Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 49. Листы без даты.
************************************************
 
Содержание

Quaerens quem devoret. (Б/д.)
"А вор так ни в чём не виноват?" (Б/д.)
Битва. (Б/д.)
Богатство. (Б/д.)
Верь - не верь. (Б/д.)
Возражения. (Б/д.)
Диковины. (Б/д.)
Для будущего. (Б/д.)
Жуть. (Б/д.)
И так бывало. (Б/д.)
Культура. (Б/д.)
Лик Индии. (Б/д.)
Мистицизм. (Б/д.)
Много примеров. (Б/д.)
Народная Академия. (Б/д.)
Несказуемое. (Б/д.)
**********************************

QUAERENS QUEM DEVORET
[Выискивая кого пожрать (лат.) ]

Поистине, по всему миру ползает отвратительное чудовище, ища кого бы пожрать. Удивительно, насколько оказываются затруднёнными большинство полезнейших и прекраснейших начинаний. Иногда даже невозможно представить себе, по какой причине человечество отрицает самые ценные достижения, в то время как миллионы, чуть ли не миллиарды, тратятся на такое, о чём впоследствии человечество будет и сожалеть и стыдиться.

Среди множества полезнейших открытий, встретивших на пути своём всякие затруднения, нужно вспомнить и голгофу радия, то есть, вернее, голгофу Кюри и Кюри-Склодовской. Недавно вышла отличная книга их дочери. В ней в простых и неопровержимых словах рассказано, какими трудностями были окружены оба отважных испытателя. Им пришлось работать в нищенских, тяжких условиях, и облагодетельствованное ими человечество вовсе не подумало вовремя облегчить их труды. А ведь это небрежение записано и останется укоряющим памятником.

Вот другая книга - о Гогене, о том, как этот замечательный художник умирал бедственно накануне ареста. Таким напутствием сопроводили его соотечественники, которые потом всячески гордились, что в среде их был такой замечательный творец. В жизнеописании Рамакришны читаем о всяких лишениях, которые легко могли бы быть облегчены его современниками.
Также читаем, что мать и сестра Вивекананды умерли с голода. Кроме того, знаем, что и сам он претерпевал великие трудности. Примеров без конца.

Конечно, Алексей Каррель расскажет нам, что человечество постепенно близится к повальному сумасшествию. Он приведёт доказательства различных неестественных проявлений современной жизни. Потрясающи некоторые страницы его замечательной книги "Человек неизвестный".
Действительно, человек остаётся непознанным. Но почему же особенно непознаваемы большинство прекраснейших достижений? Помню, как в своё время не хотели помочь Врубелю, даже несмотря на его тяжкую болезнь. Лишь когда услышали, что он, кроме всего прочего, и слепнет, только тогда можно было пробить очерствелые сердца. Помню, как Куинджи тогда скорбно сказал: "Если слепнет, тогда уже наверно помогут" - точно бы слепота является залогом помощи художнику. Какое же такое мрачное чудовище ползает по миру, ища кого пожрать?

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
_________________________________________________


"А ВОР ТАК НИ В ЧЕМ И НЕ ВИНОВАТ?"

О ходже Наср-Эддине рассказывают:
"У ходжи украли осла. На следующий день ходжа, плачась, рассказал об этом друзьям и просил их помочь. Выслушав его, они начали подавать ему советы. Один сказал: "Нужно на дверях конюшни повесить замок". - "Ну, что там вешать замок на обыкновенную дверь? Какой из этого толк? - заметил другой. - Толкнёшь дверь - и она рассыплется".

- "А что ты скажешь о стене вокруг дома? Отчего её не сделать несколько выше?"

- "Да ты живой был или мёртвый? Ведь не за пазуху себе сунул вор здоровенного осла? Где ты был, когда он выводил осла из конюшни через двор от дверей, ведущих на улицу?"

- "Послушай, я ночью двери запираю изнутри, а ключ кладу себе под голову. И вор не может никак сорвать замок и увести у меня коровёнку ли, осла ли".
Словом, они засыпали ходжу бесполезными речами, упрёками и попрёками.
Потеряв терпение, ходжа сказал: "Дорогие друзья, вы рассуждаете правильно. Но только всё это относится к прошлому, а на сегодня от ваших слов пользы нет никакой. Ну, посудите сами: вся вина, стало быть, на мне? А вор так ни в чём и не виноват?"

Многие сказы о ходже части припомнятся. Воры отлично обделывают делишки, и совсем немного судей правильно решающих. Шемякин суд - будто бы сказка, но это было. Видали мы и судью Франкенштейна - имя почти такое же, только о монете напоминание добавлено.

Иудины серебренники так и бренчат. Где уж тут Культура? Где уж тут цивилизация?!

Некоторые понимают всякие происходящие ужасы и открыто возмущаются. Другие, хотя и понимают, но трусливо помалкивают. Во все трудные времена бывали так называемые "перелёты". Бесстыдно они перелетали туда, где им казалось выгоднее.

Преступность растёт. Похищаются дети. Процветают невольничьи рынки. Пятна на солнце или, вернее, на совести человеческой!

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
___________________________________________________


БИТВА

Многие битвы гремели. Были старания остановить, а то и просто стереть, уничтожить. Б. старался так расположить голоса при выборах, чтобы устроить вражеский перевес, но хотя бы одним голосом победа оставалась за нами.

После выставки в С. Луи в 1906 году 800 русских картин, весь русский отдел был продан таможнею с аукциона. Пропали моих 75 вещей. Разве ладно?

В Гельсингфорсе в день открытия выставки потухло электричество, и снег завалил верхний свет. Разве хорошо?

В Стокгольме в день открытия выставки 8 Ноября 1918 года отрёкся Вильгельм. Шведы были потрясены. Неладно!

В 1920 году в Лондоне при открытии моей выставки чиновник из министерства иностранных дел уверял, что картины не мои, а сам я убит в Сибири. Вот какие дела!

В 1930 году в Лондоне Коренчевский мне лично сказал, что я не Рерих, а Адашев. И такие нелепицы бывали.

У Кингора во время открытия лопнуло электричество. Произошла паника. Неприятно!

В Музее в день открытия с трудом был предотвращён пожар. Только по случайности успели принять меры. А было 10.000 посетителей.

Храм в Талашкине в 1914 из-за войны остался неконченным.

Уничтожены "Сеча при Керженце" и "Казань". Пропали: "Ункрада", "Зовущий", "Крик змея" и многие. Испорчены "Песнь о викинге", "Древняя жизнь", "По-ход", "Поморяне", "Волокут волоком", "Три волхва" и многие.

С трудом нашли в Лувре "Замки Майтрейи". Кто хотел их присвоить? А где "Ростов Великий"? А где "И открываем" из Пекинского Музея? А как назвать проделки Кашанина? А где Пакт после подписи 21 страной?

Сгорел "Гроссман и Кнебель" в 1915 году со всеми клише и манускриптом "Монографии". Пропали вещи у Белого. Хоронили в Англии.

Назвали антихристом в Харбине. Поносили в Париже за оборону Родины.
Происходит хоршевский вандализм. Вот какие тёмные дела!

Можно припомнить битвы без числа. Повсюду тёмная рука пыталась разгромить. Но "говорят, что мы мертвы, а мы живы". Не только живы, но преуспели. Теряли, но находили. Видали предателей и учились распознавать лики.

Битва да будет благословенна!

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


БОГАТСТВО

Одна из наиболее тягостных для нас сказок была о нашем богатстве. Неизвестно, откуда и где зародилась эта выдумка, но хлопот она доставляла много. Постоянно слышались всевозможные просьбы, совершенно неудовлетворимые. Кто-то хотел основать школы; кто-то основывал детский театр; кому-то нужен был печатный станок; кто-то желал построить дом культуры; кто-то желал приобрести именье; кому-то нужно было докончить образование... Бесконечный список человеческих желаний и нужд.
Сердце болело, отказывая бедным, но что могли значить наши копейки в этом бесконечном потоке слёз и самых благородных намерений. Когда могли, давали, но это была маленькая капля в океане потребностей. В то же время кто-то создавал легенды о нашей роскоши. Это у нас-то роскошь! - против неё мы столько писали. "Роскошь должна оставить вас".

На чём же можно было сделать дальнейшие сокращения? На культурных работах? На книгах? На прекращении переписки? Но не в обычае было не отвечать на письма. Издавна полагалось, что отвечать нужно немедленно - ведь люди ждут за морями, за долами. Каждый день промедления приносит кому-то тоску ожидания. В праве ли мы порождать это горькое чувство? С расстояниями люди не считаются. Предполагают, что каждый вопрос дойдёт немедля. Нельзя заставлять ждать - это будет кража чужого времени и мысли. А что может быть невознаградимее?

Но как же помочь всему, кому помощь необходима?! Всегда получится большая или меньшая случайность. При этом люди не ценят косвенную помощь. Многие скажут: "К чему долгие советы, когда проще сделать денежный перевод?" Ну а если его сделать не из чего? Это даже не допускается. Из "достоверных" источни-ков знают о миллионах... Нужды нет, что доказать их наличность нельзя. Сказка о богатстве - самая жестокая, самая легкопроизносимая, самая безответственная. К этому же добавится легенда о "добром человеке" и в итоге - поток просьб и требований, а затем град разочарований. Скажете: "богатства нет и никогда к нему не стремились". Никто не поверит, ибо вера в миф - самая крепкая вера.
Человек верит не в действительность, но во что ему хочется поверить. Сказка о богатстве - самая жестокая.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
________________________________________________


ВЕРЬ - НЕ ВЕРЬ

Сосиски с титулом. Лондон, 23 Июля:
"Американское акционерное общество по изготовлению очень популярных сосисок, которые в Соед. Штатах известны под ироническим названием "горячей собаки", обратилось к королю Георгу VI с ходатайством о возведении "горячей собаки" в рыцарское достоинство.

Фабриканты желают называть впредь свои продукты "сэр горячая собака". В виде прецедента они ссылаются на то, что король Иаков I возвёл в рыцарское достоинство ростбиф, повелев именовать его впредь "сэр ростбиф". В петиции отмечается также, что нынешний король пробовал "горячую собаку" во время своего пребывания в Соед. Штатах (П.Н.)"

Невежественные хвастуны. Париж, Июль:
"Вот как описываются похождения богини в брошюре, изданной японскими военными властями в Маньчжурии. Речь идёт о том, как группа китайских партизан заложила мину под японский поезд и что из этого получилось:
"К счастью, неподалёку от этого места очутились 6 солдат под командой лейтенанта Кавамото, прямого потомка самураев из рода, насчитывающего 48 поколений. Убедившись, что поезд приближается и что никакая человеческая сила не может предотвратить катастрофу, так как полотно дороги уничтожено на протяжении нескольких ярдов, он воззвал к божественной власти. Повернувшись в сторону Японии и смиренно склонившись, он призвал на помощь Аматерасу-Омиками, и горячая молитва была услышана. Достигнув разрушенного полотна, поезд поднялся на воздух, пролетел над опасным местом, плавно опустился и продолжал свой путь.
Свидетельские показания машиниста и кочегара, а также лейтенанта Кавамото и его шестерых солдат, наблюдавших это явление собственными глазами, совершенно достаточны, чтобы подтвердить правдивость этого сверхъестественного события, которое ещё раз показало всему миру божественное происхождение япон-ского народа... (Г.О.)".

Шарль Стебер издал свою вторую книгу о Советской России. Первая описывала Сибирь и Крайний Русский Север. Только что вышедшая называется: "Центральная Советская Азия и Казахстан".

Шарля Стебера критика французская рекомендует как "знатока" не только русского языка, но и всех наречий: сибирского, финского и татарского. Его книга - путешествие по местам, "до 1917 года бывшим владениями Чингис-хана", а ныне процветшим, как в смысле промышленном так и культурном (П.Н.)".

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
___________________________________________________


ВОЗРАЖЕНИЯ

Не только М.Боткин, но и большинство членов Академии искали случая, что-бы обругать "Мир Искусства". Из-за этой ненависти разошёлся я с Собко и попал в подозрение у Стасова. Занятно было выслушивать различные мнения на наших выставках. Помню, как Президент Академии Наук в[еликий] князь Константин Константинович поносил выставку за "декадентство". Почему-то он обрушился на безобидный этюд Браза: "Зачем фонарь кривой?" Пришлось пояснить: "Вероятно, сломался". Ответ сильно не понравился.
Управляющий Русским Музеем в[еликий] князь Георгий Михайлович однажды начал ругать выставку в более чем сильных выражениях, не годных для печати. Как председателю Общества мне пришлось терпеливо выслушивать этот грубый поток. Наконец, заметив моё демонстративное молчание, в[еликий] князь счёл нужным смягчить положение: "Простите меня, я говорю, как солдат". - "И притом имеете полную возможность".

В[еликий] князь Владимир один раз при всех брякнул такое словечко, что можно было вспомнить Горького в "Страсти-мордасти": "От моего словечка потухнет свечка". Когда был выставлен мой "Половецкий стан", который в Третьяковке, государыня Александра Федоровна, вопреки обычному своему молчанию, ополчилась против дымов половецких: "Зачем грязь на небе!" Государь должен был пояснять, что это дым.

Иногда даже М. Боткин вступался за искусство. Заметив, что в[еликий] князь Михаил Александрович не обращает внимания на картины, он спросил: "Видимо, Вашему Высочеству не нравятся картины?" Михаил Александрович засмеялся: "Никакого толка в живописи не понимаю, вот в автомобилях - это другое дело". Царедворец Боткин не выдержал: "А между тем по званию своему, Вы, Ваше Императорское Высочество, во всём должны толк понимать". Много чего наслышался выставочный зал Поощрения. Всегда находила доброе слово принцесса Евгения Максимилиановна. Умел сказать в[еликий] князь Петр Николаевич не только за себя, но и за брата своего. А сдерживать в[еликого] князя Николая было нелегко.

Далёкими кажутся, как во сне, всякие нападки на "Мир Искусства". Но в своё время каждое резкое суждение могло иметь разрушительные последствия. Не то же ли самое было и с группой Крамского? Или с А.Ивановым? Со всеми, кто пытался сказать новое слово. Как ругали Горького, Андреева! А Тургенева! А Лермонтова! А Пушкина - самого Пушкина!

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
_________________________________________________


ДИКОВИНЫ

Дзи - древние тибетские бусы - всегда считались какими-то чудодейственными. Существовало поверие, что эти талисманы падали с неба и сохраняли разные чудесные свойства. Впоследствии в Китае пытались подделывать их, но новейшие подделки по качеству своему могли быть сразу распознаваемы. Сами по себе эти бусы очень любопытны. В Тибете их находят при пахоте - рассказывают, что молния ударила в это место, но на самом деле, очевидно, пахари затрагивают какие-то древние погребения. Древность этих диковинных бус немалая, и одну подобную мы видели среди находок в Таксиле. Жаль, что Тибет до сих пор не разрешает раскопок. Так же диковинны Тибетские менгиры и различные рисунки на скалах, которые достигают неолитическое время. Вещевые находки дадут много неоспоримых соображений. В Киеве была найдена Астарта, а в Смоленских лесах был найден настоящий типичный каменный фаллос. Менее всего можно бы ожидать в Смоленщине такую находку. Впрочем, никогда не знаешь, где именно что-то необычное найдётся. Так, в одном Тверском городище была найдена нами отличная готская эмалевая пряжка. Кто знает, каким образом эта вещь была занесена на городище, а, может быть, основа городища была гораздо древнее, нежели мы думали. Так, например, тоже совершенно неожиданно в неолитических курганах недалеко от суворовского имения было найдено около трёхсот янтарных привесок и украшений, которые происходили несомненно из местностей Кёнигсберга, из Балтийского приморья. Находка была настолько неожиданна, что когда среди кремневых орудий показались эти сварившиеся в песке непонятные предметы, то мы менее всего мысленно относили их к янтарю из дальних мест.

Таким же неожиданным образом около Извары был открыт древний могильник на месте, о котором менее всего можно было предполагать. На коровьем выгоне, где ежедневно дважды проходило большое стадо, из земли торчали сглаженные временем еле заметные камни. Но всё же удалось рассмотреть повторность этих камней и исследовать их.

Как среди древностей, так и в пернатом мире однажды нас ожидало большое изумление. Был убит огромный старый ворон. На предплечье крыла его оказался довольно значительных размеров коготь. Тогда же в шутку говорили, что не был ли этот ворон потомком птеродактиля?

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


ДЛЯ БУДУЩЕГО

Вспомним наугад несколько значительных, музейных художников: Мазо ди Банко, Траини, Алтичиеро, Стефано да Зевио, Микеле Джиамбоно, Питати, Бене-детто Диана, Эмполи, Инджегно, Ланини, Лицинио, Мачциале, Мосетто, Морандо, Герини, Буонокорсо, Ортолано, Орси, Ориоло, Пульцоне, Станциони - можно бы назвать ещё многих, многих. Они были хорошими художниками. Некоторые из них занимали выдающиеся места. Были главами академий и мастерских. Но игра рока удивительна. Многие современники их опередили. Им пришлось не раз уступать свои произведения иным мастерам. Только в веках кое-что было им возвращено, но и то частично.

Помним, как фреска пизанского Кампо Санто меняла автора от Гоццоли к Нардо ди Чионе и от последнего к Траини. Немало таких странствий совершили произведения. Даже и в совсем недавнее время чуть не о наших современниках спорят критики и не знают, кому приписать анонимные творения. А что же сказать о веках далёких, когда традиционные сходства школ ещё более прикрывали индивидуальность? Как отличить даровитых учеников Рембрандта, Рубенса, Ван Дейка от самих мастеров? Ластман, учитель Рембрандта, иногда трудно отличим от ранних работ своего великого ученика. Даже Брамер подчас напомнит Рембрандта. Затем, в свою очередь, Ян Викторе и безвременно погибший при взрыве в Дельфте Фабрициус не раз бывали принимаемы за самого Рембрандта. Посмотрите в словаре Вурцбаха на множество художников Нидерландов. Немало из них вообще не оставили картин или, вернее, были поглощены другими мастерами. Подписных картин сравнительно мало. Огромное количество анонимных картин даёт широкое поле догадкам и всяким временным определениям!

Существуют и синодики известных картин мастеров, местонахождение которых неизвестно. Среди них можно видеть имена Тициана, Дюрера, Греко, Веласкеса... Может быть, они погибли в огне, может быть, уничтожены вандалами, которых немало во всех веках и народах. Кое-что, может быть, ещё скрывается на каких-то чердаках. Ведь постоянно находятся новые шедевры Вермера, Гольбейна, Рубенса и других лучших мастеров. Под великими именами часто скрываются неузнанные таланты, и, наоборот, великие произведения остаются неузнанными... "Это для будущего" (Софокл).

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
_________________________________________________


ЖУТЬ

Америка осенью 1929 года явила страшное зрелище. После ряда лет благополучия, когда цены возросли и толпы потянулись к Молоху-бирже,
грянул развал, падение, разрушение.

Люди в день теряли миллионы. Святослав потерял семьсот тысяч. Шаляпин много потерял. Изуродовался весь план наших учреждений. Программа была на нормальную жизнь, а тут всё встало верх дном. Начались самоубийства и от потери денег и вообще от отчаяния, - все обезумели. Наше учреждение должно было получить миллионное пожертвование. После бедствия приходит расстроенная жертвовательница: "От всего моего состояния осталось лишь сто пятьдесят тысяч...". Где уж тут говорить об обещанных жертвах.

Исчисляют, что такие беды бывают в Америке периодически, примерно через шесть-семь лет. Но как они должны влиять на характер всего народа? Странно, что такие примеры не предостерегают игроков. Не успеет танец смерти утихнуть, как уже готовятся новые жертвы Молоху.

Пришлось расстаться с собранием старинных мастеров. А ведь оно предназначалось для музея. Были отличные примитивы; один ушёл в Чикагский Музей. Был и Рубенс, и Ван-Дейк и Брейгель-старший. Много чего было. Всегда жаль видеть распад.

Испытатели жизни должны пройти перед жутким зрелищем краха всей страны, перед народным безумием, перед волчьими аппетитами, которые ощеряются на чужих бедствиях. Где тут Культура? Даже где тут цивилизация? Вспыхивает произвол. Восстание подчеловеков! Следует пройти и через переоценку ценностей, чтобы судить о планетарной относительности.

Жаль, сердечно жаль тех невинных, которые за свои ли давние прегрешения бывают ввержены в огненную геенну развала. Можно представить, как гремит Армагеддон, как работают агрессоры. Много жутких зрелищ, но тридцать серебренников - самое страшное.

Сейчас читали, что Рокфеллер, когда его благодарили за пожертвование, ответил, что "так как эта лепта была денежная, то тем она малозначительна". Немногие придут к такой формуле. Немногие догадаются, что не доллар - король, а есть и другая ценность истинная.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
_________________________________________________



И ТАК БЫВАЛО

Михаил Петрович Боткин рассказывал о своей покупке у графа Строганова бюста, приписываемого Леонардо да Винчи. "Давно уже я примечал этот бюстик. Наконец попросил мажордома убрать его, иначе, мол, полотёры разобьют. Человек не глупый - убрал.

Прошли месяцы, а граф-то и не заметил. Спрашиваю его: "А где же бюстик?" А граф-то и забыл, говорит: "Здесь ничего и не было". Я говорю: "Нет, здесь стоял бюстик". Заспорили. Послали за мажордомом. Тот объяснил, что от полотёров на чердак спрятал. Вот я и говорю графу: "Всё равно не сегодня так завтра разобьют. Лучше продайте мне". Граф говорит: "А сколько даёте?" Вот представьте себе моё положение: и вещь-то бесценная и денег-то жалко. Ну, зажмурился и говорю: "Пятьсот рублей". - "Пятьсот пятьдесят - и ваше". Так бюстик ко мне и переехал".

Был и такой рассказ: "Приходит к Боткину старушка с сассанидским блюдом. Тот даёт два двугривенных, старушка хочет уйти: "Пойду к другому". - "Да к кому же пойдёте?" - "Пойду к Ханенко". - "К которому?" - "Да к Богдан Иванычу". Боткин крестится на икону: "Опоздали - вчера скончался. Друг мне был". И блюдо куплено, а Ханенко здравствовал". Рассказывалось это со слов старушки, и Боткин хохотал: "Чего только люди не выдумают".

Н.К. Рерих. Листы дневника // Прометей. М, 1971.
__________________________________________


КУЛЬТУРА

Работа моя с самых первых лет была художественная и культурно-образовательная. Волею судьбы с 1897 года я стоял близко к школьному делу, и такое личное участие, а потом и руководство ещё раз со всею силою подчеркнули, насколько нужно оберегать культурно-образовательную область от всяких наносов и влияний. В настоящее время именно происходит нечто противоположное. Даже назначение Нобелевских премий делается чуть ли не политическим актом. Выставки, обмен профессорами и другие культурные соприкасания тоже становятся как бы политическими действами. Институт Интеллектуального Сотрудничества уже прямо состоит при Лиге Наций, которая есть чисто политическое учреждение. В то же время в области политики происходят такие затмения и смущения, что было бы жаль, если культурно-образовательная работа оказалась бы связанной с политическими ухищрениями.

Политикой мы никогда не занимались, и я знаю, что это обстоятельство подчас вызывало недоумения и даже порицания. Ни в какую политическую партию не входили и по этому поводу даже имели некоторые длительные и малоприятные разговоры. Но как от первого начала, так и до сих пор остаёмся беспартийными прогрессистами, преданными культурно-образовательному делу.

Область Культуры настолько самобытна и обширна, что невозможно в неё вносить постоянно зыблемые политические соображения. Именно незыблема область Культуры, и двери её открыты всему, что мыслит о созидании, о мире, о благе, о преуспеянии народов. Если мы мысленно перенесёмся в разные прошедшие века и сопоставим их культурные достижения со всеми политическими смущения-ми, одновременно происходившими, то ещё раз станет ясным, насколько область Культуры образовывалась самобытно.

Выдающиеся политические деятели говорили художникам, запечатлевшим их портреты, что благодаря художникам этим облик их останется. В веках стирались политические хитроумные соображения, но облик, вычеканенный рукою мастера, оставался на тысячелетия, суммируя характер личности.
Сравните быстро бегущую зыбь политическую и нерушимые научные достижения, которые через все бури земные вели человечество к совершенствованию. Итак, останемся в области культурно-образовательной и творческой. Разве не странно, что политика и Культура в существе своём разошлись? Казалось бы, и то и другое служат улучшению жизни, но за последнее время чванная политика как-то откололась от пути Культуры. Проверим, много ли участвует художников и учёных среди политических собраний. Окажется, что лишь в малом количестве стран в законодательных учреждениях широко включены представители науки и искусства.

В чём же дело? Может быть, учёные и художники вообще не желают участвовать в народном строительстве? На поверку выйдет, что их и не спрашивают и не считают вообще кандидатами для рассуждения о строе жизни. Платон утверждал, что человек есть "зоон политикон", то есть существо общественное или же, как некоторые переводили, животное общественное. Никто бы не рискнул сказать, что с теперешней точки зрения человек есть животное политическое. Платоновская общественность не укладывается в узкие рамки теперешней политичности. Наверное, в составе общественных учреждений Платона первые места предполагались для философов, учёных, художников, но сейчас так называемые политики составили как бы особый класс человечества и ей высокомерно смотрят на все прочие профессии.

Институт Интеллектуального Сотрудничества является как бы каким-то второклассным сюкерсалем Лиги Наций. Мнение участников этого "бедного родственника" может быть заслушано в часы досуга, но никто не будет даже допускать мысль, что такое мнение могло бы лечь в основу самых существенных и новейших программ человеческих преуспеяний.

Что ни говорить, а платоновская общественность не имеет ничего общего с современной политичностью. Если бы великий философ увидел увешенного орденами и медалями политика, спешащего с туго набитым портфелем, и рядом с ним скромного глубокого мыслителя, то, наверное, философ думал, что именно этот мыслитель находится в самых высших совещаниях, а звенящий звёздами и орденами господин есть лишь чиновник-исполнитель, так заботящийся о самоукрашении.

Конечно, политику есть от чего чваниться. Он берёт свой скальпель-перо и, как операционное мясо, режет им человеческие народности, не считаясь с историческими основами. Но сияние всяких звёзд всё-таки не затмит продвижение Культуры. Не включённая во всякие высшие совещания всё-таки именно она будет складывать будущее человечества. Пусть это будет светлое будущее.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


ЛИК ИНДИИ

Индия всегда была, есть и будет страной сказочной и чудесной. Неисчерпаемость возможностей индийских сказывается в её нерешимых противоположностях, тех крайностях, которые высекают вечный созидательный огонь борений, исканий и достижений. Много сходства с российскими равнинами и возможностями. Путешественники замечают это. Сами индусы чувствуют себя на Руси, как дома, и русские в Индии тоже.

Недаром, подобно Тверитянину пятнадцатого века, говорилось: "От всех бед уйдём в Индию". Замечателен исторический факт появления Долгорукого при дворе Акбара и его особое значение.

От верхов, подобных Тагору, Джагадис Боше, Даянанду Сарасвати, Рамахун Рою, и до самых незаметных бродячих садху всюду найдётся глубокое мышление древней Веды; прекрасная Бхагавад-Гита, Упанишады и всевозможные Пураны дают огромную конденсацию мысли. Древность этих памятников гораздо глубже, нежели принято считать на Западе. Не забудем, что в письменную форму все эти памятники облеклись после многих веков устного пересказа.

Один лик Индии, доступный спешащим путешественникам, явит базары, караваны и насыщенную уличную жизнь, в которых, как справедливо заметил ещё недавно один русский проезжий, можно видеть подлинный античный мир Сирии и Месопотамии. Но за этим пёстрым ликом выдвигается и другой - лик великий, выросший на пещерах Элефанты, Аджанты, Эллоры. О нём же скажут и буддийские реликвии, и Сарнат, и Бодхигая, и цейлонская Анурадхапура, и Канди, и множество других памятников, которые удостоверяют, какая мощная энергия была заложена около них.

В Индии так же, как и на российских равнинах, вы никогда не знаете, когда встретите наиболее значительного путника. Много странников - сразу не рассмотрите, кто из них несёт в себе большую думу и прекрасную весть. Мы сами встречали поразительных в своём разнообразии путников. Нередко богатые караваны Тибетских гешэ не давали новой пищи, которая нежданно проявлялась и была приносима самым невзрачным по виду оборванным ламою. Западная пословица - "по одежде встречают, по уму провожают" - в Азии трудно приложима. Нельзя встречать по одежде, но по огню глаз, пламенеющих мыслью. Прекрасна Индия.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


МИСТИЦИЗМ

В разных странах пишут о моём мистицизме. Толкуют вкривь и вкось, а я вообще толком не знаю, о чем эти люди так стараются. Много раз мне приходилось говорить, что я вообще опасаюсь этого неопределённого слова "мистицизм". Уж очень оно мне напоминает английское "мист" - то есть "туман". Всё туманное и расплывчатое не отвечает моей природе.
Хочется определённости и света. Если мистицизм в людском понимании означает искание истины и постоянное познавание, то я бы ничего не имел против такого определения. Но мне сдаётся, что люди в этом случае понимают вовсе не реальное познавание, а что-то другое, чего они и сами сказать не умеют. А всякая неопределённость вредоносна.

В древности мистиками назывались участники мистерий. Но какие же мистерии происходят сейчас? И не назовём же мы мистериями научное познавание, которое за последние годы двинулось в области надземные, приблизилось к познаванию тончайших энергий. Спрашивается, в чём же всякие пишущие видят мой мистицизм? Если припомним мои картины, то даже сами названия вряд ли будут соответствовать этому людскому обозначению. Припомним от самого начала: "Богатыри", "Ушкуйник", "Гонец; Восстал род на род", "Сходятся старцы", "Бой", "Город строят", "Сергий Строитель", "Гималаи", "Жемчуг исканий", Монгольский тцам", "Конфуций", "Лао-тзе" и из самых последних - "Тревога", "Снегурочка", "Река Жизни", "Настасия Микулишна", "Микула Селянинович"... Или вспомним очерки: "Борьба с невежеством", "Парапсихология", "Болезнь клеветы", "Пески Монголии", "Чингис-хан", "Школьный учитель", "Прекрасное единение", "Старинные лекарства", "Врата Мира", "Чаша неотпитая", "Оборона", "Горький", "Толстой и Тагор"... Все это достаточно, казалось бы, определенно и зовёт к познаванию.

Правда, мы радуемся каждому достижению, будет ли это в области искусства или науки. Мы глубоко интересуемся передачею мысли на расстояние и всем сопряжённым с энергией мысли. Об этом уже давно были беседы с покойным Бехтеревым, с Рейном, с Метальниковым. Область мозга и сердца, так выдвинутая сейчас учеными всего мира, не может быть названа дымчатым словом "мистицизм", но есть самое реальное научное познавание. Для невежд, вероятно, любое научное открытие есть мистицизм и сверхъестественность. Но тогда и Каррель, Крукс, Оливер Лодж, Пипин и все реальные учёные будут тоже мистиками.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________


МНОГО ПРИМЕРОВ

Анатоль Франс рассказывает:
"Можно было бы дать тому бесчисленные примеры. Я приведу только один. Лет пятнадцать тому назад на экзамене на вольноопределяющегося военные экзаменаторы назначили для диктанта кандидатам неподписанный отрывок, который, будучи приведён во многих газетах, усердно осмеивался в них и вызвал большую весёлось у начитанных читателей. "Где, - спрашивали они, - эти военные отко-пали столь смешные фразы?" Между тем они были взяты из очень хорошей книги. Это был Мишле, и Мишле лучшей поры.

Забавник, смеявшийся больше других, был большим ревнителем Мишле. Эта страница прекрасна, но чтобы вызывать всеобщее восхищение, она должна быть подписанной. Точно так же обстоит со всякой страницей, написанной рукою смертного. И наоборот, громкое имя вызывает слепые похвалы.
Виктор Кузэн открывал в Паскале тонкости, которые потом были признаны ошибками переписчика. Он, например, восторгался "запрокинутыми безднами", происходящими исключительно от ошибочного чтения. Трудно представить себе г. Виктора Кузэна, восторгающегося "запрокинутыми безднами" у кого-либо из своих современников. Рапсодии некоего Врэна Люкаса были благосклонно приняты академией наук под именами Паскаля и Декарта. Оссиан казался равным Гомеру, когда его считали древним. Его презирают с тех пор, как знают, что это - Мак-Фирсон".

Истинно - много примеров несправедливости. Случалось, что и Рембрандта отвергали и Коро не принимали на выставку. В 1904 году я предлагал устроить анонимную выставку, чтобы дать повод поразмыслить о качестве. Но эта идея показалась страшной! Мало ли что могло произойти. Неведомые могли возвыситься, а заслуженные, чего доброго, могли потерять свои регалии. Вероятно, Анатоль Франс много раз испытал условность суждений и хорошо знал все приливы и отливы. Антиквар Смирнов говаривал: "Что такое подпись? Подпись тридцать копеек стоит". И отойдут и опять вернутся. Кому-то будет выгодно умалить, кому-то окажется полезным возвысить. И всё-таки "Красота спасёт мир".

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
____________________________________________________


НАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ

Во второй половине 1917-го года к нам в Финляндию начали приезжать друзья и сотрудники. Приезжала Добычина за картинами, ибо всё время на них увеличивался спрос по очень крупным ценам. И Арбенин тоже просил картин, - жаль, что он скоропостижно умер, и расчёты с ним все обрушились. Приехал и Химона от Совета и учащихся Школы. Были настойчивые приглашения и даже требования как можно скорее вернуться, ибо все сочувствовали моему проекту преобразовать Школу в Народную Академию. Передавали также о моей кандидатуре в министры изящных искусств. Но нездоровье - несноснейшая ползучая пневмония - даже и в прекрасном климате Карелии всё ещё давало себя чувствовать. Хорошо, что после 50 лет всякие лёгочные невзгоды потом прошли. Говорят, что это обычное явление. Но во второй половине Ноября я всё же поехал для обсуждения Народной Академии, которая уже с давних времён была мне близка.

Вспоминаю сердечную встречу с товарищами преподавателями и учащимися. Помню прекрасную беседу с Вольтером - было полное единение и понимание. Впоследствии, в 1926 году, Вольтер пришёл к нам в Москве и написал под псевдонимом Солин глубокую статью под названием: "Как свежи заветы Учителя". Хотелось бы встретиться с этою группою наших бывших учащихся, в которых прочно остались заветы, им переданные. Из нашей Школы Общества Поощрения Художеств, которая в сущности всегда и была истинно народной школой, было весьма легко развернуть Народную Академию. Следовало прибавить лишь несколько мастерских, дать мастерские для оканчивающих Академию и наладить академические экскурсии для усовершенствования как за границу, так и по всем окраинам нашей обширнейшей Родины.

Наша Школа и без того была всегда внеклассовой, внерасовой и внепредрассудочной. Каждый мог учиться в любой отрасли искусства и совершенствоваться по своему свободному выбору. Не было требования о пребывании в каждом классе определённого времени, а кроме того, даже окончившие Школу (совершенно, как бывает во французских свободных мастерских) могли опять записаться и набивать руку в любой избранной ими отрасли. Особенно ценно было, что наряду с живописью, скульптурой и архитектурным сочинением каждый мог работать и в прикладных мастерских, которых уже и тогда было очень много. На фабриках, куда многие поступали после окончания мастерских, очень ценились наши ученики, вносившие в технику и принципы настоящего искусства. Тогда здоровье не позволило мне заняться идеей Народной Академии. Так легко была исполнима эта неотложно полезная мысль.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
___________________________________________________


НЕСКАЗУЕМОЕ

Несказуемое - одно из замечательных речений Блока, когда он перестал посещать религиозно-философское общество. Там говорили о несказуемом. В каждой жизни имеется область несказуемая. Язык человеческий не способен говорить об этой области. А отдельные черты её не передадут всё содержание. К тому же слишком редок контакт, который может обеспечить взаимопонимание. Всё равно, что словами описать настроение. Звучание или цвечение может затронуть глубину, но описательные слова пойдут по поверхности.

Но все стремятся именно к Несказуемому. Его называют самыми различными словами, пробуют утверждать и отрицать... Даже в отрицаниях скажется ярое стремление к Непознаваемому. Каждое приближение встречается с неугасимым горением. "Скажите, скажите" - восклицает человек. А затем с глубоким огорчением добавит: "А о самом-то главном так и не сказали". Но если услышит о том, что ему покажется главным, то сумеет ли обойтись бережно? Редко, очень редко сумеет. Чаще расцветит, разукрасит по-своему и пойдёт трубить, не думая, что по-следует за этим трубным гласом. А вреда-то сколько! Один вред - сознательный, а другой без умысла. Попробуйте взвесить, что оказалось вредоноснее. Трудно сказать, как покажет чаша весов. Ехидна старается вредительски подползти, но простак трубач тоже может переполошить всю улицу.

Познать бережность уже будет славным достижением. Каждый припомнит случаи, когда самое главное оказывалось раздетым, безобразно волочимым в пыли. Люди особенно умеют поносить все, что прилежит самому главному. Особенно ярко предательство именно там. Зло готово причинить себе какой угодно ущерб, лишь бы вредить там, где ему прозреются искры самого главного. И всё-таки люди тянутся к познаванию. В этом стремлении скрыты и человечность и горение. Кому не удаётся познать, делается врагом всего сущего. Но есть и такие, кто за каждую крупицу познанную возгорится признательностью. Где признательность, там уже и начало признания, познания, знания. Всё от одного корня. Несказуемое не будет осквернено словом, но оно очувствуется. Оно ляжет в основу дружбы, содружества.
Всегда вспомним душевно содружников бережных.

Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996. (Архив МЦР)
__________________________________________________