Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ Н.К. РЕРИХА

Том 37. 1936 г.
***********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ОБОРОНА (1936 г. Урусвати, Гималаи)
ПОДТВЕРЖДЕНИЯ (1 декабря 1936 г. )
РАДОСТЬ О КНИГЕ (24 марта 1936 г. Урусвати)
СОФИЙСКИ СОБОР (17 декабря 1936 г.)
"СТАРЫЕ ГОДЫ" (1936 г.)
ЧЮРЛЯНИС (3 сентября 1936 г. Урусвати. Гималаи)
****************************************************************


ОБОРОНА

Оборона Родины есть долг человека. Так же точно, как мы защищаем достоинство матери и отца, так же точно - в защиту Родины приносятся опыт и познания. Небрежение к родине было бы прежде всего некультурностью.

Культура есть истинное просветлённое познавание. Культура есть научное и вдохновенное приближение к разрешению проблем человечества. Культура есть красота во всем её творческом величии. Культура есть точное знание вне предрассудков и суеверий. Культура есть утверждение добра - во всей его действенности. Культура есть песнь мирного труда в его бесконечном совершенствовании. Культура есть переоценка ценностей для нахождения истинных сокровищ народа. Культура утверждается в сердце народа и создает стремление к строительству. Культура воспринимает все открытия и улучшения жизни, ибо она живет во всем мыслящем и сознательном. Культура защищает историческое достоинство народа.

Всякое культуроборство есть невежество. Всякое против культуры сквернословие есть признак животности. Человечность и служение человечеству воздвигнутся от культуры. Нести знамя культуры - это значит охранить лучшие мировые ценности. Если мировое понятие близко душе человечества, то насколько же ближе и проникновеннее звучит слово о Родине.

Утверждение о Родине не будет отвлечённым, туманным понятием. Кто берётся утверждать, тот и сознаёт всю ответственность подвига утверждения. Люди не могут удовлетворяться отвлечённостями. В мире всё реально, и в высшей красоте реальны сияющие вершины. На земле покоится вершина. На кристалле мысли зиждется осознание Родины, в общечеловеческом её пони-мании. Защита Родины есть защита и своего достоинства.

Защита Родины есть и оборона культуры. Поверх каждодневной пыли сияет понятие Родины. Тот, кто осознаёт это понятие - прекрасное и нерушимое, - тот может почитать себя сознательным работником культуры. В трудах, среди препятствий, будто бы необоримых, находятся молодые силы. В любви к человечеству, в любви к Родине найдут молодые сердца неосудимое, светлое стремление к подвигу. В этом русском слове - в подвиге - заключено понятие движения, преуспеяния и неустанного созидательства.
Великая Родина, все духовные сокровища твои, все неизречённые красоты твои, всю твою неисчерпаемость во всех просторах и вершинах - мы будем оборонять. Не найдётся такое жестокое сердце, чтобы сказать: не мысли о Родине. И не только в праздничный день, но в каждодневных трудах мы приложим мысль ко всему, что творим о Родине, о её счастье, о её преуспеянии всенародном. Через всё и поверх всего найдём строительные мысли, которые не в человеческих сроках, не в самости, но в истинном самосознании скажут миру: мы знаем нашу Родину, мы служим ей и положим силы наши оборонить её на всех её путях.

'Поверх всяких Россий, есть одна
незабываемая Россия.
Поверх всякой любви, есть одна
общечеловеческая любовь'.
1936 г.
Урусвати, Гималаи.

Н.К. Рерих 'Нерушимое', 1936.
___________________________


ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

Два газетных сообщения - одно о Южной Америке, другое о Сибири за полярным кругом. Совсем разные, но сущность их близка. Ещё не так давно научные инквизиторы осудили бы за оба предположения. Но жизнь не медлит оправдывать самые отважные догадки.

Давно ли слово 'Атлантида' снова вошло в обиход? Давно ли древние сношения с Америкой считались невероятными? Давно ли сибирские тундры вместо мертвенного лика начали являть свои богатые сокровенности?

Жизнь, сама неприкрашенная жизнь, дала и замёрзших викингов, и сохранённых в ледяном покрове мамонтов, открыла храмы Майев и ацтеков, подарила новые алфавиты и глифы. Много дано. Широко приоткрыты сокровища.

Сообщается:
'Бразильский археолог Бернард де Сильва Рамос, занимавшийся в течение многих лет в Центральной Бразилии археологическими исследованиями, выпустил недавно книгу 'Надписи доисторической Америки', в которой устанавливает, что Америка была известна культурным азиатским народам за 2500 лет до открытия этого материка Колумбом.

Главным доказательством является надпись на скале Гавеа в Бразилии, которая до сего времени оставалась неразобранной и которую Рамосу удалось расшифровать. Надпись, по его словам, составляет следующую фразу: "Тир, Финикия. Бадецир - перерождённый Ишбаал".
Бадецир, или, иначе, Валтазар, был царём Финикии в девятом веке до Р.Х. Отец его - Итобал или Ишбаал. Надпись на скале Гавеа, по всей вероятности, была высечена подданными Валтазара, прибывшими в Бразилию с торговыми целями. По мнению Рамоса, финикияне вели с Америкой оживлённую торговлю, переплывая океан на парусных судах, пользуясь попутными течениями и останавливаясь на островах, расположенных между Африкой и Америкой.

Некоторые селения в Южной Америке до сих пор носят семитические названия. Обстоятельство это ставило в тупик учёных, но расшифрованная Рамосом надпись объясняет загадку. Финикияне, не довольствуясь торговлей с туземцами Америки, основывали здесь свои селения, нечто вроде "факторий", и, разумеется, давали им семитские имена'.

С другой стороны, газета 'Сегодня' сообщает о вновь открытых в Сибири около Салегарда в долине Оби за полярным кругом двух древних городах. Найдено свыше тридцати тысяч поделок, многие из кости, в характере звериного стиля:

'В прошлом году экспедицией Академии Наук СССР под руководством Андрианова в устье реки Полуя, около Салегарда (Ямало-Ненецкий округ Омской области), были начаты раскопки городища неизвестного народа, жившего в глубокой древности в Обском Заполярье.
Во время раскопок экспедиция нашла высокохудожественные предметы, свидетельствующие о высоком уровне материальной культуры жителей городища.

В этом году раскопки продолжались. Экспедиция обнаружила вторую стоянку - в 40 километрах от Салегарда.
В обоих городищах собрано около 36 000 различных предметов, носящих на себе элементы скифской культуры. Раскопки с полной очевидностью говорят о том, что во времена существования городищ флора и фауна были здесь иными. Кости птиц и зверей, найденные на стоянках, указывают на обильную растительность и большие леса там, где теперь простирается голая тундра. Удалось также определить тип жилищ - это были лёгкие городища, окружённые рвом или валом.

Что это был за народ, живший в Заполярье в отдалённые времена, остаётся пока исторической загадкой, которую должны разгадать учёные'.
Такие известия необыкновенно знаменательны. И от Южной Америки, и от Сибири справедливо ожидали откровений о далёком прошлом. И вот эти области давних поселений начинают открывать свои тайны. Ещё раз становится ясно, что открытия не только не исчерпаны, но, вернее сказать, ещё не вполне начаты.

Странно вспомнить, как недавно многое считалось невозможным. Смеялись над 'фантазиями' Шлимана о Трое. Пожимали плечами над Астартой из раскопок в Киеве. Не хотели уделить внимания замечательному звериному стилю. Мало того что не знали всего этого, но не хотели увидать уже показавшихся предвестников.

К историческим подтверждениям присоединяются и знаки из других областей. Смеялись, когда кто-то стал воспринимать радиоволны без аппарата. Смеялись, когда какая-то труба в кухне загремела радиопередачей. Теперь есть повод для нового 'смеха'. Печать сообщает: 'Так называемые "воздушные аномалии", замечавшиеся периодически каждый 54-й день радиостанциями во всех государствах, в последнее время стали предметом серьёзного научного изучения.

'М.Т.Т.Ко ' также ведёт беспрерывные наблюдения, стремясь к разгадке этого загадочного явления. В результате своих наблюдений "М.Т.Т.Ко" обнаружила некоторые новые факты. Так, оказалось, что данный феномен возникает непременно лишь в 54-й день, но случается, что в 54-й день ожидающейся аномалии не наблюдается, и она происходит в 43-й день.

На предстоящее 19 июня полное солнечное затмение возлагаются большие надежды в том смысле, что организуемые во время него специальные наблюдения помогут найти разгадку проблемы этого феномена.

Начальник радиоотдела "М.Т.Т.К0" по данному поводу высказался так:
- Все радиостанции оказывались в нынешнем году на некоторый промежуток времени парализуемыми 8 февраля, 2 апреля, 15 мая и 27-28 мая.
Явление это поставило перед радионаучным и астрономическим миром весьма интересную проблему, которая и явилась сейчас предметом общего изучения.

Было подмечено, что феномен совпадает с моментами появления и интенсивного передвижения чёрных пятен на солнце.
Кульминационными пунктами максимальной и минимальной фаз феномена был отмечен период в 27 суток, то есть именно тот срок, в который солнце совершает полный оборот вокруг своей оси.
Однако 15 мая феномен случился в 43-й день, считая от 2 апреля, и это явилось исключением в подмеченной периодичности.
23-го же мая, т. е. в 54-й день от предшествующей "регулярной" аномалии, феномена не наблюдалось, и он произошёл только 27 и 28 мая, причём 28 числа аномалии наблюдались дважды: в полдень и около 3 часов дня.

Измеритель насыщенности ионов в верхних слоях атмосферы 26, 27 и 28 мая также показал наличие явной аномалии в состоянии этих "ионовых" зон.
Соображаясь с указанными фактами, а также с тем, что нынешний год - кульминационная точка в периодических усилениях деятельности солнца, наступающая в каждый 11-й год, и что радиоаномалии происходят исключительно лишь в дневное время, - нет сомнений в том, что данный феномен происходит под влиянием активности солнца.

Результаты ведшихся до сих пор научным миром наблюдений приводят к гипотетическому заключению, что данная аномалия вызывается тем, что под влиянием активности солнца плотность слоя ионов "Е" в атмосфере увеличивается настолько, что препятствует проходу электроволн коротких фаз.

Этим объясняется тогда и тот факт, что данный феномен не влияет на электроволны длинных фаз, которые не проходят через слой ионов, а передаются непосредственно вдоль поверхности земного шара.

Предстоящие наблюдения с передачей электроволн во время полного солнечного затмения могут в значительной степени раскрыть ту загадку, которую таят расположенные в нескольких стах километрах от поверхности земли "ионовые" слои атмосферы'.

Все такие наблюдения заставят ещё раз подумать о множестве неречённых условий и возможностей, мерцающих каждому пытливому глазу. Сгоряча много явлений приписываются солнечным пятнам. Мало ли 'пятен', подлежащих исследованию?

* * *
Рассказывают, как некий корабль тёмною ночью должен был выполнить одно мрачное поручение. Капитан корабля принял все меры, чтобы неслышно подойти к условленному месту, - были потушены все огни, ни один звук не выдавал присутствия судна. Казалось бы, все человеческие предосторожности были приняты. И вот в момент, когда корабль уже приближался к назначенному месту, никем невидимый и неслышимый, вдруг весь такелаж корабля засиял огнями Св. Эльма. Нечто пресекло все человеческие ухищрения.

1 Декабря 1936 г. Гималаи
Рерих Н.К. Листы дневника. М., 1995. Т. 2.
___________________________________



РАДОСТЬ О КНИГЕ

Не каждый день бывает радость. Может быть, если бы эта светлая гостья посещала людей каждый день, то и крылья её не казались бы такими сияющими. Ра-ость о том, что нашёлся читатель для серьёзной книги, для всех друзей культуры будет истинной радостью.

Передо мной лежит прекрасная статья Яна Судрабкална, озаглавленная радостно-утвердительно: 'Нашёлся Читатель для Серьёзной Книги'. Вот такая находка пламенно вспыхнет в сердцах многих, по миру рассеянных искателей всего серьёзного, всего ведущего и строительного. Подзаголовки статьи также зовущи: 'Успех философов и критиков', 'Верные последователи Зенты Мауринь', 'Искатели смысла жизни', 'Проблемы Души; Счастье и Долг', 'О Любви, которая перестроит мир'. Если народ ищет эти темы, значит, сердце его готово к восприятию самых прекрасных построений.

Ян Судрабкалн разбирает сборники статей и очерков Зенты Мауринь, Рихарда Рудзитиса, Теодора Цельмса, Яна Лепиньша, Эдварда Вирзы, Яна Веселиса, П.Дале, Яна Бундульса и других авторов, чьи книги вышли за два последних года. Тепло и сердечно очерчивается высокая деятельность Зенты Мауринь, известной работницы на поле культуры и женского образования. Тепло вспоминается талантливый поэт и критик Рихард Рудзитис, тонко характеризуется 'Книга Раздумий' Веселиса и проникновенно рассказывается о последних культурно-объединенных латышских достижениях.

Автор утверждает: 'Латышский читатель переживает период увлечения серьёзными философскими и литературными проблемами. Длится это уже несколько лет, и скептики предсказывают скорый конец философской эре. Но пока что книгопродавцы с немалым изумлением должны признаться, что спрос на хорошую серьёзную книгу держится прочно...
Выросли новые кадры читателей, численность которых может пережить некоторое колебание, но ядро уже не исчезнет... Именно философский, этический подход к вещам, искание смысла, законности, веры во всём, что происходит в мире, поиски просветов, просек, которые выведут из дебрей заблудившихся... Такой читатель, бредущий по лестнице возрастающих страхов, счастлив, когда слышит, что с ним говорят строго, но честно, когда его раскромсанные мысли вновь обретают центростремительную силу, сливаются в одну систему. И чем строже и возвышеннее с ним говорят, тем светлее и спокойнее у него на душе. Он обрадован, когда ему говорят, что только человек ничтожный, трусливый, узкий не глядит дальше своего двора, заботясь только о своём добре. Вместе с Райнисом он сознает, что является частицей мира и 'ответственен за всё'... Далекие цели не повисают в воздухе... Как бы то ни было, ценно уже само это интеллектуальное возрождение, знаменателен интерес к серьёзным вопросам'.

Поистине знаменательны и радостны такие свидетельства, исходящие от большого писателя. Если бы по всему миру собрать утверждения такого же серьёзного возрождающегося стремления в народах, то ведь это было бы признаком истинного восхождения. Если на газетных листах вместо беспрерывных сведений о войнах, о преступности, о вульгарности зазвучали бы примеры серьёзного строительства, то ведь тем самым утвердилась бы Всемирная лига культуры как источник истинной радости человечества.

Хотя грозны тучи человеческих разногласий, но пытливый наблюдатель может найти прекраснейшие очаги, где пылает серьёзная творческая мысль. Если мы можем слышать от достоверных людей, что не только непристойная пошлая макулатура требуется на книжном рынке, но ищется серьёзная книга, то это может наполнять всех работников культуры настоящею радостью.
Именно не каждый день может нисходить к нам радость, но зато для этого вестника мы приготовляем лучшее, самое почётное место в доме.

Как-то приходилось вспоминать безобразное лживое зрелище вновь отделанных комнат с пустыми, поддельными переплётами по стенам вместо книг. И до таких безобразных зрелищ может дойти извращённое сознание. Кому-то даже упоминание слова 'этика' может показаться неуместным в современном обиходе. Кто-то назовёт героев несовременными типами. Ещё не так давно один очень значительный в общественности человек злобно нападал на Конфуция за чрезмерную серьёзность его философии. 'Всё это не для нашего времени' - так говорят некие житейские мудрецы. Но неужели же они предполагают своё время таким подлым? Ведь они пытаются поставить над всей современностью печать подлости и невежества. И как несправедлив и гадок был бы такой самосуд над современным человечеством. Сама жизнь повсюду выдвигает прекраснейшие возражения на такие тем-ные обвинения. Утверждения, выраженные в статье Яна Судрабкална, являются прекраснейшим примером того, как многочисленны светлые силы, которые геройски творят и трудятся во благо истинного строения жизни.

Большинство скепсиса происходит от невежества. Если человек чего-то не знает, он с особенной лёгкостью и отрицает это. Если человек неспокоен за себя в отношении этики, то и всякая живая этика будет для него лишь неприятным напоминанием. Если человек ленив, то и всякая беседа о труде для него несносна. Недалеко от сомнений, подозрений и зависти гнездится и всякая клевета. Но там, где серьёзная книга может жить, где народ хочет преуспевать, там и все истинные ценности будут радостно приветствованы.

Не будем опасаться того, что работники и друзья культуры очень рассеяны и не всегда находят между собою пути сообщения. Может быть, именно это широкое рассеяние не что иное, как широкий посев, который всегда может дать тучный урожай. Лига культуры потому так и нужна, что её отделы, как маяки, являются дружеским глазом для одинокого путника. Через культуру - и мир, и труд, и содружество. Радостно читать статьи, подобные статье Яна Судрабкална, когда большой писатель утверждает о том, что нашёлся истинный читатель.

Радость о книге есть радость о будущем.

24 Марта 1936 г. 'Урусвати'

Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2
_______________________________________



СОФИЙСКИЙ СОБОР

'Во время работ по реставрации Софийского Собора на северной лестнице открыты две большие композиции. Первая, у стен собора, изображает три женские фигуры. В центре - жена князя Ярослава - Ирина, около неё - служанки. Они выходят из дворца. Вторая композиция представляет сидящего в кресле князя Ярослава, возле которого стоят два воина со щитами. У первого воина на щите изображена птица - геральдический знак, у второго - рисунок неразборчив и представляет, по-видимому, голову князя Ярослава. На северной стене раскрыта композиция "Сошествие во ад"' ('Известия', 21 ноября).

Отличное сведение. Вспоминаю, как тридцать лет тому назад я писал в Москву Тароватому о скрытых сокровищах Киева и о возможных открытиях в Софийском Соборе. Предполагали мы тогда Всероссийскую подписку на реставрацию этого замечательнейшего памятника. Итак, оправдались предположения.
Затем в лекции о радостях русского искусства говорилось:
'Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего'.

Когда идёшь по равнинам за окраинами Рима до Остии, то невозможно себе представить, что именно по этим пустым местам тянулась необъятная десятимиллионная столица цезарей. Даже когда идёшь к Новгороду от Нередицкого Спаса, то дико подумать, что пустое поле было всё занято шумом ганзейского города. Нам почти невозможно представить себе великолепие Киева, где достойно принимал Ярослав всех чужестранцев. Сотни храмов блестели мозаикой и стенописью; скудные обрывки церковных декораций Киева лишь знаем; обрывки стенописи в новгородской Софии; величественный, одинокий Нередицкий Спас; части росписи Мирожского монастыря во Пскове! Все эти огромные, большеокие облики с мудрыми лицами и одеждами, очерченными действительными декораторами, всё-таки не в силах рассказать нам о расцвете Киева времён Ярослава.

В Киеве, в местности Десятинной церкви, сделано замечательное открытие: в частной усадьбе найдены остатки каких-то палат, груды костей, обломки фресок, изразцов и мелкие вещи. Думали, что это остатки дворцов Владимира или Ярослава. Нецерковных украшений от построек этой поры мы ведь почти не знаем, и потому тем ценнее мелкие фрагменты фресок, пока найденные в развалинах. В Археологической Комиссии имелись доставленные части фрески. Часть женской фигуры, голова и грудь.
Художественная малоазийского характера работа. Ещё раз подтверждается, насколько мало мы знаем частную жизнь Киевского периода. Остатки стен сложены из красного шифера, прочно связанного известью. Техника кладки говорит о каком-то технически типичном характере постройки. Горячий порыв строительства всегда вызывал какой-нибудь специальный приём.

Думаю, палата Рогеров в Палермо даёт представление о палатах Киева.
Скандинавская стальная культура, унизанная сокровищами Византии, дала Киев, тот Киев, из-за которого потом восставали брат на брата, который по традиции долго считался матерью городов. Поразительные тона эмалей; тонкость и изящество миниатюр; простор и спокойствие храмов; чудеса металлических изделий; обилие тканей; лучшие заветы великого романского сти┐ля дали благородство Киеву. Мужи Ярослава и Владимира тонко чувствовали красоту, иначе все оставленное ими не было бы так прекрасно.

Вспомним те былины, где народ занимается бытом, где фантазия не расходуется только на блеск подвигов.
Предлагаю на былинные описания посмотреть по существу. Перед нами детали, верные археологически. Перед нами в своеобразном изложении отрывок великой культуры, и народ не дичится её. Эта культура близка сердцу народа; народ горделиво о ней высказывается.

Заповедные долы княжеские, веселые скоморошьи забавы, мудрые опросы гостей во время пиров, достоинство постройки городов сплетаются в стройную жизнь. Этой жизни прилична оправа былин и сказок. Верится, что в Киеве жили мудрые богатыри, знавшие искусство.

'Заложи Ярослав город великий Киев, у него же града суть Златая Врата. Заложи же и церковь святыя Софьи, митрополью и посем церковь на Золотых Воротах святое Богородице Благовещение, посем святого Георгия монастырь и святыя Ирины. И бе Ярослав любя церковныя уставы и книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне и списаша книги многы: с же насея книжными словесы сердца верных людей, а мы пожинаем ученье приемлюще книжное. Книги бо суть реки, напающи вселенную, се суть исходща мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина. Ярослав же се, любим бе книгам, многы наложи в церкви святой Софьи, юже созда сам, украси ю златом и сребром и сосуды церковными. Радовавшиеся Ярослав, видя множество церквей'.

Вот первое яркое известие летописи о созидательстве, об искусстве.
Великий Владимир сдвигал массы. Ярослав сложил их и возрадовался о красоте. Этот момент для старого искусства памятен. Восторг Ярослава при виде блистательной Софии безмерно далёк от вопля современного дикаря при виде яркости краски. Это было восхищение культурного человека, почуявшего памятник, ценный на многие века. Так было; такому искусству можно завидовать; можно удивляться той культурной жизни, где подобное искусство было нужно.

Не может ли возникнуть вопрос: каким образом Киев в са┐мом начале истории уже оказывается таким исключительным центром культуры и искусства? Ведь Киев создался будто бы так незадолго до Владимира? Но знаем ли мы хоть что-нибудь о со┐здании Киева? Киев уже прельщал Олега - мужа бывалого и много знавшего. Киев ещё раньше облюбовали Аскольд и Дир. И тогда уже Ки-ев привлекал много скандинавов: 'и многи Варяги скулиста и начаста владети Польскою землею'. При этом все данные не против культурности Аскольда и Дира. До Аскольда Киев уже платил дань Хозарам, и основание города отодвигается к легендарным Кию, Щеку и Хориву. Не будем презирать и предания.
В Киеве был Апостол Андрей. Зачем прибыл в далёкие леса Проповедник? Но появление его становится вполне понятным, если вспомним таинственные, богатые культы Астарты малоазийской, открытые недавно в Киевском крае. Эти культы уже могут перенести нас в 17-16 века до нашей эры. И тогда уже для средоточения культа должен был существовать большой центр. Можно с радостью сознавать, что весь великий Киев ещё покоится в земле в нетронутых развалинах. Великолепные открытия искусства готовы. Бывшая приблизительность суждений не может огор┐чать или пугать искателей; в ней - залог скрытых блестящих горизонтов. Молодёжь, помни о прекрасных наследиях минувшего!

Даже в самых, казалось бы, известных местах захоронены невскрытые находки. Вспоминаю наше исследование Новгородско┐го Кремля в 1910 году. До раскопок все старались уверить меня, что Новгородский Кремль давно исследован. Но, не найдя ника┐кой литературы о розысках жилых слоёв Кремля, мы всё же настояли на новых изысканиях. Часть Кремля оказалась под огородами, и таким порядком, ничего не нарушая, можно было пройти за глубину до 21-го аршина -до первого Скандинавского поселения, с характерными для IX-X веков находками. В последовательных слоях обнаружилось семь городских напластований, большею частью давших остовы сгоревших построек. Поучительно было наблюдать, как от X века и до XVIII можно было установить летописные и исторические потрясения Новгородского Кремля. Разве не замечательно было знать, что даже такое центральное место оказалось неисследованным! Конечно, мы могли произвести этот исторический разрез одной широкой траншеей, но можно себе представить, сколько прекраснейших находок осталось во всех прочих соседних областях.

Вспомню это не в осуждение, но как завет молодёжи о том, насколько мало ещё сравнительно недавно знали родную старину; значит, какие блестящие вскрытия предстоят каждому наблюдательному искателю.
Сколько истинных кладов заложено на Руси! Сколько замечательных путников прошло по нашим равнинам и какое великое будущее суждено!
Пусть молодёжь соединится всей силой тела и духа и для великолепных истинных достижений!

Много где проявлялась расточительность. Застрелили Пушкина и Лермонтова. Изгоняли из Академии Наук Ломоносова и Менделеева. Пытались продать с торгов Ростовский Кремль. Длинен синодик всяких расточительств, от давних времён и до сегодня. Довольно. Бережно и любовно должна быть охранена Культура.

Реставрация Софийского Собора, все недавние исследования и раскопки, все снятые покровы веков вскроют новую русскую красоту и величие.

17 Декабря 1936 г. Гималаи
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2
________________________________________



'СТАРЫЕ ГОДЫ'
 
  
 

Перелистываю кем-то когда-то заботливо переплетенные тома прекрасного бывшего журнала 'Старые Годы'. Кто-то любил этот журнал, заботливо переплетал его, берег. Действительно, это не были ежемесячные случайные сборники. В 'Старых Годах' отображалась ценность русской культуры.

В прекрасных воспроизведениях и статьях напоминалось русскому народу о замечательных памятниках архитектуры, которые поистине были народною гордостью - по крайней мере, должны были быть такою. Напоминалось народу и о ценнейших Эрмитажных и других художественных собраниях.
Напоминалось и о том, сколько в русском народе было искренних собирателей. На страницах 'Старых Годов' щедро мелькали имена культурнейших знатоков искусства, оставивших после себя глубоко обдуманные и облюбованные художественные собрания. Давались и сведения о художественной жизни за границей. Такая хроника показывала, насколько близко текла жизнь искусства в европейских центрах. И нам, русским, нечего было печаловаться, ибо и у нас постоянно образовывались художественные и научные учреждения огромной исторической важности.

Кроме исторических и археологических Обществ, лучшие люди сходились для охранения художественных сокровищ. 'Общество Друзей Старого Петербурга', всякие Общества Ревнителей Старины показывали, что поверх казенной заботы широко била струя общественности, знавшей ценность истинных сокровищ.

Еще в 1910 году в журнале 'Старые Годы' мне довелось как председателю Музея допетровского искусства и быта обратиться к русскому народу со следующим призывом: 'За последнее время среди широких кругов общества замечается отрадное явление - возникает подлинный интерес к старине и ко всей минувшей жизни России. Пробуждается сознание, что прекрасные памятники прошлого нужны не только как музейные редкости, но как самые прочные ступени будущей культуры страны.

Не знающий прошлого не может думать о будущем. Народ должен знать свою историю, запечатлённую в памятниках старины. Народ должен владеть всеми лучшими достижениями прошлых эпох. Мы должны с великим попечением изыскивать ещё не тронутые варварскою рукою древности и дать им значение, давно заслуженное. Но никакое установление не может выполнить задачу регистрации, охранения и исследования старины, пока народные массы добровольно не отзовутся своими заботами и указаниями.

Всякий, знающий что-либо о малоизвестных памятниках старины, не стесняясь изложением, должен считать своим долгом сообщить о них в одно из установлений, работающих над сохранением древностей.

Комиссия Музея допетровского искусства и быта, основанная при Обществе архитекторов-художников и имеющая в своих задачах собирание предметов старины и исследование древнейших населенных мест России, примет с великою признательностью всякие указания (описания, снимки, слепки, изображения и предметы) о старине и озаботится, чтобы каждый живой отклик, каждая благожелательная лепта с пользою вошла в дело изучения минувшей жизни отечества'.

В этих кратких строках выражалась всегда нужная неувядающая идея о культурных посевах и о сохранении всего самого ценного, что слагает основы народа. Эти призывы к охранению культуры одинаково неотменны при всяких правлениях. Можно надстраивать над существующим домом всевозможные башни и мезонины, но устоят они лишь тогда, если прочен будет фундамент.

Почему мы имеем право знать, что Россия будет и сильна и всегда передовита? Откуда возьмётся такое победительное суждение, не будет ли оно самомнением и самовнушением? А вот и не будет. И эти тома 'Старых Годов' в крепких кожаных переплётах являются свидетельством того, что неискоренимо связано с достоинством русским, русским в самом широком значении этого слова. Эти 'Старые Годы' не будут старыми в смысле отжитого, наоборот, каждый такой сборник даёт нам свидетельство стародавнее, но всегда ценное и живое.

Случились за эти годы замечательные вещи. Русский язык стал, как говорят, вторым языком мира. О наших Достоевском и Толстом знают во всех концах Земли. Наша музыка и наше художество почтены и оценены высоко. Сколько иностранных прекраснейших изданий посвящено памятникам нашей архитектуры! Не забудем же при этом, что ступени тому были заложены и Дягилевым, и Александром Бенуа, и Грабарём, и всеми, которые неустанно запечатлевали истинные ценности русского народа.

Когда-то эти смелые люди обращали свои голоса и за границу, на них удивлялись, но сейчас нам особенно ценно помнить всех, кто широко прокладывал пути русской культуры. Всерусское дело!

Четверть века тому назад писались эти строки, приведённые в 'Старых Годах', к этому ещё одному юбилею утверждения Русской Культуры. Опять напомним: 'Не знающий прошлого не может думать о будущем'.

В тех же 'Старых Годах' за октябрь-декабрь 1914-го, в статье 'Отражения Войны' (стр. 126) читаю:
'Н.К. Рерихом от лица Общества Поощрения Художеств были посланы горячие выражения сочувствия президенту Французской Республики и обращение к послу Американских Соединенных Штатов с просьбой вступиться за памятники старины'.

Сколько воспоминаний! Сколько пожеланий о красоте, о знании, о сотрудничестве - о всех устоях народного достоинства.

Перечитываю тома 'Старых Годов' и посылаю лучшие думы тем, кто самоотверженно утверждал сокровище народное. Ведь всегда много было препятствий, но через все пути трудные оставлено нам слово, подтверждённое прекраснейшими воспроизведениями; мы можем радоваться не снам, не мечтаниям, но тому, что было, что есть и что будет.

1936 г.
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2
________________________________________


 
  
 

Микалоюс Константинос Чюрлёнис.

ЧЮРЛЯНИС

Слышу, что имя Чюрляниса стало национальным именем в Литве, сделалось гордостью народа литовского. От души радуюсь этому. Каждое признание истинной ценности всех веков и народов должно быть приветствовано. Там, где ценят своих героев, творцов и тружеников, там возможно и светлое будущее. Довольно бывшего невежества, когда на разных путях истории мы видели, как попирались и оскорблялись лучшие человеческие достижения.
Довольно невежественных отрицаний. Народ может жить лишь светлым допущением и утверждением. Когда постройка идёт - всё идёт.

Ещё недавно было принято или осмеивать, или скептически пожимать плечами на всё новое и необычное. Ох, уж эти скептики, которые в своих зачерствелых сердцах готовы придушить каждое молодое достижение. Если кто-то является в новой форме, то разве такое обновление уже должно стать уделом растерзания?

Вспоминаем Ван Гога, пославшего своему домовладельцу в уплату за квартиру своё отрезанное ухо как символ пресловутого Шейлоковского мясного вознаграждения. Вспоминаем, как Модильяни умер с голода, и лишь этот потрясающий конец открыл доступ к общему признанию его произведений. Вспоминаю происходившую на наших глазах трагедию гениального Врубеля. Но сошёл ли он с ума от всех тех жестоких несправедливостей, которыми невежественные дикари кололи и обжигали его возвышенное сознание?

Трудна была земная стезя и Чюрляниса. Он принёс новое, одухотворённое, истинное творчество. Разве этого не достаточно, чтобы дикари, поносители и умалители не возмутились? В их запылённый обиход пытается войти нечто новое - разве не нужно принять самые зверские меры к ограждению их условного благополучия?

Помню, с каким окаменелым скептицизмом четверть века назад во многих кругах были встречены произведения Чюрляниса. Окаменелые сердца не могли быть тронуты ни торжественностью формы, ни гармонией возвышенно обдуманных тонов, ни прекрасною мыслью, которая напитывала каждое произведение этого истинного художника. Было в нём нечто поистине природно вдохновенное. Сразу Чюрлянис дал свой стиль, свою концепцию токов и гармоническое соответствие построения. Это было его искусство. Была его сфера. Иначе он не мог и мыслить и творить. Он был не новатор, но новый. Такого самородка следовало бы поддержать всеми силами. А между тем происходило как раз обратное. Его прекраснейшие композиции оставлялись под сомнением. Во время моего председательствования в "Мире Искусства" много копий пришлось преломить за искусство Чюрляниса. Очень .отзывчиво отнёсся Добужинский. Тонкий художник и знаток Александр Бенуа, конечно, глубоко почувствовал очарование Чюрляниса. Но даже и в лучших кругах, увы, очень многие не понимали и отрицали.

Так же точно многими отрицалось и тончайшее творчество Скрябина. В Скрябине и в Чюрлянисе много общего. И в самом характере этих двух гениальных художников много сходных черт. Кто-то сказал, что Скрябин пришёл слишком рано. Но нам ли, по человечеству, определять сроки? Может быть, и он и Чюрлянис пришли именно вовремя, даже наверное так, ведь творческая мощь такой силы отпускается на землю в строгой мере. Своею необычностью и убедительностью оба эти художника, каждый в своей области, всколыхнули множество молодых умов.

В конце концов, разве мы знаем, где происходит наибольшее восприятие творчества? Леонид Андреев незадолго до смерти писал мне: "Говорят, что у меня есть читатели, но ведь я-то их не знаю и не вижу". Скорбно звучали такие признания писателя. Другой прекрасный художник недавно писал мне: "Говорю, как в подушку". Истинно, не знаем мы путей творчества. Формула - неисповедимы пути - весьма реальна. Но рядом с этим невидимым для самого художника восприятием его творчества живёт и напряжение его сил. Все помнят жизненную трагедию Рембрандта или Франца Хальса. Но и в трагедии этой так много торжественности. Без героической торжественности облики названных художников потеряли бы многое. Сами костры и факелы дикарей являются лишь озарением пути. Без врагов люди забыли бы о многом полезнейшем и прекраснейшем. Недаром приходилось писать похвалу врагам.

Вот и Чюрлянис в своих прекрасно-напевных мирных созданиях тоже мог бы написать похвалу врагам. Дикари и враги много потрудились для его будущей славы. И пришла она, эта легкокрылая гостья, не для того, чтобы только переночевать около произведений Чюрляниса, но чтобы озарить его творения навсегда. Велика радость, когда можно отметить, что весь народ признал свою истинную ценность. Недавно всенародно хоронили великого писателя Горького. В этой всенародности был крик признательности всеобщей. Не ему, ушедшему, но во имя справедливости прекрасен был порыв дружный, превознёсший ценность искусства.

Прекрасно признание Чюрляниса литовским народом. Это тоже будет не временный взрыв сантимента, но твёрдое признание, низкий поклон всенародный творцу и труженику. Радуюсь вестям из Литвы о признании прекрасного художника Чюрляниса.

3 Сентября 1936 г. "Урусвати", Гималаи.
Н. К. Рерих. "Зажигайте сердца". М., 1975 г.
_______________________________________