Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АВТОМОНОГРАФИЯ Н.К. РЕРИХА

1900 г.
(июнь - июль)

**************************************
 
ИЮНЬ
ХРОНИКА (Северный курьер. 2/15 июня 1900 г. ? 208)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [2 июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (2 июня 1900 г. СПб.)
А. Половцов. "ВОКРУГ И ОКОЛО РАСКОПОК" (Московские ведомости. 9 июля 1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (19 июня 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (20 июня 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (21 июня, 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (24 июня [1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [25 июня. 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (26-27 июня 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (27-28 [июня 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (Б/д. [Около 29 июня 1900 г. СПб.])

ИЮЛЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (7 июля 1900 г. [СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. ([9-10 июля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (12 [июля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (13 [июля 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (15 июля [1900 г. СПб.])
Н.К. Рерих. ВЕРА В СЕБЯ (сказка) (Июль 1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (16 июля 1900 г. СПб.)
ХРОНИКА. (Новое время. 1900. 28 июля/10 августа. ? 8770.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (27 июля 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (29 июля 1900 г. СПб.)
ХРОНИКА. (Новое время. 1900. 30 июля / 12 августа. ? 8772.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [30 июля 1900 г. СПб.]


****************************************************************************************


ИЮНЬ

2 июня 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

С.-Петербургский Археологический институт при участии всех своих членов и слушателей работает над составлением археологической карты
С.-Петербургской губернии. Это предприятие потребует много сложного и кропотливого труда.
Институт обратился к некоторым археологам, учреждениям и частным лицам с особым циркуляром, прося сообщить сведения о местных древностях.

Весь обширный материал, собранный для составления карты, будет распределён на пять главнейших групп; первая - составит полное и подробное описание курганов, вторая - могил, третья - городищ, четвёртая - случайных находок предметов древности (монеты, каменные орудия, бронзовые и железные предметы), пятая - преданий и сказаний о различных местностях и урочищах.

Работами руководит Н. К. Рерих.

Северный курьер. 1900. 2/15 июня. ? 208. Пятница. С. 3.
_____________________________________________________


[2 Июня 1900 г, СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Е.И. Шапошниковой

Милая, дорогая, хорошая - вчера вечером наконец получил Твоё письмо, которое (к стыду сознаюсь) перечитал 5 раз и ношу при себе - этакая непростительная сентиментальность. Вчера иду по коридору Академии - встречается сторож: 'а вам письмо в Канцелярии' - говорит мне. Я направился в Канцелярию чуть ли не бегом - к великому удивлению сторожей.

Пришёл Зарубин - писать нельзя. Приеду в Понедельник 5-го или во Вторник утром. Не встречай.
Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/178, 1 л.
________________________________


2 Июня 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Так Зарубин и не дал дописать сегодняшнего письма. По разным соображениям должен отложить выезд на 1 день, т. е. выеду во вторник с вечерним 10-час. поездом и буду к 9 час. в Бологове.

Я только теперь отдаю себе отчёт, насколько Ты мне дорога, моя хорошая. Не получая Твоего письма, я не находил себе места не мог работать и чувствовал себя прямо несчастным. Теперь скоро увидимся.

Сегодня мне предложено редакторство русского отдела журнала, а иностранным будет заведовать Бенуа (мой враг). Такое соседство настолько меня поразило, что ничего не мог ответить и дал себе время обдумать, столь неестественное предложение. Браться не хочется, а отказаться и тем предоставить поле сражения Бенуа - тоже неважно. Просто и не придумаю что сделать.

Ну, до свиданья, моя милая, хорошая, дорогая, родная.
Целую Тебя крепко.
Весь Твой
Н.Р.

2 Июня 1900 г.

Сегодня мы были с Зарубиным у Куинджи. Тот говорил такие вещи, что я чуть не плакал. Но об этом в письме не упишешь, надо на словах.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/155, 2 л.
________________________________


9 июня 1900.

Анатолий Половцов
ВОКРУГ И ОКОЛО РАСКОПОК
ВЕСЕННИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КАРТИНКИ

I. СБОРЫ
Заканчивая 'Записки охотника', Тургенев говорит: 'Однако, пора кончить. Кстати заговорил я о весне, весной легко расставаться, весной и счастливых тянет вдаль'... Ещё бы! И как тянет-то! А пока нельзя улететь далеко, то хоть за город бы вырваться, в зелень, ins Grune [за город (нем.) - ред.], как говорят немцы. С этою целью всякие экскурсии хороши. Но лучше всего, пожалуй, охота и археология. Обе почтенные страсти эти увлекают человека настолько в сторону от больших центров, что он сразу оказывается лицом к лицу с природой в самой глухой зелёной глуши.

Я не охотник и не знаю, мудрено ли отыскивать подходящие случаи, чтобы предаваться этому благородному спорту. Что же касается археологии, то я по опыту знаю, что отыскивать места для раскопок дело мудрёное, требующее огромной затраты времени и труда. Поэтому я обрадовался появлению Н. К. Рериха не менее, чем Ной возвращению голубя с зелёной веткой. Появление весною молодого талантливого живописца, автора исторических картин 'Сбираются старцы', 'Поход' и других, символизирует близость археологической экскурсии, которую он и в прошлом году организовал для слушателей и членов Археологического института. И в нынешнем году он сделал много десятков вёрст по окрестностям Петербурга, отыскивая курганы, которые можно бы и стоило бы раскопать.

- Вот иные говорят, что поблизости ничего нет, ничего не осталось! Вздор! Стоит поискать. В 20 верстах в сторону от Петергофа нашлось много курганов, близ Гостилиц, - сообщил мне с удовольствием Н. К. Рерих.

II. И СТОРОНКА ЖЕ!
В первый же тёплый день мы двинулись. Петергоф скрылся из виду. Шоссе оставляет желать многого, и в тележке трясёт порядочно, но как приятен этот массаж после долгой сидячей жизни! <...>

III. МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ
Славно спится на полу, на сене, в горнице, что почище, на постоялом дворе, после усиленных вечерних пешеходных рекогносцировок по части курганов.
Чуть свет - мы уже на ногах и катим в телегах к месту раскопок. Кругом кустарник, мелкая ольха и березняк, а всё-таки как хорошо!
О, солнца свет!
О, свежий дух берёзы!
Вот и курганы. Небольшие насыпные холмики, аршина в два и в три вышиной, несколько сажен по окружности. Некоторые обложены камнями, булыжником, почти все поросли кустарником.

Берёмся за первый попавшийся курганчик, потому что всё равно с которого начать. Обмерили его кругом по основанию ленточкой, рулеткой. Начинаем копать в самой середине наверху. Идёт оживлённый говор.
Проходит минут десять, если не больше. "Один мужик-работник сходит вниз за чем-то. Вдруг раздаётся сильный шум из-под ног рабочего у самой подошвы курганчика. Мы все поворачиваем головы. Большая птица с шумом взвивается и несётся через кусты. Из её клюва падает что-то белое.
- Тетёрка!
- Откуда же это она?
- Ишь ты! Я наступил ей на хвост, - пояснил мужик.
Мы кинулись к месту, откуда она поднялась. Там было гнездо с десятью яичками.
- Как мы это её не видали?
- Да ведь мы по ней проводили рулеткой, когда обмеряли курган, а она не шелохнулась! Вот что удивительно.
- Вот так материнская любовь!
- А видели вы, как она унесла одно яичко, но уронила?
- Теперь она перетаскает все яйца, только бы их раньше никто не тронул. Слышишь, мальчик? Не смей трогать гнёздышко и яйца.

IV. ГОСТИЛИЦКАЯ МЫЗА
Весь день был посвящён раскопкам курганчиков и подготовке их для приезда нескольких десятков экскурсантов, которые должны были приехать к полудню следующего дня. Утро, следовательно, свободно.
- Надо воспользоваться этим временем, чтобы осмотреть парк и дом. <...>

VIII. РЕЗУЛЬТАТЫ РАСКОПОК
Среди курганчиков, в молодой зелени ольх и берёзок, расположился целый табор. Несколько телег, дрожек и пролёток распряжены; лошади пасутся. Около огромного самовара ютятся жаждущие чая. Какая смесь одежд и лиц! Тут и старики, и юноши, даже десятилетний мальчик, археологический хлопец, военные всевозможных родов оружия и штатские самых разнообразных профессий, одетые в чём попало. Кто отдыхает и закусывает, кто растянулся на кургане и ведёт оживлённую беседу с товарищами.
Отдельные группы усердно раскапывают в разных местах курганчики. Издалека доносятся раскаты пушечной пальбы (из-под Красного Села), и воображение превращает археологический табор в лагерь буров.

- Кажется, нет другого высшего учебного заведения, в котором сохранялась бы такая живая связь между бывшими и настоящими слушателями, как в Археологическом институте, - замечает кто-то.
- Совершенно верно! И посмотрите, бывшие слушатели, превратившись уже давно в действительных членов института, уже убелённые сединами, продолжают с таким же рвением принимать участие в археологических экскурсиях института, как и двадцать лет назад!..

Люди более или менее чуждые археологии, слыша о раскопках, прежде всего задают вопрос: 'Много ли нашли?' - точно раскопки производились хищниками для отыскания кладов. На самом деле при раскопках, в особенности при таких учебно-образовательных раскопках, какие устраиваются Археологическим институтом, важно не столько то, что найдено, сколько то, как предметы найдены. Тут интересно всё: обложен ли курган камнями, в сидячем или лежачем положении найден костяк, где находится заржавленный нож или молоток в мужской могиле или позеленелые браслеты и перстни в женской и т. д. А важно и интересно это всё потому, что даёт молодым археологам некоторую практику, и, кроме того, благодаря всем этим подробностям, восстановляются, хотя бы и частично, быт и в особенности погребальные обряды наших отдалённейших предков славян, живших в XI и XII веках в области будущей Ингерманландии.
Из всех этих данных группа археологов с Н. К. Рерихом во главе предполагает составить археологическую карту Петербургской губернии. Благое дело, и дай им Бог успеха.

Но какое счастье для участников, что эта нелёгкая работа в большей своей части производится не в душной комнате, а среди природы, в той чудной рамке, которую так поэтически выразил граф Алексей Толстой:

Юный лес, в зелёный дым одетый,
Тёплых гроз нетерпеливо ждёт,
Всё весны дыханием согрето,
Всё кругом цветёт, и любит, и поёт...

Московские ведомости. 1900. 9/22 июня. ? 157. Пятница. С. 3.
Публикуется по изданию: Николай Рерих в русской периодике. выпуск I. СПб. 2004.

********************************************************************************************


19 Июня 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

19 Июня 1900 г.
Милая моя и хорошая, как Ты? Скучно ли Тебе или весело?
А мне всё-таки скучно и хочу видеть Тебя и говорить с Тобою и целовать Тебя.
В каком я неописанном от Тебя восторге и как горжусь Тобою!! Сейчас я написал и князю, и, кажется 'очень', - какое на него произведёт впечатление? Вообще, как у Вас там всё? Не очень меня ругают? А Ты-то вспоминала? Скучала? Могу Тебе сообщить недурные новости, - в Воскресенье (без меня) приехал дядя, который считает необходимым устроить отца. За моё отсутствие мама, оказывается, благодушно вспоминала о моей скорой женитьбе и ставила её в зависимость с получением места; так что теперь ключ в Свиньине. С дядей я ещё не говорил, но он, конечно, - мой. А всё-таки у нас худо; отец злится и пристаёт; на улице дождь; в мастерскую ещё не попал и раньше завтра не доведётся быть.

Посылаю Тебе фельетон Половцова о нашей раскопке (см. выше - ред.) и мою карточку, снятую для картины - для складок корезна. Фельетона не выбрасывай. Если у князя есть мои прошлогодние фельетоны - прочитай второй. Нашёл у себя целую охапку писем (от Зарубина, Желтоножкина, Половцова и др.) на всех их надо ответить - это скучно. Опять же вспоминаю Екат[ерину] Вас[ильевну], вспоминаю, какая она милая и надеюсь и всегда быть с нею в хороших отношениях. Думаю, и мною она будет довольна. И все, право, хорошие и добрые.

Как скоро прошли 2 недели и как приблизили они Тебя ко мне, так что отсутствие Твоё теперь ещё страшнее. В вагоне ещё немного попла... (совестно написать).

Пиши. Целую Тебя. Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/156, 2 л.
_______________________________



20 Июня [1900 г.] СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

СПб. 20 Июня
Хорошая моя Ладушка,
завтра надеюсь получить от Тебя письмо, а пока ещё пишу Тебе, хотя, собственно говоря, писать не о чем, но мне просто хочется поговорить с Тобой. Сегодня в 10 1/2 ч. был в мастерской и вспоминал тебя - помнишь уговор наш? В 1 1/2 я был у Беклемишева (они только через 2 дня уезжают). Екат[ерина] Ив[ановна] была очень довольна моим видом и спрашивала, когда наша свадьба. Я сказал, что свадьба не скоро, но что обстоятельства хороши и не удержался, говорил о Тебе; хорошо или худо, угадай сама! Екатерина Ивановна хотела бы Тебя лепить - целую фигурку; я думаю, она сделает не очень худо.

Екатерина Ивановна передала мне, что С. С. Боткин (у него большая коллекция рисунков) очень хотел бы приобрести какой-либо мой рисунок и просил её устроить это. Она советовала мне непременно доставить ей рисунок, но не продавать его, а подарить; везде-то иезуитство! Я понимаю, зачем она это советовала, - ибо жена Боткина, один из членов Комиссии по приобретению в Третьяковскую Галерею (она урождённая Третьякова). Придётся исполнить совет Екатерина Ивановны. Исполнять или нет? Что скажешь?
Сегодня опять писал 'Поход' - переделывал небо, а завтра принимаюсь за метальщиков.

Дядя сегодня немного говорил со мной о нашем деле. Он говорит, что мама ничего не может иметь против, и если она и отнеслась так странно, то только в силу болезни отца. Сегодня мама спрашивала меня, не видал ли я Свиньина и не слыхал ли чего от него нового; видно, её это сильно интересует. 'Нет, что ж это такое' - ведь всё выходит недурно. Как же Ты-то там?

Нельзя ли переслать поцелуя в письме? Завтра посылаю духи и бумагу.
Как сегодня Г или Ч? Если Ч, то... понимаешь?
Екатерина Васильевна продолжает ли быть такой же хорошей?
Если продолжает, то поцелуй её от меня. Воображаю, как князь ходит грачом. Анекдоты без меня процветают?

Пиши, дорогая моя, и мысленно целуй меня. Мне без Тебя очень-преочень скучно.

Всем поклон.
Твой совсем Н. Р.
Боримир Рерих
СПб.
В Обществе в музей принесли новые витрины, придётся их устанавливать завтра и на днях.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/180, 2 л.
_________________________________



21 [Июня, 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Вторник 21-го вечер

Всё-таки не получил Твоего письма, моя дорогая. Те ли духи?
Мне на зелёной бумаге не пиши, ибо она слишком мала, а я предпочитаю читать Твоё письмо хоть на обёрточной бумаге, но возможно большего размера.

Сегодня могу сообщить Тебе добрую новость. Был я у Куинджи. Он благодарил меня за письмо, о котором я Тебе говорил. Я воспользовался его благодушным настроением и рассказал ему нашу новость. К моему изумлению, он отнёсся донельзя благодушно. Он много расспрашивал о Тебе, и по мере сообщения мною всяких подробностей: о Тебе, Твоих стремлениях, Твоих родных, Твоих душевных качеств и пр.; его лицо всё прояснялось, а когда я рассказал ему, что обещал Тебе рисовать не менее 5 часов в день, то он прервал меня: 'а ведь, знаете, это и совсем хорошо! Только, чур, надо исполнять обещания'. Очень хвалил Твоё желание окончить школу и держать при Консерватории; очень интересовался, хорошо ли Ты играешь и любишь ли искусство. В результате сказал, что он спокоен за меня и просил работать.

Я рассказал ему про Мясоедова, он страшно возмутился, говорит: 'как это его ещё принимают в порядочных домах, это такой небывалый сплетник и притом скверный и вредный'.

Сегодня я работал только 4 часа, ибо пришёл дядя и задержал меня от работы. Мои картины ему не понравились: 'небрежно и невыделанно'. Сколько я ему ни твердил о необходимом расстоянии и впечатлении, всё-таки ничего не помогло.

Завтра у меня в мастерской будет Беклемишева (я у них вчера обедал). Там же был директор Школы Штиглица Котов. Екат[ерина] Ив[ановна] распиналась перед ним на тему, как меня не оценили ещё, как мной надо дорожить, и пр. Вот-то адвокат мой! Да ещё какой добросовестный адвокат и доброжелательный! Завтра их провожаю! Господи, как мне хочется целовать Тебя и как я привык к Тебе, моя милая, хорошая, дорогая. Бог даст, Ты не пожалеешь, что полюбила меня. Пиши, голубчик, как Ты себя чувствуешь и что думаешь.

Целую Твои руки, ладони - такие тёплые и славные. Дорогая моя, хорошая, хорошая, хорошая. Какое письмо бездушное, как ни пиши, а всё выходит холодно.

Всем поклон. Надеюсь, мысленно поцелуешь меня.
Твой весь
Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/197, 2 л.
______________________


[22-23 Июня 1900 г. СПб.]
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Четверг вечер;
наши пьют чай.

Сегодня я получил письмо Твоё; - какое оно славное, какое оно хорошее. Дорогая моя Ладушка, да ведь это великое счастье, если сами мы будем являться ближайшим источником наших вдохновений, сильнейшим импульсом для наших работ! Как я был доволен и рад читать о Твоём подъёме духовном, пусть он даже краток, но раз он есть - дело сделано, и остальное доделает время и обстоятельства жизни, выстроить которые - наше дело, а с Тобою мы их выстроим! Да, выстроим?
Итак, вперёд, хорошая моя, вперёд без оглядки! (Как писал Крамской).

Как Тебе показалось отношение Куинджи? Ведь, право, не худо, очевидно он проникся моим настроением и понял, что Ты - недюжинная натура. Экая Ты у меня славная! Сейчас, т.е. 10 час. 15 м. в. (в Четверг,) мне страшно захотелось целовать Тебя, - не думала ли Ты обо мне? - Напиши.

Сегодня я рисовал с натуры старика и старуху - вышло не худо. Был в Обществе, узнал, что Собко окончательно отказался от секретарства; если бы поагитировать, то место было бы моё, но тогда искусству гибель.
Видал Селиванова; он показывал привезённые с Афона вещи. За одно Евангелие, купленное им за 30 руб., здесь ему дают уже 900 р.
Половцов, конечно, очень неважно написал, ну да он лучше-то и не в состоянии. Хорош отдел 'Материнская любовь'!!
Сейчас надо написать отказ от редактора, я ещё не написал.
______________________________

Да, вот ещё история! - Психиатр, который пользовал отца и которому ближе всего поместить его в больницу, уехал в отпуск и вернётся в 1-х числах Июля, т[ак] что боюсь, когда именно будет происходить помещение, но приеду во всяком случае - Ты в этом, думаю, не сомневаешься.

'Нет, что ж это такое?', что Екат[ерина] Вас[ильевна] стала такая хорошая; я в ней так уверен теперь, что вспоминаю уже как о родной. Она добрая, а когда впоследствии поймёт нашу программу, то и вовсе будет наша.
Действительно, надо только работать и всё придёт; вот мне работа уже дала какие результаты - ведь если бы я не работал, то Ты не обратила бы на меня вниманья. Работай Ладушка, работай хорошая; то-то будет нам праздник, когда мы создадим своё положение, выполним свои надежды только благодаря нашей работе. Вот-то славное время будет. Теперь я часто повторяю 'нет, что ж это такое' и подражаю Твоему тону, а все не знают к чему это относится.
О чём Ты писала в Твоей книжечке? - напиши темы записей.
_______________________________
Ты, верно, не скучала без меня - ни слова об этом не пишешь; вот какая! Я так не стыжусь писать, что скучаю, что целую воздух, а Тебе верно не очень скучно.

Пятница, день
вернулся из мастерской

Сегодня наши домашние дела неважны. Отец утром чуть не выкинул дядю и сам собирается уехать. Велел достать чемодан и все сапоги свои. Не знаю, чем это положение разрешится к вечеру. Дядя и мамаша уехали к знакомым в Ораниенбаум, чтобы не показываться отцу на глаза.
____________________________
Мир Искусства получил от казны 15000 р. субсидии, нет, что же это такое?
Видал Свиньина; он в хорошем настроении, ибо Георгий Михайлович после женитьбы встретил его ещё лучше, нежели раньше, а кроме того, Государь недавно (как передал ему П. Жуковский) весь обед всё говорил про него. Меня он встретил очень тепло. Сторонний без меня был нездоров - завтра у меня будет.

Хорошая моя, ведь свинство, что на 4 моих письма, Ты написала всего 1. Пиши, о чём Ты думаешь, вместо книжки пиши ко мне в письмах.

Всем поклон. Екат. Вас. поцелуй, князя тоже.
Милая, дорогая, хорошая.
Твой весь Н. Р.

Как вопрос с Кавказом. Не могу поверить, чтобы никто надо мной не смеялся в моё отсутствие.

ОР ГТГ, ф. 44/181, 3 л.
_____________________________


24 июня[1900 г. СПб.]
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

24 Июня, Суббота
4 часа. Вернулся из мастерской

Хорошая моя Ладушка, какие есть скверные люди. Сегодня в Обществе помощ. секретаря рассказывал мне, что на днях Собко с Чистяковым ругали меня во всеуслышание до самозабвения. Вышло это из того, что Лазаревский осмелился заявить, что я хороший художник, - ну и пошло! Я-де, недоучка; я-де, бездарный; я-де, ничего не стою и проч. и проч. И это при всех, так что кто-то даже вставил, что если я и в самом деле никуда не пригоден, так что же обо мне говорят с такою злобою; бездарный, мол, человек и сам пропадёт.

Сознаю, что на такие речи не стоит обращать внимания, что ругают и ругали всех, кто хоть сколько-ниб. высунется, но всё же слышать такую огульную ругань больно, ох как больно, моя дорогая и хорошая.

Ведь это ругают не глупые люди, а такие как Чистяков. Неужели они заклюют меня, так же как заклевали мою картину в Париже, которую, как я опять слышу, даже повесили невозможно.

Но с другой стороны, чувствую что людей много, что земля широка и всякая работа не пропадёт.
Ведь так, Ладушка? Напиши об этом своё мнение.

Отчего это мои товарищи, которые сделали куда меньше меня, считаются и выучившимися и всякими, а я - ничего.
Впрочем, за то о них и говорят меньше. Пусть я неуч, но если при всём неученьи со мною считаются, то значит признают за мною силу немалую. Теперь, по крайней мере, я научился не показывать виду, что мне такие разговоры неприятны; я отвечаю всегда: 'Однако и любят же меня старички, здорово любят!'

Сегодня написал именье Лейхтенбергского - вышло прилично. Вставлю в раму и подарю ему, а в Августе, когда приеду к нему, он, может быть, будет ко мне внимательнее - надо сделать его своим. Надо всеми силами вербовать партию, иначе съедят. Лучшее золото лежит глубже другого, хорошего трудно достичь. Тем лучше; если доведётся достичь власти и всего, то снисходительнее будешь и лучше поймёшь настоящих людей.
Не падать духом, моя дорогая! Вот поговорил с Тобой, и полегче стало, а то просто хоть плачь, так тяжело стало на сердце. Как у Тебя, всё ли хорошо? Всё то же ли настроение? Как работа? Во вторник приедет психиатр и начнётся у нас трудное время. Целую Тебя крепко и всем кланяюсь и целую. Но, конечно, не всех, а князя и Екат. Вас. (или она быть м[ожет] обидится, - тогда не говори ей). Пиши.
Твой весь
Н.

Писал тебе вчера, а уже кажется, что не промолвился целую неделю.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/182, 2 л.
____________________________________________


Воскресенье. 12 час. веч. [25 Июня. 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Забыла меня моя Ладушка!
Ведь только подумать: уже вечер Воскресенья, а от неё ни строчки!
Уж не разлюбила ли? Или наехали интересные гости, и она забыла о скучном художнике? Нет, что же это такое? Думаю, в контрибуцию надо принудить её написать сугубо длинное письмо страницах на 8 - в наказанье.
Хорошая моя, как это понимать Твоё молчанье?

Сегодня у меня был хороший день - всё слышал похвалы всяких калибров и цветов, а Свиньин, так тот сообщил мне весть вовсе недурную.

Вчера был у него Тевяшев и говорил, что уход Бенуа из Музея это только вопрос времени, и притом ближайшего. Затем спрашивал, что т.к. надо кого-ниб. иметь на примете на это место, то можно ли наверно считать меня.
Свиньин поддакнул и рассказал, как хорошо я мог бы поставить дело Музея. Это недурно, ибо 3000 да ещё мастерская вовсе не худо. Сегодня мы со Свиньиным обедали в Малоярославце и просидели до 10 час.
Беклемишева опять много о Тебе расспрашивала.

Теперь надвигаются тяжёлые дни помещения отца. Не знаю, как это будет, но без насилия не обойдётся - я уйду из дома, не могу вынести.
Думаю, что завтра найду Твоё письмо, иначе буду сердиться и думать, что с Тобой Бог знает что.
Всем поклон.

Хочется целовать Тебя безмерно. Сегодня наверно Ч.
Весь Твой
Н. Р.

Воскресенье. 12 час. веч.
Все ложатся спать.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/196, 2 л.
____________________________



26-27 [Июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

26-е
Дорогая Ладушка, спасибо за письмо, но не вижу из письма Твоего настроения, хотя предполагаю что всё, вероятно, благополучно. Пиши более пространные письма, - не только факты, но и думы.

Сейчас дядя сконфузил меня: мы спим теперь в одной комнате, и вдруг сегодня он говорит мне: 'А знаешь, ты каждую ночь бредишь. Говоришь что-то 'голубушка моя или голубчик - уж не понять больше, очень неясно бормочешь'. Вот-то ещё казус, если я начну рассказывать.
Сегодня писал Подлипье.
_________________________________

Воображаю картину ревности из-за Кедрова, то-то умора! Ну, а Ты как вела себя с ним - не трогала его? Слава Богу, что он уехал, а то испортил бы моё настроение. Впрочем, Ты не обижайся, я хорошо помню Твоё обещание более не мучить меня и спокоен.

До безобразия хочется говорить с Тобою, и гладить руку Твою, и целовать Тебя. Осенью, когда всё оформится, мне хочется носить кольцо, а Ты будешь носить? Познакомлю Тебя с Беклемишевыми, с Куинджи. А там Бенуа сбудут из Музея, я постараюсь понравиться в[еликому] князю, и моей Ладушке будет хорошо.

Теперь скоро буду к Вам собираться; если поместят отца числа до 30, то думаю 2-го или 3-го приеду. Телеграммы не пришлю, а вещи брошу на станции, сам же приду пешком в неурочное время и испугаю Тебя.
Понемногу надо готовиться к Музею; буду штудировать наших былых художников.

Когда буду в Музее, никакой чёрт ко мне [не] подкопается по искусству и все враги ещё заискивать будут, и станем мы при море ногою твёрдой.

Неужели Ты не тронута моими ежедневными письмами? Целуешь ли меня? Читаешь ли Рёскина? Его надо прочитать толком, ибо в разговоре и споре он необходим.

Сейчас дядя тянет меня в оперетку; представь такую нелепость - я присутствую при канкане, не правда, ли дико? Но идти придётся.

Завтра буду рисовать натурщицу для Священного очага, но хотя и следовало бы посадить для фигуры, но памятую обещание, данное Тебе, и порисую в костюме. Славная моя, хорошая, милая - не разлюби только меня, без Тебя я не могу. 26-го в 7 часов мысленно целую Тебя усиленно - чувствовала или нет?
_______________________________

27-го. / Пишу из мастерской. Сейчас перечитал вчерашнее письмо Твоё (я ведь Твои письма ношу при себе и часто перечитываю, особенно же первое после моего отъезда из Бологова) и заявляю Тебе претензию; первое Твоё письмо было на 7 1/2 стран., а вчерашнее лишь на 4, да и то в два приёма. Нет, что же это такое! Ведь это несправедливо.

Почему Ты была в нервах при Кедрове - разве Ты не могла уйти к себе, а его с С[офьей] П[авловной] оставить? Неужели Екат. Вас. стала бы Тебя удерживать.

Ах, Ладушка, Ладушка уж очень люблю я Тебя. Ведь этими строчками говорила ревность, - сейчас на этом поймал себя. Напиши мне, милая, хорошенькое письмо, да не на новой, а на большой бумаге, поставь в нём несколько вопросов, а к своему приезду я их обмозгую, и мы поговорим на эти темы. Что же это будет, если во время моего приезда ещё кто-ниб. у Вас будет, ведь всё будет испорчено и нам не придётся наговориться вдоволь.
Вчера был в оперетке; глупость так и бьёт фонтаном; пошлость и сальность даже не могут прикрыться мотивом и остротой. Сидел и в самых пошлых местах представлял Тебя и мысленно отправлялся в Бологое. Что-то Ты вчера в 11 час. веч. делала? Не могу согласиться, как это дяде - человеку умному и развитому, нравится оперетка, впрочем он теперь в страшных нервах и просто хочет бежать от себя.

Помещение отца, чем ближе оно становится, тем в большее приводит нас смущенье; как это произойдёт? - Страшно и думать.
_________________________________
Сейчас перечитал письмо своё и ужаснулся его непоследовательности - точно записки сумасшедшего, ну да разберёшься в этом ворохе спутанных мыслей. По-прежнему ли вспоминает меня Екат. Вас. Я ей колбасы привезу.
Кстати, нет ли каких у Тебя поручений; если есть и не поручишь, то обидишь меня.

Может быть, мы вздумаем и дом продавать, ибо дают 100.000, но боюсь, не в силу ли это военного времени. А вдруг меня на войну возьмут. Ты будешь плакать?

Как глупо выходит, что между нашими письмами такая разница, Ты от 22-го, а Тебе от 27-го, но по последнему письму меня почему-то не нашли в Академии и со справкой прислали на дом. Не знаю, позорно это или нет, но мне слишком хочется целовать Тебя, может быть это позорно? Как полагаешь?

Сейчас сажусь переписывать Подлипье вчера сделал небо слишком синим.
Поклон всем, а Екат[ерину] Вас[ильевну] я люблю уже как родную.
Всем Твой
Н. Р.

7 стран. написал, неужели это не возбудит Твоего соревнования?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/183, 4 л.
___________________________________



27- 28 [Июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

27-го вечером
Нет, что же это такое! - только во втором часу отправил Тебе письмо, а сейчас (только остался один) и опять захотелось с Тобой перемолвиться.

Причины две.
- Мне показалось, что моё дневное письмо написано в сухом тоне, а Ты можешь оказаться в нервах и за подозрения о Кедрове наложишь на меня эпитимью, хотя бы в виде малого мне писанья. На словах высказать всякие шутливые подозрения - не страшно; можно сейчас же увидеть нежелательное впечатление и ударить отбой, а в письме самое незначительное слово иногда так кольнёт, так охладит, как писавший и не подозревал; со мною так бывало нередко, а потому и за собою начинаешь следить.

2) Напиши мне, привезти ли Тебе лёгкий Златоустовский кинжал на Кавказскую поездку, я привезу один из моих (у меня один лёгкий и красивый); острое не дарят, и потому я Тебе дарить не буду, а дам на поездку - это можно. Ты ведь, кажется, просила Ек[атерину] Вас[ильевну] подарить Тебе холодное оружие.
Пусть мой кинжал защищает Тебя на Кавказе.

3) Теперь у меня настроение отчаянное, да и у всех нас такое же. Завтра будет окончательная консультация относительно отца. А если его не возьмутся поместить? - тогда нам всем остаётся погибать. А если с ним что-либо произойдёт во время помещения, - тогда вечный упрёк будет. А если ему худо будет в больнице? Всякие такие вопросы мучают всех ужасно, все ходят с головною болью. Я боюсь, что мама в решительную минуту воспротивится. Сегодня у отца явилась идея, что его хочет отравить медик, что при нём. Дядя охает и стонет: 'не знаю как и быть' Завтра вечером допишу, чем окончилась консультация.

Сегодня много рисовал с натуры. Начал этюд натурщика со шкурой на плече, потом рисовал натурщицу для Очага, но вышло неважно и позу придётся переменить - всё она какая-то деланная.

Эти дни писал ещё довольно много писем: Зарубину и прочим. Желтоножкину послал строжайший выговор за его чрезмерные занятия женщинами. Ещё бы: вдруг пишет удивление о перемене вкуса своего: прежде, видите, ему нравились блондинки, а теперь брюнетки; пишет точно о курицах или о кошках. За такое отношение он получит несколько тёплых слов и добрые кнуты.
Пришёл дядя - будем спать укладываться. До завтра.

28-е 2 часа дня.
Сейчас получил Твоё письмо, - вот-то оно славное, вот-то хорошее! Спасибо за него, моя милая кокетка, - ибо разве не кокетство предполагать, что мне скучно читать Твоё письмо. Как я рад, что в письме 6 стран. - значит Тебе хотелось писать кроме узаконенных 4-х страничек. Князю скажи, что милое письмо его я получил и не писал только потому, что скоро собираюсь сам приехать.

Мне всё страшно, не задержало бы меня помещение отца, но это выяснится через несколько часов - доктора придут через 3/4 часа.

Покаюсь Тебе - я прочитал Твоё письмо (после моего отъезда) сестре - она сказала, что расцеловала бы Тебя за такое хорошее письмо. Не понимаю хорошенько, почему Ек. Вас. не приняла моего поцелуя - рассердилась что ли? Обидно ей - или почему? Сердить её я не думал. Коли что - извиняюсь.
Ты пишешь, что мы самые обыденные люди; будем скромны и скажем, что и все люди обыкновенны: едят, пьют, болтают все языком на один манер. Но для наших успехов мы сами не должны считать себя заурядными людьми - тогда пропадёт смелость и уверенность, а без этих качеств никакого города не возьмёшь.

Может быть это нахальство, но раз мы видимся и надеемся, что наши думы хороши и полезны, то наш долг заставить большее число людей думать таким же образом и преследовать те же цели, конечно, при индивидуальных отклонениях.

В момент творчества, а творчество появляется, как известно, во всём до малейшего жеста и интонации включительно, всякий человек считает себя выше всех (это чувство вполне инстинктивно), считает всё своим и винить его за это (скверное чувствование) не приходится, ибо иначе не было бы и творческого порыва, а всякий творческий порыв конечно, даёт больше счастья людям (вызывает ли он улыбку, смех, радость, сознание добра и зла, пр.), чем любая рассчитанная методическая деятельность.
Этот же творческий момент важен не только для воспринимающих результат его, но и для самого автора, который очищается духовно, на миг сбрасывая всю пыль и грязь наложенную на человечество вековою, как её называют, блестящею, культурою нашею, так изломавшею и унизившею наше основное человеческое достоинство и превратившею людей и в какие-то чернильные банки с ярлыками.
За эти-то моменты и ценится так высоко искусство! - Стали бы люди так почитать его представителей, которые со стороны экономической являются язвами государства! Но по счастью, мой обыденный человек, дух ещё царит над практикой и до той поры и думать не смей о своей обыденности, а думай, сколько разнообразных счастливых чувствований можешь ты дать человечеству, и среди общей радости создать и свою.

Особенно порадовало меня появление в Твоём письме дум и размышлений; будем ими делиться, моя хорошая, добрая Лада. Будем постепенно отсекать друг от друга вредные побеги, чтобы они не распустились. Ты хотела написать мне какое- то качество, замеченное Тобой за мною ещё в прошлом году, - напиши, милая. Ты меня выучила писать длинные письма; незаметно и ещё многому Ты меня выучила.

Нет, Ты не обыденная, а высокоинтеллигентная (природно) и оригинальная.
Сейчас придут доктора, как пошлёт он к чёрту и нас вместе с ними!
_______________________________________
От кого от всех посылаешь Ты мне поцелуи. Княгиня и С. М. будут протестовать против такого решения Твоего - спроси их. Но если так, то и от меня передай всем.
_______________________________________
3 часа.
Сейчас в доме мёртвая тишина - перед грозой. Были доктора и все ушли к знакомому А. А. Бруммеру для совещания. После их ухода отец запихал в карман пенснэ и сказал, что один из докторов стащил его. Мамаша за это время стала как бы прозрачная и всё плачет, даже и у медика, и у того синяки под глазами. Даже и мне, хотя, как Ты знаешь, мы с отцом не много-то понимали друг друга, но и то делается жутко. Не знаю, на чём-то там порешат. Пришёл отец, стоит сзади меня и спрашивает сестру, кто посылал за докторами и зачем они приезжали. От Бруммера мама с Борей уедут на Сиверскую, Володя же на Волосово, и останемся мы с сестрой последними свидетелями. Хотя из дому уйдём, когда будут помещать, но мне сдаётся, что его не поместят, ибо при докторах он держит себя слишком прилично.
Из постоянных приписок Ты видишь, что всё время о Тебе думаю, - Ты обо мне, наверно, реже думаешь!
_________________________________
5 час.
Результат консультации: решили поместить в частную лечебницу Нижегородцева, что на Песках. Помещение должно состояться послезавтра, 30-го. У меня щемит сердце, чую скверное.

Целую Тебя крепко, по-прежнему жду писем.
Твой Н. Р.
Не забудь - всем соответственные приветы и поклоны.

28 Июня 1900 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/158, 5 л.
_____________________


[ Июнь 1900 СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя и хорошая!
Брось Ты навсегда мысль, что Ты такая же, как и домашние Твои - выкинь её навсегда; Ты лучше и глубже их, а они тоже хорошие. Сейчас был Куинджи у меня, я ему прочёл некоторые места Твоего письма. Он сказал: 'ещё раз благословляю Вашу женитьбу, видно что Ваша невеста чудный человек. С таким человеком за Вас не страшно, будете работать и вперёд идти'. Ведь хорошо!

У нас беда! Не устраивается помещение отца; придётся его поместить (временно) дома с двумя надзирателями и доктором. Мамаша против - выходит скандал. Дядя чуть ли не собирается всё бросить и уехать.

Меня мамаша оскорбляет: 'Тебе бы только уйти в свою проклятую мастерскую'. Сестру то же самое: 'Ты точно чужая, не хочешь помочь'. Как же поможешь, когда она сама мешает во всём. Ужасно, ужасно. Мне же ужасно, тем более, что в Воскресенье не придётся выехать к Вам. Лошадей не высылайте, приеду не знаю когда - при первой возможности. На Кавказ лучше бы не ездить, но если уже собрались, то...

Князю скажи мой поклон, спасибо ему за доброе слово, извинись, что не пишу ему, но прямо голова кругом идёт, авось он не рассердится. Разве ему паспорт не нужен?

Милая моя, хорошая, дорогая, неужели до Кавказа не увидимся? - не верю этому. Наверно приеду. Как горд я Твоею любовью, могу всего себя (действительно), всего отдать Тебе. Люби, люби меня, Ладушка, чувство это будет нашим источником вдохновения.
Как болит висок и всему так скверно, что если бы не Ты... Может быть, моё положение и на Тебе отзывается?
Целую Тебя и пожалей меня.

Если я не приеду в Воскресенье, то, быть может, вышлите лошадей в Понедельник к поезду выходящему из СПб. в 10 1/2 вечера (почтовому).
Про какое письмо беспокоится князь? Он хотел прислать паспорт для визы, но паспорта я ещё не получил.

Целую Тебя крепко. Н. Р.
Надеюсь в Четверг или Пятницу получить ещё Твоё письмо.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/218, 3 л.

*******************************************************



ИЮЛЬ

7 Июля 1900, СПб.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Добрая и хорошая моя Ладушка, сейчас я вернулся из мастерской - сегодня писал воронов и, вероятно, до приезда к Тебе всё буду писать их же. Никак не удаётся остаться одному, все ходят по комнате: то дядя, то наши. Идёт усиленная укладка; завтра в Субботу, они уезжают. Отец чувствует себя хорошо. Вчера я навестил его; редко я чувствовал себя в таком скверном положении, особенно было скверно, когда он собрался провожать меня до станции - ибо из больницы ему выходить, конечно, не разрешено.

Нашёл письмо Твоё; какое оно опять хорошее. Спасибо Тебе, моя добрая.

У Вас теперь тоже, вероятно, началась кутерьма перед отъездом.
Спроси у Екат. Вас. следующее: если она хочет продолжать дело, то у меня есть человек, котор[ому] можно поручить. Он бывший конторщик наш Лавренцов, тогда я с ним сговорюсь.

Чувствуешь ли Ты моё отсутствие? Мне оно так весьма чувствительно, и при тебе лучше и работалось бы и думалось.

Завтра отправлю своих и напишу Тебе хорошенькое письмо с думами и прочим; надеюсь и от Тебя получу такое же.

Ужасно неудобно писать, когда за спиной говорят, а рядом что-то заколачивают. Дядя пристаёт с разговорами и не даёт писать.

Целую Тебя крепко. Пиши скорей
Твой Н. Р.

7 Июля 1900 г.
Поцелуй Екат. Вас. и всех отъезжающих.

Отдел рукописей ГТГ, ф.44/160,1 л.
________________________________

"Сегодня писал воронов..."
#vorony1#
Н.К. Рерих. Вороны. 1901.
________________________________________


[9 -10 Июля 1900. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шапошниковой Е.И.

Воскресенье, 3 часа
Сегодня мне с утра скучно до безобразия - просто места не нахожу. Не знаю, всё ли везде благополучно. Как то Ты? - не повздорила ли опять? Хорошо ли наши едут - сегодня они в Москве. Сейчас представлял себе, что глажу Твою руку - впечатление было замечательно реальное, словно бы и в самом деле Ты около меня. Быть может, Ты находишься в скверном настроении? Уж не потому ли, что не поехала на Кавказ? Я думаю, до отъезда княгини всё будешь непокойна и будешь жалеть несостоявшуюся поездку. Мне такое чувство очень знакомо; когда другие идут для чего-либо только приятного, напр. в театр или на охоту, а сам остаёшься дома (конечно добровольно) для дела и чего-либо серьёзного и полезного, то как бы ни было сильно сознание полезности своего начинания, а всё же как-то сосёт внутри, и иногда чувствуешь себя как бы обиженным. Слава Богу, это плохое чувство продолжается не долго.

Вчера, когда провожал своих на вокзал, во мне поднялось это чувство на одну секунду, но сейчас же я подавил его.
Мама спрашивала меня, поеду ли я куда-ниб. за их отсутствие и предварила, чтобы я больше как на 2 дня никуда не ездил - видите ли, не с кем дом оставить; ей мало и дворника, и 2-х прислуг. Я замолчал, ибо её не переспорить и теперь уже предвкушаю, как приеду к Тебе, моя дорогая, моя хорошая.

Я, наконец, понял, почему мы спокойнее расставались в этот раз сравнительно с прошлым - хоть и было скучно, но не было тягостного ощущения и предчувствия. - Теперь мы ещё ближе поняли друг друга и укрепились друг в друге, кроме же того, над нами не висело расставанье на 2 месяца.
Ой, как скучно мне сейчас и как хочется Тебя видеть.
______________________________________________

Понедельник.
Нет, что ж это такое! Уже 5-тый день не имею от Тебя известий; это, прости, уже безобразие и заставляет меня мучиться. Сейчас заезжал к Князю, думал от него иметь какие либо известия, но его нет дома - верно, уже уехал.
Жалею, что не повидал его.

Не знаю, что такое сделал сегодня с левою ногою, - при подъёме на лестницы ужасно болит в колене - словно бы что-то свернулось, а между тем при ровной ходьбе никакого болевого ощущения. Вчера вечером прямо-таки страдал; отправился хоть кого-ниб. отыскать - никого дома нет. Был у Анненкова; не видал его два месяца и потому было много материала для разговора. Вернулся домой в 12 час. - пусто, страшно (дядя уехал в Стрельну и до сих пор ещё не вернулся). Сегодня предстоит посещение Удельной; не скажу, чтобы это было приятно, но с дядей- то ещё ничего, а каково-то будет потом мне одному.

Приехал дядя. До свиданья.
Пиши. Поклон всем.
Целую Тебя Твой Н. Р.

ОР ГТГ, Ф. 44/206 , 2 л.
___________________________


12 [Июля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шапошниковой Е.И.

Среда 12-го. 6 часов после обеда
Ладушка, милая моя, сегодня уже неделя как я уехал от Вас, а от Тебя ещё - ни строчки! Что же это такое значит? Прямо не могу и придумать. Неужели письма Твои потерялись? - ибо не могу и представить, чтобы Тебе целую неделю не захотелось со мною хоть словечком перемолвиться. Не знаю, чего Ты этим хотела достичь, но достигла того, что сегодня я весь день болен, не находил себе места, не мог работать и мыслить. Милая, откликнись - напиши хоть строчку. Смотри, Ты заставляешь меня вымаливать у Тебя письмо... Как Ты мной завладела! - всем без остатка.

С ужасом вижу, что, кажется, больше люблю Тебя нежели Ты меня. До чёрта без Тебя мне трудно.
Почему же Ты мне не писала? - Причины ни за что не придумаю. Не было времени? - не верю, ибо для письма время всегда есть. Не хотела? - но за что же? Остаётся - была нездорова, неужели это так. Ваши, верно, уехали вчера. Думаю к Вам скоро приехать, если Ты хочешь этого. Дядя сегодня уехал. На вокзале получилась неприятная сцена; только что мы вышли на дебаркадер, как навстречу нам послышалось заупокойное пенье - оказывается, отправляли какого-то покойника.

В Понедельник были мы с дядей на Удельной. Впечатление вынесли очень тяжёлое. Отец опять раздражён и зол, говорит: 'они не имеют права держать меня. Я здоров совершенно; меня запрятали сюда - думают, что здесь с ума сойду. Мне доктор сам предложил гулять где угодно и в город ездить, а сторожа не пускают и т. д.'

Другие больные нас окружили, каждый из них считает себя здоровым. Один из них, красивый молодой человек, дал мне написанную им телеграмму с просьбою отправить её Губернатору. Телеграмма строк в 20 и настолько сжатого, разумного и трогательного содержания (к тому же без единой ошибки), что мы с дядей диву дались, и ничего что здоровые, а такой телеграммы даже сообща не написали бы.

Другой больной, благообразнейший седобородый англичанин, начал нам жаловаться на министра финансов, который его обобрал и даже мебель от него отнял. Все они поют всё ту же песню, а по виду иногда прямо трудно предположить, что этот человек больной. Посылающий телеграмму Губернатору ухаживал за сумасшедшими дамами, целовал им руки - кавалер, да и только.

Сегодня страшно мучился с воронами; то кажется, что из них толк выйдет, то хочется их уничтожить, а всё Ты виновата! Привезу с собой 1 том Горького и 'Сказки' Салтыкова - почитаю Вам. У Горького есть чудеснейшая сказка, где описывается наказание за гордость. Наказанный был осуждён на полное духовное одиночество - и как ни искал он смерти, как ни просил её у людей, все сторонились его, крича: 'не троньте его - он хочет умереть'. Этот человек был сын орла и презирал людей. Сказка превосходная - вместе почитаем.

Вчера художник Федорович затащил меня к себе в мастерскую в Академии - он пишет картину на звание. Я ему много толковал про Дягилева и про всякие наши художественные дела. Он, видимо, сочувствует, но когда я вышел от него, меня охватило сомнение: а ну как он сделает сплетню и перенесёт мои слова Миру Искусства! Скверное положение, с одной стороны, надо говорить, надо проповедовать и сбивать сторонников, а с другой, надо молчать и таиться - трудно угадать середину.

В Понедельник и вчера по вечерам приходили гости. В понедельник был Заболотский, всех ругал; дядя дразнил его и балагурил.

Неужели и сегодня с вечерней почтой и завтра не получу Твоих писем? Передала ли Екат. Вас. мой вопрос.

Скверная Ты, вот что! Что же Ты хочешь, чтобы я заболел, чтобы ничего не делал, чтобы плакал!
Миленькая, хорошая, напиши же! пожалуйста. Целую Тебя крепко. Нет ли каких поручений? Екат. Вас. целую и кланяюсь, надеюсь она меня не ругает.
Как мне бывает страшно в пустой квартире ночью.
Твой весь Н. Р.

Что-то скверно; неужели Ты в худом настроении? Часто ли обо мне думалось?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/207, 3 л.
________________________________


13 [июля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Четверг. 13-го. 6 часов.
Милая моя Ладушка, - бедная моя.
Вчера во втором часу возвращаюсь от Свиньина и по дороге говорю Стороннему: 'А знаете, у меня кто-то нездоров, с кем-либо из близких неприятность - мне что-то не по себе'. Он ещё засмеялся: 'полноте, можно ли так нервничать!' Прихожу домой и нахожу письмо от Екат[ерины] Вас[ильевны]. Увидав конверт с почерком Екат. Вас., я перепугался не на шутку, даже боялся открывать, ибо моё предчувствие как раз подавляло меня в это время. Хорошая моя, что же это за напасть на Тебя, то палец, а теперь ещё глаза! И как не стыдно Твоим глазам - таким красивым - болеть и мешать Твоим занятиям. Что же с ними такое? Пожалуйста, не запускай и съезди поскорее к Биллярминову. Мне как-то даже странно на себя: как это я, отъявленный эгоист, могу болеть душою за другого человека.

Как жаль, что я не получил письмо утром - сегодня же был бы у Вас, а теперь условился с друзьями отца быть с ними у него в среду в 6 час., и потому могу к Вам выехать лишь в Среду в полночь. Как досадно и скучно! - целых 5 дней. Я бы стал развлекать Тебя, читал бы Салтыкова и Горького. Если не лучше будет, напишите, постараюсь удрать от поездки на Удельную и скорее быть у Вас.

Я в претензии на Екат. Вас., вдруг пишет мне: 'многоуважаемый' и 'жму руку', т. е. точно так же, как писала весною. Если тогда я был ей многоуважаемый, то теперь надеюсь заслужить какое-либо иное прозвище, а рукопожатие она могла бы заменить чем либо иным! Да-с! Впрочем, что же это я на неё жалуюсь - быть может, она сама будет читать это письмо. Прежние письма Ты сама читала или уже Екат. Вас.; если она, то я впадаю в конфуз, ибо не предполагал, что эти письма будут читаемы человеком, для которого я только многоуважаемый, но может быть, Екат. Вас. назовёт меня как-ниб. иначе - тогда пускай читает.

Опять-таки не могу примириться, чтобы моя Ладушка была нездорова и ничего не могла делать, а я сидел бы далеко от неё в скучном и пыльном Питере. Не махнуть ли мне сегодня же к Вам? - но тогда придётся в Воскресенье опять уехать до Среды - этакое глупейшее распределение.
Как неприятно быть в пустой квартире; прямо-таки я не могу быть один, я привык с людьми быть, а тут все уехали.

Вчера был у Свиньина; был там и Сторонний - целый вечер строили всевозможные планы. Вчера Свиньин обедал у Тевяшева, который будто бы сказал ему, что искренно уважает только двух художников: Васнецова да меня. Я даже усумнился, всерьёз ли говорил Свиньин, но лицо было у него серьёзное и тема разговора была не шуточная.

Сегодня я работал, как чернорабочий от 10 до 3 1/2, не отдыхая - всё на ногах. Устал, как калека.

Ещё раз прорисовал воронов и завтра начну их красками - во всю мочь. Сейчас чувствую себя настолько усталым, что прямо-таки с трудом могу размышлять, придётся либо прилечь, либо идти гулять. Не пойти ли мне в оперетку? - как Ты думаешь? Не сердись - конечно, без дяди не пойду, я ведь был только ради него.

Господи, как хорошо было бы сейчас сидеть в Бологое около Тебя и смотреть на Тебя. Если Ты всё ещё не можешь писать, то попроси хоть Екат. Вас. черкнуть мне: как и что.
Нет ли поручений?

Поцелуй Екат. Вас. (видишь, какой я хороший, не то что она с рукопожатием. Пусть помнит, что 'в юже меру мерите - возмерится и вам').
Весь Твой
Н.Р.
13-е

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/219, 3 л.
________________________________


15 Июля [1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шапошниковой Е.И.

Дорогая Ладушка, получил Твоё действительно неважное письмо, но рад хоть и такому, ибо уж очень скучал без Твоих весточек. Слава Богу, что глаза прошли, но что же это такое за настроение у Тебя? Богом молю написать немедля: вследствие каких именно дурных мыслей Ты решила ехать на Кавказ, и какие именно думы мучат Тебя - от которых надо будет забываться неустанной игрой на рояле? Ради Бога, это в следующем письме.

Нога моя, вероятно, была ушиблена, ибо на другой день прошла. А знаешь, Твоё письмо совсем не хорошее, словно Тебе совсем не хочется со мною побеседовать? Как же это так? Верно, опять что-ниб. с Екат. Вас. вышло? - Напиши.

Сегодня утром был у меня Боткин, [рассказывал] кое-что о Парижской выставке; Слава Богу, мне не обидно, ибо и Васнецов, и Левитан, и Суриков, тоже ничего не получили. Вслед за Боткиным приехал (к моему изумлению) Нестеров и всячески (вероятно, он подослан Дягилевым) уговаривал меня не вооружать всех против Дягилева, что знакомство с Дягилевым мне может быть очень выгодно, что Дягилев очень хорошо ко мне относится и пр. Словом, чёрт знает что такое!

Вчера работал картину 7 часов, а сегодня 5 - до полного изнеможения, - прокладываю красками воронов. Был у Куинджи до 1 час. ночи проговорили - разговор полон трагизма - расскажу на словах. Вчера встретил Хрулёва, который очень демонстративно мне не поклонился.

Сейчас принимаюсь писать сказочку 'Вера в себя' - привезу её Тебе прочитать. Мои уже в Кисловодске. Голубчик, напиши мне хорошее письмо, да не [на] такой бумаге - заставь себя изложить Твои думы.

С особенным нетерпением жду письма Твоего, думаю, что послезавтра получу.
Целую Тебя крепко и Екат. Вас.
Твой Н. Р.

15-го Июля, в мастерской 6 час., сегодня ещё не ел, иду домой.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/209, 2 л.

********************************************************************************************

Н. Рерих, 15 Июля 1900 г.:
'Сейчас принимаюсь писать сказочку 'Вера в себя' - привезу её Тебе прочитать:'

ВЕРА В СЕБЯ

В очень известном и большом городе жил старый царь, вдовец. У царя была дочь, невеста. Царевна далеко славилась и лицом и умом, и потому многие весьма хорошие люди желали сосватать её. Среди этих женихов были и князья, воеводы, и гости торговые, и ловкие проходимцы, которые всегда толкаются в знатных домах и выискивают, чем бы услужить; были разные люди. Царевна назначила день, когда могут прийти к ней женихи и сказать громко при ней и при всех, что каждый надеется предоставить своей жене; царевна была мудрая. Женихи очень ожидали этого дня, и каждый считал себя лучше всех других. Один перед другим хвалились женихи: кто именитым родом за тридевять поколений, кто богатством, но один из них ничем не хвалился, и никто не знал, откуда пришёл он. Он хорошо умел складывать песни; песни его напоминали всем им молодые, лучшие годы, при этом он говорил красиво, и его любили слушать, даже забывая спросить, кто этот певец. И хотя он не был князем, но все женихи обращались с ним, как с равным.

В назначенный день все женихи оделись получше и собрались в палату, к царю. Согласно обычаю, женихи поклонились царю и царевне. Никого не пустил вперёд князь древнего рода, за ним слуги несли тяжёлую, красную книгу. Князь говорил:

- Царевна, мой род очень знатен. В этой книге вписано более ста поколений....
И князь очень долго читал в своей книге, а под конец сказал:
- И в эту книгу впишу жену мою! Будет она ходить по палатам моим, а кругом будут образы предков весьма знаменитых.

- Царевна, - говорил именитый воевода, - окрест громко и страшно имя моё. Спокойна будет жизнь жене моей, и поклонятся ей люди - им грозно имя моё.
- Царевна, - говорил залитый сокровищами заморский торговый гость, - жемчугом засыплю жену мою; пойдёт она по изумрудному полю и в сладком покое уснёт на золотом ложе.
Так говорили женихи, но певец молчал, и все посмотрели на него.

- Что же ты принесёшь жене своей? - спросил певца царь.
- Веру в себя, - ответил певец.

Улыбнувшись, переглянулись женихи, изумлённо вскинул глазами старый царь, а царевна спросила:
- Скажи, как понять твою веру в себя?

Певец отвечал:
- Царевна! Ты красива, и много я слышал об уме твоём, но где же дела твои? Нет их, ибо нет в тебе веры в себя. Выходи, царевна, замуж за князя древнего рода и каждый день читай в его алой книге имя своё и верь в алую книгу! Выходи же, царевна, замуж за именитого гостя торгового, засыпь палаты свои сверкающим золотом и верь в это золото! В покое спи на золотом ложе и верь в этот покой! Покоем, золотом, алыми книгами закрывайся, царевна, от самой себя! Моего имени нет в алой книге, не мог я засыпать эту палату золотом, и куда иду я - там не читают алой книги и золото там не ценно. И не знаю, куда иду я, и не знаю, где путь мой, и не знаю, куда приду я, и нет мне границ, ибо я верю в себя!..

- Обожди, - прервал певца царь, - но имеешь ли ты право верить в
себя?

Певец же ничего не ответил и запел весёлую песню; улыбнулся ей царь, радостно слушала её царевна, и лица всех стали ясными. Тогда певец запел грустную песнь; и примолкла палата, и на глазах царевны были слёзы. Замолчал певец и сказал сказку; не о властном искусстве говорил он, как шли в жизнь разные люди и пришлось им возвращаться назад, и кому было легко, а кому тяжко. И молчали все, и царь голову опустил.

- Я верю в себя, - сказал певец, и никто не смеялся над ним. - Я верю в себя, - продолжал он, - и эта вера ведёт меня вперёд; и ничто не лежит на пути моём. Будет ли у меня золото, впишут ли имя моё в алых книгах, но поверю я не золоту и не книге, а лишь самому себе, и с этой верой умру я, и смерть мне будет легка.

- Но ты оторвёшься от мира. Люди не простят тебе. Веря лишь в себя, одиноко пойдёшь ты, и холодно будет идти тебе, ибо кто не за нас - тот против нас, - сурово сказал царь.
Но певец не ответил и снова запел песню. Пел он о ярком восходе; пел, как природа верит в себя и как он любит природу и живёт ею. И разгладились брови царя, и улыбнулась царевна, и сказал певец:
- Вижу я - не сочтут за врага меня люди и не оторвусь я от мира, ибо пою я, а песня живёт в мире, и мир живёт песней; без песни не будет мира. Меня сочли бы врагом, если бы я уничтожил что-либо, но на земле ничто не подлежит уничтожению, и я создаю и не трогаю оплотов людских. Царь, человек, уместивший любовь ко всей природе, не найдёт разве в себе любви - к человеку? Возлюбивший природу не отломит без нужды ветки куста, и человека ли сметёт он с пути?

И кивнула головой царевна, а царь сказал:
- Не в себя веришь ты, а в песню свою. Певец же ответил:
- Песня лишь часть меня; если поверю я в песню мою больше, чем в самого себя, тем разрушу я силу мою и не буду спокойно петь мои песни, и не будут, как теперь, слушать их люди, ибо тогда я буду петь для них, а не для себя. Всё я делаю лишь для себя, а живу для людей. Я пою для себя, и пока буду петь для себя, дотоле будут слушать меня. Я верю в себя в песне моей; в песне моей - всё для меня, песню же я пою для всех! В песне люблю лишь себя одного, песней же я всех люблю! Весь для всех, всё для меня - всё в одной песне. И я верю в себя и хочу смотреть на любовь. И как пою я лишь для себя, а песнью моей живлю всех, - так пусть будет вовеки. Поведу жену в далёкий путь. Пусть она верит в себя и верой этой даёт счастье многим!
- Хочу веры в себя; хочу идти далеко; хочу с высокой горы смотреть на восход!.. - сказала царевна.

И дивились все.
И шумел за окном ветер, и гнул деревья, и гнал на сухую землю дожденосные тучи - он верил в себя.

Н.К.Рерих
____________________



16 Июля 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шапошниковой Е.И.

Милостивая Государыня
Наидражайшая невеста моя, Елена Ивановна.

Напрасно думаете утрудить ручьки Ваши отодранием меня за хохол мой, ибо он таковой у меня маленький и оной критики Вашей противоустоять не в состоянии.

Тоже напрасно думаете, что спать ложимся мы с петухами; мы хоша и купеческаго сословия, но дворянския привычки с малых лет исполнять приобыкаем и вечером сидим в трактере, ведём разговоры и слушаем машину, и когда машина играет что-либо чувствительное для сердца, то мысленно и почтительно целую я Ручьки Ваши. Опять же, напрасно думаете Вы, Елена Ивановна, что храплю я во всю Ивановскую - скажу, как приятно было мне слышать из сахарных уст Ваших, наше любимое купеческое слово - то пренапрасно Вы на меня такия размышления имеете, оной привычки храпеть мы не имеем, а ежели во сне когда и присвистываем, - то в самую умеренную препорцию. В трактере непутственных разговоров мы не водим, а ведём кампанию с людьми солидными. Первое, Коммерции Советник Свиньин - двор строительных материалов содержит и покойный, Царствие Небесное, Па-пашенька Ваш, про него слыхивал. Второе, купеческий сын Александр Иванов Косоротов - галантерейными товарами шибко приторговывает. В-третьих, Греческаго Короля поставщик Куинджев восточный магазин имеет.
С оными людьми мы водим канпанию.

За благовониистыми духами я послал мальца и настрого приказал прежде не брать, а понюхать, чтобы не было обману и духи крепко бы пахли. Малец нюхал и чихал даже, следовательно, духи добротные.

Понимает ли Тевяшев толк в товаре и до того мне дела нету, но хочет он купить у меня оптом партию оченно большую, и такие покупатели нам с руки.
В Среду прикончу дела мои торговые и еду повидать Ваши ясные глазки.
Почтительнейше целую ручьку мамашеньке достопочтенной Екатерине Васильевне и пальчики Ваши несчётное число раз перецоловывая, и Господа о здравии Вашем моля усердно пребуду почтительнеше.

Купеческий сын и москатильного магазина владелец,

Николай Константинов сын Рерихов
Санкт Петербург Июля 16 года 1900

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/161, 2 л.
_________________________________



************************************************************************************

ХРОНИКА
28 июля 1900 г. СПб.

С глубокою скорбью Мария Васильевна Рерих с детьми извещает родных и знакомых о скоропостижной кончине мужа и отца Константина Фёдоровича Рериха, последовавшей 26-го июля. О дне погребения будет объявлено особо.

Новое время. 1900. 28 июля/10 августа. ? 8770. Пятница. С. 1.

***********************************************************************************************


27 Июля 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя, не могу не урвать минутку, черкнуть Тебе. Страшно устал,
всё ездил, надо всё сообразить и устроить, и руки сейчас немного трясутся.

Умер отец скоропостижно от сердца; настроение было спокойное, накануне вечером ещё играл с другими больными в карты.

Умер 26-го в 8 час. утра, но телеграмму из Удельной не сейчас распечатали, дома. Завтра перенесут в церковь, гроб зальют, а похороны - когда приедут наши, думаю, в воскресенье к вечеру.

Как Ты растрогала меня своим отношением, спасибо, родная, спасибо,
милая; в Тебе всё моё прибежище. Пожалуй, Ты и ночь плохо спала? Я так не спал, лишь часов в 5 немного позабылся до 6 1/2;. Какая Екат[ерина]
Вас[ильевна] добрая и хорошая, поцелуй её, когда мы поцеловались на прощанье - это было что-то родное. Она пожалела меня.

Напиши мне милая. Не волнуйся.
Твой весь Н. Р.

Какая Ты хорошая!
27 Июля. 3 часа. Сейчас на панихиду.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/210, 2 л.
________________________________


Суббота. 29 Июля 1900, СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая Ладушка,
уже Суббота сегодня и 5 час., а письма Твоего всё нет, да нет, что же это такое? Уже здорова ли Ты? Господи какие у меня ужасные эти дни, прямо ноги отнимаются, хотя настроение теперь спокойное, ибо всё хорошо выходит. Только по вечерам мне становится до того скучно в пустой квартире, что уже вторую ночь ночую у Свиньина. Похороны только в Понедельник. Сейчас сижу и не могу собрать мыслей - такую уйму всякого разнообразного народа приходится теперь видеть.

Вчера перенесли в церковь; никто не знает об этом, были лишь 5 самых близких семей. Наши вернутся лишь в понедельник утром.
Как то Твоё настроение? и Екат. Вас.?

Гроб вчера запаяли, ибо страшно уже меняется. Вчера я даже и не видал лица, после того как сказали, что лицо стало страшное, мне не хотелось портить впечатления, ибо третьего дня выражение лица было спокойное и черты ещё тонкие. Последние дни отец вёл себя спокойно, бреда было мало. Я думаю, что мама не очень волнуется.

Нет, ни о чём не могу писать, передо мной стоит лицо Твоё. У Тебя были такие грустные, грустные глаза. Милая Ты моя!

Опять идут со счетами - всё плачу, не дают писать, а сейчас надо отослать, иначе сегодня не пойдёт.

Посылку Твою Андрей сегодня зашивает, а завтра пошлёт.
Целую Тебя крепко и Екат. Вас. Пиши
Твой
Н.Р.
29 Июля 1900 г.
___________________________________
Опять чуть не плачу, но не от горя, а от радости, ибо сейчас получил Твоё письмо.
Да, Тебя можно любить, нужно любить и только Твоя любовь даёт мне силы. Знаешь, несчастье ещё ближе нас поставило. Какая Ты хорошая, какая сердечная, добрая.

Спасибо, спасибо, спасибо. Не можешь представить, до чего дорого и необходимо мне Твоё слово.
Твой
Н.Р.
Письмо моё уже было запечатано, но я вписал - сейчас отправляю.

Отдел рукописей ГТГ, 44/159, 2 л.


*****************************************************************************************

ХРОНИКА

30 июля 1900 г. СПб.

С глубокою скорбью Мария Васильевна Рерих с детьми извещает родных и знакомых о скоропостижной кончине мужа и отца Константина Фёдоровича Рериха, последовавшей 26-го июля. Вынос тела из церкви Св. Екатерины (Васильевск. остр., угол 1-й линии и Большого просп.) последует в понедельник, 31 июля, в 3 часа дня на Смоленское православное кладбище.

Новое время. 1900. 30 июля/12 августа. ? 8772. Воскресенье. С. 1.

***********************************************************************************************


[Воскресенье. 30 Июля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя,
Ты пишешь, что хорошая наша любовь; правда, она хорошая, и ею можно только гордиться, а никак не стыдиться её. Я чувствую, что только Твоё слово может успокоить меня.

Послушай, какие гадкие слухи до меня доходят. Кухарка нижней жилицы Резановой, говорила Советовой, что 'вот-де так барыня, упрятала здорового человека в сумасшедший дом, а сама на Кавказ уехала и т.д.'. С другой стороны говорят, что будто он с тоски кончил самоубийством. И такая нелепая ложь может распространиться, и знаешь, язычки у людей! Ты никому этих слухов не передавай, но у меня они слишком тяжёлым камнем лежат на сердце, и не могу не поделиться с Тобой. Узнав про Резановскую кухарку, я бросился вниз и буквально с пеною у рта предупредил её, что если услышу ещё что-либо, то ей придётся говорить с жандармами. Только бы ничто не дошло до мамаши. Теперь я окончательно взял себя в руки и завтра встречу её на вокзале весёлый, успокою её.

Дома всё по-прежнему, его она не увидит, Лютеранск. службы она не любит и будет как на чужих похоронах.

Сделал всё, что мог, даже приготовил траур для мамаши. Всё страшно дорого, но надеюсь, она не будет в претензии, ибо я считаю моим долгом, чтобы всё было очень хорошо.

Если эти дни не получишь письма - знай, что у меня не было минуты присесть к столу, но мысленно я с Тобою. Сейчас еду осматривать открытый склеп.
Целую крепко. Пожалуйста, пиши; всех целую.
Господи, какая полоса на меня идёт. Твой весь
Н. Р.

Воскресенье 3 часа д.
Какая странность! Сейчас кончаю писать и слышу рядом в комнате совершенно явственно волочится по полу стул. Я кричу: София (мне её нужно было), думая, что это горничная, выхожу - никакого нет. Иду на кухню и узнаю, что в комнаты никто не входил и ни собаки, ни кота не было. Вот странно! А слышал я совершенно явственно.
Как нервы разошлись!

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/436, 2 л.

***************************************************************************************