким назначениям.

Когда мы вызываем из пространства слова и звуки, разве не идут с ними и все сопровождающие свойства энергии мысли? На огромнейшие расстояния ясно звучит человеческий голос, посланный мыслью.

Несомненно, через все эти огромные пространства, вместе с внешними звуками, протягиваются и внутренние струны мощнейшей энергии. Кто-то их почувствует очень ясно, кто-то даже и чувствуя их будет пытаться отрицать. В таком отрицании опять же будет значительный элемент и страха. Ведь боязливое сознание содрогается от одного намёка, что оно окружено какими-то энергиями, воздействиями. Именно то, что казалось бы должно окрылять людей, то самое повергает слабовольных в ужас. Именно в ужас, который является следствием чего-то неопределённого, хаотического. Но ужасом не спастись от хаоса. Ужас и есть врата к нему.

Прекрасно, облегшись во всё мужество, признать величие мысли и всех приводимых ею в действие энергий. Хотя бы мерами механическими, всё же пусть спешно подходят люди к мысли о мысли во всём её мощном значении. И вместо хаотического ужаса, многие, казалось бы, такие сложные проблемы жизни просветлятся от одного осознания всех возможностей мысли. Недаром говорится: 'Совершай не только телом, но и мыслью'. Разве не увлекательно: 'мысль в Беспредельности'?!

12 января 1935 г. Пекин
'Врата в Будущее', 1936 г.
___________________________


13 января 35 г. Пекин.
ПЬЯНЫЕ ВАНДАЛЫ
#pogibel#
Н.К. Рерих. Пьяная погибель. 1931 г. (плакат)

Вот так известие! Такого и не запомним. Одно заглавие чего стоит:
'Пьяные вандалы в городе Будапеште разрушили старинную церковь'.
'Будапешт. Январь, 10. Возмутительное преступление, окончившееся сожжением древней церкви и убийством священника, имело место прошлой ночью после крестьянской попойки близ Будапешта. Перепившись, пьяницы начали биться об заклад, какое самое сенсационное преступление они могли бы совершить вблизи города. Кто-то предложил сжечь церковь, после чего все бросились к месту и начали поджигать.

Священник старался увещевать их не делать этого, но отчаянные отбросили его в сторону с такой силой, что он упал и разбил череп. Среди истерических воплей озверелые безобразники затем подожгли церковь и убежали. Все усилия местной пожарной бригады потушить огонь были безуспешны, и через час реликвия большого исторического интереса была превращена в пепел'.

После такого ужаса в нашей современности попробуйте сказать, что время геростратов прошло и человеческое сознание вышло из звериного состояния. При этом обратите внимание, что безумное зверство обращается именно против церкви. Точно так же, как из всех картин Лувра варвар обрекает на изуродование именно картину высокого духовного настроения 'Анжелюс' Милле. Конечно, могут быть объяснения, что всякое озверение, тёмное одержание, всякая преступность прежде всего восстают против истинно духовных устремлений. Но ведь такое объяснение нисколько не оправдывает всего ужаса подобных преступлений против всего самого высокого.
#mille#
Жан Франсуа Милле. "Анжелюс".

Когда вы в повторности читаете такие ужасные известия, то пусть попробует кто-нибудь уверять вас, что Пакт для охраны Культурных сокровищ человечества не нужен или не своевременен. При этом не забудем, что лишь некоторые подобные вандализмы обнаруживаются, а сколько их остаётся неоповещенными и тонут в бездне невежественной тьмы. Только что нам пришлось слышать, как в Шанхае были найдены изуродованными старинные иконы. Опять-таки кто-то тёмный не только отвергал их, но и затрачивал энергию свою на кощунственное изуродование. Если бы эти иконы были ему просто не нужны, то тёмный двуногий просто постарался бы продать их или отдать, но конечно, он и не пытался от них избавиться; его извращённость, его одержимость требовала деятельного кощунства. Он скорее бы потратил последние свои средства на приобретение инструмента для варварского изуродования, нежели просто отдал бы предметы за их, для него, ненадобностью. Тут нет вопроса о ненадобности, мы видим здесь воинствующую одичалость.

Разве не нужно в большой поспешности напомнить об устоях Культуры? Разве не нужно торопиться широко утвердить импульс для уважения духовных ценностей человечества, для уважения к тому, чем люди могут совершенствоваться?

Если с одной стороны мы видим такую поспешность в разрушениях и обезображиваниях, то можно ли спокойно откладывать решения, которые помогут охранить все самое высокое. Ведь нет же таких самонадеянных безумцев, которые дерзнули бы сказать, что все благополучно около памятника Культуры. Тёмные силы, которые во многих случаях, даже при своей малочисленности оказываются очень организованными, открыто вопят о разрушении всех храмов, о ненужности музеев, об искоренении всех Рафаэлей. Когда сочиняются гимны о сладости ненависти, то разве замолкнут слова о любви, о бережности, о творчестве? Ведь тот, кто превозносит в песне ненависть, он не может принадлежать к Культуре.

Именно нужно поспешать в строительстве и в бережности. Из древности мы имеем много примеров трагических опозданий. Пока будем думать о ратификации Пакта сохранения культурных ценностей, вандалы, да ещё пьяные, будут действовать со всею стремительностью. Пусть не повторяются трагические сказания о смерти великого поэта Фирдоуси.

Незадолго до кончины поэта султан Махмуд поразился прекрасным стихом из Шах-наме и узнал, что стих взят из посвящённой ему же книги знаменитого Фирдоуси, который находится в бедности. Султан распорядился послать Фирдоуси караван богатейших даров, но когда султанские сокровища входили в одни ворота, то из других городских ворот выносили тело Фирдоуси. Старая легенда напоминает нам о потрясающем опоздании.

Если дело нашего Пакта будет так долго задерживаться и толкаться по разным канцеляриям, то как бы за это время не произошло и ещё несколько обидных непоправимых опозданий. Пётр Великий говорил: 'Промедление смерти подобно', и все, понимающие значение культурных сокровищ, не могут отговариваться тем, что это дело не спешное. Дикие вандалы, да к тому же и пьяные, не дремлют.

13 Января 1935 г.
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
____________________________________


14 января 35 г. Пекин.
БОЛЕЗНЬ КЛЕВЕТЫ

- Врач, если во мне образовались привычки, трудно ли, превозмочь их?
- Полагаю, это вполне достижимо, если вы приложите и всю волю. Пословица говорит: 'Ничего нет трудного в этом мире кроме страха неискреннего сердца'. Так заповедает китайская госпитальная книга.
Знаменательно видеть, что даже современная госпитальная книга заканчивается на таком мудром изречении. Истинно, изгоните страх и неискренность, и сердце ваше восстановится. Сколько опаснейших болезней порождены невежеством и его исчадьями: страхом, завистью, корыстью и злобою. От них происходит и ползучая ехидна - клевета.

Клевета есть передача лжи. Всё равно, будет ли ложь передаваема по легкомыслию, или по злобности, или по невежественности - семя её будет одинаково вредоносно. Опять вспоминаю замечательный ответ Куинджи, который сам так не терпел всякую ложь. Куинджи находился в плохих отношениях с Дягилевым. Один художник, зная это и, вероятно, предполагая, что Куинджи понравится дурное сведение о Дягилеве, рассказал какую-то мерзкую сплетню. Куинджи слушал, слушал и затем прервал рассказчика громовым восклицанием: 'Вы клеветник!' Передатчик сплетен, потерпев такое неожиданное для него поражение, пытался оправдаться тем, что не он сочинил эту сплетню, но он лишь передал её, даже 'без умысла, только для сведения'. Но Куинджи был неумолим, он продолжал сурово смотреть на злосчастного передатчика и повторял: 'Вы принесли эту гадость мне, значит, вы и есть клеветник'.

Сколько таких самооправдывающихся клеветников нарушают строительную атмосферу. Они разбрасывают самые ядовитые зёрна и пытаются прикрывать какой-то своей непричастностью. Они-де и не думали о каких-либо последствиях. Они-де сообщали лишь для сведения, точно бы каждая клевета или ложь не сообщается именно 'для сведения'.

Недостаточно говорится о том, что клевета, ложь - безобразны. Не указывается, что этими осколками тьмы загромождаются и отравляются пространства. Вот уже, казалось бы, достаточно знают о том, насколько гнев и раздражение отравляют организм, но ведь и каждый лжец и клеветник в какой либо степени погружается в ядовитую ненависть и прежде всего отравляет и самого себя. Ненависть живёт и около зависти, и около невежества, и около той испорченности мыслительного аппарата, излечение от которой очень трудно.

Ребёнок может быть нелюдимым, своеобразным, подозрительным, но он не рождается ненавидящим, это тёмное свойство уже приобретается на многих примерах старших.

'Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется'. Какая в этом заключена забота, чтобы что-то злобное осталось. Таким образом, некоторые люди более заботятся о сохранении чего-то злобного, нежели доброго. Доброе в какой-то степени всегда будет заключать отсутствие самости, но злое, прежде все-го, эгоистично. И если человек станет уверять, что он совершил нечто злое для добра, не верьте ему, наверное, он этим хотел защитить и свою самость или эгоистично перед кем-то выслужиться! Сколько раз приходится изумляться, насколько слабы законы, карающие клевету! В некоторых странах преследование клеветы даже почти невозможно. Можно убеждаться лишь в том, что не законами, карающими уже совершённую клевету, но именно предупреждающими мерами можно значительно ослабить эту вредную ехидну. Это можно достичь и в школе, но ещё больше это произойдёт в семье. Исключите из семейного быта маленькие сплетни и вы спасёте младшее поколение от творения большой клеветы. Если ребёнок от раннего возраста не будет слышать в быту взаимных осуждений и всех зародышей сплетен и клеветы, он, попросту говоря, будет далек от этого времяпрепровождения. Если дома нет карточной игры то первые основы характера сложатся и без надобности такого убийства ценнейшего времени. От самих старших зависит очень многое в будущем семейном строении. Может быть, именно сейчас приходится вспоминать о потомственных возможностях семьи, ибо очень часто вместо привлекающего начала в семьях творится начало отталкивающее. А там, где одно отталкивание там за отсутствием тяготения уже есть начало хаоса.

Сплетни и клевета, какая это мерзость!
Много эпидемий существует. Постепенно выясняется, что не только общепринятые бичи, как чума, холера и прочие заразные болезни, но и постепенно выясняется заразительность многих других заболеваний. А вдруг клевета тоже представляет собою явление заразное и к тому же эпидемическое? Mало ли есть форм психоза очень заразительных. В истории постоянно упоминается о массовом психозе, который временами принимал прямо угрожающие размеры.

Если рассмотреть очаги клеветы, то, несомненно, будет замечено, что в чистой, достойной, в культурной атмосфере клевета не порождается. Проследите домашнюю и общественную атмосферу заведомых клеветников и вы обнаружите настоящие очаги этого вредного психоза. Да и всякая ложь не везде произносится. Существуют такие места на свете и такие люди, в присутствии которых клеветник и лжец чувствует себя настолько неудобно, что не дерзнёт на своё излюбленное злоизвергание. Но там, где клевета произносится особенно легко, там ищите как бы нажитость клеветы.
Бациллы клеветы там чувствуют себя особенно усиленными всем окружающим.

Не будем изумляться, если среди работ по психическим заболеваниям появятся настоящие врачебные трактаты о клевете, о причинах её зарождения, о способах распространения и будем надеяться, о мерах пресечения.

Ясно одно, если жизнь нуждается в обновлённо-прочных устоях, то прежде всего всякие губительные эпидемии должны быть одолены. Среди этих бичей человечества будет обращено внимание на многообразные формы психоза. Излечивая пьяниц, наркоманов, воров и всяких преступников половных извращений, наверное, подойдут и к излечению одного из и мерзейших извращений, а именно порока клеветы.

При этом будет замечено, насколько различные извращения проявляются одновременно. Если вы будете наблюдать клеветника и заведомого лжеца, вы найдёте, что и остальная его жизнь нечистая. Наверное, он будет подвержен и ещё каким-то порокам. В будущих государственных лечебницах, наряду с палатами для наркоманов, пьяниц, воров и прочих порочных элементов, будет одною из самых опасно-заразительных палата клеветников.

Старое английское законодательство именно для клеветников оставляет порку. Впрочем, предоставим психиатрам решать, какая именно мера воздействия более уместна при этом опасном и мерзостном заболевании.
Когда вы знакомитесь с Пастеровским Институтом, наверное, вам будет предложено не задерживаться в одной из лабораторий. Вас предупредят: 'Здесь особо опасные бактерии'. В будущих психиатрических лечебницах посетителям предложат поскорее выйти из некоей палаты, скажут: 'Бактерии клеветы очень заразительны'.

14 января 1935 г. Пекин.
"Врата в будущее", 1936 г.
__________________


15 января 35 г. Пекин.
ИРАН

С марта месяца исчезнет Персия. Будет - Иран. Издалека трудно судить об истинных причинах переименования. Иногда они начинают казаться эпидемическими, - так многое nepеименовывается и в географическом и социальном плане.

От старых мест люди переходят на новые, как бы в великих переселениях. Может быть, ищут, где крови меньше пролито? Или вспоминают о каких-то древних путях? Или, устремляясь в будущее, прежде всего хотят движения.

Не знаем, почему вместо Персия - Иран? Не знаем, почему именно с марта? Но обращение к знаменательному древнему имени звучит потенциально, в нём много размаха, нос поминаний, мечты. От души пожелаем Ирану всё то, что зовёт нас в этот древнем созвучии. Пожелаем так мужественному шаху Ирана Реза Хан Пехлеви.

Может быть, уже не всегда звучит старая песнь? Живописная одежда уже ушла из высших классов и уже начинай покидать и народ. Но само могучее слово Иран, не напомнит ли оно о многом прекрасном, достойном сохранения вне преходящих веков; не напомнит ли о двух с половиной тысячелетней истории, во время волн которой государство удержалось, а теперь с особой ясностью мыслит о самосознании.

Разве не прекрасна 'Книга Царей', созданная мощью её великого поэта, выразившего иранское самосознание?! Исконная борьба Света и тьмы; этот прообраз участия человека в умножении добра и зла запечатлелся в символике Ирана. И теперь, когда страна хочет в имени своём напомнить о славе, и силе, и глубине мысли, можно считать такую замену показателем внутреннего роста.

Сколько величайших страниц вписано в историю Ирана! Вспомним имена сатрапий: Мидия, Элам, Парфия, Харайна, Бактрия, Сугд, Хоразм, Дрангиана, Арахозия, Таттагуш, Синд. Египет, Армения, Каппадокия, Спарда, Иониа, Скудра, Кушья, Машья, Каркас! Одни названия уже великая сказка! Kто не меч-тал о Пасаргадах, о Вавилоне, о Сузах, об Экбатанс, о Персеполисе? Чьё вооб-ражение не очаровывали великие рельефы на скалах, огромные изображения, сооружившие и прославлявшие входы исчезнувших дворцов? Даже эти дошедшие до нас обломки, даже осколки плит пола; даже обломки ни ничтожных пышных ожерелий - всё это говорит о восхищающем и вдохновляющем размахе и качестве творчества.

Хорсабад живо напоминает о Саргоне, со всеми мифами, сплетёнными вокруг него, а прекрасные барельефы дают зримое представление о былом вели-чии. А Нимруд с остатками дворца Ассурназирпала. А Куюнджик, и дворец Минахериба и развалины палат Тиглатпалассара в Калат Пергате! А знаменитые балватские врата с рельефами подвигов Салманассара? А великолепные диоритовые статуи, сосуды и бронзы вавилонские? А дворец Артаксеркса? Наконец, придворное книгохранилище Ассурбанипала - сокровище неисчерпаемое, оживотворяет миражи древности в величественную действительность. Восстало всё в тех же местах, ещё в прошлом столетии застывших мёртвыми холмами. Ещё совсем недавно сколько великих свитков летописи человечества не были развёрнуты. На нашем веку были найдены вавилонские сказания о потопе и другие части эпоса Гильгамеша. Всё это всколыхнётся одним словом Иран и окрылит новые мысли. Аэриана! Иран! Иран!

И Зороастр - огонь принесший, и Мани, и бахаисты, и живая мессианская тайна великого Имама, разве не увлекают воображение? Старец гор! Скала Аламут, увенчанная замком! И книга Достоверности. И белоснежный Дэмавеид! А по цветущим лугам уже выступает Абул-Али-ибн-Сина, знаменитый философ и врач, которого Запад зовёт Авиценна; труды его с великим вниманием сейчас издаются в Европе.

От тех же цветущих лугов незабываемы ковры исфаганские и артабильские. Никто не забудет художников Ирана: Бихзаада, Аббази, ага Ризу, Мирака, Мухамади из Герата со всеми его волшебными перетолкованиями Шахнаме, со всею эпопеей Искандера, с любимыми образами короля Бахрада и Азада. Тоже как целый несчётный цветочный луг!

И не живут ли и посейчас певучие образы и мысли поэтов: Рудаки, Фирдоуси, Анвари, Котрам, Омаркаяма, Сади, Руми, Хафиза... сонеты, оды, элегии, поэмы, в которых излюбленные народные герои произносят незабвенные слова мужества, подвига, преданности и любви.
Сколько проникающих в сердце образов запечатлено в истории Ирана! Кто не помнит о долине Шираза, о розах ширазских. Хафиз поёт о Ширазе:
'Прекрасна Шираз, бесподобна она!
О! Бог сохранит её навсегда'.

15 января 1935 г. Пекин.
'Врата в Будущее', 1936 г.
_______________________