Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

УНИВЕРСИТЕТ

**************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

УНИВЕРСИТЕТ (1937 г.)
ГРАМОТЫ [1939 г.]
"Июля тридцать перваго.." (Грамота. ОР ГТГ, ф. 44/1336, 2л.)
*******************************************************************************


 
  
 

УНИВЕРСИТЕТ

Семейный гордиев узел был разрешён тем, что вместо исторического факультета я поступлю на юридический, но зато буду держать экзамен и в Академию художеств. В конце концов, получилось, что на юридическом факультете сдавались экзамены, а на историческом слушались лекции.
Слушал Платонова, Веселовского, Кареева, иногда Брауна. Из юристов - Сергеевича, Фойницкого. На государственном экзамене Ефимов, уже знавший моего 'Гонца', спрашивает: 'На что вам римское право, ведь, наверно, к нему больше не вернётесь?' Был прав, но всё же история русского права и римское право остались любимыми. Жаль, что философию права читал Бершадский - как горох из мешка сыпал. Коркунов иногда бывал увлекателен.

Зачётное сочинение - 'Правовое положение художников Древней Руси'. Пригодилась и 'Русская Правда', и летописи, и 'Стоглав', и акты Археографической комиссии. В Древней, в самой Древней Руси много знаков культуры; наша древнейшая литература вовсе не так бедна, как её хотели представить западники. Но надо подойти к ней без предубеждения - научно.

С историками сложились особые отношения. Спицын и Платонов уже провели меня в члены Русского археологического общества. В летнее время уже шли раскопки, исполнялись поручения Археологической комиссии. Во время одной такой раскопки, в Бологом, в имении князя П.А. Путятина я встретил Ладу - спутницу и вдохновительницу. Радость!

Университету сравнительно с Академией уделялось всё же меньше времени. Из студентов-юристов помню Серебреницкого, Мулюкина, Захарова, но встречаться с ними в дальнейшем не пришлось. Были приглашения бывать на семинарах и в юридическом обществе, но времени не находилось.

Университет остался полезным эпизодом. Дома у нас бывали Менделеев, Советов, восточники Голстунский и Позднеев. Закладывался интерес к Востоку. А с другой стороны, через дядю Коркунова, шли вести из медицинского мира. Звал меня в Сибирь, на Алтай. Слышались зовы к далям и вершинам - Белуха, Хан-Тенгри!

Куинджи очень заботился, чтобы университетские занятия не слишком страдали. Затем Кормон в Париже тоже всегда отмечал университет. Исторический, а не юридический факультет считал меня своим...

1937 г.
Лист дневника ? 7.
Н. Рерих. 'Зажигайте сердца'. Москва. 1975 г.
______________________


ГРАМОТЫ

Архивные документы выучили и старорусскому письму. Язык летописей тоже скоро запоминается. Иногда письма складывались под стиль грамот. Стасов ими очень забавлялся. После того, как в[еликий] князь Владимир и гр[аф] И.И.Толстой выжили Куинджи из Академии, была написана длинная былина. Она широко разошлась в списках. К картине 'Сходятся старцы' была написана целая былинная присказка. Она была напечатана в каталоге академической выставки. Многим она понравилась, но академические архонты и версальские рапсоды её не одобрили. Впрочем, всегда и во всем мы обходились без архонтов и рапсодов.

Один эпизод с 'грамотою' едва не имел печальные последствия. Во время университетского зачётного сочинения, шутки ради, была написана 'грамота' об иконописании. Случайно она оказалась при мне в Археологической Комиссии, и я прочёл её Спицыну. При этом был и Веселовский. К моему изумлению, а затем и к ужасу, 'грамоту' начали читать всерьёз и даже научно обсуждать её. По некоторым выражениям нашли, что 'грамота' может быть киевского происхождения. Спросили, где именно она найдена. Напечатана ли? С превеликим трудом удалось чем-то прервать опасный разговор и уйти, не обидев доброжелателей. Вспомнились Мериме и Пушкин с песнями западных славян. Вспомнился Ганка с Краледворской рукописью. Там всё было всерьёз, а в нашем случае - шутка, чуть не обратившаяся в драму. Профессора никогда не простили бы своё невольное заблуждение. Ведь в то время были особенные курганные находки: ко┐пейка вольного Новгорода XV века в руке костяка в кургане, считавшемся XI века. Были неолитические человекообразные фигурки. Были необычные балтийские янтари в неолитических тверских курганах. Была эмалевая пряжка в городище около Торжка. Всё это было ново, а тут затесалась бы несчастная 'грамота', и всё испортилось бы.

И где сейчас все эти 'грамоты' и записи? Диплом мой на академика был найден на Мойке. Кто знает, как он попал туда? Ведь были большие склады всяких писем, заметок, эскизов... Среди переездов не уследить за всем скарбом. Всюду что-нибудь оставалось - и в Туркестане, и в Тибете, и в Китае, и в Америке, и в Париже, и в Финляндии... Спрашивают, где многие эскизы? А кто их знает?

[1939 г.]
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2.М.: МЦР, 1995. Т.2

**************************************************************************************

ГРАМОТЫ

* * *
Июля тридцать перваго
Поехал я на станцию
За письмами с сумой.
Я письма добыл счастливо,
В обитель возвращаюся
Помахиваю прутиком,
Лошадка <трюх> да <трюх>.
Тут камни подвернулися,
Упал мой конь и я за ним -
В растяжку мы лежим.
Ну, встал я, пообчистился,
На лошадь влез, и Господу
Запел скорей хвалу.
Привёз я вашу грамоту
Во двор вашей обители
И старицам отдал.
Собралась живо братия,
Святыя спор натеяли
Кому письмо читать.
Такая брань поднялася,
Что шавки все залаяли,
Заржали даже лошади -
И боже упаси!
(У нас вот так случается
Почти всегда как новое
Увидят что-нибудь)
Мастридия толкается,
Керкидия ругается,
А Голиндуха матушка
Щипнула Сосинатрию,
Самой чтоб ближе стать.
Монахини тягаются,
Все лезут разом к грамоте -
Того гляди порвут.
Благословите грешному, -
Сказал я тут игуменье,
-Вам грамоту прочесть.
Игуменья схватилася
-Читай да с расстановкою
Понять чтоб да сложить.
А Голиндуха, старица,
Чтоб слышать - даже вынула
И вату из ушей.
Вдруг, стой!...
Мастридия вся вспыхнула, -
Как? Как прочёл ты?
Гнусное? Моё писанье гнусное?
Ах он... Словцо такое молвила
Сказать бы? Не могу...
Конечно и в монашестве
Иной раз попадаются
Слова довольно крепкие.
Старушки всполошилися,
Одна как будто всхлипнула,
А Петка мать Игуменья
Икнула про себя.
Кой-как прочли мы грамоту,
Мастридия мешала всё, -
Как ей почтенной старице,
И вдруг возницей быть.
Окончив, вновь поспорили,
Сказали хором старицы, -
Ну, поезжай Мастридия,
Ты написала так.
Да что ж одной,
Пусть едет тоже,
Письмо кто сочинил.
Мать Петка страсть окрысилась, -
Ишь сладкая! Игуменье
На козлах чтоб сидеть?
Я вижу, долог спор у них,
Стоять меж них соскучился,
Всё потихоньку пятился,
Пошёл в избу поесть.
Итак, мы ждём вас, батюшка,
На станцию мы выедем
С Мастридией вдвоём.

Останусь со смирением,
К вам полный уважения
Почтарь Фарелькарасинской
Обители святой.

[Июль 1895 г.]

ОР ГТГ, ф. 44/1336, 2 л.
___________________________________