Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 17. 1914 - 1915 гг.
****************************************

 
СОДЕРЖАНИЕ

1914 г.
ДОСТИЖЕНИЯ (14 июня 1914 г.)
ЛУВЕН СОЖЖЁН (20 августа 1914 г.)
НАШ ПУТЬ (28 августа 1914 г.)
НЕМЦЫ И ИСУССТВО (4 сентября 1914 г.)
НОВОЕ ВАРВАРСТВО (31 августа 1914 г.)
ОПАСНОСТЬ РАЗРУШЕНИЙ (1914).
ПАМЯТНИК Св. ОЛЬГЕ [1914 г.]
ПИСЬМО ХУДОЖНИКА (Русская икона) (Январь 1914 г.)
ПРИВЕТ ВСЕМ (Письмо художника) (1914 г. Русская икона, сб. 1.)
РЕГИСТРАЦИЯ ВЫВЕСОК (Беседа с Н.К. Рерихом, )
СОН (Русское слово Москва. 25 декабря 1914 г.)
УЗРТЕ (1914 г.)

1915 г.
СТИХИ.
1. ЖЕЗЛ. 1915 г.
2. СВЯЩЕННЫЕ ЗНАКИ. 1915 г.
3. УКРАШАЙ. 1915 г.
* * *
БЕРЕГИТЕ СТАРИНУ (6 марта 1915 г.)
ДИИНЕЦ (Июнь 1915 г.)
ПРИВЕТ (16 сентября 1915 г.)
ТИХИЙ ПОГРОМ. 1915 г.
**************************************

1914 г.

ДОСТИЖЕНИЯ

Пишут. Сообщают.
Пастушонки нашли пещеры с фресками, а от пещер идут подземные ходы. В старой турецкой крепости открыта комната, полная цветных изразцов. Из косогора сами вылезли кости какого-то особенного животного, породы плезиозавра.

Выпахан клад арабских монет в серебряной чаше. По бокам чаши - охота на вепря. При торфяных работах вскрыты костяные орудия.
Спускалась к реке баба - споткнулась о сасанидское блюдо. Там же были три серебряных обруча и чашечка.
Собака объездчика вырыла в барсучьем бугре череп, а при черепе - серьга с птичками из эмали.
Для печной трубы отбивали штукатурку в церкви и обнаружили фрески.

Много разных известий. Всё случайно. Всё само в руки далось. Каждый сообщает по-своему, в пределах своих знаний. Слышатся или простодушие, или гордость, или удивление.

Летом, солнцем согретые, поверьте. Загоритесь протянуть руку. Взять кусок красоты, раздаваемой без счёта.
В нашу обыденную видимость, в наши будни может войти что-то чудесное, веками освящённое, всегда радостное.
И входит. Хотя и с трудом, но подлинное, новое понимание красоты входит в жизнь нашу.
Пошли по забытым путям. Вышли многие руководящие культурные издания. Оценены справедливо, разбираются охотно. Мелкие споры уступают дружному изучению.

'Старые Годы', 'Русская Икона', 'София', 'История живописи' Бенуа, 'История русского искусства' Грабаря... Сколько их! Сколько заботливости, и обдуманности, и любви!
В каждом доме одно из хороших изданий должно находится. К этому идёт.
Молодёжь в складчину, на скудные копейки, стремится выписать хорошую книгу. Трогательно. Заманчиво.

Даже повседневные журналы расширили круг понимания искусства. Поняли. Собираются коллекции. Появляется, вернее - возобновляется благородный обычай жертвовать прекрасные вещи в общее пользование.

Школы искусства заполнены. Это уже не мода. Только искреннее массовое устремление может создать такое наполнение. Аудитории лекций об искусстве, аудитории археологических институтов, которые поживее, вроде московского, полны.

Сознательное поколение обернулось к искусству, к живой древности. Но не только старшие вспомнили о красоте, о самопознании. Устремление пошло глубже.

Средняя школа, с младших ступеней, задумалась над тем, что ещё недавно оставалось откинутым. Считалось смешным.
Созданное для смысла жизни, для красоты входит в кругозор младших школьников.
Это уже победа! Очарование перейдёт в жизнь.

Очень радуюсь. Смотрю на книжечку. Мы с вами таких книг не видели. Появиться она могла только теперь,
'Учебно-вспомогательные учреждения гимназии и реального училища К.И. Мая, под редакцией директора А.Л. Литовского. I. Исторический кабинет."
Я давно знаю светлую работу Александра Лаврентьевича Литовского и радуюсь, что именно он руководит в новых завоеваниях средней школы в области истории и искусства.

Посмотрите книжечку. Посмотрите, чем вооружает гимназия своих питомцев с первых ступеней сознательного кругозора.
Все лучшие издания налицо. Все вспомогательные таблицы. Воспроизведения картин лучших художников. Живое единение древности с современным искусством.

Заботливо вливаются в художественную обстановку личные работы учеников. Лепка. Рисунки. Воображаю, сколько радости малышам прилагать и своё умение к такому строительству.
Кроме изданий, картин и моделей, при кабинете свой музейчик подлинных вещей.

Эту сторону кабинета можно развивать ещё обширнее. Если каждый ученик принесёт хоть по одному предмету искусства и старины - сколько сот вещей сразу прибавится! А ученики понесут. Каждому интересно оставить хоть одну вещь на общую пользу и радость.

Сами принесут. Сами научатся живо и точно описать вещь и охранить её прочно.
Живое дело. Нас не подпускали к нему. Перед молодёжью новые пути. Этими путями обновится вся жизнь, и надо всеми силами помочь средней школе наилучшими мерами расширить задачи, которые поведут к завоеваниям прекрасным.

Радуюсь я движению средней школы и потому, что, сходя до малых, захватывая широкий круг, изучение искусства и древности выйдет за пределы чего-то особенного, за пределы патриотизма и национализма и перейдёт, подобно обычной грамотности, в широкую область чувств и знаний общечеловеческих.
Перейдёт к мудрой, спокойной оценке и радости.

Пока значение искусства укрепится, если кто скажет, что во имя искусства упрекают его и злословят, скажем:
Разве враждующие могут помешать радоваться, работать, творить? Помешать знать и творить не может никто.

'Русское Слово'. 14 Июня 1914 г.
______________________________

 
  
 


ЛУВЕН СОЖЖЁН

Простите, если в эти дни я ещё произношу слово искусство.
Но послушайте!
Лувен сожжён. Варварское войско уничтожило прекрасные предметы всемирного значения!
И не только армию винить надо. Теперь уже все знают, что немцы дики.

Теперь уже пора вспомнить так кичившейся "культурной" Германии.
Надо вспомнить тех людей, которые в Германии называли себя любителями и хранителями искусства.
Не о "кайзере" говорю. Он навеки явил себя безвкусием истуканов "аллеи Победы" и лживостью речей, построенных по образцу тёмного нибелунга Миме.

Говорю о тех сомнительных до наглости тайных советников вроде Боде и К. Они не только выдавали сомнительные определения, но и мнили себя охранителями искусства.
Скажите, где их справедливое требование искусство уважать.
Если они боялись за свою важную шкуру, то где их хотя бы уничтоженные мольбы перед правительством о пощаде всемирного искусства?
Надутые господа молчат, а может быть и ликуют. Теперь уже нечему удивляться!
Когда справедливость будет воздавать должное геройству Бельгии, то не забудьте, что в немецких музеях имеются предметы, которые могут отчасти возместить бельгийские потери.
Пусть из варварских рук искусство переходит в культурные, честные руки. Об этом поговорим ещё после.
Теперь только запомните:
Король Бельгии сторонился от Лувена, чтобы обезопасить его от случайного обстрела, а немцы жестоко и кровожадно уничтожили этот прекрасный древний город.
Бельгии - слава. Германии - вечный позор.
 
  
 


Русское слово (Москва). 1914. 20 авг./2 сент. ? 190. С.5.
________________________________________________

 
  
 

Старая Бельгия. 1914.
Открытка с факсимиле художника:
Старая Бельгия
La vicille Belgique
Н. Рерих 1914.
Издание Общины св. Евгении в 1915 г. Литография И. Кадушина.
________________________________________________



НАШ ПУТЬ

Мне показали статью г. Эттингера с призывом устроить лигу, которая помогла бы отгородиться от всего, что связывало Россию со страной новоявленных варваров.

Статья написана уверенно, деловито.
Чувствую, что среди нас неотложно может возникнуть дело спешное, сознательное, полное достоинства, о котором мы все одинаково мечтаем.
Чем же должны мы себя отделить от современной Германии, покрывшей себя вечным позором?

Уйти из личного участия во всём немецком? Это сделают все, прежде всего, из чувства примитивной порядочности. Но такое личное ощущение чистоплотности не ведёт ещё за собой движения страны.

Имея в помощь всю производительность Англии, Америки, Бельгии, Франции, вспоминая мудрость прежних веков, мы должны железною волею, спешными мерами укреплять свою науку, своё искусство, свою промышленность, свою технику.

При благодатном обилии русского сырья, - подумайте, насколько легко именно нам это сделать.
Чтя всемирных Бетховена, Баха, Вагнера, Гольбейна, Кранаха, Шиллера, Гёте, мы отгородимся от всей современной Германии, в полном значении слова.

В быстром поступательном движении мы забудем о тех презренных людях, которые не протестовали всемерно против самых постыдных деяний нашего времени.

Пусть то, что останется от Германии и Австрии, живёт само по себе, вне культурного мира.
Радостно сознавать, что Россия жива, сильна и сплочённа.

Как радостно сознание, что с нами государства старейшей культуры. Как драгоценно, что мы можем в дружеском единении всех наших народов жить, совершенствуясь, учась, работая, творя и радуясь.

Сознавать, что после военной грозы наше возмездие врагам заключается в освобождении, в сплочении славян, лишь в сознании роста своей жизни, лишь в полном презрении ко всему варварскому; - разве этот путь не велик?

Но чтобы общая работа удалась, надо поверить друг другу, надо научиться помогать, надо сплотиться и начать светлую работу, не упуская времени, неотложно, в трезвой Руси возводя творческие и технические крепости.

Если у нас хватит единения, если победим беса розни, лжи, зависти и злословия, если примем Веру, Надежду, Любовь, то о нас вспомнит и София и осветит перед нами путь великий и светлый. И мы должны в него верить и твёрдо его исповед[ов]ать.
Этот путь сделает все рабочие будни подвигом, светлым праздником Воскресения.

Русское слово (Москва). 1914. 28 августа/10 сентября. ? 197. Четверг, С. 4.
__________________________________________________________________



НЕМЦЫ И ИСКУССТВО
Статья акад. Н. К. Рериха

- Вы спрашиваете о бойкоте германцами русского искусства?
После сожжения Лувена, после германских зверств я уже писал, что всем культурным странам нельзя иметь ничего общего с современной варварской Германией.

Чтя всемирных Бетховена, Баха, Вагнера, Гёте, Шиллера, Кранаха, Гольбейна, мы видим, что современная, якобы 'культурная' Германия не протестовала против постыдных варварских деяний.
Напротив, Гауптман, Шнитцлер и другие 'лучшие', как знаем, подписываются под дикими уничтожениями, забывая, что после многовековых достижений человечества поднять руку на книгу, на произведение искусства - непростительно.

Также уже писал я, что, если священные предметы искусства и науки не возвысили, не улучшили дикую тевтонскую нацию, то следует эти предметы взять от немцев и передать в культурные, честные руки, где они выполнят своё высокое назначение.

О современном германском искусстве мы не были высокого мнения, но у нас остались хвалебные немецкие статьи о русской живописи, о русском театре, о выступлениях Дягилева, о всём русском творчестве.
Немцы упустили одно: не они могут бойкотировать русское искусство; искусство всего культурного мира с этого времени минует Германию, которая может жить со своим лживым нибелунгом Миме - Кайзером.
Всюду повторим: Россия жива, сильна, сплочена во всех своих народах, во всём своём творчестве.
Н. Рерих [факсимиле]

Биржевые ведомости. 1914. 4/17 сентября. Вечерний выпуск. Четверг. ? 14353. С. 4.
_______________________________________________________________



НОВОЕ ВАРВАРСТВО

Опять в эти дни приходится произносить слово искусство.
После уничтожения Лувена и Шантильи мы окончательно догадались,
что вся 'культурная' Германия так же дика, как и её армия.
'Лучшие' люди Гауптман, Шнитцлер и другие сознательно причислили себя к вандалам. Ещё раз доказали, что к современной Германии более невозможно никакое другое чувство, кроме негодования и отвращения.
Но варвары ненасытны.

Мне сейчас сообщают, что в случае неуплаты Брюсселем двухсотмиллионной контрибуции все брюссельские сокровища будут проданы с аукциона.

Какое глумление! Какой безграничный цинизм над творчеством, над молитвой, над всем самым святым человечества!
Ясно, что все достижения науки, все собранные в Германии художественные сокровища не возвысили кровожадной нации.

Ясно, что все эти священные предметы искусства и науки следует взять из диких рук и передать в культурные, честные руки. Передать туда, где они будут возвышать, освящать путь жизни.

После разгрома Лувена я писал: 'Не забудем, что потери Бельгии могут быть хоть отчасти возмещены берлинскими музеями'.
Теперь время опять повторить это.

Надо напечатлеть, надо издать всё прекрасное, уничтоженное варварами. Изображение Лувена на обложке этого издания будет на столе каждого культурного человека.

Дети, любуясь книгою, запомнят вид замученных, погубленных произведений. Дети вырастут, создадут новую красивую жизнь и запомнят дороги, которыми минуют навсегда Германию, сотворившую то, что непростимо, незабываемо.

А мы теперь же неотложно будем укреплять и ковать ступени будущей жизни, которая выявит русские богоданные богатства.

Биржевые ведомости. 1914. 31 августа/ 13 сентября. Утренний выпуск. ? 14344.
_______________________



ОПАСНОСТЬ РАЗРУШЕНИЙ
Листы дневника

В обрывке случайной газеты дошло сведение о том, что Успенскому собору, этой одной из величайших исторических святынь, угрожает опасность. Ещё не так давно такое сведение было бы просто невообразимым. Просто сочлось бы недопустимым кощунством, невозможным для газетного листа. Но сейчас всё делается возможным. Каждый день газетные листы пестрят самыми постыдными для человечества сообщениями.

В то же время какие-то невежды продолжают шептать: 'Если Красный Крест был неуважаем во время минувшей войны, то и Знамя сохранения Священных Сокровищ Культуры тоже не будет почитаемо'. Какое глубокое и косное невежество может изрекать эти вредные слова. Всё равно, что если бы кто-то сказал: 'Если существуют убийства, то к чему все заповеди и законы против этого преступления'.

Лишь тёмный сатанинский ум может прельщать людское мышление, чтобы оно перестало заботиться обо всём том, чем жив дух человеческий. Существуют такие бездны тьмы, откуда проистекают все тёмно-прелестнические шёпоты о том, что всё облагораживающее, вдохновляющее и возвышающее человеческое сознание ненужно, несвоевременно и неуместно. Точно бы человечество готовилось вернуться к каким-то звериным временам.

Такие злошептатели и разлагатели, конечно, прежде всего сами являются участниками кощунственных, невежественных разрушений. Тот, кто сомневается в действительности доброго порыва и добротворчества, тот уже сам становится содеятелем тёмных сил. Каждый сеятель сомнений уже есть сотворец зла. Сколько злобных и невежественных попустительств сотрудничало в уже свершённых, непоправимых злодеяниях. Не только те, кто мысленно этому попустительствовал, все они сотрудничали в том же позорном деле.

Когда кто-то шепчет, что несвоевременно думать о защите культурных ценностей, тогда тот или слеп или злонамерен.

Где же Симонов монастырь, где же собор в Овьедо, где же Шанхайская библиотека, где же старый Реймс, где же множество незаменимых наслоений священной древности, которое было сметено на наших глазах, среди так называемого культурного века? Почему же в Лувре, на Анжелюс Милле навсегда остались позорные дикие порезы? Ведь не полчищами Атиллы они нанесены. Ведь не вандалы и геростраты выразили в них свою звериную свирепость. Почему же эта невежественная свирепость должна проявляться на всём лучшем? А многие современники того будут лицемерно уверять, что вообще неуместно и тщетно даже мыслить о сохранении истинных сокровищ человечества.

Конечно, такие злошептатели, они и не творили сами, и не собирали, и никак не охраняли духовные ценности. Мало того, что они не собирали, они, конечно, и не изучали даже историю искусства и культуры. В самодовольном невежестве они пытаются вовлечь и общественное мнение в свою тёмную бездну.

Они корчатся в злобных судорогах, когда слышат, что где-то и что-то сохраняется и изучается.
Вместо того, чтобы радоваться и сочувствовать осуществлению Пакта по охранению мировых Сокровищ Культуры, дикие невежды пытаются хоть чем-нибудь затруднить и то, казалось бы, всем понятное и простое в приложении стремление. Но как бы ни пытались невежды затруднить пути культуры, все же лучшие элементы человечества останутся на страже всего Священного, Прекрасного и Познавательного. Они перенесут через все потёмки Светильник Добра не потушенным. Силою духа своего они воспротивятся всем кощунственным и невежественным разрушителям.

Если кто-то из друзей добра призовёт и укажет, что где-либо величественная святыня находится в опасности, то во всех просвещённых местах мира отзовутся лучшие голоса, и всё благородное содрогнётся от возможности нового злодеяния над святынями человечества.

Знамя - охранитель культурных ценностей будет путевым знаком в охране священных человечеству памятников.
Если, к прискорбию, с одной стороны злоба и невежество создают опасность разрушений, то не забудем, что именно теперь спешно происходит ратификация Пакта по охранению тех самых священных и неповторяемых памятников. Не забудем, что признание Красного Креста потребовало более семнадцати лет. Будем уверены, что не далеко то время, когда Знамя и Закон - охранитель культурных ценностей будет всемирным.

1914
________



ПАМЯТНИК СВ. ОЛЬГЕ

Собрались ставить во Пскове памятник княгине Ольге. Идут разговоры. Что важнее всего, имеются в наличности деньги. Дело оформилось, и можно о нём сказать.

При обсуждении подробностей памятника возникает масса трудных вопросов. Как решить, какой именно следует поставить памятник? На кого возложить ответственность? Кто поручится, что поблизости поэтичного Детинца не окажется пренеприятное сооружение? Кого призвать к исполнению? Которое место счесть лучшим для памятника?

Открывается бездна хлопотливых соображений; в результате, может быть, тихий, забытый Псков "украсится" посредственной фигурой. Вместо празднества произойдут скучные бесконечные нарекания.

Досадно, что предпринимается нечто трудно выполнимое в то время, когда в Пскове уже создался интересный памятник, драгоценный для города, типичный для края. Этот уже сложившийся памятник может быть посвящён св. Ольге.

Говорю об известных собраниях Плюшкина. О всём том, что собрано в сорокалетнем труде рукою псковича, спасшего многие вещи от уничтожения.
Несмотря на предметы малой ценности, которые неминуемо нередко попадают в частные собрания, в коллекциях Плюшкина имеются и прекрасные вещи. Из них может составиться целый отдел областного музея и то, что так спорно для приобретения в Петербурге, сейчас легко может остаться в Пскове.

Культурное дело древнехранилища имени св. Ольги вполне достойно дел первой княгини. Собранное Плюшкиным ценно именно для псковского края.
Начиная от первобытных древностей и кончая обиходными предметами из исчезающих домов псковского дворянства, всё складывает для зрителя поучительную картину, ценный документ. В таком собрании, сложенном самой жизнью без предвзятой идеи, можно установить любопытные наслоения русской областной жизни. Во всём богатстве развернётся перед исследователем пестрый конгломерат достижений высокой утончённости и полуформенного детского лепета. Яркая русская картина.

Уже немецкие и английские предложения будто бы приближаются к собраниям Плюшкина, вывоз русских вещей за границу, может быть, опять становится возможным, к общему нашему смущению. Денег на приобретение собраний ждать нечего и тут же рядом будет лежать капитал для ольгинского памятника!

Памятники должны вполне отвечать сущности лица, которому они посвящены.

Разве может ответить широко думавшей княгине Ольге памятник-фигура, конечно, вовсе не схожая с оригиналом? Только памятник-музей, который в будущем запечатлеет всю жизнь родного края, может быть достойным памяти св. Ольги.
 
  
 

Н.К. Рерих. Св. Ольга. 1915. Эскиз росписи.

Памятник-музей приличествует св. Ольге, собирательнице земли. Музей трудно собрать, и надо думать, само время подготовило такой памятник во Пскове. Подумайте и решите!

Н.К. Рерих. Собрание сочинений. Кн. 1. 1914 г.
__________________________



ПИСЬМО ХУДОЖНИКА

Ещё не так давно, всего лет двенадцать назад, всякое устремление к иконной красоте считалось почти курьёзом. Называлось архаическою причудою. Для не знавших икон служило даже признаком несовершенного вкуса.

Живо помнится мне приговор, какой всем близким к древним иконам приходилось выслушивать, отстаивая свою уверенность в том, что иконы и религиозная стенопись, великие священным мистическим смыслом, скажут слово тоже великое в будущем нашего искусства.

С тупостью варваров множайшие проходили мимо прекрасных изображений. Были закрыты для них священные лики. Были черны для них сверкающие краски. Была недосягаема им чудная изощрённость творчества: Если одни пренебрегали народным сокровищем искусства, то другие грубыми руками выхватывали из него непонятые ими части и старались объяснить их и даже исправить. Правда, горше пренебрежения были часто эти непрошеные исправления и толкования.

Горнюю область искусства старались объяснить буквою мёртвой науки. Знанием холодным убивалось на многие годы то, чем могло жить наше сердце. Отвращался глаз от искусства, скрытого словами неуместными.
Слушая мёртвую речь о прекрасных живописных изображениях, часто думалось, не лучше ли творениям этим погибнуть, нежели вызывать суждения, столь далёкие от творчества, от красоты!.. Чуждые искусству мудрования вызывали ремесленное отношение к высокому делу. К иконам устремлялись грубые руки. И гибли памятники безвозвратно. Не закрывалось, но ремесленно исправлялось и подновлялось высокое творчество наших примитивов.
 
  
 

Божия Матерь с Младенцем. Итало-греческих писем. VI век.

Меньше упрекаем тёмных людей, просто сокрывших не понятые ими творения, нежели надменных исправителей, погубивших памятники великолепные.

Проезжая по Руси, приходилось воочию узнавать несказанное глумление над священными изображениями. С чувством облегчения приходилось слышать об иконах, просто вынесенных в кладовую, и видеть неопасно замазанные фрески: Однако как бы ни была несовершенна культура страны, как бы ни были скудны познания духовных лиц и начальствующих в мире, - среди людей, преданных иконам, жила твёрдая уверенность в том, что в самое скорое время мы всё-таки познаем высокую ценность иконописных памятников. Молодые поймут, что истинное, смелое искусство древних художников более не может лежать под спудом, в тёмных углах.

Конечно, движения общественные всегда неукротимы. От обидного незнания мы быстро перескочили даже в снобизм. Наряду с прежними, уже редкими, отрицаниями можно слышать увлечение новоявленное, смешное:
Но лучше пусть увлечение, пусть ослепление светом, нежели мрак. Снобы, зашедшие посмотреть на икону, пройдут. Их увлечение ненадолго. Им, скучным, всё наскучит, но и из их ряда выйдет кто-нибудь и глубоко проникнется красотою старого творчества и узнает - какие широкие, блестящие пути будущего даёт русская икона.
 
  
 

Вознесение (деталь). Новгород. XIV в.

Последние годы для наших священных изображений были особо опасными. Слишком многое стало искажаться. Как будто заторопились вандалы в своём мерзком деле. Испорченное ими стало осыпаться. Многое оказалось предварительно смытым и сбитым.

Приходила на ум страшная мысль. Неужели будущим поколениям придётся изучать древность по фальшивым и грубым подновлениям? Что же тогда могло бы запечатлеться в неясных умах, если даже подлинная красота ими не была узнана?

Появились лишённые вкуса и понимания иконописные артели. Стала искажаться твёрдая традиция мстерских и холуйских мастеров. К тому же под личиной 'улучшения дела' их начали учить рисовать античные гипсы и тем отрывать их от исконного твёрдого знания. Немногие голоса понимающих звучали одиноко, и прекрасные иконные собрания ничто не преображали.

Иноземцы нам и тут помогли. Ряд лучших художников Запада начал усиленно указывать на наше забытое сокровище. На Западе об иконах зашумели. Стали завидовать.
И вот вместо одиноких голосов на защиту иконы поднялись толпы. Понесли иконы в музеи. Понесли на площади, да увидят!

Пусть иконы поставят на самых видных местах. Пусть на перепутьях, на площадях водрузят их, да светят всем, но пусть помнят, что не по всем улицам иконы носить подобает. Мера правильная установит на нашем камне искусства и грань правильную.

Это будем помнить. О прежних укоризнах навсегда забудем.
Научимся смотреть глазом добрым. Будем помнить, что нам нужен не спор, а строительство.

В понимании икон за последние дни произошли оценки правдивые. Наконец-то поняли, что не простые тёмные силы творили иконы, а художники, подлинные художники своего времени!

Вспомним экстаз написания иконы:
: "дали ему святую воду и святые мощи, чтобы, смешав святую воду и святые мощи с красками, написал святую и освящённую икону. И он писал сию святую икону и только по субботам и воскресениям приобщался пищи и с великим радением и бдением в тишине великой совершил её":

Вспомним ещё раз, как возревновал об иконе Стоглав и Собор царя Алексея Михайловича:
: "с превеликим тщанием писати образ Господа Нашего Иисуса Христа и Пречистыя Его Богоматери и Святых Пророков: по образу и по подобию и по существу, смотря на образ древних иконописцев. И знаменовати с добрых образцов".

Собор царя Алексея Михайловича разъясняет:
: "да иконы лепо, честно, с достойным украшением, искусстным разсмотром художества пишены будут, во еже бы всякаго возраста благоговейная очеса си на тя возводящим к сокрушению сердца к любви Божии и Святых Его Угодников, подражанию житию их благоугодному возбуждатися и предстояще им мнети бы на небеси стояти себе пред лицы самых первообразных" :

Не поленимся вспомнить ещё раз, каким словом Окружной Грамоты Тишайший царь иконы и мастеров-иконописцев пожаловал:
":и яко при благочестивейшем и равноопостольном Царе Константине и по нем бывших царех правоверных церковницы: велиею честью почитаемы бяху, со сиглитом царьским и прочими благородными равенство почитания повсюду приимаху, тако в нашей царьстей православней державе икон святых писателие тщаливии и честнии, яко истинные церковнаго благолепияч художницы, да почтутся, всем прочим председание художником да воспримут и кисть разноличноцветно употреблена тростию или пером писателем, да предравенствуют; досойно бо есть от всех почитаемыя хитрости художником почитаемым быти.

Почтежеся образотворения дело от самого Бога, егда во ветхом завете повел ангельская лица в храме си и над киотом завета вообразити. Прият честь и в новой Благодати от Самаго Христа Господа, егда изволих лице свое на обрусе Авгарю царю без писания начертати. Почтеся от святых Апостол, ибо святый Евангелист Лука святыя иконы писаша. Почтеся от всея православныя кафолическия церкве, егда на седмом вселенском соборе иконам святым должное утвердися поклонение. Почтеся и от Ангел святых, ибо многажды сами святыя иконы Божиим написаху повелением, яко во святой великой Лавре Киево Печерской, вместо иконописца Алимпия святаго и иногда многащи.

"Непреобидимо и пренебрегомо сие православное рукоделие и от начальствующих в мире во вся предетекшие веки бяше: не точию бо благородных чада, гонзающе праздножительства и безделнаго щапства, многошарного любезно труждахуся кистию, но и самем златый скипетр держателем изряднейшая бываше утеха, кистию и шары разноличноцветными художества хитроделием Богу и естеству подражати. Кто бе в древнем Риме преславный от Павел Емилий, его же похвалами вся книги историческия исполнишася: сей взыска в Афинех Митродора иконописца, купно и философа, во еже бы научити юныя си краснейшему преславных побед своих начертанию. Коль славный род Фавиев Римских: сих праотец Фавий не меншую стяжа похвалу иконною кистью, яко прочие мечем и копией острым. А Гречестие премудрии законополагателие толь честно сие судиша быти художество яко же завет им положите, да никто от раб и пленник иконнаго писания вдан будет изучению, но точию благородных чада и советничий сынове тому преславному навыкнут художеству. Толико убо от Бога, от церкве и от всех чинов и веков мира почтеннаго художницы дела в ресноту почитаеми да будут... Сим тако быти хотящим в нашей православнаго царствия державе неизменно выну узаконяем и повелеваем подражающе узаконению благовернаго Государя Царя и Великаго Князя Иоанна Васильевича, всея России Самодержца, в Стоглаве воспоминаемому в главе 43, да о честных и святых иконех и о иконописателех вся вышереченная в сей грамоте нашей царьстей непреступно хранима и блюдома будут выну" ...

Настроительно и трогательно слово Тишайшего царя. Эти речи нам уместно припомнить. Заметьте, пожалованы царским словом не какие-нибудь захудалые, ничтожные мастера. Ценно нам сознавать, что и Соборы, и цари жаловали именно тех художников, которыми справедливо восхищаемся и мы. Огненным очищением из-под старой олифы зажигая первоначальные краски, мы видим всю смелость истинно живописного дерзновения. Видим творчество, сложенное глубоким мистическим смыслом. И великое углубление создало восторг, общий многим векам и народам.

Можно временно, как случилось у нас, удалиться от этих красот. По нерадению и неразумению можно забыть о них, но мир бережёт свои клады, и вовремя выходят они из темноты, чтобы светить на новых путях.

В церковном строительстве уже звучат новые тона. Мы вспомнили, что стенопись должна быть прекрасна красками. Вспомнили о суровой и бездонной значительности старых сочинений. Вспомнили о сочетаниях красок, смелых и завидных в своей неожиданности. Вспомнили о том, что об иконах мы знаем слишком мало.

Светлыми знамениями выдвинулись иконы в музеях на лучшие места. Государь проникновенным словом и примером указал начальствующим всё глубокое значение наших священных изображений. Лучшие иерархи прозрели на наши подлинные сокровища, которые многие из них прежде по неразумению изгоняли. Молодёжь поняла красоту иконы. От иконы осветился яркий путь будущих достижений искусства.
'Русская икона' хочет укрепить в русском обществе художественное значение иконы. Доброму начинанию шлю привет, а иконе кланяюсь.

Русская икона. 1914. ? 1. С. 14-19.
_______________________________



ПРИВЕТ ВАМ
(Письмо художника)

Благодарю редакцию 'Русской иконы' за приглашение написать для первого выпуска.

Закончить что-либо из начатых тем едва ли удастся. Пока лишь искренно приветствую заботы редакции о восстановлении значения нашей прекрасной древней иконы.

Ещё не так давно, всего двенадцать лет назад, всякое устремление к иконной красоте считалось почти курьёзом. Называлось архаической причудою. Для не знавших икон служило даже признаком несовершенного вкуса.

Живо помню и знаю, какой приговор всем близким к древним иконам приходилось выслушивать, отстаивая свою уверенность в том, что иконы и религиозная стенопись - великие священным мистическим смыслом - скажут слово тоже великое в будущих шагах нашего искусства.

С тупостью варваров множайшие проходили мимо прекрасных изображений. Были закрыты для них магические лики. Были черны для них сверкающие краски. Была недосягаема им чудная изощрённость творчества.

Если одни преступно пренебрегали собственным сокровищем искусства, то другие грубыми руками выхватывали оттуда непонятными части и старались объяснить их и даже исправить. Правда, горше пренебрежения часто были эти непрошеные исправления и толкования.

Горнюю область искусства старались объяснить мёртвою буквою науки. Знанием холодным убивалось на многие годы то, чем могло жить наше сердце. Отвращался глаз от искусства, скрытого словами неуместными.

Слушая мёртвую речь о прекрасных живописных изображениях, часто думалось, не лучше ли творениям этим погибнуть, нежели вызывать суждения, так далёкие от творчества искусства.

Чуждые искусству мудрования вызывали ремесленное отношение к высокому делу. Вместо забвения к иконам устремлялись руки грубые. Гибли памятники безвозвратно. Не закрывалось, но губительно исправлялось ремесленною рукою высокое творчество наших примитивов.

Меньше упрекаем тёмных людей, просто сокрывших не понятые ими творения, нежели надменных исправителей, грубо погубивших памятники великолепные.

Проезжая по Руси, приходилось воочию узнавать несказанное глумление над священными изображениями. С чувством облегчения приходилось слышать об иконах, просто вынесенных в кладовую, и видеть неопасно замазанные фрески.

'В темноте потерпите, теперь недолго уж', - думали мы о сокрытых иконах.
'Белая пелена да сохранит вас', - желали мы скрытым фрескам.

Как бы ни была несовершенна культура страны, как бы ни были скудны познания духовных лиц и начальствующих в мире, но среди людей, преданных иконам, жила твёрдая уверенность в том, что в самое скорое время мы всё-таки познаем высокую ценность наших примитивов. Молодые поймут, что истинное, милое, живописное искусство более не может лежать под спудом, в тёмных углах.

Конечно, движения народные всегда неукротимы. От обидного незнания мы быстро перескочим даже в снобизм. Наряду с прежними уже редкими отрицаниями можно слышать увлечение новоявленное, смешное.

Но лучше пусть увлечение, пусть ослепление светом, нежели мрак. Снобы, зашедшие посмотреть на икону, пройдут. Их увлечение не длинно. Им, скучным, всё наскучит, но и из их ряда выйдет человек и глубоко проникнется красотою старого творчества. Узнает он: какие широкие блестящие пути будущего даёт русская икона.

Последние годы для наших священных изображений были особо опасными. Слишком многое стало искажаться. Точно заторопились вандалы в своём мерзком деле. Испорченное ими стало осыпаться. Многое оказалось предварительно смытым и сбитым.

Приходила на ум страшная мысль. Неужели будущим поколениям придётся изучать древность по фальшивым и грубым искажениям. Что же тогда могло бы запечатлеться в неясных умах, если даже подменная красота ими не была узнана.

Появились лишённые вкуса и понимания иконописные артели. Стала искажаться твёрдая традиция мстерских и холуйских мастеров. К тому же, под маскою улучшения дела, их начали учить рисовать античные гипсы и тем отрывать их от исконного твёрдого знания. Немногие голоса понимающих звучали одиноко, и прекрасные иконные собрания ничто не преображали.

Иноземцы нам и тут помогли. Целый ряд лучших художников Запада начал усиленно указывать на наше забытое сокровище. На Западе об иконах зашумели. Начали их собирать. Стали завидовать.

Иногда и боязливость полезна. Нам, часто боязливым, показалось невозможным не послушаться Запада. Вместо одиноких голосов на защиту иконы поднялись толпы. Понесли иконы в музеи. Понесли на площади для всеуслышания.

Пусть иконы поставят на самых видных местах. Пусть на перепутьях, на площадях водрузят их, да светят всем, но [пусть] помнят, что не по всем улицам иконы носить подобает. Мера правильная установит на нашем камне искусства и грань правильную.

Это будем помнить.О прежних укоризнах навсегда забудем.
Научимся смотреть глазом добрым. Будем помнить, что нам нужен не спор, но строительство.

В понимании икон за последние дни произошли оценки правдивые. Наконец-то поняли, что иконы творили не простые тёмные силы, а художники, подлинные художники своего времени.

Вспомним экстаз написания иконы:
..."дали ему святую воду и святые мощи, чтобы, смешав святую воду и святые мощи с красками, написал святую и освящённую икону. И он писал сию святую икону и только по субботам и воскресениям приобщался пищи и с великим радением и бдением в тишине великой совершил её":::

Вспомним ещё раз, как возревновал об иконе Стоглав и Собор царя Алексея Михайловича.

Стоглав требует:
...... 'с превеликим тщанием писати образ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА
ХРИСТА И ПРЕЧИСТЫЯ ЕГО БОГОМАТЕРИ и СВЯТЫХ ПРОРОКОВ ... по образу и по подобию и по существу, смотря на образ древних иконописцев. И знаменовати с добрых образцов'.

Собор царя Алексея Михайловича разъясняет:
......'да иконы лепо, честно, с достойным украшением, искусстным разсмотром художества пишены будут, во еже бы всякаго возраста благоговейная очеса си на тя возводящим к сокрушению сердца к любви БОЖИЙ и СВЯТЫХ ЕГО УГОДНИКОВ, подражанию житию их благоугодному возбуждатися и предстояще им мнети бы на небеси стояти себе пред лицы самых первообразных"' :..

Не поленимся вспомнить ещё раз, каким словом Окружной Грамоты Тишай-ший Царь иконы и мастеров иконописцев пожаловал:
......'[И] яко при благосчестивейшем и равноапостольном Царе Константине и по нем бывших царех правоверных церковницы... велиею честью почитаеми бяху, со сигклитом царским и прочиими благородными равенство почитания повсюду приимаху, тако в нашей царьстей православней державе икон святых писателие тщаливии и честнии, яко истинные церковнаго благолепия художницы, да почтуться, всем прочим председание художником да восприимут и кисть различноцветно употреблена тростию или пером писателем, да предравенствуют; достойно бо есть от всех почитаемыя хитрости художником почитаемым быти.

Почтежеся образотворения дело от самого Бога, егда во ветхом завете повел ангельская лица в храме си и над киотом завета вообразити. Прият честь в новой Благодати от Самого Христа Господа, егда изволих лице свое на обрусе Авгарю царю без писания начертати. Почтеся от святых апостолов, ибо святый Евангелист Лука святыя иконы писаша. Почтеся от всея православныя кафолическия церкве, егда на седмом вселенском соборе иконам святым должное утвердися поклонение. Почтеся и от Ангел святых, ибо многажды сами святыя иконы Божиим написаху повелением, яко во святой великой Лавре Киево-Печерской, вместо иконописца Алимпия святаго и иногда многащи.

Непреобидимо и непренебрегаемо сие православное рукоделие и от начальствующих в мире во вся предтекшие веки бяше: не точию бо благородных чада, гонзающе праздножительства и безделнаго щапства, многошарного любезно труждахуся кистию, но и самем златый скипетр держателем изряднейшая бываше утеха, кистию и шары разноличноцветными художеств хитроделием Богу естеству подражати. Кто бе в древнем Риме преславный от Павел Емилий, его же похвалами вся книги историческия исполнишася: сей взыска в Афинах Митродора иконописца, купно и философа, во еже бы научити юныя си крамешнему преславных побед своих начертанию. Коль славный род Фавиев Римских: сих праотец Фавий не меншую стяжа пахвалу иконною кистью, яко прочие мечем и копием острым. А Гречестие премудрии законополагателие толь честно сие судиша быти художество яко же завет им положити, да никто от раб или пленник иконнаго писания вдан будет изучению, но точию благородных чада и советничий сынове тому преславному навыкнут художеству. Толико убо от Бога, от церкве и от всех чинов и веков мира почтеннаго художницы дела в ресноту почитаеми да будут... Сим тако быти хотящим в нашей православнаго царствия державе неизменно выну узаконяем и повелеваем подражающе узхаконению благовернаго ГОСУДАРЯ ЦАРЯ И ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ ИОАННА ВАСИЛЬЕВИЧА, ВСЕЯ РОССИИ САМОДЕРЖЦА, в Стоглаве воспоминаемому в главе 43, да о честных и святых иконех и о иконописателех вся вышереченная в сей грамоте нашей царьстей непреступно хранима и блюдома будут выну".

Настроительно и трогательно слово Тишайшего Царя. Эти речи нам уместно припомнить. Заметьте, пожалованы царским словом не какие-нибудь захудалые, ничтожные мастера. Ценно нам сознавать, что и Соборы, и Цари жаловали тех художников, которыми справедливо восхищаемся [и] мы.
Возжигая из-под старой олифы первые краски, мы видим всю смелость истинно живописного дерзновения. Видим творчество, сложенное глубоким мистическим смыслом. И великое углубление создало восторг, общий многим векам и народам.

Можно временно, как случилось у нас, удалиться от этих красот. По нерадению и неразумию можно забыть о них, но мир бережёт свои клады, и вовремя выходят они из темноты, чтобы светить на новых путях.

В церковном строительстве уже звучат новые тона. Мы вспомнили, что стенопись должна быть прекрасна красками. Вспомнили о суровой и бездонной значительности старых сочинений. Вспомнили о сочетаниях красок смелых и завидных в своей неожиданности. Вспомнили о том, что об иконах мы знаем слишком мало.

Светлыми знамениями выдвинулись иконы в музеях на лучшие места. Государь проникновенным словом и примером указал начальствующим всё глубокое значение наших священных изображений. Многие иерархи прозрели на наши подлинные сокровища, которые многие из них прежде по неразумию изгоняли. Молодёжь пошла на поклон иконе. От иконы осветился яркий путь будущих достижений искусства.

Редакция "Русской иконы" хочет укрепить в массах значение иконы. Доброму начинанию редакции шлю привет, а иконе кланяюсь.

Николай Рерих

Русская икона. Сборник первый. СПб. 1914. С. 14-19.
______________________________________________



ХРОНИКА

Spectator
РЕГИСТРАЦИЯ ВЫВЕСОК
(Беседа с академиком Н. К. Рерихом)

Вчерашним приказом СПб. градоначальника запрещено украшение вывесок живописью.
Отныне вывески должны ограничиваться текстом, заключающим в себе только название фирм и род торговли.
Распоряжение это вызвано тем, что вывески приняли такие размеры, что стали закрывать собою фасады домов.

Некоторые дома сплошь завешаны разных форматов живописными рекламами, и нет никакой возможности разглядеть архитектуру.
Какова цель этих вывесок?
Если когда-то они служили приманкой для публики, то теперешний потребитель едва ли обращает на них какое-нибудь внимание.
Сколько бы коров и баранов ни изобразил мясник на своей вывеске, но если у него тухлое мясо, то всё равно покупатель к нему не пойдёт...

Выиграет ли внешняя физиономия от того, что не будет аляповатых весок?
Несомненно, что большинство из них не может претендовать ни на какое художество и отдаёт самой глухой провинцией.
Другое дело, если бы вывески писали настоящие художники, а не ремесленники-живописцы, у которых корову часто нельзя отличить от собаки.
Такие художественные вывески нам пришлось видеть в Париже и в некоторых других европейских городах.
Кажется, сам Эдуард Детайль не 'брезговал' этим ремеслом, а у нас и России мы знаем Н.Н. Каразина, взявшегося однажды исполнить заказ каких-то бань.

Что говорят художники о приказе г-на градоначальника?
Директор школы Общества поощрения художеств академик Н.К. Рерих ответил нам, что по этому вопросу он однажды уж выступал с предложением в Обществе архитекторов-художников.

- Я предлагал Обществу художников-архитекторов войти в какое-нибудь соглашение с управой на предмет учреждения контроля над вывесками.
Действительно, некоторые старинные фасады домов сплошь обшиты самыми ужасными антихудожественными вывесками. Правильная регистрация их необходима.
Но спасая дело от произвола, нужно поставить его в зависимость от людей понимающих.
Необходимо, чтобы в комиссии, наблюдающей за вывесками, были художники и архитекторы.
Я бы сказал, что нужна художественная цензура, но боюсь этого слова, так как обыкновенно оно водится ко всему формальному и скучному, а это дело - живое, и при надлежащем надзоре оно могло бы дать хорошие результаты.
Слово вывеска - не есть ещё синоним безобразия.
В своё время писали эмблемы такие первоклассные мастера, как Дюрер, и эти произведения являются высокохудожественными.
Необходимо только изгнать безвкусицу.

Петербургская газета. 1914. 18 января. ? 17.
____________________________________________


25 декабря 1914 г.

Николай Рерих
СОН
 
  
 

Н.К. Рерих. Город обречённый. 1914.

Перед войною сны были:
Едем полем. За бугром тучи встают. Гроза. Сквозь тучу, стремглав молнией, в землю упёрся огненный змей. Многоглавый.
Или: едем серой равниною. Холм высокий темнеет. Смотрим: не холм, а змей серый клубом завился.

Ещё задолго были заклятия. Заклинали лихих. Заклинали кривду. Заклинали и зверем, и птицею. Заклинали землёй и водой. Не помогло. Выползли гады.
Потом были знамения. Не усмотрели их. Не поверили. Не додумались. Толпой растоптали.

И проснулся змей. Поднялся враг рода человеческого. Пытался злословно мир покорить. Города порушить. Осквернить храмы. Испепелить людей и строения. Поднялся себе на смерть.
Были заклятия. Были знамения. Остались сны. Сны, которые сбываются.
Лёг ночь переспать.

Думал: увижу волхвов великих. Хотел посмотреть, что у них в тороках увязано. Какою они едут дорогою? Чтобы показали, куда и откуда.
Но не показались волхвы. Верно, рано ещё. Не выехали.

Показались двое других.
Один - средовек, в старой синей рубахе. В кафтане тёмном, тоже ветхом. Волосы длинноватые. В деснице - три кочерги. Держит их концами вверх. Замечайте: вверх.
Прокопий Праведный - тот, что увел тучу каменную от Устюга Великого. Тот, что за неведомых молился.
А другой - белый и старый. С мечом и со градом.
Конечно, Никола Святитель!
Вместо волхвов со звездою эти пришли.

Прокопий говорит:
"Не удаляйтеся Земли. Земля красная, злом раскалённая. Но жар зла питает корни Древа, а на нём свивает Добро Преблагое гнездо своё. Принимайте труд на Земле. Восходите к океану небесному, нам темному.
Берегите Благое Древо: на нём Добро живёт. Земля есть источник горя, но из горя вырастают радости. Высший всех знает время радостей ваших.
Не удаляйся Земли. Посидим, о дальних странствующих подумаем".

Другой, седоватый, меч поднял; а к нему люди подвинулись. Много их выступило: "Никола Милостивый! Ты - Чудотворец! Ты - Могущий! Ты - Святитель воинствующий!
Ты - сердца побеждающий! Ты - Водитель мыслей истинных! Силы земные Ты знающий!
Ты - меч хранящий! Ты - городам Заступник! Ты - правду зрящий! Слышишь, Владыко, моления?
Злые силы на нас ополчилися. Защити, Владыко, пречистый град! Пречистый град - врагам озлобление!
Прими, Владыко, прекрасный град! Подвигнь, Отче, священный меч! Подвигнь, Отче, все воинство!
Чудотворец! Яви грозный Лик! Укрой грады святым мечом! Ты можешь! Тебе сила дана!
Мы стоим без страха и трепета".

Русское слово (Москва). 1914. 25 декабря / 1915. 7 января. ? 297. С. 6.
____________________________________________________________


УЗРИТЕ

Незрячих всегда жалко.
'Бедные они!'
И трогательны они, когда хотят излечиться.
Но когда слепота происходит от желчи, тогда незрячие становятся уже противными.
Тогда они вредят жизни и всему живому.
Мертвы тогда слепцы.
Мёртвое всё пусть погибнет.
Я радовался, слыша, что Москва приняла дружелюбно превосходную новую развеску картин Третьяковской галереи.
От души поздравлял и Грабаря, так блестяще, так мужественно решившего трудную задачу.

В новом прекрасном подборе и освещении воссияли многие художники.
Суриков, Репин, Нестеров, Перов, много сильных имён вызвали новый искренний поклон их творчеству.

Радостно было видеть, как таял мрачный хор всегда чем-то недовольных.
Право, мы успели затоптать столько светлых дел. Мы сумели не заметить во-время столько особенных людей, что каждое справедливое общественное презрение должно доставлять радость.

Помню Павла Михайловича Третьякова.
Помню его приезд ко мне и его неожиданные, особенные разговоры. Разговоры 'не зря' - разговоры по существу и вне личных соображений.
Он умел мыслить не узко, не лично, а лишь для твёрдого общего строительства.
Лучший привет удаче Грабаря прислал бы сам Павел Михайлович.
Именно он сам больше всех оценил бы, что сделал энергичный Грабарь для истинного прославления всего, чему Павел Михайлович служил всю жизнь, во имя чего творил он свой подвиг, трудный и прекрасный.

Каждый из нас, собирающих, знает, как ценно мнение чуткого, сильного человека о размещении его собрания.
Доброжелательный, знающий глаз всегда приносит радость каждой коллекции.
Всякое собрание, ценное и живое, растёт и движется, как и всякий жизнеспособный организм.
Первое: великая радость по поводу удачного размещения картин в Третьяковской галерее.
Второе: счастливые решения архитектурные, виденные у Щусева.
Хотел завидовать и кланяться Москве за её уменье привлекать сильных людей, открывать широкий размах. Ими расти, знатнеть, укрепляться.
У Москвы зрячий 'добрый глаз'.

Теперь мне говорят, будто по поводу развески в Третьяковской галерее ещё будут какие-то разговоры.
Не верю.
Разве не всем ещё очевидно, как сейчас выиграла галерея? Разве незрячие глаза, разве мёртвые рты ещё пытаются что-то опрокинуть? Знаете: лишь бы опрокинуть, лишь бы уменьшить удачу:
Думаю, что общественное достоинство Москвы настолько высоко, что разрушить удачное достижение никому не удастся.
Если дело растёт во славу его создателя, если гордость Москвы - её городская галерея - расцветает и украшается, то никому не придёт в голову сказать мёртвое слово.
Повторяю: у нас уже столько омертвело, столько живого в землю закопано, что на старых костях мы должны радоваться каждому подвигу, каждой удаче.
Незрячие, узрите!

Русское слово (Москва).1914. 10/23 января. ? 7. Пятница. С. 5.
____________________________________

************************************


1915 г.
СТИХИ

ЖЕЗЛ

Всё, что услышал от деда,
я тебе повторяю, мой мальчик.
От деда и дед мой услышал.
Каждый дед говорит.
Каждый слушает внук.
Внуку, милый мой мальчик,
расскажешь всё, что узнаешь!
Говорят, что седьмой внук исполнит.
Не огорчайся чрезмерно, если
не сделаешь всё, как сказал я.
Помни, что мы ещё люди.
Но тебя укрепить я могу.
Отломи от орешника
ветку, перед собой неси.
Под землёю увидеть тебе
поможет данный мной
жезл.

1915
_________


СВЯЩЕННЫЕ ЗНАКИ

Мы не знаем. Но они знают.
Камни знают. Даже знают
деревья. И помнят.
Помнят, кто назвал горы
и реки. Кто сложил бывшие
города. Кто имя дал
незапамятным странам.
Неведомые нам слова.
Все они полны смысла.
Всё полно подвигов. Везде
герои прошли. 'Знать' -
Сладкое слово. 'Помнить' -
странное слово. Знать и
помнить. Помнить и знать.
Значит- верить.
Летали воздушные корабли.
Лился жидкий огонь.
Гремели гибельные взрывы. Сверкала
искра жизни и смерти.
Силою духа возносились
каменные глыбы. Ковался
чудесный клинок. Берегли
письмена мудрые тайны
И вновь открыто всё. Всё ново.
Сказка - предание сделалось
жизнью. И мы опять живём.
И опять изменимся. И опять
прикоснёмся к земле.
Великое сегодня потускнеет
завтра. Но выступят
священные знаки. Тогда,
когда нужно. Их не заметят.
Кто знает? Но они жизнь
построят. Где же
священные знаки?
_______________

(Черновик. См. ОР ГТГ, ф. 44/24, лл. 23,24.)

Священные знаки

Мы не знаем, а они знают.
Камни знают. Даже растения иногда знают.
И помнят.
Помнят, кто назвал горы и реки. Кто
сложил бывшие города. Кто имя дал
незапамятным странам.
Неведомые нам слова. И все они полны смысла.
Вс1 полно подвигов. Везде герои прошли.
Сладкое слово "знать". Странное слово "помнить".
Знать и помнить. Помнить и знать. Значит верить.
Летали воздушные корабли. Лился жидкий огонь.
Гремели гибельные взрывы. Сверкала "искра жизни
и смерти". Силою духа возносились каменные
глыбы. Ковался чудесный клинок.
Берегли тайны письмена мудрые тайны
И вновь всё открыто. Всё ново. И предание -
сказка стало жизнью.
И мы опять живём. И опять изменимся. И
опять прикоснёмся к земле.
Значительное сегодня потускнеет завтра. Но
выступят священные знаки. Тогда, когда нужно.
Их не заметят. Кто знает? Но они
построют жизнь.
Мимо них пойдут. Но они засветят при
дороге тем кому следует.
Где же священные знаки?
Люди идут, улыбаются и зовут с собою. Другие
спешат в недовольстве. Третьи угрожают и
хотят отнять то, что имеем.
Но угрожающие пройдут, у них так много
дела. А мы будем искать священные знаки.
* * *
И в небе в облаке,
Скорее всего они - на камнях. Но может быть
в туче в небе.
Они в облаке. Иные думают, что они горят
и в цветах, и в воде.
При свете солнца, при свете луны, при
свете смолы и костра, при свете жучков. Ивановых
Ивановой ночи мошек будем искать священные
знаки.
Вы смотрите И мы будем смотреть
Сегодня мы их, может быть, уже не найдём. Но
завтра, я знаю, мы их увидим.

Николай Рерих. 21 марта 1915.
_________________________



УКРАШАЙ

Мальчик, вещей берегися.
Часто предмет, которым владеем,
полон козней и злоумышлений,
опаснее всех мятежей.
При себе носим годы злодея,
не зная, что это наш враг.
На совете имущества маленький
нож всегда вам враждебен.
Бывает враждебен и посох.
Часто встают мятежом
светильники, скамьи, затворы.
Книги уходят безвестно.
К мятежу пристают иногда
самые мирные вещи.
Спастись от них невозможно.
Под страхом мести смертельной
живёте вы долгие годы,
и в часы раздумья и скуки
врага ласкаете вы.
Если кто уцелел от людей,
то против вещей он бессилен.
Различноцветно светятся все твои
вещи. Благими вещами жизнь свою
украшай.

1915
________


Николай Рерих
БЕРЕГИТЕ СТАРИНУ!

Сегодня до меня дошли вести, которые если бы даже оказались слухами, то всё-таки заслуживают ближайшего внимания.
Мне сообщили, что высланные во внутренние губернии немецкие подданные 'при сей верной оказии' занялись скупкою русских древностей,

И теперь, если только мы вспомним большое количество высланных
и вспомним центральные губернии, изобилующие древностями и художественной стариной, то станет ясно, какой безграничный вред и в этой области могут нанести наши внутренние враги.

Дело местной древности находится в руках архивных комиссий, отделов 'общества защиты памятников старины' и прочих археологических и художественных учреждений.

Хотя, очевидно, война оторвала из этих сфер очень многих деятелей, но и оставшимся необходимо неожиданно уделять силы на борьбу с новыми проделками врагов, очевидно, пользующихся всеми способами, чтобы нанести ущерб русской культуре.

Кто бы мог думать, что хищные германцы не оставят в покое такой, казалось бы, удалённой от них области, какую представляют древности и художественная старина наших центральных губерний?

Ещё раз, берегитесь немцев и помните, какой скрытый на первый взгляд и огромный по последствиям ущерб могут нанести нашему ещё молодому делу охраны и изучения старины и искусства разосланные во внутрь страны враги.

Биржевые ведомости. 1915. 6/19 марта. Утренний выпуск. ? 14710.
__________________________________________________________


'ДИВИНÉЦ'

По холмам курганы стоят. Берегут память подвигов. Здесь герои прошли. Священное место.
Зеленеют ли курганы мшистыми шапками, заросли ли буйным орешником, шелестят ли высокими макушками сосен, но мир и покой в местах упокоения славных.
Бесконечно синеют дали. Желтеют поля. Столпились села. Но вне обыденной жизни высятся курганы. И время щадит их священный смысл.
Полные душевного покоя приходим мы посидеть на валунах оснований насыпи. Великое место - всем векам и народам.
Великое время складывает и великую память. Наши славные герои, павшие в борьбе с врагами рода человеческого, должны лежать не на тесных городских кладбищах.
Славный подвиг должен запечатлеться местом особым, местом высоким. Великая смена жизни должна быть отмечена курганом великой войны.
Когда мне выпала честь украсить могилу нашего баяна Римского-Корсакова, первая мысль была: вершина кургана с Новугородским крестом в круге вечности.
Но на кладбище тесно кургану. Ему нужен простор поля, широкие дали, холмы. Я вижу братские могилы - курганы на полях брани. Вижу их и близко от столиц.
Вся Русь боролась. Пусть каждый город сохранит возле себя подлинный памятник геройства.
О смерти ли говорить? Не отводить ли маленькими шествиями павших в бою на мирные кладбища?
Можно говорить о смерти тем, кто ее не боится. Кто мужественно знает, что в смерти идем отдыхать.
А Русь умирать умеет. Умеет умирать на поле битвы. Умеет умирать мирно, со свечою в руке.
Умеет Русь хранить и священную память. Если в мятущемся городе с его нестройными толпами быстро исчезают кладбища, если над сотрудниками Петра уже раскинулся Ботанический Сад, то вне суеты, на просторе, где люди к земле прикасаются и черпают из нее силу, там курганы живут тысячелетия.
Открываются глаза наши. Будни ушли. Серое вчера сменилось великим сегодня и бесконечным в значении - завтра.
Правда, создадим красивую память героям. Создадим прекрасные усыпальницы, овеянные чистым ветром, украшенные дарами природы.
Около Петрограда, около Царского Села есть холмы. И на них запечатлеется память героев. И придут люди к курганам. И прочтут на валунах священные слова. И обновятся духом.
- Что у вас там под соснами на холме?
- А там наш Дивинец. Там в давние времена богатыри схоронены.
'Дивинец'. Диво. Диво дивное. Чудо чудное.
Чудесные слова знает Русь.

Царскосельский район и особый эвакуационный пункт. 1915. Июнь. ? 6. С. 5-6.
__________________________________________________________________



ПРИВЕТ

Всё поглотивший, всё совместивший город. Париж восходивший и нисходивший.
Бесконечный город работы. Неслыханное среди бесчисленных толп уединение. Избранность и отчуждённость. Близкая возможность подвига жизни.

Встреча: Природа чуждая людскому, город гигант и игра народов, накипь веков. В крайностях совместились. Кроме тишайшей природы может быть нигде в мире нельзя так работать как в Париже. Творить сосредоточенно. Всё близко и всё далеко. И пределы человеческого духа, в которых сомневается видя бедную середину, видя гримасу обезьяны, вновь вырастают.
И язык веков, нить истории вьётся по жилам Парижа и высоким и подземным. От глубоких катакомб, от следов древнего каменного века наслоились на том же месте все самоцветы творений человеческих.
Показавшийся сырым и суровым, скрывший свой лик при въезде Парижа откроется только глазу пытливому. Найдёт тот, кто будет искать. Кто пришёл во имя подвига. Кто хочет собраться, кто решил оковаться сталью на всю эту жизнь. Всё серое, мозглое, бессильное золотушное Париж поглотит. Уничтожит без трепета. И в этом мудрость веков. Суровая вера Лакедемона в силу.

Великий разбор годного от гнилого. И всякое малодушие, всякая суетность мысли перед ликом веков должна быть караема. И жестоко. И справедливо. Как закон справедлив. И Париж должен быть не врагом, но другом. Прекрасный, бесконечный Париж!

После своей земли надо знать и чужую.
Посылает учеников узнать путь иноземный и даст путь на Италию. Открывает зачарованный покой тихого города Пизы, подымает на простор Перуджии, на фантастику замков флорентийского края. Сон и былое. Но затем надо в жизнь. Нужна отвага выйти перед лицо Парижа. Выдержав этот лик опору найдёт на всю жизнь.

И мы помним о молодёжи, подошедшей к великому лику. Её настигло тяжёлое время. Но тягота времени вооружит её. Дух её закалит. Настало время, когда всё накопленное и ещё оставшееся на земле уступает своё место. Мы чувствуем, что кроме великого свода неба, кроме претерпевшей земли остались наши головы и руки. И буря опять пройдёт. Тёмное опять склонится. Враги рода человеческого уйдут под землю. И руки создадут новые вершины. Не с егодня, то завтра. Не сейчас, то потом. Не для нас. А может быть ещё и для нас. И кто в Париже претерпит. Претерпит перед ликом великим, тому может быть легче. Привет мой всей хорошей русской молодёжи, застигнутой бурей в Париже. Продержитесь, и ладно будет. Обопритесь друг на друга.
Есть ли на что опереться? Вера крепка ли?
Застигнутых бурей думаем: как-то они? Успели ли стать крепко? Не снесло бы?

Хороший день завтра: Вера, Надежда, Любовь и матерь их Софья Премудрость. Как все они нужны. Придут ли?
16 Сен. 1915 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/522, 1 л..
[Художественное заведение 'УНИОН'
Корректура 29.10 15.]
__________________________



ТИХИЙ ПОГРОМ

'И так, понемногу, в тишине, громится духовное богатство Руси.
Незаметно погромляется всё то, что было когда-то нужно, всё то, что составляет действительное богатство и устои народа.
Погром страшен не только в шуме и свисте резни и пожаров, но ещё хуже погром тихий, проходящий незаметно, уносящий за собою всё то, чем люди живы.

Позади остаются мёртвые, скелеты. Даже фантастический танец смерти" не свойственен неподвижным "промытым" остовам.
И вводится в заблуждение народ, и не может отличить он, где источники живые и где мертвящие.
Толкуя о высоких материях, мы учим молодёжь по мёртвым буквам, учим на том, что "промыто" невежественною рукою. Будем учить по подложному!
Стенописи испорчены.

Кто же это сделал? Кто наблюдал?
Защищайтесь!
Не думайте отмолчаться. Не думайте представиться, что вопрос ниже вашего достоинства.
Спрашиваю не я один, беспокойный.

Ждут ответа тысячи людей, которым искусство и красота близки'.
Так писал я шесть лет назад по поводу одной из наших варварских реставраций.

Мог ли я думать, что эти самые слова придётся сказать о нашем Эрмитаже, о срединной сокровищнице искусства?
Не буду вновь приводить примеры и доводы, так ярко и убедительно указанные А.Н. Бенуа в 'Речи' и С.П. Яремичем на этих страницах. Крик души вырвался, мучительно просящий заступиться за искусство.
Чистка картин и икон эпидемии подобна. При таком массовом заболевании глаза слепнут и забывается всё.

Забывается, что картины писались на всевозможных лаковых составах, которые уходят вместе с лаком. Забывается, что иконы покрывались олифою и часто 'доводились' уже сверх первого слоя олифы. Забывается, что иногда бывали очень талантливые 'поновители', и к таким часто очень древним заправкам надо относиться очень осторожно. Наконец, упускается из вида, что болезнь каждой картины индивидуална, а потому и лечение должно быть избрано человеком талантливым, чутким и многоопытным. Непоправимо нарушать очарование мастера, печать века.

Кощунственно - слабою рукою наносить черты чуждые.
Преступно допускать и потворствовать.
Одну из старых статей о вандализмах мне пришлось кончить призывом: 'Чем до сердца доходчивей, тем и думайте; но искусство сберегите'. Так и скажем.

Биржевые ведомости. 1915. 28 окт./ 10 ноября. Утренний выпуск ? 15175.
_______________________________________________________________