Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1906 г.
(август - декабрь)
*************************************************

 
СОДЕРЖАНИЕ

АВГУСТ
ПИСЬМО П.А. Путятина к Рериху Н.К. (3 августа 1906 г.)
ПИСЬМО С.А. Щербатова к Рериху Н.К. (5 августа [1906 г.]
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (20 Августа 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (25 Августа. 1906 г. Париж)
ПИСЬМО К. Маковского к Н.К. Рериху (27 Августа. 1906 г. Париж)

СЕНТЯБРЬ
Хроника. ЛЕТОПИСЬ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВ (Весы. 1906. Сентябрь.)
ПИСЬМО И.Я. Билибина к Рериху Н.К. [Осень 1906 г.]
ПИСЬМО В. Добржа к Рериху Н.К. (4 сентября 1906 г.)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (14 сентября 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (18 сент./1 окт. 1906 г. Salie-de-Bearn)
ПИСЬМО С.К. Маковского к Рериху Н.К. (26 сентября 1906 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Голубеву В.В. (осень 1906 г.)

ОКТЯБРЬ
С. Маковский. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ЗАМЕТКИ. XI (Страна. 13 октября 1906 г.)

НОЯБРЬ
ПИСЬМО С.К. Маковского к Рериху Н.К. (5 ноября 1906 г. СПб.)
Хроника. Русская художественная выставка (Новое время. 19 ноября 1906 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рериху Б.К. [октябрь - декабрь 1906]

ДЕКАБРЬ
ХРОНИКА. Закрытие школы Общества поощрения художеств (Петербургская газета. 1906. 18 декабря. ? 346)
ПИСЬМО Н.К. Рериха - Грабарю И.Э. (22 декабря 1906 г. СПб.)
ХРОНИКА. Художественный отдел (Слово. 1906. 23 декабря. ? 30)
ПИСЬМО И.Э. Грабаря к Рериху Н.К. (28 декабря 1906 г. Дугино)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Грабарю И.Э. (29 декабря 1906 г. СПб.)

О выставке в Сен-Луи в 1906 г. [Подробности (1939 г.) ]
*************************************************************************************


АВГУСТ

3 августа 1906г.
Письмо <П.А. Путятина> к Рериху Н.К.

3-е Августа 1906г.
Дорогой родной Николай Константинович!
Вы, кажется, думаете, что мы все погибли, но газетам нельзя, в особенности заграничным. придавать какое-либо значение - в них много натянутого и несправедливого в лучшем смысле этого слова, а в худшем - лжи. Мы все в Бологом и слава Богу, за исключением мелочей, чувствуем себя спокойными. Все наши здоровы. Только беспокоились, что от вас долго нет весточек, в особенности Дуня беспокоилась о Кате и малышах, да и о вас были думы. Случайно встретился с Беклимешевым, который, скажу по секрету, тоже не партизан Зизи Саша Бенуа. Мы говорили о вас и о том, чтобы сблизить искренно любящих искусство для Труда, пользы и научного светоча, он очень симпатично говорил о Вас.

Насчёт Мазаччио (Мазо) могу сказать только одно, его сравнивают с Донателло (1383-1461), тот был первый, который рассеял мрак средневековья живописи и дал жизнь фигурам, второй, как вы знаете, был высок по скульптуре. Многое зависит от состава красок и светотени, в особенности при условии столетий. Во всяком случае, он был великий учитель. Жалко, что им не пришлось побывать в Сиене, по снимкам и рассказам - это непростительно. Кафедральный собор Тен в своем путешествии называет поэмой. Купель украшена барельефами Донателло , Джиберти, Джакомо делла Кверции, Джованни де Турино и др.: Микеле Анджело тоже вложил свою лепту, поместив 4-ре статуи Св. Павел, Св. Петр, Св. Григорий и Св. Пий. <:> с XIV столетия < ряд> шедевров и, бесспорно, собор принадлежит к лучшим произведениям эпохи возрождения. Затем <знаменитая> часовня Св. Екатерины с фресками Содомы (1477-1549) и других знаменитых художников.

Сиенская библиотека с чудными фресками Пинтуриккио, Академия Художеств до 600 картин и фресок, там превосходное снятие со креста Содомы и др. Дворец Толомеи, дв. Сарацинов, дв. Magnifico, Loggia dei Nobili XV века, фонтан Жакомо делла Кверция со статуями и пр., пр. Одним словом, мало пока знаем колыбель живой скульптуры полка художественной славы. Но помня об искусстве, перенесёмся в археологию. Очень меня порадовало известие о гроте и я жду радостно повидать вашу находку. Странно, что Шеин не обратил внимания на орудия. <Ретушь> еще не признак, ранее <ретуши> существовали орудия грубых изломов. Вы пишете об бароне Штейнгеле, очень бы был рад сблизиться с ним, так как меня интересуют глинистые класты, и я мог бы ему выслать образцы. Теперь я занят изучением остатков животной и растительной жизни в кремнях. Результат хочу проверить в Петербурге, а теперь только отбирал экземпляры для анализа. Что поделаешь, видно, у нас с вами одна судьба, то есть, существуют милые приятели, завистливые учёные, политиканы и пр., не поддержку встречаешь, а бойкот - этот подлый Термин. Извините за выражение об этом новом <произведении> искусства.

По книгам и по поздравительным письмам я узнал о почётном назначении, но до сих пор официально ничего. Только знаю, что были справки - и молчок. Но Бог с ними, на старости лет я работаю для науки, а остальное им же будет стыдно. Как вы поживаете, что крестник, Ляля, Светик, Катя?
Все наши Вас сообща целуют, а я Вас от души обнимаю - как и люблю неизменно.

Ваш сердцем любящий
[ Князь П. Путятин]

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1127, 2 л.
_________________________________



5 августа [1906 г.]
ПИСЬМО Щербатова С. к Рериху Н.К.

Нара 5 Августа
Милый друг,
Ужасно опоздал с ответом, но не ругай меня, как-то очень не писалось среди всей окружающей меня <:>. Рядом со мной в нём бушевала грандиозная и упорная забастовка, митинги, речи и пр., ко мне ежедневно валила толпа, между прочим, в один день две с половиной тысячи народа с просьбами и жалобами на фабричные порядки, хотя моё дело - дороги, но вся прелесть этой бури, конечно, не могло переиграть и мою жизнь в моей тихой и зелёной норе. Очень трудно работается, не знаю что будет дальше. Раньше осени,
думаю, не придётся ехать, в ноябре думаю поехать на месяц в Грецию и Константинопль, а зиму проведу в России.

Здесь многие говорят о Дягилевской выставке в Париже. Много ли ты пошлёшь своих вещей? Я послал Вел. Князю список и ничего не посылаю. Слишком не верю в обращение Дягилева с чужой собственностью, а порча моих картин меня бы привела в отчаяние.

Получил фотографии скульптур Траубенбера, я нахожу это очень хорошо. Не правда ли? Я совершенно не улавливаю настроения Твоего путешествия,
по-видимому, оно очень кочевое, сопряжено ли оно с работой, или только абсорбируешь темы впечатлений? Твой восторг от примитивов всеми силами своей души разделяю. Они внесли <:> в искусстве, <..> -как-либо были! У меня осталось только может <....> к ним, и больше ни к чему в эти <...> не преходяща. Очень меня интересует твоя будущая деятельность в Обществе. Можно ли, т[ак] с[казать], убить ли, чем воскресить его из глубокого сна?
Не знаю, куда тебе писать - рискую [на]последний Твой адрес, но как <то....>. что ты <...> махнул куда-ниб. в другое место.

В Москве усиленно работается панно для Московского Трактира Лансере - ренессанс русских трактиров. Пока и то хорошо. Локкенберг помощник. Видел ли работы последнего, какое Твоё мнение? - Пиши, когда думаешь быть в Питере. Крепко жму твою руку. Жена вот кланяется

Твой Сер. Щербатов.
Глубокий поклон твоей жене.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/1511, 2 л.
________________________________



20 Августа 1906 г.
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2, RUE OCTAVE FEULLET PARIS
20 августа 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам с этим письмом условие осеннего сезона и бланк, на котором вы собственноручно должны поименовать те картины, кот[орые] вы желаете выставить с описью их и названиями. Можно представить не более десяти картин и жюри само решит, какие оно именно примет. Картины должны быть представлены на выставку не позднее 10-го Сентября т.е. 10, 11, 12-го происходит жюри. После 10-го их уже больше не принимают. Вы всё-таки пошлите этот бланк с заявлением, потому что к этому времени картины могут прибыть, и я тот час же их отправлю на выставку. Что-то наша поездка не ладится опять; кажется сюда собирается приехать моя дочь, жду от неё окончательного решения. Кроме того, мне очень хочется, чтобы ваши картины появились, наконец, в Париже и, так как времени осталось мало, то уж лучше не разбрасываться и сделать всё возможно лучше. Эх, если бы вы хоть на денёк приехали бы сюда! Кроме удовольствия видеть вас и о многом переговорить, вы бы и с картинами многое бы порешили. Право, это вам стоит катнуть на один день!

Я теперь понимаю отчего я никак не могу встретиться с Щербатовым, вероятно, Бенуа всё делает, чтобы этого знакомства не свершилось. Так это странно, мы так много друг о друге слышали с Щербатовым и всё нам не удается познакомиться.

Жму дружески вашу руку, и шлю мой сердечный привет Елене Ивановне.
Мария Тенишева

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1363, 2 л.
_______________________________


25 Августа. 1906 г.
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS
25 августа 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Меня ваше письмо, положительно, перевернуло, точно обухом хватило по голове! Господи, какая на деле творится гадость, как люди друг друга немилосердно уничтожают, какая вражда! Мне минутами делается страшно жить, каждый шаг так дорого стоит на жизненном пути, так трудно двигаться вперёд, робость и ужас охватывает душу. Да, как видно, у вас серьёзный враг, бороться с ним будет не легко. Ведь Бенуа всех здесь знает, и художников и прессу, всюду уже давным-давно пролез. Просто не знаю, как отвратить его влияние. <Су:> и Брамсона я не видела и боюсь их увидать, чтобы как-нибудь они не пронюхали, что я хлопочу о выставке. (Они ведь заодно с Бенуа). Когда уже картины будут приняты, трудно будет напортить. Из клики я никого не вижу, да и боюсь их хуже огня. Я ведь учёная и давно уже обожглась! Мне не по характеру и не по нервам вечное состязание, вражда и интриги. Я от всего этого болею и хирею.

Когда-то я думала, что искусство - это особая атмосфера духовной благотворительности и аромата, от которого легче или красивее живётся и дышится, что люди, призванные быть жрецами этого искусства, должны быть выше, лучше толпы, со здоровыми высокими думами и что же: Какая грустная действительность, какое разочарование. Что это будет с вами в Петербурге, когда вы уже теперь страдаете удушьем, дело доходит до докторов, где запас ваших сил и из какого источника вы почерпнёте то хладнокровие и мужество, которое потребуется вам для борьбы? Мне очень страшно за вас, не нахожу слов для выражения. Как мне жаль вас и как я боюсь за вас! Путь тернист, и если в себе не выработать гигантского мужества и силы, можно просто погибнуть.

Я хочу просить вас сделать со мною обмен, т.е. я возьму вас вместо рисунков пером к Метерлинку 'женщину с драконом', эта вещь пока будет радовать меня и потом я её отдам в мой отдел Музея Александра III, как вещь хорошо вас выражающая. Есть ли она в списке выставляемых вещей, и что я за неё вам должна, телеграфните мне. Непременно надо напечатать письмо Скалона к Бенуа в русских газетах (если согласится Скалон), вот бы был случай показать обществу, что за штучка Бенуа, сделайте это непременно.
Что же это ваш мальчик хворает, как жаль!

Дружески жму вам и Елене Ивановне руку, будьте здоровы и крепки.
Мария Тенишева.

ОР ГТГ, ф. 44/1364, 2 л.
_______________________


27 августа / 6 сентября 1906. Париж
Открытое письмо С.К. Маковского к Н.К. Рериху
На штемпелях даты: 6. 9. 06. PARIS Roes Capucines // 27. 8. 06. С.Петербург

Адрес:
Его Высокородию
Николаю Константиновичу Рериху
Б. Морская. Общество Поощрения художества.
Russia - St. Pet"ersburg
_______________________________________

6 Sept. 1906.
Hotel de la Gr. Bretaqne,
14, Rue Caumartin
Paris

Дорогой Николай Константинович,
Приезжать или не приезжать? Напиши, пожалуйста, сейчас же, подробно.
Можно ли опоздать и насколько? Войдёт ли, по твоему мнению, Петербургская жизнь хоть сколько-нибудь в свою колею? Вообще, всё важное. Я чувствую себя между небом и землёй. Не знаю - что предпринять. Деньги истощились. В Россию - очень не хочется. Хоть бы месяц ещё человеческой жизни. Мать зовёт к себе в Rouan...

Жму руку крепко. Привет Елене Ивановне.
Твой верный Маковский
P.S. Получены ли в Обществе мои книги из Женевы?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/946, 1 л.
_______________________________

****************************************************


СЕНТЯБРЬ

ЛЕТОПИСЬ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВ
В школе Общества поощрения художеств (Петербург) вновь назначенным директором [Н.К. Рерихом] предложены большие преобразования. Все дела школы прежде рассмотрения комитетом будут проходить через педагогический совет профессоров, который до сих пор игнорировался г. Сабанеевым. Вновь приглашены профессорами архитектор Щусев и С. Маковский.

Весы. 1906. Сентябрь. ? 9. С. 83.
_______________________________



[Осень 1906 г.]
Письмо И.Я. Билибина к Рериху Н.К. ( б/д.)

Дорогой Николай Константинович,
Пользуюсь случаем, что податель этого письма, Нарбут, отправляется к Вам, чтобы выразить Вам мой привет. Я недавно приехал и собираюсь зайти к Вам, но не знаю, когда Вас теперь удобнее застать. Может быть, напишете два слова, когда обыкновенно бываете, так сказать, видимы, и передадите Нарбуту.

Этот Нарбут снял у меня одну комнату. Я познакомился с ним только недавно. По-моему, он очень способный малый, но пока ещё (по юности) совершенно без индивидуальности. Он подражает моим первым сказкам, от которых я сам давно отказался и не может ещё, кажется, понять, насколько он не то, чем они должны бы были быть.

Я всё время твержу ему, чтобы он искал самого себя; а как он поймёт после сырые материалы, и будет ли рисовать широко или с микроскопом на носу, это уже дело его индивидуальности, которая пока ещё не проявилась.
Потом, он не умеет рисовать. Он хочет поступить в Вашу школу. Мне кажется, что это хорошо. Пускай порисует.
Я очень хочу посмотреть на Ваши новые вещи.

Пока до свидания. Жму Вашу руку.
Ваш
И. Билибин

Отдел рукописей ГТГ, 44/623, 2 л.
_____________________________


4 сентября 1906 г.
ПИСЬМО В. Добржа к Рериху Н.К.

Бого Еллинского Аполониума Крен-Кренитису вельми чтимому, Николаю Константиновичу, Рериху, того же Бога вой дело пишет гулявой Виктор Добржа челом бьет.

Да хранит Николу Рериха Матка Божия Наисвятейшая и сын Божий и веселый Бог Рагу<тис> да покровительствует пчелам его и умножает мед в сотах и всякое благоденствие в <пумасе> его Ладу, его супругу вельми чтимую да хранит Матка Божия Наисвятейшая и богиня <Мильда> да благословит её и союз её с супругом славным Кревс-Кревейтисом вельми чтимым Николаем Рерихом.
Чад их сынов прекрасных Юрия и Святослава да хранит Матка Божия Наисвятейшая и богиня Летува, миленькая свобода, да пребудет с ними во веки и веки и бог Кавось, да хранит их в бранях и сечах.

И наш союз благословила богиня Мильда и дарова нам чадо- девици, с воели великими на свет родившуюся. И тако нарекли ей Войслава. И пока греческие не изволят на имя сие ибо нема имени сего, и ни в Римском, ни в Греческом, ни в Жидовском обычае. В обычае древнем славянском сие имя.
И ведомо у нас: нарече имя сынови своему другому Рерих Николай, вельми чтимый, обычаем древним; и тихо нарече Святослав. И ими-же наветами увеща попов греческих Никола Рерих неведомо ни на Литве, ни Латыном, ни <:>
ни на Ятвягах, ни Кривичах, ни на всей Литве.
Бьет челом Николаю Константиновичу вельми чтимому Виктор Добржа: да известит его и научит наветам сим, како нарек имя древнее обычаем Рос-ским, а не Греческим, а не Рижским, ни же Жидовским, и так нарек Святослав в вере Греческой окрестив.

Просит Виктор Добржа выбачить ему сие послание и сию докуку и да хранит Николая Рериха Матка Божия Наисвятейшая и все боги Литовские.
И Ладо Дид бог России, и все святые, и бог Еллинский Аполлониум да возлюбит его Николая Константиновича Рериха паки и паки.
Вельми чтущий Николу Рериха Кревс-Кривейтаса Войделотишко.

Виктор Добржа.

Мешка в Месте Вильне на Росском посаде у Острых Юров по Конной улице в доме седьмом в нумасе третьем.

Роки 1906 листопада 4-го дня.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/765, 4 л.
_______________________________



14 сентября 1906 г. Париж
Письмо М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху ()

2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS
14 Сентября 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам ответ Матье Шретеру, это просто возмутительно, какое у этих господ отношение! Хорошо, что вы решили выставлять в русском отделе, а то бы уж теперь ваши картины не попали в осенний салон.

В Воскресенье т.е. 16-го с.м. мы с княгиней и моей дочерью уезжаем в Salies - de Bearn, (Battes Pyrenees). Княгине давно уже надо серьёзно полечиться, ей доктора советовали много раз поехать в Salies и теперь я настояла, чтобы она наконец обратила внимание на своё здоровье. Мне хотелось дождаться ваших картин, но, так как их всё ещё нет, то я поручила Шретеру их получить и доставить на выставку, нам же больше откладывать нашу поездку нельзя, потому что станет холодно для ванн.

Хорошо было бы, если бы вы написали Шретеру ваши указания относительно картин. На днях был у меня Маковский, он только что вернулся из Америки, он в восторге от своего путешествия. Жаль только, что мы его мало видели, всего сразу не переговорить, а он уже на другой день уехал к своей матери. По приезде в Salies сообщу вам свой адрес.

Я очень рада за вас, что пока у вас всё идёт гладко, дай Бог, чтобы это положение продолжалось. Шлю мой сердечный привет Елене Ивановне.

Дружески жму вашу руку,
Мария Тенишева

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1366, 2 л.
_________________________________



[18 сент.]/1 Октября 1906 г. Salies-de-Bearn. Basses-Pyrenees
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху.

GRAND HOTEL DU CHATEAU 1 Октября
Salies-de-Bearn 1906.
(Basses-Pyrenees)

Добрейший Николай Константинович,
Шретер пишет, что из Вены прибыло картин 64 штуки, Дягилев выбрал 18, а у Шретера осталось всего 53. Так как у меня взято 7 картин, а не 5, Идолы и Сокровище Ангелов Дягилев забраковал. Хорошо, что меня нет в Париже - воображаю, как Бенуа ломается над вашими картинами. Я, наверное, с ним дошла бы до драки!

Погода здесь более чем очаровательная, такая какая у нас бывает в Июне. Я несколько раз думала, как было бы здесь хорошо вашим деткам, ванны эти страшно полезны для детей. Жизнь стоит гроши, а воздух бесценный, мы останемся здесь ещё недели две, княгине, моей дочери и мне пребывание в Salies оказало большую пользу.

Мне так надоели неприятности, что я предпочла не иметь дела с Дягилевым и К° и отлично сознаю, что лучше отойти от дела. Как я счастлива, что у вас всё идёт гладко, дай Бог, чтобы так долго продолжалось.

При случае, не сообщите ли мне фамилию и адрес того, кто переводил текст русского 'Талашкино' на французский язык - о нём мне хорошо говорил Маковский и, может быть, он пригодился бы мне для моего издания музея.
Шлю Елене Ивановне сердечный привет, а вам дружески жму руку.

Мария Тенишева

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1370, 2 л.
________________________________



20 сентября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

CARTE POSTALE
Adresse
Russie
Его Высокоблагородию
Николаю Константиновичу Рериху.
Большая Морская, 38. С. Петербург

20 Сентября 1906 г.
Получила вашу депешу, Николай Константинович, прошу вас сказать Дягилеву, что я ничего не дам на выставку, боюсь, что с акварелями и образами он поступит так же, как и с портретами. У нас
дивная погода. Приехали сюда поправлять здоровье и нервы.
Живём в тишине так же как в русской деревне.
Мой привет вам и Елене Ивановне.
М. Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1368, 1 л.
_______________________________________


25 сентября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

Добрейший Николай Константинович,
Из разговора с Лидиным я поняла, что была бы возможность отдать Обществу Поощрения Худ. мою коллекцию, что для неё нашлось бы подходящее помещение. Так ли я поняла слова Лидина? Очень жаль, что мы с вами до этого не договорились. Когда приедете в Париж, обсудим этот вопрос серьёзно.

Я всё ещё не послала своего письма ни в одну редакцию, хочу дать этой своре собак долаяться. Последнее, что мы прочитали, это что 'граждане' послали прошение в Синод с массою подписей, прося ревизии. Пусть они дойдут до абсурдов, пусть окончательно отличатся и покажут себя, тогда я напишу моё завершающее слово и приму после этого окончательное решение.

Жакен видел в салоне устроителя, который занимается развешиванием картин, и просил его, как можно выгоднее поместить ваши картины. Я дала Жакену одну из тех пастелей, котор. вы сделали в прошлом году в Швейцарии, трое стоящих у готического окна, ему она очень понравилась, хорошо ли я сделала?

Странное на меня впечатление произвёл Верещагин, из его слов выходит, что русского стиля нет и не было, что всё что существует в прошлом, в искусстве исключительно подражание. Взглянув на вашу картину 'Собор сеятелей', он спросил меня, откуда вы взяли эти стены, на мой ответ, что из Ростова Великого, он очень удивился, сказав, 'неужели там есть такая церковка'. Как на меня пахнуло атмосферой нашего Петербургского Общества, сколько в нём преступного равнодушия ко всему отечественному, стыдно делается за наших якобы культурных людей. Знают они отлично всё западное и французят-то, а своего, ни в зуб толкнуть! Да, слабо, очень слабо!!:.

Прошу передать Елене Ивановне мой сердечный привет.
Жму дружески вашу руку.
Мария Тенишева

25 Сентября. 1906 г.
Париж.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1383, 2 л.
________________________________



26 сентября 1906 г.
ПИСЬМО С.К. Маковского к Н.К. Рериху

Дорогой Николай Константинович,
Верь мне, какой-то рок препятствовал моему возвращению в Петербург в первых числах Сентября. Я откладывал отъезд со дня на день вследствие многих и самых разнообразных случайностей. Вот почему не писал тебе.
Но, прежде всего о главном, о самом неприятном. Я продолжаю чувствовать себя очень нехорошо. Такая слабость, нервность и такое плохое пищеварение (опять!), что просто руки опускаются. Всё здоровье и энергию, которые, мне казалось, я нагулял во время чудесного путешествия по океану, ушли куда-то бесследно. По-старому зелень и хворь, и духом 'слаб'. К тому же вот уже две недели не могу отделаться бронхита. Кашляю, бывает жар. Мать, с которой я провёл всё это время, ни за что не хотела отпустить меня 'домой' в таком виде. Были мы с ней у нескольких докторов. Все говорят одно. Нужен покой, покой и покой. Ты представляешь себе, как 'успокоил' меня такой приговор.

Стремился я в Петербург- на твой призыв - работать и работать. Но выбора нет. Надо примириться с необходимостью. Будущей зимой я не могу интенсивно работать, я не могу взять на себя ответственный труд лекций в школе. Когда ты увидишь меня, то, конечно, согласишься с этим. Придти к такому решению было мне нелегко и я медлил писать тебе. Прости великодушно за это опоздание. Я надеюсь, что тебе удастся подыскать кого-нибудь на эту зиму. И кто знает? может быть с середины зимы я буду в состоянии начать параллельные курсы по одному из отделов истории искусства. Но только теперь, сразу после приезда, я действительно не в силах быть для тебя тем помощником, на которого ты рассчитывал. Я знаю, что ты не заподозришь меня в лености и малодушии. Я долго хотел скрыть от себя даже всё, что пишу тебе сейчас. Но мне не удалось скрыть это от матери, и она взяла с меня слово послушаться голоса элементарного благоразумия.
Другое дело, если бы ты мне устроил лишь место библиотекаря в школе. Тогда я бы сейчас же бросил службу и стал бы, в свободное время от 'книг', спокойно писать мою книгу о русской живописи, подготовляясь, в то же время, ко всеобщей истории искусства.

Дорогой Николай Константинович, я думаю, что и для нашего общего дела это будет лучше. Рассказать историю искусства в двадцати пяти лекциях - труднее, чем написать том по специальному вопросу. Мне уже пришлось отказаться от первоначального плана, о котором я сообщал тебе в Villars. С тех пор я перебрал громадный материал (везу с собой туда три пособий)...
Все убеждали меня в том, что лекции должны 'созреть', чтобы мой 'дебют' превзошел ожидания друзей и не оправдал сомнений врагов. Пусть меня заменит на время обычный 'профессор'. И тебе будет спокойнее для начала. Твоим сотрудником по школе я останусь, но на менее видной роли. Школа реорганизуется постепенно. И время <...>, что постепенность безопаснее. А потом всё устроится само собой. Для меня главное - отделаться от невыносимой службы и набраться нервных сил на новом 'режиме'. Помоги, если можешь... Вернусь я через неделю, вылечившись от кашля (посещаю клинику).
Крепко жму руку и знаю, что ты войдёшь в моё положение.
Твой Сергей.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/947, 2 л.
___________________________________


Осень 1906 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Голубеву В.В.

Дорогой Виктор Викторович,
Уже несколько дней собираюсь писать Тебе, но всё откладываю по причинам, которые Тебе сейчас станут ясными. За наше знакомство у меня сложились такие хорошие чувства к Тебе лично, и к Твоим задачам и проникновению искусством, что мне больно огорчить Тебя. Но моё внутреннее сознание подсказывает мне, что иного выхода у меня нет.

Весною Ты просил меня сделать эскизы для абсиды и купола церкви в
Твоём имении; я согласился и всю поездку по Италии, при всех осмотрах
помнил, что мне надо сделать и хотел сделать Тебе что-нибудь получше.
Работа стала удаваться; Щусев, Кардовский, С. Маковский и другие тонко чувствующие стали говорить мне, что ещё никогда не выходило у меня вещей более сильных в религиозном стиле и цельных по торжественному впечатлению. Я радовался и мне хотелось сделать ещё лучше:
Но тут приехал брат Твой Лев. Разреши мне не переводить в деталях наш разговор, это слишком грустно и для Тебя и для меня. Может быть я слишком избалован суждениями высочайших Особ и лучших наших людей, но разговор и мнения Твоего брата окунули меня в тёмную массу, далёкую от искусства, далёкую от прекрасного. Он, говоривший прежде иначе, почему именно теперь преисполнился такими купецкими воззрениями о заказчике и художнике.

Мне известны отношения Высочайших Особ при заказе Нестерову и Нечаева-Майцова при заказе Васнецову; и в том и в другом не было и подобия с суждениями Твоего брата. Обращаясь к художнику известному, можно думать, предполагают в нём хоть какую-нибудь компетентность в суждении о высоком и красивом и потому основание: 'я плачу, а потому и требую служения моим вкусам' - не может быть применимо. Скажу одно, что брат Твой указывал мне делать вещи банальнее!! Все мои доводы и ссылки на лучших, на Анжелико, на Гоццоли и других попали не по адресу. Если брат Твой сказал бы, почему я в ту минуту не говорил сильней - то он должен знать, что в ту минуту я был бессилен - он был моим гостем.

Теперь, хотя эскизы просил меня сделать не он, а Ты, но я жду его энергичного вмешательства и прихожу к следующему выводу. Я сдаю Покровскому рисунок абсиды, уже много конченный, с уничтоженными по настоянию Твоего брата Евангельскими символами, что к сожалению очень умалило цельность впечатления; но от обещания моего сделать и рисунок купола, сердечно прошу Тебя меня освободить. Купол может сделать и Пер-
минов, кстати ему можно и 'приказать'. Бывают жизненные положения, в которых внутреннее чутьё подсказывает, что уступать - уже ниже человеческого достоинства. Не будем же предавать искусство, которое нам должно быть столь дорогим.
Не только право воспроизведения, но весь рисунок абсиды я передаю Покровскому, так как при испорченной концепции он не представляет для меня никакой цены и значения. Остальные рисунки 'забракованные' Твоим братом, дорогие мне по своей цельности я с удовольствием оставляю себе.

Теперь Ты видишь, дорогой мой, почему мне тяжело писать Тебе это письмо. Ради Тебя я старался найти компромисс с искусством, но такая работа уже - работа постылая. Прекратим это объяснение, одинаково тяжёлое для нас обоих. Бедному русскому искусству видно ещё долго придётся лежать на Прокрустовом ложе!

Неужели Ты этою зимою не приедешь в Петербург? У нас есть мысли и о новых журналах, в которых редакторская и издательская часть нас, по счастью, минует. С. Конст. блестяще начал читать лекции в Школе - ему предстоит большой успех на этом поприще. Часто говорим о Тебе и чувствуем себя духовно всё ближе и ближе.

Поклон мой Твоей супруге.
Искренно Твой
Н. Рерих

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/106, 3 л.
********************************************************************



ОКТЯБРЬ

ОСЕННИЙ САЛОН В ПАРИЖЕ
 
  
 

Париж. Большой дворец. Фото 1900 г.

13 октября 1906 г. Париж

Сергей Маковский
ХУДОЖЕСТВЕНЫЕ ЗАМЕТКИ. XI

В Париже на Осеннем салоне открыта выставка русской живописи, организованная С.П. Дягилевым. Судя по отзывам французских газет, она имеет большой (и вполне заслуженный) успех. Это приятно отметить в ожидании подробных сведений от наших парижских корреспондентов.

Выставка задумана чрезвычайно интересно. Она представляет всю школу русской живописи в исторической последовательности, начиная с никитинского 'Петра на смертном одре', с портретов Шибанова, Щукина, Матвеева, и кончая мятежными искателями последних лет: Врубелем, Рерихом, Мусатовым, Кузнецовым. И весь этот длинный ряд холстов выбран одним человеком, тонким, субъективным ценителем, смотрящим на эволюцию нашей живописи 'глазами современников'.

Неудивительно, что французы, знавшие русских художников только по большим международным выставкам. где всегда преобладали случайные 'знаменитости' минуты, - поражены неожиданным 'откровением' и рассыпаются в похвалах по адресу талантливого устроителя. Arsеne Alexandre, в длинном отчёте на страницах 'Figaro', говорит восторженно о значительности этой выставки Дягилева, познакомившего малоосведомлённую публику Парижа с 'волнующими сокровищами' Боровиковского и Левицкого, с замечательными 'по национальному акценту' работами Кипренского, Брюллова, Веницианова, с прекрасными портретами Репина и пейзажами Левитана, Якунчиковой, Рериха, Петровичева, Коровина, Юона, Анисфельда, Рылова, Богаевского и других 'искателей острых ощущений и неведомых аккордов'.

Автор статьи называет Малявина 'riche et puissant' [богатый и могущественный (фр.) - ред.]. Щербова - пленительным рисовальщиком и юмористом. Сомова - тончайшим мастером, ясновидцем старинных идиллий, 'то нежным, то комическим, то мечтательным', Врубеля - 'создателем гигантских эпопей и горделиво-нервных грёз' и т.д.
Я не знаю, насколько следует верить искренности французского критика. В парижской печати слишком приняты: другие поводы для похвал. Но, во всяком случае, Arsеne Alexandre - имя, и я не думаю, чтобы он стал так очаровательно восхищаться, если бы парижская публика оставалась равнодушной.

Страна. 1906. 13/26 октября. ? 185. Пятница. С. 5.
****************************************************************************************



НОЯБРЬ

5 ноября 1906 г. СПб.
Записка С.К. Маковского к Н.К. Рериху

5 Ноября ...
СПб. 1906.

Дорогой Николай Константинович,
Очень извиняюсь за вчерашний <неприезд> после лекции. Но меня задержали очень серьёзные причины до позднего вечера. Расскажу при свидании.
Пожалуйста, будь добр выдай <посланнику>
1) мой портфель (он в передней)
2) пачку с фотографиями (горничная ее завернула в бумагу), и
3) ещё пакет с большими фотографиями.
Я постараюсь заехать к тебе завтра по дороге в Эрмитаж, куда, на будущей неделе, придётся повести мне учениц и учеников.

Крепко жму руку
Твой Сергей Маковский

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/948, 1 л.
_________________________________


ПАРИЖСКАЯ ВЫСТАВКА
19 ноября 1906 г. Париж.

РУССКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ВЫСТАВКА
(Итоги и результаты)

Выставка в Париже была открыта Фальером 3 октября в залах большого дворца. Она занимала 14 больших зал в бельэтаже и состояла из 750 номеров как старинных, так и новых русских художников. 1-й зал был посвящён собранию икон XV-XVII столетий. Затем следовали петровская и екатерининская эпохи, боскет с бюстами, эпоха 1830-х годов, 60[-е] года, и, наконец, современники.
Выставка была открыта месяц, и её посетило 60 000 человек.

Общество французского Осеннего салона, помимо всех правил своего устава, выбрало в число действительных членов общества 15 русских художников, а именно: Врубеля, Сомова, Бенуа, Кона, Грабаря, П. Кузнецова, Аннесфельда, Луговскую, Рериха, Остроумову, Тархова, Милиоти, Богаевского, Рылова и Бакста, и, кроме того, французское правительство, при особом содействии министра изящных искусств Бриана, признало достойным награждением орденом Почётного Легиона членов комитета выставки С.С. Боткина, И. Морозова, В. Гиршмана, Р. Вострякова, Александра Бенуа и художника Л. Бакста.
Отзывы печати были более чем благоприятны.

19 октября в залах выставки состоялся раут, устроенный выставкою в честь французских художников. На рауте лучшие музыкальные силы Парижа исполнили исключительно русскую программу из сочинений Глинки, Серова, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Балакирева, Рубинштейна и Рахманинова. Главными исполнителями были Дельмас, Руссельер, Эглон, Линдсей - все из Grand Op&#233;ra и наша знаменитая Литвин.

Раут посетило свыше 1500 человек самого разнообразного общества, начиная с находившихся в Париже русских великих князей, инфанты испанской, дипломатического корпуса, бесчисленных Ротшильдов и кончая Рошфором и художниками-рапэнами с Монмартра. Принимал русский посол Нелидов.

Теперь выставка переезжает в Берлин, где в скором времени открывается или в нанятом для неё помещении., 75 Unter den Linden, или в одном из императорских берлинских дворцов.

Почётным президентом выставки выразил желание быть русский посол в Берлине граф Остен-Сакен. принимающий это дело очень близко к сердцу.
Кроме того, генеральный комиссар получил просьбы об организации выставки в Лондоне, Вене, Брюсселе, Венеции и Барселоне. Предложения эти не приняты, за исключением Венеции. где, однако. выставка будет устроена в ином составе.

Новое время. 1906. 19 ноября / 2 декабря. ? 11023.
____________________________________________


[1906 г.]
Письмо Н.К. Рериха к Б. К. Рериху.

Дорогой Боря.
Очень рад, что Ты рисуешь натурщика; старайся рисовать как можно проще, плавной точной линией без лишних деталей. Напрасно Ты не вслушался в 'Валькирию' - это высокохудожественная опера, специально написанная для сцены. Например, помнишь скачки у Валькирий - какая это могучая картина, сколько в ней прозрачности и силы! Учись понимать картинность в музыке.

Чучело у меня - песца, купленное в Сибирском отделе <...>, ещё купил 2 шкуры оленьих и 2 пары рогов с черепами (оленя и тура).
Шкуры (превосходные ковры) стоят всего по 4 руб. и песец тоже самое, а ведь одна шкура его как дорога! Посылаю несколько карточек, ответь ими приславшим, между прочим, пошли Веселовскому и Войтову (по две) - адреса в адресн. книге.

Пособери статьи о Дягилевской выставке и пришли мне. Не сердитесь с Володей, что Вам ничего не прислал - совестно было затруднять Позднеева большою посылкою. Пиши, как мамино здоровье. Поклон Вас. Алек. Влад. Степ. и Лоренцу.

Поищи Боря былину мою об Академии; если найдёшь, то пришли хоть бандеролью.

[1906 г.]
Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/139, 1 л.
****************************************************************************



ДЕКАБРЬ

18 декабря 1906 г.
ХРОНИКА

Spectator
ЗАКРЫТИЕ ШКОЛЫ ОБЩЕСТВА ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ
(Беседа с директором школы Н. К. Рерихом)

Вслед за Академией художеств прекратились занятия в школе Общества поощрения художеств.
С третьего дня школа закрыта. Что случилось?

Вчера мы беседовали по этому поводу с директором школы Н. К. Рерихом.
- Наша школа - частная, для 'вольноприходящих', - сказал нам Г. Рерих.
Устав наш широк для искусства...
За 9 рублей в полугодие ученик получает полное художественное образование...
Великолепный, единственный лист школы свободного искусства, без дипломов, без гражданских прав, без всего, что наросло при нашем искусстве чуждыми наростами...
И этот устав руководим советом, не исполняя его совет было бы нечестным...

Часть учащихся стала просить о другом: о столовой, об общеобразовательных курсах, о сходках.
Сколько раз этой группе учащихся было разъяснено, что уклонение от нашего устава (с его драгоценным преимуществом - свободою искусства) поведёт ко временному, а может быть, и продолжительному закрытию школы...

Говорилось, что при нашей тесноте, где даже старший класс композиции не имеет определённого помещения, даже нехорошо говорить о столовой...
Сколько раз говорилось, что всякие действия против искусства тяжело отзовутся на многих учащихся, искренно преданных делу...
Сколько раз, наконец, было говорено, что педагогический совет, в котором столько выдающихся художников, единодушно станет на защиту дорогой им свободы искусства...
Но группа учащихся всё-таки пожелала, захотела на выставке картин требовать книги и парты...
Все убеждения не привели ни к чему...

Вы не можете представить, как больно, как оскорбительно видеть такое отношение к искусству, которому мы себя посвятили!..
Но часть учащихся всё-таки осуществила сходку, результатом чего и было временное закрытие школы...

- Что же будет с экзаменами и конкурсом?
- Экзамены тем самым отменились, отменены заграничные и по России командировки, отменён конкурс, и на будущее полугодие не могут быть выданы бесплатные билеты...

Как это грустно, как опять отдалилось многое, что было уже близко!.. Видно, русскому искусству придётся ещё долго лежать на Прокрустовом ложе...

Петербургская газета. 1906. 18 декабря. ? 346. Понедельник. С. 3.
***************************************************************************************

22 Декабря 1906 г.СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к И.Э. Грабарю с конвертом.

Конверт. На штемпеле дата: С.Петербург. 28.XII.1906.

Москва. Полянка.
Овчинников переулок. Контора Мещерина
для передачи на станцию Дугино.
ЕВб.
Игорю Эммануиловичу Грабарю
________________________________________

Дорогой
Игорь Эммануилович, Трояновский передал мне Твоё предложение о воспроизведении въ красках одной из моих вещей, причём Ты указывал на 'Пещное действо'. Кроме 'Пещного действа' (которое всё-таки может выйти в красках) я указал бы на 'Бой' - Ты его видел в Париже (у Голике есть для него неиспользованное красочное клише) а также эскиз стенописи (Богородица на берегу реки жизни) - эскиз у В. Голубева в Париж. Жалею, что Ты не видал моих последних этюдов в Париже - Дягилев их почему-то не выставил. В них больше тона и света.

С удовольствием читал Твою немецкую статью. Широкий взгляд и верная группировка дают ей большое значение; её справедливо хвалят.
Если напишешь - буду рад.
Искренно преданный
Н.Рерихъ.

22 Дек. 1906
Спб. Мойка, 83.
Жалею, что на Союзе нет Твоих вещей. Будут ли в Москве?

Отдел рукописей ГТГ, ф. Грабаря 106/10092, 2 л.
 
  
 

Эскиз стенописи "Богородица на берегу реки жизни". 1906.
____________________________________________________

****************************************************************************

ХРОНИКА

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ

На этих днях закрыта до 10 января н.г. школа Общества поощрения художеств. Причина закрытия заключается в том, что часть учащихся требовала открытия при школе общеобразовательных курсов, столовой и разрешения сходок. Несмотря на предупреждения совета преподавателей, что в школе тесно, причём даже старший класс композиции не имеет определённого помещения, а во-вторых, что уклонение от устава, который не разрешает сходок, может повлечь за собой нежелательное закрытие школы, группа недовольных всё-таки устроила сходку, 'продолжая настаивать на своих требованиях'. Тогда совет закрыл школу.

Между тем, эта частная школа является единственным типом абсолютно свободной школы не только у нас в России, но и во всей Европе, без всяких дипломов, гражданских прав, без всего вообще, что наросло при нашем искусстве чуждыми ему наростами...
Она является школой, где нет никаких кастовых различий, - где всякий желающий, с одним только свидетельством о личности в кармане, за 9 руб. в полугодие получит полное художественное образование. Причём, кроме общего художественного курса, при школе имеется много специальных классов прикладных: выжигания по дереву, майолики, лепки, черчения, гравирования по металлу, живописи по фарфору и стеклу и мн. др.

С осени же этого года в школе был учреждён педагогический совет, который уже за это короткое время много, сравнительно, сделал для учеников. Так, введён обширный курс преподавания анатомии, которая, как это ни удивительно, раньше не проходилась; расширена программа по 'истории искусств', устроен класс вышивания шелками и т. д.

Теперь, как оказывается; с закрытием школы отменяются экзамены, отменены командировки по России и за границу, отменён, наконец, и конкурс ученических произведений.

Слово. 1906. 23 декабря / 1907. 5 января. ? 30. Суббота. С. 4.
******************************************************************************************


28 декабря 1906 г. Дугино.
ПИСЬМО И.Э Грабаря к Рериху Н.К.

Дугино 28 дек. 1906
Дорогой Коля,
В последнее время всё собирался Тебе написать, да как-то был в Москве и виделся с Трояновским перед самым его отъездомъ в Петербург и решил его попросить переговорить лично кое с кемъ по моим делам. Между прочим и с Тобой.

Теперь получил и Твой ответ. Если хочешь, то воспроизведём 'Пещное действо'. Я только нахожу, что эти тёмные вещи выходят всегда плохо и лично мне скорее хотелось бы что-нибудь в более веселых красках, что-нибудь напр. вроде той вещи, которую Ты поставил на аквар[ельной] выставке в Москве ('Водное заклятие', или что-то в этом роде, хорошенько не помню названия). Во всяком случае ещё несравнено лучше 'Бой' - большая картина, которая была в Париже и которую мы ожидали в Берлине и не дождались её. Когда я оттуда уежал - на четвёртый, или пятый день открытия - мы получили накладную на ящик от какой-то Парижской транспортной конторы при письме, в котором извещали, что по поручению кн. Тенишевой выслана картина (или картины?) Твоя в Берлин. Может быть, это она и была? В таком случае - если она потом не была повешена - извести немедленно администрацию Шульте: Эд. Schulte, Kunstsalow, Unter den Linden, чтобы её выдали Meisenbach und <Riffаrk >, а одновременно с этим письмом я пишу Кнебелю, чтобы он немедленно дал знать Riffаrk'у.
Полагаю, что она непременно пойдёт в Венецию, как Твоя наиболее значительная вещь (она всем нравилась и мне между прочим особенно). Но если ведь времени до открытия в Венеции (1-е апреля нов. ст.) ещё много и её можно будет отправить, кроме того, большою скоростью. Это меня устроило бы лучше всего. Если не 'Бой', то я подождал бы других вещей, или попросил бы Тебя самого что-нибудь выбрать позначительнее (повторяю, в живописи 'Водного заклятия') из вещей, которых я не видал. Жалею, что не видал этюдов, кроме <колонн> с солнечным светом и ещё деревня и <:> небо. Первая - масло, вторая - иллюминированный рисунок.

Последний мне понравился. Не нравились мне двое людей с кинжалами. В живописи их есть то неприятное, что было в 'старцах'. Что-то глухое и чёрное. Что касается Голубевского эскиза, то Ты поймёшь, что не видавши его, мне трудно решиться его воспроизводить, т.к. насчёт святостей я вообще, как Тебе известно, тут до чрезвычайности.

Да, вот ещё история. Чуть-было не проглядел: Ты пишешь, что как раз с 'Боя' у Голике ещё неиспользованная трёхцветка. Может быть
можно Кнебелю с ним снюхаться? Но вопрос вот в чём: Голиковские трёхцветки все из рук вон плохи. Как Ты, вероятно, мог убедиться они неизмеримо ниже тех, которые я помещаю в издании Кнобеля. Ты помнишь ведь русских художников: Врубеля или Юона или Мусатова! Вся техника передана до иллюзий. Итак, если Голиковская очень удачна, то тогда не из-за чего огорода городить и лучше я погожу писать Кнобелю, а ты пришли мне немедленно отпечаток и тогда решим.

Я пришлю Тебе оттиск своей статьи, отпечатанной брошюрой со снимками. Она продаётся вместе с каталогом у Шульте. Досадно, что Seemann не воспроизвёл десять вещей, которые я ему отправил, а главное, выбор изо всего присланного мною материала, он сам же и сделал.

Уверяет, что фотографии были отчаянно плохи. Правда из Кузнецова, Явленскаго, <Ларионова> Милиоти и маленькой (новой) скульптуры Сомова - ничего не вышло почти, но твой 'Бой' (я как раз его снял) был терпим. Вообще наш Парижский фотограф отличился, чёрт знает что наснимал, по видимому даже без светофильтра. Напр. Левитановская осень не узнаваема. В оригинале светлые деревья (кадмий) на тёмном (голубом) небе; самое тёмное место речка (тёмно-ультрамариновая). А ты полюбуйся, что получилось. Главная обида в том, что получается впечатлеиiе, точно клише - мой выбор. Глупо.

Теперь дальше. Я работаю над рядом монографий. В первую голову выйдет Коровин, второй - Серов (обоих пишу я). Третий - Левитан (Голушев). Четвёртый Бенуа (я пишу). 5-й - Сомов (Бенуа пишет) 6-й - Врубель (пишет Яремич). Потом идёт 'История русского искусства' (Грабаря) Якунчикова (Поленовой) Поленова (её же, псевд. Барок), она писала в Мире исск. - это жена Поленова и родная сестра М.В. Якунчиковой. Потом 'Растрелли' - Бенуа, потом 'Росси' - предполагаю предложить Врангелю, дальше Русское Рококо (Поановский), Русск. <:> XVI (Бенуа), русск. Empire (Фомин) и т.д. Х) .
______________________________________________________
Х) Пропустилъ ещё: 1) Финляндск. Искусство 2) Скандинавское 2) Франц. 3) Немецкое 4) Английское 5) Русская графика 6) Иностранная графика 6) Русск. прикл. Искусство 7) дерев. церкви 8) Каменн. церкви до Моск. и а) Моск. периода, и т. д.
___________________________________________

Между прочим будет и В. Васнецов. Не желаешь ли его взять? Вся серия будет состоять minimum из 30 монографий; в каждой от 70 - 150 и даже 20 клише (из Мира иск., из 'Трет. Галлереи' Кнебеля, его же 'Румянц. Музея' и 'Музея Ал. III', а также изъ < Артиста> (скупил все клише, хотя проку будет не много). Кроме того будем покупать из Золот. Руна, Худ. Сокр. и пр. что нужно будет. Тексты должны давать картину всей культуры, относящейся к предмету и точный материал. Очень попрошу Тебя предложить С. Маковскому (не знаю его адреса), не возьмётся ли он написать статью о 'совр. русск. декоративном искусстве? Текста нужно около листа или несколько больше. Гонорар 100 руб. Подробнейшие биографич. данные (если дело идёт об единичном художнике) и подробная история целого движения (если речь о собирательном материале). Подробный список всех произведений художника. Общая редакция - моя (как серия <Кнак..> сов.). Внешность - однородная. Величина - по <неволе> , больше, чем обыкновенная книга (приходится применяться к величинам клише Мира Иск.',) - однако меньше Мира Искусства, <соотв.> с меньшими полями.

Прочти это письмо и Билибину, ибо трудно всем писать одно и то же. Я хочу предложить ему (здравствуйте Иван Яковлевич!), 'Декоративное искусство Старой Руси, до Васнецова, Поленовой и Мира искусства'. Кроме того, может быть Ты ещё возьмешь церкви до Москвы, а Билибин церкви начиная с 16-го века (с Коломенской и пр., словом, с момента перенесения шатровой конструкции с дерева на камень.). Кроме того, я пишу о дерев. церквах, но и он мог бы написать очерк для того же <томика> о них же.

Ну вот, кажется, и всё. Не видишь ли Врангеля и не знаешь ли адреса его и Фомина (Ив. Алесандр.), который теперь живёт в Питере.

Врангелю имею предложить кроме 'Росси', на котором он собаку съел, ещё очень много вещей. Между прочим: 1) Историю русск. скульптуры; 2) Художники первой половины 19-го века (кроме Брюллова, Кипренского Иванова, и Федотова - которым посвящаются отдельные монографии. Это Interieur'исты, интимисты и маленькие портретисты'.
Фомину - Русскиiй Empire. Хорошо, если бы их повидать. Был бы Тебе весьма обязан.

Твой
Игорь Грабарь

Ты спрашиваешь, выставлю ли в Москве. Не знаю. Если будет что, выставлю. Работаю бешено, но конечно не к <выставке>, а просто, поэтому думаю, что ничего не будет.

Кроме монографии: будет издаваться под моей же редакцией огромная истор. русск. иск. (2500-300 клише). Мог бы Ты взять начать Византийск., Норманск., Романск. и Готич. влияния. Церкви до Москвы. <:> иконописи! листа четыре-три.

Отдел рукописи ГТГ, ф. 44/726, 4 л.
_____________________________


29 Декабря 1906 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к И.Э. Грабарю

Конверт.
ВЫСТАВКА КАРТИНЪ РУССКИХЪ ХУДОЖНИКОВЪ

На штемпеле дата: С.Петербург. 29.XII.1906.:
Москва. 30.12.06.
Москва.
Полянка. Овчинников переулок. Контора Мещерина
для передачи на станцию Дугино.
для Игоря Эммануиловича Грабар

Н.К. Рерих - Грабарю И.Э. (29 декабря 1906 г. СПб.)

Дорогой
Игорь Эммануилович

На днях напишу Тебе обстоятельно, а пока сообщаю, что по-моему лучше
всего остановиться на 'Бое'. Поэтому (т.к. трёхцветка Голике всё-таки довольно плоха) и картина должна быть в Венеции (я надеюсь поспеть)
я прошу Тебя, чтобы Кнебель распорядился о снятии клише с Боя в
Берлине. О чём, пожалуйста, и напиши кому следует.
Из предлагаемого Тобою что-нибудь напишу. Об этом извещу.

Искренно Твой
Н. Рерихъ
29 Дек. 1906.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 106/10093, 2 л.
_________________________________________________________


ПОДРОБНОСТИ

Вы спрашиваете о подробностях разгрома русского художественного отдела на выставке в Сен-Луи в 1906 году. Прискорбны эти подробности. Коммерсант Грюнвальд задумал устроить на выставке в Сен-Луи - первый раз в Америке - большой отдел русского искусства. Было собрано восемьсот русских картин, среди которых были вещи очень известных художников. Моих там было 75 вещей, из них "Сходятся старцы" и этюды русской старины. Грюнвальд не сумел или не успел заплатить пошлину за какие-то проданные картины. Весь Русский отдел был арестован и назначен к принудительной продаже с торгов.

Узнав о таком разгроме, русские художники заволновались. Писали в разные учреждения, обращались к русскому послу в Вашингтоне, а затем, не получив удовлетворительных ответов, обратились "на Высочайшее Имя". Во главе комиссии художников был Владимир Маковский и ещё несколько академиков. На первом обращении была сделана высочайшая резолюция - "Следует помочь художникам". Но Министерство выразило недоумение о том, каким образом следует помочь художникам? Потребовалось вновь обратиться "на Высочайшее Имя", а в то время, очевидно, кто-то что-то подшепнул и произошла непонятная резолюция - "отказать". Пока шла вся эта переписка, прилетела весть о том, что американская таможня, ничем не смущаясь, продала с аукциона весь Русский художественный отдел выставки.

Мы никогда так и не узнали прискорбные обстоятельства этого аукциона. Они были настолько безобразны, что, когда будучи в Америке, я пытался о них расспрашивать, то Бринтон и некоторые другие причастные к искусству американцы лишь конфузливо махали руками и сокрушённо пожимали плечами. 800 картин разлетелось по всем штатам Америки, по Канаде и, кажется, в Южной Америке. О моих картинах я лишь узнал, что 35 оказалось в музее Калифорнии, затем обнаружилось ещё шесть у частных собирателей, а остальные, кажется, ушли куда-то в Канаду. Словом, получился неслыханный разгром Русского отдела, нанёсший вред не только русским художникам, но и престижу русского искусства вообще.

Удивительно, что государство могло допустить такой акт со стороны своей таможни! Слыхано ли, чтобы отдел официальной выставки, признанной государством, мог быть так безжалостно разгромлен!

(1939 г.)
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
_____________________________________________