Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 28. 1927 г.
**********************************
 
СОДЕРЖАНИЕ.

ОБРАЩЕНИЕ РЕРИХА К ЖЕНСКИМ КЛУБАМ В НЬЮ-ЙОРКЕ (1927 г.)
ОДЕРЖАНИЕ (1927 г. Улан-Батор Хото)
ПИСЬМО (1927 г. Улан-Батор Хото)
ПОКРОВЫ СМЕРТИ (1927 г. Нагчу)
********************************************************************************************



ОбРАЩЕНИЕ РЕРИХА К ЖЕНСКИМ КЛУБАМ
В НЬЮ-ЙОРКЕ.

Накануне моего отъезда на восток скажу о моих впечатлениях от Америки и американского искусства. Чувствую, что эта привилегия принадлежит мне. Ведь двадцать три года тому назад я верил в искусство Америки и мне довелось помочь устройству первой в России выставки американского искусства. И теперь мой оптимизм вполне подтверждён.

Сперва об Америке вообще.
Часто я слышал об узком материализме Америки. Но каждый находит то, что ищет. Каждый измеряет свой мир по своей мерке. Правда, жизнь сложна, мы часто слепы и глухи к необычным возможностям окружающего. Что есть реальность? Что такое фантазия? Люди в слепоте часто смешивают эти понятия. Как гранёный алмаз, жизнь многоразлично отражает свет. Часто, где мы предполагаем один красный луч, там же близок и синий и фиолетовый. Было бы ошибочно полагать основной тон алмаза зелёным или красным. Если мы будем смотреть на Америку с пошло-материалистической Уолстрит, то и вся Америка покажется низко материалистичной. Но тогда захотелось заглянуть в область высокого интеллекта - я был потрясён этим зрелищем. Если вам удастся погрузиться в жизнь той Америки, которая далека от биржи или уличной наживы, вы будете изумляться ценным открытиям. Нигде вы не найдёте столько социальных учреждений и храмов за пределами официальных религий. Это любопытное свидетельство свободных исканий. Когда вы посетите собрания всяких направлений, вы всегда найдёте их многолюдными. Это явное доказательство общественности.

Люди идут для поисков новой жизни. Концерты в многотысячных аудиториях наполнены, а выставки и музеи полны зрителями. Не для выгод идут туда люди. Это знак искания красоты. И не нужно забывать, что время уделяется среди высшей напряжённости и головокружительной работы. Это знаки умения обращаться со временем. Люди привлечены учениями Вивекананды, Тагора, Блаватской и других авторов международного значения. Это не из выгоды. Страна дала Эмерсона, Уот Уитмана, Эдгара По и ценит и почитает их. Страна изыскивает новые типы школ и здоровых летних детских общений.
Конечно, вы не найдёте эти знаки на Бродвее, где творчество заменено изобретательностью. Плоскость улицы не имеет ничего общего с жизнью, творимою за высокими элеваторами и закрытыми занавесями.

Тут Клод Брэгдон говорит о четвёртом измерении и показывает орган цвета. Д-р Дебей поражает вас учёным трактатом об астрологии и астрофизике.
Д-р Хилле покажет вам вселенную в одной тысячной капли жидкого золота. Вы услышите учение Ведантистов и Бахаистов. Вы услышите речи о четвёртом интернационале, о союзе всемирном, о Мехесках и Атлантиде. Вы найдёте институт для фотографии физических излучений, замечательные рефлектории и биологические станции. И всё это в той Америке, которой приписывают только бешенство грабительской наживы. Страна велика и молода - велики и молоды её стремления.

Тут же не забудете великих изобретателей, которые в своём размахе дошли до поэзии. Эдисон - изобретатель, есть в то же время и поэт нахождений. Карнеги поэт огромных масштабов. Этот творческий нерв среди атмосферы насыщенной электричеством. 'Улыбайся', написано на всех углах; это не насилие, это добрый совет жизненной энергии.

Мысль организации АРКА, памятной в СССР, зародилась и осуществилась, именно в Америке. Там возможна была эта доброжелательная практичность без сентиментальности. Жизненность известной части Америки даёт возможность иметь лимитированные поезда без опоздания. Та же жизненность даёт возможность пройти на заводы Форда без пылинки на сапоге. Та же жизненность даёт толпам общественность и тем устраняет многочисленность полиции. Посмотрите взаимную добровольную помощь при всяких общественных несчастьях. 'Моя хата с краю' была бы непопулярной пословицей в Америке. Но путей в Америке много и надо суметь найти их. Незнание языка, неповоротливость, предубеждённость, предрассудочность и суеверие могут закрыть самые лучшие возможности. Могут толкнуть в объятия известной части банкиров, а банкир, за немногими исключениями, есть банкир:

И откуда в Америке такое доброжелательство ко всему русскому? Посмотрите и на космичность строительного размаха. Опыт смешения национальностей в Америке дошёл до небывалого напряжения и быстроты. Ещё одна условность стёрлась. На наших глазах куётся новый социальный продукт, новая группировка позволяет рассмотреть уже новые формы строения. Этот социальный эксперимент очень замечателен среди последних эволюционных формаций. Реальность происходящего процесса позволяет различать возможности всех желательных социальных комбинаций и построения культуры. Вы уже слышали, как различаю я истинную культуру от наносной цивилизации. Историческая необходимость мировой эволюции получает значение в нашей жизни каждого дня. Именно, не предположение, не увлечение, но историческая необходимость. В вашей стране нет иностранцев, но есть лишь сотрудники. Ваша доброжелательность, реализм, подвижность и решительность откроют вам самые трудные врата. Воздух Америки полон электричества прогресса. Храните это сокровище эволюции.
В России - а союз и сотрудничество Америки и России неизбежны - есть красивая легенда о потонувшем городе, который снова поднимется в сужденные сроки. Башни этого города уже поднимаются и становятся очевидными. Насыщенная жизнь, с глубокими корнями знания, здоровая и возвеличенная трудом будет производить и сильное искусство.

Обращаюсь к моему приезду в Америку в 1920 году. Сильно впечатлили меня художники, такие, как Роквел Кент, Георг Беллоус, Райдер, Джон Саржент, Дэвис, Морис Стерн, Уфер, Чанлер, Слоан, Маншип, Лашез, Спайкер, Мельчерс, Прендергаст, Фризике, Кроль, Стернер, среди молодых Фаджи (отличный скульптор), Девей, Джонсон, Хокнер, Шива и другие. В театральном мире Эдмунд Джонс, Норман-бел-Геддес. Показалось разнообразие американских группировок. Среди строителей - мастер небоскрёбов Боссом и разносторонний Келли. Некоторые группы ещё носили примесь национализма, но большинство уже работает в международном сознании.
Шовинизм я не почувствовал. А любовь к природным сокровищам Америки так понятна, ибо страна полна живописных красот.

Возьмите поэзию небоскрёбов. Обратитесь к скалам, гейзерам и горизонтам национальных парков. Или вспомним трагическую красоту индейских пуэбло, или мрачную ноту испанских останков: Вы имеете около себя столько превосходных задач для творчества. Чтобы прикоснуться к подлинным источникам, удалось нам пересечь Америку. Видел красоты Калифорнии и национальных парков Новой Мексики и Аризоны. От Ниагары до Скалистых гор и до Тихого океана. И я лично мог оценить, какое будущее имеет страна за собою.

В этих странствиях я видел многих молодых художников в трудном положении. Тяжело говорить, но, именно, через испытания куётся истинный подвиг творчества. И мог я заметить, что Америка имеет много работников, преданных искусству, которые даже в тяжких трудах не сдают свои позиции.
Творческие порывы в Америке растут. Творчество занимает присущее ему в культурной стране место.

Друзья, вы поберегите вашу художественную и научную молодёжь. В них ваше будущее. Место женщины в Америке велико, но велика и её ответственность за будущее.

Одно обстоятельство меня удивило в Америке. Это положение частного художественного собирательства. Можно встретить много выдающихся художников, но частных собирателей можно найти гораздо меньше. Есть покупатели предметов искусства, но пламенных знатоков собирателей встретить труднее. В некоторых городах можно заметить, что даже само различие между покупателями и собирателем неясно. Также можно встретить вредную легенду о том, что хороший вкус не позволяет иметь так много художественных предметов в частной квартире. Эта неудачная легенда в значительной мере идёт от декораторов помещений, которые предпочитают занять все плоскости своими, часто трафаретными, выдумками. Но сама жизнь уже искореняет этот нелепый предрассудок.
Но всё-таки сознательных собирателей сравнительно мало. В России мы имели много преданных, сознательных собирателей, хотя и меньше покупателей. Вы знаете мою статью о русских собирателях. Я дал разные типы собирателей, разных классов и общественных положений, - от студентов и до известных составителей идейных собраний. От бедняков до богачей, но сознательность и пламенность их была трогательна. Всё было различно в них - и возможности и положения, но одно было обще - это искание красоты, это стремление к оригинальному творчеству, хотя бы в самом стремительном фрагменте.

Это будет и в Америке. Вы имеете столько отличных учителей искусства. Вспоминаю декоративный класс в нашем институте Соединённых Искусств под руководством Роберта Эдмонда Джонса, вашего славного декоратора. Вы видите, как пламенный учитель подымает своих учеников. В моих странствованиях по Америке я встретил многочисленные группы энтузиастов. Целый ряд директоров музеев, такие как Харше, Эгерс, Лаурвик, Седж-Квинтон, Морис Блох, Борроус, Дедлей Крафтс Ватсон, Эдгар Хюит, Курсворт и многие другие - они неустанно борются за искусство. Можно видеть как из госпиталей искусства, т.е. из музеев по всей стране идут живительные лучи просвещения.

Стало труизмом говорить о международном значении искусства. Но, как моление и призыв, мы должны твердить это с неутомимой настойчивостью - с необоримой убедительностью. Врач говорит: 'Прежде испытайте моё средство, а потом увидите его следствие'. Найдите в прекрасном контакт с исторической эволюцией.

На щите Международного Центра Искусства в Нью-Йорке мы написали:
'Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания культуры приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег, человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства и знания победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже 'земные' люди поняли действенное значение красоты. И когда утверждаем: труд, красота и действие; мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне принадлежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каждого дня. Знак красоты и действия откроет врата. Под знаком красоты идём радостно. Красотою и трудом побеждаем. Красотою объединяемся. И теперь произносим эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь истины, мы с улыбкой встречаем будущее'.

ОР ГТГ, ф. 44/523. Николай Рерих, 'Алтай-Гималаи' (мысли на коне и в шатре). 1923-1926 гг. (Оттиск вступления к книге) (1927 г. Улан-Батор-Хото.)
_______________________________________________________________


ОДЕРЖАНИЕ

'Я ещё не верю в то, что вы рассказываете мне об одержании. Оно может быть просто отражением подсознания. Помним ли мы всё, что слышим и читаем, и видим за всю нашу жизнь? Мы потом забываем об этом; но извилины нашего мозга как-то сохраняют эти факты, а потом, позже, неожиданно открывают их. Тогда они кажутся нам совсем незнакомыми'.
Так говорил мне друг в Урге. Он, будучи должностным лицом, считал скептицизм высшим знаком достоинства.

Никогда не нужно ни настаивать, ни даже пытаться убеждать. Часто необходимо только привлечь внимание другого к незначительному случаю, и при этом знаке семафора всё направление жизни может изменить свой курс. Следовательно, не подвергаясь настойчивости, наш друг узнал о нескольких других случаях, в которых одержание было основной темой. Ему рассказывали о тибетском 'ролланге' - воскрешении из мёртвых. Но, конечно, скептик только пожал плечами; он считал ниже достоинства говорить об этом.

Мы рассказали ему о случае в США, когда лицо высоко интеллигентное утверждало, что её покойный жених владеет ею и управляет всей её жизнью, давая ей советы и приказы. Действительно, её одержатель настолько отличался от её собственного сознания, что он вызывал у неё не только душевное недомогание, но даже и физическую боль.

Наш скептик ответил, что таких 'одержимых' людей можно, вероятно, найти в наших психиатрических больницах и что в правовой практике такие случаи безответственного сознания были хорошо известны. Однако это не убедило его ни в малейшей степени. Тогда мы рассказали ему, как, по словам китайца, дао-таем Хотана завладел Ти-тай, которого он сам убил. И китаец отметил, что убийца перенял некоторые характерные привычки покойника и что даже лицо убийцы изменилось по-особому за короткое время.
Скептик опять только пожал плечами.

Прошло несколько дней. Однажды вечером наш скептик пришёл навестить нас, но выглядел он очень странно. Явно что-то ошеломило его, и, казалось, он ищет возможности высказать это. Наконец, он воскликнул:
'Послушаешь ваши сказки - а после начинают происходить всевозможные странности. После нашей последней беседы, касающейся 'одержимых' людей, как вы их называете, я заглянул к китайскому фотографу. Он женат на простой бурятке, совершенно безграмотной. Я знаю их очень давно. Я заметил, что китаец был несколько печален, в чём-то изменился, и поэтому я спросил его, не болен ли он. 'Нет, - ответил он, - со мною всё в порядке, но с моей женой плохо. Я не знаю, как её лечить. Недавно она начала рассказывать очень странные вещи! Она говорит, что кто-то овладел ею - не один, а двое одновременно. Бог знает, откуда она берёт эти странные слова. Кажется, один из них утонул. Другой умер от перепоя. Я знаю, что факты, подобные этим, бывают, мы знали много таких случаев дома, в Китае'.

Я попросил его позвать жену. Она вошла. Она всегда была маленькой и хрупкой, но сейчас она выглядела ещё тоньше. Вы знаете, она очень про┐стая бурятка, полностью безграмотная. Когда она вошла, её муж вышел из комнаты. Я спросил: 'Не хотите ли вы выпить чаю со мной?'
'Нет, - ответила она, - он запрещает мне пить чай с вами, потому что вы не верите и желаете мне вреда'.
'Кто запрещает тебе?' - спросил я.
'О, это всегда он, немец'.
'Какой немец? Скажи мне, откуда он?'
'Хорошо, - продолжала она, - один - Адольф, другой - Феликс. Они во мне вот уже три недели!'
'А откуда они?' - спросил я.
'Некоторое время назад, - начала она, - один мужчина пришёл к моему мужу забрать свои фотографии. Это был толстый немец, может быть, вы видели его на улице; у него было какое-то дело. Эти двое были с ним. Он ушёл, но двое остались и стали приставать ко мне. Один из них, Адольф, стал после войны кули во Владивостоке. Он утонул, когда вышел на лодке в море. Они подрались. Другой - Феликс - тоже немец, и он всегда пил и ужасно ругался!'

И так она продолжала рассказывать мне о том, что они заставляли её делать, как они вынуждали её есть много мяса, особенно недожаренного, потому что они любили его с кровью. Они также предлагали ей пить вино, потому что оно им очень нравилось. Один из них, пьяница, постоянно уговаривает её повеситься или перерезать себе горло, и тогда они могли бы помочь ей всё исполнить.

Бурятка рассказала мне всё, о чем мужчины говорили ей. Кажется, они много путешествовали на корабле, особенно один из них. Он, должно быть, был моряком. Вы только подумайте, она дала мне названия и описания городов, о которых она не имела ни малейшего понятия. Потом она говорила о кораблях и применяла такие технические термины, которые может знать только человек, чувствующий себя на паруснике, как дома. Многие слова она не могла объяснить, когда я расспрашивал её дальше, но при этом она настаивала на том, что слышит их от мужчин. Я должен признаться, что ушёл от китайца весьма озадаченным. Впервые я услышал такие вещи собственными ушами, и это соотносится с тем, что вы говорили мне.

Я должен признаться, что у меня было странное желание пойти и посетить этих людей снова, поэтому я пошёл второй раз сегодня. Когда я спросил китайца о его жене, он сразу воздел руки в отчаянии и сказал, что дела ухудшились. Как только я спросил, могу ли я видеть его жену, она вошла в комнату. 'Я не могу быть с вами здесь, - сказала она мне, - они запрещают мне; они говорят, что вы хотите причинить мне вред. Они хотят, чтобы я была счастливой, а вы можете испортить всё это. Потому что вы знаете людей, которые могут изгнать их из меня'. Потом она вышла из комнаты, и её муж, разводя руками, пробормотал: 'Плохо, действительно, очень плохо. Наш дом разрушится'.

Вы знаете, я - человек закона, и поэтому я люблю, чтобы всё было достоверным. Признаюсь, я не верил тому, что вы мне рассказали в последний раз, потому что никогда ничего подобного не случалось в моей жизни раньше. Но с тех пор, как я услышал и увидел это сам, я больше не сомневаюсь, потому что я знаю эту женщину давно, и она производит на меня сейчас совсем иное впечатление. Она не просто говорит или говорит чепуху, как это бывает при параличе
или в патологических случаях, с которыми я часто имею дело в моей практике. Нет, здесь я ясно вижу нечто чуждое, ей не принадлежащее, с бесспорной и характерной психологией. Когда она повторяет фразы, сказанные моряком, можно точно почувствовать речь моряка, и моряка нашего, сегодняшнего времени. И то же самое с речью другого человека, пьяницы; это, несомненно, один из несчастных, кого война забросила в далёкие земли Сибири.

Между прочим, - внезапно сконфузившись, спросил скептик, - что нужно сделать, чтобы освободиться от такой одержимости? Потому что, когда она намекает на кого-то, я знаю, что она говорит о вас'.

Я, смеясь, заметил скептику, что, очевидно, хотя мы и поменялись ролями, и что он, возможно, будет смеяться, если я скажу ему, что в таких случаях одержимости кладут куски сырого мяса с кровью на стол и затем разливают сильно пахнущие опьяняющие напитки по всей комнате. Затем все должны уйти из дома, а одержимый человек никогда не должен возвращаться туда. Конечно, можно использовать и другие методы.

Это напомнило мне любопытный эпизод, который произошёл в Америке, когда я имел серьёзный разлад с духами. Меня попросили посмотреть несколько картин, которые приписывали одной одержимой женщине. До этого времени женщина ничего не знала об искусстве и никогда не брала в руки кисть. Я увидел серию странных картин, написанных в разной технике и разной рукой.

На одном и том же полотне можно было видеть характерную технику французских импрессионистов и рядом ясную технику японской живописи. Здесь также были египетские храмы с бесспорным влиянием немецкого романтизма. Поэтому я сказал художнице, что мне кажется странным, что такие разные стили представлены вместе и на одном полотне без какой-либо координации. Но художница заявила, что картины созданы таким образом не случайно, ибо руководившие ею духи принадлежали к разным национальностям. После этого я заметил, что такая смесь стилей не способствует законченности картины. Художница долго раздумывала и затем резко сказала: 'Они считают её очень хорошей!' Я продолжал настаивать на своём мнении, а духи в очень грубой и резкой форме настаивали на своём желании, чтобы картина оставалась такой, какой была. Так произошла ссора с духами, которая продолжалась довольно энергично.
'Я не знаю ничего о вашем американском случае, - прервал скептик, - но после всего, что я видел и слышал, я считаю теперь такое полностью возможным. Но мне не хочется оставлять бурятку в её теперешнем положении. Я думаю, что должен пойти туда снова и попытаться принять какие-то меры'.

Я попытался объяснить скептику, что с его полным незнанием предмета он может только принести зло женщине и что он может легко заставить её совершить самоубийство или принять любые другие крайние меры. Наконец, мы поменялись ролями полностью. Я пытался отговорить моего друга от всех дальнейших визитов к китайцу, в то время как он, как пьяница, который слышит запах вина, начал бесхитростно придумывать все возможные поводы, чтобы продлить это приключение... Было странно видеть, как старый юрист, совсем недавно такой уравновешенный, пытался пойти на любую выдумку, чтобы оправдать самого себя и доказать необходимость продолжения своих визитов к китайцу. Естественно, он не забывал о бедной науке: он должен был продолжать свои экскурсы во имя науки! И именно во имя науки должно было быть предупреждено человечество. Но помимо всех этих важных соображений, здесь внезапно пробудился инстинкт к познанию невидимых миров.

Жена скептика, которая тоже присутствовала и которая раньше поддерживала меня, теперь настаивала любыми способами, чтобы я отговорил её мужа от этого похода. Последние дни он только и делал, что говорил о бурятке и немцах. Наконец, недавний скептик дал обещание оставить это дело после того, как я заверил его, что если он посмотрит вокруг, то увидит намного более важные вещи.

Уходя, он вдруг предложил мне сопровождать его прямо к монгольской колдунье: 'Вы знаете, это та же самая женщина, которая предсказала Унгерну день его смерти и все его ближайшее будущее, которое точно исполнилось. Она живёт недалеко отсюда'.
Я отклонил посещение колдуньи, но удивился, почему скептик не идёт к ней сам!

Как это часто случается, необычная беседа не прекращается сразу. Едва скептик покинул наш дом, как пришли два других посетителя. Один из них, местный монгол, был высокообразованным и жил за границей. Другой, бывший офицер, прослужил всю войну. Мы начали беседовать о совершенно иных проблемах. Монгол говорил о природных богатствах Монголии, где нефть течёт ручьями через пустыню и где реки несут неистощенное золото. Затем, описывая месторождения золота, он добавил тем же ти┐хим повествовательным тоном: 'А убитые китайцы не давали нам спать всё время, пока мы были в шахтах'.
'Но как могли мёртвые не давать вам спать?'
'То были те мёртвые китайцы, которых убили во время бунтов после войны и революции'.
'Но послушайте, как могли люди, убитые давно, не давать вам спать?'
'Они бродили вокруг, разговаривали, выбивали пепел из курительных трубок и гремели посудой'.
'Вы определённо шутите'.
'Нет, - последовал серьёзный ответ, - мы не видели их, но всю ночь мы слышали их. Многие из них были убиты там, и, как говорят люди, врасплох. Той ночью они пошли спокойно спать, не ожидая нападения. Всегда так: люди, которые убиты неожиданно, не оставляют свои повседневные привычки. Китайцы особенно привержены им. Они любят свою землю и свои дома. А когда люди привязаны к своим земным владениям, для них всегда трудно оставить их'. Так серьёзно говорил монгол.

Офицер, который хранил молчание, добавил: 'Да, с китайцами это часто случается. В Мукдене есть старый дом, в котором никто не хочет жить. Китаец был убит там, и он никому не даёт покоя. Каждую ночь он пронзительно кричит, как будто его убивают снова. Мы решили проверить этот слух и однажды отправились туда и остановились на ночёвку. Около часа ночи заметили яркую голубую сферу, спускающуюся с верхнего этажа по перилам лестницы. Этого было достаточно, и мы ушли.

Вспоминаю я и другой случай, который произошёл во время войны по соседству с прусской границей. Весь штаб остановился на ночь в маленькой лачуге. В середине ночи мы все вдруг проснулись одновременно, каждый крича что-то о лошадях. Один кричал: 'Кто привёл лошадей сюда?!' Другой - 'Посмотри на убегающих лошадей!' Я тоже проснулся, и в темноте рядом со мной я увидел несколько лошадей, проносящихся мимо в стремительном беге, как бы в испуге. Охрана, расположенная снаружи, ничего не слышала. Но утром мы обнаружили, что наш табун лошадей был разорван снарядом'.
Монгол оживился и подтвердил это: 'Я тоже слышал о невидимых животных. Это было в юрте нашего шамана-колдуна. Шаман вызвал низшие элементарные силы, и мы все могли слышать галоп и ржание целого гурта лошадей; мы могли слышать полёт всей стаи орлов и шипение неисчислимых змей прямо внутри юрты... Вам следовало бы поговорить с нашим министром вооружённых сил. Он удачливый рассказчик и смог бы рассказать вам бесчисленное множество неожиданных вещей'.
'Но почему вы думаете, что они неожиданные? '
'Ну, я привык думать, что все иностранцы считают наши привычные происшествия очень странными...'

Улан-Батор Хото, 1927
Книга 'Shambala', 1930 г.
(перевод с английского)
_____________________



ПИСЬМО

Большие знамёна. Огромное количество многоцветных знамён различных форм: длинные, треугольные, квадратные. Большинство из них - красные с огромными золотыми, чёрными и белыми китайскими надписями. За ними слышится звук гигантских барабанов. Здесь марширует армия ужасного Ян-ду-ту! Правитель Туркестана готовится защитить Синьцзян от амбаня Си-нина. Ходят слухи о том, что старый амбань Синина хочет отомстить за убийство своего брата, старого Ти-тая из Кашгара. По приказу Ян-ду-ту Ти-тай из Кашгара был убит самым жестоким способом дао-таем Хотана. И сейчас дунгане Синьцзяна полны страха перед возмездием. Но, в соответствии с другими слухами, Ян-ду-ту забрал в солдаты десять тысяч человек, чтобы отразить возможное нападение Фэна. Пусть будет так, армия собирается идти на Хами или, более точно, насколько велика армия, настолько можно достичь Хами.

Странная армия: одетая в лохмотья, с трудом передвигающаяся, нечистая на руку, подслеповатая, похожая на курильщиков опиума, и картёжников, и нищих. Но это не удивительно: этих солдат набирали на базарах. Они вербовали их повсюду, где только могли. Игорные притоны и опиумные логова поставляют большинство солдат. Всякий, кто не может удостоверить точно, что он владеет собственностью или не может купить свою свободу за обычную взятку - по мановению магического кивка Ян-ду-ту превращается в солдата. Конечно, где возможна "магия", там нет смысла в обычной технической процедуре. Зачем нужно иметь долгую практику в стрельбе и военное обучение, если без этого большая армия может возникнуть как из-под земли? Ничего не значит, если даже ещё до похода к городским воротам эта армия начинает так же, как по волшебству, сокращаться. Армию сопровождают несколько мальчишек, каждый из которых несёт два или три ружья. Конечно, ружья самые разные по своим системам.

Но где сами солдаты? Конечно, они не пропускают ни одной возможности и уже исчезли в узких аллеях и потайных углах обмазанных глиной дворов, пользуясь каждый раз случаем отдать своё оружие случайным прохожим. Если десятая часть армии достигнет Хами, это уже поразительное дело. Но в связи с этими обстоятельствами у Ян-ду-ту есть свои соображения. Иногда армия движется на повозках, и тогда можно увидеть по краям повозки целые ряды палок, на каждой из которых висит солдатская фуражка!.. Почему должен солдат иметь руки и ноги? У солдата есть голова, и основной частью его головы является, по-видимому, его фуражка. Если солдат исчезнет или даже никогда уже не материализуется, есть всегда прекрасное средство: военный департамент считает фуражки, каждая из которых принимается за солдата. И поэтому усердный Ян-ду-ту получает соответствующее вознаграждение.

Кроме того, Ян-ду-ту отдаёт себе отчёт, что армия сининского амбаня набирается именно таким образом. Итак, традиции жизни уравнивают силы противников.

Как я уже упомянул, Ян-ду-ту - опытный правитель. Он знает, как пере-вести в нужное время в иностранные банки все свои накопленные миллионы, и он же решает судьбу своих подданных с помощью петушиного боя... С кумирами, как известно, Ян-ду-ту очень груб. Он стегает и топит их, и отрезает им ноги и руки. А потом он заменяет виновного бога местным демоном, которому он только что даровал новый титул.

Суровый правитель Синьцзяна управлял провинцией в течение 16 лет; он знал, как спастись от яда, понижения в должности и гибели на войне со свои-ми соседями. Грубая медная статуя Ян-ду-ту была возведена ещё при его жизни. Конечно, она была подарена 'благодарными' подданными Синьцзяна, которые получили специальное предписание от местных амбаней. Чиновники говорят о Ян-ду-ту: "Он хитрый, наш Ян-ду-ту". Другие говорят: "У нашего правителя маленькое сердце". А люди добавляют в сердцах: "В любом случае он не будет жить очень долго".

Но крайне странно, на улице появился отряд всадников, совершенно не похожих на оборванную армию, которая только что прошла. У них нет огромных зобов, так характерных для жителей Синьцзяна. Они лучше одеты, и по их посадке на конях чувствуется, что они всадники от рождения. Это калмыки, отряд Тоин-Ламы, хана торгутов.

Старый хан торгутов, владелец карашарских земель, также попал под власть Ян-ду-ту всесильного, и в минуту странного импульса передал право наследования китайскому чиновнику, которого к нему прислали. Чиновник поспешил домой в столицу Синьцзяна с этими драгоценными документами, но калмыки узнали о странном поступке своего хана. Каждая горная тропа хорошо известна калмыцким наездникам. И куда китаец добирается за несколько дней, карашарские всадники смогут за день. Караван китайского посланника исчез, а также исчез сам посланник со всеми письмами и документами. Велик Тянь-Шань, Небесные горы, и не только караван, но и целая армия может быть похоронена на их перевалах. Таким образом, калмыцкие всадники нашли путь, как сохранить свою независимость.

Вернувшись домой, старейшины решили, что хан, который добровольно отдаёт свою власть, потерял рассудок. Поэтому они назначили своему хану успокаивающий напиток, который успокоил его навеки.

У этого неудачливого хана остался совсем юный сын. И вместо хана бразды правления взял его дядя, Тоин-Лама - тот самый Тоин-Лама, в котором воплотилась душа тибетского министра Санген-Ламы. Что касается физической тождественности этого воплощения, то Тоин-Лама имел характерную деформацию колена, точно такую же, как у покойного тибетского министра.

Даже сейчас торгуты считаются полунезависимыми. Тоин-Лама обучил особый отряд всем приёмам сибирских казаков. Однако Лама оробел, когда Ян-ду-ту потребовал, чтобы он прислал ему весь отряд. И единственная гарантия независимости торгутов была отослана согласно требованию. Ян-ду-ту приказал затем самому Тоин-Ламе явиться жить в столицу Синьцзяна, и был построен специальный дворец для знатного узника. И снова требование Ян-ду-ту было выполнено.

Ян-ду-ту однажды спросил: "Откуда появляются все эти недовольства правителем?" Его прислужники ответили: "Из газет". Решение Ян-ду-ту было, как всегда, готово: "Поэтому запретить все газеты".
Ян-ду-ту спрашивает: "Какие причины заставляют иметь в стране ненужные внешние связи и как очистить хижины от мусора?" И снова приходит быстрый ответ: "Автомобили возбуждают людей своей скоростью, и трудно уследить за лодками". Мера самоочевидна: запретить во всём Синьцзяне пользоваться автомобилями и лодками всем, кроме самого правителя. Несмотря на это, начальник почтового отделения Синь-цзяна, итальянец по имени Кавальери каким-то чудом сохранил свой автомобиль. Он также снабжает пекинскими и шанхайскими газетами должностных лиц Ян-ду-ту. Но, конечно, это делается достаточно секретно.

Как долго будут американские и немецкие фирмы продолжать торговать внутренностями и шкурами в Синьцзяне? Они должны быть очень осторожными, чтобы избежать все подводные камни, созданные этим капризным правителем, имеющим довольно странный вид с его типичной узкой китайской седой бородкой и громоподобным кашлем, который заглушает все возражения.

Предназначенные для чужих стран тюки шерсти, зашитые в белые шкуры, свалены возле отдыхающих верблюдов:
- Кто идёт?
- Караван Бельян-хана.
- Куда вы идёте?
- Прямо в Тяньцзин.
- Как долго вы будете в дороге?
- Вероятно, шесть месяцев.
И звоночки верблюдов звенят весело, невнятно рассказывая о далёкой Америке.

Что такое эта Америка? Это далекая-предалёкая страна, страна, взятая из волшебной сказки, страна, где всё возможно - где для колбас требуется больше кишок, чем имеется у всех овец сиртов, и где нужна шерсть со всего мира; где люди двигаются и говорят, и пишут при помощи машин; где люди не
считают деньги на счётах, а машины сами делают все подсчёты.

Каждый сарт мечтает о торговле с Америкой: шёлк, шерсть, овечьи внутренности, сухие фрукты, - всё, что составляет его единственное богатство, сарт хотел бы предложить Америке, но опять же тот же самый Ян-ду-ту препятствует ему. Сарты спрашивают: 'У вас нет картинок Америки?' - и, борясь друг с другом, они выхватывают открытки Нью-Йорка из наших рук. И они огорчаются, если не могут иметь эти картинки. Им кажется, что в этих гигантских небоскрёбах должны жить гиганты, которые летают по воздуху на мелькающих гигантских железных птицах. Местное население до сих пор помнит старинные пророчества о том, что когда-нибудь будут стальные птицы и что железные драконы соединят все страны. Эти люди также слышали о таинственных городах святых существ, которые знают всё. И снова они спрашивают: "Можете ли вы дать нам книгу об Америке? - книгу, которая написана или по-тюркски или по-арабски? Иначе наш мулла не сможет прочитать их. Дайте нам виды Америки!"

И не только каждая фотография небоскрёбов бережется, но даже каждая цветная наклейка подбирается и хранится как знак далёкой Америки.
В песках Хотана длиннобородый мусульманин спрашивает: 'Ну, скажите мне, может ли форд проехать здесь по старой китайской дороге?' В Кашгаре люди добиваются: 'Нельзя ли старый участок лёсса вспахать с помощью форда?' А калмыки задают вопрос: "Ездит ли форд быстрее, чем их лошади?" А седобородые староверы на Алтае мечтают: 'О, если бы мы могли иметь форд здесь!"

Говоря об этом, имеют ли они в виду человека, машину, здание или абстрактную идею? Для Азии это - двигающая сила. Форд - носитель нового движения, новых возможностей, новой жизни. Его первое имя давно утрачено. В глубинах Азии нет информации о повседневной жизни этого удивительного человека, но их представление о нём слилось с идеей движущей силы, таким образом, расширяется понятие самой идеи. И так случилось, что по мысли Азии, Форд может сделать всё.

И ещё другое американское имя вошло в память народов в глубинах Азии.
В далёких Алтайских горах, в самом почитаемом месте, где держат старые святые образы, наше внимание привлекла фотография знакомого лица, вырезанная из какого-то журнала. Мы подошли ближе и узнали Гувера. Старовер заметил: "Это тот, кто кормит людей. Да, есть замечательные люди в мире, которые кормят не только свой народ, но даже могут кормить другие нации". Сам старик не получил ничего от АРА, но эта живая легенда проложила свой путь через реки и горы, повествуя о щедром гиганте, который добросердечно посылает нужные продукты голодающим людям по всему миру.

И даже в далёкой Монголии, куда, можно было думать, не дойдёт легенда, в пустой юрте монгол опять рассказывает нам, что где-то живёт великий человек, который может накормить все голодающие народы - с великим трудом он произносит имя, которое напоминает что-то между Гувером и Куверой, почитаемого буддийского божества удачи и богатства.

Даже в эти бескрайние пустыни какой-то заинтересованный путешественник занёс возвышенную легенду о великом человеке, который работает для "Общего Блага".

Третье выдающееся культурное имя - широко известное на просторах Азии - это сенатор Борах. Письмо от него считается прекрасным пропуском повсюду. В Монголии ли, на Алтае ли или в Китайском Туркестане вы можете услышать странное произношение его имени:
"Бория - могучий человек!"

Таким образом, люди оценивают великих лидеров нашего времени.
Это так приятно слышать. Так приятно знать, что эволюция человечества несказанными дорогами пробивает свой путь в будущее.

И вдруг вы получаете письмо из Америки, успешно прошедшее все испытания китайской почтой. Конечно, письмо было вскрыто и очень небрежно за-крыто опять, но в этом амбань не увидел ничего ужасного. Амбань не счёл вредным, что вы, мои друзья, начали строить новое здание. Конечно, ему могло показаться довольно странным, что это здание будет двадцатичетырёхэтажным, в то время как сам могущественный Ду-ту не нуждается в доме более одного этажа. Конечно, он считает все ваши предложения о школе, лекциях и книгах весьма опасными, но он прошёл мимо них с улыбкой.

Народ в Америке имеет много денег и может занимать себя картинами. Но теперешний амбань не интересуется такими пустыми делами и не знает ни одного имени какого-либо учёного или художника современного Китая. И если бы вы спрашивали его об этом более настойчиво, то явно потеряли бы в его мнении. Позвольте ему думать, что в этом мире имеются все типы чудаков, занятых самыми странными делами. 'Но эти занятия безобидны, насколько они касаются Ян-ду-ту; почему же мы должны мешать этим чудакам; давайте вернём им их письма', - так думает амбань.

Может быть, при помощи какого-нибудь сарта или турецкого купца, или через китайского переводчика амбань также прочтёт это письмо. И, может быть, ему не понравится, что я сказал о калмыках и о петушиных боях, устраиваемых Ян-ду-ту. Но видя, что каждый амбань считает своим долгом ненавидеть Ян-ду-ту, он может улыбаться, читая письмо, и может сказать: "Хорошо, пусть они знают в Америке о нашем старике - у него маленькое сердце".

Но теперь амбань будет достаточно ошеломлён: мы будем говорить на языке совершенно ему незнакомом.

Мои дорогие друзья, в новом году повернули ли вы назад или устремились вперёд? Доброго года! Не пожелание, а приказ содержится в этом призыве! Он должен быть добрым для тех, кто желает работать, кто посвящает себя образовательной работе.

Поздно ночью 17 декабря 1916 года отошёл поезд. Его не отапливали. Родственники думали, что наша поездка - безумие. Святослав помнит точно, как мы завернулись во все наши одеяла при 25° ниже нуля. Мечта действия! И покрытые снегом скалы Финляндии возникли перед нами, как первые вестники будущих Гималайских высот. Е.И. так не терпелось поехать; она хорошо знала трудности пути, но ничто не могло остановить её.
И вы сейчас стали такими гибкими и так хорошо защищены против препятствий и нападений, как будто они лишь неизбежные камни и пыль на вашей тропе. А до этого вы являлись предметом клеветы и наветов. Вы становитесь тверже и не принимаете к сердцу нападки в прессе. Вы знаете, что всё это имеет своё особое значение. И основная причина - невежество, то невежество, которое открывает вход темноте и клевете.

В 1918 году у меня был забавный случай: я был явно похоронен в Сибири; я даже не был там в это время. Были пропеты реквиемы и написаны некрологи. Конечно, во время нашего далёкого путешествия можно представить, как много было ложных истолкований. Мне показали вырезку интервью с А.Н. Бенуа. Даже Бенуа был введён в заблуждение, повторил парижскую сплетню и рассказал об анафеме Папы Римского. В это время, когда, согласно интервью Бенуа, я был в Лхасе, я на самом деле шёл по Алтаю. Занимательно!

Главное, что касается друзей. Я радуюсь вашей информации о Зулоаге, Местровиче, о Такеучи, этом невидимом активном друге! Как 'Адамант' вы-глядит в Японии? Приветствую идею Сторка о международном литературном конкурсе.

Друзья, вы все такие разные, тем не менее, все устремлённые. Америка, Южная Америка, Индия, Китай, Египет - все объединяются и теряют свои случайные границы. Ваши внезапные пути в Азию и мой последний неожиданный приезд в Америку! Все эти разнообразные эпизоды становятся неописуемыми, но и совершенно незабываемыми.

Помню неистовые дожди на Алтае, когда 3., хотя героически и признававшая необходимость путешествия, вся намокшая и тоскливо молчавшая, вдруг сказала в пространство: "Будет ли этому конец?" Или Нетти на "море льда"' в Шамуни. А появление Френсис среди танцующих американских индейцев в Санта Фе! А соколоподобные решения Л. в Монхегане. А героическое решение О. в Женеве! А С.М. с монетой Илии. Или Св., едущий верхом на лошади по горной тропе Сиккима с книгой в руках. Или прощание на железнодорожной станции Берлина и Тч., спрашивающий: 'Каким образом это случи-лось?' А Тат. и Юр, в Париже на Рю-де-Мессин: 'Могли они ждать?' Или В., который, хотя и согласился встречаться с неожиданным, однако в Индии ожидал рёва тигра. Или напряжение Ш. на вокзале в Лионе. А философ-воин Р. в Риме. А беспокойство Небб.: его аппарат, испортившийся при переходе через Яркент-Дарья. А Ав., который мужественно прошёл по палубе корабля, когда море вздымалось, как горы. А ласковое приближение Б.
А помните вечер 9 декабря 1924 года и всё, что произошло около статуи Святого Рока? Случай возникал за случаем, и поэтому всё так расцвело.

Всем друзьям привет! Стройте постоянно! Стройте высокие башни!
Снова мы уходим от почтовых связей и желаем видеть вашу работу, направленную только в будущее. Направленную к тем массам, в среду которых искусство проникает с таким трудом. В университеты, школы, в народные и рабочие клубы, библиотеки, деревенские коммуны, вокзалы, тюрьмы, больницы, сиротские приюты. Растёт новое сознание. Они ждут. Творчество растёт вместе с трудом. А все препятствия - только рождают возможности.

Говорите людям о творчестве в любом виде труда. Говорите, что ничто не должно мешать им, что каждое препятствие должно быть превращено в счастливую возможность. Я, бывало, говорил ученикам: 'Представьте на ми-нуту, что вы - Рафаэль, а я - Римский Папа. Я создам все условия для вашего произведения, а вы всё будете помнить, и вашим свободным сознанием будете творить, несмотря на все препятствия. Если сознание живёт в вас свободно, ничто не унизит его'. И позвольте всем ученикам творить во всех областях - в искусстве, в балете и в пении. До тех пор, пока они вдруг не запоют свою собственную песню и не создадут свой собственный танец. Всеми средствами разрешайте им оттачивать творческую одарённость.

В 1924 году статья 'Звезда Матери Мира' заканчивалась так: 'Ведь не 'сидение на тучах' и 'не играние на арфах', и не 'гимны неподвижности', но упорный и озарённый труд сужден. Не маг, не учитель под древом, не складки хитона, но рабочая одежда истинного подвига жизни приведёт к вратам прекрасным. Приведёт в полной находчивости и непобедимости'.

С тех пор прошло два года. Вы сражаетесь на всём разнообразном поле просвещения. Работа призывает вас идти вперёд. Не желание, но уверенность должна двигать вашу работу; вы никогда не остановитесь; другими словами, никогда не состаритесь.

Но не думайте, мои друзья, что, начав письмо с Китая, я числю себя среди врагов Китая. Вы хорошо знаете моё восхищение старым китайским искусством и философией, а также чудесными конфуцианскими псалмами, которые не так давно мы слушали в Нью-Йорке. Но если на спине прохожего вы видите скорпиона или тарантула, ваша обязанность сказать ему об этом.
Сегодня Китайское море так волнуется, что в бесформенной пене шторма вы не можете увидеть опор фундамента; а вместо глубокой чистой воды - всё мутно. Но я продолжаю верить, что искреннее описание всех отживших форм и суеверий принесёт только добро.

Амбань может, если ему нравится, читать эти мои пожелания. Несомненно, он также скоро поймёт, что, когда мы говорим об искусстве, науке и красоте, и культуре, мы касаемся лучших и самых жизненных движущих сил человечества. Я надеюсь, что это письмо, даже если не очень скоро, дойдёт когда-нибудь до вас, и мы снова почувствуем единство, и расстояния между нами исчезнут.
Привет всем друзьям!

Улан-Батор Хото, 1927.
Книга "Шамбала". 1930.
_____________________



ПОКРОВЫ СМЕРТИ

Много есть покрывал, которые затемняют страницы истории. Пыль жизни покрывает многое...

'Где наша старая няня, жена Красного Ламы, которая так усердно делала свою работу, которая так тихо входила в комнату и так же выходила? Она, которая была так сдержанна и знала только то, что было её обязанностью знать?'
'Она умерла'.
'Но она всегда казалась здоровой! Она явно никогда не пила и никогда не сбивалась с пути'.
'Нет - она была отравлена!'
'Но как ты можешь говорить так равнодушно о таком ужасном преступлении? Как это случилось?'
'Многих отравляют здесь. Это больше не удивляет нас. Для этого может быть много причин. Вероятно, она знала больше, чем должна была знать. Возможно, она непреднамеренно вызвала чью-то месть. Или, вероятно, она бывала слишком часто у своих родственников'.

Таким образом, яд легко считают причиной смерти на Востоке.
Цай-хэн-чен, наш старый китаец, очень волновался, когда мы были приглашены к амбаню на обед. Он даёт нам много советов и, наконец, заканчивает: 'В общем, лучше там не есть. Дао-тай злой человек. Он не чиновник, он действует как убийца!'

'Значит, ты думаешь, он отравит нас?' - спрашиваем мы.
'Я не сказал так, но надо предпринять все предосторожности. Вы знаете, что, когда губернатор провинции, могущественный Ян-ду-ту хотел сам избавиться от некоторых нежелательных родственников, он приглашал их на обед. Позади каждого гостя ставился почётный страж. И когда обед почти заканчивался, Ду-ту сам стрелял в своего ближайшего родственника, а стражи рубили головы другим'.

'Это был тот самый Ду-ту, который, желая освободиться от нежелательного чиновника, поручил ему почётную миссию. Когда чиновник отправился в путь, люди Ду-ту подстерегли его в безлюдном месте и задушили необычным образом: они полностью заклеили его бумагой'.

'Вы знаете, - продолжает улыбаться Цай-хэн-чен, - Ду-ту очень бесхитростный. Он может заставить человека признаться во всём. Один из его наиболее эффективных методов - протянуть конский волос через один угол глаза в другой - потом они начинают тащить его назад и вперёд.
Поэтому вы лучше постарайтесь не есть во время обеда; лучше скажите, что ваш организм не позволяет есть пищу, к которой вы не привыкли'.

Наш калмыкский лама также напутствовал нас на прощание: 'Я буду молиться за вас - потому что никогда не знаешь, что может случиться во время обеда'.

Эти местные люди знают так много историй о предательстве должностных лиц; чтобы подтвердить свои рассказы, они покажут вам тайно фотографию распятого Ти-тая, командира высокого ранга в Кашгаре, которого предательски заманил в ловушку жестокий дао-тай Хотана. Неисчислимые рассказы об изменах и отравлениях окутывают старые города.

Тибетцы многое узнали о китайских амбанях. Высокий тибетский чиновник рассказыва┐ет: 'Когда они предлагают вам чай, будьте осторожны. В одной знатной семье мне предложили чай, но я был опытен и заметил, как странные пузырьки поднимаются на поверхность чашки. Я случайно знал яд, который давал такой эффект, поэтому я не стал пить чай'.

Другой тибетец рассказывал, как один из высоких и достойных лам был почти отравлен едой, которую поднесли ему с проявлениями высокого почтения. Но как только он попробовал её, то заметил странный вкус и не проглотил её. Хотя он и заболел, но всё-таки избежал смерти.

Многочисленные легенды рассказывают о высоких ламах, которых отравили, и даже в истории Далай-Лам такие случаи упоминались не однажды.
Поразительно слышать, какая странная практика приписывается ламам.
Говорят, что некоторые ламы становятся бродячими духами после смерти, используя магический кинжал, чтобы убивать даже невинных.
Знаменитый 'ролланг' Тибета, воскрешение трупов, часто связан с именами лам.

Вы можете всё ещё видеть руины того монастыря, где, говорят, во время похоронного обряда ожил труп и в бешенстве убил восьмерых монахов. С того времени монастырь покинут. Говорят, что труп можно оживить, если нанести тяжёлый удар и если большое количество крови вытечет из тела.

Можно найти разные объяснения этим рассказам, но, тем не менее, они записываются и рассказываются довольно часто.
Не только в Тибете, но также в Непале рассказывают странные истории. Например, говорят, что даже вплоть до настоящего времени во время похорон махараджи старший высокий священник должен съесть кусочек плоти мертвого правителя. И в качестве вознаграждения он получает право доступа в самые высокие сферы небес.

Параллельно с этими странными обычаями можно увидеть разные предметы, искусно предназначенные для отравления. Например, кинжалы и стрелы со специальными секретными приспособлениями для яда. Любимым предметом, применяемым в такой практике, является, конечно, кольцо с приспособлением для яда. Следует также упомянуть об отравленных тканях.

Вероятно, самым странным верованием, встреченным здесь, является убеждение в том, что тот, кто отравит человека высокого положения, получает всю удачу и привилегии его жертвы. Откуда и как такая извращённая идея могла возникнуть, невозможно даже и представить себе.
Наряду с этим говорят, что здесь есть семьи, которые собирают секретные рецепты особых ядов и имеют особые привилегии быть отравителями. Когда вы слышите о случаях гибели людей от неизвестных болезней, то узнайте, не применялась ли эта странная практика к умершим.

Тибетцы дружески советуют вам быть осторожными с едой в незнакомых домах. Иногда, в знак особого уважения, пищу присылают вам домой. Вы должны проявить величайшую осторожность. Действительно, во все времена в этих местах больше всего надо быть осторожным с пищей, так как, помимо яда, вы можете получить просто испорченные продукты. Сухое мясо часто несвежее. Кукуруза и ячмень могут быть смешаны с маленькими камушками и всякого рода грязью. Хлеб бывает плохо выпечен. Некоторые китайские консервированные продукты могут испортиться или от долгой доставки, или от плохой упаковки. Одно и то же блюдо используется для самой неожиданной цели. Невежество и чистоплотность не ходят вместе.

Я помню, что несколько должностных лиц не притронулись к пище в течение всего визита и официального обеда. Они сослались на плохое самочувствие. Вероятно, они хотели продлить свою жизнь или, возможно, они вспомнили о разных случаях - и даже из собственной практики. Я также помню, когда нам были присланы почётные подношения в виде разных кушаний, даже самые простые люди подозрительно спрашивали: 'Вы собираетесь есть это?'.

Но все эти физические яды, возможно, ничто по сравнению с 'духовным' отравлением. Любой слышал о воздействии гипноза. Невозможно проконтролировать действия злой силы воли; все виды 'sunniums' основаны на силе заклинаний (Incantation). Древние сказания о 'терафиме' подтверждаются даже сейчас и 'смертному' глазу верят в рассказах о мщении и проклятии.

Это 'психическое' убийство и травмирование древнее и более распространено, чем обычное отравление. Например, я помню одну беседу, свидетелем которой я был, когда один человек так пытался убедить своего собеседника: 'Почему вы не используете гипнотизера в вашем плане? Представьте, какие возможности вы могли бы иметь для продвижения и управления всем!'

Другой отвечал: 'Если я приглашу гипнотизёра, он загипнотизирует, прежде всего, меня. И тогда я буду делать не то, что я хочу, а то, что хочет он'.
Как много бессознательных гипнотизёров работает по всей земле, посылая свои мысли вдоль потоков пространства! Истории известно много самозагипнотизированных толп, работающих с энтузиазмом за истинное продвижение во имя общего блага. Но было также ещё больше случаев, когда самозагипнотизированная толпа действовала бессознательно во имя разрушения. Только реально раскрытый Дух может гарантировать, что психическая сила будет направлена на высокую созидающую цель.

Для жителя Запада, чьи глаза часто скользят по поверхности поспешно и стремительно, сосредоточение взгляда не достигает большого напряжения. Но когда вы проверите взгляды людей в разных странах Азии, вы заметите различную силу в воздействии этого взгляда... Это не результат сознательного обучения, а, скорее, расовая особенность. Как говорил мне один врач: 'По-видимому, кристалл глаза жителей Востока расположен несколько по-другому, чем наш'. Случайно можно заметить, что житель Востока после долгого времени вызывает в памяти ваше лицо намного быстрее, чем большинство жителей Запада. Я вспоминаю, как после многих лет довольно простые люди на Востоке сразу же узнавали нас и связанные с нами обстоятельства, хотя наша встреча происходила в совершенно иных условиях. Когда к этой природной способности вы добавляете специальную тренировку и особое совершенствование внутренних сил человека, то можно представить, с каким мощным аппаратом имеете дело.

Какое-то время назад я слышал рассказ о Таши-Ламе во время его визита в Индию. Его спрашивали, обладает ли он какими-нибудь сверхъестественными силами, но он только улыбался и хранил молчание. Через несколько мгновений, однако, к великому удивлению всех присутствующих, он полностью исчез. Но в этот момент вошёл новый гость и увидел странное зрелище: Таши-Лама сидел на том же месте, где и был, но все носились вокруг, ища в суматохе его! Почти те же самые случаи рассказывают и о многих высоких ламах и индусских йогах. И в подтверждение этой силы внушения мы обратимся к примеру заговаривания животных, и вспоминаются величайшие свидетельства внушения в рассказах о смертоносном глазе, который мог сражать даже тигров.

В широко распространённых на побережье Малабара рассказах о колдовстве можно услышать о насылании болезни и даже смерти на врагов. Даже более часто, чем болезнь, возникает депрессия и понижение энергии в результате воздействия на слабую волю. Невольно вспоминается услышанная в пустыне поговорка: 'Если ваш собеседник косоглазый, вы должны также косить'.
Эта народная поговорка выражает необходимость осторожности со спутниками.

Конечно, после того, как естественный запас психической энергии исчерпан и утрачен в определённой степени, прибегают к яду, союзнику злых умыслов. Наряду с рассказами о недавних фатальных результатах внушений, можно услышать убедительный рассказ о том, как один человек был отравлен быстро-действующим ядом, другой - медленнодействующим. В то же время идущий по склонам Гималаев удивляется огромному количеству целебных трав и плодов. Когда видишь, как природа предлагает лучшее для исцеления и счастья человечества, все эти предания о яде и убийствах кажутся мрачными призраками в тёмных коридорах руин. И чувствуешь, что психическая энергия, предсказанная древней мудростью, снова будет направлена к жизни, а не к смерти.

Нам говорят о приближающейся Новой Эре Космического Огня. Что нового принесёт он в нашу действительность? Мощь Огня может разрушать скалы и острова; но какая благодетельная сила будет привлечена этим очищающим элементом?

На нашей памяти пламя погребальных костров поглощало несчастных вдов. На стенах Китая мы читаем надписи: 'На этом месте запрещено топить девочек'. Из этих фактов совсем близкого прошлого и даже настоящего складывается самая угнетающая картина. Но вспоминая самое плохое, мы часто воздвигаем самые крепкие стены, разделяющие нежелательное прошлое и благословенное будущее.

Известно, как враги в своём преувеличении доводят дело до абсурда. Тот, кто знает характер своих врагов, никогда не отравит их, потому что жизнь сама, подобно благословенным растениям на склонах Гималаев, выносит наружу целебные плоды и травы и призывает человечество к просвещенному изучению и непрерывному исследованию.

И мы не побоимся назвать своими словами действия великой слабости. Это не безжалостное осуждение, но поступок, вызванный космической справедливостью. Каждая слабость, когда она признана, уже является возможностью для совершенствования. Тьма исчезает в темноте, но каждая вспышка света уже является лучом воскрешения.

Нагчу, 1927
_____________