Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 36. 1935 г.
(Пр - Рос)
*******************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ПРАВДА НЕРУШИМА (5 Февраля 1935 г. Пекин).
ПРЕДСКАЗАНИЯ (21 июня 1935 г. Цаган Куре).
ПРЕЛОМЛЕНИЯ (13 февраля 1935 г. Пекин).
ПРИМЕР (6 апреля 1935 г. Цаган Куре).
ПРОДВИЖЕНИЕ (8 мая 1935 г. Цаган Куре).
ПРОМЕДЛЕНИЕ (9 мая 1935 г. Цаган Куре).
ПРОЩЕНИЕ (12 сентября 1935 г. Пекин).
ПУТИ ЗОЛОТЫЕ(7 апреля 1935 г. Цаган Куре).
ПЬЯНЫЕ ВАНДАЛЫ(13 января 1935 г. Пекин).
РАДУЙСЯ (2 января 1935 г. Пекин).
**************************************************



ПРАВДА НЕРУШИМА

Как бы ни изощрялись тёмные разрушительные силы, но правда и созидание всё-таки одержат верх.

'Свет рассеивает тьму'. Эта старая истина применима во всём и всегда. И чтобы подтверждать её, свет действия должен быть таким же объединённым, как и насыщенность тьмы. Каждый, трудящийся на созидание, каждый работник Культуры, конечно, всегда и прежде всего должен помнить, что он не одинок. Было бы великим и пагубным заблуждением, хотя бы минутно, ослабить себя мыслью о том, что тьма сильнее Света.

Также должны все работники Культуры, стремящиеся охранить священное, прекрасное, научное, должны они осознать, что сотрудники и союзники их обнаруживаются часто весьма нежданно. Главное, чтобы среди этих просветлённых, преданных делу соратников не проникало малодушие, холодность и безразличие. Великие слова поэта - 'к добру и злу постыдно равнодушны' - не должны находить себе места ни в каких делах, касающихся великих дел Культуры.

Кроме вандалов-разрушителей, существуют не меньшие вандалы-злошептатели; существуют слабоумцы сомнения, существуют невежды злобы, малодушия и клеветы. Нужно отдать себе полный отчет в том, что выступление за охранение высших начал вызывает лай всяких волков и шакалов. Если смысл созидания всемирен, то и борьба против всего светлого тоже происходит вне границ и наций. Потому-то так светло и доверенно должны сходиться между собою те, для которых маяк истинного света есть основа пути.

Кроме того, как я уже давно предлагал друзьям нашим, должны существовать как списки истинных сердечных сотрудников, так и списки разрушителей и явных, и маскированных. Когда вы знаете врага, вы уже победили его. Когда узнаете и почувствуете гнёзда противников Культуры, вы тем самым уже приобретаете и новые силы, и новых союзников.

Но ещё раз не забудем, насколько многообразны служители тьмы. Насколько различны их маски и какими ложными соображениями они прикрываются, чтобы тем более способствовать смущению, разрушению, разложению.
Когда же вы попробуете занести на один лист этих разноликих носителей тьмы, вы будете поистине изумлены, увидев, что по существу они очень однородны. Изучите их многообразную деятельность, поймите систему, ими проводимую, усмотрите, что находится в конечном итоге их словопрения - и вы узрите те же разрушительные облики. Потому-то так полезно выяснять как друзей, так и врагов Культуры.

В письме Комиссии Протеста против разрушения храмов говорится:
'Жизнь учит нас, что никогда не следует опускать рук и поддаваться отчаянию. И Комиссия вновь предприняла все возможные от неё средства не только обратить внимание всех на готовящийся акт нового разрушения величайшей русской святыни, но и предприняла ряд активных действий практического характера, чтобы добиться внимания лиц и учреждений, имеющих возможность быть полезными в этом отношении.

К счастью, в настоящее <время> Комиссия уже не одинока: Всероссийский Крестьянский Союз и Пакт Рериха внушают ей бодрую мысль о возможности благоприятных результатов её деятельности, лишь бы сами русские люди не поддавались вредному для дела малодушию или неверию в свой успех.
Совместные настойчивые усилия всё победят'.

Именно лишь бодрость и неутомимость дают убедительность творению, а в убедительности заключены удивительные, привлекательные качества. Если люди во что-то верят, они и мыслят об этом, и говорят об этом, и действуют к тому же. Помню, один из очень темных людей однажды сказал мне: 'Да Вы обуяны этой идеей охранения культурных ценностей'. Пусть так и будет. Во имя Культуры, во имя священного, прекрасного, научного нужно быть не только обуянным, но и неотвратимо прилежным. Ведь в этом понятии будет заключаться и оздоровление духа народов.

Опять-таки вспоминаю многозначительные речи, произнесённые на последней Вашингтонской конвенции нашего Пакта. Рад, что второй том материалов уже вышел и для многих станут доступными прекрасные утверждения, высказанные и Генри Уоллесом, и синьором Альфаро, и таким авторитетом, как Броун Скотт, и Гиль Боргесом, и пламенным Дабо, и всеми другими, так ярко выразившимися во время этой знаменатель┐ной конвенции, где среди представителей тридцати шести государств-народов не было разногласия. Такое созвучное единогласие, конечно, дало и положительные результаты.

К сему предмету у меня лежит отличное письмо покойного митрополита Платона, который тоже пламенно умел сказать истинное защитное слово. С тех пор много добрых знаков нако┐пилось. Бывали и выпады сил тёмных, но эти бесплодные попытки были немедленно оценены всеми разумными элементами и заслуженно осуждены, являясь только своеобразным резонатором.

Теперь получаются прекрасные сведения из трёх прибалтийских государств. К уже ратифицировавшим Пакт присоединился Сан-Сальвадор. В Болгарии образовался прекрасный комитет Пакта, в который вошли лучшие представители Культуры. В журналах продолжаются благожелательные статьи и призывы. В декабрьском номере 'Нью Дайджест' опять комментируется поручение президента Америки Рузвельта секретарю Уоллесу подписать ратификацию Пакта.

Во Франции и в Бельгии продолжаются работы комитетов, о чём сообщает Генеральный секретарь доктор Шклявер. Хотелось бы привести ещё некоторые места из переписки, но своевременно они будут изданы. Во всяком случае, каждый сад нуждается в обработке, а живое дело требует и жизни. Потому-то всем друзьям Культуры нужно действенно сообщаться, не нужно надеяться на то, что где-то что-то само собою сделается. Нужно прилагать все усилия к тому, чтобы это делалось неотложно, а для этого друзья истинной Культуры должны знакомиться друг с другом. Должны объединяться в кружки и малые, и большие, но одинаково светло горящие.
Итак, взаимно порадуем друг друга добрыми вестями и усилим друг друга и делом, и помыслом.

5 Февраля 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
________________________________________



ПРЕДСКАЗАНИЯ

'Марс и Венера через сто лет будут обитаемы'. Такое научное предсказание недавно сообщалось газетами. Выпишем дословно, как мы его читали:
'Двухчасовой рабочий день, уничтожение старости, и вместо неё вся жизнь как бы в промежутке от 22 до 35, и доставка воды на Марс, а также снабжение кислородом Венеры сделает их обитаемыми. Таковы предсказания на следующие сто лет, сделанные американским химическим обществом при торжестве химического юбилея в Америке.
Десять тысяч учёных присутствовали на этом торжестве'.

Предсказания эти были высказаны доктором Томасом Мидглеем, химиком и вице-президентом Этил Петроль Корпорешен.
Д-р Мидглей говорит, что через сто лет будет уничтожена причина простуды, инфлюэнцы, туберкулёза, вероятно, рака и многих других болезней, которые сейчас считаются опасными.

В синтетическом доме будущего столетия вы будете за не нужностью выбрасывать постельное белье, нагревать комнату немедленно, лишь нажимая кнопку, бросите ваши пижамы в мусорную корзину, ибо продукты целлюлозы будут настолько дёшевы, что не будет иметь смысла их стирать.
Несварение желудка сделается неизвестным с открытием определённых гормонов, и принятие одной пилюли избавит от всех неприятностей.

Сон будет не тревожим, и дурные сны исчезнут. Будут такие сонные таблетки, которые будут производить лишь приятные сны, или другого сорта таблетки вообще избавят от снов.

Инженерное дело ждёт от химии такое топливо, которое освободит все прочие подобные надобности. Изобретение такого топлива сделает возможным междупланетные сообщения.

Газолин, взрывчатые вещества и другие материалы получат такое преобразование, что новый запас энергии должен быть найден, может быть, в деятельности радия.

Я не хочу дать впечатления, что междупланетные сообщения немедленно станут общедоступными. Многие приготовления к этому нужны. Марс нуждается в воде, Венера - в новой атмосфере, всё это требует работы будущих химиков и инженеров.

Мир будет здоровее. Лучшее здоровье, которое будет найдено, позволит развить такие условия жизни и умственных занятий, что учёные проблемы, нерешимые сейчас, будут находить разрешение в один день.

Возраст будет под полным контролем, будет найдена возможность для каждого заказать бесконечно долгую жизнь, избавляясь от случайностей и удерживая её на приблизительно одном уровне. Жизнь может быть продолжена примерно как бы в возрасте от 22 до 35 лет.

Земледелие сделается точной наукой посредством мощных удобрителей и синтетических гормонов для производства урожая. Это будет значить также гораздо большее и гораздо скорейшее мясное распространение. Цыплята будут расти объёмом не менее свиньи, свиньи - в рост коровы и корова - в величину мастодонта, но питания, чтобы воспроизвести такой рост, потребуется не больше, чем в настоящее время'.

Ещё раз оговоримся, что эти предсказания взяты из научного доклада, опубликованного в газетах. Многие заманчивые предсказания наводят на особое размышление. Так, например, учёный, знающий о том, что в овощах заключается больше витаминов, нежели в мясе, заключает свой доклад чем-то, вероятно, для него самого более привлекательным, а именно уродливым ращением цыплят в величину свиньи. Также забавно и то, что учёный заботится о Марсе и Венере, чтобы привести их в земные условия обитаемости. Почему-то учёный ограничивает своё мышление, желая подчинять другие планеты условиям Земли, может быть, их наименьшей сестры.

Вероятно, учёному не раз должно приходить на ум, что в то самое время, когда он мечтал бы подчинить прочие планеты условиям Земли, в то самое время на других планетах существа, там обитающие, думают о том, как бы дать Земле их наилучшие условия. Не будет ли самомнением полагать, что когда-то на других планетах обитатели их должны ходить в пиджаках и кепках земных. Неужели же величие небосклона может вызывать мысли, полные земного самомнения?

Конечно, было бы прекрасно, если предсказания учёного-химика относительно искоренения земных болезней исполнятся через сто лет. Конечно, чего лучше.

Но, к сожалению, одна химия, вместе с инженерным делом, не преуспеют в этом отношении. Истинная профилактика будет заключаться не в глотании химических таблеток, но в оздоровлении прежде всего условий быта. Можно глотать всякие таблетки и в то же время прозябать в необыкновенной грязи и неряшливости. Можно думать об инженерных открытиях и грязнить их небрежностью, лживостью и человеконенавистничеством.

Конечно, все земные жители будут приветствовать предсказания учёного-химика, если в них будет отведено должное место духовному развитию, будет оценена великая психическая энергия, которая, в конце концов, мощнее всяких химических таблеток. Спрашивается, к чему людям долгий век, к чему внешнее пребывание в возрасте до 35 лет, если люди будут с малых лет уже духовными стариками? Зачем людям насиловать свой великий дар здорового сна, навязывая себе, подобно опиумоедам, насильственные грёзы? Ведь всякие морфинисты, героинисты и тому подобные наркоманы и пьяницы тоже вместо здоровой мыслительной жизни хотят привести себя насильственно в миражное состояние. Сейчас все правительства мира начинают бороться со злом наркомании. Значит, не насильственными таблетками, но именно здоровым бытом можно достичь и здорового, ободряющего сна. Ведь не для насильственных сновидений спят люди, а для чего-то гораздо более существенного.

Насильственное продолжение жизни так же уродливо, как и равные свиньям цыплята. В этом насильственном прикрепле┐нии себя к земным оболочкам сказывается нежелание подумать шире, именно в пределах тех бесчисленных планет и небесных тел, на которые желал бы отправиться учёный-химик, вероятно, одевшийся для такого торжественного путешествия уже не в пиджак, но во фрак.

Думается, что уже прошло то время, когда можно было кому-то мечтать лишь о грубо материальных решениях. Правда, были такие дни, когда отрубленная голова собаки под насильственными токами начинала лаять, а устроившие это насильники оповещали о том, что смерть побеждена. Такого сорта победители смерти прежде всего доказывают, что сами-то они так называемой смерти очень боятся и ограничивают своё мышление земными оболочками.

Если люди чаще заглянут в необозримый небосклон и подумают о соотношении Земли и Беспредельности, то не только о химических таблетках они помыслят. Мощь мысли, мощь психической энергии укажет им совершенно другие пути, в которых им не нужны будут насильственные сновидения.

21 Июня 1935 г. Цаган Куре
'Нерушимое'
_____________________



ПРЕЛОМЛЕНИЯ

Особые трудности возникают из-за мысленных преломлений за дальностью расстояний. Когда переписка происходит со мно┐гими странами, то особенно ярко выявляются иногда совершенно непреоборимые разницы представлений о разных предметах.

Вот из Бельгии пишут, что прочли в газетах моё сообщение о тибетских монастырях и потому спрашивают: 'Близ Лхасы на высокой скале стоит один из известных в стране монастырей, являющийся центром врачебной науки. Что это за монастырь? Его адрес? Можно ли с ним списаться и на каком языке писать? Можно ли назвать местность? Желательно списаться с этим монастырем, для больного сына, страдающего болезнью мозга'.

Конечно, это крик сердца. Конечно, кому-то это сведение очень нужно, как, может быть, последний выход. Но представьте себе, как далеки всякие такие вопросы от действительности. Когда вы знаете предполагаемый монастырь и знаете все условия, там существующие, вас потрясет мысль, как туда дойдёт такой необыкновенный запрос. Будет он написан, вероятно, по-французски. Болезнь, вероятно, будет изложена в латинских или местных бельгийских терминах. Будет приложен какой-то совершенно непонятный для местных людей адрес, а главное - такое письмо вообще никогда не дойдёт до назначения.

Вы чувствуете, какая крайность заставляет запрашивать в далёкую страну о мозговой и нервной болезни. Вы понимаете, насколько далёк должен быть этот корреспондент от действительности, чтобы возыметь надежду на диагноз на таких огромных расстояниях, без самого больного и, вероятно, с неполными описаниями и самого заболевания.
Пример такого преломления за дальностью расстояния я беру чисто случайно из множества таких примеров, самых поразительных. Вот французское письмо к высокому ламе. Вот запрос, из каких трав можно сделать ежедневное питьё от всех болезней. Вот горячее желание вообще куда-то уехать без языка и без средств.

Ведь всё это биения сердец.
В каждом из них слышится крайность и последнее напряжение. Так же точно из дальних стран пишут на Запад и, не считаясь с расстояниями, ожидают немедленных ответов.

Итак, выходит, что и сейчас осведомлённость в некоторых отношениях почти одинакова со временами Марко Поло. Ещё недавно нам приходилось видеть как бы целые трактаты о положении стран. К изумлению, можно было видеть, что лица, считающие себя очень осведомлёнными, основывались на каких-то совершенно неверных газетных заметках. Из этих мимолетных слухов возникали целые утверждения как пессимизма, так и чрезмерного оптимизма. Приводились какие-то решения и постановления, которые прежде всего не имели ничего общего с действительностью. Люди, считавшиеся и военными, и гражданскими авторитетами, основывали выводы свои на обстоятельствах, уже не существующих или вообще не существовавших. К прискорбию, Вы узнавали в этих выводах давно мелькнувшие ложные газетные корреспонденции.

Казалось бы, отношение к печатному слову должно значительно выправиться за последние десятилетия. Не говорю вообще против печатного слова, но его стало так много, оно сделалось подверженным такому множеству партийных, национальных и классовых соображений, что действительность преломилась в нём во всех бесчисленных гранях условных делений человечества.

Поверх всех этих условностей остаётся по-прежнему и причина простой неосведомлённости. Загляните в специальные отделы газет, где люди отыскивают друг друга по всему миру. Казалось бы, существуют и почты, и телеграфы, и радио; заполнены все пути сообщения, работают всякие консульства, кооперации, религиозные и благотворительные общества, но при всех этих осведомительных условиях люди не могут сообщаться и не могут найти друг друга. Можно многообразно убеждаться в том, что даже простое взаимное осведомление очень относительно. Кроме этой неосведомленности, люди исконно заняты самообольщениями.

Если человек хочет предположить что-либо, он весьма изворотливо подберёт призрачные доказательства. Если человек хочет переселиться куда-либо, он мысленно обставит надуманное место переселения самыми приветливыми миражами. Каждый, сообщивший ему истину, сделается как бы врагом его. Действительность будет всячески отвергаться, лишь бы сохранить обольстивший призрак. Сколько самых, прискорбных заблуждений возникло от неосведомленности. Сколько страшных в своей неприложимости писем отягощают почту.

Где-то эти больные крики будут просто отринуты, но где-то они, в свою очередь, пробудят боль о том непоправимо болезненном состоянии, которое довело этих пишущих до отвращения к действительности.

Один заполняет листы бумаги неприложимыми, необоснованными проектами, другой заполняет ужасные страницы доносов, в которые он и сам не верит. Мышление превратилось в нём в злоумышление. Что-то преломилось, заскрипело, заржавело, и мысль человеческая понеслась в бездну. Она озирается и спрашивает себя, где бы навредить?

Другой бросает в пространство сведение, в которое он, конечно, и сам не верит, но оно так ладно связывает два обрывка мышления.

А поверх этого хаоса чьё-то больное сердце вопит о помощи. Часто оно даже само не представляет себе, в чём может проявиться такая помощь.
Где череда вызываемых последствий и где граница действительности?
Когда-то люди приписывали всякие преломления отсутствию путей и способов сообщения. Теперь пути сообщения разрослись, но сумма всяких недоумённых преломлений только увеличилась.

Даже если вы возьмёте маленькую личную корреспонденцию, сколько в ней найдётся почти непоправимых преломлений. А ведь в каждом таком преломлении заключена та или иная степень болезненности.

И вот люди вспоминают, что где-то на высокой скале стоит монастырь и там исцеляют от всяких болестей. О такой высокой скале и о монастыре всезнающем мечтает среди преломлений своих человечество.

Там! На высокой скале!

13 Февраля 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
_____________________________________



ПРИМЕР

Чан Кай-ши издал следующий приказ:
'Доктрина Конфуция дошла до нас из глубины двух тысяч лет. Она является основою нашей национальной жзни. Из неё образовались национальные добродетели - законности, сыновней любви, дружелюбия, любви, порядочности, праведности, честности и чести.

Храмы, воздвигнутые в честь мудреца, потому должны быть охраняемы и восстановляемы.
Посему приказано воспретить повсеместно войскам занимать храмы Конфуция.
Там же, где эти храмы уже были заняты, войска немедленно должны быть переведены в другие помещения.
Если какой-либо ущерб был причинён храмам, исправления немедленно должны быть произведены провинциальными, городскими или областными управлениями, чтобы народ мог взирать с почтением на эти храмы как на источник вдохновения и поощрения.
Это есть дело огромного значения не только для благосостояния государства, но и для воспитания народа.
Настоящий приказ должен быть передан всем соответственным подчинённым для строжайшего исполнения'.

Сердце радуется, читая такие приказы!
Среди волнений, среди подавлений бунтов, среди мировых кризисов глава правительства ясно и безотложно указывает о сохранении великих народных ценностей.

Безоговорочно, твёрдо, мужественно напоминается народу о хранении подлинных сокровищ. Там, где глава правительства имеет такие знаменательно звучные слова, там расцветут побеги Культуры.
Именно для строжайшего исполнения должны принять указ должностные лица. В таких государственных решениях не может быть сокрытий, умолчаний, изворотов и отлагательств.

И средства найдутся, когда указано неотменно и неотложно. Люди знают, как находились средства в военные времена. Но ведь это тоже битва. Священная битва Света со тьмою.

Если бы собрать все указы глав правительств о сохранении Культурных ценностей! Ведь получился бы очень поучительный сборник, отражающий внутренние состояния государств. Там, где сам вождь государства не забывает об истинных ценностях, там можно ждать расцвета. Там, где совет министров, где национальное собрание возможно чаще обсуждает дела Культурных преуспеяний, там можно ожидать мирное строительство.
Там многие другие проблемы разрешатся в более самобытном и неожиданно практичном виде. Говорю 'в неожиданно практичном виде' для тех, кто всё ещё считает Культурную часть жизни чем-то отвлечённым.

Если бы во всех концах мира раздались голоса власть имущих так же твёрдо и бесповоротно о значении и о сохранении всего истинно ценного! Ведь везде есть большее или меньшее преступление против мировых ценностей.
Под видом занятия политикою много где не берегутся самые лучшие путеводные вехи. 'Не время!', 'Мы заняты!', Важные дела' - точно бы высшие ценности Культуры не есть дело самоважнейшее.

Мы видели голодающих учителей (позор!). Видели грозящие разрушения, обветшалые храмы и памятники искусства (стыд!). Слышали грубые голоса про-тив гуманизма и наук, с ним связанных (невежество!).
Но политико-экономы всё же настаивают на верности цифр, которые обычно кончаются выпуском новых осенних листьев - бесценных бумажек. Или людям преподнесут такую диалектику, что позабудется примитивная санитария.

Между тем обращение к незыблемым законам бытия даёт эпоху расцвета. Один приведённый выше приказ - уже как влага на иссохшую почву. Сколько осуждений смывается признанием высоких ценностей.

Нужно ли напомнить о чести? Очень и очень нужно. Нужно ли повторить о дружелюбии, о честности, о праведности? Как же не нужно, когда озверение и одичание всюду стучатся. Ведь во всём мире!

И честь, и праведность, и дружелюбие скажутся вместе с красотою и со знанием - с духовными прозрениями. Не можем думать, что всё благополучно, когда несчастья глядят с каждого газетного листа.

Покрыть невзгоды можно только большим куполом. Из ларца Пандоры многое невозвратно разлетелось, но всё-таки на дне притаилась надежда.

'Мысли о дальних мирах как принимающий в них участие', - так говорил один из самых блестящих правителей-философов Марк Аврелий. Если и о дальних мирах справедливо предлагалось мыслить как о реальности, то насколько же ближе, проще, хозяйственнее уберечь великие наследия, оставленные нам людьми лучшими.

* * *
Всё-то вам некогда заняться соглашением о сохранении Культурных ценностей. Как бы не пришлось опять пожалеть, что этот договор ещё не всемирен.
Знаете, кому говорю.

6 апреля 1935 г. Цаган Куре
Н.К. Рерих, 'Нерушимое', 1936 г.
____________________________



ПРОДВИЖЕНИЕ

15-го апреля в Белом Доме при личном участии Президента Рузвельта все государства Америки подписали наш Пакт. Этот торжественный акт не только является большим продвижением Пакта, но и делает незабываемой заботу американских государств об охранении Культурных ценностей. В истории Культуры день 15 апреля останется как вещественное доказательство действенной заботы об истинных ценностях человечества.

Около этого незабываемого действа нельзя не вспомнить несколько мнений о Пакте, как бы предуказывающих его дальнейшее продвижение. Покровитель третьей конвенции Пакта и почётный председатель Постоянного Комитета министр Уоллес неоднократно исчерпывающим, убедительным словом выражал свою уверенность в том, что Пакт будет принят и послужит знаменательною ступенью в развитии мировой Культуры. Прозрения министра Уоллеса уже исполняются.

Конгрессмен Блюм закончил свою речь на последней конвенции Пакта словами: 'В каждой цивилизованной стране пламя Культурных устремлений освещает путь прогресса. Мужи и жёны, занимающие влиятельные положения, объединятся в установлении Знамени Мира как вечного знака о том, что не умерла надежда мира. Божественная искра, посеянная Богом милосердия и надежды в сердцах людей, не перестанет вдохновлять нас к тем божественным идеалам, которые ведут нас к Нему'.

Продолжаю в последовательности тома второго материалом о Пакте. Министр Персии Джафар Хан Джалал утверждаем 'Знамя Мира будет служить прибежищем во времена войн и смятения. Спешу прибавить моё приношение к великому проекту, который Вы выдвигаете. Но вызывает глубокое одобрение и сердечную поддержку человечества, ибо сокровища искусства и науки являются огромным двигателем человеческой жизни. Не только они просвещают нашу современную цивилизацию Культурою наших предков, но они служат как проводник и вдохновляют нас следовать в том качестве искусства и блага, которое делает жизнь утончённой и благостной'

Представитель Китайской Республики Цун Лин Цзу высказывает поддержку своего правительства в следующих вдохновенных выражениях: 'Проект объединить все нации под одним знаменем для охранения Культурных сокровищ против разрушения как во времена войны, так и мира, имеет благородную цель и заслуживает поддержки от каждого человека. Истинная Культура и настоящая наука в своих приношениях для цивилизации и благосостояния человечества не знает национальных границ. Их творения и святилища потому должны быть невредимы от всяких посягательств во времена международных столкновений. Музей Рериха заслуживает добрые пожелания от всех народов в успехе этой конвенции'.

Маститый д-р Джемс Браун Скотт, директор Карнеги Института для международного мира и президент Американского Института международного права заключает свою замечательную речь: 'Владетели Культуры прошлого, хранители Культуры настоящего для будущего, мы подписью этого мирового Пакта воздвигнем мировой штандарт Культуры и человечества, прошлого, настоящего, будущего и в то же время мировой штандарт для народов и их международных сношений'.

Профессор де ла Прадель, профессор международного права Парижского Университета, вспоминает, что знак Знамени был на щитах крестоносцев, и кончает свою речь следующим утверждением: 'Охранить творчество - это значит спасти человеческий гений. Это цивилизующее действие заслуживает убедить правительства, общественное мнение, моралистов и техников, артистов и юристов сойтись под Знаменем Триединости'.

Доктор Александр Альварец, член Академии моральных и политических наук, генеральный секретарь Американского международного права высказывает пожелание: 'Принятие Пакта и Знамени для охранения памятников позволит выполнить новый прогресс международного права и будет победою Культуры человечества. Желаю полного успеха конференции в Вашингтоне'.

Профессор Луи Ле Фюр, профессор международного права Парижского Университета среди пожеланий полного успеха Пакту говорит: 'Это будет завершением конференции. И от всего сердца я желаю успеха, который послужит для охранения памятников и творений искусства, которые являются общим достоянием человечества'.

Барон Михаил Таубе, профессор международного права, член государственного совета, член Института международного права и член Академии международного права в Гааге кончает своё приветствие: 'Пусть Знамя Мира, со всеми идеями, заключёнными в нём, развевается во всём мире и хранит идеал мира и союза между народами, осмысленного на нерушимой базе истинной цивилизации, на синтезе искусства, науки, религии'.

Д-р Михаил Макуайт, министр Ирландии, заключает: 'По счастью, каждая цивилизованная нация может гордиться памятниками славного творчества и Культурными достижениями. Чтобы сохранить эти творения, в которых выражена история, предлагается настоящий Пакт, и я верю, что интеллектуальные Силы мира приведут его ко всеобщему принятию'.

Д-р Тошихико Такетоми, делегат Японского Императорского Правительства, так заканчивает свое приветствие: 'Мир есть естественное условие существования, и война является лишь преходящим феноменом. Сегодня мы стремимся построить прочное строение международного мира. Больше того, серьёзность положения экономического мира заставляет нас осознанать, насколько взаимозависимы народы, и я верю, что дружественные Культурные сношения, существующие между Западом и Востоком, послужат наибольшим ручательством к разрешению мировых проблем. Итак, имеется действенное свидетельство нашей искренности и сотрудничества: именно сегодня, ноября 17-го, Знамя Мира Рериха может быть видимо развернутым над музеем департамента просвещения в Токио.
Таким образом, этот символ во имя Красоты и Знания опять сводит вместе Восток и Запад'.

Д-р Веверка, министр Чехословакии, сказал: 'Считаю большим преимуществом быть среди тех, которые выражают своё восхищение и уважение великой идее, которую мы почтим сегодня. Моё присутствие здесь уже есть знак, что Чехословакия от полного сердца поддерживает благородную задачу международной конвенции Знамени Мира'.

Генеральный секретарь общества 'Маха Бодхи' Деваприя Валисинка заключает привет общества: 'Всякий успех трудам конвенции. Мы не сомневаемся, что буддийские страны вполне симпатизируют этим движением и если представления будут сделаны их правительствам, они окажутся среди первых, кто подпишет Пакт'.

Маститый маршал Франции Лиоте пишет: 'Имею честь свидетельствовать мою глубокую симпатию к работам конференции в Вашингтоне для всеобщего принятия правительствами Пакта Рериха. Миссия, преследующая охранение памятников исторических и творений искусства во время войны, имеет глубокое значение для сохранения цивилизации и традиций'.

Генеральный товарищ секретаря Лиги Наций Пилетти приветствует конференцию: 'Желаю Вашей третьей конференции полного успеха, я прошу Вас держать меня в курсе всех постановлений и трудов Вашей организации'.

Президент французского Красного Креста маркиз Лилльер свидетельствует: 'Имею уверить Вас в полной симпатии французского Красного Креста в пользу успехов конференции в Вашингтоне, которой мы от полного сердца желаем великую успешность'.

Камилл Тюльпинк, президент нашего Международного Союза в Брюгге, пишет: 'С глубоким почтением мы храним в архивах союза благосклонное пожелание Папы и Его Величества Короля Бельгии. Также мы всегда вспоминаем высокий интерес, проявленный Лигой Наций, Конференцией по разоружению, Французской Академией, учёными учреждениями и бесчисленными деятелями, которые выразили нам свое сочувствие'.

В приветствии Шибаева, секретаря Гималайского Научного Института, кроме прекрасных мнений председателя Гаагского суда Адачи и членов того же суда Антонио Бустаменте, Рафаэля Лльтамира и д-ра Лодера, а также президента Императорского Университета в Куюши Мацуура и министра народного образования Нанкинского правительства Чанга, указываются приветственные слова графа Мориса Метерлинка: 'Всем сердцем я присоединяюсь к подписывающим Пакт Рериха. Объединимся вокруг этого благородного идеала всеми нашими моральными силами'. Там же приведены и достопримечательные слова д-ра Рабиндраната Тагора, сэра Джагадиса Боше и сэра Рамана, а также профессора Анезаки и покойного первого министра Хамагучи.

Не забудем, что министр народного просвещения Нанкинского правительства Чанг выразился именно в следующих словах: 'Пакт представляет собою неисчислимую гуманитарную ценность, ибо сокровища искусства являются мировым достоянием и принадлежат не одной стране. Сожалею лишь о том, что об этом не было помыслено ранее'.

Из далёкого Тибета лама Лобзанг Мингиюр Дордже желает: 'Знамя Мира должно получить признание всех правительств. Все должны озаботиться, чтобы это Знамя было признано и законно установлено всеми странами'.

Большое ручательство заключено в этих пожеланиях, приветствиях и утверждениях делегатов правительств и глубокими авторитетами международного права. От этих свидетельств уже нельзя отступиться, ибо это было бы позорно для международного сознания, которое выражено было в таких ясных и непререкаемых выражениях. Я привёл лишь немногие приветствия и утверждения, но вспомним, что их были тысячи, имевшие за собою миллионы людей. После сказанного кто же может сказать, что охранение Культурных ценностей для него несущественно.

День 15-го апреля является незабвенною ступенью в преус┐пеянии Пакта. В том же благоделании и дружелюбии накопятся и все остальные ратификации.

Директор Американского Музея д-р Пауль Хессемер в своей недавней благожелательной статье справедливо замечает, что если для окончательного установления Красного Креста потребовалось такое продолжительное время, то из этого вовсе не должно следовать, чтобы и Пакт охраны Культурных ценностей нуждался бы в таких же необъяснимо долгих сроках. Это было бы позорно для человечества. Вполне естественно, что директор музея особенно принимает к сердцу Культурную задачу Пакта. Впрочем, все вышеприведённые мнения правительственных делегатов и авторитетов науки так ясно говорят, что введение Пакта в жизнь не должно быть отложено.

На предыдущей конференции Пакта в Бельгии барон Таубе справедливо закончил свою горячую речь ярким призывом:
'Удвоим наши усилия!'

8 Мая 1935 г. Цаган Куре
'Врата в Будущее'
__________________


ПРОМЕДЛЕНИЕ

'Промедление смерти подобно'.
Так сказал Петр Великий. Что же в этом нового? Почему это изречение так часто поминается? Разве этого никто не знал раньше? Нового ничего нет в этом речении. Тем не менее оно и поминается, и будет поминаться. Оно должно быть написано надо всеми государственными и общественными учреждениями. Оно должно пройти как подзаголовок всех календарей. Оно должно быть на первой странице школьных учебников.

Дело не в том, что сказано нечто абсолютно новое. Вообще не есть ли новое лишь во времени и по обстоятельствам? Но в том дело, что сказано это, и в такой повелительной форме, что должно быть во всех делах человеческих. Это не есть повторение, ибо форма сказанного, вероятно, вполне оригинальна в своей краткости и убедительности. Просто сказано то, что нужно, что нужно всем, нужно для каждого дня. Сказано то, что люди пытаются позабыть насколько возможно. Пытаются противопоставить другое циническое речение: 'Не делай сегодня того, что можешь сделать завтра'.

В цинизме и в лености люди стараются сложить и поговорки, и побасенки, лишь бы чем-то отложить труд. Значит, для них всякий труд есть и тягость, горе, значит, для них труд есть проклятие. А разве не ужас, когда сужденная радость обращается в проклятие, в ужас, в горе?

Промедление бесконечно однообразно в своих свойствах. Как умело оно бывает прикрыто, так прикрыто, что даже опытный глаз не всегда рассмотрит, где оно уже приключилось. Причин к этому можно находить до бесконечности. А ведь всякий знает, что человек в безумии своём бывает находчив и изобретателен до невообразимости.

Бывает промедление по незнанию, по тяжеловесности xapaктера. Бывает от доверчивости к другим, также бывает от намеренной злобности. Словом, можно почти все происходящие действия квалифицировать по той или иной степени медлительности. Если бы только эта медлительность не вредила в конечном результате. Но всякое несовершенство, так же как и всякое зло, неминуемо должно отозваться где-то и как-то. В каждой истории государств можно находить поразительные примеры, как маленькая медлительность порождала великие следствия. Значит, это промедление не было таким малым, как оно могло казаться земному глазу; значит, в нём уже был заключён весь эмбрион последующего. Если бы рассмотреть такие промедления под микроскопом, то можно бы увидеть уже готовый огород всяких бактерий.

Если бы все промедлившие уже осознали сотворённое ими грядущее, то, наверное, многие из них ужаснулись и удесятерили бы поспешность и прилежание. Но о будущем вообще думают так мало. Мы уже не раз говорили, что в школах не приучают мыслить о будущем. А ведь без мысли о будущем человек будет как бы слепым. Ослепшие видели прошлое для них и уже не увидят будущего своего. Всякая слепота должна быть избегнута лучшими медицинскими воздействиями.

Бывает и так, что люди как бы готовятся к будущему, но когда наступают признаки его, то их не опознают. Бывает, давно сказано, что придёт вестник, но когда он приходит, то его не признают. От этого самые нужные и спешные письма могут попасть в руки злоумышленные.

Такие неопознания, в конце концов, тоже заложены в промедлении. Само слово 'промедление' достаточно говорит, что нечто было промедлено, иначе говоря, опоздало. Можно опоздать положить яйца под курицу, и тогда не нужно удивляться, что цыплята не произойдут. Пример яйца очень убедителен, ибо в нём уже готовы все элементы для следующей эволюции. И от простого промедления или от неосторожной забывчивости нечто предусмотренное и готовое предаётся тлению. Разве имеет кто-нибудь право по недобросовестности порождать тление?

Речение Петра Великого действительно и уместное, и великое речение. Стоит вспомнить его собственную жизнь и работу неустанную, чтобы понять, сколько вожжей правитель умел лежать в своих руках одновременно. Есть люди, которые умеют держать в руке несколько вожжей, а другие, не развив в себе это умение, с трудом удерживают и одну. Какой же будет возница с одною вожжою в руке? Такие сравнения были бы смехотворны, если бы подчас они не являлись такими скорбными.

Не следует думать, что все прирожденное уже имеется в готовом, обработанном виде. Ведь всё нужно воспитать и испытать. При этом испытания не могут быть случайными, они должны быть встречены в полном сознании, с полною готовностью и разумностью.

Такая готовность и зоркость уже упасёт от промедления.
Разве в полёте метеора может быть промедление? Разве орбита светил могла бы допустить промедление? 'Промедление смерти подобно'.

* * *
'Не оставляйте мёд слишком долго открытым'.
Тоже речение о промедлении. Каждый испытал на себе, как может изменяться вся судьба его от минутного запоздания.
Сказано: 'Преждевременность судима, а опоздание уже осуждено'. И в этом старинном речении выражено тоже предупреждение о своевременности.

Опять-таки, нужно ли повторять всякие старинные предупреждения? Ведь они так древни, так много веков они предупреждали людей. И предупреждали, и просили, и доказывали их же собственную пользу. И тем не менее маленькие привычки быта яростно противостояли всем благим поучениям. На каждый добрый совет изобретались извинения.

Наши дни приносят всевозможные ускорения. Но все эти призы на быстроту ещё не значат, что великие речения о промедлении делаются уже ненужными. Можно пропустить срок, я тогда уже никакая быстрота не поможет. Наоборот, каждая запоздалая быстрота вызовет лишь глубокое прискорбие.

Что-то уже сложенное и нуждавшееся лишь в последнем толчке замерло в искусственной обстановке. А что же может быть неестественнее, нежели зрелище человека, остановившегося на одной ноге? Нельзя устоять на одной ноге долго. Нельзя и проехать на одной вожже, особенно же, если и она некрепко будет держаться.

Как бы сделать так, чтобы уговорить опрометчивых о том, что промедление опасно прежде всего для них самих же. Ведь они думают, что пусть кто-то подождет, но они непременно забудут о том, что такое ожидание будет стоить им самим слишком дорого.
'Промедление смерти подобно'.

9 Мая 1935 г. Цаган Куре
Н.К.Рерих, 'Нерушимое', 1936 г.
_________________________


ПРОЩЕНИЕ

Говорится о великом прощении, а всё же определённо указуется, что непростима хула на Духа Святого. Значит, есть какая-то такая степень основного нарушения, которая окончатель┐но разрушает возможность бытия. Никакого противоречия в том нет. Если кто-то обрезает последний канат, державший его судно у пристани, то естественно он будет унесён в пучину.

Никто не бывает настолько темно невежественен, чтобы не понять, когда он кощунствует и святотатствует. Более того, каждый отлично понимает, когда это кощунство произносится в прямых или в косвенных отношениях. По существу, будет ли оно грубо прямым, или изысканно косвенным, - оно всё же будет тою же непростимою хулою на Духа Святого.

В каждом неверии уже заложено кощунство. Если человек допускает мысль или слово о том, что высокий Предстатель чего-то не мог или не знал, то тем самым он уже вступает в область кощунства. При этом тем самым он нарушает те тончайшие связи с Высшим, которыми его утлое судёнышко держится у прочной пристани. Всё начинается всегда от самого малого.

Нельзя себе представить злейшего кощунника, который стал бы таковым вдруг, в самом большом пределе. И у него нечто началось понемногу. Нечто вползло настолько постепенно, что он и сам не сумеет вам рассказать, когда именно и как именно произошло самое первое вползание. Именно то обстоятельство, что кощунник и не запомнит о первом мгновении своего шатания, уже доказывает, что он воспринял этот момент совершенно естественно для себя. Значит, он уже не почувствовал предупредительного звоночка сердца своего. Он допустил самого крошечного тёмненького или светло-серого гостя, а затем всё пошло так, как и бывает в самых прискорбных случаях.

Издревле дан благодатный символ серебряной нити, связывающей доброе сердце с Иерархией Света. Именно эта серебряная нить существует в своём прекрасно голубом сиянии. О ней напоминают нам и в снах, и в видениях. Напоминают, присовокупляя какие-либо характерные обстоятельства, которые когда-то потом окажутся связанными с напоминанием об этой основной благодетельной нити. Покуда крепка эта нить - в доверии, в устремлении, в чистоте сердечной, до тех пор не вползет ехидна. Если тёмная тварь попытается только приблизиться, то чуткое чистое сердце затрепещет и зазвенит всеми предупреждающими струнами.

Мгновение, когда напомнят о великой серебряной нити, всегда остаётся знаменательным в человеческой жизни. Если пришлось об этом напомнить, то, значит, возникала уже опасность и нужно было удержать и помочь. Даются в простых, понятных символах Заветы жизни. Настолько просто и понятно даются указы, что никто, давший себе труд прочесть их, не скажет, что они отвлеченны или невнятны. Только или озлобленный раздражением, или заболевший припадком невежества дерзнёт отрицать то, что благостно насущно для всего его бытия.

Люди не могут сказать, что они покинуты или остались без всяких указаний. Неправда. Указаний всегда много дано. Помощь всегда готова, если только не отринуть её какими-либо неприличными мыслями. Даже около самых высочайших понятий зашатавшийся в безумии человек часто начинает мыслить и высказывать сомнения в том, что ничто не могло быть сделано.
При этом шатун совершенно выпускает из вида, что он-то мыслит лишь своим ограниченным мышлением, тогда как существуют другие пути и другие меры, которые его убожеству сейчас недоступны. Видите, шатун хотел бы, чтобы делалось по щучьему велению, как он желает, и в то время, когда ему захочется. Какое же дьявольское самомнение сказывается в этих спазмах самости.

Шатун не желает даже попробовать помыслить о том, что кроме его ограниченного пути, кому-то гораздо виднее нечто лучшее, нечто высшее, которое в необычно земных мерах приведёт к прекрасным следствиям.
Даже если шатуну будут даны сроки, то он по самомнению не дождётся их.
Именно у самой черты он произведёт какое-либо наибезобразнейшее действие.

В таких безобразнейших, отвратительных действиях уже будет заключаться кощунство, будет выражена именно хула на Духа Святого. Самое страшное, что может причинить себе человек, - это порвать драгоценную серебряную нить. Потому-то и говорится, что непростима хула на Духа Святого. Непростима она не по жестокости, не по строгости, но потому, что человек сам лишает себя своей жизнедательной основы. Прощай или не прощай, но ведь спасительной связи-то более не существует. Это - непоправимая беда.

В каких-то новых существованиях опять может зарождаться уже другая какая-то связь. Самым болезненным тяжким новым опытом может ткаться новая нить. В веках, в тысячелетиях. Если бы люди иногда подумали о том, что они причиняют сами себе. Если бы они отдали отчет в том, что есть прямая или косвенная хула на Духа Святого. Человек не может оправдываться тем, чтобы он не понимал, где начинается кощунство. Ведь хула может быть произносима и с пеною у рта, и в притворной приторной улыбке-гримасе. Разнообразны маски; но сердце человеческое, если оно не залито гноем разложения, оно всё же чует, где опасность хулы.

В обиходе принято столько сквернословии, столько проклятий и предательств, что в некотором быту люди не останавливаются в помышлениях, в произнесении и в действии самом глубоко преступном. В затемнении им кажется всё доступным. Кроме того, они изобрели самоутешение: не согрешишь - не покаешься. В таких изобретённых самооправданиях люди не думают о том вреде, который они наносят не только другим, не только всему пространству, но ближе всего и самим себе.
Если они не почувствовали на другой же день удар по затылку, то они думают, что ничего не случилось и всё ими содеянное прошло бесследно.

Без следа, без следствия ничего не бывает. Падение лепестка розы создаёт гром на Дальних Мирах. Вот в каких выражениях напоминается о связи с Беспредельностью. Если тайны нет, если всё творится перед Ликом Великим и Светлым, то ведь не может же что бы то ни было исчезать без следствия. Как же сделать, чтобы люди запомнили хотя бы эту наипростейшую, несчётно повторенную истину?

Предлагается напоминать себе близостью Великих Ликов. Пусть привыкает человеческое сознание к тому, что они творят всё перед Великим Свидетелем. Каждое многообразное убийство будет перед Великим Ликом.
Каждая пролитая кровь будет перед Ним. Каждое сквернословие будет произнесено перед Ним. Каждое тёмное предательство совершится в Его присутствии. Допустимо ли? Даже самое мохнатое сердце должно содрогнуться, если помыслить, что всё им содеянное сделано явно перед Великим Ликом. Разве не ужасна каждая попытка порывания драгоценной серебряной нити?

Хула на Духа Святого непростима. Ею человек отрезает себя от близких, уже заработанных возможностей. В великом земном опыте человек обязан пронести вверенную ему чашу нерасплесканной. Чем она будет полнее и чем целее донесётся, тем светлее будет подвиг. О подвиге думайте. В нём сохранитесь от всякого кощунства, от всякой хулы, недостойной сердца человеческого. Духа не угашайте.
Берегите Свет.

12 Сентября 1935 г. Пекин
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
_________________________________________



ПУТИ ЗОЛОТЫЕ

Родные, как хорошо, что вы читаете 'Добротолюбие'. Поистине, это источник мудрости, запечатлённый жизненным опытом. Когда Святой Антоний говорит: 'От неведения все пороки' или 'Ад есть невежество', - то ведь это произносится не как только осуждение, но как глубокое по смыслу своему определение. Всё там сказанное не есть отвлечённость, но навсегда остаётся великим историческим поучением.
Выписываю места, вас поразившие:

26. 'В другой раз Святой Антоний открыл своим ученикам, как от умаления ревности расслабеет монашество и померкнет слава его. Некоторые ученики его, видя бесчисленное множество иноков в пустыне, украшенных такими добродетелями и с таким жаром ревнующих о преуспеянии в святом житии отшельническом, спросили Авву Антония:
'Отче! Долго ли пребудет этот жар ревности и эта любовь к уединению, нищете, смирению, воздержанию и всем прочим добродетелям, которым ныне так усердно прилежит всё это множество монахов?'

Человек Божий с воздыханием и слезами ответил им: 'Придёт время, возлюбленные дети мои, когда монахи оставят пустыни и потекут вместо их в богатые города, где вместо этих пустынных пещер и тесных келий воздвигнут гордые здания, могущие спорить с палатами царей; вместо нищеты возрастёт любовь к собиранию богатств; смирение заменится гордостью; многие будут гордиться знанием, но голым, чуждым добрых дел, соответствующих знанию; любовь охладеет; вместо воздержания умножится чревоугодие, и очень многие из них будут заботиться о роскошных яствах не меньше самих мирян, от которых монахи ничем другим отличаться не будут, как одеянием и наглавником; и несмотря на то, что будут жить среди мира, будут называть себя уединённиками (монах - собственно 'уединенник'), притом они будут величаться, говоря: 'Я Павлов, я Аполлосов (I Кор. 1, 12), как бы вся сила их монашества состояла в достоинстве их предшественников; они будут величаться отцами своими, как иудеи - отцом своим Авраамом, но будут в то время и такие, которые окажутся гораздо лучше и совершеннее нас; ибо блаженнее тот, кто мог преступить и не преступил, и зло сотворить и не сотворил (Сир. 3, 11), нежели тот, кто влеком был к добру массою стремящихся к тому ревнителей. Почему Ной, Авраам и Лот, которые вели ревностную жизнь среди злых людей, справедливо так много прославляются в Писании'.

Или как замечательна 'Последняя цель всего и совершенства':
58. 'Это Боговселенье, или жизнь в Боге, и есть последняя цель всех подвижнических трудов и верх совершенства. Сам Бог показал сие Святому Антонию, когда он сподобился такого откровения в пустыне; есть в городе некто подобный тебе, искусством - врач, который избытки свои отдаёт нуждающимся и ежедневно поёт с Ангелами Трисвятое (т.е. при совершенстве любви к ближнему в Боге живет и пред Богом ходит)'.

Разве не замечательно и следующее:
50. 'Насколько самомнение пагубно, столь же, напротив, спасительно самоуничижение. Это представляет пример башмачника, о котором Святой Антоний имел указание свыше. Святой Антоний молился в келий своей и услышал глас, говоривший ему: 'Антоний, ты ещё не пришёл в меру такого-то башмачника в Александрии'. Святой Антоний пошёл в Александрию, нашёл этого башмачника и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни.

Он сказал: 'Я не знаю, чтобы когда-нибудь делал какое-нибудь добро; посему, вставши утром с постели, прежде, чем сяду за работу, говорю: 'Всё в этом городе, от мала до велика, войдут в царствие Божие за свои добрые дела; один я за грехи мои осуждён буду на вечные муки. Это же самое со всею искренностью сердечною повторяю я и вечером, прежде чем лягу спать'. Услышав это, Святой Антоний сознал, что точно не дошёл ещё в такую меру'.

Разве эти золотые предания не переносят нас ко временам великого русского подвижника Преподобного Сергия? Разве не живут те же заветы в жизни последователей Преподобного Сергия, Святого Нила Сорского, Святого Кирилла Белозерского и всех подвижников и старцев северной Фиваиды?
Разве не претворяются и в старчестве Оптинском, которого так часто не понимали и даже гнали, но народная тропа к нему не зарастала.

'Золотые пути равновесия', заповеданные в огненных прозрениях Святого Антония, напитали все отшельничества. И теперь, если вы слышите о ком-то, погружённом в сокровища 'Добротолюбия', будьте уверены, что этот человек углублённый и не зря подошедший к великому источнику.

Особенно же уместно вспомнить золотые заветы истины в день Благовещенья.

7 апреля 1935 г. Цаган Куре
Н.К. Рерих. Листы дневника, том 1.
______________________________


ПЬЯНЫЕ ВАНДАЛЫ
 
  
 

Н.К. Рерих. Пьяная погибель. 1931 г. (плакат)

Вот так известие! Такого и не запомним. Одно заглавие чего стоит:
'Пьяные вандалы в городе Будапеште разрушили старинную церковь'.
'Будапешт. Январь, 10. Возмутительное преступление, окончившееся сожжением древней церкви и убийством священника, имело место прошлой ночью после крестьянской попойки близ Будапешта. Перепившись, пьяницы начали биться об заклад, какое самое сенсационное преступление они могли бы совершить вблизи города. Кто-то предложил сжечь церковь, после чего все бросились к месту и начали поджигать.

Священник старался увещевать их не делать этого, но отчаянные отбросили его в сторону с такой силой, что он упал и разбил череп. Среди истерических воплей озверелые безобразники затем подожгли церковь и убежали. Все усилия местной пожарной бригады потушить огонь были безуспешны, и через час реликвия большого исторического интереса была превращена в пепел'.

После такого ужаса в нашей современности попробуйте сказать, что время геростратов прошло и человеческое сознание вышло из звериного состояния. При этом обратите внимание, что безумное зверство обращается именно против церкви. Точно так же, как из всех картин Лувра варвар обрекает на изуродование именно картину высокого духовного настроения 'Анжелюс' Милле. Конечно, могут быть объяснения, что всякое озверение, тёмное одержание, всякая преступность прежде всего восстают против истинно духовных устремлений. Но ведь такое объяснение нисколько не оправдывает всего ужаса подобных преступлений против всего самого высокого.
 
  
 
Жан Франсуа Милле. "Анжелюс".

Когда вы в повторности читаете такие ужасные известия, то пусть попробует кто-нибудь уверять вас, что Пакт для охраны Культурных сокровищ человечества не нужен или не своевременен. При этом не забудем, что лишь некоторые подобные вандализмы обнаруживаются, а сколько их остаётся неоповещенными и тонут в бездне невежественной тьмы. Только что нам пришлось слышать, как в Шанхае были найдены изуродованными старинные иконы. Опять-таки кто-то тёмный не только отвергал их, но и затрачивал энергию свою на кощунственное изуродование. Если бы эти иконы были ему просто не нужны, то тёмный двуногий просто постарался бы продать их или отдать, но конечно, он и не пытался от них избавиться; его извращённость, его одержимость требовала деятельного кощунства. Он скорее бы потратил последние свои средства на приобретение инструмента для варварского изуродования, нежели просто отдал бы предметы за их, для него, ненадобностью. Тут нет вопроса о ненадобности, мы видим здесь воинствующую одичалость.

Разве не нужно в большой поспешности напомнить об устоях Культуры? Разве не нужно торопиться широко утвердить импульс для уважения духовных ценностей человечества, для уважения к тому, чем люди могут совершенствоваться?

Если с одной стороны мы видим такую поспешность в разрушениях и обезображиваниях, то можно ли спокойно откладывать решения, которые помогут охранить все самое высокое. Ведь нет же таких самонадеянных безумцев, которые дерзнули бы сказать, что все благополучно около памятника Культуры. Тёмные силы, которые во многих случаях, даже при своей малочисленности оказываются очень организованными, открыто вопят о разрушении всех храмов, о ненужности музеев, об искоренении всех Рафаэлей. Когда сочиняются гимны о сладости ненависти, то разве замолкнут слова о любви, о бережности, о творчестве? Ведь тот, кто превозносит в песне ненависть, он не может принадлежать к Культуре.

Именно нужно поспешать в строительстве и в бережности. Из древности мы имеем много примеров трагических опозданий. Пока будем думать о ратификации Пакта сохранения культурных ценностей, вандалы, да ещё пьяные, будут действовать со всею стремительностью. Пусть не повторяются трагические сказания о смерти великого поэта Фирдоуси.

Незадолго до кончины поэта султан Махмуд поразился прекрасным стихом из Шах-наме и узнал, что стих взят из посвящённой ему же книги знаменитого Фирдоуси, который находится в бедности. Султан распорядился послать Фирдоуси караван богатейших даров, но когда султанские сокровища входили в одни ворота, то из других городских ворот выносили тело Фирдоуси. Старая легенда напоминает нам о потрясающем опоздании.

Если дело нашего Пакта будет так долго задерживаться и толкаться по разным канцеляриям, то как бы за это время не произошло и ещё несколько обидных непоправимых опозданий. Пётр Великий говорил: 'Промедление смерти подобно', и все, понимающие значение культурных сокровищ, не могут отговариваться тем, что это дело не спешное. Дикие вандалы, да к тому же и пьяные, не дремлют.

13 Января 1935 г.
Н.К. Рерих, 'Листы дневника', т. 1. М. 1995 г.
____________________________________



РАДУЙСЯ

В радости, простоте и в неожиданности звучат многие прозрения. И никак иначе вы не назовёте эти искры знания, как прозрение.

Приходит из Тибета лама. По виду совершенно простой путник. Обносился он в далёких горных хождениях, потерял много сил, исхудал и покрылся бронзовым загаром от зноя и холода. Пришёл в Гималаи как раз незадолго до нашего отъезда. Спросили его, бывают ли у него видения или какие-либо замечательные сны. Сначала отрицал: "Нет, ничего не бывает; ведь я простой лама" - настоящий лама никогда не будет оповещать о своих особенностях. Попросили его: "Если увидишь что-либо, то скажи". На следующее утро горный гость опять пришёл и самым тихим, простым голосом заявил, что он "видел". А затем так же совершенно просто он описал весь наш предстоящий путь, который никто из местных жителей и не мог бы знать.

Конечно, путь был рассказан без названий, описательно. Но эти описания поражали своею точностью и характерностью. И морское путешествие, и пребывание в Париже; затем опять буря на большом море и затем Америка с любопытными признаками страны, где так много движения, огня и высочайших домов. Потом опять море, снег, страна со многими храмами и ручными животными. Затем следовали ясные намёки на Хинганские сопки, на многих людей, и хороших, и дурных. Затем шло описание другой страны с храмами и с большим изображением Будды, а там - страна, где живут в юртах и палатках, где много баранов и коней. Конечно, все эти характерные намёки сопровождались ещё многими подробностями, усыпанными и своеобразными сравнениями, и жестами.

Всё это повествовалось эпически спокойно. Точно бы путник рассказывал своё собственное хождение. Были сказаны следствия нашей поездки, которые решительно никому не пришли бы в голову. Во всех таких случаях прозрения прежде всего поражает какая-то особенная простота и непосредственность. Точно бы сидите вы в глубине комнаты, а кто-то подошёл к окну и стал рассказывать вам о происходящем на улице.

А разве не в той же поразительной простоте было не так давно сказано одному из наших спутников об его отъездом через восемь месяцев? И затем этот же срок был опять повторен в словах быстро брошенных. Точно так же помню, как однажды при отходе поезда стоявшая у вагона цыганка вдруг бросила скороговоркой отъезжавшей даме одно правильное и существенное указание.

Не собираюсь перечислять очень многие случаи таких прозрений, бывавшие и на Востоке, и на Западе, свидетелем которых приходилось быть. Об этом много писалось, и каждый знает, что наряду со многими выдумками существует целый мир чудесной действительности.

Сейчас хотелось бы обратить внимание на то, что наиболее истинные проявления всегда бывают сопряжены с необыкновенной простотой, непосредственностью и очень часто со стремительностью. Также часто человек прозревший говорит не тогда, когда его спрашивают, не во время вопроса, а иногда даже и без всякого вопроса. При этом сказанное, даже очень срочное указание будет сообщено и тихо, и быстро, и как бы невнятно.
Точно предполагается, что чьё-то внимание уже насторожено, что тот, к кому эта весть относится, уже ждёт и сумеет принять её.

Внезапность как бы отвечает настороженности. Люди между собою ясно согласившиеся, понимают друг друга с полуслова. Так же точно и в пределах прозрений какая-то незримая струна прозвучит и обратит внимание. Благо тем, кто умеет хранить бережную настороженность. Для этого нужна подготовленность. Но истинная готовность образуется не какими-то насильственными сосредоточениями, но именно такою же простотою, которая лежит в основе всех значительных действий и событий.

Часто всем приходится слышать о справедливости первого впечатления и о лукавстве последующих лживых наносов. Несомненно, самое первое впечатление происходит от сердечного чувствознания, и, конечно, все последующие наслоения уже будут затемнены рассудочными условиями. Это так. Но как же отличить границу первого впечатления от последующих?

Очень часто вы можете слышать о том, что человек сетует на неверность якобы первого впечатления, а на самом деле он имеет в виду уже вовсе не первое, а, может быть, второе и третье впечатления. Ведь вне времени вспыхивают искры озарения. В живом пространстве беспрерывно сменяются новые сочетания. Только простота чистого сердца безошибочно ухватит знак первый и зов первый. Именно такое сердце ощутит и укол лжи, и холод прикрытой выдумки.

Потому-то так радостно сердцам вмещающим встречаться. Обмениваться как словесной, так и бессловесной беседою и взаимно сочувствовать даже и на расстоянии. И чем проще, прямее, непосредственнее будут эти замыкания сердечного тока, тем большее взаимопонимание и полезность возникнет. Краткие, чуть слышные касания крыльев истины - они ниспосылаются во благо для истинной пользы. Только лукавые загромождения уводят сомневающихся путников в чащу и бездну.

Когда-то обращения начинались с многозначительного привета: "Радуйся". В этом приказе о радости заключено было и пожелание очищения сердца для лучшего восприятия. Именно в утреннем чистом воздухе, в радостном чистом сердце возможны те великие восприятия, которые поникают в вечернем послезакатном смятении.

Слишком много низко-земного облепляет сердце, отягощает его, одурманивает. Недаром повторяется, что утро вечера мудренее. Разве не будут выражением истинной мудрости высокие, мгновенные озарения истины? И всякое такое озарение приносит мудрую радость; и лучшая радость всегда будет сохранять в себе качество простоты. От сложных противоречий радость не возникает. Радость в себе самой прежде всего имеет качество непосредственности, прямоты, улыбки всему сущему. Именно радость помогает перешагнуть через препоны вражеские. Радость является одним из лучших условий преодоления вражеских нападений. Уже нечего говорить, что радость всегда будет ближайшим путём к восхищению.

Конечно, древнее приветствие - "радуйся" - даже в тех отрывочных упоминаниях, которые дошли до нас, иногда делалось условным и утрачивало смысл. Но всё-таки приказ о радости может быть полезен даже при горестном извещении. В этом будет как бы заключаться соломонова мудрость, сказавшая: "И это пройдёт". Много житейских положений должен был знать тот, кто в кратком "и это" понять, как многое наслаивается, проникает и сменяется.

В сменах текущих отражений особенно драгоценны искры озарения, когда их может уловить развлекающееся сознание человеческое. В простоте чувствознания воспринимаются и зовы дальние, точнее и быстрее всех радиоволн.

Лама спешит.
- Почему торопишься?
- Учитель зовёт; очень болен, надо спешить.
- А где твой учитель?
- На Кайласе в пещере.
- Когда же ты получил весть, ведь до Кайласа многие сотни миль?
- Сейчас получил.

Так в простоте произносятся слова знаменательного характера. В этот миг не то важно, что пришла весть, которая через месяцы подтверждается, но важно лишь то, что нужно спешить. Произошло нечто совершенно обычное, не выходящее за пределы возможности каждого дня, и в простоте произносится зов чувствознания. То же простое чувствознание подскажет и лишний раз произнесёт знаменательное "радуйся" - приказ, выводящий из сумерек, - РАДУЙСЯ.

2 Января 1935 г. Пекин
"Врата в будущее"
__________________