Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ВРУБЕЛЬ И РЕРИХ
1918 г.
Маковский С.К. Силуэты русских художников. Прага, 1922.
***************************************************************************
 
ВРУБЕЛЬ И РЕРИХ

Случайно написались эти два больших имени рядом. Но если вдуматься - рядом стоять им и подобает, несмотря на несоизмеримость их талантов, полнейшую противоположность личных черт и несходство жизненных путей:

Врубель, страдалец порывистый и нежный, гордый до ребячества, страстный до безволия и разгула, гениальный до болезни, и - Рерих, баловень судьбы, уравновешенный до чёрствости, упорный, как хорошо слаженная машина, гениально здравомыслящий и добродетельный до абсолютного эгоизма!..

Врубель всегда горяч, пламенен, одержим любовью всеозаряющей, даже тогда, когда в припадках болезненной ненависти искажает судорожной зло-бой лик своего Демона. Рерих всегда холоден, неизменно, жутко нем даже тогда, когда хочет быть ласковым и осветить человеческим чувством каменную пустынность седых далей.
Врубель - весь сверкающий, изломанный, мятущийся в поисках неутомимых, в грёзах вихревых, в любви, взыскующей чуда, в созерцании зыбкости форм и красочных трепетов, весь в напряжённом движении, зоркий, тончайший, ослепительный. Рерих - сумрачный или холодно-цветистый, странно спокойный, уверенно прокладывающий свой путь по дебрям неподвижным, среди скал приземистых и валунов, на берегах, где всё застыло, где всё из камня - и люди, и облака, и цветы, и боги:

И тем не менее: Уж одно то, что их можно противополагать друг другу, мученика Врубеля, долго не признанного, до конца дней не понятого, распятого медленным распятием позорного недуга, и плодовитого, сразу прославленного удачника Рериха, даже в дни революции избравшего счастливый жребий и ныне блистающего в стране долларов, уж одно то, что это сопоставление не кажется неуместным, а как-то само собой напрашивается, доказывает, что есть нечто в творчестве обоих, на глубине какой-то, не на поверхности, роднящее их, сближающее и дающее право говорить о них одним языком.

Оба они - потусторонние. Кто ещё из художников до такой степени не на земле земной, а где-то за тридевять царств от действительности, и притом так, будто сказка-то и есть вечная их родина - jenseits vom Guten und Bosen [за пределами добра и зла (нем.) - ред.]?

Оба они - горние и пещерные: волшебствуют на вершинах, для которых восходит и заходит не наше солнце, и в таинственных гротах, где мерцают самоцветные камни невиданных пород. С этих вершин открываются дали таких древних просторов, в этих гротах такое жуткое безмолвие:
Если спросить Рериха, что он больше всего любит, он ответит: камни. Сказочным окаменением представляется мне мир Рериха, и краски его ложатся твёрдые, словно мозаика, и формы его не дышат, не зыблются, как всё живое и преходящее, а незыблемо пребывают, уподобляясь очертаниями и гранями своими скалам и пещерным кремням.

И в живописи Врубеля есть начало каменное. Разве не из хаоса чудовищных сталактитов возник его 'Сидящий Демон', написанный ещё в 1890 году, т. е. непосредственно после того, как были им созданы эскизы - увы, невыполненные -для росписи Владимирского собора, продолжение гениальное замыслов Александра Иванова (акварели на библейские темы). Не высечен ли из камня, десятью годами позже, и врубелевский 'Пан', седокудрый, морщи-нистый, зеленоглазый леший-пастух, могучий, огромный, невероятный, вею-щий всеми древними истомами страстных таинств? Такой же и 'Богатырь' Врубеля в зарослях дремучего бора, изваянный вместе с конем своим страши-лищем из глыбы первозданной.

Нечеловеческие, не дружные с естеством земным образы манили и терзали Врубеля, и язык красок, которым он воплощал эти образы, - сверкание волшебных минералов, переливы огненной стихии, затвердевшей в драгоценном камне. Недаром наука магов суеверно чтит природу камней, считая их обиталищем гениев; заклинательными формулами, обращёнными к ним, наполнены фолианты герметистов и алхимиков. Искусство Врубеля возродило мудрость этих естествоиспытателей чуда. Он вещал о чудесном. Чтобы явить нам апостолов, Христа и плачущую над Его гробом Богоматерь, чтобы рассказать о красоте истерзанной падшего Духа, которым он всю жизнь бредил, он приносил из магических подземелий пригоршни небывалых кристаллов и с гор недосягаемых лучи довременного солнца.

Врубелю нужны были стены, стены храмов для осуществления декоративных пророчеств, наполнявших его душу. Один раз, в самом начале творческой дороги, ему удалось добиться этого права, и то, что он осуществил, - красота непревзойдённая: я говорю о Кирилловской росписи. Но никто не понял. И даже много лет спустя, когда самые благожелательные, наконец, увидели, всё же оценить не сумели. В восторженных статьях, на страницах 'Мира искусства' 1903 года, и Александр Бенуа (сначала уличавший Врубеля в 'ломании' и 'гениальничании'), и Н. Н. Ге ставят ему в укор как раз наиболее прозорливое в этих фресках - близость византийской традиции - и отдают предпочтение алтарным иконам, написанным под впечатлением венецианского кватроченто, Чима да Конельяно и Джованни Беллини. Между тем именно в византизме молодого Врубеля сказался его гений. Он почуял - первый, одинокий, едва выйдя из Академии, никем не поддержанный, - что родники неиссякаемые 'воды живой' таятся в древней нашей живописи и что именно через эту живопись православного иератизма суждено и нам, мало-верным и омещанившимся, приобщиться истинно храмовому религиозному искусству: и декоратизму его и мистической духовности.

Это было в начале 80-х годов. До того Врубель, по окончании университета, учился года четыре в Академии, где приобрёл славу образцового рисовальщика. Классные работы Врубеля: композиции 'Из римской жизни', 'Натурщица' (1883) (собрание Терещенко в Киеве) и др. - действительно мастерство исключительное. Но Академии он не окончил и никогда больше не воспользовался школьным своим стилем. Всё дальнейшее его творчество - убеждённое отрицание академического канона.
1918

Публикуется по изданию: Маковский С.К. Силуэты русских художников. Прага, 1922.

______________

Сергей Константинович Маковский (1877 - 1962) - русский поэт, художественный критик, издатель, сын известного русского художника Константина Маковского.