Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 16. 1913 г.
****************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАЗ ДОБРЫЙ (20 августа 1913 г.)
ГРАНИЦА ЦАРСТВА (3 июля 1913 г.)
ДЕДУШКА (1913 г.)
ЗНАМЕНИЯ (25 декабря 1913 г.)
ИНДИЙСКИЙ ПУТЬ (7 июля 1913 г.)
ПРИСУЖДЕНИЯ (10 августа 1913 г.)
СТРАХИ (24 августа 1913 г.)
*******************************************


ГЛАЗ ДОБРЫЙ

Добрый глаз редок. Дурной глаз в каждом доме найдётся.
Мне говорили, что Станиславский заставляет своих учеников: 'Умейте в каждой вещи найти не худшее, но лучшее'.

Чуткий художник видит, что огромное большинство из нас с наслаждением служит культу худшего, не умея подойти ко всему, что радость приносит.
С великим рвением мы готовы произносить хулу перед тем, что нам не любо. Какое долгое время мы готовы проводить около того, что нам показалось отвратительным.

Встреча с нелюбимым порождает яркие слова, блестящие сравнения. И быстры тогда наши речи, и сильны движения. И горят глаза наши.
Но зато как медленно-скучны бывают слова ласки и одобрения. Как страшимся мы найти и признать. Самый запас добрых слов становится бедным и обычным. И потухают глаза.

Удалось испытать одного любителя живописи. За ним ходил с часами и незаметно замечал время, проводимое им около картин. Оказалось, около картин осуждённых было проведено времени слишком вдвое больше, нежели около вещей одобренных.

Не было потребности смотреть на то, что, казалось, доставило радость; нужно было потратить время на рассуждение.
'Теперь знаю, чем вас удержать. - Надо окружить вас вещами ненавистными'.

Мы, славяне, особенно повинны во многоглаголании худшего. В Европе уже приходят к замалчиванию худого, конечно, кроме личных выступлений.
Если что показалось плохим, - значит, оно не достойно обсуждения. Жизнь слишком красива, слишком велика, чтобы загрязнять себя зрелищем недостойным. Слишком много радостного, много заслуживающего отметки внимания. Но надо знать бодрость и радость.

Надо знать, что нашему 'я' ничто не может вредить. Останавливаясь перед плохим, мы у себя отнимаем минуту радости. Удерживаем себя вместо шага вперёд.
Учиться радости, учиться видеть лишь бодрое и красивое! Если мы загрязнили глаза и слова наши, то надо учиться их очистить. Строго себя удержать от общения с тем, что не полюбилось.

И у нас жизнь разрастётся. И нам недосуг станет всматриваться в ненавистное. Отойдёт ликование злобы.
И у нас откроется глаз добрый.

Русское слово (Москва). 1913. 20 августа / 2 сентября. ? 191. Вторник. С.З.
Н.К. Рерих. Собрание сочинений. Книга первая. Из-во И.Д. Сытина. Москва. 1914.
___________


ГРАНИЦА ЦАРСТВА

В Индии было.
Родился у царя сын. Все сильные волшебницы, как знаете, принесли царевичу свои лучшие дары.

Самая добрая волшебница сказала заклятие:
'Не увидит царевич границ своего царства'.

Все думали, что предсказано царство, границами безмерное.
Но вырос царевич славным и мудрым, а царство его не увеличилось.
Стал царствовать царевич, но не водил войско отодвинуть соседей.
Когда же хотел он осмотреть границу владений, всякий раз туман покрывал граничные горы. В волнах облачных устилались новые дали. Клубились облака высокими градами.
Всякий раз тогда возвращался царь, силою полный, в земных делах мудрый решением.

Вот три ненавистника старые зашептали:
'Мы устрашаемся. Наш царь полон странною силою. У царя нечеловеческий разум. Может быть, течению земных сил этот разум противен. Не должен быть человек выше человеческого.
Мы премудростью отличенные, мы знаем пределы. Мы знаем очарования.
Прекратим волшебные чары. Пусть увидит царь границу свою. Пусть поникнет разум его. И ограничится мудрость его в хороших пределах. Пусть будет он с нами'.

Три ненавистника, три старые, повели царя на высокую гору. Только перед вечером достигли вершины, и там все трое сказали заклятие. Заклятие о том, как прекратить силу:
' Бог пределов человеческих!
Ты измеряешь ум. Ты наполняешь реку разума земным течением.
На черепахе, драконе, змее поплыву. Своё узнаю.
На единороге, барсе, слоне поплыву. Своё узнаю.
На листе дерева, на листе травы, на цветке лотоса поплыву. Своё узнаю.
Ты откроешь мой берег! Ты укажешь ограничение!
Каждый знает, и ты знаешь! Никто больше. Ты больше. Чары сними'.

Как сказали заклятие ненавистники, так сразу алою цепью загорелись вершины граничных гор.
Отвратили лицо ненавистники. Поклонились.
'Вот, царь, граница твоя'.

Но летела уже от богини доброго земного странствия лучшая из волшебниц.
Не успел царь взглянуть, как над вершинами воздвигся нежданный пурпуровый град, за ним устлалась туманом ещё невиданная земля.
Полетело над градом огневое воинство. Заиграли знаки самые премудрые.
'Не вижу границы моей', - сказал царь.
Возвратился царь духом возвеличенный. Он наполнил землю свою решениями самыми мудрыми.

Николай Рерих

Русское слово (Москва). 1913. 3/16 июля. ? 152. . С. 2.
________________________________________________



ДЕДУШКА

'Пойдём к дедушке'.
Бежит весёлая детвора вниз по лестнице. Минуем диванную и угловую. Пробегаем библиотекой по тонкоскрипучему полу.
Старый Фёдор впускает в высокую тёмную дверь дедушкина кабинета.
Всё у дедушки особенное.

Нравятся нам кресла с драконами. Вот бы нам такие в детскую! Хороши у дедушки часы с длинной музыкой. В шкафах с разноцветными стёклами книги с золотыми корешками. Висят чёрные картины. Одна, кажется нам, давно висит вверх ногами, но дедушка не любит, чтобы у него что-нибудь трогали.

Много приятных вещей у дедушки. Красный стол можно вывернуть на десять фигур. Можно перебрать цветные чубуки в высокой стойке. Можно потрогать масонские знаки (не даёт надевать) и ширмы со смешными фигурами.
А когда дедушка бывает добрый и нога у него не болит, он откроет правый ящик стола.

Тут уж без конца всяких знатных вещей.
А сам-то дедушка какой маленький! Беленький, беленький! В 'гусарском' халатике.
Полюбили мы бегать к дедушке после всяких занятий.
Рады мы дедушке.

Другое.
'Дедушка к себе велят идти'.
Сердитый дедушка. Высокий, серый такой, колючий. Не угадать по нему сделать. Всё-то он лучше всех знает. Всё, что было при нём, лучше всего. Всё должно быть так, а не иначе. Ругает и всё что-то требует.
'Иван, скажи дедушке, что мы гулять ушли'.
Вернёмся, - там и обедать пора. Лучше завтра к нему сходим.
Всё равно ругать будет.

Всё хорошо, пока люб нам дедов кабинет. Пока дед для нас милый и белый.
Но когда серый, жёсткий дед заслонит нашу живую жизнь, крепкую только будущим, - тогда плохо. Тогда пропал дедов кабинет. Как бы его потихоньку и не нарушили опять.

О почитании старины я говорил больше других, но и боюсь за него.
Когда окружится старина всеобщим признанием. Когда укрепится старина всякими строгими запретами. Когда из милой, даже гонимой, старина возвеличится и властно потребует покорности, - тогда неугомонное, бурливое будущее может дать сильный отпор. После спасения старины и умиления ею как бы не почувствовалось утомление и - чего бог упаси - не усомнились бы в будущем современного творчества.

Покуда дед - не запрёт и отрицание, а благоуханная минута милой мудрой старины, до тех пор мы бежим к нему. Но как только около дедова кабинета раздадутся запрещения, отрицания, угрозы, тогда как бы молодое не ушло гулять. Скажут: нам будущее дороже. Ещё недавно мы могли кричать: 'Грех, смертный грех прикоснуться к дедову кабинету! Грех переставить там по своему неразумению! Грех не стремиться в милый кабинет белого мудрого деда!'

И правда, теперь около старины, во славу её, жизнь наполняется запретами и угрозами. Так в новых законах о сохранении старины предусмотрены всякие кары за нарушение старины, но нет никакой награды за заботу о ней.
Конечно, и грозить иногда приходится, но строить какую-либо жизнь на запретах и грозе нельзя; и я чувствую, что, смотря на будущее, пора сказать:
'Пусть дедов кабинет останется самым милым, самым любимым местом в доме. Пусть дед не стесняет молодую жизнь. Пусть в лучшие минуты мы стремимся к деду. Пусть дедовы законы лягут в основу, но лишь в основу, строения будущего'.
Летом лишний раз о мудрой старине подумайте.

1913 г.
Н.К. Рерих. Собрание сочинений. Книга первая. Из-во И.Д. Сытина. Москва. 1914.
_____________



ЗНАМЕНИЯ

Из тёмной кладовки вышел чёрный человек и прошёл на дворовую лестницу. Шёл быстро, точно скрывался. Шёл какими-то неслышными шагами.
Как он зашёл в кладовку? Зачем там был? Куда ушёл? Почему шёл неслышно?
Не узнать. Не придумать.
В людской зазвонил комнатный звонок. Звонил долго и сильно. А никто не звонил; никто никого не звал. Почему звонок сам зазвонил? Никак не узнать.
В комнате тётушки Анны Ивановны завертелась дверная ручка. Завертелась сильно. Несколько раз перевернулась. А никто до неё не дотронулся.
Зачем ручка крутилась? Что это значит? Странно и непонятно.

В столовой в один день прошли семь мышей. Никогда такого не бывало, а тут семь сразу. Откуда пришли? Зачем вылезли? Непонятно, но неспроста.
Кухарка вечером вернулась домой в большом страхе. Туман стоял. Шла она по Длинному переулку, а навстречу ей идёт белая лошадь. Идёт из тумана одна, без человека. Идёт, тихо ступает. Шума никакого не слышно. Так и прошла. Ушла в туман.
Откуда - неведомо. Куда - неизвестно.
Страшно вспомнить.

Поздно вечером случилось самое страшное: лопнула картина на доске. Висела, висела себе тихо и вдруг с большим треском лопнула прямо через лицо святого Иеронима.
Почему именно вечером лопнула?
Это уже совсем плохо.

Весь канун сочельника наполнился непонятными и странными делами. Не только нам, но и прислуге и всем большим стало ясно, что случится страшное что-то. Даже тётушка Анна Ивановна сказала:
- Не к добру!
В буфетной горничная Даша шептала Анисье Петровне, экономке:
- Дурной шалит! Дай-ка позову доброго - тот мигом всё утишит. Но Анисья Петровна предупредила:
- Не зови! Не поминай! Позвать-то легко, а поди потом убери его. Так-то, бывало, позовёшь, придёт легко, по первому голосу, а уйти не уходит. На уход надо знать тоже крепкое слово.
Кто он, дурной? Кто он, добрый? Почему кто-то пришедший не уйдёт? Всё это было особенно; всё было чудесно.

Говорили мы тихо. Шептали всё новые догадки. Новые причины придумывали. Одна другой несбыточней, одна другой красивей.
Все ужасающие возможности были сказаны. Новый звонок, стук или голос наполняли нас трепетом жутким и небывалым.

Садились мы близко-близко друг к другу. Верили, любили и трепетали.
А в постелях, пока не уснули, стало и совсем страшно. И двери в тёмную комнату стали как-то приотворяться. И пол скрипел под невидимым шагом. И прохладным вихрем тянуло откуда-то. У порога стояло настоящее.
Утром всё побледнело. А дядя Миша пришёл и стёр огневое вечернее слово.
Всё объяснилось.

Чёрный человек оказался новым слесарем и ходил неслышно в калошах. Оказалось, кот улёгся на кнопку звонка. В дверной ручке испортилась старая пружина. Белая лошадь ушла с каретного двора, и её скоро поймали. А мыши пришли снизу после отъезда кондитера.

За трещину на картине дядя Миша очень сердился и говорил, что уже три года просил 'на паркет переложить' картину, иначе она должна была расколоться. За небрежность к картине дядя Миша даже нашумел.
От страхов ничего не осталось. Не пришли ни дурной, ни добрый. Всё стало обычным, и мирным, и скучным.

После того у нас никогда ничего не бывало. Даже сны прекратились. Знаков особенных нет ни на чём.
Знамений ждём! Знамений просим!

Русское слово (Москва). 1913. 25 декабря / 1914. 7 января. ?297. Среда. С. 5.
_______________


ИНДИЙСКИЙ ПУТЬ

В Париже весною для меня была радость.
В музее Чернусского открыта выставка предметов восточного искусства из частных собраний. Сама по себе выставка очень интересна. Вещи выбраны со вкусом и знанием. Превосходны разные живописные и лепные священные изображения Индии, Цейлона, Сиама, Японии, Индокитая.

Не пройти равнодушно мимо эпических красок, мимо чёрно-лаковой бронзы, мимо цветистой и великолепной космогонии.
Но на выставке было и другое, для нас, русских, уже особо значительное. За эту радость я очень благодарен моему другу В.В. Голубеву.

Уже давно мечтали мы об основах индийского искусства. Невольно напрашивалась преемственность нашего древнего быта и искусства от Индии. В интимных беседах часто устремлялись к колыбели народной, а нашего славянства в частности.

Конечно, могли говорить нам: мечты неосновательны, предположения голословны, догадки полны личных настроений. Нужны были факты.
И вот теперь В.В. Голубев (живущий почти всегда в Париже), наконец, начал большое дело. Начал это дело так умело, так прочно, что можно, по моему убеждению, ждать крупных достижений.

Если дело пойдёт так, как начато, то Голубев создаст себе возможность первому от русской жизни пройти по новому направлению к истокам индийского искусства и жизни.
В.В. Голубев снарядил экспедицию в Индию. Были всякие трудности. Несколько участников погибло от жары и лихорадки, но зато были привезены снимки и предметы, и, главное, наблюдения, которым должен радоваться каждый русский.

На выставке музея Чернусского ожидал меня Голубев, и то, что он показал и рассказал мне, было так близко, так нам нужно и так сулило новый путь в работе, что оба мы загорелись радостью.

Теперь все догадки получали основу, все сказки становились былью.
Обычаи, погребальные 'холмы' с оградами, орудия быта, строительство, подробности головных уборов и одежды, все памятники стенописи, наконец, корни речи - всё это было так близко нашим истокам. Во всём чувствовалось единство начального пути.

Ясно, если нам углубляться в наши основы, то действительное изучение Индии даст единственный материал. И мы должны спешить изучать эти народные сокровища, иначе недалеко время, когда английская культура сотрёт многое, что нам так близко.

Обычаи вымирают, быт заполняется усовершенствованиями, гробницы и храмы оседают и разрушаются.
Голубев, чуткий к искусству, взял в этом изучении верный путь. Не путь отшельника-учёного, летописца для будущих веков, а путь повествователя на пользу и сведение всем, кому дороги искусство и скованная им жизнь.

Мы поняли значение византийских эмалей. Мы поняли, наконец, и ценность наших прекрасных икон. Теперь иконы уже вошли в толпу и значение их укреплено. Через Византию грезилась нам Индия; вот к ней мы и направляемся.

Не надо пророчествовать, чтобы так же, как об иконах, сказать, что изучение Индии, её искусства, науки, быта будет ближайшим устремлением.
Нет сомнения, что эти поиски дадут отличные последствия. Но, повторяю, надо спешить. Надо не упустить многие последние возможности.
Вот почему считаю, что дело, начатое В. В. Голубевым, должно нас радовать чрезвычайно.

Надо знать, что за первою экспедицией решена и вторая. В будущем у Голубева растут планы, о которых я ещё не могу говорить.
Пусть Голубев сам подробно ознакомит нас со своими выводами и планами. Жаль, если французы с их верным чутьём скорее нас поймут значение работы Голубева.

Желаю нашей Академии наук вовремя ещё серьёзнее обратить внимание на эти работы.
Желаю В. В. Голубеву всякой удачи и жду от него бесконечно многозначительного и радостного.

* * *
К чёрным озёрам ночью сходятся индийские женщины. Со свечами. Звонят в тонкие колокольчики. Вызывают из воды священных черепах. Их кормят. В ореховую скорлупу свечи вставляют. Пускают по озеру. Ищут судьбу. Гадают.
Живёт в Индии красота.
Заманчив великий Индийский путь.

Русское слово (Москва). 1913. 7/20 июля. ? 156. Воскресенье. С. 2-3.
_______________________


ПРИСУЖДЕНИЯ

Боюсь конкурсов. Сколько неудачных решений прошло перед глазами, даже сомневаешься, как поставить дело прочно.
Случайный состав комиссий, неожиданность решений, боязнь нарушить подсчёт закрытых записок, формальность результата - всё это пугает.
Конечно, в заказах, в творческих задачах отставить конкурс легко.
Распорядительный ум всегда найдёт лучшее единоличное решение, нежели безличие закрытых записок. Гораздо труднее с оценкой уже готовых трудов.
Из кого должна состоять обсуждающая коллегия?

Кажется, в Москве предстоит теперь трудный и ответственный конкурс по присуждению почётных отзывов за лучшие постройки, вновь возведённые.
Для города всякий дальнейший рост его - вопрос высокой важности. Помимо личных вкусов, помимо местных и временных стремлений, высока ответственность за будущий вид древней столицы.

Не только суждения о каждом доме в отдельности, но и смысл нового задания в ряду прежних, утверждение наиболее желательного типа построек для данного города - всё это имеет значение.

Первые постановления комиссии имеют решительный смысл как указующий перст для значительной доли будущего местного строительства.
Кто же обсудит новые здания? Силы управы? Городские зодчие? Или особо составленная комиссия?
Из кого эта комиссия составится? И кто её составит?

Отличить новые здания - очень похвально со стороны городского управления. Можно поздравить Москву с возрастающим темпом культурных начинаний.
Не из недоверия, а из лучшего доброжелательства хотелось бы знать, как именно предполагает город устроить отличия новых зданий.
Москва растёт. В ней работают столько выдающихся дарований. И люди, и средства имеются. Доброе желание, конечно, имеется тоже.

Русское слово (Москва). 1913. 10/23 августа. ? 184. Суббота. С. 4.
________________


СТРАХИ

Стояли дубы. Краснели рудовые сосны. Под ними, в заросших буграх, тлели старые кости. Желтели, блестели цветы. В овраге зеленела, пышнела трава. Закатилось солнце.

На поляну вышел журавль и прогорланил:
- Берегись, берегись! - И ушёл за опушку.
Наверху зашумел ворон:
- Конец, конец! Дрозд на осине орал:
- Страшно, страшно! А иволга просвистела:
- Бедный, бедный.

Высунулся с вершинки скворец. Пожалел:
- Пропал хороший, пропал хороший! И дятел подтвердил:
- Пусть, пусть. Сорока трещала:
- А пойти рассказать, пойти рассказать. Даже снегирь пропищал:
- Плохо, плохо.

И всё это было. С земли, с деревьев и с неба свистели, трещали, шипели злые слова.
 
  
 

Н.К. Рерих "У Дивьего камня неведомый старик поселился".

А у Дивьего Камня, за Медвежьим оврагом, неведомый старик поселился. Сидел старик и ловил птиц ловушками хитрыми. И учил птиц большими трудами каждую одному слову.
Посылал неведомый старик птиц по лесу, каждую со своим словом. И бледнели путники, и робели, услыхав страшные птичьи слова. А старик улыбался. И шёл старик лесом, ходил к реке; ходил на травяные полянки, на ягодники, на моховые болота. Слушал старик птиц и не боялся злых слов.
Только он один знал, что они ничего другого не знают и сказать не умеют.

Русское слово (Москва). 1913. 24 августа / 6 сентября. ? 195.
______________________________________________________