Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 37. 1935 г.
(Мол - Неп)
*************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

МОЛОДЁЖЬ (19 февраля 1935 г. Пекин)
МОНГОЛИЯ (11 Мая 1935 г. Цаган Куре)
МОНГОЛЫ (22 февраля 1935 г. Пекин)
МОНСАЛЬВАТ (14 Апреля 1935 г. Цаган Куре).
МУХОБОЯЗНЬ (24 апреля 1935 г. Цаган Куре).
МЫСЛЬ (17 апреля 1935 г. Цаган Куре).
НАПУТСТВИЕ (6 марта 1935 г. Пекин)
НАРАН ОБО (30 июня 1935 г. Наран Обо).
НАРОДНЫЙ УЧИТЕЛЬ (31 мая 1935 г. Цаган Куре).
НАСАЖДЕНИЯ (16 июня 1935 г. Цаган Куре).
НЕВИДИМКИ (11 марта 1935 г. Пекин).
НЕИЗВЕСТНЫЕ (16 июля 1935 г. Наран Обо).
НЕИСЧЕРПАЕМОСТЬ (3 февраля 1935 г. Пекин).
НЕОТЛОЖНОЕ (10 февраля 1935 г. Пекин).
НЕПОВТОРИМОЕ (1 января 1935 г. Пекин).
НЕРЕЧЁННОЕ (28 апреля 1935 г. Цаган Куре)
*********************************************************



МОЛОДЁЖЬ

Много нападают на молодёжь. 'Она поглощена спортом' 'Она отшатнулась от гуманитарных предметов и погрузилась в условные техникумы'. 'Она не бережёт чистоту языка и наполняет его всякими нелепыми, выдуманными выражениями'. 'Она уходит от семьи'. 'Она предпочитает танцы'. 'Она избегает лекций'. 'Она не хочет читать'. Мало ли что говорят про молодёжь. В каждом случае, наверное, были какие-то поводы высказать одно из приведённых тяжких обвинений. Даже в ежедневной прессе постоянно можно встречать фак-ты, как бы подтверждающие сказанное.
Допустим, что всё это так и есть. Но если мы посмотрим в причины происходящего, то ведь прежде обвинения молодёжи нужно призвать к ответу старшее поколение.

Много ли сердечности в семье? Притягательна ли домашняя обстановка? Есть ли возможность серьёзных устремлении среди быта современности? Есть ли что-то ведущее и восхищающее в трудной домашней обстановке? Прилежит ли само старшее поколение гуманитарным предметам? Кем указана дорога в техникумы? Кто прокурил дом свой? Молодёжь ли наполнила домашнее вместилище спиртными напитками? Хотят ли в семье говорить с молодёжью? Устремлена ли семья к будущему? Где именно рождается равнодушие к добру и злу? Где начинается рассадник осуждения? Где впервые услышала молодёжь анекдоты кощунственные? Где впервые слышат много разрушительного и очень мало созидательного? Потому, вместо осуждения молодёжи, посмотрим, так ли она плоха как часто досужие языки болтают?

Спросим себя: 'Знаем ли мы молодёжь, истинно трудящуюся?' - Конечно, знаем. 'Знаем ли мы молодёжь, несущую в семью все свои заработки?' - Конечно, знаем. 'Знаем ли мы молодёжь, сердечно мечтающую о будущем?' - Конечно, знаем. 'Знаем ли мы молодёжь, устремлённую к серьёзным книгам и обсуждениям?' - Конечно, знаем. 'Знаем ли мы молодёжь, которая умеет жить в согласии?' - Конечно, знаем. 'Знаем ли мы молодёжь, устремлённую к поискам прекрасным?' - Конечно, знаем. И так, мысленно, перебирая все лучшие высоты человеческие, мы на каждой из них найдём и прекрасное выражение молодёжи. Эти труды молодёжи не будут относиться лишь к одной какой-то стране. Они будут раскинуты по всему миру.

С радостью вспоминаешь, как в Париже сходятся просвещённые молодые труженики. Как глубоко устремлены они именно к высоким человеческим задачам. Мы знаем, как безмерно трудно, знаем, как им приходится преобороть и условия страны и домашнего быта, и тем не менее они находят в себе неисчерпаемые силы идти путями верхними. Находят в себе неутомимость утверждать добрые вехи. И всё это благо творится среди несказуемых трудностей. И всё-таки благо творится, и всё-таки, когда вы хотите вспомнить о чём-то радостном, - вы вспоминаете о таких утверждениях молодого поколения.

Вспоминаем и другое, где содружества молодёжи нередки. Тоже все трудящиеся, добывающие хлеб упорной и тяжкой работой, а по вечерам ободрённые и приодетые, слетаются они, чтобы омыться в живой воде философии, науки, искусства. Они так привыкают жить общими стремлениями, что даже пробуют селиться вместе маленькими общинами.

Помнятся три комнаты. Живут в них восемь девушек. Все трудящиеся. Кто продавщица, кто секретарит, кто стенографит или работает на фабрике. Спрашиваем:
- Давно ли живёте вместе?
- Три года.
- А много ли раз ссорились? - Смеются...
- Не приходилось.

Разве это по нынешним временам не чудо, чтобы люди могли собраться из разных областей. Могли бы после трудном работы, утомлённые, сходиться вместе и не только не ссориться, но и оживлять и обогащать друг друга высокими возможностями! А сколько вдохновенных и убеждённых суждений можно слышать именно от молодёжи. А кто же так сердечно встаёт за правду и возмущается несправедливостью, как не молодые сердца!

Как только осмотримся без предубеждений, так сейчас же найдутся во множестве прекрасные знаки и самоотвержения, и стремления к познанию и любви к прекрасному. Тем, кто вообще осуждает молодёжь, нужно оберечься от брюзжания. Наверное, они видят, что во многих областях современная жизнь мятётся и безобразится непониманием. Но когда осудители начинают искать виновных, то очень часто они устремляются по случайно ближайшему пути. Они видят только по следствия, но избегают помыслить о причине. И причины не так уж страшны, если их осознать и общественно начать изживать эти пыльные наросты.

Если каждый непредубеждённый обозреватель найдёт так много прекраснейших и трогательных примеров среди молодого поколения, то не так уж трудно подтягивать общественное мнение именно к этим проявлениям настоящего блага. Если молодые люди, иногда ещё и неопытные, всё же так мужественно и вдохновенно противостоят тёмным силам, то как же бережно нужно поддержать их тем, кто считает себя уже умудрённым. А поддержать можно лишь примерами жизни. Никакие разглагольствования отвлечённые не дадут жатвы. Только действия в делах, пример жизни, могут быть убедительными.

Если молодёжь сама познает радость труда и вдохновительного общения, то ведь уже умудрённые жизнью должны прежде всего ободрять именно эту радость. Невозможно осудительствовать там, где столько прекрасных примеров находимо. Если по условиям времени всем трудно, то нужно думать лишь о том, чем преобразить эти трудности в радость. Молодые сердца знают это. Потому всячески поможем молодым сердцам встречаться на путях блага и вдохновения.

Можно равняться по худшему, и такое равнение будет деградацией. Всякое же равнение по лучшему будет ростом. Разными народами хранилась легенда о том, что даже ради одного праведника был сохранён целый город. Эта легенда, гак многообразна и прекрасно заповеданная, указывает, что во всём важно качество, а не количество. Потому каждый добрый пример покрывает собою множества отрицательных показаний.

Ценно, что печать века творится многими народами, и потому тем легче собрать добрые злаки. В разных наречиях, в различных обычаях эти иероглифы добра особенно вдохновительны.

* * *
Малыш тянется опустить в почтовый ящик письмо. Прохожий хочет помочь ему и видит на домодельном конверте Каракули: 'Николе Чудотворцу'. Спрашивает:
'Что это?'
'Мама помирает, а никто не хочет помочь'. И таким путём сердце малыша молит Николу Чудотворца, который и помог.

19 февраля 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих, "Врата в Будущее", 1936 г.
__________________________________



МОНГОЛИЯ

Хочешь лететь, лети над Монголией. Хочешь опуститься для железной, птицы всюду место найдётся.
Хочешь спешить на моторе - спеши по всем дорогам и по целине равнинной. Редко, где можно покрыть такие пространства без препятствий.
Хочешь мерить пустыню верблюжьими шагами - шагай до устали. Никаких препятствий не предвидится. В достатке будут верблюжьи колючие кустарники.

Хочешь скакать на коне - скачи! О дву-конь преодолевались монголами огромные пространства. Орды Чингис-хана тому свидетельство.
Как будто безводная пустыня, а между тем очень часто почвенные воды совсем близко. Иногда на два, на три фута уже появляется вода. Кроме того, мы не раз уже писали о подземных потоках, которые через крупную гальку и валуны слышны и до сих пор. Хочешь проявить воду - яви, это в твоей власти.

Многие овощи могут произрасти на лёссовых и песчаных почвах. Хочешь заняться ими - займись и получи, что тебе желательно.

Хочешь ли иметь улучшенных коней - скрести местную лошадь с туркестанскими и афганскими породами. В двух- или трёхлетнем прилежании уже получишь начало следствий.

Хочешь ли иметь улучшенную породу овец и коров - никто тому не препятствует. Лучшие образцы могут быть очень легко привезены.

Хочешь ли иметь леса в будущем - никто тебе не препятствует. Не только в древности все эти места были лесоносны, но даже и в недавнем прошлом, какие-нибудь десять лет тому назад, ещё повсюду имелись деревья. Жестокость невежества их вырубила. Ведь жестокость и невежество о будущем не мыслят.

Хочешь ли иметь образцовое показательное хозяйство - никто не мешает немедленно начать образцовые фермы под ру┐ководством людей знающих и благожелательных. Сколько полезного обсеменения, сколько полезного травосеяния может быть введено в самое короткое время. А как легко может быть улучшено скотоводство. И школы могут быть при таких образцовых хозяйствах.

Таким путём, не теряя своих исконных качеств, народ может преуспевать в истинном продвижении.
Кроме того, всякие домашние ремесла, всякие трудовые артели могут так легко быть установлены. Во время великих морозов, вьюг, весенних буранов руки и народное воображение могут творить множества полезных предметов. Странно упоминать об этом, но когда вы видите врождённое художество монголов в плетениях, в узорах, вы понимаете, что легче легкого показать невидевшим людям, сколько полезного может быть творимо. При этом может быть это всё творимо, не отказываясь от своих старинных устоев, не подражая чуждому, но работая в исконном, но сознательном продвижении.

В дружбе с китайским правительством строится Автономная Внутренняя Монголия. Центр её в Батухалке, куда от железной дороги ближайшая станция Кокохото или Гуйхуачен. Во Главе правительства стоит местный князь. Главным фактическим двигателем является князь Барун Сунита. Все прочие князья время от времени съезжаются, чтобы решать течение дел. Автономное монгольское правительство по договору с Haнкинским правительством решает все внутренние дела свои. Хотя минеральные богатства Монголии не использованы, но одни соляные промыслы от Великих Солёных озёр дают уже сами по себе крупные доходы. Всем известно, что Монголия так же изобилует хорошими сортами каменного угля, нефтью, железом и золотом. На присутствие последнего указывают сами названия некоторых хребтов Монголии. Нам самим приходилось видеть довольно крупные самородки и золотой песок, намываемый в ручных руслах.
Приходилось видеть и заброшенные прииски. При этом оставалось неизвестным, брошены ли они в силу иссякания или по неумению работать, или вследствие каких-то прежних военных действий.

Когда-то приходилось писать о неотпитой чаше. Такая же неотпитая, но сокрытая чаша и сейчас находится перед нами. В разных областях жизни каждому приходилось встречаться с некоторыми особо сокрытыми обстоятельствами. Иногда невозможно понять, случайно ли сокрыты возможности. Впрочем, случая вообще не бывает. Значит, бывает сокрытым нечто в каких-то больших планах.

Особая бережливость и доброжелательность должны быть применены там, где почему-то сокрыты прекрасные возможности. Помогать всегда нужно. Идея помощи и взаимопомощи является самой действенной, гуманитарной задачей. Но вовремя и в разумных средствах должна быть каждая помощь.
Невелика будет помощь - помочь младенцу обжечься от огня. Пусть опыт нарастает в наилучших условиях.

Медицинская часть в Монголии пока что находится в руках шведских, американских, бельгийских и японских врачей, а также и в руках местных монгольских лам. Вы знаете, как внимательно относимся мы к фольклору и местным фармакопеям. Но везде должно быть применено как изучение, так и распознавание, тем более, что, как всегда, во всяких местных сведениях часто чувствуется какой-то символический, условный язык. Конечно, нужды населения требуют очень хорошо поставленную врачебную помощь.

* * *
Многосотенные стада дзеренов, часто ходящие вместе с косяками коней, напоминают, насколько еще разрушительные свойства человеческой руки не коснулись этих равнин. С общечеловеческой точки было бы особенно жаль, если какие-то новые силы вошли и начали бы и здесь применять лишь мёртвые условия механической цивилизации. Лишь в добром опознании местных условий, лишь в истинном дружелюбии и в настоящем стремлении к строительству можно найти и взаимность. А вы знаете, что сердце так неопровержимо чует, где живёт истинная доброжелательная взаимность.
Кто-то рассказывал мерзкий анекдот о том, как какие-то проезжающие научали трудолюбивых монголок кроваво красить губы. Вот такая безответственность проезжающих недопустима. Если условная цивилизация имеет свои ошибки, то это вовсе не значит, чтобы именно этими прискорбными обычаями заражать неповинных в них людей. И так уже много заражений разнесено.

Нужно найти и доброе мышление, и добрый глаз, и доброе действие. Каждый проезжающий должен нести по пути своём посильную помощь. Может быть, он едет с ограниченною целью, но благая помощь его может быть безгранична.

11 Мая 1935 г. Цаган Куре
'Врата в Будущее', 1936 г.
________________________


МОНГОЛЫ

Знамя Чингис-хана было белое; при этом в разных походах употреблялись символы многих изображений: лев, конь счастья, кречет, барс.
В основе монгольский цвет синий, но и посейчас живут заветы великого Чингис-хана. Также упоминаются и законы его, среди которых многие могут жить и посейчас. Перечень суровых наказаний за кражу, убийства, прелюбодеяния и другие недостойные действия не упадут со страниц законодательства и в настоящее время. Также и прочие государственные деяния, требования к чиновным лицам и заботы о преуспеянии страны были широко установлены великим ханом.

Для уничтожения в ханах гордости и тщеславия Чингис-хан запрещал принимать пышные титулы. Соблюдалась веротеримость и свобода слова, лишь бы признавалась любовь к Богу. От общественных работ освобождались духовные лица и врачи. Смертная казнь полагалась также для шпионов, лжесвидетелей, колдунов, лихоимцев. Относительно браков - запрещалось вступать с родственниками в первом и втором колене. Для подъёма чувства чести запрещалось брать монголов в услужение. С целью уничтожения пьянства Чингис-хан восставал против употребления крепких напитков, всячески их ограничивая и предлагая их совсем не пить. Также известно постановление, имевшее целью истребление чрезмерного суеверия, имеются и указы о развитии гостеприимства среди кочевого населения и доставление безопасности при следовании по обширным владениям империи. Также были определены районы для ночёвок. Юрты были разбиты на десятки, сотни и тысячи. По караванным путям были устроены станции и поставлена стража. Были учреждены почтовые станции на расстояниях одного дня пути. Войска были подразделены также на десятки, сотни и тысячи, и тьмы, или десятки тысяч. Смертная казнь была положена всякому начальнику, который покинет определённое ему место.

По всему дошедшему до нас, Чингис-хан действительно был великим вождём и строителем.

* * *
'Боже, упаси нас от монголов' - такие записки находи ли в разрушенных городах Азии. Датские рыбаки не выходи ли в море на ловлю из опасения монгольского нашествия.
Вот одно из наиболее ранних описаний монголов, преподнесённых Европе в XIII столетии и подсказанное страхом:
'Для того, чтобы человеческие радости не могли быть особенно продолжительными и чтобы мировое благополучие не длилось слишком долго без 'воплей', - писал Матье Парис, - в этом году (т. е. в 1240) отвратительные порождении самого сатаны, то есть бесчисленные полчища татар, прорвавшись, ринулись из пределов своих, горами окружённых, стойбищ.

Стелясь наподобие саранчи по земной поверхности, они причинили ужасные опустошения в восточных частях Европы и обратили их с помощью огня и меча в пустыню. Они бесчеловечны и звероподобны, представляют из себя скорее чудовищ, нежели людей, всегда жаждут крови, которой и упиваются, рвут на части и пожирают собачье и человечье мясо. Одеваются в бычьи шкуры, вооружены железными пластинами, малорослы, дородны, дюжи, сильны, непобедимы, с незащищёнными ничем спинами и грудями, покрытыми доспехами Они с наслаждением пьют чистую кровь животных своих стад; лошади их толсты, сильны и едят сучья и даже деревья; на этих лошадей им приходится взлезать с помощью трёх ступеней, ввиду короткости их бёдер... Они не знают человеческих законов, совершенно не имеют понятия о комфорте и отличаются большей свирепостью, нежели львы или медведи... Они не щадят ни возраста, ни пола, ни положения. Не знают никакою разговорного языка, кроме своего собственного, которого никто больше не понимает, так как вплоть до самого последнего времени к ним не было никакого доступа и сами они, в свою очередь, не показывались вне пределов своей страны. При таких условиях не имеется никаких сведений об их обычаях и личности, которые узнаются путём взаимных сношений людей друг с другом. Они бродят со своими стадами и жёнами, причём последние приучены сражаться не хуже мужчин. Эти-то существа появились вдруг с быстротою молнии на поругание христианства, опустошая и избивая всё на своём пути, наводя на всех ужас и внушая к себе невообразимое отвращение'.

Вот какова была репутация монголов, когда имя их впервые достигло Европы, сопутствуемое ощущением ужаса, которое предшествовало их движению вперёд. Само слово татарин заставляло всякого содрогаться. Их считали Божьим наказанием. Старые писатели называли их 'испытанием Божьим'. Именами, посланными в наказание людям.

Европа считала монголов какими-то сверхъестественными существами. В те времена люди в Европе искренне верили, что у монголов собачьи головы и что они питаются человечь┐им мясом. Вот какой дикий ужас охватил всю Европу, предшествуя появлению татар. Грозящая человечеству опасность понималась здесь настолько преувеличенно, что даже датские рыбаки не рисковали пускаться в море из боязни монголов.

()дну и ту же картину приходится наблюдать в это время, как в пределах крайнего востока, так и в пределах крайнего Запада - как по берегам Тихого Океана, так и по берегам Чёрного моря. Один из китайских историков этого периода восклицает, что 'со времени сотворения мира ни одна из наций была ещё никогда настолько могущественной, насколько могущественны сейчас монголы. Они истребляют целые государства с большей лёгкостью, нежели кто-либо вздумал вырывать траву. Отчего же небеса терпят это!'.
Другой писатель, изображая последствия монгольского верховества, следующими знаменательными словами отмечает, что в Азии и в восточной Европе вряд ли и собака может лаять без разрешения монгола.

Монгольское нашествие, которое, пронесясь по всей Азии, достигло преддверия Европы, оказалось настолько подавляющим, что правители последней начали оживленно советоваться друг с другом о том, какие меры им следует предпринять против грозящей опасности. Решено было прибегнуть к содействию совместных выступлений, чтобы задержать этот человеческий поток, так как ни одно государство не могло в одиночку справиться с ним. Ничто так не свидетельствует о боязни, внушённой ордами монголов даже и в пределах ве-личайших европейских государств того времени, как призыв Фредерика II, священного Римского императора, ко всему христианскому миру в целях отражения нашествия ужасных монголов. Представьтее только себе послание, адре-сованное 'Германии, пылкой в боях, Франции, выкармливающей на своей груди неустрашимое воинство, воинственной Испании, Англии, могущественной своими воинами и кораблями, Криту, Сицилии, дикой Иберии и холодной Норвегии - с призывом организован, интернациональный крестовый поход против кочевников завоевателей, явившихся в Европу из далёкой Монголии'.

Выдержки из этого послания красноречиво оттеняют тот 'монгольский ужас', который охватил Европу в 1240 году! 'Народ, - писал император, - вышедший из крайних пределов света, где он долгое время скрывался в обстановке ужасающего климата, вдруг жестоко обрушился на северные страны и усеял их наподобие саранчи. Никто не знает, откуда эта свирепая раса получила своё наименование татар, но несомненно одно, что не без явного промысла Божия последние были сохранены с незапамятных времён в качестве орудия для наказания людей за их прегрешения и, может быть, даже на гибель христианства. Эта свирепая и варварская нация не имеет ни малейшего понятия о законах человечества. Они, однако, имеют вождя, которого чтут и приказанию которого слепо подчиняются, называя его земным богом. Люди же низкорослы, дюжи, сильны, выносливы и отличаются непоколебимой верностью и по малейшему знаку своего вождя бросаются со стремительной храбростью на самые невообразимые опасности. У них широкие лица, скошенные глаза и они и издают самые ужасные крики и вой, которые вполне соответствуют обуревающим их сердца чувствам. Они не знают иных одежд, кроме воловьих, ослиных и лошадиных шкур, и вплоть до настоящего времени у них не имелось никакого иного вооружения, кроме грубых, скверно сплочённых железных пластин. Но уже теперь - и мы не можем произнести этого без стона - они начинают улучшать своё снаряжение, раздобывая его грабежом у христиан. Скоро, по-видимому, гнев божий разразится над нами, и нас эти варвары начнут постыдно убивать нашим же собственным оружием. Татары ездят верхом на прекрасных лошадях и в настоящее время отъедаются самыми лакомыми кушаньями и одеваются богато и изысканно. Они бесподобные стрелки, говорят, что их лошади в тех случаях, когда не имеется под руками иного корма, могут питаться листьями, корой и корнями деревьев и, несмотря ни это, сохранять свою бодрость, силы и проворство'.

Так Европа оценила монголов. Затем, со временем, оценки утончились и обусловились. Так, например, Тимур, вместо прежней оценки лишь разрушителя, получил от французского учёного Груссе совсем другую характеристику. Груссе говорит, что Тимур, сочетавший в себе стремление к изысканности Ирано-Индийской культуры с суровым укладом аскета, явился одной из наиболее красочных фигур Индо-Иранского мира. Таким образом, правнук Чингис-хана, через Барласский род остаётся в нас уже под освещением вдумчивого учёного.

Так же точно многие властители мира, спешно осуждённые, вдруг вырастали в совершенно ином освещении. Не то же ли самое произошло и в русской истории с Петром Великим и даже с Иваном Грозным?!

Идя от характеристики Груссе, вспоминая отметки Плано Карпини о внимании монгольских ханов к искусству и наукам, мы можем кульминировать монгольский апофеоз в лице великого Акбара. Конечно, некоторые пристрастные суждения пытались иногда и его представить кровожадным тираном, но в конечном итоге развернулась блистательная картина светлого объединителя и культурного правителя великой страны. К уже найденному великолепию Акбара новая литература добавит лишь ценные знаки. И народная мудрость, справедливая в основе своей, добавляет к изображению великого императора и сияние Святого. Так народ в веках умеет чтить постоянное великое служение.

К характеристикам монголов вспоминаю и другие отметки современных им путешественников. Много ценных и благоприятных знаков. Вспомним также из священных монгольских книг хотя бы заветы о Бодисаттвах, со всеми указаниями на сострадание, самоотвержение и помощь ближнему. Вспомним и несторианские времена. Словом, ничем не умалим то многое, что действительно было в жизни сильного и мужественного народа.

Сколько прекрасных часов вспомним и мы из наших странствий по Монголии. Помню сердечный, приветственный знак монгола Ринчина. Многого стоит огненное восклицание седого бурята: 'Свет побеждает тьму'. Помню, как монголы мужественно показали себя при столкновении с разбойниками, помню постройку Субургана и доброхотное принесение сокровищ.

Если пойдём по знакам блага, их наберётся очень много. Как бы ни перерождался народ, всё-таки его основы незабываемы. То же самое мы можем наблюдать и на многих друшгих народах. Изменяются условия, приходит счастье или несчастье, но душа народа остаётся. Проследите народную душу по старым песням, по сказаниям и притчам. В этих нерушимых народных памятках вы увидите лучшие характеристики.

Если вы припомните законы монгольских ханов, если вспомните героический эпос этого народа, то во всем отразится натура твердая, мужественная, нередко аскетическая, терпеливо переживающая случайности времён. Если вы видите живые заветы прошлого, которые не погибли в потоках современных ощущений, то разве не следует помочь такому народу, желающему мирного преуспеяния.

Когда-то условия быта и сердечное влечение увлекали монголов в далёкие поиски. Человеку часто кажется, что где-то вдали есть что-то лучшее - 'славны бубны за горами'. Но современное мышление обращает монголов к сокровищу их земель. Познавать своё, научиться ценить определённое судьбою - это большая заслуга.

Случилось так, что Монголия, как таковая, занявшись в 'дали далёкой', ещё не использовала своё внутреннее сокровище. Не использовать - значит не истратить. Потому-то справедливо устремлены взоры на Монголию, и пусть будут они устремлены благосклонно и дружелюбно.

В ошибочном суждении уже никто не скажет 'Боже, упаси от монголов', наоборот, каждый углублённый мыслящий пошлёт сердечный привет мирному возрождению народа.

Сам Ригден-Джапо на коне в светлых доспехах мчится. Монголы не забывают видение Большого Ламы, бывшее в 27-м году.
#belkamen#
Также в пророчествах сказано: На стороне восхода солнца обнаружится белый камень с надписью чудный камень с надписью: 'Вырубишь топором эту надпись, она не исчезнет, она появится снова'.
Привет нашим монгольским друзьям. Привет Монголия.

* * *
Завет Дзон-Капа 'Лам-рим-чен-по' поучает:
'Как двигаются вместе тени птиц, летящих по небу, гак и добрые и греховные поступки следуют за живыми существами'
'Не пренебрегайте даже маленьким грехом, думая, что он безвреден. Скопление капель воды постепенно наполняй большой сосуд'.
'Привычки к добрым и недобрым делам исключительно властвуют над людьми'.
'Деяния даже в течение ста мировых периодов не уничтожатся и будут накопляться, а когда наступит время, появятся последствия их, для приобретших тело'. 'Как счастливы путники, запасшиеся многими дорожными припасами, так и живые существа, сделавшие добрые дела, отправляются в блаженную жизнь'.
* * *
Лама возглашает: 'Пусть жизнь будет тверда, как адамант; победоносна, как знамя Учителя; мощна, как орёл, и длится во веки веков'.

22 февраля 1935 г. Пекин
'Врата в Будущее', 1936 г.
___________________________



МОНСАЛЬВАТ

Полагают, что человеческий организм главным образом развивается всяческим спортом. Естественно, что упражнения нужны в особенности, когда они происходят на чистом воздухе. Но о способе упражнений существуют различные мнения. Полагается также, что главное гармоническое развитие должно происходить в нервной системе, а не только в мускулах.

Нервным равновесием и здоровою нервною напряжённостью человек достигает многого, чего никакими мускульными утрировками достичь нельзя. Все согласятся, что каждый однобокий спорт, выявляющий лишь определённую группу органов, есть нечто ограниченное и тем самым нечто низшего разбора.

Правильно, что прежде всего нужна разумно использованная прана чистого воздуха. Также необходимо некоторое движение, естественное для человеческого организма. Если это движение не будет разрушать нервную систему и протечёт ненасильственно, то оно будет лишь правильным пособником развития тела и духа.

Всем известно, что в моменты нервного напряжения человек оказывается сильнее и выносливее всяких искусственных атле┐тов. Искусственное ограниченное напряжение создаёт и ограниченное мышление. 'Золотое равновесие' мышления происходит лишь при гармоническом равновесии всего организма. Прискорбно вспомнить о всяких современных марафонах, которые тем или иным нелепым занятием выбивают никому не нужное число часов. Спрашивается, кого поучает или радует то обстоятельство, что человек может бессмысленно танцевать семьдесят два часа, а, может быть, и больше, уже являя при этом все признаки безобразия? Кому нужен многочасовой поцелуй, который тоже является, в конце концов, безобразным зрелищем?

Если заняться анализом всяких современных 'марафонов', то можно лишь убедиться в профанации старого имени, запечатлённого в подвигах. Ведь после марафона греки шли в академию, где внимали и беседовали с великими учёными и философами. И таким образом вовсе не происходило однобокой, затягивающей в тину профессии. Другие испытатели скажут, что при должном гармоническом развитии нервной системы вовсе не требуется бешеных телесных движений. Известно, как перипатетики в прогулках собеседовали о высших науках, гармонизируя тем самым и материальное, и духовное преуспеяние.

Уродливость чисто физических состязаний можно изучать, сравнивая, например, классические состязания в Греции с уже упадочными римскими цирковыми забавами. Греческие игры не требовали ни мучительства, ни крови, которые оказались так существенными в римских цирках. Увы, и теперь толпы людей привлекаются зрелищем казни. Вот в Германии теперь опять начали рубить топором головы женщин. Кажется, это происходит на тюремном дворе, но боюсь, что если бы такое зрелище вынести на площадь, то амфитеатр зрителей был бы и теперь, в наш 'цивилизованный' век, битком набит. Если бы назначить цены мест для такого зрелища, то, кто знает, может быть, платили бы гораздо больше, чем за благотворительные билеты.

Пришлось слышать один рассказ, как некие дамы были очень огорчены, что казнь сожигания живьём была заменена простым удушением. Вот куда оборачивается уродливое ограниченное развитие лишь некоторых центров и инстинктов. Многие падения и одичания именно происходили от уродливостей и ограниченностей. Вздувался один какой-то мускул, обнаруживался лишь один нарыв садизма или одичания, и прорвавшийся гной заливал весь мозг и сердце.

В противовес уродливо физическому развитию и однобоким ограничениям существует теория, что правильным упражнением нервной системы можно управлять и развивать мускулы и все органы. Конечно, мысль заставляет приходить в движение и мышцы, и всякие другие функции. Существуют такие ограниченные люди, которые даже этой простой аксиомы не могут осознать. Но тем не менее в этом может убеждаться каждый, который того захочет. Иногда приходилось видеть людей, уделяющих сравнительно очень мало времени физическим движениям, и тем не менее остававшихся в расцвете как мыслительной, так и физической возможности. Естественно, они не только устремлялись к высшим предметам, но и хотели жить и тем самым балансировали свои органы.

Ценить дары жизни. Хотеть жить для труда и пользы есть великий импульс, который помогает сильнее всяких прививок и массажей. Мыслительный массаж, осознанный, направит и должную энергию в ослабевший орган. Самая простая пранаяма, то есть вдыхание праны и направление её туда, где есть необходимость в укреплении и развитии, будет очень показательным примером.

В обиходе часто приходится видеть самую уродливую профилактику. Человек опасается бессонницы и не находит ничего лучшего, как придаться наркотикам или алкоголю. Или человек чувствует какие-то странные ему симптомы и по невежеству начинает курить или принимать яды, совершенно упуская из вида, что одно такое послабление потребует лишь усиления таких же вредных нелепостей.

Говорили о радости Служения. Но какая же радость может быть в агонии наркотиков, никотина или алкоголя? Это уже не радость развития и восхождения, но постыдное бегство во тьму.

Врачи знают также, сколько болезней имеют причиною своею увлечение современным спортом. Постоянно приходится слышать, что та или другая тяжкая, а подчас и неизлечимая болезнь зародилась от спортивных излишеств. Самые различные органы бывают поражены, а более всего бывает переутомлено сердце. Сердечный невроз, уже не говоря о других более серьёзных поражениях сердца, даёт себя чувствовать на всю жизнь, если не доходит до фатального решения.

Однобокие спортсмены к тому же малопригодны даже среди обычной физической деятельности. Они оказываются какими-то набухлыми оранжерейными растениями, приспособленными лишь для одного какого-то выражения. Если всякая профессия вызывает и ограниченную специализацию мышления, то тем более спортивная специализация делает мышление уродливо однобоким. Если прислушаться к интересам боксёров и других подобных профессионалов или искателей призов, то очень часто можно усомниться в современной цивилизации.

За последнее время как будто потеряли остроту привлекательности бои быков. Впрочем, может быть, мы хотим ошибиться в этом. Может быть, нам хо-чется, чтобы они потеряли привлекательность, но где-то, может быть, по-прежнему толпа ревёт от постыдного удовольствия. Конечно, никто не сопричислит к профессиональным уродствам здоровое сокольство, которое может благотворно заполнять досуги. Так часто и разнообразно повторяется о золотом равновесии. И так мало выясняется его ценная сущность.

На подступах к Монсальвату среди восходящих путников вряд ли можно встретить профессиональных боксеров и ловцов призов. Другие деятели неустанно стремятся к высотам Монсальвата. Чтобы взойти, чтобы не убояться горных тропинок, чтобы претерпеть трудности, нужны и физические усилия. У искателей Монсальвата найдётся достаточно сил и физических, и духовных, чтобы не свернуть трусливо с намеченного пути. Необходимые для подвига физические силы будут почерпнуты не из призового источника. В прекрасном равновесии, без ущерба духовному росту сердца, горящие Монсальватом взойдут.

Монсальват - уготован. Произнесён на всех языках. В постоянном развитии не коснёмся конечного, оконченного. Не ошибемся, приняв телесное за исход и венчание. Лишь духу сужден венец.

Отдадим себе отчет, в каких обстоятельствах зарождается представление о Монсальвате. Воспитатели не забудут, когда именно и почему возникло в жизни это ведущее понятие. На подступах к нему можно ещё раз вспомнить, что ничего нет оконченного в великой относительности. Сколько раз каждому учителю придётся повторить эту простую истину вступающим на трудовой путь.

В труде, в повседневности, казалось бы, так далеки высоты Монсальвата. Можно видеть людей, делающих сбережения и с нежностью приговаривающих: 'Пригодится, когда пойду туда'. Это не скупцы, которые, обуянные землею, закрепощают дух свой материальными сокровищами. Это соколы, расправляющие свои будущие крылья. И знают они, что им придётся идти, им будет позволено идти. И прежде всего в этом сознании будет избегнуто мрачное чувство одиночества, которое так мертвит и устрашает людей, в неведении пребывающих.

О высоком могут быть лишь высокие выражения. Слова подлые, обиходные не укладываются около понятий высоких. Хотящим узреть есть многое видимое. Для хотящих слушать уже звучат голоса.
Монсальват - уготован.

14 Апреля 1935 г. Цаган Куре
'Нерушимое', 1936 г.
___________________________



МУХОБОЯЗНЬ

Наш Нохор чумится. По-английски собачья чума - дистемпер, иначе говоря - расстройство. Это определение вполне правильно. Именно, происходит в собаке полное pacстройство, и физическое, и психическое. Кроме странностей в еде, в походке и в отношении к окружающему, появились всякие страхи. Ко всем этим разновидностям страха присоединилось ещё одно любопытное явление. Мы стали замечать, что Нoхор вдруг оборачивается стремительно, как бы на что-то невидимое, подскакивает и, поджав хвост, куда-то в угол спасается. Зная, что собаки часто видят нечто, для нас незримое, приписали эти необъяснимые движения ужасного страха чему-то нам непонятному. Объяснение оказалось очень прозаичным.
По весеннему времени появились первые маленькие мухи, и оказалось, что они были причиною этого ужаса.

Наверное, в нормальном состоянии большая собака не обращала бы внимания на первых маленьких мошек. Но чумное расстройство, очевидно, сделало этих крошечных мошек какими-то воображаемыми чудовищами. От чумной собаки всего можно ожидать. Все лишь пожалели, что расстройство может до такой степени внушать нелепые идеи. Ведь и людей во время помешательства являются самые невообразимые соображения. При этом точность и конкретность этих воображений всегда поражает.

Кто слышал, как душевнобольной описывает что-либо, якобы им увиденное, всегда удивляется той несказанной убедительности, которая будет звучать во всех подробное описания. Даже когда вы сами отлично знаете, что ничего подобного не было и быть не могло, то всё же испытываете неприятное ощущение от нагромождения якобы реальных подробностей.

Мысленно вспоминая всякие рассказы о страхах, которые обуревают людей, считающихся нормальными, вы невольно вспомните о мухобоязни собаки. Конечно, наше время полно всякими смятениями. Конечно, люди имеют полное право ко всяким предпосылкам и подозрениям. Конечно, в такие напряжённые времена воображение особо болезненно. Но всё же, когда вы встречаетесь с очевидною мухобоязнью, всегда делается душевно жаль людей, этих двуногих разумных существ, которые так постыдно обрекают сами себя на миражные ужасы.

Среди этих ужасов особенно звучит эгоистическое подозрение: что обо мне подумают? При этом совершенно упускается из виду, о ком именно предполагается. Подумает ли муха, подумает ли свинья, подумает ли волк, пёс, подумает ли последний негодяй или подумает ли самый достойный человек. Совершенно упускается соображение, что или можно принимать во внимание думание последнего негодяя или мысль достойнейшего человека.

В минуту миражного ужаса люди совершенно забывают, что мышление последнего преступного негодяя не совпадает с мышлением достойнейшего культурного мыслителя. Наоборот, было бы неестественно, если низкое подлое мышление могло бы мыслить в тех же путях, как и мысль самого высокого существа.

В миражном ужасе люди забывают, что или они хотели читаться с мнением преступных подонков, подчеловеков, или они хотят основываться на суждениях высоких и чистых умов. Ведь и то и другое никоими мерами не совпадёт.

Приходилось видеть людей, глубоко огорчённых тем, что какой-то подлый человек изругал их. Когда же их спрашивали, разве обрадовала бы вас похвала из уст этого негодяя? - они, вздрогнув, немедленно отвечали: было бы ещё хуже ругани. И действительно, такою похвалою они сопричислялись бы к рангу похвалившего. И действительно, они оказались бы признанными преступными подонками, и это было бы вообще наихудшим.

Но для того, чтобы помыслить ясно об этом выборе, нужно прежде всего
излечиться от страха. В этом излечении нужно отдать полный отчёт, где именно мощное чудовище, а где именно мухи, которых так боялась бедная, чумная собака. Когда человеку страшно, когда он допустил овладеть своею сущностью ужасам, и всё окружающее начинает как бы вопить о всяких страхах. По истечении времени, уже при другом настроении, при иных условиях, человек разумный увидит, что устрашившие его чудовища были маленькими мошками, уже приклеенными в обсахаренной мухоловке.
Страшные когда-то мошки сами налетели на предательский для них сахар и будут выброшены с прочим мусором.

Чума страха даже мешает человеку свободно передвигаться. В вещевом ужасе человек предпочитает загнивать в подвале, лишь бы не выглянуть на свет Божий. Когда кто-то скажет этим ужаснувшимся о людях сильных, которые хотя бы в виде корабельного юнги, но всё же увидали свет, они назовут этих смелых безумцами. Для устрашённых всякое мужественное решение уже покажется безумием. Именно ужас помешает им даже помыслить о передвижении. Вот и наш Нохор, бедный, уткнулся носом в тёмный угол и, вероятно, больше всего на свете боится маленьких мушек.

Рассказывают, что некие путешественники в Центральной Африке среди племени каннибалов увидели клетку, в которой откармливались пленники соседнего рода к столу местного вождя. Естественно, путешественники захотели помочь этим обречённым и выкупили их. Но пленники не пожелали выйти из клетки, ибо они боялись, что их не будут кормить так хорошо и заставят передвигаться. Съедят или не съедят их - это для них оставалось лишь вопросом, но готовая пища сегодняшнего дня для них была важнее всяких прочих paзмышлений. О будущем они, вероятно, вообще не умели и думать. Но запах пищи уже приковал их крепче всяких кандалов.

Вспоминается и другой рассказ из средневековья. Некий вельможа получил доказательства предательства со стороны своего капеллана. Удивлению близких, знавших о преступности капеллана, не было предела, когда они узнали, что тот не только не был изгнан или казнён, но получил какой-то особый вкусный стол. Когда же, наконец, спросили вельможу, что это значит, он сказал: 'Не следует убивать духовное лицо. Видите, какой он толстяк. Если мы ему прибавим ещё вкусных яств, то это лишит его всякой подвижности и деятельности'. И, позвав своего главного повара, вельможа сказал ему: 'Смотри, чтобы святой отец не похудел у тебя, а если он растолстеет вдвое, ты от меня получишь пригоршню золота'.

Значит, оковы сегодняшнего дня, кандалы излишеств, окажутся очень мощными. А в основе всё-таки будет лежать животный страх за брюхо и самоуслаждения.

Если, с одной стороны, сопоставить неподвижность самоуслаждений, а с другой, вспомнить пример ужаса перед мошками, то станет совершенно ясно, что какими-то увещаниями нужно освободить людей прежде всего от страха.

Бедная чумная собака. Боится мошки. И все сожалеют, видя такое безумие. Но ведь люди не чумные собаки и, казалось бы, могут давать себе отчёт, где именно мошки, а где действительная опасность. Опасность во всём значении этого слова.
Мухобоязнь неприлична людям.

A noctis phantasmatis libera nos, Domine.
[Призрачная ночь освободит нас, Господи! (лат.) - ред.]

24 апреля 1935 г. Цаган Куре.
'Врата в Будущее', 1936 г.
________________________



МЫСЛЬ

Кто не знает тех, Свыше прилетающих и легко касающихся сердца нашего, мыслей? Трудно опознать их, ещё труднее запомнить. В часы предутренние, словно касания лёгких крыльев, прилетают эти мысли. Можно удержать их, повторить, ещё раз затвердить, и всё же в большинстве случаев они улетают безвозвратно. Приходят они от тех сознаний, язык которых, поистине, разнится от нашего. Потому так трудно входят они в наше здешнее осознание и мышление. Часто остаётся лишь где-то внутри понятое нечто прекрасное и полезное, а иногда и очень нужное. И всё же вы не сумеете перенести это сразу на слова земные.

Бывает, в случаях особо спешных, что благая весть сопровождается каким-то физическим звоном или шумом, чтобы ещё больше насторожить, отрезвить спящее сознание. Говорят о понижениях как бы звона серебристых колокольчиков или аромата, а не то и просто какой-то предмет падает со стола, чтобы создать ещё более ясное бодрствование. При одном редком явлении предварительно пролетел большой орёл как бы для того, чтобы глаза присутствовавших, следя за ним, усмотрели и нечто другое.

Велико разнообразие восприятий и утверждений посылок. Лишь очень сознательные и сердечно развитые люди могут не упускать этих вестников радости, пользы и помощи.

Но даже для среднего сознания остаётся совершенно ясна граница между своим помыслом или помыслом навеянным. Человек отлично знает, что рождённую в себе мысль он и запомнит, и очень легко всегда вызовет её. Но мысли навеянные, они трудно прирастают к человеческому сознанию.
Потому-то развитое искусство мышления всегда будет полезно во всех отношениях, во всех случаях жизни.

На Востоке в монастырях ещё остались уроки такого развития мышления. Вы можете видеть, как молодёжь под наблюдением старших быстро задаёт друг другу вопросы, ответ на которые должен последовать также немедленно. При этом вопросы задаются не только неожиданно по существу, но и неожиданно обращаются к одному из присутствующих.
Характерный удар в ладоши сопровождает эту скоропостижную посылку. Если же вопрошаемый не найдётся с ответом или ответ его будет неудовлетворительным, то он останется на посмешище общее.

Такие уроки мышления, сохранившиеся и до сего времени, напоминают нам о давних прекрасных школах мысли. Напоминают о тех временах, когда глубина и изящество мышления считались одним из самых благородных упражнений. Эти времена дали многие эпохи расцвета. Это может быть прямым доказательством того, что мысль процветает прекрасно.

Теперь многое как бы облегчено. Появились всевозможные энциклопедии и справочники. Обыватель, приобретя многотомную энциклопедию, восклицает: 'Слава Богу! Уже не нужно мне засорять мою память!'. С гордостью он покажет на золотом теснённую полку и скажет: 'Вот моя память'. Но рядом с этим среди молодого поколения часто начинают проявляться излишества в употреблении справочников. Таким образом, иногда coвершенно упускается из вида, что память как таковая требует воспитания постоянными упражнениями мышления.

Уже в пределах труизма находится истина, что лучшие основы преуспеяний должны быть воспитаны в великом труде и внимательности. И любовь, и свобода, и дисциплина, и взаимоуважение, и преданность труду - всё это закрепляется постоянными испытаниями и воспитывается так же, как и познание всех прочих условий жизни.

Философия, давшая столько примеров утонченного мышления, не только пробуждала сознание, но и упражняла его. Естественно, всякое упражнение не может быть спорадическим. Спросите об этом любого виртуоза-музыканта. Ведь он не только упражняет свои пальцы, но в трудных заданиях он держит своё музыкальное сознание на гребне волны. Человек может впадать в большое безразличие, говоря себе: 'Не сегодня, так завтра'. Он потеряет не только ценнейшее время, но также потеряет для себя самую ценность своего предмета. Безразличие уже будет омертвением.

В древности сказавший: 'Благодать - пугливая птица - знал необходимость всей бережности ко всему, извне приходищему. Если человек откроет врата добра, то к нему добро и войдёт. Наверное, на это утверждение возразят очень многие несчастные в жизни. Они будут утверждать, что врата добра они открывали, и ничто, кроме горя, не вошло. Но на пороге врат не оставался ли маленький скорпион или тарантул? Не был ли запылён этот вход, и не осталась ли какая-то грязь за порогом?

Опять и опять нужно всегда сознавать значение хотя бы очень маленьких, мимолетных, но смертельно жалящих мыслей. Всем нам приходилось видеть людей очень хороших, которые среди доброкачественных соображений вдруг допускали невозможную по своей вредности мысль. Иногда, может быть, даже для них самих неожиданно с уст срывалось соображение, приличное разве са-мому дикому человеку. Правда, они спешили оговориться. Утверждая, что это как-то сорвалось. Но ведь сорваться-то нечто может лишь из какого-то хранилища. Значит, где-то глубоко ещё имеются груды ветхого рубища. Совершенно так же, как в открытых старых тайниках часто находится какое-то никому не нужное, затхлое тряпьё. Исследователь с удивлением соображает, зачем наряду с прекрасными сокровищами в хранилище попали какие-то бесформенные тряпки. Но они всё-таки как-то там оказались. Они всё-таки заражали воздух своим гниением. От их гниения вырастала сильнейшая ржавчина на соседних предметах. От них разлагалась ценнейшая резьба и ещё быстрее истлевали свитки нужнейших рукописей. А ведь эту кучу тряпья в свое время кто-то просто забыл. В тёмном углу накопились какие-то лохмотья, точь-в-точь, как лохматые бесформенные мысли, от которых подгнивает самое ценное достижение.

В умении мыслить скажется и качество терпимости к окружающему. Нетерпимость есть не что иное, как дикость. Нетерпимый человек, то есть тот, который допустил в себе губительное свойство нетерпимости, не пригоден для общественности. Он не только не поймёт окружающего мышления, но он легко может оскорбить самый утончённый оборот мысли своего друга. Такие оскорб-ления мысли будут самыми тяжкими. Чтобы избегать их, нужно, попросту говоря, подумать. Из того же заботливого помысла породится и ценность к чужому времени, осознается та благородная напряжённость, которую люди в невежестве часто клеймят самыми позорными именами.

Когда испытывалось мышление, человека не оставляли в библиотеке со всеми справочниками. Наоборот, его оставляли в пустом помещении, чтобы он мог остаться лишь с самим собою и вызвать из своих хранилищ испытанные соображения. После излишеств материализма человечество опять придёт к справедливой оценке гуманизма и всех тех высших областей, с ним всегда связанных. Люди, заражённые излишеством справочников и тому подобных облегчений, вероятно, будут полагать, что после нашего века уже невозможно возвращение к осознанию духовных возможностей. Это и не будет возвращением, ибо всякое возвращение, в конце концов, невозможно в стремительности всего сущего. Но в той же стремительности люди опять нащупают, где истинная ценность. Они опять научатся услышать голос Вышний.

17 апреля 1935 г. Цаган Куре
'Листы дневника', М. 1995 г.
_______________________



НАПУТСТВИЕ

'Всё вижу и слышу: страдания твои велики. С такою нежною душою терпеть такие грубые обвинения; с такими возвышенными чувствами жить посреди таких грубых, неуклюжих людей, каковы жители пошлого городка, в котором ты поселился, которых уже одно бесчувственное, топорное прикосновение в силах разбить, даже без их ведома, лучшую драгоценность сердечную, медвежьею лапою ударить по тончайшим струнам душевным,- данным на то, чтобы выпеть небесные звуки,- расстроить и разорвать их, видеть, в прибавление ко всему это┐му, ежедневно происходящие мерзости и терпеть презрение от презренных - всё это тяжело, знаю. Твои страдания телесные тяжелы не меньше. Твои нервические недуги, твоя тоска, которою ты одержим теперь,- всё это тяжело, тяжело, и ничего больше не могу сказать тебе, как только: тяжело! Но вот тебе утешение. Это ещё начало; оскорблений тебе будет ещё больше: предстанут тебе ещё сильнейшие борьбы с подлецами всех сортов и бесстыднейшими людьми, для которых ничего нет святого, которые не только в силах произвести то гнусное дело, о котором ты пишешь,- дерзнуть взвести такое ужасное преступление на невинную душу, видеть своими глазами кару, постигшую оклеветанного, и не содрогнуться,- не только подобное гнусное дело, но ещё в несколько раз гнуснейшие, о которых один рассказ может лишить навеки сна человека сердобольного. (О, лучше бы вовсе не родиться этим людям! Весь сонм небесых сил содрогнётся, от ужаса загробного наказания, их ждущего, от которого никто уж их не избавит). Встретятся тебе бесчисленные новые поражения, неожиданные вовсе. На твоём почти беззащитном поприще всё может случиться. Твои нервические припадки и недуги будут также ещё сильнее, тоска будет убийственнее и печали будут сокрушительнее. Но вспомни: признаны в мир мы вовсе не для праздников и пирований - на битву мы сюда призваны; праздновать же победу будем ТАМ. А потому мы ни на миг не должны позабыть, что вышли на битву, и нечего тут выбирать, где поменьше опасностей: как добрый воин, должен бросаться из нас всяк туда, где пожарче битва. Всех нас озирает свыше небесный Полководец, и ни малейшее его дело не ускользает от Его взора. Не уклоняйся же от поля сражения, а выступивши на сражение, не ищи неприятеля бессильного, но сильного. За сражение с небольшим горем и мелкими бедами немного получишь славы. Вперёд же, прекрасный мой воин! С Богом, добрый товарищ! С Богом, прекрасный друг мой!' (1846 г.).

Ведь это сказало не действующее лицо пьесы Гоголя, а сам писатель, сам мыслитель. Сам, который имел право сказать: 'Всё вижу'.

Не потому выписываем Напутствие Гоголя, что его книга под руками. Не потому, что будто бы случайно купился этот том, где также знаменательно сказано о Ломоносове и Державине. Не случайно пошёл с нами по китайским и монгольским землям сердцем русский. 'Всё вижу и слышу'. С давних пор этот спутник близок: 'потому идём и видим и слышим'.
'Всё вижу и всё слышу' и тогда иду вперёд. Бодрое напутствие. Ведь не слепому же идти. Не глухому же знать голоса. Не запугивание. Только трус природный молит: 'Не говорите об опасностях'; 'увольте от правды'. Но ведь это значило бы идти во лжи. Недостойно хождение во лжи и во мраке.
Именно во мраке может содрогнуться сердце, но в свете не ужасно чудище. самое из них размалёванное будет не чудищем, а чучелом.

'Всё вижу и слышу'. Если кто-то хоть отчасти забоится, он уже не всё услышит. Можно уметь не слышать. Если кто развил в себе эту способность во благо в мужестве и твёрдости, тогда он отлично установит степени слышания, но можно и всё слышать, и всему найти место. Гоголь, который так замечательно описывал битву, который через все тяготы жизни шёл к великому и светлому, он-то знал, что знание опасностей есть предохранение от страха. Готовность к наихудшему всегда даст возможность напрячь особые силы. Много сил в человеке, только нужно, чтобы вовремя их вынули из хранилища. Глубоки бывают такие хранилища, и сложны к ним входы. Изучать к ним затворы можно в сообществе с великими ведунами. Нужно быть уверенными в этих великих спутниках.
Нужно чуять, что они не будут напутствовать ни в чём дурном, и тогда идти легко, тогда все призрачные препятствия уложатся в особом узоре.

Между спутниками не будет дурных мыслей, совершенно исключится бранное слово как остатки звериного рёва. Очень важно, чтобы спутники, хотя бы даже случайно, не употребляли друг про друга скверных наименований. Не будем требовать непременно уже любовь, которая не так-то легко приходит, на взаимное уважение в пути необходимо.

В караванах можно замечать, как иногда, следуя людским мыслям и чувствованиям, сами животные подражают своими поступками. Приходилось видеть, как при людском раздражении до тех пор дружные собаки бросались друг на друга. Кони и верблюды пугались,- такие наглядные показания, о которых отлично знают опытные караванщики, должны бы остаться в памяти у всяких спутников.

Спутник это уже сотрудник, а сотрудник это уже не случайный встречный. Совместное делание остаётся неизбывным. Пребудет где-то навсегда.
Думают неопытные: разбежимся и всё будет кончено. На деле же совсем не так. Даже в чисто материальном плане вы видите, как возвращаются бумеранги. Тот, кто действует в сознании ответственности, уже понимает, что каждым действием куётся день завтрашний.

Враг рода человеческого изобрёл всякое опьянение. В нём заключено лишение ответственности. Какие же безобразные нагромождения получаются от всякого опьянения. Потому трезвы спутники.

Народ помнит, что 'идёшь на день, а хлеба бери на неделю'. Это сказано в большой опытности, истинно всякого хлеба нужно взять в семь раз больше. Также мудрость заповедует, что расставание радостнее встречи. Ведь встреча предполагает расставание, а расставание уже предчувствует встречу. А на каких путях будет встреча, о том не будем озабочиваться, надо предпослать, что на путях добрых.

Гоголь при всех своих выспренных устремлениях всё же говорит о битве. Другое наименование и не подойдёт. На Курукшетра тоже битва. Все народы знают такие битвы, ибо никак иначе вы не назовёте это продвижение. Когда же сердце будет соблюдено вне всяких опьянений, оно очень тонко подаст знак, где слагается строй добрый и крепкий. 'Вперёд же, прекрасный мой воин'.

6 марта 1935 г. Пекин
'Врата в Будущее', 1935 г.
___________________________



НАРАН ОБО

Превыше всех окрестных гор стоит Наран Обо. Наран значит Солнечный. Поистине, высокое белое Обо и встречает и провожает солнце. По рассказам, эта вершина овеяна многими священными преданиями. От неё, как на блюдечке с золотым яблочком, видны все окрестные земли. Из-за холмов высятся крыши монастыря Батухалки. За ними опять гряда холмов, а там уже пески, предвестники Алашаня. К юго-западу и западу протянутся песчаные пространства - все эти гоби или Шамо. На юг побежал путь в Кокохото - там уже смущения многолюдства. На восток протянутся земли Сунитские, на северо-запад пойдёт Урат. На севере Муминган, что будет значить 'Лихая тысяча'. Не запомнят, где это знамя проявило свою лихость. Да и откуда она, от лихого или от лихой отважности? Само Наран Обо стоит на землях князя Дархан Бейле. К северу обозначатся развалины монголо-несторианского древнего города. Кроме китайских и монгольских наслоений, в основании развалин найдутся и уйгурские начертания, да и кто знает первоначальную древность этих пустынных камней? К западу, говорят, находятся тоже развалины стана Чингис-хана. Непременно нужно побывать там. Это место, по-видимому, нигде не описано. Да и как же обошлась бы именитая монгольская округа без великого имени Чингис-хана?
Там, среди каких-то развалин, виднеются и камни со знаками. Может быть, эти знаки-тамги или надписи дадут ключи к определению.

В том же направлении, в одном дне конного пути, уже граница Халхи. Много разнообразных и противоречивых рассказов достигает оттуда. В двух десятках вёрст - целое поселение беженцев халхасцев. По рассказам, выходит и так и этак. Одному одно узналось, другому другое почудилось.

Наш стан среди причудливых вулканических скал. У самого подножья
Тимур-хады, что значит Железная скала. Вот и это великое имя в монгольской истории не миновало. И Чингиз-хан, великий завоеватель и устроитель, и железный Тимур, а на вершине горы светит Наран Обо. У подножия той же горы, недалеко от нашего стана, находится место будущей монгольской столицы. Место было избрано и предуказано самим Панчен-Ринпоче, Таши-Ламою Тибета, который сейчас в Кумбуме. Вполне понятно, что для места будущей столицы монгольской избрано место новое. Ведь Батухалка, с её старинным нажитым монастырём, не будет новым строением. А новое автономное правительство, конечно, справедливо хочет быть в новом окружении. Пока правительство помещается в Батухалке в юртах. Но, конечно, такое местопребывание может быть лишь временное.

По давним примерам истории монголы хотят строиться. И место, избранное самим Таши-Ламою, намечено не случайно. Эти же горы, окружающие Наран Обо, некогда служили ставкою известного гуннского воителя. И сейчас можно видеть у скал некоторые камни, не случайно положенные. Когда-то на этих местах протекло многое. Вот перед нами среди зелёных вязов высохшее русло реки. Когда-то и здесь была вода, но сейчас она отошла от этого места и осталась лишь в окрестных колодцах и отдельных источниках. Конечно, два-три артезианских колодца дали бы новую живительную струю.
Среди будущих строений об этих водных оживлениях нужно подумать в первую голову.

На почву жаловаться нечего. Всюду были леса, теперь жестоко уничтоженные. Мы сами недавно наблюдали в Цаган Куре, как на глазах проросло ивовое бревно забора. Значит, всюду, где есть хотя бы малейшая жизнь, почва позволяет ей проявиться.

Живою силою монгольского автономного правительства является Сунитский князь Де-Ванг. Нелегка задача этого князя, желающего вдохнуть новые государственные формы около древних монгольских знамён. Ещё недавно во время своей поездки в Пекин князь Де-Ванг трогательно говорил многолюдной аудитории университета о том, что каждый совет на пользу монгольского строительства будет принят с благодарностью.
Действительно, кто же не хотел бы помочь мирному Культурному строению исторически великой страны. У кого же найдётся столько невежественной жестокости, чтобы противоречить и препятствовать мирным просветительным начинаниям. Наоборот, каждое Культурное сердце зазвучит на такое откровенное обращение. Кто же откажется подать доброжелательный совет там, где он будет так нужен, где он будет так выслушан.

В стране, где народ понятлив, где сохранены недра, где возможно и улучшенное скотоводчество и земледелие, и всевозможные промыслы, разве найдутся такие жестокосердные люди, которые будут желать гибели всех этих, таких явных возможностей? Конечно, во всём мире сейчас смутно. Конечно, каждый день может приносить потрясающие неожиданности. Всё так напряжено, как бывает напряжено завершение башни или при спуске огромного корабля. Сквозь смуты и смущения всюду пробивается искание нового мира, новой жизни, нового счастья. Многое изжилось, многое обветшало и требует нового строения. Самые лучшие умы видят, что ещё недавними валютами прожить уже нельзя. Самые практические люди уже отвергают многовековой кумир человечества - золото. Также напряжённо ищутся формы сотрудничества. Кооперация является лозунгом дня. Люди понимают, что всякая изоляция, подобно тюрьме, не ведёт к расширению, не ведёт к свету и солнцу.

В такие дни особого мирового напряжения призывно звучит каждое желание мирного Культурного строительства. Сейчас хочет строиться Монголия. Та самая Монголия, которая дала истории человечества столько потрясающих страниц, теперь хочет мирно и Культурно устраиваться. Конечно, было бы жаль, если в этом строительстве будут забыты исконные основы монгольского народа и кто-то будет насильственно вносить чуждое.
Наоборот, можно видеть, насколько пригодны для строительства многие местные материалы, и нужно использовать всё созидательное дружелюбие, чтобы новое здание возводилось на истинно целесообразных основах.

Приглядываясь к окружающим возможностям, мы видим, что если в своё время Самарканд, весь Хорезм, все цветущие кишлаки могли веками держать свой блестящий плодоносный уровень, то ведь и вся здешняя почва способна к тому же. Само обстоятельство долгого отдыха почвы лишь поможет новому строительству. Ведь всякая пашня должна отдыхать, так и Монголия достаточно отдохнула, чтобы с новыми силами опять и напрячься в строительстве.

Нужно видеть, с каким проникновенным восторгом каждый монгол произносит священное для него имя Чингиз-хана, как монголы вспоминают Тимура, Угедея, Кубилая и других строителей, и грозных, и миролюбивых, вызывавших такое внимание всего мира.

Общим местом уже сделались ссылки на Марко Поло. Но ведь не он один, а многие путники запечатлели в своих записях процветание здешних краёв.
Мне уже приходилось напоминать, насколько точно и богато описаны теперешние кажущиеся пустыни китайскими путешественниками. В то время описанные ими места истинно процветали. В раскопках мы убеждаемся, что они действительно могли процветать. Тем легче представить, что и новая эпоха возрождения, ещё лучший расцвет вновь возможен.

Тем же, кто будет указывать на суровость местных условий, можно напомнить, что именно суровые условия так часто служили импульсом строительства. Ведь условия Скандинавии подчас очень суровы, но именно там выковался непобедимый дух викингов. И в обеих Америках, несмотря на все грозные торнадо и песчаные смерчи, когда-то слагалась высокая Культура майев. Дух человеческий не знает физических преград.

Монголия хочет иметь школы, пути сообщения, телеграфы, госпитали - разве это не хорошо? Монголия хочет иметь упроченную администрацию, хочет иметь кооперативы, хочет иметь промысловые артели - разве это не хорошо? Монголия хочет иметь образцовые хозяйства, хочет улучшить земледелие, скотоводство, древонасаждение - разве это не хорошо?
Монголия хочет иметь товарообмен, финансовое устроение, стремиться к мирным взаимоотношениям - разве это не хорошо?

Сейчас столько в мире изжитых, смущённых обстоятельств. И тем более нужно радоваться, когда видите желание народа устраиваться, преодолевать препятствия и мирно преуспевать. Ведь это нелегко. Всюду много злобы и злоумышления. И потому каждое семя добра должно найти искреннюю помощь и дружбу. К тому же весело помогать каждому строению. Ещё недавно указывали, что я люблю пословицу французов: 'Когда постройка идёт - всё идёт'. Не откажусь, люблю эту пословицу. Чую, что действительно в порыве строения улаживаются многие житейские недоумения и нерешённые задачи. Потому-то и зову всех помогать строению. Каждое строительство есть не только национальное дело, оно уже есть дело мировое, ибо умножает мировое благо, укрепляет мировое достижение.

Когда мы слышим трогательно дружелюбное приглашение монголов помочь их строению, то хочется и всем далёким друзьям Культуры передать то же пожелание, ту же просьбу - соединить действенные усилия для нового строения.
Новые созидания не должны возбуждать лишь стремления к эгоистическим попыткам, к наживе или к подавлению личностей. Наоборот, знамя строения всегда будет светлым, собирательным и благожелательным понятием. Ведь не несбыточную вавилонскую башню собирается строить Монголия. Страна
хочет естественно улучшиться, укрепиться. Вовсе не несбыточные средства нужны для такого строения. Богатства самой страны являются совершенно достаточною гарантиею её возможного преуспеяния. Каждый Культурный человек лишь порадуется, слыша, что и в наши трудные дни происходит ещё одно улучшение и строение.

Высоко на горе светит солнечное обо - Наран Обо. Оно напоминает о тех духовных возможностях, которые должны укрепить камни новых монгольских строений. У подножия горы обжигаются кирпичи для строения будущей столицы. Это предстроительное движение напоминает мне мою картину 'Город строят'. Там, где строят - там не разрушают. Каждое строение есть умножение блага.

'Когда постройка идёт - всё идёт'.

30 июня 1935 г. Наран обо
'Врата в Будущее', 1936 г.
_________________________



НАРОДНЫЙ УЧИТЕЛЬ

На недавнем съезде английского национального союза учителей председательствовал народный учитель Браун из Соммерсета. Одно это обстоятельство, что народный учитель из далёкого местечка избирается председателем, уже показывает всеобщее уважение к этому педагогу.
Действительно, в своём президентском обращении этот народный учитель высказал несколько положений, имеющих приложение во всём международном объёме. Приведём несколько положений из этой речи:
"Полагаю, что должно быть государство, в котором будет приложено справедливое распределение справедливого блага, касаясь ли богатства, отдыха, счастья, здоровья. Но затем и ещё более существенно, это должно быть такое государство, в котором все жертвуют и планомерно, и глубоко кооперируют в создании и в росте этого "общего блага".

Это не может быть совершенно в одном поколении. Оно нуждается в усилии твёрдом и мудро распределённом. Нужно образовывать народ - если хотите пропагандою - и возбуждать энтузиазм.

Должна быть законодательная планомерность, промышленная планомерность, торговая планомерность, здравоохранение и, поверх всего, образование в его широчайшем значении - лишь это сделает народ готовым для мира, в котором он живёт, и образует в народе желание и способность совершенствования. Я обращаюсь о планомерности образования для будущего.

Когда некая политическая или все политические партии поставят образование не только на первое место в их программах, но на первейшее место в их практике? Вместо никчёмных мудрствований о настоящем, почему они не могут твёрдо и благородно утвердить план для будущего?

Обычный человек и женщина желают лучшей жизни для своих детей, нежели та, в которой пришлось жить. Они, конечно, подавляюще благожелательно ответят на справедливое воззвание. Энтузиазм для великого образовательного движения может быть легко поднят. Средства могут найтись. Они должны быть мобилизованы и использованы. Религия, искусство, наука, здравый смысл - всё будет участвовать. С церковных кафедр, с платформ, в прессе, на сцене, через радио разум будет убеждён и сочувственно пробуждён.

Общественная политика в образовании - когда бы мы такое имели - была бы сознательной политикой для приложения будущего поколения к нуждам настоящего. Но, поистине, следовало бы заботиться о том, чтобы дать каждому новому поколению способность встретиться на новых путях, с новыми условиями. Если мы действительно хотим образовывать народ, это должно быть признано.

Также должна совершиться не только перемена в политике, но и перемена в самом сердце. Идея, что дети разных общественных классов должны быть воспитываемы в школах разного типа, утверждает касту и делает народность недостижимой. Обычно это не что иное, как глубокий снобизм.
Вы не можете образовать народ, воспитывая его на классовых предрассудках и утверждая классовые различия.

Можно сказать, что способ образования, даваемый в начальных школах, должен быть дан в лучших методах и установлен так, чтобы образовать всего человека - тело, разум и дух. Но это препятствуется многими несовершенными условиями и не очень-то продвигается. Удалите эти неудобства, и получится образование, пригодное для ваших будущих граждан, которое даст им более полную и лучшую жизнь".

Не знаю, сошлись бы мы с педагогом-председателем во всех деталях, но основная его мысль должна быть близка всему миру. Действительно, школьное образование в сущности своей не должно привязывать учащихся только к прошлому, но должно делать их вполне вооружёнными, чтобы светло встретить улыбку грядущего. Как раз эту мысль утверждали мы в советах нашему Институту Объединённых Искусств и Международному Центру Искусств.

Самое страшное - это повернуть голову человека назад, иначе говоря, удушить его. В старину говорили, что дьявол, овладевая человеком, всегда убивает, повернув его голову назад. То же самое выражено и в обращении жены Лота в соляной столб. Она, вместо того чтобы устремляться в будущее, всё-таки обернулась назад и мысленно и телесно окаменела. Та же мысль выражена и во множестве других убедительных образов. И, несмотря на всё, в практике жизни и в школьном образовании она никогда почти не применяется.

Следует приветствовать каждый голос, который так или иначе устремляет нас в будущее. Также справедливо говорит английский педагог, что начальное образование, конечно, должно быть единобразным. Так же точно единообразно, от младенчества, нужно закладывать в юные сердца светлые основы прошлых достижений, но в устремлении их в грядущее. Истинный сын своей страны тот, кто хочет её улучшения и совершенствования, который понимает, что без совершенствования будет лишь отступление и регресс. Или двигаться вперёд, или отступать. Стоять на месте невозможно, это сказано и повторено.

Главное же, нужно взаимно утвердиться в доброжелательных поступательных намерениях. В подробностях всегда можно сговориться. Если человеку от малых лет будет внушена светлая терпимость, он всегда найдёт основу уважения к своим сотрудникам. Стоит лишь восчувствовать эту общую созидательную и поступательную основу, как и все прочие проблемы покажутся лишь техническими подробностями.

Мне уже приходилось не раз отмечать прекрасные суждения педагогов Америки, Индии и Европы, произнесённые во время всевозможных съездов и конвенций. Также приходилось горестно отмечать все те утеснения, которые так часто выпадают на долю учителей. И в этом нужно найти общий фронт, чтобы преобороть всякие тёмные трудности.

Английский педагог правильно замечает о том, что не только формальное законодательство должно быть изменено, но должны произойти и благие перемены в самом сердце, в сердечных чувствованиях. Без этих здоровых сердечных устремлений каждое законодательство - форма - останется лишь мёртвым грузом. Но чтобы могло совершиться это чудесное изменение самого сердца человеческого, нужно всем, кто мыслит о культуре, всем нужно объединиться и поддержать друг друга в светлом образовательном движении.

Общественное мнение нужно воспитывать и образовывать. Общественное мнение закладывается в школах от первых школьных занятий. Итак, если все учителя мира помыслят о том, что так неотложно нужно всему человечеству, то и построится тот храм общественного мнения, тот Музейон всех Муз, который всегда будет светлым маяком для ждущих, ищущих и совершенствующихся.

Привет английскому педагогу, привет всем учителям, идущим к той же вершине труда, терпимости и совершенствования.
Уэльс правильно замечает:
"Ни один завоеватель не может изменить сущность масс, ни один государственный деятель не может поднять мировые дела выше идей и способностей того поколения взрослых, с которым он имеет дело. Но учитель - я употребляю это слово в самом широком смысле - может совершить больше, нежели завоеватели и государственные главы. Они, учителя, могут создать новое воображение и освободить скрытые силы человечества".

Именно учителя, в стремлении к миру всего мира - к Культуре - могут совершить завоевание, мирное и великолепное.

31 мая 1935 г. Цаган Куре
______________________



НАСАЖДЕНИЯ

У подножия соседних холмов видны развалины брошенного аила. Говорят, что это жилье было брошено по причине пыли и ветров в том месте. По развалинам видно, что аил строился довольно тщательно - есть остатки развалившихся глинобитных изгородей, такие же сараи и развалины дома. Естественно, является вопрос, был ли этот аил поставлен неразумно, не принимая во внимание условия этого места, или же само место переменилось в течение лет.

Также невдалеке от этого аила было озерко, сейчас исчезающее, а на холмах были вязовые поросли, теперь уничтоженные. Весьма возможно, что от жестоких небрежностей могли измениться сами условия места.

Вчера читаем в 'Норе Чайна Стар' знаменательную статью под заглавием 'Песчаные бури приканчивают эру пионеров в Соединённых Штатах'. В статье приводятся слова заведующего оросительным отделом департамента внутренних цел. Он указывает на умножающиеся песчаные бури и засухи, препятствующие делу земледелия. При этом замечается, что если в ближайшем же будущем не будут приняты меры для укрепления почвы растительностью, надвигающееся бедствие приблизится с необычайной быстротой.

Поистине, меры, принимаемые Президентом Рузвельтом и Министром земледелия Уоллесом, неотложны и своевременны, За время одного поколения уже можно убеждаться, как меняются климатические и прочие условия местности. Даже немногие годы жестокого небрежения уже отзовутся труднопоправимо. Потому-то всякие насаждения так неотложно нужны.

Также ещё вчера, когда брались образцы почв, думалось: конечно, почвы должны быть исследованы и сопоставлены. Не только почва, но даже виды насекомых могут способствовать и своеобразному размножению и питанию растительности. Но поверх всего всё-таки будут полезны семена тех злаков, которые в течение столетий противостояли суровым условиям.

Несомненно, что условия Монголии на границе степи и барханной пустыни могут давать множество поучительных примеров. Когда из Гоби, из далёкого Такла-Макана приносятся вихрями клубы песка и пыли, иногда можно опасаться, что местная, вообще поздно появляющаяся растительность не выдержит; но любопытно наблюдать, как, несмотря на всякие затруднения, трава всё же начинает пробиваться. Можно наблюдать, что кажущиеся бедными травы очень питательны и жадно поедаются скотом. И скот на глазах оправляется.

Не так много разновидностей этих сухостойких трав и кустарников. Очевидно, в веках произошёл отбор. В то время, как в соседней Маньчжурии, где условия немногим сравнительно отличаются, имеется более восьмисот видов растений, тогда как в барханной Монголии, по-видимому, их не более трёхсот. Но не в том дело. Важно иметь перед собою хотя бы и немногочисленные, но устойчивые и питательные злаки. Они вполне выполняют обе необходимые задачи - и закрепляют почву и пригодны для питания скота.

Неожиданная разнородность растительности в Маньчжурии вызвала старую легенду. 'При сотворении мира все страны получили свою растительность и животный мир, но Маньчжурия почему-то была забыта. Тогда ангел воззвал к Богу об этой забытой стране. А Господь ответил: 'Посмотри, что у тебя осталось в мешке и вытряхни все остатки'. Оттого-то так в Маньчжурии неожиданно разнообразны растительность и животный мир. Странно сочетались образцы и жаркого и северного климата'.

Эту легенду рассказывал мне генерал Хорват, много потрудившийся над всякими землеустройствами и в Маньчжурии, и ранее того в Закаспийском крае. Даже среди пустыннейших насаждений генерал Хорват вынес много оптимистических заключений. При проведении железных дорог в Туркестане была спешная необходимость укрепить движущиеся барханы, и в несколько лет эта задача была успешно выполнена. Кроме трав и кустарников, помогали насаждения вяза-карагача, тополя и некоторых пород ивы.
Конечно, местности Маньчжурии, более богатые растительностью, менее подходят для наблюдения, нежели барханные степи Монголии. Если уж противопоставлять нечто неслыханным песчаным бурям и торнадо, то нужно брать нечто самое испытанное, простейшее и полезнейшее. И в самой Монголии уже начинают думать об образцовых хозяйствах, о насаждениях и об улучшении скота.

Из недавних постановлений монгольского правительства можно видеть, что следующие нововведения для устройства страны признаны неотложными: I. Местный автономный институт должен быть учреждён для образования служебных лиц Монголии. II. Монгольские войска должны быть коренным образом преобразованы. III. Госпитали и другие санитарные учреждения должны быть устроены во Внутренней Монголии для лечения больных и для предотвращения чумы. IV. Основы движения Новой Жизни, установленные марша-ом Чан-Кай-ши, должны быть приняты во Внутренней Монголии, и новые показательные деревни должны быть учреждены. V. Культурные учреждения должны быть учреждены для улучшения образовать монголов. VI. Нормальные школы должны быть повсюду Открыты для образования учителей Монголии. VII. Производительные, промышленные и кредитные кооперативы должны быть установлены, чтобы развивать природные богатства страны, способствовать торговле и снабжать посредством займов средствами монгольских промышленников. VIII. Должно озаботиться построением путей сообщения во всей Внутренней Монголии. IX. Специальное бюро должно быть устроено для проведения телефона и телеграфа, и почтовых учреждений во всех сеймах и знамёнах Внутренней Монголии.

Всё перечисленное является высокополезными насаждениями, которые, естественно, вызывают сочувствие всех мыслящих о Культуре. Итак, мы видим в различных странах, наряду со смятениями дня сегодняшнего, истинную заботу о будущем. Являются как бы два вида работы. Одна, чтобы утихомирить напряжение и смущение дня сегодняшнего, а другая - в благородных устремлениях - построения будущего. Эта вторая работа должна наполнять каждого Культурного работника радостью. Правда, мы не увидим сегодня следствий этой благородной работы. Только завтра, когда блеснёт это светлое завтра, мы увидим и зазеленевшие барханы, и повсеместные школы, и образцовые фермы. Но для того, чтобы их увидеть завтра, нужно сегодня же о них подумать и помочь им.

В одной из моих прошлых книг я упоминал легенду, слышанную в одной части Монголии. 'Некогда повернулся подземный огненный змей, и раскололась земля, и разъединились родичи. И теперь ждут братья, когда железные птицы принесут им весть о дальних сородичах'. Так тоскует и стремится в будущее душа народов. Она хочет лучшей жизни. Мысль о будущем уже есть наполнение пространств, уже есть приближение к светлому часу народного устремления и просвещения.
Один из самых полезнейших злаков - трава благая.

16 Июня 1935 г. Цаган Куре
'Человек и природа'
______________________



НЕВИДИМКИ

Об одном издании писем некоего мыслителя кто-то удивился, почему автор как бы возвращается к одному и тому же предмету. Читатель не сообразил, что письма написаны в разное время, а главное, адресованы разным лицам в очень отдалённые местности. Для читателя эти невидимые корреспонденты слились в одно. Ведь для него они остались невидимками. Читатель, вероятно, вообразил, что письма имеют в виду только его самого, не принимая во внимание ничьих посторонних условий. Невидимые друзья, невидимые слушатели, невидимые сотрудники - всё это как бы относится к области сказочной шапки-невидимки.

Не так давно всякую невидимость или отрицали вообще, или называли шарлатанством, или оставляли в области гипнотизма. Труднее всего обывателю привыкнуть к тому, что он может быть окружён какими-то невидимками. Когда говорилось об Ангелах-Хранителях, то ведь и это предпочиталось оставлять в пределах рассказов старой няни. Но издревле говорилось и о железных птицах, и о слове, слышанном за шесть месяцев пути, и о железных огнедышащих змеях.

Так же точно упорно в разных фольклорах жила и живет идея шапки-невидимки. В самых лучших сказках и эпосе идея невидимки проводилась весьма упорно. Во время войны прилагалась для невидимости дымная завеса. Это было грубейшее решение всяких преданий и сказаний. Но вот сейчас мелким шрифтом газеты сообщают следующее:

'Лучи-невидимки'
'Одному из молодых венгерских ученых удалось, по-видимому, осуществить и превратить в действительность сказку о шапке-невидимке. Демонстрация лучей-невидимок происходила на одной из площадей перед статуей. После того, как аппарат был пущен в ход, статуя внезапно исчезла из глаз, её присутствие можно было установить только при прикосновении. Через несколько минут статуя снова появилась на глазах у всех, как и будто вынырнув из тумана'.

Итак, предвидения или запоминания фольклора опять входят в жизнь. Так же точно, как уже летят железные птицы и перевозят людей железные змеи, и оглушающе звучит слово по всему миру, так же входят в жизнь и невидимки. Можно себе представить, какие трансформации обихода создают все эти новейшие открытия.

Ещё недавно рассказывалось, как некий господин пошутил над своей доброй знакомой. Переехав в новый дом, он увидел в противоположном окне свою знакомую, только что вставшую с постели. В той же комнате находился и телефон. Шутник позвонил ей по телефону и среди разговора упомянул ей об успехах телевизии. Знакомая его усомнилась. Когда же он стал ей описывать её ночное одеяние и всякие другие подробности, то собеседница в ужасе бросила трубку.

Эта шутка в другом виде на днях сообщалась в газетах, когда, услышав об успехах телевизии, некоторые обитатели Лондона серьёзно обеспокоились о неприкосновенности их дома. Работникам телевизии пришлось объяснять, что с этой сторон и опасности нет. Иначе говоря, в данную минуту опасности нет, ибо, вступив в область невидимок, можно предположить любые следствия невидимости. Важно установить принцип.

Вспомним примитивный дагерротип и современные нам успехи фотографии. Ведь до сих пор в некоторых странах, например, ещё не знают простое применение фотостата вместо легко подделываемых копий документов. Зато в иных судах фотостат уже считается как документ. Или вспомним примитивную железную дорогу, образчик которой выставлен на Гранд-Централь в Нью-Йорке. Ведь она не имеет ничего общего с теперешними достижениями. Итак, если принцип невидимки найден, то из него могут произойти самые потрясающие усовершенствования.

Отгораживаться от таких механических достижений нельзя, ведь они всё равно могут так или иначе проникнуть в жизнь. Значит, нужно посмотреть, какими же другими естественными средствами можно достигать равновесия. Вспомним опять о том же, о естественных благодатных свойствах духа человеческого. Если собака чует невидимок, то во сколько же раз больше может всё это знать настороженный дух человеческий. И как естественно может приходить это знание. Сперва оно будет бессознательным чутьём, затем перейдёт в осознанное чувствование, а от него уже развивается и определённое чувствознание. Тогда всякие механические невидимки будут прозрены. Да и весь обиход изменится, но только в лучшую, в высокую сторону.

Когда вы читаете труды синаидских и многих других отшельников и пещерников - сколько в них отмечено высокого, пламенного знания! Они щедро раскинули в своих заповедных наставлениях жизненные основы. Проходят века, меняются способы выражения, но истина остаётся незыблема. Всё преподанное о так называемом 'умном делании', о 'сердечной молитве', так отмеченное в 'Добротолюбии', конечно, неизменно. Конечно, бывшие старцы премного огорчились бы, что некоторые их последователи сознаются в том, что они не вполне сознают, где помещается сердце. От этого недоразумения происходят всякие расстройства. Но великие старцы, пустынники и пещерники, безошибочно знали, где сердце, как обращаться к нему и как вызывать его благодатное действие.

Какое чудесное слово БЛАГОДАТЬ!
Перед этими высоко естественными путями всякие механические лучи являются и бедно ограниченными, и недостигающими. Но для тех, кто не хочет знать о большем, и это меньшее уже будет началом пути. Если кто-то писал об этом в одну страну, он, вероятно, найдёт надобность написать и во многие другие. На разных языках, иначе говоря, в разных построениях мысли, люди всё-таки устремляются в созвучия эпохи. Значит, те, кто слышат об этом созвучии, они обязаны создавать из него истинное благозвучие. Поучительно видеть, что очень важное достижение происходит не в одном каком-либо народе, не в одной стране, а иногда в самых неожиданных.

В каких-то мировых очертаниях устремляется мысль. Там, где по неведению или по убогости люди чураются от путей высоко духовных, там являются как наименьшие пути механические. Но и эти пути ведут всё-таки по пути тех же достижений. А духовные врата так нужны. Так многое напоминает об этом неизбывном пути. Сами странные заболевания последнего времени. Все эти какие-то, как бы ожоги организма, все эти самоотравления газолином и всяки-ми прочими веществами и неосмотрительно вызванными энергиями - ведь всё это стучится. Читаем:

'Сто лет назад, в июне 1835 года, барон де Морог, член Верховного земледельческого совета, прочёл во французской Академии наук доклад о безработице и социальных бедствиях, которыми угрожает Франции и всему миру введение в промышленность всё новых и новых машин. Парижские газеты извлекли из архивов академии этот пророческий труд и печатают из него выдержки, поистине занимательные:

Всякая машина, писал де Морог в своём докладе, заменяет человеческий труд, и поэтому каждое новое усовершенствование делает в промышленности излишним работу какого-то количества людей. Принимая во внимание, что рабочие привыкли свободно зарабатывать средства к существованию и что у них по большей части нет сбережений, легко представить себе раздражение, которое постепенно вызовет в трудовых массах машинизация промышленности.

Докладчик предвидит, что, 'несмотря на улучшение технически производства, материальное положение рабочих буди ухудшаться', откуда - 'опасность моральная, социальная и политическая'. Доклад де Морога произвёл на академию такое сильное впечатление, что она отправила королю в 1835 году специальную записку о необходимости регулировать машинизацию производства. Эта записка движения не получила'.

И вот другими путями люди опять приходят к соображениям об урегулировании механических достижений. Это уже будет не вопль против машин, не невежественное ворчание против усовершенствований, но <зов> о правильной соизмеримости. Ведь столько бывших невидимок стало 'видимками', и зато многие узренные давно видения сделались невидимками.

II Марта 1935 г. Пекин
'Нерушимое', 1936 г.
_____________________



НЕИЗВЕСТНЫЕ

Наконец-то в Париже состоялась выставка, о которой не однажды уже приходилось говорить и писать. Уже давно казалось чрезвычайно ценным выявить так называемых неизвестных мастеров, ибо имена великих мастеров очень час-то в общественном представлении являются понятиями коллективными.

Агентство 'Гаваса' от 1 июля сообщает: 'Выставка шестидесяти картин, восхваляемых знатоками как шедевры, но носящих подписи неизвестных людей, организована в Париже под руководством Жоржа Хюисмана и провозглашается как самая замечательная из тридцати художественных выставок последнего Парижского сезона.

Выставка неизвестных мастеров привела на память старых знатоков искусства много эпизодов относительно ошибок, допущенных в суждениях о картинах даже лучшими собирателями.

Один из них рассказывает: 'Тридцать лет назад я возымел идею представить на жюри одной выставки один маленький римский ландшафт в светло-жёлтых и голубых тонах, а также рисунок пером, изображающий крестьянина в большой шляпе. Обе эти вещи были отвергнуты. И тем не менее пейзаж был - Коро, а рисунок - не что иное, как Рембрандт'.

С другой стороны, добавляет критик, картины неизвестных авторов были неоднократно приобретаемы художественными музеями. На недавней выставке старого итальянского искусства в Париже находился знаменитый 'Сельский концерт', ранее каталогированный выдающимися критиками как Тициан, а теперь рассматриваемый как шедевр Джорджоне.
Эти анекдоты, заключает автор, напоминают знаменитое изречение Тулуз-Лотрека: 'Картина должна быть прочувствована'. Другими словами, картина должна быть ценима по достоинству, а не по подписи. Французский мастер добавил: 'Что же может значить, если портрет какого-либо Евангелиста окажется не Веласкесом, если по достоинству он может принадлежать его кисти'.

Приведённые критиком факты ещё раз напоминают нам многие истории из художественного мира, свидетелем которых пришлось быть. Мне уже приходилось упоминать, что в музее Метрополитен в Нью-Йорке находится приписанная Массейсу картина любопытнейшего малоизвестного нидерландского мастера Хазелаера. Подпись его, виденная на картине ещё мною и Семёновым-Тяньшаньским, видимо, снята предыдущим владельцем. Ведь на художественном рынке одно дело продавать какого-то Хазелаера и совсем другое иметь возможность повторять имя Массейса.

Также вспоминаю и письменное свидетельство одного большого авторитета о Рембрандте, между тем как с этой картины была только что снята подпись ученика Рембрандта Яна Викторса. Вспоминается и пейзаж 18-го века, под которым была оставлена подпись 17-го века, принадлежавшая варварски уничтоженному оригиналу Блоемарта. Можно приводить множество историй, которые красноречиво подскажут, что картина должна быть судима не по подписи, а по достоинству.

Собиратели различаются по двум типам. Одним из них прежде всего нужно лишь имя. Другим же более всего нужно художественное достоинство. Для собирателей первого типа и произошли бесчисленные подделки. Один антиквар, грубого, но пронырливого типа, говорил: 'Подпись тридцать копеек стоит'.

Сколько трагедий и драм произошло и происходит в художественном виде из-за условности суждений. Если возьмём любой обширный словарь художников, то вас прежде всего поразит множество совершенно неизвестных имён, не оставивших по себе почти никаких произведений. Тем не менее эти люди были учениками известных художников. Очень часто жили долго. Были призываемы к украшению храмов и общественных зданий, что показывает бывшее к ним доверие. Кроме того, имена их цитируются старыми историками искусства, имевшими основание давать им хорошие оценки. Действительно, по исключительно редким подписным их картинам (вроде помянутого Хазелаера) можно убеждаться, что эти не дошедшие до нас мастера были большими, прекрасными художниками и вполне заслуживали свою страницу в истории искусства.

Если сейчас у нас на глазах исчезает с картины подпись Хазелаера, то ведь подобные прискорбные эпизоды, конечно, происходили во всех временах.
Рассказывали про одного известного собирателя, что он всегда имел при себе баночку со спиртом, причём при приобретении картины в процессе торговли на всякий случай стирал подпись, ибо без подписи картина, мол, малоценнее. Мало ли что происходило около художественных произведений.
Мы сами видели, как некий реставратор привёл отличную картину в кажущееся ужасное состояние, лишь бы под этим предлогом приобрести её от дорожившего ею владельца.

В конце концов, можно бы написать целую поучительную историю жизни картин и других художественных произведений. Может быть, когда-то в театральных постановках вместо человеческой личности будет поставлена жизнь картин. Так много и драматических, и печальных, и высокорадостных эпизодов запечатлеваются около творческих произведений.

Сколько раз нам приходилось слышать о спрятанных картинах неизвестно кем и для кого. Помню, как эскиз Рубенса был заклеен в качестве толстого переплёта книги. Прекрасный портрет Брюллова был скрыт под ничего не стоящим пейзажем. Под так называемой картиною Давида нашлась подпись Карбоньера. Во всех странах, во все века происходила вольная и невольная перестановка имён и определений. Вместе с переоценками, возникающими в течение каждого столетия, появляются и новые условности. Вместо принципиальных переоценок происходят новые сокрытия и открытия.

Мне рассказывали об интереснейшей коллекции неизвестных французских художников сравнительно новейшего времени. Один марселец начал собирать картины, оставшиеся после рано умерших или оставивших навсегда искусство художников. Накопилась большая коллекция, в которой не знающий подлинных имён зритель мог бы при желании найти как бы и Дега, Моне, Мане, Рафаэля, Менара, Латура и других известных французских художников. Были в этой своеобразной коллекции и произведения очень оригинальные. Становилось ясным, что когда-то какой-нибудь предприниматель мог бы сделать из такого собрания очень знаменательную выставку. Ведь кроме рано погибших, не выявившихся художников имелось немало и таких, которые сами про себя говорили, оставив искусство - декураже. Ещё большой вопрос, справедливо ли они сами себя поставили в разряд разочарованных. Иногда какая-нибудь вопиющая несправедливость могла приводить к такому незаслуженному решению.

Один мой друг, произнося слово 'неизвестный', всегда прибавлял 'неизвестный для меня'. В этом смысл е он был глубоко прав. Почём он мог знать, известен ли другим тот, кто для него в данную минуту, в данном месте почему-то неизвестен. Такое добавление следовало бы вообще принять к исполнению. Иначе часто люди воображают, что если они чего-то не знают или чего-то не признают, это значит, что и все вообще должны не знать то же самое. Кроме того, вопрос известности и неизвестности один из наиболее условных вообще. Столько при этом обстоятельстве накопляется всевозможных случайностей, и вольных и невольных. Сколько творцов получали так называемую известность когда-то после смерти. Ведь люди почему-то очень ценят в своих определениях именно условия смерти.

Выставки 'неизвестных' мастеров ещё раз напомнят об условности человеческих суждений и создадут ещё одну справедливость в мире.

16 июля 1935 г. Наран Обо
'Врата в Будущее', 1936 г.
________________________



НЕИСЧЕРПАЕМОСТЬ

Исчерпаемо ли? Истощаемо ли?
В плане физическом, как и всё, - истощимо, но в плане духовном - во всём лежит именно неистощимость. И по этой мере, прежде всего, разделяются эти два плана. Если вам говорят, что нечто истощилось, - мы знаем, что это касается чисто внешнефизических обстоятельств.

Творец воображает, что его творчество иссякло, и это будет, конечно, неверно. Просто имеются или возникли какие-то причины, препятствующие творчеству. Может быть, что-то произошло, нарушающее свободное выделение творчества. Но само по себе творчество, раз оно вызвано к деятельности, оно неиссякаемо, точно так же, как непрерывна и ненарушима психическая энергия как таковая.

При современной смятенной жизни это простое обстоятельство иногда приходится напоминать. Люди уверяют, что они устали, сами себе внушают, что творчество их иссякло. Повторяя на всякие лады о трудностях, они, действительно, опутывают себя целою паутиною. В пространстве, действительно, много перекрещённых губительных тонов. Они могут влиять на физическую сторону явления. Людям же, которые так привыкли строить всё в пределах физических, начинает казаться, что эти внешние вторжения убивают и сущность психической энергии. Впрочем, даже и это выражение часто покажется чем-то неопределённым, ибо люди до сих пор редко задумываются по поводу такой основной благословенной энергии, неисчерпаемой, неистощимой, если она осознана.

Вообще вопрос об ощутительности очень неясен в человеческом обществе. Каждому приходится слышать, как иногда человек даёт совершенно определённейшие данные, но слушатели невоспитанным вниманием своим скользят поверх них, а затем уверяют, что было дано лишь неприложимоотвлечённое. Мне самому часто приходилось быть свидетелем, как люди давали показания совершенно определённые и обоснованные, а им на это отвечали - 'нельзя ли что-нибудь поближе к делу, определённее'. Такой вопрос лишь показывал, что слушатель вовсе не собирался принять во внимание ему сказанное, он хотел услыхать только то, что почему-либо ему хотелось услышать. И под этим самовнушением он иногда не мог даже и оценить всех тех определённых фактов, которые ему сообщались. Ведь так часто люди хотят слышать не то, что есть, а то, что им хочется услышать. 'Самый глухой тот, который не хочет слышать'.

Нежелание слышать и видеть порождает не только сугубую несправедливость, но нередко является как бы духовным самоубийством. Человек до такой степени уверит себя в том, что он чего-то не может, до такой степени забьёт свою основную энергию, что, действительно, попадает во власть всяких внешних физических и психических вторжений.

Каждый слышал, как некоторые так называемые нервнобольные не могут перейти улицу, или не могут подойти к окну, или, наконец, впадают в ужас подозрительности. Если проследить, как именно начались эти убийственные симптомы, то всегда можно найти маленькое, даже трудно уловимое, начало подавленности психической энергии. Иногда оно будет настолько косвенно затронуто и начнётся от чего-то совершенно случайного.

Именно такие случайности могли бы быть вполне отражены, если была бы развиваема внимательность к происходящему вокруг. Ведь эта внимательность помогла бы заметить также, что основная энергия неистощима. Одно это простое, ясное осознание уберегло бы многих от бездны отчаяния и разочарования. Так, страдающий бессонницей иногда найдёт причину её в самом внешнем, реальном обстоятельстве. Также человек поймёт, почему издревле сказано, что если трудно себя заставить думать, то ещё труднее заставить себя не думать.

Когда человек угашает свой энтузиазм, он это делает тоже в силу каких-либо чисто внешних обстоятельств. Если бы по внимательности он понял, насколько случайны и преходящи эти обстоятельства, то он отмахнулся бы от них, как от назойливой мухи. Но ни в семье, ни в школе детей к внимательности не приучают, а затем впоследствии удивляются, почему человек 'из-за кустов леса не видит'. Да и часто ли вообще в семьях говорят о сердечном огне, о вдохновении, об энтузиазме? Ведь слишком часто семейное сборище сводится лишь к осудительным и мертвящим обменам колючими словами. Но опять-таки издревле отовсюду доносятся зовы и приказы о хранении в чистоте колодцев вдохновения и творчества как мыслью, так и делом.

'Радж-Агни, так называли тот Огонь, который вы зовёте энтузиазмом. Действительно, это прекрасный и мощный Огонь, который очищает всё окружающее пространство. Мысль созидающая питается этим Огнём. Мысль великодушия растёт в серебряном свете Огня Радж-Агни. Помощь ближнему истекает из этого же источника. Нет предела, нет ограничения крыльям, сияющим Радж-Агни. Не думайте, что Огонь этот загорится в мерзком сердце. Нужно воспитывать в себе умение вызывать источник такого восторга. Сперва нужно уготовить в себе уверенность, что приносите сердце ваше на Великое Служение. Потом следует помыслить, что слава дел не ваша, но Иерархии Света. Затем можно восхититься беспредельностью Иерархии и укрепиться подвигом, нужным всем мирам. Так не для себя, но в Великом Служении зажигается Радж-Агни. Поймите, что Мир Огненный не может сто┐ять без этого Огня'.

3 февраля 1935 г. Пекин.
Н.К. Рерих 'Нерушимое', 1936 г.
_____________________________


НЕОТЛОЖНОЕ

Сообщается прискорбное явление о порче целого ряда прекрасных картин в Третьяковской галерее. Приведём это сведение во всей наготе, как оно было дано.

Московская 'Правда' сообщает, что утром 8 января произошла авария в системе центрального отопления Третьяковской галереи.

По невыясненным пока причинам кран для выпуска воздуха из колонок водяного отопления, находящегося в подвальном помещении, стал пропускать горячую воду. Испарения через воздушные каналы проникли во второй этаж - в выставочные залы ?? 20, 21 и 22.

В этих залах размещены картины художников: Васнецова, Нестерова, Левитана, Айвазовского, Куинджи, Поленова, Семирадского и др.

Внутренняя охрана и технический надзор галереи обнаружили аварию в 7 час. 30 м. утра. Доступ пара был немедленно прекращён, все картины сняты.
Запрошенный сотрудником 'Правды' о подробностях аварии директор Третьяковской галереи М.П.Кристи сообщил:

- В залах ?? 20, 21 и 22 находилось около 70 картин, 15 из коих, в том числе известные полотна - 'Алёнушка' и Портрет Праховой' Васнецова, 'Юность Преподобного Сергия' и 'Портрет жены художника' Нестерова, 'У омута' и 'Большая вода' Левитана, 'Ночь на Днепре' Куинджи - в некоторой степени пострадали от сырости. Лаковый покров этих картин потускнел, но красочный слой не затронут.

Немедленно были привлечены крупнейшие специалисты по реставрации, в том числе заслуженный деятель искусства И.Э.Грабарь и заведующий реставрацией Музея изобразительных искусств П.Д.Корин. Вместе с сотрудниками реставрационного отдела Третьяковской галереи они детально осмотрели каждое полотно и вынесли заключение, что непоправимых повреждений на картинах нет.

В беседе с сотрудником 'Правды' И.Э.Грабарь сообщил:
- Существующая в Третьяковской галерее система центрального отопления чрезвычайно устарела и требует коренной реконструкции. Несовершенство этой системы сказывалось в том, что на протяжении ряда лет картины в выставочных залах систематически покрывались копотью. Это заставило ещё в 1910-13 гг. застеклить все наиболее выдающиеся полотна.

Случая, подобного происшедшему 8 января, до сих пор не наблюдалось.
Комиссар по просвещению А.С.Бубнов издал следующий приказ:

'За недопустимое разгильдяйство и халатность в хозяйственной части и техническом надзоре за системой центрального отопления в Госуд. Третьяковской галерее, приведшие 8 января с.г. к аварии в камере ?4 водяного отопления, могущей поставить под угрозу ценнейшие произведения искусства, приказываю:

1. Директору Третьяковской галереи М.П.Кристи объявить строгий выговор.
2. Заведующего хозяйственной частью Дубовицкого освободить от должности.
3. Инженера Лопухояа, непосредственно ведающего техническим надзором в Государственной Третьяковской галерее, снять с должности'.

Только подумать, что такие, всем известные национальные сокровища, как 'Алёнушка' Васнецова, 'Юность Преподобного Сергия' Нестерова, 'У омута' Левитана, 'Ночь на Днепре' Куинджи, делаются жертвой недосмотра. Может быть, по недопустимому легкомыслию, а может быть, и по злобности. Ведь неоднократно пресса сообщала о гимнах, требующих 'уничтожения всех Рафаэлей'. Если мы вспомним, что ненависть преследует именно картину Милле 'Анжелюс' или прекрасные сокровища собора Овьедо, то, может быть, и покушение на незабываемую 'Юность Преподобного Сергия' Нестерова тоже относится к тем же попыткам стереть самое выдающееся. И сколько подобных горестных знаков можно перечесть даже из деяний самых последних дней.

После покушения на 'Анжелюса' Милле сообщалось, что порезы на картине заделаны, а мы уже тогда предупреждали, что картина всё же останется инвалидом. Всякие зашивки и замазки значительно сократят жизненный срок произведения. Также и теперь, может быть, кто-то будет уверять, что картины Третьяковской галереи будут или подсушены, или вновь натянуты, или подвергнутся какому-то новому 'целительному' процессу; но всё же пострадавшие картины останутся инвалидами. Они изменятся и не смогут вдохновить зрителей так долго, как это было бы возможно без варварского покушения.

В каждом преступлении обычно вкрадывается элемент недосмотра. На этом шатком оправдании обычно строится судебная защита. Но уже недосмотр как таковой является несомненным преступлением там, где вверена судьба государственных национальных сокровищ.

Никакие политические, экономические, классовые или расовые соображения не могут понизить ответственность за сохранность великих национальных творений. Если где-то когда-то произошёл преступный недосмотр, то это не значит, что тем же можно оправдать и следующие покушения на неприкосновенность народных сокровищ.

Ещё раз вспомним перечисленные картины, вспомним, насколько эти художественные образы вошли в русскую Культуру, а теперь уже стали достоянием и Культуры всемирной. 'Юность Преподобного Сергия' остаётся одной из самых выразительных картин Нестерова, дав русскому народу незабываемый облик чтимого великого подвижника. 'Алёнушка' всегда будет не только одной из лучших картин Васнецова, но и напомнит о том, как русское самосознание вспомнило о своём национальном сокровище. 'Ночь на Днепре' Куинджи является исторической картиной в соответствии с завоеваниями живописи европейской. Каждая картина Левитана есть неповторимый вклад в историю русской живописи. А сколько в этих же залах и других произведений, навсегда вошедших в историю искусств!

Не в том дело, что отопление было плохо или какие-то краны открылись. Дело в степени бережения. Дело - в сознании ценности художественного и национального творчества.

Эта любовь к художественному и научному выражению народа, священная внимательность к неповторимому творчеству не только должна принадлежать каким-то случайным чиновникам и надзирателям. Вся страна должна и радоваться, и болеть судьбою сокровищ народных. Если же неощутима эта радость или печаль, это будет значить, что сознание народное уклонено от своих основных начал. По этим мерам пишется история Культуры, этими вехами отмечаются проходимые пути народные.
Если на страницах исследований остаются сообщения о разрушении библиотек, храмов и художественных сокровищ, то эти сообщения навсегда остаются знаками плачевными. Историки пользуются ими как доказательством деградации. Те, которые в своё время так или иначе способствовали или хотя бы допускали такие разрушения или повреждения, они бы наверное воздержались от таких дел, если бы вполне представили себе суть истории.

Сегодня газеты принесли известие о смерти Макса Либермана. Меня уже спрашивали: 'Кто такой Либерман?'. Значит, это имя большого художника кому-то уже ничего не сказало; значит, страница истории искусства или не была прочтена, или забыта. Насколько же в школах наших должно быть напоминаемо о значении научного и художественного творчества. Ведь это может быть одним из самых привлекательных предметов.

Среди государственных и семейных смущений дети с радостью послушают о сокровищах истинных. Научатся они и тому, что забота и любовь к этим сокровищам есть признак культурного работника и есть непременная обязанность всякого государственного деятеля. Может быть, эти слова уже не нуждаются в повторении, тогда почему же ежедневные газетные сведения твердят как раз обратное? Не только стоит лишний раз услышать о судьбах сокровищ народных, но нужно хоть немного проникнуться значительностью этого предмета. Нельзя в обывательской сутолоке отрешаться от того, чем жив дух человеческий.

10 Февраля 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
___________________________________


НЕПОВТОРИМОЕ

'Размо-кропо-го-дилос!'
'Нет, коллега, не так!'
'Размо-кропо-годи-лос!'
'Да это просто Ванька написал размокропогодилось!'

Так давно шутили по поводу экспедиции Радлова по исследованию надписей на скалах и камнях Сибири. Не только потому шутили, что надписи долго не удавалось разобрать, но и вообще ухмылялись, не понимая значения археологии. Судьба древностей, в частности древностей русских, извилиста.

Когда приходилось рисовать разрезы курганов, то с особой болью отмечалась и грабительская траншея. И как часто эти грабители были почти современны самому кургану или гробнице. Часто траншея шла с полным знанием особенностей погребения, с пониманием всех положенных ценных предметов. И в Египте, и в Азии, и в южных степях России грабители нередко шли по пятам погребения. А сколько профессионалов кладоискателей, всяких бугровщиков и курганщиков, навсегда затруднили научные выводы.

В очерках истории Сибири, например, читаем: 'Несмотря на все эти опасности, связанные с отправлением промысла, некоторые курганщики обращали его в средство существования и приобретали в нём такую сноровку, что по одному наружному виду курганов определяли их относительную древность и содержание в них драгоценных металлов. Так как многие из курганов были значительны по своим размерам, а некоторые к тому же покрыты тяжеловесными камнями (в 100-200 пудов), то курганщики соединялись в артели (до 200-300 человек) и таким образом занимались 'бугрованием'. Одна из таких артелей, состоявшая из 150 человек, в XVIII веке по среднему течению Иртыша нашла курган и извлекла из него до 50 фунтов золота в разных поделках. Конечно, далеко не все сибирские курганы были так богаты; однако могильного золота и серебра было столько в обращении, что в Красноярске на главном рынке курганных драгоценностей в XVIII веке могильное золото продавалось по 50-90 коп. золотник. Эти драгоценности в то время составляли важный предмет торговли на Ирбитской ярмарке, где охотно покупались русскими и инородцами, и распространялись за Урал.

Подобная же участь постигла и те памятники сибирской древности, из которых можно было извлечь хоть какую-нибудь пользу. Остатки древних сооружений, 'каменные бабы' намогильные камни, нередко покрытые любопытнейшими надписями и изображениями, 'писанцы', до последнего времени употреблялись либо на жернова, либо в качестве простого материала для постройки новых зданий, конечно, без всякого соображения о научном значении истребляемых памятников старины.

Наряду с хищничеством и алчностью можно встречать и самые несносные показания изуверства. Сколько прекрасных пещерных росписей и ваяний уничтожено рукою фанатизма.

При этом опять-таки ищите ближе. Не успокаивайте себя, что кто-то и когда-то давно разрушал. Не обвиняйте только давно истлевших вандалов.
Изуверство и сейчас ещё процветает. Да ещё в каких замысловатых одеяниях! То оно наставляется религиозными заблуждениями, то, напротив, оно вдохновляется безбожием. Само хищничество курганщиков бледнеет перед диким размахом изуверства.

Из рук хищника иногда предмет попадал и в добрые руки. Но свирепость изуверства знала лишь уничтожение и обезображивание. Не ужасно ли помыслить, что изуверство существует и по сие время. В часы лекций о памятниках искусства и быта - именно эти памятники уничтожаются. Скажите после этого, что судьба творчества уже защищена. Посмейте утверждать, что всё благополучно.

Только невежество будет успокаивать справедливую бдительность. А условное приличие скажет: не будем нарушать чинность собрания неприятными сообщениями. Но дело-то в том, что действительная опасность велика. Ничем не успокоишься, когда знаешь, что изуверство живёт во всём своём безобразном разнообразии.

Разобьёт ли амфору хищник, перельёт ли ювелир кубок Челлини на металл, будет ли уничтожена неповторимая статуя изувером, или будет ли разрушен памятник невеждою, во всем будет бездна дикости. Наряду с разрушениями разве не стоят и обезображивания прекрасных творений древности? Грубые пристройки, приделки, замазывания и квазиреставрация умерщвляют душу памятника.

После руки изувера следует рука ханжи, спесивого и невежи, которые посвоему изменяют тончайшие творения. Обычно бессмысленно, бесчувственно совершаются такие, часто непоправимые, святотатства. Исчезнувшая красота на┐всегда застывает в гримасе искажения. Плачевный, отталкивающий вид вме-сто недавнего очарования.

Оставляя в пустыне ценный памятник, спрашивали проводника: 'Устоит ли?' И умудренный опытом покачал головою: 'От зверей - может быть, от людей - вряд ли'.

Скорбно такое опытное слово. Но многие задачи решаются от противного. Пусть именно это противное и поможет благомыслящим сотрудникам собраться в мужественной защите всего священно прекрасного.

Главное, знайте больше. Прислушивайтесь, любите читать и беседовать о действительности. Уж больно много незнания.

1 января 1935 г. Пекин.
Н.К. Рерих, 'Нерушимое', 1936 г.
________________________________



НЕРЕЧЁННОЕ

Учёные говорят, что абсолютного нуля достигнуть нельзя.
'Профессор Лейденского университета В. де Хаас, достигший в своих лабораторных опытах одной пятитысячной градуса выше абсолютного нуля, заявил, что абсолютного нуля никогда нельзя будет достичь'.
'Абсолютный нуль - 459,6 градуса ниже нуля по Фаренгейту. При этой температуре все газы делаются массивными и всякое движение прекращается'.

Итак, ещё одна абсолютность признана невозможной. Так же точно при разложениях и обратных сложениях получается маленькая разница. Выходит так, что механически сложенное теряет нечто бывшее и даже уловимое по весу при начале опыта. Известный опыт с разложением и механическим сложением картофеля показывает, что остаётся нечто, ускользающее от формулировок.

Такое же неречённое можно наблюдать во всевозможных явлениях. При этом именно в таком неуловимом для формулировки обстоятельстве будет заключаться нечто особо существенное. Опять-таки приходится вспомнить о том, что вес человека, погружённого в интенсивное мышление, разнится от его обычного веса.

Такое нечто, с одной стороны, разочаровывает исследователей в своей недосягаемости. Но с другой стороны, именно это нечто, даже уловляемое нашими грубофизическими аппаратами, всегда останется и зовущим, и воодушевляющим. Можно ли быть огорчённым, разочарованным, когда такие явные возможности уже доступны даже земным выражениям. Наверное, будет допущен ещё какой-то новый подход в исследованиях, который вместо воображаемой абсолютности даст новую беспредельность.

* * *
Рассказывают, что некоторые знаменитые полководцы, во время самых ответственных сражений, оставались в своей ставке, как бы погружённые в какое-то механическое, обычное занятие. Люди незнающие допускали всякие иронические соображения. Некоторые даже полагали, что в эти моменты полководец хотел мысленно уйти под влиянием страха. Но знавшие этих великих людей ближе отлично понимали, что в это время происходил какой-то, тоже неречённый процесс.

Вождь сделал всё от его рассудка зависящее. Рассудочно он не мог в эту минуту изменить там где-то уже применённых его приказов. Вождь хотел отставить язык рассудка и дать чему-то неречённо глубокому создать новый влиятельный процесс. Какое-либо маленькое механическое занятие вовсе не было простым времяпрепровождением. Наоборот, это был один из способов переключить своё сознание. Само собою разумеется, что и без механических отвлечений сознание может быть переключаемо. Но для этого надо, наряду с искусством мышления, вполне овладеть и обратным искусством остановки мысли.

Если искусство мысли не легко, то и умение остановить мысль иногда может быть более трудным. Ведь для этого нужно, чтобы данный процесс мысли остановился бы вполне, чтобы новое образование в сознании возникло бы ничем не отягощённо. А это очень трудно, ибо опять-таки абсолютности не бывает и при таком опыте.

Очень часто люди предполагают, что они перестали мыслить о чём-то, но всё же это останется их миражом. Они себя заставляют насильственно думать о чём-то другом. Но само это насилие уже будет оставлять какие-то рефлексы прошлой мысли. А ведь, чтобы переключить сознание, нужно тоже достичь каких-то мельчайших, многонулевых цифр. И это всё-таки будет относительность.

Но издревле, от высот сказано, 'если хочешь стать новым человеком, вздохни о Неречённом. Во вздохе едином перенесись в края беспредельности'.
Итак, не длинными вычислениями, но во вздохе едином о Неречённом обнов-ляется сознание. И там, где казался недосягаемый, непроходимый утёс, там неожиданно открываются зовущие дали.

Но всё должно быть добровольно. В этом понятии заключён закон величайший. Никакое насилие, никакое принуждение не позволит сознанию возвышенно переключаться. Добровольность обычно остаётся очень не истолкованным понятием. Всякая вольность в обиходном понимании часто не уживается с добром, с сердечностью к ближним.

Конечно, всякие испытания и жизненные опыты достаточно покажут на деле, насколько преображает все действия светлая добровольность. Ведь это прекрасное желание изойдёт из глубин чаши сознания. Оно даёт и самоотверженность и желание постоянного творчества во всём одухотворённом труде.

Опять-таки очень трудно различать, где истинная добровольность и где какие-либо посторонние, навеянные соображения. И в воинских частях бывают добровольцы. Но среди них лишь некоторые будут истинными добровольцами, тогда как добровольство прочих будет окрашено тем или иным соображением. Есть целые военные части, куда идут как бы добровольно, но в сущности, чтобы избежать или покрыть ту или иную житейскую драму.

Во всех мыслительных процессах добровольность играет главную роль. Без неё останется лишь грубый мираж, который никогда не обновит сознания.

* * *
Какой же светлый вздох о Нереченном может производить необъяснимое относительными формулами? Какой же перенос сознания в Неречённое сможет обратить материю в дух или, вернее сказать, одну степень состояния в другую? Где-то уже кончится воля, где-то погаснет желание, где-то не найдёт слова приказ, и там обновит всё единый вздох о Неречённом.
Самая изысканная пранаяма окажется недействительной там, где в пространствах пронесётся вздох о Неречённом.

Читаются книжные слова о самом великом. Прекрасны эти слова, но там, где Слово, там самые лучшие слова требуют ещё чего-то, ещё большего - Неречённого.
Спрашивает - 'мне ли мыслить о Неречённом?'
'Да, да, именно тебе, на всех путях'.

28 апреля 1935 г. Цаган Куре.

Н.К. Рерих 'Нерушимое', 1936 г.
______________________________