Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 37. 1935 г.
(Зв - Ист)
**********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЗВЁЗДЫ СМЕРТИ (26 января 1935 г. Пекин).
ЗВЕРЬЁ (8 марта 1935 г. Пекин)
ЗИГФРИД (3 мая 1935 г. Цаган Куре).
ЗНАКИ (14 февраля 1935 г. Пекин).
ЗНАМЯ (15 апреля 1935 г. Цаган Куре).
ЗНАЧИТЕЛЬНОСТЬ (6 июня 1935 г. Цаган Куре).
ЗОВ РОЛАНДА (29 января 1935 г. Пекин).
И ЭТО ПРОЙДЁТ (10 июня 1935 г. Цаган Куре).
ИЗ МОНГОЛИИ (1 октября 1935 г. Пекин).
ИЗУВЕРСТВО [1935 г.]
ИНСТИТУТ ОБЪЕДИНЁННЫХ ИСКУССТВ (23 апреля 1935 г. Цаган Куре).
ИРАН (15 января 1935 г. Пекин).
ИСКРА (15 мая 1935 г. Цаган Куре).
ИСПЫТНИЯ (27 августа 1935 г. Тимур Хада).
ИСТИННАЯ СИЛА (25 апреля 1935 г. Цаган Куре)
ИСТОКИ (18 марта 1935 г. Пекин)
ИТОГИ (8 декабря 1935 г. Наггар, "Урусвати")
**************************************************************



ЗВЁЗДЫ СМЕРТИ

Аббат Море - французский астроном обращает внимание всех дипломатов на 1936 и 1937 год. В эти годы, он говорит, будет наблюдаться сильное нарастание и деятельность солнечных пятен. Астроном напоминает, что периоды усиленной деятельности солнечных пятен часто совпадали с войнами и всякими общественными смятениями.

'В периоды наименьшей деятельности солнечных пятен на Земле обычно замечались мирные времена, тогда как максимальная деятельность этих пятен по-видимому вызывает нервное повышение, которое увлекает народы во зло и дикую борьбу, - говорит аббат. - Если солнечная деятельность увеличивает всякие магнетические отклонения, то среди последствий развивается также и странное лихорадочное состояние, которое эпидемически овладевает человечеством. Иногда такое лихорадочное состояние начинается несколько ранее максимума, как это случилось при Мировой войне в 1914 году...'

'Приближается ли другая война - это неизвестно, но я напоминаю, что согласно статистике, покрывающей многие сто┐летия, годы 1936 и 1937-й должны быть считаемы особенно опасными'.

Итак, ко всём разнообразным исчислениям, касающимся 1936 года, прибавляется ещё одно. Во многих странах по самым разнообразным причинам люди останавливают своё внимание на 1936 годе. Конечно, трудно сказать, будет ли этот год уже показателем в грубо-земном значении или же он заложит следствие ближайшего времени? Ведь так часто решающее событие уже где-то совершилось, а в то же время в других местах люди уже впали в отчаяние об его отсутствии. Нечто подобное замечалось в часы ожидания перемирия Великой Войны. Ожидавшаяся минута прошла, как будто ничего не состоялось, люди ещё горевали, но в то же время перемирие уже было решено, но лишь не было объявлено во всеуслышание.

Итак, ко всевозможным суждениям о знаменательном значении 1936 года французский астроном прибавил и своё опытное слово. В то же время за океаном происходили очень значительные суждения о так называемых 'звёздах смерти'.

На очередном заседании Смитсонианского института в Вашингтоне секретарём его, известным американским астрономом Чарльзом Абботом прочитан доклад о 'звёздах смерти', лучи которых уничтожили бы всю жизнь на земле, если бы когда-либо достигли её.

Аббот работал в калифорнийской обсерватории на горе Вильсона с группой помощников. При помощи новых астрономических инструментов они произвели точнейшие измерения силы света разных звёздных лучей и их спектров. Им удалось произвести измерения малейших излучений звёзд, видимых на земле, несмотря на то, что эти звёзды отделены от земного шара трильонами и квадрильонами километров.

Особый интерес представило изучение лучей звезды Ригель, принадлежащей к созвездию Ориона. Это ультрафиолетовые лучи, исключительно короткие. 'Большая часть лучей звезды Ригель не поддерживает жизнь, а убивает организмы. Излучения Ригеля не дают ощущения света организму, на который они падают. Это подлинные лучи смерти. В небольшом количестве такие же лучи выделяются солнцем. К счастью для нас, они почти не достигают земли, так как им трудно проникать через слои озона, находящиеся в атмосфере высоко над землей'.

Мы обнаружили, рассказывает Аббот, что все звёзды, окрашенные в синий цвет, принадлежат к категории смертоносных. Температура их в три раза выше температуры на поверхности солнца.

Хорошо, что в космическом движении такие мощные лучи претворяются в пространстве. Наверное, вместо прямого разрушения они приносят и большую пользу. Вообще в текущие дни накопляется очень много замечательных наблюдений в разных областях, которые, в конце концов, увлекают внимание всё к тем же высшим энергиям, подробности которых иногда сознательно, а чаще всего бессознательно попадают в руки человечества.

Часто встречаемся также и с другим, достойным большого внимания явлением. В той или иной профессиональной области, часто даже с узко утилитарной точки зрения, затрагиваются вопросы, имеющие поистине всеобщее значение. Так, например, фордовский 'Америкэн Уикли' в Детройте сообщает любопытные данные о разных необъяснимых явлениях, которые иногда влекут за собой всевозможные катастрофы, в том числе и автомобильные. Рассказывается:

'Недавно один шофер, разбивший машину, уверял, что в тот момент, когда он с полной скоростью нёсся, он увидал большую собаку, от которой и свернул в сторону. Он слетел в канаву, разбил машину, но всё же убедился, что никакой абсолютно собаки не было и всё это было лишь странной галлюцинацией'.

'Очень часто сидящий за рулём автомобиля и попавший в катастрофу не может объяснить разумно, что заставило его потерять направление'.
'Вот ещё зарегистрированный случай, который имел место в Великобритании. Автобус, совершавший регулярные рейсы между Портсмутом и Лондоном, шёл под управлением очень опытного шофера. Вдруг, проходя мимо обрыва, машина начала выписывать зигзаги и свалилась туда. В результате - один убит, пять пассажиров ранено. Шофер уверял, что он видел маленькую девочку, которая. перебегала дорогу под самой машиной и которую он старался спасти'.

'В Сев.Америке, в штате Арканзас, был зарегистрирован случай коллективной галлюцинации. Четыре студента мчались в машине, когда правивший увидал, как какая-то повозка пересекает дорогу, и поэтому затормозил. Двое из пассажиров также видели эту повозку, но четвёртый ничего не видал и был страшно изумлён, почему машина остановилась.
Оказалось, что сидевший за рулём принял за повозку тень, падавшую на дорогу'.

'Вообще, нужно отметить, что коллективные галлюцинации не так редки. Один американский студент вытащил из кармана однажды, во время ссоры с коллегой, с криком - 'Я тебя застрелю!' - электрическую лампу. И все присутствующие увидали, что это был настоящий револьвер'.

'Зарегистрирован очень интересный случай галлюцинации в Чикаго. Женщина убирала комнату. Вдруг раздался револьверный выстрел. Она упала, стала кричать, что ранена в грудь. По доставлении её в госпиталь никакой раны у ней не оказалось. Но револьвер в комнате был - хотя и не заряженный: он упал от толчка на пол. Женщине показалось, что он выстрелил, что она ранена'.

'После ужасной катастрофы с кораблем 'Титаник', в 1912 году налетевшем на айсберг, множество пассажиров других пароходов, плававших через море в тех широтах, являлись на мостик к капитану, заявляя, что они видят опасные ледяные горы. Эти горы были простыми галлюцинациями'.

Интересен случай массовой галлюцинации, известный в Англии. Битва у Мокса во время Великой Войны происходила на тех же местах, где когда-то в XV веке английские лучники дрались против французов.

'И вот, когда однажды германцы наступали особенно сильно и 'томми' хотели было уже ретироваться, полк увидал своих предков, в латах, с арбалетами и с алебардами, которые вместе с ними кинулись на немцев. Атака была отбита'.

'Чем объясняет наука эти галлюцинации? Усталостью, иллюзией, отравлением алкоголем. Интересное объяснение даёт им французский д-р Рауль Мург, который считает, что галлюцинация - это внезапное появление в сознании идеи, которая выныривает из подсознательного и именно ввиду этой внезапности приобретает большую живость'.

'Во всяком случае, явление 'видений' - вовсе не только 'кажущееся', если оно может быть причиной катастроф, преступлений, несчастных случаев и т.д. Нервы у ответственных работников должны быть в полном порядке и не допускать никаких иллюзий'.

В то же время, когда журнал Америки по-своему приближается к вопросам о галлюцинациях, в Европе происходят интереснейшие опыты с передачей мысли на расстоянии. Приведём и эти данные и соображения:
'Между Веной и Берлином были произведены, под контролем учёной комиссии врачей, физиологов и психиатров, опыты передачи на расстояние зрительных образов при помощи одного только напряжения мысли'.

'Опыты эти были организованы венским метапсихическим обществом, председателем которого состоит профессор венского университета Христофор Шредер. 'Отправительной станцией' служил сам профессор Шредер, приёмником - немецкий врач, член берлинского института психических наук'.

'Проф. Шредер и два его помощника сидели за письменным столом, на который сильная электрическая лампа отбрасывала яркий круг. В этот круг клались различные предметы и рисунки, на которых трое 'отправителей' сосредоточивали всё своё внимание до такой степени, что по истечении нескольких минут впадали в своего рода гипнотический транс'.

'Приёмники' - берлинский врач и два его ассистента - в тот самый момент (заранее установленный по точным часам) начинали усиленно думать о кабинете венского профессора, о столе и о светлом круге на нём, т.е. об обстановке, которую они предварительно видели во время посещения Вены. Постепенно перед их закрытыми глазами начинали вырисовываться неопределённые очертания предметов. Иногда они расплывались, не дойдя до конца, иногда же обретали такую ясность, что 'приёмник', чертя карандашом по белому листу бумаги, получал связный рисунок'.

'Из сорока опытов, произведённых в ноябре месяце, абсолютно удалось шесть. Двадцать опытов дали сомнительные результаты, остальные не удались полностью. Удавшиеся опыты сводились к следующему:

Венский 'отправитель' имел перед собой рисунок змеи с двукратным изгибом тела. Берлинский 'приёмник' нарисовал змею, но только с одним изгибом'.
'Отправитель' глядел на стрелу, положенную горизонтально. 'Приёмник' нарисовал стрелу, но косую'.
'Отправитель' передал изображение цифры 9. 'Приёмник' нарисовал восьмёрку, причём следует отметить, что в изображении, лежавшем перед 'отправителем', нижний хвостик девятки был загнут так, что цифру легко было принять и за 8.

'Особенно любопытен был шестой опыт. Из Вены передали изображение цифры 5. Берлинский 'приёмник' начертил пятёрку, но под ней поставил треугольник. Это обстоятельство чрезвычайно заинтересовало членов комиссии, которые полагают, что проф. Шредер в момент передачи, незаметно для себя, отвлёкся мыслью и подумал о треугольнике. Некоторые члены высказали предположение, что таинственный треугольник - результат 'паразитов', существующих, несомненно, для телепатических передач совершенно так же, как для радио: в эмиссию припуталась по дороге чья-то чужая мысль, несшая на невидимых волнах изображение треугольника'.

Порадуемся и таким опытам, хотя они, в конце концов, и не новы и довольно скудны. Можно бы привести целый ряд других, гораздо более показательных в этом отношении опытов, но отмечаем лишь эти, так как, судя по сообщениям, они велись 'под контролем учёной комиссии'. Может быть, именно этот контроль случайных присутствующих понижал возможность результатов. Ведь всюду, где люди касаются тончайших энергий, они должны быть очень духовно гармонизированы и вообще сознательно утончены в высших восприятиях.

Но сопоставляя приведённые соображения о так называемых галлюцинациях и образы, переданные на расстоянии, не придёт ли мысль о том, что чьи-то мысленные посылки также будут для кого-то галлюцинациями.

Предполагается, что мысль, посланная из определённого места, будет принята также в определённом месте, где её ожидают, но подобно радиоволнам, эти же мысли-образы будут восприняты подходящими приёмниками и во множестве других мест. Это простое соображение ещё раз напоминает нам, как велика ответственность человека за мысль и в каком контакте может находиться эта мысленная нервная энергия и с космическими явлениями величайшего масштаба.

Повторяю, что сегодня записываю указания из новейшей прессы не только потому, чтобы они были особенно новыми и поразительными, но также и для того, чтобы не забыть, на какие именно явления обращено внимание в повседневной печати. Хотя во многих областях ещё преобладает изуверство и невежественная ограниченность, но через все эти препоны сознание человеческое несомненно овладевает новыми ступенями нужнейшего познания.

Часто случается, что люди от какой-то, именно профессиональной точки зрения, сами того не замечая, затрагивают вопросы огромного значения. Потому-то все новейшие умозаключения должны производиться при полной и широкой открытости наблюдателя. Сегодня откроются какие-то звёзды смерти, а завтра снизойдут лучи спасения. Только бы собирать знания с полным доброжелательством и ожидать вестника не по нашему ограниченному приказу, а во всей широте истинных возможностей.

26 Января 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
___________________



ЗВЕРЬЁ

В Китае считалось особенным счастьем быть съеденным тигром.
Рассказывают очень знаменательный способ охоты на льва в Африке. Выходят на выслеженного царя пустыни без ружья, но с большою сворою маленьких, яростно лающих собачек.

Лев, укрывающийся в кустарнике, долго выносит облаивание, но, наконец, среди веток начинает появляться его грозная лапа. Опытный охотник говорит; 'Сейчас будет скачок'; и действительно, грозный зверь высоко взвивается и падает в следующий кустарник.
Тогда к своре добавляется новая, свежая стая. Собачий лай усиливается. Опытные охотники говорят: 'Теперь уже недолго, теперь он не выдержит'. Затем наступает странный момент, когда собаки, в охватившей их ярости, устремляются в кусты. Ловцы говорят: 'Идёмте, он уже кончился'. Царь пустыни не выносит облаивания, он кончается от разрыва сердца.

Приходилось наблюдать в Индии суд обезьян. На высоком утёсе сидит кругом целый ареопаг старейших, седобородых судей. В середине круга помещается обвиняемый. Он очень встревожен, очевидно, старается что-то доказать и жестами, и криками, но ареопаг неумолим. Происходит какое-то решение, и осуждённый, поджав хвост, с жалобным писком подбирается к обрыву утёса и бросается в гремучий поток. Так бывает в предгорьях Гималаев.
Конечно, если послушаем рассказы про больших обезьян, живущих около снегов, то тут можно собрать целые книги. Приходилось видеть этих горных обитателей, чинно сидящих в семейном кругу, на площадке около пещеры. Зрители говорили: 'Нет ли у них ещё и кремневых орудий?' В них очень много человекообразности.

А вот и ещё животное чувство, близкое человеку. В студёную зимнюю пору на Тибетских нагорьях под снегом пропал подножный корм. Верблюды посылаются за три или четыре дня пути, где предполагалась трава. Оказалась и эта надежда тщетной, и там выпал глубокий снег и корму не нашлось. В течение двух недель погибли все верблюды. Помним в нашем стане яркое зимнее утро, по блистающему снежному нагорью, издалека, движется какое-то животное. Верблюд! Без человека.
Медленно и величаво приближается к шатрам одинокий, отощалый верблюд. Уверенна его поступь. Из последних сил он спешит туда, где его раньше кормили. Он признал стан своим домом и не ошибся. Конечно, из последних остатков зерна он был накормлен. Были распороты вьючные седла, чтобы достать клок соломы. И всё-таки он выжил, этот единственный и верный верблюд. Он выжил и потом дошёл с нами через все перевалы, по узким карнизам, до Сиккима. Мы подарили его сиккимскому махарадже и, может быть, ещё и сейчас он живёт на его землях. Это был первый двугорбый Верблюд, пришедший в Индию от Тибета. Все окрестные жители сбежались глазеть на него, а он спокойно помотал головою, и, как тёмный агат, были глубоки и блестящи умные глаза его.

Вероятно, тоже полны выражения затуманенные слезою глаза косули, когда охотник спешит заколоть её, подстреленную. Более чуткие сердца, однажды взглянув в эти глаза, увидав эти слёзы, более не заносят нож над зверьём.
Если бы люди решались на убийства животных лишь тогда, когда наступает крайняя необходимость, пищевая необходимость. Всякое вожделение убий-ства когда-то должно быть оставлено. Врачебные записи о распространении рака показывают, что этот бич человечества особенно развит там, где усилена мясная пища. Опытный врач всегда предупредит, что рано или поздно от мяса придётся отказаться, если нежелательны камни в печени или подобные неприятности. А со стороны питательности, почти постоянно, в научных журналах пишутся убедительные статьи о витаминах, далеко превышающих мясную необходимость. Надо надеяться, что прошли те времена, когда звероподобные врачи прописывали сырое мясо и кровь. Какой это ужас, даже прописывалось кровопийство.

Если же даже вопрос сохранения здоровья, если научные опыты и советы врачей не убеждают, то не убедит ли, наконец, если заглянуть в глаза животных?

Друг дома - собака. Одни глаза верного пса могут рассказать так много; кроме того, и видят они больше обычных людей. Сколько раз можно было наблюдать, что собака чувствует что-то незримое и видит, и щетинится, и предупреждает рычанием. Можно припомнить очень многие рассказы о таких чувствованиях животных. Нам кажется, что собаки чувствуют больше других животных, но, может быть, это нам только кажется - мы наблюдаем собак больше других зверей. И собака больше вошла в наш обиход, и люди привыкли к собачьим выражениям.
Одна овчарка требовала монеты, собирала их за щёку, а затем, придя в булочную, выбрасывала их и лаем требовала булку. В Париже мы знали собаку, ходившую за газетой. Помимо всяких обиходных проявлений, сколько известно самоотверженных поступков собачьих, когда они готовы были замёрзнуть сами, отдавая тепло своим хозяевам.
Много звериных глаз можно бы припомнить. Многому могли бы опять у зверей поучиться люди.
Сегодня у нас появился новый пес 'Нохор'. По-монгольски - друг.

8 марта 1935 г.
Пекин.

Н.К. Рерих 'Нерушимое'. 1936.
_____________________________



ЗИГФРИД

В сказаниях о Гесэр-хане можно находить как бы отзвуки Эдды, а временами как бы звучит рог самого Зигфрида. Даже имя жены Гесэр-хана - Бругума невольно напоминает имя Брунгильды.

Сейчас мы не задумываемся, кто именно подслушал или подсказал сходство и подобие, может быть, великие готы подслушали, а может быть, кто-то из ещё более древних путников. Сейчас не в том дело. Так же точно мы ведь не знаем, какие именно 'друиды' запечатлели в Карнаке те самые каменные сооружения, те самые мегалиты, которые поражают путника и в Тибетских Гималаях. После того, как Алансон имеет связь с древними аланами, мы всё меньше и меньше изумляемся старинным движениям и аналогиям.

Сейчас хочется записать о том, как часто определённые звуковые и цветные задания относятся именно к определённым местам. Звучит ли рог Зигфрида в Египте? Конечно, не звучит. Звучит ли он в долинах Индии? Конечно, нет.
Звучит ли он в Бирме, Сиаме, Китае? Конечно, нет.

Но как только вы вступите в монгольские широкие пространства, то в переливах холмов и оврагов вполне зазвучит рог Зигфрида - друга побед.
В каждой стране напеваются вам и вспоминаются те или другие соответственные мотивы. Нужно быть бесчувственным, чтобы всюду питать свои вибрации одной и той же песнью. Это значило бы, что мы выражали про себя лишь свои настроения, не впитывая ничего из окружающего.

Потому ли вспоминается в горах и холмах Монголии Зигфрид, что Вагнер творил своё 'Кольцо' в горах Тироля и Италии, в которых вполне мог звучать рог Зигфрида. Ведь и готы запечатлевали звуки своих побед там же.
Когда вы оказываетесь в местах, звучащих на известные задания, то невольно тот или иной из ваших любимых композиторов оказывается вам наиболее близким. Трудно дать себе отчёт, чем именно тот или иной любимый композитор овладевает вашим coзнанием. Лежит ли это в самой гармонии его произведений, в характерной тональности или в самих заданиях творчества, или, наконец, в самом характере творца, который неразрывно связан с его произведениями.

Вагнер нам дорог, по-видимому, по всем трём условиям. Несомненно, что и сама личность великого композитора, его жизненная трагедия со всеми и огорчениями и победами не может не захватить сознание. Не то, чтобы мы твердили себе о том, как про┐текла жизнь Вагнера, какие трудности он преодолевал и какую твёрдость духа он запечатлел. Мы не вызываем этих обстоятельств насильственно. По-видимому, вся личность Вагнера до того связана с его произведениями, что как само задание, так и сам творец, всегда останутся неразрывными.

Есть композиторы, которые не настолько связали себя со своими произведениями. По-видимому, эти произведения приходили к ним извне. И поэтому иногда при всей красоте в них же всё же не было обоснованной повелительности. Можно было чувствовать, что это произведение могло быть написано, могло где-то быть наслушано, но и без него автор мог увлечься чем-то иным. Не так с Вагнером. Он не мог не написать того, что было рождено в его сущности. В последовательности своих произведений он выражал то, что даже независимо от его рассудочных желаний должно было вылиться полно и властно.

Читая жизнеописание Вагнера, как и во многих других биографиях, мы находим многие случайные подробности его жизни. Но мало где выражена его сущность во всех её путях и накоплениях, вне зависимости от случайных встреч или расхождений.

Если в готическом соборе звучит даже без органа хорал и фуга Баха, то Вагнеровские концепции преимущественно зазвучат в вас вне всяких строений. Правда, когда вы в Каме слушаете о замке Гесэр-хана, в котором вместо балок положены боевые мечи, вам начинает казаться - не присутствуете ли вы во времена Гунтара и Гегена и не поведут ли между собою речь эти призраки по-тибетски.

Но всё же рог Зигфрида зазвучит не в стенах замка. Он зазвучит в широких просторах, и сам герой выедет из-за горы. Он чётко выступит на склоне холма и покажется таким большим-пребольшим, как часто кажутся увеличенными предметы в пустынных просторах.

Наверное, некоторые мои друзья удивятся, с чего это Монголия может вызывать память о Вагнере и о Зигфриде. Наверное, кому-то покажется непонятным такое решение. Скажу ещё, как некоторые назвали бы, некую ересь. В некоторых песнях монгольских и тибетских, в кларнетах и в огромных трубах монастырей нам тоже звучало нечто от Вагнера. Я убеждён, что если бы Вагнеру пришлось послушать трубы тибетских и монгольских монастырей и некоторые песни, то они были бы необыкновенно близки его сознанию. Но ведь и эти трубы, и эти песни требуют прежде всего простора, так же точно, как рог Зигфрида не звучит в запертом подвале.

Помню, как Руднев записал несколько монгольских песен. Из них был сделан марш для финских войск. В скалах Финляндии этот марш звучал очень призывно и благородно. Вот вам и ещё одно срастание. Всюду же, где может звучать срастание, а не дребезжать разбитость, всегда вы вспомните о том зовущем и утверждающем роге Зигфрида, победителя змия.

Иногда кажется, что Вагнер следует за преданием. Вот, как будто он уже всецело повторяет его, но несмотря на это 'как будто', вы всё же видите личность Вагнера, который во всём мужестве и неся на себе всю ответственность, делится со всеми звучанием души своей.

В 'Парсифале' Вагнер возносит наполненную Чашу. Как истинный Галахад, он не страшится огненного места и утверждает вопреки всем боязливым и ускользающим. Галахад прямо идёт к своему огненному месту. Ничто не страшит его, а ведь призраки были устрашающими. Эти примеры бесстрашия, примеры возношения Чаши Св.Грааля, конечно, останутся на высотах, по пути к которым услышится не однажды рог Зигфрида.

Наш Ванг тоже знает о Гесэр-хане. Он ведь от Кукунора, а там это сказание всем известно. Много версий гесэриады уже опубликовано, но постоянно вы встречаете новые детали геройской эпопеи. Наверно, в своё время Чингис-хан слышал и вдохновлялся подвигами Гесэра. И многие другие друзья победы - многие Зигфриды почерпали звучность своего рога от подобных же вечных источников.

3 мая 1935 г.
Цаган Куре
___________


ЗНАКИ

Орион сияет. Помним перед носом какого судна сверкало то же созвездие. Помним в каких горах, из-за каких вершин светил великолепный Орион. И теперь твёрдо знаем, кому он светит и кто на него смотрит. Те же небесные знаки.

В Храме Неба тоже оказался знак знамени. Танга Тамерлана состоит из того же знака. Знак трёх сокровищ широко известен по многим странам Востока. На груди тибетки можно видеть большую фибулу, представляющую собою знак. Такие же фибулы видим мы и в Кавказских находках и в Скандинавии. Страсбурская мадонна имеет знак этот, также и святые Испании. На иконах Преподобного Сергия и Чудотворца Николая тот же знак. На груди Христа на знаменитой картине Менлинга знак запечатлен в виде большой нагрудной фибулы. Когда перебираем священные изображения Византии, Рима, тот же знак связывает Священные Образы по всему миру.

В разном устремлении к Высшему сознание объединилось на тех же ступенях. Именно разнообразие подходов, среди желаний выразить наивысшее, является таким ценным признаком.

На горных перевалах нерушимо остаётся тот же знак. Для выражения быстроты, поспешности, нужности Знак несёт Конь Белый. А видали ли вы в Римских катакомбах тот же знак?

И всё-таки найдутся люди, которые не захотят мыслить по лучшему, но будут пытаться прикрепить к Знаку какие-то свои наименьшие соображения. Ведь тогда можно одинаково сказать и про многие другие великие знаки, что они употреблялись будто бы в разных значениях с разными намерениями. В таких соображениях человек скорее всего выскажет свою собственную сущность.

Вводя незнакомого человека в дом свой, вы можете сразу распознать его сущность по степени его внимания к окружающим предметам. Найдутся люди, которые перед прекрасной картиной обратят внимание на позолоту рамы. Другие, увидав Венеру Милосскую, не найдут ничего лучшего, как спросить, а где у неё руки. Третьи, приближаясь к Чудотворной Иконе, заговорят о непривлекательной для них суровости лика. Найдутся такие, которые из всей ценнейшей обстановки ухитрятся обратить внимание на самое незначительное.

По когтям узнаете льва. Так же точно можно сказать: по мусору узнаете мышей. Иногда даже как-то прискорбно слышать, как люди берутся судить о том, чего они не знают, о чем они вообще и не думали. При этом лишь от своего желания или похвалить или осудить. Даже не зная чем аргументировать, такие осудители выставляют просто свое 'да' или 'нет'. Они даже не потрудились хотя бы для самих себя, приличия ради, озаботиться какими-либо доводами. Для них единственным соображением остаётся или место или личность или время, в зависимости от которых или нужно принять или отринуть. В отрицании своём они готовы произнести любую хулу, они не остановятся перед кощунством лишь бы выполнить своё тёмное предубеждение. Великий провидец Гоголь выразил ту же мысль в скорбных словах: 'Мы имеем чудный дар делать всё ничтожным'.

Именно большие созидатели должны были всегда особенно чётко чуять весь ужас, когда на их глазах что-то большое делалось ничтожеством. При этом орудия такого умаления бывали самые грубые, самые невежественные. Если бы самый малый полицейский приказал этим невеждам сказать обратное, то ведь они бы ни на минуту не задумались, ибо осмысленного основания в суждении их вообще не было. Им казалось, что их властителю его величеству пошлости так будет угодно. А это веление, конечно, вполне отвечало их собственной сущности.

Во всяком случае во всех насилиях подлых прежде всего нет великой основы - благоволения. Какое прекрасное слово благоволение! Оно стоит в том же разряде, где хранится и другое ценное понятие милосердие.
Подлые невежды не знают ни того, ни другого. Мало того, и благоволение и милосердие будут тревожить ум подлый, как нечто напоминающее о чём-то великом и отвергнутом. Тёмный дар делать всё ничтожным должен быть опознан и выявлен, как нечто самое стыдное. Что же может стоять за этим тёмным даром? Ведь там уже предательство будет гнездиться. Если злодей не успел нечто сделать лживым, то он станет предательствовать, чтобы так или иначе принести своё возлияние в бездну тьмы. Даже на простых обыденных предметах вы можете замечать на что человек обращает своё первое внимание. Так же точно вы почувствуете различие людей по их отношению к великим знакам.

Из-за Си-Шаня сверкает великолепная Венера. Знаем, что на неё же любуетесь Вы в Гималаях. Знаем, откуда и через какую долину и поверх каких снеговых вершин смотрите Вы в часы вечера. Глядим на звезду, а слышим шум деодаров и все предночные голоса и звучания горные. Сколько зовов и знаний созвано одной звездою. Небесные вехи настораживают и соединяют сердца.
Те же звезды, те же знаки небесные наполняют сердца благоволением вне пространства и времен.

14 февраля 1935 г. Пекин
"Обитель Света"
______________________



 
  
 

14 Апреля 1935 г.
Приготовили знамя, чтобы завтра поднять его над байшином. Местный монгол вовсе не удивился, но сейчас же признал Чинтамани, или, по его, - Эрдени. Осведомился, какой у нас праздник. Между прочим, у нас сделана кайма в цвет знака, и это получается очень эффектно. Приходит мысль, не оставить ли вообще эту кайму. Помню, что и в Бельгии, и во Франции, и в Пан-Американ Юнион знамёна наши были с золотой бахромой, но красно-вишнёвая кайма, пожалуй, лучше золотой бахромы. Предоставляю это обстоятельство на общее соображение. Завтра мы снимем фотографию, и вы увидите, как оно всё выглядело.

Мне чуялось, что вчера, в субботу, в вас было какое-то напряжение. Конечно, это вполне возможно перед знаменательным днём. Если раньше было общественное признание, то сейчас это уже государственное признание. (Из дневника экспедиции).


ЗНАМЯ

 
  
 

Подписание Пакта Рериха. 15 Апреля 1935 г.
В центре: Ф.Д. Рузвельт.


В Белом Доме сегодня с участием Президента Рузвельта подписывается Пакт. Над нашим байшином уже водрузилось Знамя. Во многих странах оно будет развеваться сегодня. Во многих концах мира соберутся друзья и сотрудники в торжественном общении и наметят следующие пути охранения культурных ценностей. Не устанем твердить, что кроме государственного признания, нужно деятельное участие общественности. Культурные ценности украшают и возвышают всю жизнь от мала до велика. И потому деятельная забота о них должна быть проявлена всеми.

Сколько бы стран ни подписало бы Пакт сегодня, всё равно этот день coxранится в истории как памятное культурное достижение. Начало государственное уже приложило свою мощную руку, и тем самым открылись многие новые пути для всех подвижников Культуры. Может быть, сегодня же обнаружатся и какие-либо тёмные попытки. Такой отбор Света и тьмы неминуемо должен происходить. Это не есть разделение мнений, но именно отбор созидательного и разрушительного, положительного и отрицательного.

Как успех подписания Пакта, так и какие-либо противодействия, и то, и другое должно одинаково поощрять всех сотрудников к дальнейшему преуспеянию. Будем хранить в памяти этот день как знак светлого будущего, как ещё один импульс к полезным строительным достижениям. Подчёркиваю, что выражение "разделение мнений" было бы сейчас совершенно неприменимым. Свет и тьма никогда и не соединяются, и потому и разделяться не могут. Но если тьма чувствует себя в опасности, она рычит и визжит, и противоборствует. Она не могла отделиться от Света во мнении, ибо её сущность всегда была противоположна Свету. И так же всегда она будет тем тёмным фоном, на котором ещё блистательнее сияющие искры.

Да не подумает кто-либо, что именно сегодня, в день достижения и праздника, будто бы неуместно говорить о тьме. Но если понимаем её как противоположение Свету, как нечто Светом рассеиваемое, то именно в День праздника Света можно вспомнить о том, что некая часть тьмы сегодня же была рассеяна. Мы никогда не скрывали, что тьма в своей мрачности сильна. Мы не скрывали, что каждая победа над тьмою будет следствием большой и трудной борьбы. Потому-то и велика победа Света над тьмою. Лишь в полном осознании условий этой борьбы мы можем воистину радоваться каждой победе Света.

Все знают, что Свет и тьма, о которых говорится, вовсе не отвлечённость. Это не только действительность, но даже очевидность, доступная каждому глазу. Здесь, на земле, в труде и борении мы видим служителей Света. Здесь же мы усматриваем и злобных, исполненных ненавистью ко всему сущему, слуг тьмы. Здесь, в жизни, мы научаемся приёмам шествия Света, а также убеждаемся и в мрачной согласованности тёмных легионов. Последнее не может огорчать, ибо было бы неуместно огорчаться и тем обессиливаться тогда, когда призваны все полки Светлые. Наоборот, можно всегда радоваться каждому блистанию Света, как молнии, очищающей сгущённые тучи.

Истинно, будет и должен быть памятным сегодняшний день 15-го Апреля. Выявился ещё один маяк, который будет сближать друзей дальностранных, заокеанных, загорных, раскинутых по многим весям земли. Попросим их всех ещё раз высказаться обо всём полезном и неотложном. Во многих странах хотя бы один сегодняшний день уже научит многому. Если соберём все эти испытанные нахождения, то уже получится целое хранилище полезных и неотложных советов. Итак, посоветуем друг другу, сообщим все наши накопления и наблюдения. Ведь даже в обычные дни, когда, казалось бы, ничего особенного не происходило, и то появлялись самые неотложные соображения. Но теперь, когда действительно произошло важное и знаменательное, сколько же новых устремлений должно возникнуть. Если в обычные дни постоянно возникали знаки бедствия и требовалась неотложная помощь, то срок знаменательный должен сообщить всем сотрудникам Пакта ещё большую зоркость и прозорливость. Именно прозорливость необходима в деле хранения Культуры. Ведь нужно предусмотреть многие следствия. Причины могут быть очень сокрытыми и раскрашенными в защитные цвета, но они могут вести к потрясающим последствиям. И вот рассмотреть, где притаился коготь, - тоже будет отличной задачей для всех хранителей культурных ценностей.

Мы столько раз уже говорили о множестве опасностей для культурных ценностей в наши дни. Теперь правительства подают нам мощную руку помощи. Мы понимаем эту поддержку как великую возможность новых достижений. Пакт не должен остаться на полке законохранилищ. Каждый памятный день Пакта должен быть лишь жизненным поводом для поднятия и укрепления Знамени Охранителя.

Вот и пустыне над пустынными башнями развевается Знамя. Но ведь пустыни могут быть очень различны. Если где-то соберётся толпа невежд тёмных, то ведь это тоже будет пустыня, безводная, бездушная, бессердечная.

Пусть Знамя развевается и над очагами Света, над святилищами и твердынями прекрасного. Пусть оно развевается и над всеми пустынями, над одинокими тайниками Красоты, чтобы от этого зерна священного процвели и пустыни.

Знамя поднято. В духе и в сердце оно не будет опущено. Светлым огнём сердца процветёт Знамя Культуры. Да будет!
Свет побеждает тьму.

15 Апреля 1935 г. Цаган Куре.
"Нерушимое "
_______________________



ЗНАЧИТЕЛЬНОСТЬ

Уберегайте весь быт от всякого пустословия. Не совсем вижу, именно как переведёте на разные языки это очень точное и многозначительное выражение - пустословие. На некоторых языках оно имеет равнозначащее слово, но на других пришлось бы выразить его описательно, а это всегда нежелательно.

Когда говорим о всяких многозначительных понятиях как добрых, так и тёмных, то подчас, наряду со словами страшными, вроде предательства, присоседится и такое, как бы малозначительное слово, как пустословие. Кто-то скажет: "Странно, если понятие пустоты может иметь значение, а тем более - вредительское".

Но пусть тот, не вдумавшийся в сказанное им, раскинет умом, сколько подлинного вреда было нанесено не чем другим, как пустословием. Произносится это пустословие - "просто так", "просто сказалось", "просто зря". А выходит оно совсем непросто. Ведь "просто" есть хорошее слово, ибо всякая простота во всех приложениях уже хороша. Но то-то и есть, что произносящий эту лжесакраментальную формулу "просто так" - не имеет ничего общего с подлинною простотою, а ближе всего и чаще всего имеет отношение к невежеству.

Нередко бывает, что человек вспоминает самые грубо примитивные действия и помыслы и уверяет, что в них он чувствовал себя проще. Но ведь это не была простота - просто была одичалость. Таким порядком похуляется прекрасное понятие просвещённой простоты.

Особенно же часто всякие похуления произносятся среди бессмысленного пустословия. Из него же вытекает и сквернословие, вредительское осудительство и вообще всякое небрежение. Когда весь мир содрогается в смущениях и в судорогах, тогда особенно невыносимо всякое пустословие. Времени так мало. Не хватает мгновений на выражение самого нужного, самого значительного и неотложного. И эти драгоценнейшие неповторимые часы безумно растрачиваются на загромождающее пространство пустословие. Нередко так любят позорное пустословие, что называют его отдыхом. При этом говорится: "Не всё же толковать о серьёзном, просто поболтаем". А вдумайтесь в это поверхностное выражение "поболтать" и вы увидите, что оно не может в существе своём успокаивать, а будет вести к раздражению. Хорошо возмущать воду, если это имеет какой-то значительный, благой смысл.

Болтание почти противоположно смыслу, а всё бессмысленное, не будем доказывать, непристойно. Кто может сказать, когда из несерьёзного произрастает серьёзное? Кто возьмётся судить, какое именно сорное семя быстрее всего заглушит бережливые посадки? Вряд ли имеется садовник, который наряду с бережливыми, полезными посадками будет также незабывно рассеивать семена сорняков. Такой пример, казалось бы, совершенно ясен, но в том-то и дело, что пустословие не считается сорняком. Сорные травы, сорняки, растут при грязных дорогах или около заброшенного жилья и всяких развалин, и навозных куч.

Если пустословие подобно сорняку, то и места произрастания его этим определяются совершенно точно. Пустословят на грязных дорогах, в обветшалом, пыльном обиходе. Пустословят об безделья, от невежества, от отупения. А ведь всякое отупение поведёт к огрубению - к той самой ужасной грубости нравов, ко-торая противоположна не только всякой Культуре, но и цивилизации.

В огрубении человек теряет и чувство справедливости, и соизмеримости, и терпимости. Начинается огрубение от очень малого, от почти неприметной распущенности, бравады, от допущения множества маленьких знаков, которые при зоркости и заботливости не могли бы вообще произрасти. На произрастании злаков можно учиться многим знакам жизни. Посмотрите, как изумительно настойчиво вторгаются всякие сорняки, а там, где сорняки, значит, там место было уже чем-то опоганено. В этом обиходном примере можно запомнить всю психологию, а может быть, вернее сказать, физиологию пустословия. Коротко говоря, пустословие поганит бытие.

Во многих формах проистекает такое поганое пустословие. Оно засоряет семейный быт, оно ожесточает сердца, наконец, оно загрязняет само пространство, ибо всякий звук не только не умирает, но претворяется и далеко, и высоко. Бывает, что в семейном обиходе добровольно полагается штраф за произнесение бранного слова. Это хороший обычай. Не мешало бы также добровольно установлять пеню и за всякое пустословие. Чем же можно обусловить пределы пустословий? Определить это совсем не так трудно. Если человек может формулировать, с какою именно значительною целью он нечто сказал, то это уже не будет пустословием. Но если опять произойдёт сакраментальное "просто так" или "я не подумал", то это будет в пределах пустословий, сорняка бытия.

Не молчальниками ли сделаться? Так, может быть, скажет человек, избегающий ответственности за говоримое им. Это было бы прежде всего трусливо, а всякая трусость уже будет невежеством. Казалось бы, насколько много дано всем, настолько богато и щедро всё земное и Надземное, что не хватит времени взаимно утвердиться в этих прекрасных дарах. От привычки будет зависеть, чтобы время не тратилось на пустую болтовню и на безмыслие.

Возможно ли вообще состояние безмыслия? Поистине, заставить себя не мыслить ещё труднее, нежели заставить себя думать. Мысль есть такое неотъемлемое постоянное условие бытия, что нужно какое-то неестественное опьянение, чтобы организм пришёл в состояние комы.
Когда люди сызмальства приучаются к значительному собеседованию и постоянному мышлению, то в этом естественном состоянии они получают истинную радость. Жизнь их наполняется значительностью. Каждый день и каждый час они могут дать себе отчёт, что нечто созидательное исполнено.
Не раз говорилось, что и само сонное состояние не есть безмыслие. Во сне соприкасаются с тонким миром, во сне многому научаются и пробуждаются не только обновлёнными физически, но и обогащёнными духовно. Вероятно, многие замечали, что, засыпая с какою-то благою мыслью, они просыпались утром, мысленно твердя разрешение этой же мысли, очень часто в форме чёткой и новой для них самих. Работа мысли безгранична.

Если эта область мысленной энергии так возвышенна и благородна, то имеем ли право засорять её безмыслием и сорняком пустословия? Это само собою, казалось бы, понятно, но всё же должно быть начертано на скрижалях каждого просветительного учреждения и во всём быту государственном, общественном и семейном. Сейчас время трудное. Тем более нужно осознавать, где притаилось всё сорное и вредительское.
Маски притворства и лицемерия многоличны. Подлинность и простота должны быть применяемы во всём их настоящем ответственном значении.

Это вовсе не отвлечённость, но та простая ответственность перед бытием, которая составляет долг каждого человека. И совсем нетрудно при исполнении этого высокого долга прежде всего отказаться от пустословия, от этого сорняка, от этого пожирателя ценностей времени. Один такой отказ уже внесёт в жизнь ту значительность, которая созвучит со всем прекрасным, Надземным и Вечным?
"О Ты, пространством бесконечный!"

6 Июня 1935 г. Цаган Куре
"Нерушимое"
_____________



ЗОВ РОЛАНДА

Трубит сам Роланд. Рыцарь наилучший. Значит, час зова настал.
В стене Рокемадуры вонзён меч Роланда. Никто не будет настаивать на его подлинности. Почему он так сохранился? Кто приковал к нему цепь? Когда он воткнут между камнями старой стены? Все эти вопросы не нужны.
Важно, что существует меч Роланда. Глядя на старый символ, так украсивший древнюю стену, каждый вспомнит, что имя меча - Дюрандаль.
Каждый ещё раз перечувствует последний героический бой соратника Карла Великого.

Вспомнится зов рога, когда герой в крайней опасности призвал воинство Франции. На сколько веков прозвучал рог героя. Все, слышавшие о нём, живут всё тою же мужественной жаждою подвига. Пылают от того же пламени. Разве не сказка: 'Близ Ронсево были обнаружены 12 скелетов гигантского роста. Сразу же всё окрестное население заговорило, что найдены останки Роланда и его сподвижников. К этим скелетам уже стекаются тысячи обитателей окрестных мест. Парижские газеты посылают туда своих специальных корреспондентов. Известный историк Хоза Мана да Хуарте в беседе с журналистами сказал: 'Я ничего не могу утверждать, но как не поверить, что это действительно останки двенадцати пэров Карла Великого. Все скелеты искалечены, некоторые обезглавлены, у некоторых отрезаны руки. Естественно предполо┐жить, что это скелеты воинов. Черепа найдены под стеной, которая сооружена в XII веке. Следовательно, скелеты были погребены здесь до сооружения стены, т.е. до XII века'.

'A noctis phantasmatis libera nos, Domine!' - молятся в очаровании цветных стёкол соборов. Просят освободить от ночных призраков. Молят отвести всякий сковывающий ужас. Значит, молят прежде всего о Свете. Свет и звук - два ключа к познанию. Во тьме, хотя бы полной тьмы и не бывало, но всё же неопределённостью своею выползут омохначенные страшные облики. Тёмным страхом пытается Миме, испытывая Зигфрида. Но герой среди добытого доспеха находит и рог. Им он вызывает из мрачной пещеры Фафнера, зовом рога он возвещает свои подходы к горе огненной.

Победный, призывный, утверждающий и укрепляющий зов рога, глас трубный проходит по всем путям.
Иерихонские стены распадаются не от барабанов, не от литавр, но от трубных звуков. Каждое войско, каждый поход, каждое устремление к подвигу будет связано с трубным звуком. И барабаны, и литавры, и струны, и трубы имеют каждый свою эпику. Композитор расскажет, почему, желая выразить определённое, он должен был призвать именно тот, а не иной звук; само качество звука имеет такое незаметное касание к определённым центрам. Следовало бы ещё углубить исследование воздействий разных звуков. Целительные свойства музыки давно известны. Известно, что мудрые правители во время каких-либо несогласных бурных собраний приказывали помощь музыки. Теперь и в различных лечебницах и музыка, и картины уже являются обычным атрибутом. Существует любопытная сказка о происхождении и назначении самоцветных камней. Так же замечательны легенды о золотой арфе или звучаниях статуй и гор.

В горах нередко слышатся созвучия как бы целых симфоний. Отсюда произошли и названия многих горных местностей, связанные с понятием звука. Народы знают, что герой трубит. Поражённый, убегающий противник не трубит бодро. Сказания о трубном звуке отмечены у всех народов. Герой, собирающийся на подвиг, спрашивает о звучном роге. Турнир возвещается не арфами, но трубами герольдов.

Можно бы написать очерки истории народов с эпиграфами звучания и цвета. Эти определения были бы для многих показа┐тельны, ведь не только музыканты и художники, но каждое звучащее сердце понимает задание ключа. Тот, кто говорит о гармонии, тот непременно и мыслит в каждом случае в определённом ключе. Тогда звук является зовущим приказом, но нередко он как бы отзвучит от смятения жизни. Среди так называемых модернистов часто и в звуке, и в форме трепещет смятение и спешит нагромождение. Как бы отзвучит современность во всей ее условной нагромождённости.

Нота природы древних китайцев, пожалуй, кому-то покажется пресной на улице, загромождённой однодневными рекламами. Очень часто люди боятся быть заподозренными в недостаточной современности. Даже предлагают избегать ознакомления с прекраснейшими образцами древней философии и литературы. А между тем во множестве героических образов, донесённых к нашим временам из глубокой древности, звучит неувядающая живая сила, нужная во всех построениях жизни.

Когда ознакомляетесь с новейшими предполагаемыми государственными и общественными устройствами, то в основе их всё-таки будет призыв к сотрудничеству, взаимному доверию, доброжелательству и к самоотвержению и героизму. Без этих начал, без основ дружелюбия, какое же возможно построение? Как ужасно мимолетно будет всё построенное на ненависти и подозрении! Во лжи зарождаемое во лжи и погибнет.

Когда же молодое поколение вспомнит о героизме, оно захочет возобновить в памяти все те мужественные призывы о подвигах, которые запечатлели народы в лучших своих вдохновениях. И тогда опять люди вспомнят о зовах Роланда и о многих зовах, призывах, приказах, которые самоотверженно звучали на общее благо.

Не успел умолкнуть рог Роланда, как народное воображение уже укрепляется и другими героями, великими в бое и в самопожертвовании. 'Ожье Датчанин', 'Фьер-а-Брас', 'Аспремон', 'Взятие Каркассоны' - всё напоминает о мужестве водителей Шарлеманя.

И местные бароны отзвучали в рогах и трубах народной поэ┐зии: 'Эгремон', 'Руссильон', 'Доон де Майанс' - все в борениях, в подвигах. А затем 'Ланселот', 'Персиваль', 'Мерлин', 'Тристан' - одни имена этого эпоса звучат в мировом объёме, громко разнесенные труверами, трубадурами. Кто не слыхал этих имен? В каких странах не звучали песни славы?
Пирам поет:

'Короли, князья, весь их двор,
Графы, бароны окольные,
Любят сказания, песни и басни.
Они отгоняют чёрные мысли,
Заставят забыть тревогу и скорбь'.

Герои будут утверждены. Кельты хранят память о цикле Артура, о борьбе с великанами, драконами, волшебниками. Песнь о Святом Граале возносит подвиг служения человечеству на священную вершину.

Всё зовы. Разные наречия, разные слова, разные обращения и утверждения, а зовы всё те же. Зовы подвига.

29 января 1935 г. Пекин
____________________



'И ЭТО ПРОЙДЁТ'

Вы поминаете мудрый совет царя Соломона: 'И это пройдёт'. Вы пишите о том, что учитесь терпению. Находите многих учителей к тому. Всё это так и есть. Если бы число учителей терпения даже умножилось во всех их разнообразных приёмах, то скажите им искреннее спасибо. Без них, может быть, не удалось бы найти такие многочисленные возможности упражнения в терпении.

Ведь всё нуждается в упражнении. Требуются какие-то кремни, от которых могли бы получаться искры. Часто говорится о невозможности перенести что-либо. Всякий, не испытанный в терпении, конечно, может запнуться даже за маленькие ступени. Искушения терпения всегда будут и учебниками терпимости, и вмещения. Ведь что же может быть плачевнее, нежели человек нетерпимый, не умеющий вместить. Ведь вместить - значит понять, а понять - значит простить.

Испытание искренности также весьма поучительно. Искренность будет тою же самою непосредственностью, которая всегда необходима, лишь бы она была подлинною. Всякое лицемерие будет противоположно прямоте. Прав тот, кто действительно прилежит основам добрым и устремляет всё своё сознание, чтобы понять эти основы в их непреложной, первичной полноте.

Можно видеть, как в самые высокие положения, иногда в веках вкрадывалась условность и чья-то нетерпимость. Но там, где нетерпимость, там легко могли зарождаться и злоба, и осуждение. Множество величайших примеров нам указует, что самоотверженные подвижники не знали злобы, нетерпимости и всяких разлагающих невежеств.
Следует идти тем путём, который так прекрасно рассказан в высоких обликах, ведущих человечество.

Вы пишите, что учитесь терпению, но имея перед собою многие примеры терпения, Вам легко преисполняться терпением несокрушимым. Сколько новых пониманий и расширений сознания принесёт за собою водворённое терпение. Будет оно вовсе не страдальческим терпением, но светлою радостью вмещения и понимания.

Тепло и хорошо пишете Вы о близких Ваших. В письме Вашем не остаётся места для каких-либо осуждений. И это так хорошо, и так нужно. Именно нужно, чтобы для осуждений и места бы не оставалось. Столько бы добра привлекло к себе внимание, что от искры этого блага тьма просто рассеялась бы. По завету, конечно, оружие Света должно быть и в правой, и в левой руке, всегда готовое рассеять тьму. И мужество должно быть всегда налицо, чтобы не отступить там, где во славу добра можно совершить подвиг.

Слова 'подвиг' почему-то иногда боятся и иногда избегают. Подвиг не для современной жизни, так говорят боязливые и колеблющиеся, но подвиг добра, во всём всеоружии, заповедан во всех веках. Не может быть такого века, такого года и даже такого часа, в течение которого подвиг мог бы быть неуместным. Добротворчество настолько необозримо, что во всех видах своих может быть выполнено ежечасно. В своём неукротимом течении это благое творчество заполнит всё время, воспламенит все помыслы, избавит от утомления. Заметив тёмные пятна, вы всегда будете знать, что 'и это пройдёт'. Чем сильнее будет водворено в сердце добротворчество, тем легче скажется мудрый завет о всякой тьме: 'И это пройдёт'.

Конечно, вы знаете, что пройти-то оно пройдёт, но вы приложите все усилия к тому, чтобы оно прошло скорее. Нельзя в доме хранить сор и хлам. От ветоши насекомые вредные разводятся. В чистоте нужно не позволить, чтобы где-то у порога образовались залежи грязи. Великое значение имеет порог, и вы знаете, как блюсти его. Всякие жители сидят у порога. Там же сидят и недопущенные торговцы сердец, которые тоже, в своеобразном терпении, льстят себя надеждой, что может наступить час и для их входа. Но пусть этот час не наступит.

Для всего нужна бодрость. Проверьте все склады и доступы, которыми может наполнять Вас светлая, молодая бодрость. Вы пишите, что откуда-то не получили ответа на Ваше нужное, хорошее письмо. Вы думаете, что летнее время кого-то лишило дееспособности. Будем думать, что это так и есть. Но почему же летнее время должно лишать человека энергии, справедливости и обязательности? Кроме того, неужели отдых может выражаться в безмыслии и в желании кого-то заставить ждать. Утрудить кого-то уже будет недостойным делом. Вы знаете, о ком и о чём говорю.

Скажите всем друзьям наш сердечный привет. Помогайте там, где можете помочь. Вливайте бодрость там, где только возможно. И сами будьте добры и добротворны.
А трудностям всяким и препятствиям скажите с улыбкою: 'И это пройдёт'.

10 июня 1935 г. Цаган Куре
'Нерушимое', 1936 г.
_____________________


ИЗ МОНГОЛИИ

Уже много лет тому назад были написаны картины, имевшие содерржанием значение целебных и полезных трав. Ещё в России были написаны 'Знахарка' и 'Ункрада' - и та и другая по цветочным новгородским холмам собирали полезные целительные Фивы. Затем был написан 'Св. Пантелеймон Целитель', ходивший по безбрежным увалам и степям в поисках целения человечества. Три года тому назад был написан 'Гуру Чарака' - знаменитый аюрведический врач, о котором в древнейших писаниях Индии упомянуто так значительно. Если две первых картины остались и России, то 'Святой Пантелеймон' - в Нью-Йоркском музее, а 'Гуру Чарака' - в особом зале музея Бенареса. Так уже давно предвиделось то, что теперь произошло воочию. Так же точно, как произошли предвоенные картины, так же предчувствовалось И о целении полезными травами. 'Да процветут пустыни' являлось давнею мечтою, а сейчас удалось вложить свою лепту и в эту чашу, так нужную для человечества.

* * *
Монгольская поездка сложилась очень удачно. Перед нами оказались именно нужные районы, граничащие с Алашаньскими песками. Поучительно было видеть, насколько приспособившаяся растительность могла противостоять губительному движению барханов и представить собою, кроме сильного задерживающего барьера ещё и полезную пищу для скота.

Приятно видеть, насколько в настоящее время находятся в хорошем теле табуны и стада монгольские. Иные кони тучны - словно бы из самой холёной конюшни. А ведь они не видят особого зерна и питаются всецело степными травами. Несомненно, что многие из подобных трав, хотя и имеют аналогии в других частях света, но своеобразно приспособились к местному суро┐вому климату. Веками они научились противостоять засухам и зною, а также сильнейшим вихрям и морозам иногда бесснежной зимы.

Конечно, семена этих трав и растений сохранят в себе накопленные веками особенности и представят из себя новую защиту беспощадно надвигающимся пескам и в некоторых районах Америки. Не будем предвосхищать перечисления полезных трав, которые сделаны в особых докладах. Интересно отметить, что хотя травы и не так разнообразны, как в некоторых других менее песчаных районах, но зато вы ясно видите происшедший отбор наиболее жизнеспособных произрастаний. Любопытно наблюдать, как одна из самых полезно применимых трав - агропирон - иногда растёт на совершенно безводных каменисто-песчаных склонах. При этом корни этой травы делаются необыкновенно длинными и прочно сидящими. Вообще некоторые из здешних растений до такой степени прочно внедряются в каменистый грунт и оседают между расщелинами скал, что требуется большое физическое усилие и особо острые инструменты, чтобы отделить их.

Такое естественное приспособление доказывает, что и на новых местах те же особенности могут быть сохранены. Для того же, чтобы облегчить это приспособление, взяты образцы почв, которые могут помочь первым росткам освоиться с новыми местами. В записных листах 'Да процветут пустыни' уже не раз указывалось, насколько насущным сделался за последние годы вопрос о засухах. С одной стороны, где-то происходят небывалые местные наводнения, а с другой стороны, даже в неожиданно ближайших к ним районах происходит жгучая губительная засуха.

Конечно, в этих несоответствиях работали и руки человеческие, которые, по прискорбному неведению, оголяли почву, уничтожая леса, и держали в небрежении речные системы. Известный учёный аббат Лисан доказывает, что уже в течение неолита люди приложили свои старания к уничтожению лесов в Средней Азии. Ещё и теперь в раскопках находятся мощные пни и корни, и кое-где ещё пытаются произрастать вязы-карагачи. Стада, в особенности козы и овцы, являются большими вредителями для лесонасаждений. И в гималайских местностях нам приходилось убеждаться, насколько правительству приходится употреблять меры для упорядочения горных пастбищ. Каждый срубивший или обезобразивший дерево не чувствует свою ответственность перед страною и всею природою. Между тем он должен бы возместить этот ущерб, по крайней мере, насаждением десяти деревьев вместо одного повреждённого. Также оставались в небрежении и реки. В песках среднеазийских можно подчас слышать шум подземного потока. В далёкие времена эти местности, как свидетельствуют раскопки, а также добросовестные описания древних китайских путешественников, были цветущими. Свен Гедин правильно ещё недавно указывал, что безводные пустыни могли бы быть обращены в цветущие сады. Мы сами убеждались, как жердь, воткнутая в забор, или брошенный картофель и горох быстро произрастали в так называемом песке. Поистине, лессовые и вулканические породы Средней Азии представляют из себя плодороднейшую почву.

Эти сведения о возможности местного плодородия подтверждаются богатыми сартскими плодовыми садами Туркестана и китайскими огородами и полями на окраинах Монголии. Нетронутость целинных степей монгольских позволяет делать многие благожелательные заключения.

Очень приятно подчеркнуть то дружелюбное отношение, которое мы встретили повсюду со стороны как китайских, так и монгольских властей. В газетах мелькнуло неизвестно кем измышленное сообщение о каких-то недоразумениях с монголами. Мы удивлялись, откуда такая злостная выдумка могла зародиться, ибо во все время мы ничего недружелюбного не ощущали. Наоборот, как среди народа, так и среди властей оказывалось и гостеприимство и содействие. За все время никаких неприятных встреч не происходило.

Кроме собирания гербария и большого количества семян засухостойких трав, Юрий имел возможность беседовать с бурятскими и монгольскими ламами-врачами, а также приобрести несколько полезных для изучения местной медицины монгольских книг. По газетным сведениям мы узнали несколько приятных для нас сообщений о трудах почётного советника наших учреждений доктора Рида. От души приветствую работу этого широкомыслящего учёного, который, исследуя древние фармакопеи Китая, уже нашёл многое приложимое и для новейшей современной науки. Мне это тем более приятно, что подтверждает мои давнишние соображения о том, насколько многое полезное должно быть сохранено в многовековых старинных наблюдениях.

Конечно, это не значит, что старинные фармакопеи могут быть дословно применяемы. Ведь многое в них отмечено в чуждых нам, своеобразных и символических выражениях, а кроме того, для многих современных нам понятий не находилось выра┐зительных эквивалентов. Но, во вся-ком случае, многие самоновеийшие открытия, как, например, в области витаминов и целебности животных веществ, - вполне отвечают забытым стариннейшим умозаключениям. Потому имеет большое значение отнестись с полной внимательностью к старинным наблюдениям.

Вообще, если бы только в наши дни больше применялось благожелательство, доверие и беспристрастное изучение. Пора отрешиться от предрассудков во всём их парализующем значении.

Хотелось бы послать сердечный привет всем, кто помогал нам за время нынешней экспедиции. Будем надеяться, что наш привет и доброе пожелание дойдут до всех благожелавших и в Пекине, и в Калгане, и по всем посещённым монгольским хошунам . Результаты удачны, тем ценнее помощь прямая и косвенная, оказанная по пути. Шлём привет и нашим китайским учеёным сотрудникам, из которых член Китайской Академии Наук доктор Кэнг явился не только временным сотрудником, но и сохранились с ним связи на доброе будущее. Привет и сердечное спасибо всем помогавшим.
Работы по экспедиции, по тем же заданиям, будут продолжены и в других местностях - за горами, за морями. И оттуда мы пошлём привет Китаю и Монголии, давшим нам так много ценных наблюдений.

1 Октября [1935 г.]. Пекин.
Рерих Н.К. Врата в Будущее. Рига, 1936
________________________________________________



ИЗУВЕРСТВО

'Прагер прессе' рассказывает следующую историю. В одном германском закрытом учебном заведении четыре воспитанницы в возрасте от 14 до 19 лет вынули ночью из сумки подруги коробку с пудрой и деньги, оставив взамен записку: 'Германские девушки не пудрятся!'
Пострадавшая принесла жалобу администрации. Родителям четырёх девушек было предложено взять их из учебного заведения. Родители вынесли этот случай на общественный суд, заявляя, что их дети стали жертвами оговора товарки: 'Словам девушки, которая пудрится, нельзя придавать веры'.

Германская печать раздувает эту историю, становясь на сторону родителей. Газеты считают, что четыре девушки поступили совершенно правильно 'с точки зрения германской чести' и видеть в их жесте мелкую кражу может только 'враг молодой Германии'.

Любопытно, что в последней книжке журнала 'Цейтшрифт фюр Югенкундэ', посвящённого вопросам школьной психологии, напечатана большая, в 5 страниц, статья какого-то профессора. Это - анализ поступка четырёх девушек 'с точки зрения расовой психологии'. Само собой разумеется, автор всецело оправдывает их поведение, 'продиктованное интересами чистоты расы'.

Оговоримся, что это лишь газетные сведения, оговоримся, что очень часто газетные сведения погрешают против истины. Допустим всевозможные оговорки, но всё же смысл сообщённого поражает. Чтобы именно в стране, где так было глубоко изучено римское право, вопрос о похищении так легко переводится в совершенно другую плоскость, всё же это будет неслыханно.
Похищены деньги и предмет. Похищение предмета объяснено. Похищение денег остаётся необъяснённым. Но оно замалчивается, и тем самым выдвигается смысл какого-то изуверства. Само значение этого слова - изуверство совершенно ясно: была вера, из которой при невместном понимании произросло нечто уродливое. Так же и в приведённых газетных сообщениях. С одной стороны, право, римское право во всей его обоснованности, а с другой стороны, сокрытие преступления. В том же римском праве можно найти и о сокрытии преступлений. Конечно, каждому понятно, что и без всякого особого права уносить чужие предметы нельзя. Если какой-то предмет может быть понят как вредный и недопустимый в жизни, то ради общественной безопасности можно его привести в негодное состояние или уничтожить, но, во всяком случае, так или иначе присваивать его нельзя. В данном случае, кроме похищения, имеется ещё и проникновение в чужое хранилище. Обстоятельство со стороны права очень трудно объяснимое. Но если бы злосчастная пудра была бы просто рассыпана или приведена в негодное состояние, а деньги не тронуты, то можно бы обсуждать действия и со стороны идейной. Но и при таком суждении вряд ли можно бы избежать нарекания в изуверстве. Изуверство как таковое очень часто выявляется в жизни. Нетерпимость, основанная на малом знании, может порождать самые прискорбные деяния. При этом допускаются не только вторжения в чужие сферы, но и, в буквальном смысле, в чужие хранилища сердца.

Оборачиваясь опять к упомянутому эпизоду, можно вполне понять, что современное раскрашивание лиц, ногтей и всевозможные, явно неестественные, условности туалета могут возбуждать в ком-то негодование. Ведь нередко такое рабское служение моде, поистине, безобразит человека, но не суждением расовым или классовым, но просто по общечеловеческой очевидности можно убеждать, что такие безобразия происходят от невежества. Любопытно наблюдать, как замыкаются кольца. Человек хочет прикраситься. В конце концов, ничего в этом противоестественного нет. Затем в стремительности подражания люди без всякой соизмеримости доходят постепенно до безобразия. Человек хотел уйти от безобразия и, утеряв равновесие, к безобразию и вернулся...

[1935 г.]
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
_______________________________________



ИНСТИТУТ ОБЪЕДИНЁННЫХ ИСКУССТВ

Записанное вчера о школах и кооперациях, конечно, прежде всего, относится к нашему Институту Объединённых Искусств. Кроме существования различных мастерских и классов по разным областям искусства, нужно подумать об экспансии Института и на внешних полезных полях. Не случайно учреждение называется институтом, а не мастерскими. Понятие мастерских заключалось именно в работах в них, тогда как Институт действует как внутри, так и внешне.

О наших внутренних программах было своевременно уже говорено. Их следует выполнять в пределах создавшихся обстоятельств. Если что-то в силу не зависящих от Института обстоятельств не могло ещё быть проведено в жизнь, то это ещё не значит, что оно вообще отставлено. Конечно, не отставлено, но ожидает ближайшую возможность.

Теперь же следует подумать ещё планомернее о внешней работе Института.
Всегда было радостно слышать о выступлениях директора и деканов Института с лекциями и демонстрациями в посторонних как нью-йоркских, так и иногородних учреждениях. В архивах Института хранится длинный ряд всевозможных признательностей, запросов и предложений, связанных с такими выступлениями.

Также было радостно слышать об образовании ученической гильдии и некоторых других внутренних групп, объединённых полезными идеями.
На основе того, что уже было сделано, особенно легко ввести внешнюю работу Института в планомерность, которая бы была отражена как в отчётах, так и в будущих предположениях учреждения.

Как из среды преподавательского состава, так и из старших учащихся следует подготовлять кадры наставников. Эти подвижные носители основ творчества в различных областях искусства и знания будут выступать во всевозможных образовательных, промышленных, деловых и прочих установлениях с живым словом о задачах творчества и познания. Естественно, что в тех случаях, где слово может быть сопровождено музыкальной, вокальной или какой-либо иной демонстрацией, это всегда будет полезно. Вопрос вознаграждения, конечно, будет индивидуален, в зависимости от возможностей приглашающего учреждения.

Повторяю, что многое в этом смысле уже делалось, и это лишь подтверждает насущность планомерности такой внешней работы Института. Такая работа, помимо своей абсолютной полезности, может создавать и всякие другие созидательные возможности.

Среди имеющихся классов имеется класс журнализма. Желательно, чтобы наряду с журнализмом также преподавались бы и основы общественных выступлений. Такая тренировка совершенно необходима, ибо в ней испытуемые получат ту убедительность и энтузиазм, которые так нужны в живых просветительных выступлениях.

Эта внешняя работа Института, для которой могут быть приглашаемы и лица, не входящие в состав преподавателей или учащихся, может сделаться как бы значительной частью институтской программы. Нести свет познания и утверждать основы творчества всегда радостно. Потому можно себе представить, что при планомерности этой работы эта часть занятий Института найдёт своих искренних энтузиастов.

За годы существования Институт, конечно, имеет в своём распоряжении, кроме действующих кадров, также и значительное число окончивших бывших учащихся, из которых так же точно могли бы быть почерпаемы полезные деятели для предположенных внешних выступлений. Будет ли то в народных школах или в больницах, или в тюрьмах, или в храмах, или в удалённых фермах - всё это будет теми высокополезными посевами, которые входят в нашу общую обязанность. Если мы уже видели, что врачи благожелательно способствуют такому общению, если мы имели многие выступления в церквях, то также будет приветствовано и агрикультурными управлениями хождение со светочем творчества в удалённые фермы.

Кроме новых познаваний, эти беседы могут положить основу возрождения кустарной, домашней промышленности. Каждое сельское хозяйство имеет также сезонное время, когда всякие домашние изделия явились бы великолепным подспорьем. Входя в старинный дом германского или французского крестьянина, мы поражаемся отличному стилю домодельных предметов. Эти старинные сельские изделия сейчас имеют большую ценность на антикварных рынках. А ведь творились эти предметы в часы досуга сельского. В них закреплялось врождённое чувство творчества и домостроительства. Вместо бегства в отравленные города создавался свой самодельный прекрасный очаг. Можно легко себе представить, насколько такие художественно-промышленные эмиссары будут желанными гостями на трудовых фермах. Сколько утончения вкуса и качества работы может быть вносимо так легко и естественно.

Когда же мы заботимся о сохранении Культурных ценностей, то такие прогулки по всем весям государства будут и живыми хранителями традиций Культуры. Там, где вместо разрушения, порождённого отчаянием, вновь пробудится живое домостроительство, там расцветёт и сад прекрасный.
Сказанное не есть отвлечённость. Эти утверждения испытаны многими опытами в разных частях света. Всюду сердце человеческое остаётся сердцем, и питается оно прекрасною пищею Культуры.

Вспоминаю прекрасную персидскую сказку о том, как несколько ремесленников в пути должны были провести очень томительную ночь в дикой местности. Но каждый из них имел при себе свой инструмент, а в развалинах нашлось упавшее бревно. И вот, во время дозорных часов каждый из ремесленников приложил к обработке этого куска дерева своё высокое искусство. Резчик вырезал облик прекрасной девушки, портной сшил одеяние. Затем она всячески была украшена, а в результате бывшее с ними духовное лицо вдохнуло в созданное прекрасное изображение жизнь. Как всегда, сказка кончается благополучием, в основе которого лежало мастерство в различных областях.

Другая же сказка рассказывает, как один из калифов, будучи пленён и желая дать весть о месте своего заточения, выткал ковёр с условными знаками, по которым он был освобождён. Но для этого спасения калиф должен был быть и искусным ткачом.

Также ещё раз вспомним мудрый завет Гамалиила, что "не давший сыну своему мастерства в руки готовит из него разбойника на большой дороге". Не будем вспоминать множества других высокопоэтических и практических заветов и безотлагательно направим внимание Института на такие возможности внешней высокополезной работы.

Эта запись дойдёт до вас к лету. Кто знает, может быть, уже и среди ближайшего лета что-нибудь удастся сделать в этом направлении. Но во всяком случае с будущей осени уже можно принять этот вид работы планомерно - и тем ещё раз исполнить девиз Института. Эту задачу мы все добровольно возложили на себя пятнадцать лет тому назад. Тем своевременнее будет развивать работу и на новых полях.

23 Апреля 1935 г. Цаган Куре
"Врата в будущее"
___________________


ИРАН

С марта месяца исчезнет Персия. Будет - Иран. Издалека трудно судить об истинных причинах переименования. Иногда они начинают казаться эпидемическими, - так многое nepеименовывается и в географическом и социальном плане.

От старых мест люди переходят на новые, как бы в великих переселениях. Может быть, ищут, где крови меньше пролито? Или вспоминают о каких-то древних путях? Или, устремляясь в будущее, прежде всего хотят движения.

Не знаем, почему вместо Персия - Иран? Не знаем, почему именно с марта? Но обращение к знаменательному древнему имени звучит потенциально, в нём много размаха, нос поминаний, мечты. От души пожелаем Ирану всё то, что зовёт нас в этот древнем созвучии. Пожелаем так мужественному шаху Ирана Реза Хан Пехлеви.

Может быть, уже не всегда звучит старая песнь? Живописная одежда уже ушла из высших классов и уже начинай покидать и народ. Но само могучее слово Иран, не напомнит ли оно о многом прекрасном, достойном сохранения вне преходящих веков; не напомнит ли о двух с половиной тысячелетней истории, во время волн которой государство удержалось, а теперь с особой ясностью мыслит о самосознании.

Разве не прекрасна 'Книга Царей', созданная мощью её великого поэта, выразившего иранское самосознание?! Исконная борьба Света и тьмы; этот прообраз участия человека в умножении добра и зла запечатлелся в символике Ирана. И теперь, когда страна хочет в имени своём напомнить о славе, и силе, и глубине мысли, можно считать такую замену показателем внутреннего роста.

Сколько величайших страниц вписано в историю Ирана! Вспомним имена сатрапий: Мидия, Элам, Парфия, Харайна, Бактрия, Сугд, Хоразм, Дрангиана, Арахозия, Таттагуш, Синд. Египет, Армения, Каппадокия, Спарда, Иониа, Скудра, Кушья, Машья, Каркас! Одни названия уже великая сказка! Kто не мечтал о Пасаргадах, о Вавилоне, о Сузах, об Экбатанс, о Персеполисе? Чьё воображение не очаровывали великие рельефы на скалах, огромные изображения, сооружившие и прославлявшие входы исчезнувших дворцов? Даже эти дошедшие до нас обломки, даже осколки плит пола; даже обломки ни ничтожных пышных ожерелий - всё это говорит о восхищающем и вдохновляющем размахе и качестве творчества.

Хорсабад живо напоминает о Саргоне, со всеми мифами, сплетёнными вокруг него, а прекрасные барельефы дают зримое представление о былом вели-чии. А Нимруд с остатками дворца Ассурназирпала. А Куюнджик, и дворец Минахериба и развалины палат Тиглатпалассара в Калат Пергате! А знаменитые балватские врата с рельефами подвигов Салманассара? А великолепные диоритовые статуи, сосуды и бронзы вавилонские? А дворец Артаксеркса? Наконец, придворное книгохранилище Ассурбанипала - сокровище неисчерпаемое, оживотворяет миражи древности в величественную действительность. Восстало всё в тех же местах, ещё в прошлом столетии застывших мёртвыми холмами. Ещё совсем недавно сколько великих свитков летописи человечества не были развёрнуты. На нашем веку были найдены вавилонские сказания о потопе и другие части эпоса Гильгамеша. Всё это всколыхнётся одним словом Иран и окрылит новые мысли. Аэриана! Иран! Иран!

И Зороастр - огонь принесший, и Мани, и бахаисты, и живая мессианская тайна великого Имама, разве не увлекают воображение? Старец гор! Скала Аламут, увенчанная замком! И книга Достоверности. И белоснежный Дэмавеид! А по цветущим лугам уже выступает Абул-Али-ибн-Сина, знаменитый философ и врач, которого Запад зовёт Авиценна; труды его с великим вниманием сейчас издаются в Европе.

От тех же цветущих лугов незабываемы ковры исфаганские и артабильские. Никто не забудет художников Ирана: Бихзаада, Аббази, ага Ризу, Мирака, Мухамади из Герата со всеми его волшебными перетолкованиями Шахнаме, со всею эпопеей Искандера, с любимыми образами короля Бахрада и Азада. Тоже как целый несчётный цветочный луг!

И не живут ли и посейчас певучие образы и мысли поэтов: Рудаки, Фирдоуси, Анвари, Котрам, Омаркаяма, Сади, Руми, Хафиза... сонеты, оды, элегии, поэмы, в которых излюбленные народные герои произносят незабвенные слова мужества, подвига, преданности и любви.
Сколько проникающих в сердце образов запечатлено в истории Ирана! Кто не помнит о долине Шираза, о розах ширазских. Хафиз поёт о Ширазе:
'Прекрасна Шираз, бесподобна она!
О! Бог сохранит её навсегда'.

15 января 1935 г. Пекин.
'Врата в Будущее', 1936 г.
_______________________



ИСКРА

Всё как будто на месте. Словно бы всё было предусмотрено. Ничто не забыто, а искры нет.
Недвижим мотор. В чём дело? Не даёт искру. А если не даст, то к чему и вся машина. А затем выясняется, что пресловутая искра была в зависимости от самого маленького обстоятельства. Как только оно усмотрелось, так немедленно все пришло в порядок. Даже и порчи особенной не было. А так... пришлось сделать маленькую изоляцию, и машина заработала.

Как-то Шаляпин говорил: 'Иногда, вот уж как будто всё предусмотрено, чтобы в цель попасть, будто бы в середину попал, а звонок не зазвонил'.
Вот эти звоночки и искры! Исложны и просты пути их. Чем же высекается искра сердца человеческого? Когда именно из хранилищ памяти добудется нужное сокровище?

Какое такое созвучие ударит по молчащим струнам и создаст так нужное сейчас обстоятельство. Память пробуждается от совершенно неожиданных намёков и звучаний. Каждый может припомнить, какие, казалось бы, случайные и даже нелепые условия вызывали в нём самые нужные сведения, будто бы уже давно затонувшие.

Когда-то думалось:
'Роман, поэма, философское сочинение даже в целом своём виде иногда не дадут определённого пластического образа. Tогда как пролетит в окне птица, застучит дождь по крыше, как-то особенно проскрипит дверь - и тотчас врывается какой-то неожиданный элемент, вдруг тут-то и возникнет что-то самое главное, живой и глубоко жизненный образ того, что звучало в речи, в музыке или в философской мысли, но всегда проходило как-то неожиданно и как бы вскользь...'

Неожиданные многозначительные шумы и звоны, шелест крыла птицы, сверкание бабочек, а не то и самые, казалось бы, прозаические отзвуки жизни, они, как кремень, высекают искры в хранилищах памяти.

Воображение - ведь та же память. Плотно уложено накопленное сокровище. Никаким человеческим определением не обозначить, как именно и когда именно будут опять вызваны к жизни эти склады поучительные. Ясно одно, что, чем меньше будет в них пыли, тем проще можно сделать из них полезные выемки. И ещё одно обстоятельство необходимо - нужно приступать к ним в полном бесстрашии.

Когда ребёнку дают в руки кремень и металл, чтобы он впервые попробовал высечь искру огня, то непременно ободри его предложением: не бойся. В страхе удар будет неверен, и само появление живоносного огня не будет так поразительно и убедительно. Но если ребёнок не боится и сразу высечет дождь искр, то у него останется навсегда светлое представление о том, что добыть огонь вовсе не так трудно. Он избежит, тоже навсегда, страха и неуверенности. А когда-то в будущем он вспомнит этот свой первый опыт мужества и поблагодарит мысленно тех, которые его научили не бояться.

Неожиданно и необъяснимо нашим языком вызываются искры из складов памяти. Наверное, эти кажущиеся нам ненужными и случайными звоны и шумы, и сверкания - они же сопровождали и отложения в память. Но мы-то их не опознали и не приметили. Когда же прозвучал тот же звон или мелькнуло светлое крыло, то в сокровищах памяти отозвалось соответственное. Потому-то будем так бережны ко всему сопровождающему.

Опять приходится вспоминать о таких знаках, которые большинству представляются ненужными подробностями. Но кто же возьмётся судить в наших земных понятиях, который именно знак был наиболее существенным. Искра убедительности, искра восхищения, искра воодушевления или преданности, или мужества, когда именно она вспыхивает? Обычно этот момент остаётся неуловленным. Мы можем ощущать лишь совершившееся воздействие. Но особенно было бы поучительно для психолога распознать, какой именно момент являлся решающим для возникновения такого импульса.

При обострении такой внимательности можно бы было иногда и припомнить такое же привходящее действие, которое потом явилось возбудителем и вызывателем памяти, иначе говоря, воображения.
Такие мимолетные вестники могли бы предуказывать путь ко многому очень значительному. Не всегда искра бывает поражающей и мощной. Бывают искорки очень маленькие, но и они уже доказывают некоторое накопление энергии. Важно, чтобы факт этих накоплений состоялся. Не нам судить о количестве энергии. Мало ли от чего это количество может зависеть, но нужно, чтобы энергия как таковая аккумулировалась и вообще начала бы проявляться. Там, где малая искра, там может быть и большая, если дух столкнётся с препятствием и напряжётся. Но опасно, если вообще не проявится искра, и вся машина останется, как мёртвое сцепление частей.

Люди очень радуются, замечая всякие искры. Даже светляки или фосфористые мушки особенно привлекают внимание. Но если бы увидать искры сердца в близких и в себе самом, вот это было бы настоящей радостью!

'Так и ударило в сердце', - говорят люди. Не получилась ли в это время искра? Эти напряжения могут быть и от радости, и от печали, и от всяких потрясений. Не потому ли испытуется дух человеческий потрясениями, чтобы создать благотворные искры? Некоторые люди до взрослых лет не решаются испытать разряд электричества на себе. Они уверяют, что их организм не выносит таких прикасаний. Может быть, такой организм не потерпел бы и вообще возникновения сердечных искр. Ведь каждая искра всё-таки обеспокоит. Она не позволит пребывать в условном упокоении. А кому-то именно упокоение, хотя бы и бессознательное и самое тупое, будет ближе и доро┐же возникновений искры познавания.
Благословенны искры.

15 мая 1935 г. Цаган Куре
Газета 'Рассвет', 21 октября 1935 г.
_________________________________



ИСПЫТАНИЯ

Спрашиваете, как примириться с сознанием о постоянности, о бесконечности испытаний? Где найти ту бодрость духа, которая позволила бы принять во всей полномерности и повседневности такое сознание?
Между тем сама очевидность и действительность, даже во всех будничных проявлениях, говорит о неизбежности испытаний. Даже любой неодушевлённый предмет находится всегда на испытании. При доме всегда состоит наблюдающий архитектор или инженер. Каждый корабль перед новым рейсом должен быть просмотрен обстоятельно. Каждая машина, пускаемая в действие, конечно, обследуется, чтобы избежать опасности от небрежности.

Такие повседневные примеры вполне подтверждают, что и духовное состояние человека не может не быть на постоянном испытании. Физическое состояние испытуется врачом. Семьи имеют своих домашних врачей. Такие врачи разъясняют, что состояние организма должно быть испытуемо не только во время уже проявленной тяжкой болезни, но и во время предполагаемого здоровья. Врачу важно установить предварительные признаки болезни. Врачу важно пресечь возможность болезни или инфекции. Всякие профилактические меры принимаются для избавления от возможности заражений.

'Как на небе, так и на земле'. Как в теле, так и в духе. Полнейшая аналогия зараз, воздействий. Так же точно, как истощённое тело особенно легко подвергается заразе, совершенно так же пошатнувшийся дух немедленно подвергается опаснейшему нападению. Тело ещё может случайно избежать заражения. Но воздействие на дух, в незримых и неисповедимых мерах, гораздо сложнее.

Каждая грубая, кровяная пища уже облегчает возможность невидимых приближений. Каждое грубое, неистовое слово уже является вратами для тёмного доступа. Каждое ярое предательство уже есть приглашение наитемнейших сущностей. Если провода добра неизмеримы, то и провода тёмные, хотя бы и в ограниченности своей, всё же очень значительны и протягновенны. Ведь не голосом призываем на дальних расстояниях. Волны радио в условном иероглифе создают мосты и притяжения. Так же точно в духовной области незримое радио зовёт и притягивает и несёт свои приказы.

Некто, погружённый во зло, судорожно передёрнется от благостных остережений, но если он предоставит в себе концессии злу, то, кривляясь и содрогаясь, он всё-таки предоставит поле действия тёмным концессионерам. Мысленные волевые действия совершаются ежеминутно.
Не бывает таких часов, в которые человек бездействует. Ошибочно некоторые полагают, что если они молчат или сидят недвижно или даже внешне бормочут неосознанные формулы, то, значит, ничего не совершают.
В их духовном мире постоянно происходят всевозможные значительные действия. Игла чувствительного аппарата показала бы постоянное трепетание духа. Всегда можно бы увидеть, как он, по существу своему, порывается кверху, но тяжкие тёмные гири и всякие когти одергивают и тянут его книзу, во тьму.

Среди самых повседневных действий, среди самых мелочных рутинных забот происходит та же несменная работа духа. Если действия духа постоянны, если дух вибрирует и трепещет даже на мельчайшие, по человеческому соображению, обстоятельства, то естественно и испытуемость духа будет постоянной. Когда сказано: 'Все миры на испытании', то, конечно, и все части миров, до самых мельчайших, будут в той же степени испытуемости.

Никакого несчастья, никакой тяготы нет и не может быть в сознании постоянной испытуемости. Вот говорят, что 26-го минувшего мая наша планета подвергалась большой опасности, которая для огромной части планетного населения осталась и неосознанной, и вполне неизвестной. В секундной разнице Земля избежала удара мощного метеора. Вообще, может ли быть такое мгновение, когда существо не подвергается какой-либо опасности? Тем не менее люди действуют, работают, горюют и веселятся. В июльском номере 'Двадцатого Века' наш друг Джагадисварананда даёт прекрасный, хотя и справедливо суровый, очерк современной жизни. Автор указывает, что жизнь современная в огромном большинстве случаев сводится к исканию удовольствий, свойство которых постепенно понижается. Как мы неоднократно отмечали, люди перестают сознательно мыслить и стремятся к тем или иным наркотикам, лишь бы оторваться от мышления об основах жизни.

Там, где жажда наслаждений и золота, там естественны и особые испытания. Если даже такие, казалось бы, грубые принципы, как наслаждение и золото, так легко овладевают человеческим сознанием, там также напряженно протекут и испытательные меры. Там, где грубость и сквернословие так обуревают человека, там особенно задрожит игла аппарата, показывающего борьбу духа. Многие люди не любят даже допустить мысли о том, что они находятся на испытании. Немедленно они выскажут соображения о каком-то недопустимом тиранстве. Но ведь испытание-то не что иное, как приложение их собственного духа к мере Истины.

Если дух сам отметит одну из низших ступеней, то ведь это не будет посторонним вторжением или насилием. Совершенно точно и добровольно дух отметит ту меру, которой он в данный момент отвечает. Не раз сказано, что каждый сам себе судья. Много раз повторено о том, какими путями человек слагает судьбу свою. Повторено и об Иерархии, и о строительстве, и о соизмеримости.

На всём решительно происходят самоиспытания. Нормальный человек знает меру потребной ему пищи, но болеющий обжорством не знает этой меры и причиняет себе явный вред. Нечувствительно производит здоровый организм свою сложнейшую работу. Но как только равновесие нарушается, люди получают чувствительные предостережения. Совершенно так же и в испытаниях духа. Каждый, кто не заслонил, не отверг возможность духовных выявлений, он почувствует и услышит звоночек своего сердца. Человек-то будет предупреждён - лишь бы он услышал и допустил в сознании такое предупреждение. Сердце-то застонет, но не всякий поймёт этот спешный зов.

В тяжкой степени невежества человек даже ожесточится от этого сердечного зова. Насильственно он попытается заставить сердце своё замолчать. От такого насилия многие сердечные болезни. Не забудем, что всякими духовными насилиями люди вредят и своим близким, излучения которых уже сродственны. Если человек не имеет права вредить своей сущности, если осуждено всякое самоубийство, то также осуждено и убийство других, наносимое злоумышленным сознанием.

Если существует так называемый смертный глаз, уже настолько обострённая воля, то сколько же несознательных и тем не менее вредительствующих взглядов-стрел рассеяно в пространстве. Зная о них, конечно, не впадём в уныние; наоборот, и это сознание лишь укрепит щит, создаст новый источник мужества и бодрости. Не убоимся, но даже возлюбим испытания. Ведь ими мы крепнем. Ведь благословенны препятствия, а тем более благословенны испытания - эта закалка клинка крепчайшего.

Полюбить - уже значит ввести в сознание. Полюбить - уже означает претворить в себе понятие и приложить в жизнь. Если кто-то заметит, что некто поникает от ужаса перед испытаниями, то пусть немедленно ободрит ужаснувшегося своею радостью, укреплённою осознанием нового испытанного щита. Сказано: 'Приму в щит все стрелы, но пошлю только одну'. Всё испытуется, все миры на испытании. Это не есть ужас, но всегда будет источником расширения сознания, ключом бодрости и преуспеяния.

27 Августа 1935 г.
"Нерушимое", 1936 г.
________________


ИСТИННАЯ СИЛА

Среди первых необузданных опытов внушения остаются в памяти несколько подлинных эпизодов. Передают, что человек, выпив стакан совершенно чистой воды под внушением, что он принял сильный яд, умер при всех симптомах именно этого отравления. Человек, положенный в совершенно чистую постель, под внушением, что в этой постели умер тяжко заразный, получает все признаки этого заражения. Человеку внушается, что началось наводнение, и он тонет в своей комнате, и он почти погибает от всех несомненных признаков утопания. Человеку внушается, что он переходит бурный горный ручей, и при большом обществе находящийся под внушением снимает сапоги и часть одежды, осторожно пробираясь по воображаемым камням.

Некий врач заявил сильному гипнотизёру, что тот может воздействовать лишь на людей слабонервных, а он как врач никогда не поддастся этим шарлатанским воздействиям. Гипнотизёр улыбнулся, сказав: "За эти ваши слова сейчас, когда вы пойдёте от меня, вы упадёте на ваш затылок и тогда, может быть, начнёте думать иначе". Многочисленные присутствующие наблюдали за этим своеобразным поединком. Врач очень бодро и возмущённо повернулся и стал удаляться от гипнотизёра. Но через несколько шагов он вдруг остановился, пытался двинуться дальше, как бы преодолевая какое-то препятствие, потом снова остановился и постепенно, несмотря на все свои усилия, хлопнулся спиною на пол. Поражение материалиста было встречено хохотом присутствующих. Потерпевший поражение конфузливо встал и, потирая затылок, поспешил покинуть зал.

Этот маленький эпизод манифестации внушения мог бы быть сопровождён множеством фактов, когда люди делали мысленно им приказанное, не отдавая себе отчёта, что именно заставляет их поступить так, а не иначе.
Кроме сознательных внушений, конечно, ещё больше происходит не только бессознательных восприятий, но и бессознательных приказов.

Итак, выходит, что симптомы яда порождаются мыслью. Симптомы заразных болезней вызываются не самою заразою, но тою же мыслью. При этом для заразы и для яда нужен инкубационный период. Но мысль вызывает те же последствия, производит всё предыдущее молниеносно. И тем мысль сильнее всякого яда, всякой заразы.

С другой стороны, если мысль может быть сильнее самых губительных вещей, то естественно она же может быть могущественнее и самых целительных воздействий. Всем известны случаи, когда врач, ради пользы больного, должен предписывать подсахаренную воду, которая даёт самые прекрасные последствия. Естественно, не щепоть сахара, но мысль принимающего так могущественна. Казалось бы, всем уже достаточно известны факты могущества внушения, и всё же постоянно и в профессиональной практике, и просто в быту значение внушения или забывается, или, ещё хуже, продолжает отрицаться. В этом можно наблюдать исконную борьбу узкого материализма с безграничною, высокообразованною духовностью.

Прискорбно вспомнить, как часто самые малые соображения превышают спасительные посылки. Это не значит, что посылка была слаба. Могло, попросту говоря, не найтись для неё места у воспринимающего. И, таким образом, вместо чего-то очень полезного вдруг пересилило самое маленькое, ничтожно бытовое. Обычно происходит это в той среде, где о мысли как о таковой вообще не помышляют. Ведь есть такие целые семьи, где рассуждение о мысли вообще не было бы допущено и во всяком случае было бы осмеяно.

Итак, часто самый важный двигатель, самое духовное начало, подвергается самым яростным отрицаниям и осмеяниям. Рассказывается, что некое воинственное племя, когда идёт для получения отпущения своих прегрешений от своего духовного главы, всегда воздерживается от нападений и разбоев. Но после получения благословения разбойные воины становятся особо ярыми и поспешно предаются всяким нападениям.

Не получается ли приблизительно то же самое, когда вы видите, казалось бы, после молитвы выходящих из храма и немедленно предающихся всякому злословию. Не то ли же самое часто делается очевидным, наблюдая людей, только что приобщившихся к глубокой трагедии или будто бы потрясённых духовным словом и тем не менее сразу же погружающихся в несносные подлые сплетни и клевету. Во всех этих прискорбных случаях можно видеть примитивное состояние мышления. Именно настоящее невежество заставляет людей не распознавать, где и в чём заключается истинная сила.

Между тем познание истинной силы мысли может прийти лишь добровольно. Никакими лекциями и книгами, если к ним не раскроется сердце, нельзя просветить.
Некий педагог всячески предлагал своим ученикам думать. Но за его спиною необузданные невежды называли его несчастным многодумцем. Если бы этот эпизод перенести в окружение классических греческих академий, то какому бы остракизму были бы подвергнуты невежды, позволившие себе гоготать над благородным словом о мысли. Как благородно и дружелюбно должно входить в сознание понятие ценности мысли. И какой это неотменный друг и советник, истинный доброжелатель появится этою очищенною, сбережённою мыслью. Истинная сила привлекается и усвоится там, где облагорожена мысль.

25 апреля 1935 г. Цаган Куре
Н.К. Рерих "Нерушимое", 1936 г.
___________________________



ИСТОКИ

Кто назвал горы и реки? Кто дал первые названия городам и местностям? Только иногда доходят смутные легенды об основаниях и наименованиях. При этом нередко названия относятся к какому-то уже неведомому, неупотребляемому языку. Иногда название неожиданно соответствует наречию из совсем иных стран. Значит, путники, переселенцы или пленники запечатлели на пути свои имена.

Вопрос географических названий сплошь и рядом выдвигает энигмы неразрешимые. Конечно, если люди обычно уже не знают, как сложилось название их дедовского поместья, то насколько же невозможно уловить тысячелетние причины. Такие же задачи ставит и изменение самих наречий.
Если мы возьмём словари, изданные даже на нашем веку, то десятки лет можно видеть самые необычайные изменения. Сложились и вторглись новые слова. Расчленились прежние. Даже само толкование значений колеблется в течение одного поколения. Когда люди говорят о сохранении чего-то старого, нужно отдать себе полный отчет, о каком именно старом предполагается.

Те же поучительные наблюдения дают песни и мелодии народные. Если в творческих формах самые новаторы часто невольно обращаются к урокам древности, то вполне естественны вообще одинаковые выражения чувств. Посмотрим ли мы на историю орнамента, которая сохранена в издревле дошедших образцах гончарства. Мы видим, конечно, подобное естественное выражение человеческих украшательных чувств.

Исследователи нередко удивлялись, что в каменном веке на различных разделённых материках оказывалась та же техника и те же приёмы орнаментации. Конечно, не могло быть предположения о сношениях этих древних аборигенов. Просто мы свидетельствуем одинаковые выражения человеческих чувствований. Сопоставляя эти аналогии, можно получать поучительные психологические выводы о тождестве человеческих выражений. Значит, и пути к вызыванию этих выражений должны быть тождественны.

Только что сообщалось из Англии о большом открытии в музыкальном мире:
'Мелодии, раздававшиеся среди холмов Уэльса тысячу лет тому назад, теперь воспроизводятся на арфах и других современных инструментах. Ведь это, может быть, те самые мелодии, раздававшиеся вокруг костров древних бриттом до появления цезарских легионов.

Эта исконная музыка сохранилась в одном древнем манускрипте, и Арнольд Дольмеч, который уже полстолетия работал над возрождением старинной музыки на старинных инструментах, теперь воспроизводит эти мелодии.
Он говорит, что недавняя находка манускрипта, которая содержит более 90 страниц этих мелодий, является величайшим музыкальным открытием, когда-либо сделанным. Особенно интересно отметить, что настоящие национальные песни Уэльса, так же, как и других английских провинций, мало отличаются от древних мелодий.

Найденный ценный документ подтверждает, что Уэльс многие столетия тому назад уже имел свою несравненную музыку. Если бы не находка этого древнего манускрипта, то, конечно, древние мелодии не могли бы быть утверждаемы'.

Конечно, такие древние документы необыкновенно ценны. Могли они сохраниться лишь совершенно случайно . Нам приходилось видеть источенные червями как музыкальные, так и другие исторические документы с навсегда погибшими датами и конкретными указаниями. Кроме того, в некоторых народностях инструмент и голос обозначались своеобразно, например, волнистыми линиями. Вполне установить их точное значение можно, прислушиваясь к пока еще живущему фольклору.

Но ведь во многих местах фольклор уже не сохраняется. Кое-где он попал в недвижные отделы музейные, и лишь случайно на него наткнётся музыкант или писатель, пожелающий оживить эти пергаменты и свитки. Каждый из нас знает, как в наше же время уничтожались ценнейшие музыкальные черновики и исторические письма.

Такое же небрежение к домашним артистам, конечно, бывало во все времена. Когда мы однажды хотели обратиться к семье, дед которой был замечательный художник, один умудрённый друг наш сказал: 'Не теряйте времени искать в семьях. Наверное, там-то уже ничего не осталось'. Само собою, что суждение не всегда правильно, но горькая истина о небрежении к близкому, к сожалению, ведома многим народам. Потому-то так трудно бывает искать на местах. И всякая неожиданная счастливая находка является особенно ценной.

Так же точно, как в орнаментах люди выражали однообразно свои чувства, так же, как крик радости или ужаса будет извечным выражением, так же и мелодии человечества будут свидетельствовать о вечных истинах.
С
начала текущего столетия в разных странах появились прекрасные общества по изысканию и старинной музыки, и старинной литературы. Всем приходилось слышать отличные оркестры, исполнявшие на старинных инструментах мелодии уже вековые. И это вовсе не было чисто археологическим занятием. Это было радостным прикосновением к душе народов.

Так же, как в нашем современном орнаменте можно указать невольно повторенные древнейшие сочетания, так же и в странных мелодиях и музыкальных статьях часто звучит вовсе не примитивность, но тонкое и убедительное выражение чувств. Эти свидетельства заставляют нас ещё бережнее заглядывать в прошлое и наблюдать чисто психические задания и выражения.

Только немногие невежды скажут: 'Что нам до наших истлевших праотцев'. Наоборот, культурный человек знает, что, погружаясь в исследования выражения чувств, он научается той убедительности, которая близка всем векам и народам. Человек, изучающий водохранилища, прежде всего заботится узнать об истоках. Так же точно желающий прикоснуться к душе парода должен искать истоки. Должен искать их не надменно и предубежденно, но со всею открытостью и радостью сердца.

18 Марта 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
__________________



ИТОГИ

В конце прошлого года в Записном Листе "Друзья Культуры" мы вспоминали, что произошло по вопросу об охранении Культурных ценностей за истекающий год. Помянули ушедших друзей Знамени Мира и порадовались вновь приближающимся. Также и теперь, когда год на исходе, следует вспомнить, что было за этот срок хорошего в том деле, которое должно бы быть близко каждому чуткому сердцу.

15 апреля в присутствии Президента Рузвельта представители двадцати одного государства Америк подписали Пакт. Помним закрепляющие слова и самого Президента и вдохновленное слово представителя Панамы Альфаро и других ораторов. Затем в течение лета бельгийский Король Леопольд удостоил Учреждение в Брюгге - Р. Фаундейшен почётным и знаменательным титулом: в память Короля Альберта. Тогда же мы все порадовались этому обстоятельству, ибо храним глубокие чувства к покойному Королю-рыцарю.
Теперь слышим, что уже собираются новые предметы для Брюггского Музея.
Ведь и само здание, данное городом, уже является само по себе Музеем, как и большинство домов славного города Брюгге. И стоит этот дом на знаменитой площади Ван-Эйка; имя, которое одним своим произнесением уже напоминает о сокровищах человеческого гения.

За год опять подошли многие дотоле неизвестные друзья и даже образовывали свои группы для утверждения знака сохранения истинных сокровищ. Интересно отметить, что возникали эти новые очаги не только самостоятельно, но даже неожиданно в таких местах, в которых текущие сведения не могли, казалось бы, доходить так легко. Семя брошено, а как и где оно будет расти - не нам судить. Литература о Пакте и Знамени Мира за год была очень обильна. Кроме ежедневных газет широко отозвались и журналы. При этом ценно отметить, что выявились и новые, очень серьёзные защитники Культуры.

От настоящего хочется заглянуть в далёкое прошлое. Хочется вспомнить хоть некоторых из множества друзей и пособников при самом зарождении этой идеи. Было бы несправедливо не вспомнить знатока искусства Д.В. Григоровича, который в 1898 году, избрав меня своим помощником при Музее Императорского Общества Поощрения Художеств, говорил: "Так мысленно и напишите над Музеем: "Храните священные предметы" - ведь должны люди помнить о самом ценном". Запомнилось слово о том, чтобы надписать над музеем. О том же и в тех же годах и другой знаток искусства, В.В. Стасов, поддерживая мои стремления, постоянно ободрял меня в том же почитании плодов творчества человеческого. Когда после первых продолжительных путешествий по России уже оформилось сознание о том, что чем-то нужно повелительно ясно запечатлеть охрану старины, тогда и Председатель Общества Архитекторов-Художников гр. Сюзор и очень чуткий архитектор Мариан Перетяткович сердечно сочувствовали и посильно способствовали.

Много хороших людей мыслило в тех же направлениях; были душевные беседы и с А. Блоком и с Леонидом Семеновым-Тяньшанским. Прошли годы, и вдруг приезжают ко мне Леонид Андреев и Голоушев (Сергей Глаголь), настойчиво просят с ними вместе вступить в газету. Одним из наиболее действительных доводов было: "Ведь вам же нужна трибуна для проведения охранительных и знаменных идей во славу искусства и старины; вот мы и зовём вас и предлагаем свободно и неограниченно проводить вашу заветную идею во всероссийском и всемирном масштабе".

Затем возгорается великая война, пишу о необходимости нового Красного Креста Культуры. Сочувствуют, но события нагромождаются. Печатается зна-менитый плакат мой и широко рассылается и по армиям, и по военным зонам. Таким порядком пикториальное изображение впервые входит в жизнь и своим видом требует осмотрительности и бережности к сокровищам Культуры. Тогда же обмениваемся письмами с нашим давним приятелем, главным инспектором Министерства Искусств в Париже Арманом Дайо. И у него такие же идеи, он посвящает номера своего журнала осквернённым сокровищам искусства и мыс-лит в тех же наших линиях.

Хочется не забыть всех добрых друзей, помогавших, а главное, мысливших в том же направлении. Кто-то в шутку сказал, что и Александр Великий, вероятно, уже думал о сохранении ценнейших храмов. Припоминается знаменательное предание о том, как один император остановился в каком-то замечательном строении, чтобы своим присутствием защитить его. Кто знает, может быть, и Орифламма стояла перед этим зданием? Вспоминаю участие моё в Комиссии по реставрации Василия Блаженного, по Музею Старого Петербурга и по Музею Допетровского Искусства.
Страницы "Старых Годов" хранят многие такие воспоминания.
Вспоминаю многие встречи уже в течение послевоенных годов. В Швеции ┐проф. Освальд Сирен, в Лондоне Гордон Боттомлей, в Америке Стоке, Сутро, Кунц, Мигель, Хьювитт, Дабо, Джемс Браун Скотт, члены Совета Музея и все многие друзья и сотрудники. Вспомним таких преданных друзей Пакта, как проф. Ла Прадель и Ле Фюр в Париже, покойный председатель Гаагского Трибунала Адачи, в Индии Рабиндранат Тагор, сэр Д. Боше, сэр Раман, проф. Кашьяп, д-р Халдар, Сэн и многие, многие, давшие твёрдую опору культурному делу. Все они мыслили по тем же линиям. Как председатель французского Креста маркиз де Лилльер сразу почувствовал, что и Красный Крест, и мы идём по тому же направлению.

Не забудем же, как Камилл Тюльпинк в Брюгге возымел прекрасную идею первой международной Конференции Знамени Мира. Он же провёл и вторую Конференцию и выставку старинных городов, а затем эта же идея зазвучала и в третий раз в словах профессора Комбелля. Конвенция в Вашингтоне. Отозвались 36 государств. Вспоминаю вдохновенную речь поэта Марка Шено, а также сердечный призыв барона М. Таубе - "удвоим наши усилия". Лемариес едет по Франции и Бельгии с целым рядом лекций о Пакте и Знамени. В нескольких высших учебных заведениях о том же берутся тезисы диссертаций.

В официальных отчетах трех Конференций, посвящённых лишь заседаниям, речам и приветствиям и постановлениям, не могли быть упомянуты такие искренние труды на пользу нового Красного Креста Культуры, как лекции Лемариеса, или диссертации, или курс барона де Тюн в Военной Школе. Не могли быть упомянуты и лекции д-ра Г. Шклявера (юридически оформлявшего Пакт) в старейшем Университете Испании в Саламанке.
Много где звучало сочувственное слово. Ещё не собраны все эти ценные памятники. Но ведь они так же точно ценны, как и речи на официальных Конференциях. Нужно собрать все материалы, чтобы все дружеские лики выявились и запечатлелись.

В полной справедливости нужно отмечать каждое благородное устремление.
Не забудем всю благородную поддержку Пакта со стороны южноамериканских государств и их представителей. В истории утверждения Пакта всегда останется сердечное содействие со стороны г. Коэна, представителя Чили. Ведь он был докладчиком Пакта на Конференции в Монтевидео.

Его труды способствовали единогласному постановлению Конференции в Монтевидео. И на третьей Международной Конференции в Вашингтоне в 1933 году, в которой приняли участие представители 36 стран, мы должны помнить целый ряд блестящих имен, запечатлённых во второй книге Пакта. Не забуду и встречи моей со всегда отзывчивыми д-ром Ровэ и Гиль Боргесом.

Кончим приветом тем, кто так открыто и мужественно встал на Защиту Культурных сокровищ. В знаменательный день 15 апреля я был в далёкой Монголии и только духовно мог приобщиться к культурному торжеству, когда представители двадцати одной Американской республики подписывали Пакт Охранения Культурных Сокровищ. Не мог я тогда сказать всем этим воодушевленным поборникам Культурных ценностей мой сердечный привет.
Только теперь, вернувшись из Азийских пустынь, я могу послать самое сердечное приветствие и пожелание всем тем, кто рукою своею скрепил Договор о Ценностях всего человечества. Духовные ценности человечества, выраженные в многообразном творчестве, не могут быть обсуждаемы холодно и формально. В таком огненном предмете выразится всё сердечное накопление, все благородство, всё понимание чести и достоинства человечества. Не хладною рукою подписывали этот Договор представители Великих Республик. Я был рад лично встретиться с некоторыми из них и почувствовал в сердце моём, насколько звучало в них понимание благородства, сердечности и красоты. Когда представители государств звучат на эти высокие понятия, тогда и дела их являются залогом истинного преуспевания. Хочется мне опять встретиться и с д-ром Ровэ, и с Гиль Боргесом, и с Альфаро, и со всеми, с которыми я уже ощущаю духовную близость. Сердечный поклон всем потрудившимся на Общечеловеческое Благо.

8 декабря 1935 г. Наггар, Урусвати
'Врата в Будущее', 1936 г.
_________________________