Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 42. 1940 г.
(П - Р- С - Т)
************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ОПЯТЬ АМЕРИКА [1940 г.]
ПАМЯТКИ ([18 сентября ] 1940 г.)
ПИСЬМА ЕЛЕНЫ ИВАНОВНЫ. [1940 г.]
ПОДВИГИ [1940 г.]
ПОДСЧЁТЫ [1940 г.]
ПОСЕВ (3 июля 1940 г.).
ПРАВИЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ [1940 г.]
ПРЕДРАССУДКИ [1940 г.]
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ (30 октября 1940 г.)
ПРОРОЧЕСТВО (1940г.).
ПСИХИЧЕСКИЙ КАННИБАЛИЗМ. (18 июня 1940 г.).
ПУТНИКИ (20 декабря 1940 г.).
РУССКОСТЬ (Март 1940 г.).
САНТАНА [1940 г.]
СБЛИЖЕНИЕ (1940 г.).
СБОРЫ (1940 г.).
СКРЯБИН (15 декабря 1940 г.).
*********************************************************


ОПЯТЬ АМЕРИКА

Зина, Франсис, Катрин, Инге, Дедлей, Морис, Стоке, все Вы и многие другие, и многие знают всю ложь Люиса Хорша, Нетти Хорш и Эстер Лихтман. Вы все отлично знаете, что деньги, которые Хорш пытается взыскать с меня, вовсе не были взяты мною, но представляют из себя суммы на экспедицию, которая была финансирована американскими учреждениями. Вы знаете, что Хорш вынудил меня дать ему векселя как бы для каких-то его технических обстоятельств, и тут же он дал письмо 8 декабря 1924 года, аннулирующее эти векселя. А теперь этот лжец и клеветник вводит суд в заблуждение, говоря, что это его письмо относится к каким-то другим суммам. И никто его не спрашивает, какие же это были другие суммы? Это лишь один из ярких примеров лживости и злонамеренности Хорша. Такую же ложь он выказал и в деле с картинами, которые вовсе не составляют его частную собственность, как он, желая их присвоить, теперь лжёт, а являются собственностью нации, охранённой Пейнтингс Корпорешен, созданной для безопасности этих картин.

Казалось бы, Хорш ясно показал, что картины эти не его собственность, когда он подписывал постановление Совета Музея - декларацию 1929. года. И в этом случае Хорш лжёт и даже вводит в заблуждение Правительство Америки, уверяя, что картины эти его частная собственность. Найдя адвокатов по нравственности своей, похожих на него самого, Хорш лживо пытается доказать, что "Мастер Институт Соединённых Искусств" вовсе не наше общее учреждение, а его личная собственность. При этом он с помощью жены своей совершает подделку и манипулирует домашней "копией" с никогда не существовавшего документа. Необъяснимыми таинственными способами Хорш достигает, что суд принимает его подделку, тогда как, казалось бы, ни в одном суде всего мира не могут принять во внимание никем не заверенную домашнюю фабрикацию.

Перечислять все лживые, преступные махинации Хорша - значило бы цитировать все Ваши и наши дела с ним. Каждый из нас может добавить ещё множество прискорбных эпизодов, в которых Хорш, его жена и Эстер Лихтман оказались злонамеренными, своекорыстными лжецами.

Совершенно непонятно, почему голословные подтасованные лжесвидетельства Хорша принимались судом, тогда как все Ваши достовернейшие показания оставались в небрежении. Правда, были и такие судьи, которые признавали всю Вашу и нашу правоту, но, как часто бывает на Земле, они оставались в меньшинстве. Правда, некоторые юристы утверждали, что если бы не появился известный Вам всем "покровитель" Хорша, то правда восторжествовала бы. Ведь судья Коллинс даже возмущался, что этот покровитель понуждает его телефонами к одностороннему решению. Ведь все эти многие факты не прошли бесследно и когда-то к стыду очень многих они выйдут наружу.

Печально, что около Культурных, образовательных дел, около идеи Мира и Охранения всечеловеческих ценностей обнаруживается человек злонамеренный, как Хорш. Когда Вы перечтете книги, посвящённые нашим Конвенциям в Бельгии и Вашингтоне, когда Вы восстановите в памяти книгу о десятилетии наших учреждений, три ежегодника Музея, Бюллетень Музея и прочие издания и брошюры, то Вам со всею поразительностью ещё раз станет ясно, какая злобная, предумышленная агрессия совершена Хоршем и его двумя сателлитами. Встаёт вопрос, неужели в современном цивилизованном и даже иногда Культурном мире возможны такие преступления Хорша? Ведь, кроме ограбления целого ряда лиц, кроме вероломства, ибо он был нашим доверенным (федушери), он обманул также и общественное мнение. К довершению, по поступкам Хорша выходит, что и экспедиция, организованная и финансированная учреждениями, вовсе не была таковой, хотя об организации экспедиции широко им же опубликовано и в документах учреждения и в прессе. Впрочем, вероятно, Хорш скоро скажет, что мы все вообще не существуем, что никакого Учреждения Объединенных Искусств мы вообще не основывали, а он является всемирным знатоком искусства, Гейдельбергского Университета доктором и мало ли ещё какую ложь изобретёт этот клеветник. Удивительно, что на суде ни судьям, ни адвокатам не пришло в голову спросить, что же такое случилось в Июле 1935 года, когда Хорш начал свою преступную Агрессию?

Во время судопроизводства выяснилось, что агрессия эта не произошла мгновенно, но тщательно и злоумышленно подготовлялась от самого дня привхождения Хорша в наши общие дела.

Увы, теперь всем нам ясно, что Хорш буквально от самого начала своего привхождения уже фабриковал и подтасовывал многое, чтобы в удобный для себя срок произвести незапамятную в истории Культурных учреждений агрессию. Уже не говорю о том, что тысяча картин вообще игнорируются, и около них вероятно задуман какой-то исключительный вандализм, особенно же пользуясь теперешними мировыми экстраординарными обстоятельствами. Нет меры лжи и злонамеренности Хорша. Иногда, читая в прессе о всяких преступлениях гангстеров, думается, что такие типы утрированы, и злодеяния их писательски приукрашены, но то дело, в котором мы были ограблены, изгнаны из нашего же учреждения и оклеветаны, доказывает, что преступность может достигать крайних пределов и Хорш является со своими двумя сателлитами яркими показателями современного нравственного упадка при общественном равнодушии. Но правда всё же восторжествует!

Давно сказано, что Бог платит не по субботам. И лучшая наша общая крепость в том, что мы знаем нашу правоту. Найдутся судьи, подобные судье О"Малей, которые установят истину.

Кроме грабительства, подделок, лжесвидетельства и вероломства, Хорш отягчил свои преступления и тем, что внёс смуту в просветительное дело - смутил молодых малых. Можно убеждаться на нашей Академии в Нью-Йорке, на "Фламме" в Индиане, на "Арсуне" в Санта-Фе, на нашем Центре в Филадельфии, как даже при скромных средствах может жить дело Культуры, честно внося свою лепту неотложной полезности. Правильны были наши программы. Успех Музея Современного искусства в Нью-Йорке это вполне доказал. Если бы только довелось соприкасаться лишь с хорошими сторонами Америки! Впрочем, мы уже с 1923 года - в Индии, в Азии.

[1940 г.]
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М, 1995. (Из архива МЦР)
_______________________________________________________


ПАМЯТКИ

Иногда кажется, что разные памятки никогда не забудутся, а на деле в волнах житейских многое совершенно стирается. И не только ненужное стирается, но нередко и очень значительное.

Шестнадцатого Декабря 1916 года мы выехали в Финляндию. Карелия была хороша для моих нескончаемых бронхитов и пневмоний. Вернулись, началась работа с Горьким. Мелькнуло приглашение быть министром Изящных Искусств. Но ползучая пневмония в начале Мая опять заставила ехать в Карелию, где у нас еще с Декабря было снято именье Юхинлахти в ладожских шхерах* . Затем события совсем перервали сношения, а тут приглашение от профессора Бьорка выяснить положение Русского художественного отдела, оставшегося в Швеции после выставки в Мальмё в 1914 году. Затем Стокгольм, а там Хагберг Райт и выставка в Лондоне.
Роберт Харше приехал с приглашением музейного тура по Америке. Пусть и там пройдёт весть о русском искусстве.

В первой половине 1923 года исполнилась наша давнишняя, заветная мечта - Индия, Средняя Азия. Около половины Мая 1926 года наша экспедиция через пограничный пункт в Козеуне перешла на родину, а тринадцатого Июня мы уже были в Москве. В отчете нашего Музея приведены выдержки из моего письма оттуда. Дружеские встречи со многими и давними и новыми друзьями. В беседах с Наркомпросом и Наркоминделом и другими деятелями обсуждались художественные и научные работы экспедиции. Выражались пожелания о дальнейших работах уже на родине.

В первой половине Сентября с Алтая мы выехали на Ургу, где и пробыли до 13 Апреля - первого возможного караванного пути через Монголию на Тибет. Святослав, который в это время оставался в Европе и Америке, рассказывает, как сердечно наши учреждения приветствовали и приезд Московского Художественного Театра, и русские сельскохозяйственные и промышленные миссии. Не прерывались сношения с родиной, и хотя и затрудненно, но все же нам удавалось по запросу Сельскохозяйственного Института посылать различные полезные семена от нашего Гималайского Института.

С письмами всегда было очень трудно. Иногда они доходили, а иногда неизвестно где и почему проваливались. На моё приветствие к Юбилею Академии Художеств получился ответ от Бродского, но осталась неизвестна судьба писем и в Московский Художественный Театр, и в Комитет по делам Искусства, и к Щусеву, и к брату Борису... Дошла ли моя книга до Потёмкина, получил ли монографию и письмо Молотов? - не знаю.

Парижский полпред выразил нашему секретарю пожелание о подарке для Московских Музеев четырёх моих картин. С нашей стороны это пожелание было приветствовано. Но в водовороте событий оно повисло в воздухе.
Точно так же осталось в воздухе обращение нашего Комитета в Верховный Совет по делу Пакта.

Наши друзья в Латвии всё время сохраняли дружественные отношения с местным полпредством. При этом не забудем издание двух выпусков сборника 'Мысль'. На нашу последнюю телеграмму мы уже не имели ответа. Вообще перерывы почтовых сношений отвратительно отражаются на всём.
Иногда чувствуете себя как бы на необитаемом острове. Обрывки долетающих сведений часто искажают истинное положение вещей. Где именно и что именно теряется - это уже поверх человеческого воображения.

Почему же эти памятки встали именно восемнадцатого Сентября Coрокового года? Всему есть причина. С Дальнего Востока пришло письмо Алтаева. В нём он сообщает, что в ? 1 'Русской Газеты' в Риге 28 Июня была добрая заметка об издании наших друзей. Удар по струнам отзвучит.

Не знаю, дошла ли моя 'Земля обновлённая'? Напечатана она была тридцать лет назад, но сказанное и сегодня годится. Особенно значительно проверять мысли через несколько десятков лет. Не придётся ли отказаться от чего-то? Не было ли уклона или сдвига? Или же было продвижение по верному пути? Хорошо, если было последнее. Радостно не отказываться, но утверждаться.

[18 сентября] 1940 г.
Рерих Н.К, Из литературного наследия. М., 1974 г.
_____________________________________________


ПИСЬМА ЕЛЕНЫ ИВАНОВНЫ

Вышли два тома писем. Только подумать, что эта тысяча убористых страниц представляет лишь малую, вернее сказать, малейшую часть всего Ел. Ив. написанного. Кроме того, изданные письма представляют лишь фрагменты, ибо столько по разным обстоятельствам должно было быть опущено. Жаль подумать, что разные житейские соображения заставляют безжалостно срезывать иногда самые яркие места. Пройдут годы, и покажется странным, почему именно эти места должны были быть отброшены. Сам знаю, что уже через десять лет кажется непонятным, по каким таким причинам почти две трети 'Алтай-Гималаи' были выброшены. Самое же обидное, что все эти осуждённые места уже не могут быть восстановлены. А ведь в своё время казалось, что каждое такое упоминание будет кому-то совершенно неприемлемо.

Так же жалко, что и письма Е.И., вошедшие в два тома, даны не полностью. Сколько прекраснейших и нужнейших мыслей было изъято!
Между тем сами мировые обстоятельства показывают, насколько сказанное было своевременно. Основною мыслью этих писем является сотрудничество и единение. Как жестоки и своекорыстны были люди, к которым эти искрен┐нейшие зовы не доходили. А если и доходили, то в каком-то самовольном толковании. Ну что ж, каждая мысль имеет в виду не только одного определённого собеседника, но главные слушатели и последователи этой мысли всегда остаются автору неизвестными. Пути слова неисповедимы. Невозможно проследить трудные хождения книги. И нельзя представить себе, где и как она находит своё лучшее применение. В сердечном желании добра писались все эти письма. Всегда было нужным это пожелание, а сейчас оно совершенно необходимо. В ближайшем будущем, когда гуманитарные познавания опять займут своё основное в человеческой жизни место, тогда все действенные советы добра окажутся поистине неувядаемыми. Пройдут они через старшее поколение и достигнут молодых сердец, сейчас подрастающих. В 'письмах' отвечены многие вопросы, заданные искренними искателями. Это даёт особую жизненность и разнообразие затронутых проблем.

В разные страны писались эти письма. Совопросники задавали иногда идентичные вопросы, и приходилось им посылать вариации тех же разъяснений. Но и в этой кажущейся повторности имеется своя усугублённая убедительность. Обычно такие утверждения группируются около наиболее жгучих вопросов, и вы никогда не знаете, которая именно вариация будет доходчивее. Не забудем, что обдумывались письма в самых разных странах и условиях. То среди просторов Средней Азии, то в шуме Парижа, то на высотах Гималаев - и в тепле и в холоде писались эти письма. Но сердечная мысль, сказанная в них, не знала холода.

Вспоминаю, как Е.И. на коне пересекает просторы Монголии и высоты Тибета. Кто же из иноземок совершил такой путь! И среди всяких путевых трудностей опять же мыслилось о далёких друзьях, сердце пылало желанием помочь им и подать наилучший совет. Уже приходят трогательные отзвуки на эти письма. Книга начинает свой далёкий путь. В добрый час!

[1940 г.]
Рерих Н.К. "Листы дневника", т. 2. М., 1995.
_______________________________________


ПОДВИГИ

Пляшут ли человеки? Да ещё как! Ведь на 'Титанике' в минуту гибели тоже плясали.

Живы ли 'сопляжники'? Живы до безумия. Миллионы мяса человеческого толкутся на заплёванных пляжах. Видели такие фотографии.

Пошли ли все спортивные команды на оборону? Армагеддон уже долго свирепствует, а спортивные борцы и кидатели все ещё призы получают. Не для геройства ли расцветали всякие 'спортсмены'? Отчего же они не на полях битв?

Странно и дико видеть целые газетные страницы, занятые отчётами о разных состязаниях с выдачею призов. Точно бы в мире ничего не случилось. Говорят, и бега конские по-прежнему привлекают толпы. Может быть, и биржи действуют во 'благо' арматоров. Удовольствия и наслаждения под сенью раззолоченных отелей глумятся над чужою бедою.
Об этом позоре человеческого сознания свидетельствуют многие голоса.

Какими же примерами из древних времён напомнить, из чего слагался расцвет и чем зачиналось разложение? Одна история Римской империи даёт поразительные указания. А Вавилон? Египет? Эллада? Блистательная Порта? Мало ли знаков из разных веков и народов.

Не говорим, подобно траппистам: 'моменто мори', но о будущем мыслим. Спешат события. Пришло переустройство мира. На всех путях человек должен помочь судьбе.

Правда, русский народ во всех своих народностях союзных помыслил и о геройстве, и о красоте лишений ради будущего, и о строительстве спешном.
Вольно и невольно все страны, каждая по-своему, оценили ярое достижение русское. Злятся многие, а должны признавать русскую мощь. Каждый хотел бы иметь другом медведя. Добрый зверь без нужды не нападает.

Окрепло войско русское. Народ полюбил слово 'герой'. Отмечены герои на всех полях жизни. Герой труда! Что может быть прекраснее такого победного творчества?

Единица труда вознеслась над золотом. Величайшее суеверие - золотой Молох проваливается в мрачные бездны. Творчество, труд, знание расцветут, если они покрыты понятием героизма, подвига.

[1940 г.]
Рерих Н.К. "Листы дневника", т. 2. М., 1995 г.
______________________________________


ПОДСЧЁТЫ

Совершенно незаметно по Индии разошлось немало картин; среди них есть и большие. Больше пяти футов нельзя перевозить. Ведь от нас - на руках, потом на моторе, потом по горной маленькой железной дороге, потом от Патанкота до Амритсара, и только там железная дорога.

В Траванкоре в Музее Тривандрума десять картин. В Гайдерабаде (Деккан) шесть. В Кала Бхаван Бенареса двенадцать. По одной - у Рабиндраната Тагора, в Институте имени Боше (Калькутта), в Адьяре (Мадрас), в Музее Мейзора, у Козенса (Нильгири), у Тампи (Тривандрум), у Соммервел (Тривандрум), в Бомбее, у Б. Сена (Люкнау), в Университете Аллахабада, в Библиотеке "Маха Бодхи" (Сарнат), у Равала (Ахмедабад). В Муниципальном Музее Аллахабада - восемнадцать. Да ещё в частных руках: будет больше шести десятков во всех концах Индии.

Запросов много. Трудно посылать - очень портят и пыль, и всякие зловредные насекомые. На одной выставке за три недели даже рамы изъели. Тоже вредит сырость. Остаётся лишь зимнее время. Последний раз после четырёх выставок в Ахмедабаде, Мейзоре, Тривандруме и Бомбее многие картины вернулись попорченными. Впрочем, к этому мы привычны. В Америке после выставок в двадцати пяти городах пришлось несколько месяцев чинить картины. После пути из Тибета и Монголии тоже были всякие аварии. Помню, когда из Улан-Батора транспорт картин двинулся на быках, все мы безнадёжно переглянулись.

Но трудности индийского транспорта возмещаются сердечными отзывами индусов. Жаль, что эти искренние письма остаются в недрах архива. Сколько в них звучаний на искусство! трогательна молодёжь! И ведь как ей трудно пробиваться! Только зная все тяжкие условия, можно особенно оценить устремления к искусству. В некоторых музеях оклады хранителей до смешного малы. Но вопреки всему в сердцах горит устремление. И какие славные слова находят они около искусства! Впрочем, читавший 'Бхагавад Гиту' может иметь в себе звучные определения. Даже те, кто имеет слабое представление о современном искусстве, находят непосредственный подход к нему. Такие же непосредственные мысли приходилось слышать в русских сёлах. Не столько в городах, как именно в широте степей, среди лесов непроездных. Много общего с Индией. А ведь в подходе к искусству сказывается и вся душа народная. Велик магнетизм Гималаев. Нет нигде такой горной державы.

Чаттерджи просил дать введение к каталогу индусской выставки. Пишет: "Посещаемость выставки была хороша, но продажи, к несчастью, не было", и тут коснулась война. Около наших дач эти касания всё явственней. Скончалась "Фламма", примолк Центр в Париже, свернулся Музей в Брюгге, засыхают издательство и магазин в Риге, кончилась "Культура" в Шанхае, замолк Гималайский Институт, повсюду что-то усохтю. Говорят - временно! Но как оживлять засохшее древо? Не лучше ли посадить новое?! А ещё говорят, что Армагеддон не коснулся жизни. Нет, именно вторгнулся во всю жизнь, переехал многие пути. Задавил множество лучших побегов. А ссор-то сколько! А ненависти, предательств, удушений. Грозен Армагеддон.
Вспоминаем, как распределилась жизнь. Получится: сорок два года - Русь. Одиннадцать - Индия. Финляндия - два. Америка - три. Китай - два. Тибет - полтора. Монголия - один. Франция - один. Англия - год с четвертью. Швеция - полгода. Швейцария - полгода. Италия - четверть года. Не считаю стран проездом - Германия, Япония, Голландия, Бельгия, Гонконг, Джибути, Филиппины, Египет. Прекрасный Музей в Каире!

Конлану нужны всякие подсчёты. Не так-то легко припомнить многие встречи. Письма тоже развеялись временем. Книг у всех накопилось столько, что никаких ящиков не хватит передвинуть их. Много отдаём в Гималайский Институт. Много ежемесячников и газет. Очерков моих, в них напечатанных, будет более четырёхсот. Только часть делает толстую книгу. Многие появлялись в южной Индии. Иногда кажется, что говоришь словно бы в подушку. Но вот когда Святослав был приглашён писать портрет
Магараджи Траванкора, то оказалось, что очерки не только были читаны, но и дали много друзей, не знаем наших друзей, и велик подсчёт этих незнаемых, но верных и трогательных доброжелателей. Привет им. Сердечный привет.
Н.К. Рерих

[1940 г.]
Из литературного наследия, М. 1974.
_________________________________


ПОСЕВ

Спрашивают, почему Листы моего дневника появлялись в самых различных журналах и газетах? Ответ очень прост - не могу уследить в разных странах, где перепечатываются мои Листы. Некоторые появились много раз и по-русски, и по-английски, и по-французски, и по-болгарски, и по-испански, и по-португальски, и по-немецки, и по-литовски, по-тамильски, по-урду, по-сингалезски, по-гуджрати... Бывали даже и такие забавные случаи, что Листы появлялись без моей подписи. Чего только не бывало! Следует ли препятствовать? Кто знает, где и в каких условиях сказанное принесёт лучшую пользу. Может случиться, что издание само по себе и неважное, но мимоходом попадёт в добрые руки. На широких путях, на которых толпится человечество, встречи бывают самые нежданные.

Сколько отличных людей было найдено там, где и ожидать нельзя. В садоводстве есть так называемый мавританский газон. Среди трав вкраплены многие цветы, и получается замысловатый ковёр, как сказка восточная. Раскинутые цветики сами дают узор, как на тысячетравных гобеленах. Вот и в жизни нельзя препятствовать, где и куда и как западут слова. Пусть себе разлетаются. Жалуются иногда, что не знают читателей. Да ведь и не нужно их знать. Всё сотворится в несказанном разнообразии.
Лишь бы творить. Лишь бы сеять. Лишь бы пожелать добро. Так нужно спешить. Так требуются напутствия, что и час пропустить нельзя. Не только жизнь, но и само достоинство, честь названную придется в опасность поставить, когда неотложно нужно помочь. Не для себя же делается, но для тех и невидимых и незнаемых. Главное же - для молодых. Племя молодое - хорошее! Каждый по-своему вперёд стремится. В потоке жизни всё многообразно и цветисто.

Говорят некоторые, что вести дневники не следует. Кому, мол, они нужны? И в этом не нам судить. Каждый жизненный опыт кому-то нужен. Жалею, что отец не вёл записей. Многое бы было нам яснее. А если бы прадед записал свои военные дела из времён Петровских, то это оказалось бы ценнейшим. Вот и каждое письмо Голенищева-Кутузова, прадеда Елены Ивановны, теперь ищется, а ведь и в амбаре они успели поваляться. А где записи Мусоргского? Сгорели. Разве ладно?

Каждый посев нужен. Не будем предрешать, но будем сеять. Трогательны бывают нежданные отклики.

3 Июля 1940 г.
Рерих Н.К. Из Литературного наследия. М.: 1974 г.
___________________________________________


ПРАВИЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ

Правильно ли была дана программа наших учреждений в Нью-Йорке? Сравним её со многими институтами искусства и скажем: задание было правильно. Вот Музей Современного Искусства в Нью-Йорке с его растущими собраниями, с выставками, с изданиями, с библиотекой, со многими тысячами членов. Музей процветает, а ведь создался он после наших учреждений, и жена Рокфеллера не без цели неоднократно приезжала знакомиться с нашими программами. Порадуемся этому растущему очагу.

Вот Карнеги Холл с концертным залом, с тысячью студий, приютивших художников всех отраслей искусства. Какое полезное учреждение! Вот Истмановский Институт в Рочестере. Много забот положил Истман в эту прекрасную затею. Много столь же полезных учреждений разбросано по штатам Америки. Одни преуспевают, другие сохнут. Поучительно наблюдать причины этого роста или засыхания.

Вспомнится старая истина: 'согласием и малые дела растут, раздором и большие разрушаются'. Ярким примером будет преступление Хорша. Вошёл он в дело, как теперь мы убедились, полный самых злокозненных намерений. Уже с самого начала тайком он занимался подтасовкою и подделкою документов. Войдя в дело уже после всех учредителей, он замыслил изгнать не только учредителей, но и держателей бондов, и жертвователей, и вообще всех сотрудников. В течение двенадцати лет Хорш подготовлял и лжесвидетельства, и подложные копии с несуществовавших бумаг. Когда же этот мрачный портфель накопился, Хорш, пользуясь нашим отсутствием и безденежьем многих сочленов, произвёл давно задуманную агрессию и вандализм. Нашим именем проник он в правительственные круги и нашёл таинственного покровителя в лице Уоллеса. Много мрачного, преступного произошло. Спрашивается, могло ли учреждение развиваться, если в недрах его с самого начала гнездились вероломство, обман, своекорыстие, лукавство? Поучительно проследить, как мрачные замыслы душат даже самые здоровые начинания. А задание было правильно. Но разве могло оно осуществиться, если местная воля была направлена к грабительству и вандализму? Где же общественное мнение? Если оно создаёт полезные учреждения, то оно же должно восставать против вандализмов.

[1940]
Н.К. Рерих "Листы дневника", т. 2. М., 1995 г.
_______________________________________


ПРЕДРАССУДКИ

Мысль взята под подозрение. История, археология, этнография - всё не допущено. Легенда, сказка - отвергнуты. Всё это вредно и недопустимо в искусстве, хотя бы и в частичном намёке. А вдруг репинские 'Запорожцы' и суриковский 'Ермак' окажутся этнографией?! Туда же попадут уборы венециановских поселян. Будет заподозрена врубелевская 'Шехерезада'. Уже не говорить о 'Людовиках' Бенуа и сомовских фижмах. Конечно, Верещагин никогда не оправдается, да и 'Московские боярыни' Рябушкина будут под вопросом.

Но к чему говорим о русском искусстве, когда предрассудки проползли повсюду? Что же делать с Гогеном, Галленом, Ходлером и множеством отличнейших художников? Уже не говорить о лучших старых мастерах, которым такие рассуждения и в мысли не приходили.

Как хохотали бы Дюрер, Хольбейн, Брейгель-старший, Кранах, наконец, Леонардо, Микеланджело и все великие, если бы им сказали, что чего-то 'нельзя'! Они принимали самые узкие задания и легко проходили такие Сциллы и Харибды . Мастера даже не поняли бы, если бы им начали толковать о придуманных границах дозволенного.

Искусство освобождалось, освобождалось и наконец стало втискиваться в кандалы предрассудков. Нельзя делать безобразное произведение - это ясно каждому. Но если Рембрандту хочется написать превосходный исторический шлем - кто же ему запретит? Если Гоццоли любит пышность узорных костюмов - кто же воспрепятствует? И вообще всякие препятствия в искусстве, разве они не предрассудки?

Во времена упадка надевались всякие нелепые шоры, но возрождение всегда расцветало свободою творчества. Некогда было и думать об аптечных ярлыках и преградах, когда глаза открывались на жизнь, на великую реальность.

Путь реализма - здоровый путь. От него - бесчисленные нахождения. Именно реализм в своём вдохновенном вмещении освободит от всех гнилых предрассудков. В невежестве зарождается предрассудок. Реальное неограниченное знание освобождает от душных пережитков.

Кто же это пугает молодёжь? Кто вопит: 'нельзя, нельзя'? Пусть будет 'можно' во всём познавании вдохновительной природы. 'Можно, можно!'

[1940 г]
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2. М., 1995 г.
_____________________________________


ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ

Предубеждённость есть прежде всего невежественность. Кто-то предубедился, не познав решающих обстоятельств. Скажут - а как же предвидение? Но ведь это уже прозрение, в котором человек что-то более дальнозорко увидал. Между тем предубеждение в самом слове напоминает, что человек чрезмерно рано сам себя в чём-то убедил. Значит, неведение позволило человеку напитать себя чем-то предвзятым, необоснованным.
Наверное, кто-то будет думать, что предубеждение относится к чему-то суеверно средневековому. В наш же век блестящих открытий и изобретений какое же может быть предубеждение? Всюду факты, всюду материальное познавание, всюду, казалось бы, полнейшая обоснованность.

Но вот тут-то и закрадывается сомнительное 'казалось бы'. Факты-то фактами, но какие именно факты? Из любой самой нравственной книги можно нарвать отдельные выражения, которые будто бы покажут обратный смысл. Так же и знаменитая обоснованность, на каком именно основании она будет построена? Ведь можно самое замечательное явление пытаться насильственно приклеить к ничтожному основанию. Когда-то со временем более обширный ум усмотрит это несоответствие и внесёт поправки. Но что же будет происходить в течение этих, может быть, очень многих лет, пока молодые поколения будут вводимы в заблуждение?

Соизмеримость и целесообразность на первый взгляд представляются чем-то весьма лёгким и удобопринятым в современной жизни. На самом же деле эти краеугольные понятия особенно трудно применимы именно теперь, когда диапазон жизни простёрся от высочайших познавании до каменного века в его полном смысле. Небрежение этими важными понятиями является одной из ближайших причин возникновения предубеждения.

Пора человеку сознаться, что его 'цивилизованная' жизнь ещё полна всевозможных предубеждений. И в науке, и в искусстве роятся различные предубеждения, которые вредоносно препятствуют здоровому росту человеческих достижений. Изобретаются разные иностранно-сложные термины, а под ними кроются те же ветхие преграды и затемнение горизонтов.

Слово, зовущее и очаровательное слово 'свобода' осаждено теми же тёмными предубеждениями. Страшное понятие 'нельзя' вползает повсюду, и сколько лучших устремлений пресечено этим неумолимым палачом. Нечего опасаться хаоса, если соблюдена целесообразность и
соизмеримость. Всякие желания 'сублимаций' похвальны именно там, где за ними не скрывается предубеждённое отрицание. Несовместимы предубеждение и эволюция.

Что же мешало лучшим ученым, лучшим художникам быть вовремя признанными? Ведь 'пока солнце взойдёт, роса очи выест'. Мешало всё то же предубеждение. Кто-то, зачастую из низко личных соображений, предубедился и внушил эту заразу во всей окрестности.

Легковеры ухватывают крылатое словечко, часто даже не думая, какой яд скрыт на острие этой стрелы злобы и зависти. И полетела по миру смертоносная стрелка. Кому какое дело, какие именно прекрасные замыслы она пресекает.

Многообразны предубеждения. Ещё одно своеобразное. Рузвельт для удачи своих выборов клянётся, что он во всяком случае отслужит полностью свой будущий срок. С предубеждением всегда связано самомнение. Где тот вождь, который клянётся после всех битв вернуться невредимым?
Укус пятисот пчёл равен укусу кобры.

30 Октября 1940 г.
Рерих Н. К. Листы дневника", т. 2. М., 1995 г.
_______________________________________


ПРОРОЧЕСТВО

Тамдинг принёс с базара книжку на хинди "Парахамса Нараяны" о пророчествах, касающихся настоящего времени и ближайшего будущего.

Очень любопытно, ибо совпадает во многих частях и с другими слышанными пророчествами в Монголии и Тибете. Затем передавали пророчество Баба касательно тех же времён и событий, но в ином варианте, который показывает, что источники были какие-то иные. Наконец, Теджрам принёс пророчество сикхов Гуру Говинда, в котором упомянуты ещё более интересные подробности. А ведь это пророчество очень старое. Сикхи, очень почитающие своих Гуру, уже выполняют часть этого предсказания.
Незадолго раньше в местности ходила запись одного ученого брамина, разными вычислениями определившая скорое наступление Сатья Юги - она должна начаться в 1942 году. Этот же срок упоминается и в других предсказаниях. Удивительно подумать, насколько где-то в толще народной происходит какое-то замечательное течение, которое прорывается наружу в самых удивительных формах. Ко времени все эти легенды, пророчества, предания сплетаются в один многозначительный венок.

Сложный ход событий, казалось бы, протекающий поверх человеческой логики, находит ясное объяснение. Остаётся вспомнить речение, что "сказанное так же верно, как под скалою Гума лежит пророчество". Кто найдёт его? Исследуя все эти части народной мозаики, можно удивляться разнообразию источников её. Ведь говорят разные народы, языки которых совершенно различны, а между тем высказанные сроки и данные странным образом совпадают. Когда вы слышите одну часть этих прозрений, вам может показаться, что это какая-то чисто местная легенда, и неопытный слушатель отнесёт её в разряд сказок и досужих небылиц. Но совсем иное чувствуется, когда вы складываете вместе слова многих народов, сказанные на протяжении нескольких веков. Эти люди фактически друг друга не знали, и мыслили они в совершенно разных направлениях. А старинные языки их многих слов, а в особенности слов современных нам, вообще не имеют. Но под всем этим разнообразием чувствуется одна мысль, одно таинственное знание и прозрение. К тому же авторы многих таких пророчеств почти безвыездно находились в своих ашрамах и монастырях, иногда вообще не соприкасаясь с внешним миром. Кто-то отнесётся научно к этой живой легенде, творимой многими народами. Под разными именами можно узнавать те же местности и те же события. Теперь уже поняли, что фольклор составляет интересную научную область. Так же точно и многозначительность народных пророчеств сделается научным достоянием. Ведь не в какие-то отдалённые века творится живая народная легенда, но она куётся и сейчас и мудро толкует о мировых событиях.

(1940 г.)
Н.К. Рерих ' Листы дневника', т. 2. М., 1995 г. (Из архива МЦР).
______________________________________________________


ПСИХИЧЕСКИЙ КАННИБАЛИЗМ

Париж пал. В самый день падения дошло к нам оттуда запоздалое, вероятно, последнее письмо. При нём были стихи о цветах. Ещё были стихи из Парижа...

В этом же письме сообщалось, что Ларионов распространяет отвратительную клевету. Будто бы после моего ухода откроется нечто ужасное. По обычаю всех клеветников, Ларионов не говорит, что именно, а просто так - нечто ужасное. Начните его допрашивать, и он скажет, что так говорят, что Бенуа так полагает, что в Париже так думают... Понесёт такую околесину, что ничего не поймёшь. Но одно останется ясным, что Ларионов хотел вредительствовать. Казалось бы, и во многих картинах моих, и в двенадцати книгах моих, и в монографиях жизнь моя достаточно явлена. Скрывать нечего. Слушать всякие клеветы недосуг. Но всё же поражает, что гнездо клевет таится в самом же "Мире Искусства". Неужели дух корпорации отлетел?

Не влияет ли болото, загнившее в Париже? И всё парижские бедствия - не образовались ли они от той же болотистой почвы, от ненавистничества, от утери человечности?

Скверно и душно, когда властвуют клевета, наговоры, пересуды, словом, всякий психический каннибализм. Впрочем, и физический каннибализм ещё существует во славу современного человечества! Но чванство 'прогрессом' чудовищно! Мы не едим людей - вот какое достижение! Всё-таки современные троглодиты не могли обойтись без каннибализма, и потому создался особый вид психического каннибализма во фраке и смокинге.

Там, где ещё царит любая форма каннибализма, не может быть культуры. Если культура будет загнана, как жалкая приживалка, она не сможет воздействовать на человечество. Как же назвать человека, считающего себя культурным и совершающего антикультурные поступки? Не пора ли пересмотреть значение слова культура!

Прикрываться высоким словом и заниматься психическим каннибализмом будет разложением человечества. Какие бы фраки и звёзды ни надели эти разлагатели человечества, они всё же останутся психическими каннибалами. 'Спасайте культуру' - этот зов не есть отвлечённость, но призыв к спасению человека. Co-роковой год!

18 Июня 1940 г. Гималаи
Н. К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М., 1995 г.
___________________________________________


ПУТНИКИ

Полагаю, что все наши общества нужно распустить. Настолько неестественны все условия, что никакое общение сейчас невозможно.
Накрепко пресечены пути сообщения, а кооперация прежде всего растёт жизненными сношениями. Большинство групп не имеют никаких сообщений между собою. А в иных странах даже и внутренние сношения затруднены.

Хочется оградить друзей от всяких нареканий. Смятение в мире таково, что Лига Культуры кем-то может быть принята за какой-то Ку-Клукс-Клан. Семена просвещения не гниют. Посеянное добро взойдёт, а будет этот урожай групповым или индивидуальным, не всё ли равно?

На наших глазах прошли многие волны. Вот нерушимо осталось всё сделанное 'Миром Искусства'. Никакая история искусств не затемнит всё созданное этим движением. Ещё работают соучастники 'Мира Искусства', хотя многих уже нет. Среди оставшихся ушёл дух корпоративности.
Прискорбно, но как первый председатель 'Мира Искусства' должен сказать, что личного единения в группе было мало, а то и вовсе не было, и это вредило итогам.

Среди работников Школы Поощрения не было раздора. Плоды преуспеяния были отмечены, и всё же широко разлетелись наши питомцы. Каждый год их бывало свыше двух тысяч, а теперь слышим лишь о немногих. Жаль, когда после школы новые деятели искусства утеривают общение. Сколько новых достижений могло бы вырастать из крепкого единения!

Даже лично спаянные 'Передвижники' не сохранили ядра. Правда, все зачинатели вымерли, но могли же быть преемники? Приобщайте молодых. Незаметно минуют целые поколения. Выросшие не имеют связи даже с самыми живыми традициями. В своё время двери не были открыты.
Достаточное общение не произошло.

Писал и говорил о возможности молодого поколения 'Мира Искусства', но не восприняли. Также могло быть и молодое поколение 'Передвижников', ибо народная традиция была жива. Конечно, сейчас нельзя думать о всяких полезных единениях, когда даже малые группы не могут между собою общаться. Армагеддон!

Кончается со-роковой год. До свидания, друзья! Переживём. 'И это пройдёт'. Закат - для восхода. Чистится обувь для нового пути.

20 Декабря 1940 г.
Рерих Н. К. Из литературного наследия. М., 1974
_____________________________________________


РУССКОСТЬ

За последнее время в нескольких странах появились статьи о моей русскости, о моих русских картинах, о моих писаниях во славу народа русского. По сердцу были мне эти отзывы, авторы которых иногда оставались мне неизвестными.

Во всех наших странствиях мы могли на многих пробных камнях проверить наши русские задания. И чем дальше шли, тем драгоценнее выступали для нас героические черты и дарования народа русского у всех необозримых равнинных, поморских, лесных и нагорных очагов. Во всём разнообразии ликов, наречий, одежд сказалась та же мощная целина, та же чаша неотпитая, которая поднята во славу великого будущего.

Злобная зависть, чудовищные наветы, ярое желание умалить - все чужеземные наскоки лишь доказывают, как глубоко оценивается мощь русская. "Скажи, кто твои враги, и я скажу, кто ты есть", - давно сказано.
Народ русский может представить такой послужной список, в котором даже слепые прозреют красоту русского сознания.

Поднялось и племя молодое, поросль, трудами себя утвердившая. Русская древность тоже обновляет и укрепляет сознание. Каждая экспедиция, каждая раскопка, каждое внимание к народному эпосу - всё лишь говорит о новых возможностях, да о каких возможностях! Шире широкого! "Город строят"! И нет конца этому городу. В истоках - Новгород, и в будущем Новгород, овеянный знанием и творчеством. Культура русская из-под спуда показалась во всём величии своём.

Уже не шовинизм ли? Нет, от этого чудовища охранился народ русский. Он не знает умалений, не забросает грязью чужие, ладные достижения. Да живёт всё полезное на потребу человечества! Не спустимся, чтобы затемнить чьё-то достижение. Милости просим - пусть растёт всё прекрасное. Сблизимся со всем ладным и созидательным. Пора и своё знать.

Растёт народ русский и качеством и количеством. Отпустила ему судьба несметные богатства - пусть возьмёт из недр всё сокрытое. Даны народу русскому и герои во всех веках. Народные богатыри от Микулы, от Святогора уже складывали твердыни. За славу народа русского боролись Александр Невский, Сергий Радонежский, Минин, Пожарский, Суворов, Кутузов, Пушкин, Менделеев, Мусоргский, Римский-Корсаков, Репин, Толстой, Павлов - и не перечесть! И народ русский воздаёт поклон своим героям.

Народ собирает свои ценности. Новые каналы, новые машины, новые строи позволят народу шибко шагать. Все ценности научат народ одолеть всё тёмное. "Сходятся старцы", сойдётся и молодежь. Поклон всем героям! Привет молодым!

Март 1940 г.
Рерих Н.К. 'Листы дневника', т. 2. М., 1995г.
________________________________________


САНТАНА

"Скажем врагам: не плюй против ветра". Речение знакомо и со слов Будды и со слов Ницше. Вряд ли Ницше знал заветы Будды, но кто знает, может быть, и слышал. Ведь и Вагнер хотел сделать вместо "Парсифаля" буддийскую мистерию. Извилисты пути. Не отличить, где заимствование, а где ещё какой-то новый уклон мысли. Вагнер говорил Листу: "Теперь заткни уши, эти две страницы от тебя взяты". А сколько аналогий вольных и невольных среди творений старых мастеров. Для новой концепции брали из лучших источников. Может быть, бывали вдохновлены именно этою деталью. "Для чистых - всё чисто".

Часто художник даже не помнит, где он увидал какую-то подробность - или в природе или в чьём-то творении. Бывает, что и в природе нечто остановит внимание, потому что где-то, когда-то уже было увидено. Бывает и наоборот. Если ком-позитор вспомнит чудесную народную песнь - от этого не пострадает его произведение. Иначе и Бетховен, и Мусоргский, и Римский-Корсаков были бы повинны в некоторых своих вдохновениях. Если художники иногда не признают своё собственное произведение, то где же вспомнить что-то понравившееся десятки лет назад?

Поток жизни - сантана - прихотлив и щедр. Поток распыляется в отвесном водопаде, чтобы потом опять собраться в русло. Где и когда? Леонардо писал: "Не брани меня, читатель, потому что предметы бесчисленны, и память моя не может вместить их так, чтобы знать, о чём было и о чём не было говорено в прежних заметках, тем более, что я пишу с большими перерывами, в разные годы жизни". Да и как упомнить все струи сантаны?
Где отметить все прибрежные скалы, из которых каждая и на солнце и при луне горит самоцветом? Сколько среди них будто бы подобных, но различны они и лишь возбуждают похожий отзвук. "Помню, где-то видал, но где и когда"? И к чему помнить все извилины и перевалы? Не лучше ли сохранить синтез сияний, сложенных щедростью природы? Истинный реализм - в передаче убедительного смысла виденного. Пусть зритель стоит перед действительностью, и нет ему дела, как она достигнута.

Сантана - поток жизни. Где и когда и кому пригодится всё записанное? Но видели, как оно становилось нужным. Даже цензоры, поставленные для пресечения, полюбив прочтённое, нередко радовались.

[1940 г.]
Рерих Н.К. 'Листы дневника', т. 2. М., 1995г. _______________________________________


СБЛИЖЕНИЕ

Сближение, дружелюбие, успех! Вражда, распад, разрушение! Соберите всё положительное, и оно пристанет к первому берегу. Назовите всё тёмное, и оно станет уделом второго, мрачного и себя пожирающего. "Concordiae parvae res crescunt, discordiae - magnae dilabuntur", - учили всех нас в школе и поручали запомнить. Правда, все запомнили об успехе и возжелали его.

Мало кто придал значение дружелюбию. Совсем мало подумали над смыслом сближения. Иногда, люди мечтают об общем благе - мечта самая успокоительная и ласкающая! Но что же нужно сделать для осуществления её? Необходимо и доброе сближение со всеми деятельными трудниками. Это уже многим не понравится. Не лучше ли сближаться с друзьями только? Но с друзьями вы уже близки. Для широкой пашни нужно расширять и круг друзей.

Подозрительность, недоверие шепчут в робкое ухо: "Как бы не ошибиться? И к чему искать новое, неизвестное, когда можно пребывать в уютном кружке друзей. Там можно сохранить сердечность и не бояться натолкнуться на рифы непонимания". Очень лукавые успокоения! Лучше расширим добрую пашню до соседних границ. Пошлём привет новым пахарям. Нужды нет, что ещё вчера мы их не знали, но сегодня с восходом красна-солнышка мы порадуемся новым сотрудникам.

Каждый пахарь добрый будет сотрудником, ибо ценность труда есть ценность всемирная. Без сближения разве распознаём друг друга? На дальних расстояниях и очертания изменяются, и сама человечность невидима. За камень, за пень примете дальнего путника.

И можно ли улыбнуться далёкой точке на снеговой равнине? Улыбка есть знак близости. Кто-то не усомнился, доверился, приблизился, и только тогда засияла улыбка - это знамя общего блага. Если даже понапрасну расточите вашу улыбку, ваш привет, ваше доброе пожелание - не беда. Среди сокровищ человечества неистощимы и улыбка, и привет, и доброе пожелание. Около них раздобреет почва и вырастут прекрасные, целительные травы. Добрыми мыслями куется добротворчество, ради него нужно напрячь все силы, всё умение, всю целесообразность.

Для деятельного добротворчества необходимо сближение. Ладный, добрый доспех у каждого добротворца. Он смел, он радостен, он неутомим, ибо мыслит об общем благе. Вперёд!

1940 г.
"Литературные записки", Рига, 1940.
_________________________________


СБОРЫ

Выставка уходит в Лагор. Странно, что ближайший к нам центр оказывается последним. Ранее картины побывали в отдалённых городах - в Тривандруме, в Хайдерабаде, в Бомбее, в Ахмедабаде, в Бенаресе, в Люкноу, в Аллахабаде. Были приглашения из Калькутты, из Коломбо, а Лагор оказался позади. Так же, как и в Хайдерабаде, выставку устраивает Университет. Появились новые или, вернее, давние друзья со времён Европы и Америки. В общем, идут более шести десятков картин, а в доме их уход и не заметен - столько ещё остается. А что, если бы начать укладывать всё, даже и подумать страшно! Пусть бы часть осталась. Но, спрашивается, которая часть и где? Уже много таких путников, нашедших самые неожиданные пристанища. Многие из них безымянно потеряются.
Подпись может быть кому-то не ясна.

Иногда доходят случайные вести из Средней Азии, что картины сохранны. Но столько всяких переустройств происходит, что никто не предусмотрит этих жизненных передряг. Судьба картин, бывших в Китае или в Синцзяне, совсем не ясна. Пекинский Музей уже давно перевезён куда-то. Толком даже не понять. Сундуки и ящики в Синцзяне, может быть, прошли уже через многие руки. Даже, наверное, прошли.

Что говорить о далёких местах, когда в самой Европе неразбериха. Теперь запрещено из Индии посылать за границу книги, картины, рисунки, рукописи - словом, всё, в чем состоял жизненный обмен. Пропали рукописи, посланные в Китай, в Аме┐рику, в Ригу. А ведь всё это было очень нужно друзьям.
Вообще трудно сказать, что именно за это время пропало. Лишь случайно убеждаемся, что пропаж гораздо более, нежели кажется.

Где-то хорошие люди недоумевают, и огорчаются, и не понимают, отчего вести пресеклись. Ведь не все поймут армагеддонные условия. Продолжаются говоры о культуре, но именно она-то и поражается и уродуется. Театр горит, а разодетые люди ещё пытаются войти.

Каждые сборы и радостны и потрясающи. Черта наносимая определяет, но и ограничивает. Не всё уместится. Значит, и в Индии приютятся гости. Кто о них позаботится? Друзей-то мы знаем. Но текуч слой человеческий. Сегодня одни, завтра другие. Достаточно навидались. Пусть будет, как должно быть. В сборах всегда кроется и начало чего-то. Конец или начало?

[1940 г.]
Рерих Н.К. Из литературного наследия. М., 1974
____________________________________________

 
  
 

СКРЯБИН

Вот чудеса! Из Южной Америки дошла весть о праздновании, бывшем в Москве в Июле в Музее Скрябина. Почему такие радостные сообщения должны совершать кругосветное путешествие, а не прийти через Иран или Афганистан?

Всё связанное с именем Скрябина особенно радует. Последнее время на Западе его стали как-то избегать. И Стравинский и Кусевицкий замалчивали Скрябина, и капитальные его вещи стали редкими в концертах. Точно бы не по плечу пришёлся. Кому-то не исполнить его было, а кому-то большое русское имя мешало.

Граммофон плохо передавал могучие созвучия скрябинских симфоний. 'Поэма Экстаза' так отвратно звучала в граммофоне, что и слушать было оскорбительно. А ведь нельзя же мыслить о Скрябине без его симфоний, давших новые дали мировой музыке.

И вот не на чванном Западе, а в родной Москве чествуется память великого композитора. Собирают всё до него относящееся. Даже портреты не только его самого, но и друзей его сносятся в народную сокровищницу. Последнее весьма примечательно. Кто-то чуткий и заботливый хотел создать атмосферу, в которой крепло дарование. Пути эти были нелегки. Вставала злоба против всего нового. Рутинное ухо не воспринимало утончённых созвучий. Сами задания казались кому-то слишком выспренними. Словом, не оценивалась сущность творчества.

Сами мы видели, как некие посетители концертов пожимали плечами и даже уходили до окончания вещи. Но были и преданные ценители. Они-то почуяли, какая новая сила нарастала и какие поворотные задания поднимут сердце молодёжи.

Не верилось, когда пришла весть о кончине Скрябина, такой нелепой, недопустимой. Прометеев огонь снова угас. Сколько раз что-то злое, роковое пресекало уже развернувшиеся крылья. Но 'Экстаз' Скрябина сохранится среди самых победных достижений.

Добрая дальняя весть. Живёт в Москве имя Скрябина. Кто-то любит его и трудится над его достоянием. Наверно, молодёжь.

15 Декабря 1940 г.
'Наш современник'. Москва, 1967, ? 7
_____________________________________