Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Иван Лазаревский

О ТВОРЧЕСТВЕ Н.К. РЕРИХА

1909 г.
***************************
 
Среди современных русских художников своим оригинальным и самобытным творчеством резко выделяется Николай Константинович Рерих.
Произведения этого художника вводят в далёкий мир, мир седой старины, скрытый от нас за гранями веков; они не укладываются ни под одно из существующих теперь подразделений в живописи: работы Рериха по своему содержанию, а главное, по своему исполнению, не могут быть причислены ни к пейзажной, ни к жанровой, ни к исторической живописи в современном понимании этих подразделений. Своими работами Рерих создал новое направление, в котором чувствуется стремление смягчить и сгладить различие между отдельными родами живописи и привести всё к одному типу. И такое стремление сгладить эти подразделения и создать самостоятельное, новое ясно вырисовалось уже с первых же шагов деятельности Рериха.

Развитие русского живописного искусства, полное неожиданностей, шло удивительными зигзагами. В данном же случае я хочу отметить, что реалистическое направление в русской живописи, прочно привитое нашему обществу передвижниками, совершенно для себя нежданно подготовило почву для нового течения в живописи, в котором выразилась живая потребность в опре-делённых характерных формах, формах стиля, и притом типично русского стиля. Явился Виктор Васнецов, и общество горячо приветствовало его своеобразное мастерство, в котором, как в то время казалось большинству, ярко отразились особенности стародавнего русского художества. По стопам Васнецова пошли две русские художницы - Поленова и Якунчикова. О них публика знает сравнительно мало, но сделали они неизмеримо больше того, что сделал Васнецов в смысле открытия красоты русского стиля.

И вот к этому течению в живописи, возродившему красоту художества прошлого, всецело примкнул Рерих.
Его всегда неотразимо манила красота старины. Но не московская старина, не старина средней России, а седая старина Севера, той области, где ещё сохранилось и доселе столько памятников по курганам. И любовно разбирается художник в этих памятниках, которыми в громадной коллекции он окружил себя. Уроженец севера, потомок шведских выходцев времён Бирона, Рерих с детства пристрастился к курганным холмикам и, роясь в них, рано научился понимать немой язык этих памятников и проникновенно воспринимать от них то, что они передавали ему. Рериха неотразимо влечёт к скрытому за далями веков, за туманностью невыясненного, что мерещится в сказаниях и преданиях старины. И в этом черпает Рерих сюжеты для своих работ. В них, работах этих, лишнее искать частностей, в них важна только общность. Благодаря своему удивительному проникновению, он создаёт картины целой эпохи, а не эпизоды той или иной страницы истории.

Рерих открывает нам своими работами картины забытой жизни древней славянской земли; эти идолы, заклинания, волхвования, тризны, набеги норманских воинов, гонцы и советы старцев, упорные спокойные постройки городов, зловещие вороны на бесформенных каменных глыбах - всё это говорит нам, красиво и внятно, о бесконечно далёком прошлом.

Художественный критик Сергей Маковский верно заметил, что Рерих 'принадлежит к тем художникам, которых манят тайны души слепой, безликой, общей для целых эпох и народов, проникающей все стихии жизни, п которых тонет отдельная личность, как слабый ручей в тёмной глубине подземного озера'.
Эта слепая душа всё сильнее приковывает художника, всё обаятельнее действует она на него. Рерих проникает в самые сокровенные её тайники и делится с нами собранными сокровищами.

Впервые Рерих выступил со своими произведениями на академической ыставке 1897 года картиной 'Гонец, восстал род на род'. Внимательный коллекционер, П. Третьяков тотчас заприметил эту картину и приобрёл её для своей коллекции. Он советовал художнику 'Гонцом' положить начало целой серии картин под общим названием 'Русь'. Но ко времени написания второй картины этой серии Третьяков скончался, и интересному начинанию не суждено было осуществиться. В первой работе Рериху удалось с чрезвычайной экспрессией передать сказочность, а в несколько лубочном пейзаже схватить фантастическую красоту тона.

Но в 'Гонце' всё ещё чувствовалась некоторая нарочитость в подчёркивании сюжета, в ней чувствовался, если так можно сказать, рассказ. Окружённый в то время со всех сторон художниками, у которых этот рассказ был в произведениях главным и заслонял собой нередко самое искусство, Рерих в 'Гонце' невольно поддался их влиянию. Но уже во второй своей работе 'Сходятся старцы' он освобождается от этого недостатка, и выходит в ней самостоятельным, свободным и сильным.

В картине 'Сходятся старцы' более определённо сказалось дарование Рериха и более ясно наметился тот путь, по которому он неуклонно идёт в своём художественном развитии. По оригинальности замысла и по своему исполне-нию эта работа имела гораздо больший успех, чем первая, и притом не только в России, но и за границей, выставленная в 1900 году на Всемирной выставке в Париже. Написана она грубо, в ней нет ничего яркого, выпуклого, всё в ней серо и неопределённо, но такой же серой и неопределённой рисуется нам та старина, которую изображает художник.
В 'Старцах' впервые как нельзя более выпукло выразилась особенность таланта Рериха: сила в передаче настроения и духа изображаемой им эпохи и уменье захватить зрителя и заставить его мысленно перенестись в изображаемую художником старину. В картине Рериха действие происходит ранним утром; только начало светать, и старцы земли новгородской сошлись под вековой раскидистый дуб посоветоваться о каких-то важных делах. Всё так тихо, так сосредоточенно. В этих фигурах согбенных старцев, медленно собирающихся на совет, чувствуется важность и значительность их дела. И за первую, и за вторую картину критика немало упрекала художника за эскизность, неясности и расплывчатости рисунка; ещё более усилились эти упрёки, когда появилась третья картин! Рериха - 'Поход'. Упрёки эти были неосновательны, придай художник большую чёткость рисунку, ему бы никогда не достигнуть той силы настроения неясности старины, которой отличаются произведения Рериха.

В 'Походе' Рерих изобразил движение войска в таком виде, какой публике не знаком. Нет ни стройных рядов хорошо вооружённых воинов в блестящих доспехах, не видно развевающихся по ветру знамён и стягов. Ничего этого нет. А валит серая толпа, не яркая, не картинная толпа воинов, а толпа оторванных от земли и сохи мужиков. Они идут вяло, толпой иль кучками или по одному. Они идут тяжело и думами далеки от похода; все они заняты мыслями о занесённых в сугробах деревушках с оставленными семьями и нехитрыми своими делами. Слева от этой толпы стоит на могучем коне витязь и поглядывает на своё покорное разношёрстное войско. Такой передачей Рерих дал впечатление древнего русского похода. В этой картине особенно художнику удался пейзаж. Воздуха и шири вообще много в пейзажной части работ Рериха. Тут, несомненно, сказалась школа такого художника, каковым является Куинджи, - этот удивительный живописец, чуткий, внимательный и любовный руководитель молодёжи, плодотворно влиял на развитие своеобразного дарования Рериха. Финляндские этюды Рериха - яркое выражение того, как понял художник типичную красоту пейзажа севера.

Картинами 'Гонец', 'Старцы' и 'Поход' исчерпывается первый период деятельности Рериха.
За это время Рерих продолжает неустанно изучать обаятельную для него науку археологию, открывая себе всё более и более широкие исторические горизонты. Для Рериха большое значение имела его заграничная поездка и советы такого колоссального мастера, каковым является Кормон. Тут интересно остановиться на том, как отнёсся к молодому художнику знаменитый живописец. У Кормона, в его громадной мастерской на rue Daumal, в Париже, по воскресеньям собирается самое разнообразное общество. Всякий, кто хочет, имеет право зайти в его мастерскую в этот день приёма. В один из таких дней к Кормону с папкой, наполненной рисунками и эскизами, вошёл Рерих. Кормон сначала небрежно стал разбираться в принесённых рисунках, но быстро оживился и, дойдя до одного рисунка, заинтересовался им и, подозвав к себе бывших в мастерской, показал им этот рисунок, как нечто характерное, северное. Он сказал, обращаясь к Рериху: 'Вот, работайте в Париже, но не оставляйте своего, не забывайте, что мы, европейцы, слишком рафинированы, а у вас, русских, ещё громадный запас новых слов'. Кормон затем часто говаривал Рериху: 'У вас в России так много интересного и характерного, и ваш долг, русских художников, почувствовать и свято сохранить это'.
Отношение Кормона подбодрило молодого художника и показало ему, что дарование его стоит на правильном пути развития.

К началу девятисотых годов уже совершенно ясно вырисовывается символизм Рериха - тихий, сосредоточенный, величавый.
Одна за другой из мастерской Рериха выходят работы, полные высокого художественного значения; и интереса, свидетельствующие о том большом труде, который несёт художник. Многие варианты 'Идолов', 'Перед боем', 'Бой', 'Зловещие', 'Волки', 'Священный очаг', 'Поход Владимира', 'Город строят', 'Заповедное место', 'Север', княжеские 'Охоты' - всё это чередой проходило перед глазами.

В 1904 году Рерих предпринял путешествие по городам севера и северо-запада России с целью зарисовывания художественно-исторических памятников. Помнится выставка этюдов и результатов этой поездки. Они произвели громадное впечатление своим оригинальным мастерством. Художник вдохнул жизнь в эти массивы осыпающихся стен, в эти вековые соборы, башни, хоромы и передал нам впечатление той неотразимой красоты древности, которую он сам так проникновенно воспринимает. Поездка Рериха по городам севера, попутное ознакомление с местными памятниками христианских древностей, внимательное изучение старинной иконописи, сохранившейся кое-где во всей чистоте, не тронутой варварскими руками реставраторов, имело на чуткого художника большое влияние.

Мерещится, что от жути колдовства и волхвований душа художника метнулась туда, где в тихом сиянии лампад и восковых свечей рисуются тёмные величавые лики святителей церкви. Тут начинает художник искать пищу своему творчеству и делает многое в новом направлении.

Религиозную живопись Рериха хочется сравнить с таковой же живописью Васнецова. Васнецов напал на религиозную живопись случайно. Если бы не приглашение расписать киевский Владимирский собор, то мало оснований думать, чтобы Васнецов отдался бы религиозной живописи. Васнецов только после приглашения расписать собор стал более или менее серьёзно, интересоваться религиозной живописью. А Рерих никуда не готовился, ни к какой заказной работе, и стремление к религиозной живописи явилось само собой, под могучим впечатлением своеобразной красоты монументального и строгого византийского искусства, восточного искусства, особливо персидского, в сказочной прихотливости и неожиданности которого для художника было столько обаятельного.

Биограф Васнецова Стасов свидетельствует, что художник, получив приглашение расписать киевский собор, всего один месяц потратил на изучение памятников искусств в Италии, и что в Равенне, где сохранилась такая бездна глубокого, интересного из истории византийской монументальной живописи, Васнецов пробыл только один день. Стасов как бы оправдывает Васнецова, говоря, что он всё же 'старательно рассматривал и изучал мозаики и фрески старинных церквей византийских по великолепным большим изданиям но-вейших годов в красках и со всеми подробностями'. Наивность подобного оправдания очевидна. Быть может, такие издания, действительно самым точным образом представляют детали того или иного памятника, но в них художнику не найти самого важного - общего впечатления; по атласам, снимкам и промерам духа творчества не схватить и не почувствовать. Не удалось это сделать и Васнецову.

В творчестве же Рериха играли роль не последние 'издания в красках и со всеми подробностями', а непосредственное изучение памятников. Они были ближе пониманию Рериха, чем Васнецова. Весь в прошлом, весь ушедший в образы той славянской старины, которой не коснулись иноземные влияния, - Рерих трепетно воспринимает красоту стародавней религиозной живописи. Васнецова же привлекала иная эпоха, эпоха старины московского периода, когда иноземные веяния всё шире и шире вливались в коренное русское искусство, а в иконописание, крепкое заветами и преданиями старины, входило фряжское искусство. И в этом, отчасти, кроется причина отсутствия характерности и своеобразности в творчестве Васнецова в сфере религиозной живописи. В ней у Васнецова смешались самым удивительным образом и итальянское искусство, и византийское, и иконописные пошибы. Получилось что-то неясное, сумбурное, какая-то специальная васнецовская наслойка, в которой без остатка растворилось всё типичное, национальное, русское и которую неведомо почему называют возрождением русской религиозной живописи.

Не так в творчестве Рериха. Ему, не разбросанному, а глубоко сосредоточенному художнику, удалось тонко восприять красоту типичной русской иконописи, не тронутой влиянием иноземных мастеров. Рерих создал роспись храма в Шлиссельбурге - несколько замечательных картонов для мозаики, он дал целый ряд картонов для церковной живописи, изумительных по силе, своеобразных [по] красоте и проникновенности в искусство прошлого. Из последних работ Рериха в сфере религиозной живописи хочется сказать о его 'Пещном действии', которое ещё не было на выставке. Этот сюжет не часто встречается в русской иконописи. И с немногого Рерих собрал и тонко воспринял всё самое характерное и интересное, переработал, дал своё настроение, и получилось изумительное по силе впечатления произведение. И когда рассматриваешь работы Рериха, неотвязчивая мысль не даёт покоя: а что дал бы нам Рерих, какой памятник создал бы этот художник, если бы ему поручили роспись какого-либо храма, где во всю ширь могло бы развернуться его дарование как религиозного живописца. И эта мысль брошена впервые иностранцем, критиком и историком, французом Denis Roche" ем в одной из своих статей скорбящим о том, что Рериху негде проявить своего искусства именно как религиозного живописца.

Иностранцы, вообще, более чутко относятся к нашим художникам. В то время, как имена Сомова, Бакста, Константина Коровина, Головина, Лансере, Добужинского и других наших художников для подавляющего большинства наших интеллигентов - так себе, ординарные имена, о которых что-то слышали, но твёрдо не знают, что именно, - эти художники за границей пользуются большой известностью со стороны даже широкой публики, не говоря уже о критиках, со вниманием следящих за русским искусством. Не умеем, не хотим мы любить и ценить своё...

За последние пять лет Рерих не выставлял в Петербурге своих работ. Впервые после такого долгого промежутка он выступил в Салоне, устроенном в залах Петербургского первого кадетского корпуса.

Новый журнал для всех. 1909. Январь. ?3. Стб. 127-133.
__________________________________________________