Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
П.Ф. Беликов

РЕРИХ
(опыт духовной биографии)
1994 г.

Продолжение
 
10 января 1924 года Рерих пишет Шибаеву уже из Индии: 'Подготовьте Легенду к печати ровно через год', а 14 февраля этого же года: 'Из Нью-Йорка получите последний текст Легенды и напечатайте в газете'. Затем в письме без даты за 1924 год: 'Легенду, конечно, Вы дали совершенно анонимно, чтобы и намёка на нас не было. Поторопите 'Рижский Вестник" о легенде. Укажите, как книга Оссендовского широко идёт, - значит, публике сведения о Востоке очень близки'.

Была ли Легенда опубликована в газете, нам сейчас не известно. Видимо, первоначальный текст её отличался сколько-то от окончательного, который был послан Рерихами сначала в Нью-Йорк. Полностью с текстом можно ознакомиться в книге 'Криптограммы Востока'.

Елена Ивановна, посылая Р. Рудзитису снимок с Камня, писала 1 октября 1935 года: '...прилагаю снимок с одной такой посылки.
Вы можете прочесть о ней в 'Криптограммах Востока" - Легенда о камне. Так, на снимке Камень покоится в ковчеге на древней ткани, на которой вышита в сиянии лучей древняя надпись 'Сим победим". Храните этот снимок у себя, покажите и расскажите лишь самым ближайшим. С удовольствием отвечу на Ваши вопросы о Камне, в связи с легендою, если такие появятся у Вас'. В письме от 19 января 1939 года есть такие дополнительные сведения: 'По всей истории человечества проходит эта вера в Св. Камень, охраняющий страну, в которой он находится, Братство Грааля хранит Камень, посланный с Ориона, и принят Он был Вел. Учит. Ясоном, который положил его в основание Братской Общины. Сам Камень хранится в Общине, но осколки его посылаются в мир, чтобы сопутствовать великим событиям'.

Мы знаем, что Камень этот сопровождал Рерихов в их Среднеазиатской экспедиции. куда же он девался? На этот счёт строилось много догадок. Среди них были и такие: Юрий Николаевич привёз Камень в 1957 году Москву, где он и находится; Камень был привезён в Кулу, находится там и за ним охотятся' теперь определённые элементы; Камень хранится у Святослава Николаевича в Бангалоре. Все эти догадки из области человеческой фантазии. На самом деле судьба Камня была предопределена гораздо раньше, и она не зависит от человеческих желаний владеть им. 13 мая 1924 года Еленой Ивановной была сделана следующая запись, не вошедшая в опубликованную книгу 'Листы Сада Мории', часть 2: 'После станет ясно, как строить Зв... Вы уже имеете размеры высот и как расположить ступени. Перед вами пример - вы живёте приблизительно на высоте 7000 футов - эта высота удобна для Храма. Над ним, на высоте 12000 футов удобно место для Встреч. Итак, вы имеете ступени жизни.
Внизу город новой эпохи, над ним Храм человеческих достижений и место встречи земли с духом. Камень положим во Храм. Л. (С. Н.- П. Б.) будет знать это место, ибо, когда Вы уйдёте, он может быть
охранён по тому же каналу. Ясон Иерофант принял Дар Ориона в Азии. Ясон - среди братьев. Накопленное за несколько воплощений упрощает приближение к Основному телу'.

О каком Звенигороде идёт речь? О каком примере, который имели перед собой Рерихи в то время? Какой Храм надлежало построить и где? Некоторую ясность вносит Послание, полученное в это же время. Оно было материализовано на коре Гималайской берёзы, не растущей вблизи Дарджилинга. На ней было написано санскритским языком: 'Надлежит построить храм (ашрам, школу) наставников для продолжения работы над Учением на том месте 'в той стране'. Дело в том, что на санскрите 'на том месте' и 'в той стране' пишется одинаково. Послание и вышеприведённая запись получены в 1924 году, когда Рерихи находились в Дарджилинге, ещё до Среднеазиатской экспедиции, то есть до посещения ими Советского Союза. И вопрос, где построить ашрам, так и остался открытым. Во всяком случае в России, на Алтае построить его тогда не было возможности. Наггар, где поселились Рерихи после экспедиции, находился на высоте примерно 5000 футов и поблизости там есть высоты, доходящие до 14000 футов и даже до 27000 футов. Институт 'Урусвати' соответствует данным высотам (примерно 6000 футов). Размеры высот были даны лишь примерно по Дарджилингу. Возможно, что Рерихи пытались реализовать Указ в Наггаре, где есть сообщение с Тибетом. Однако, ввиду то┐го, что миссия Н. К. не была принята, вопрос места Ашрама мог быть до благоприятного времени вообще отодвинут. Во всяком случае, уточнения к приведённому Посланию на бересте так и не последовало. До сих пор место будущей 'Школы наставников' не известно. Что же касается Камня, то по достоверным сведениям, Его Рерихи не, хранили в своём доме. Частичный ответ о Его местонахождении даёт послесловие к 'Агни Йоге': 'Я утвердил Агни Йогу столбами ступней Моих и в руки принял Камня огонь. Я дал огненный Камень той, которая по решению Нашему будет именоваться Матерью Агни Йоги, ибо она предоставила себя на испытание пространственному Огню. Струи этого Огня запечатлелись на Камне при великом полёте перед ликом солнца. Туман искр закрыл вершины Хранительницы Снегов, когда Камень совершил огненный путь с юга на север в Хранимую Долину'.

Как уже отмечалось выше, Рерихи не хранили Камень у себя дома. Ларец Камня запечатлён Святославом Николаевичем в портретах Елены Ивановны, Николая Константиновича и на отдельной картине. Николай Константинович изобразил Его на полотнах 'Сокровище мира', 'Чинтамани', 'Держательница Мира'. В триптихе 'Фиат Рекс' изображён сам Камень в Руках Владыки.

Имеется фотография открытого Ларца с покоящимся на вышитой ткани Камнем. Она относится к 1923-24 годам. Наличие более поздних снимков автору не известно.

Во многих литературных произведениях Рерих упоминает о Камне. Так, в 'Шамбале Сияющей', в диалоге с ламой есть такое место: 'Знаете ли вы на Западе что-нибудь о Великом Камне, в котором сосредоточены магические силы? И знаете ли вы, с какой планеты пришёл этот Камень? И кому принадлежит это сокровище?' 'Лама, о Великом Камне у нас столько же легенд, сколько у вас изображений Чинтамани. Со времени друидов многие народы помнят эти правдивые легенды о естественных энергиях, скрытых в странном госте нашей планеты. Очень часто в таких упавших камнях скрыты алмазы, но это ничто по сравнению с некоторыми неизвестными металлами и энергиями, которые ежедневно находят в камнях, многочисленных токах и космических лучах. 'Лапис Эксилис" называется камень, который упоминается старыми мейстерзингерами.
Видно, что Запад и Восток сотрудничают во многих вопросах. Вам не надо идти в пустыню, чтобы слышать о Камне'. В 'Сердце Азии' Рерих пишет: 'Великий Тимур, говорится, владел этим камнем. Камень обычно приносится совершенно неожиданными людьми. Тем же неожиданным, путём в должное время исчезает. Чтобы опять появиться в сужденный срок в совершенно другой стране. Главная часть этого Камня находится в Шамбале. Лишь небольшой кусок его выдан и блуждает по всей земле, сохраняя магнитную связь с главным Камнем. Бесконечные сказания щедро рассыпаны об этом Камне. Говорится также, что царь Соломон и император Акбар владели им. Эти предания невольно напомнили Лапис Эксилис - Блуждающий. Камень, воспетый знаменитым мейстерзингером Вольфрамом фон Эшенбахом, заключившим свою песню словами: 'И этот камень называется Грааль"'.

С различных сторон отражена Рерихом Легенда о Камне в очерках 'Камень', 'Держатели' ('Врата в Будущее'), 'Тайны' ('Нерушимое'), 'Свет пустыни' ('Держава Света', стр. 258). В книге 'Твердыня Пламенная' - стр. 10, 235, 250. Рерих, с одной стороны, упоминая о Камне, пишет о нём как о факте, не вызывающем никакого сомнения. Да и какие сомнения могут быть у него, державшего этот Камень в руках и испытавшего Его силу и могущество. Но, с другой стороны, всё, что касается Камня, он относит как бы в область 'легенд', причём Елена Ивановна в 'Криптограммах Востока', где даются наиболее подробные сведения, весь раздел книги назвала, именно, 'Легендой о Камне'. Несмотря на обилие исторических фактов, она вполне сознательно прикрывает их покрывалом некой Тайны, которая не вполне до конца даётся в руки человеку.

'Явление будет ясно, когда Я произнесу - путь четверых на Восток. Ничто не убавит Заповедь. Уступите сужденному часу'. ('Криптограммы Востока', стр. 121)

Явление стало ясным для самих четверых Рерихов, и они позволили разобраться в нём каждому по его сознанию, но не больше. Всё неосознанное благоразумно передвинуто в область легенд, как это всегда и делалось.

Излишняя конкретизация приводит почти всегда к нежелательным результатам. Возьмём, например, получившую широкую известность и не менее широкое распространение за рубежом и у нас книгу Эндрю Томаса (А. П. Томашевского) 'Шамбала, Оазис Света'. Предупреждаем; что мы ничего не имеем против автора и верим в искренность его 'желаний поставить всё на своё место', то есть досказать до конца там, где почему-то не договорил Рерих. Но Рерих никогда не договаривал 'до конца' там, где его нет и не может быть. Это, прежде всего, касается наших представлений о Бытии и о 'Подвижности Плана' человеческой эволюции, слагаемого из свободной воли человека и Высшего предначертания. Поэтому-то Рерих никогда и не смешивал реального воздействия Великих Символов, ведущих человечество вперёд, с действительностью, в которой эти символы претворяются в жизнь в той степени, в какой они смогли быть усвоены большинством людей. Для Рериха величайшей реальностью было 'Сокровенное', заключавшееся в понятии 'Беспредельность'. В книге 'Твердыня Пламенная' Николай Константинович пишет: 'Вспоминаю, как один из моих друзей, прекрасный поэт Блок однажды перестал ходить на Религиозно-философские Собрания. Когда же его спросили о причине отсутствия, он сказал: 'Потому что они говорят там о Несказуемом". Это великое Несказуемое было для него полной Реальностью. Поистине, всем тонким чутьём поэта он чувствовал словесную грубость суждений о таком Высоком, о таком Тонком, о таком Беспредельном, которое звучит в сердце.

Каждое слово о Высочайшем уже наносит какой-то кощунственный предел этому Величию', (стр. 7-8.) Сокровенное раскрывается лишь в строгих рамках соизмеримости, соответственно общему уровню человеческого сознания. Где нарушена мера соизмеримости, там страдает и мера Истинности. Томашевский, движимый лучшими намерениями, потеряв соизмеримость, потерял и правду там, где не должно быть ни слова выдумки, ни малейшего намёка на придумывание фактов, которых на самом деле не было. Так, например, он пишет о Камне: 'Экспедиция Рериха, возвращая Чинтамани в Шамбалу, испытывала много трудностей в Центральной Азии. Исследователь рассказывает о них в одной из своих книг, где в стихах даже упомянуты имена его китайских и тибетских носильщиков' (Прим. Н. Рерих, 'Огонь в Чаше', Нью-Йорк, 1929):

'Фу, Л о, Хо несли Камень,
Пенно, Гюйо, Джа
Усердно им помогали'.

Не будем придираться к неизбежным неточностям при двойном переводе (с русского на английский и обратно на русский), укажем лишь на то, что стихотворение это написано задолго до путешествия Рериха в Центральную Азию (в 1911 году) и его неискажённый текст мы уже приводили выше.

Там же было упомянуто и о его значении в связи с первым известием о Камне. Томашевский, не дав себе труда ознакомиться с русским оригинальным текстом и датой написания, превращает четырёх Носителей Камня в носильщиков, не задумываясь над тем, что вряд ли Он доверялся посторонним и для Него требовалось столько носильщиков.

Допустим, что здесь имело место невнимательность, а дата отсутствовала в английском переводе (её там действительно нет). Но дело в том, что в других местах так же, текстам Рериха даны произвольные, ни чем не обоснованные толкования, причём везде ставятся точки над 'и'. Например, американский вице-президент Уоллес представлен сторонником Рериха, влиявшим на всю политику США в сторону её благоприятного расположения к СССР. Между тем, этот благорасположенный политик заявил после заключения Мюнхенского соглашения: 'Война желательна и в первую очередь между Советским Союзом и Германией, так как она приведёт к уничтожению коммунизма'. (Из донесения посла СССР в США). И вот что пишет об Уоллесе 3. Г. Фосдик в связи с ограблением Нью-Йоркского Музея им. Н. Рериха: 'Во время судебного процесса стало очевидным, что Генри Уоллес, вице-президент США, пригласивший Рериха в экспедицию в Монголию и Китай, действовал заодно с Хоршем, хотя в течение многих лет, до сближения с Хоршем, он был сторонником идей Рериха и почитателем его искусства и называл себя его учеником... Со стороны Уоллеса, пользовавшегося своим положением, следовали нажимы на судей в пользу Хорша и его адвокатов'. (Н. Рерих. Жизнь и творчество. М., 1978, стр. 198)

О предательстве Уоллеса, представителя американских капиталистов, неоднократно упоминает в своих очерках и сам Рерих. Так что если Уоллес и состоял когда-то в 'учениках' Николая Константиновича, то лишь в незавидной роли 'иуды', и представлять его соратником Рериха, да ещё пламенным проводником его прогрессивных идей - в высшей степени абсурдно. Между тем, под несомненным влиянием Томашевского, эту же мысль повторяет В. Сидоров в предисловии к книге 'Н. К. Рерих. Избранное', В., 1979. Так одна неправильная информация, придуманная для 'доказательства' собственных концепций, родит другую, проникающую в печать, которой верит советский массовый читатель.

Повторяем, что мы не имеем ничего против автора 'Шамбала, Оазис Света'. В книге много правильного, и намерения автора находятся вне подозрений. Но это не та книга, из которой можно черпать достоверные сведения; и все, кто вздумает на неё ссылаться, могут оказаться в незавидном положении. Им только можно рекомендовать взять билет до станции 'Шамбала' и лично убедиться, что всё обстоит не так просто. Где же продают билеты до указанной станции, мы к сожалению не знаем, и этого секрета не открывает Томашевский, чья книга сплошь состоит из цитат, в которых перепутаны были с небылицами, факты с легендами так, что их не отличить друг от друга. И всё это делается ради того, чтобы доказать существование Шамбалы. Но кто верит в её существование, тот не нуждается в таких доказательствах, а кто не верит, того они заставят ещё больше усомниться. Не всякая 'ложь во спасение' действительно спасает; суровая правда всё-таки лучше подслащённого домысла. Николай Константинович писал 18 января 1939 года в Прибалтику: 'Надеюсь, что читатели не примут всерьёз некоторые громогласные утверждения г. Бонча' (под таким псевдонимом писал тогда А. П. Томашевский - П. Б.)

Это самая справедливая характеристика писаний Томашевского - Бонча - Эндрю Томаса. Именно нельзя относиться ко всему им написанному с полной серьёзностью. Достаточно сравнить 'Шамбалу' Рериха и 'Шамбалу' Томашевского, чтобы почувствовать громадное различие между ними, и различие пройдёт как раз по линии 'серьёзности' трактовки этой неисчерпаемой темы. В то время как Рерих, знающий о Шамбале гораздо больше Томашевского и лично встречавший Махатм, пишет: 'Конечно, мы знаем, как по всей Азии ожидается наступление новой эры. Каждый толкует по-своему, кто ближе, кто дальше; кто прекрасно, кто извращённо, но всё об одном и том же суждением сроке...' ('Алтай - Гималаи', стр. 325). Томашевский смешивает вместе 'Близкое' с 'далёким'. Если Рерих, подводя итоги сказанного о Шамбале, пишет: 'Всё это сошлось в представлении многих веков и народов около великого понятия Шамбалы. Так же, как вся громада отдельных фактов и указаний, глубоко очувствованная, если и недосказанная' ('Сердце Азии, стр. 127), то Томашевский стремится 'все досказать', и этим только дискредитирует высокое понятие Шамбалы и Махатм.

В 'Надземном',  70 записано: 'Урусвати справедливо негодует на неправды, которые пишут о Нас. Действительно, если бы собрать в одну книгу все небылицы о Нас, то получится небывалое собрание лжи. Символические выражения, создававшиеся веками, обратились в неправдоподобные нагромождения о каких-то сокровищах, на которых восседают Владыки Шамбалы. Среди приукрашенных повествований Тибета трудно усмотреть, как нарастали самые ужасные преувеличения, но там народ хотел приукрасить место Мирового Сосредоточения. Воины Шамбалы непобедимы и бесчисленны. Предводитель поражает всё зло и утверждает царство Добра - так мыслит Восток и бережёт у Сердца сказание о Победе Света. Каждое приукрашение во славу Света простительно, но Запад мыслит наоборот. Он желает всё разоблачить, снимать все покровы до тех пор, пока не дойдёт до безобразного умаления... Можно привести много примеров, как самовольно распоряжаются люди Нами, и при этом называя себя, в лучшем случае, посвящёнными, и в худшем, Махакоганами. Невежды наполняют книги сообщениями о распределении Нашего влияния, но Указы Наши передаются, как личные желания. Так можно представить, насколько Наша жизнь усложняется такими вымыслами'.

Книга Томашевского, против его желания, как раз являет пример такого 'снятия покровов', причём во многих местах 'до безобразного умаления'.

В 1929 году в Париже вышла книга 'Криптограммы Востока' под именем Ж. Сент-Илер. Это один из псевдонимов Елены Ивановны. Хотя книга эта появилась только по возвращении Рерихов из экспедиции, начало ей было положено гораздо раньше и часть заключённых в ней притч входит во 2 книгу 'Листов Сада М.'. Это показывает, что она дана из того же Источника, что и Учение в целом. Кстати заметим, что Томашевский широко использовал её для своей 'Шамбалы', вложив высказанные там мысли в уста ламы, с которым якобы имел сокровенные беседы. То, что так просто европеец может достичь высоких лам, уже само по себе вызывает сомнения, а когда 'лама' начинает повторять чуть ли не дословно легенду о Люцифере, то эти сомнения превращаются в уверенность о 'мифическом происхождении' указанного 'ламы'.

Но вернёмся к 'Криптограммам Востока'. По существу книгу эту следует также отнести к серии 'Живой Этики'. В ней изложены в виде легенд, имевшие место, исторические события и прогнозируется в весьма завуалированном виде будущее, которое суждено человечеству и которого оно может достичь или не достичь - по выбору своей свободной воли. С одной стороны, с исторических фактов снимается налёт неправдоподобностей, напластовавшийся вокруг них с веками, а с другой стороны оставлено достаточно места о той 'недосказанности', о которой всегда так заботился Рерих. Эта недосказанность особенно нужна бывает в предсказаниях, ибо досказывает сам человек. Нужна она бывает и в минувшем, где сбывшиеся и несбывшиеся пророчества так тесно между собой переплетаются, что составляют одно монолитное целое - Легенду. Но не просто Легенду, а Творящую Легенду, утверждающую то, что ещё должно свершиться.

Так, например, на странице 14 книги - Криптограммы Востока' мы читаем: 'Сказанное так же верно, как на месте прославления Учителя воздвигнется Храм Знания. Сказанное так же верно, как ученица Благословенного отдаст имя своё Храму Знания. Основание явления Истины закреплено трудами жизни. Дано в Чёртен Карпо'.

Первая часть пророчества уже исполнена. Благодаря неустанным трудам Рерихов, преодолевших все чинимые им препятствия, институт 'Урусвати' был заложен и в нём проводились нужные изыскательские работы. Сейчас прилагаются все усилия к возобновлению его деятельности, но будущее института, конечно, зависит от готовности людей продолжить начатую Рерихами деятельность.

Во многих местах 'Криптограмм Востока' мы находим также намёки, вернее сказать, даже 'намётки' будущего. Далеко не все они выполняются нами так, как их следовало бы выполнять, как их выполнила до конца Елена Ивановна, которой было Завещано 'без зова, своею поступью нести Учение'. (стр. 15-16)

В 'Криптограммах Востока' сказано уже о 'Четырёх Законах', разбираемых подробнее в книге 'Листы Сада М.'. Это 'Закон Вмещения, Закон Близости, Закон Бесстрашия и Закон Блага', нарушаемые нами на каждом шагу.
Утверждается о вредности 'чудес' (стр. 22, 31), к которым все тянутся, 'чтобы уверовать'. Дана заповедь 'руками человеческими', когда мы по привычке уповаем на 'Волю Божью'. Сказано, что 'Уважая деда, не пьют из его чаши', в то же время как люди в повторении старых обычаев видят верность Извечно Меняющемуся.

Специальный раздел посвящён в книге Великому Понятию Женского Начала - Матери Мира. Приводятся неизвестные данные из жизни Христа, Апполония Тианского, Акбара Великого, Сергия Радонежского. В них есть и намёки на настоящее и будущее. Например, в разделе 'Акбар Великий' записано: 'Но когда придёт час открыть следующие Врата, то жена твоя, данная господом, услышит стук Мой и скажет - Он у ворот. Ты же увидишь Меня, лишь перейдя черту. Но когда жена вступит на последний путь, она увидит тебя в образе Моём' (стр. 75). Тут явный намёк на Елену Ивановну, но намёк этот останется незамеченным теми, кто не догадается, о чём идёт речь.

В книге приводится много притч, указывающих на необходимость развивать в себе те или иные скрытые свойства человека, столь нужные в будущем общей эволюции.

В конце книги 'Криптограммы Востока' помещены Сказания о Люцифере и Легенда о Камне. В сказании о Люцифере открывается главная причина его 'падения', именно - нежелание сотрудничать с другими планетами: 'В то время, когда Люцифер превозносит свет земли, Христос указывает на красоту Мироздания. Мы говорим: 'Пусть горит свет Люцифера, но за ним не скроется величие других огней', (стр. 108). Из этого исходят все виды человеческого эгоизма, в том числе и привязанность к собственности, стяжательство, так задерживающие эволюцию.

О 'Легенде о Камне' мы уже говорили. Она заканчивается словами: 'Рок сужденный записан, когда с Запада добровольно Камень придёт.
Утверждаем понять сужденных носителей Камня, идущих домой. Корабль готов! Новая Страна пойдёт навстречу Семи Звёзд под знаком трёх звезд, пославших Камень миру. Сокровище готово и враг не возьмёт золотом покрытый щит. Ждите Камень!'

Для кого-то 'Криптограммы Востока' остаются лишь в области легенд и красивых сказок. Кто-то считает эту книгу 'Тайнописью', доступной пониманию лишь 'посвящённых'. Кто-то находит в них ответы на свои вопросы, не возникающие у тех, кто видит в 'Криптограммах Востока' сказки или тайны за семью печатями.

Точная дата записей 'Криптограмм Востока' не известна. Приблизительно можно установить дату 'Легенд о Камне' и 'Завещание Майтрейи' (дано в Чертен Карпо). Это говорит о том, что Криптограммы записывались Еленой Ивановной продолжительное время, и мы не знаем сейчас, все ли они опубликованы. Значение этой книга громадно, и черпать из неё может каждый в меру своего сознания.

Кроме получения Камня произошло ещё одно событие уже в Индии, которое оказало на всех Рерихов огромное влияние. Мы знаем из переписки с Шибаевым, что сначала Рерихи намеревались посетить Адъяр и наладить связи с теософским движением. Но по приезде в Индию они изменили своё решение и поехали в Сикким. В Сиккиме состоялась встреча с Учителем и сопровождавшим Его Джул-Кулом. Произошла она в окрестностях Дарджилинга, в храме, с которого сделана фотография. Место это довольно людное. О самой встрече мы находим следующие подробности в 'Надземном' ( 40): 'Мы уходим из жизни, когда Мы появлялись, Мы не отличались от остальных обывателей. Вы сами можете свидетельствовать, что Джул-Кул, когда появился встретить Вас, не отличался от лам.
Урусвати немедленно почуяла необычность, но явление могло быть отнесено и к настоятелю монастыря. Так и все Собратья и сотрудники несут обычные земные облики. Но даже при условностях обликов сердечность будет сквозить и в каждом взгляде и улыбке. Можно назвать это качество сердечности и другим именем, более научным, но Мы желаем установить наиболее человеческий взгляд на Нашу Общину', и ещё: 'Урусвати помнит, как при первой встрече с Нами остальные прохожие как бы рассеялись.
Справедливо предположить, что это было следствием Нашего мысленного приказа'. ( 127).

О том, что встреча эта состоялась непосредственно после появления Рерихов в Индии, свидетельствуют следующие тексты Николая Константиновича: В 'Алтай - Гималаях' имеется многозначительная приписка, пропущенная при последнем издании книги у нас, в России. На стр. 255 после слов: 'Направление с северо-востока на юг' в рукописи следовало 'Энергия А. Брат Д. К.' В данном случае описывается наблюдение экспедицией шаровидного аппарата 5 августа 1927 года.
Упоминание о Джул-Куле показывает, что свидание с Ним уже состоялось и при этом было рассказано об энергиях, которые могли исходить из Братства.
Очевидно, об этом и вспомнил Рерих. Кроме того, в неопубликованном очерке 'Бывальщина' перечислены в хронологическом порядке необычные явления и встречи: 'Не забудется и встреча в Чикаго. А Лондон в 1920! А Париж в 1923! А Дарджилинг! А Москва в 1926! А Белуха! А Улан-Батор! А Тибет! А Индия! Всюду вехи'. Здесь Дарджилинг назван после Парижа (получение Камня) и до Москвы. Рерих пишет и в 'Путях Благословения', в очерке 'Звезда Матери Мира', датированном 8 мая 1924 года, об Учителях так, как будто с Ними встречался: 'Люди, встречавшие в жизни Учителей, знают, как просты и как гармоничны и прекрасны Они. Эта же атмосфера красоты должна окутывать всё, что касается Их области' (стр. 88).

Несомненно, что это касается встречи в Дарджилинге с Учителями М. и Д. К. Если встречи с Посланниками Белого Братства в Лондоне, Нью-Йорке и Чикаго были неожиданными и кратковременными, то эта встреча была продолжительной и запланированной. При встрече в Дарджилинге были получены инструкции о том, что надлежит сделать в ближайшие годы по Плану Владык, в том числе конкретные задания их главной миссии - поездки в Советскую Россию и передача там 'Послания Махатм'. Главная цель экспедиции была, именно,- Москва и вообще Советский Союз, с которым надлежало установить связь. С этих пор Рерихи основное внимание уделяли этому.

23 июня 1924 года Рерих пишет Шибаеву, что высылает ему для печатания манускрипт книги 'Пути Благословения'. В эту книгу шли не только такие очерки, как 'Пламя', но и написанные в Америке и в Индии. Из последних особенного внимания заслуживают 'Струны земли' (Мысли о Сиккиме) и 'Звезда Матери Мира'. В них проскальзывает мысль Рериха о Единстве всех религий, часто приводятся параллели из быта местного населения и русского народа, досконально разбирается положение в Азии. При этом Рерихом затрагивается не только Сикким, в котором он находится, но также, или даже в большей мере, Тибет и Монголия. После самых широких обобщений Рерих указывает: 'И если через оболочку вещей каждого дня вам удастся рассмотреть вершины Космоса, какой новый, чудесный, неисчерпаемый аспект примет мир для освобождённого глаза'. (стр. 109).

Два экземпляра книги Рерих просит Шибаева переслать Горькому. 15 августа следует письмо с подробным обозначением предстоящей поездки в США. Назначается Шибаеву встреча в Европе, чтобы забрать его на обратном пути в Индию. Рерих запрашивает о местонахождении Горького.
Рерих намеревается наладить через Горького связь с советскими дипломатами в Берлине. Характерна запись, не вошедшая в Книги Учения, сделанная 28 июля: 'Можешь принять работу, по пути домой не пропусти Берлина',- значит, посещение Советского посла было заранее запланировано, как заранее разработан маршрут экспедиции, посещение Сибири, Москвы, Монголии. Например, в письме от 3 сентября 1924 года Рерих пишет, что в Монголии Кардашевскому предстоит встретиться с делом транспорта. Кардашевский в то время находился в Литве; в 1927 году действительно присоединился к экспедиции Рериха в Монголии в качестве заведующего транспортом.

Но особенно подробные инструкции получил Рерих в Дарджилинге относительно Советского Союза и его роли в эволюции человечества. В первую очередь это были советы очень 'дальнего прицела', касающиеся человека, которому следует строить Новый Мир. Не забудем, что Владыки шли на переустройство мира с открытыми глазами, прекрасно зная, что 'мука у середины не чиста, но лучшую купить нет денег'.
Одновременно нужно было строить новую жизнь и создавать нового человека. Нужно было воспользоваться моментом Русской революции, как реальной возможностью закрепить в мировом масштабе новое, интернациональное сознание, и считаться с неготовностью масс это сознание воспринять. Наступило время смело пойти на разрушение основ старой прогнившей морали при отсутствии должного количества носителей этики нового мира. Приходилось приоткрывать перспективы далёкого Космического мировосприятия и вместе с тем трактовать обычные земные вопросы, до сих пор не решённые человечеством. Альтруизм Плана Владык натыкался на своекорыстие людей, личные интересы целых группировок в человеческом обществе входили в противоречие с интересами общими. Никогда ещё в яровой истории не обострялись так противоречия, не вступали в бой идеологические факторы. Притом в самих борющихся идеях назрел внутренний кризис. Идеалисты религиозных толков шли на компромиссы ей своими идеалами, не гнушаясь прямым обманом своих последователей. Материализм, начисто отрицавший Высшее Начало, выступал за справедливость и равенство. Маркс и Энгельс объявили гедонизм и утилитаризм, не имеющими права претендовать на понимание жизни общества в целом. Идеалисты же тысячами уловок и ссылок на неуловимые 'законы жизни', оправдывали существующие несправедливости.

Конечно, как всегда, существовали идеальные идеалисты и логически последовательные материалисты. Но они существовали только сами для себя и не имели выхода в широкие человеческие массы, вставшие с оружием в руках на защиту своих прав. Решали дело не философы, а понимание жизни этими массами, их убеждение и сила.

Александр Блок, увидевший в 'Двенадцати' Христа, ведущего за собой революционную, по сути своей разрушительную силу, своим внутренним поэтическим чутьём раскрыл то, чего не увидели политики, делавшие революцию и боровшиеся с нею. Это вполне понятно. Последние видели только два цвета-красный и белый, всех цветов радуги для них просто не существовало, они им мешали бы делать своё дело. Существует мнение, что революции со всеми их кровавыми неизбежностями делают Владыки.
Это мнение глубоко ошибочное. К революционному взрыву приводит людей Карма, и делают революции исключительно сами люди. А вот Христа 'в белом венчике из роз' посылают Владыки.

В этом оправдание кровавых дел. И оправдываются они отнюдь не иезуитской формулой - 'цель оправдывает средства', а тем 'восстанием здоровых клеток на защиту всего организма' (письмо Е. И. Р. от 10.90.38), о котором писала Елена Ивановна. Усмотреть это с чисто человеческих позиций было почти невозможно. Эта Высшая справедливость находится вне человеческой логики, в ином, учитывающем все факторы жизни, измерении. Но в этом измерении как раз и находится План Владык. Он возводит случай в ранг закономерностей и руководит историей человечества, не вмешиваясь в свободу воли людей. Повторяем, только люди делали революцию и только от них зависело рано пли поздно заметить, что

'Впереди - с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз -
Впереди - Иисус Христос'.

Именно впереди, а не рядом, не вместе с ними. Им, людям, представлялась свободная воля вершить свои земные дела и земные расчёты. Они подчинялись только своей Карме, руководясь своим сознанием, творили новую карму человечества. По непреложным Космическим законам, воздействовать можно было только на человеческое сознание. Скоро или нескоро оно отреагирует на такое Высшее воздействие, опять-таки зависело от самих людей, в какие формы выльется это воздействие опять-таки решали люди.

Вот почему первая книга Нового Учения носила название 'Зов'. Она звала человечество взглянуть на мир по-новому, без предрассудков, как бы с 'нулевого цикла', хотя и с кармическим грузом всевозможных накоплений, которые предстояло изжить. Вторая же книга была названа 'Озарение'. Она открывала перед людьми небывалое разнообразие мира и учила вместить его. Упоминание на одних и тех же страницах Христа и Будды, Космоса и чисто земной этики, механики йогического сосредоточения и активного участия в жизни, идеалистических позиций и материалистического, предельно трезвого подхода к проблемам, терзающим человечество, одним словом, всего, что люди считают несовместимым, говорит само за себя.

Предлагалось отнюдь не эклектическое смешение всего, что уже не раз бывало, а сложное построение, которое каждый достигал собственными усилиями. Творческий подход к даваемому Учению был обязательным условием, 'лучше свой челнок, чем чужая ладья' - сказано не напрасно.

Впервые давалась свобода инициативе и отсутствие в Учении готовой, законченной системы предполагало вечное становление мира. На странице 102 книги 'Озарение' приводится притча о вопрошавшем: '...Устремившийся ученик задал вопрос, и Учитель кивнул головой. Ученик два вопроса, и Учитель кивнул дважды. Скоро ученик задавал непрерывно вопросы, и Учитель непрерывно кивал. Три года продолжалось вопрошание, и три года кивал Учитель. 'Значит, по опыту Твоему, всё бывает?" И Учитель не только кивнул, но и поклонился в землю, открыв на груди изображение Благословенного, дающего обеими руками. Так была утверждена мудрость и было возвеличено творчество жизни...'.

Это 'всё' зависело только от заданного вопроса. Если не было вопроса, то и предмет или проблема переставала существовать для нерадивого ученика. Вот почему сказано: 'Шире широкого сейте. Назначьте в школе награду за количество предложенных вопросов. Прежде платили за ответы, теперь за вопросы' ('Озарение', ч. 2, VI, 5.) Наибольшая вместимость - это то, что, прежде всего, должен усвоить человек Новой Эпохи. Через сито вместимости просеивалась 'нечистая мука', положенная в закваску теста страны, которой было суждено дать основание новому миру. Это оказалось серьёзным препятствием и испытанием для первых сторонников Учения, привыкших к тому, чтобы в любой даваемой доктрине была бы законченность. Они с большим трудом воспринимали ту истину, что каждый вновь заданный вопрос создаёт и Новую ситуацию. Они вообще не задавали вопросов или задавали только такие, на которые уже давно есть ответы. А кто знает, может быть, в незаданном вопросе заключалось главное для текущего момента и время было упущено?
Вспомним ещё одну притчу из 'Криптограмм Востока': 'Отчего началось разногласие между Буддою и Девадатою? Девадата спросил: 'С чего начинать каждое действие?"
Благословенный отвечал: 'С самого необходимого, ибо каждое мгновение имеет свою необходимость, и это называется справедливостью действия".
Девадата настаивал: 'Как возникает очевидность необходимости?" Благословенный отвечал: 'Нить необходимости проходит через все миры. Но непонявший её останется в опасном ущелье и незащищённом от камней". Так и не мог Девадата отличить черту необходимости, и эта тьма заслонила путь ему' (стр. 29)

Очевидно, среди задаваемых вопросов исключён один - о чём спрашивать? Это решает каждый самостоятельно. Каждый должен почувствовать 'необходимость момента', а она в одно и то же время, но в разных местах и разных ситуациях бывает тоже различной.

Допустить всё и не заблудиться во всём, это значит понять непреложность Плана и подвижность в его осуществлении. Именно, к этому призывает 'Озарение': 'Под одним кровом живут непреложность и подвижность - две сестры подвига' ('Озарение', 2, VI, 17.). Осознание такой непреложности даёт право действовать уверенно, не уподобляясь флюгеру и не стоя столбом при дороге. Надо верить так, как верили Елена Ивановна, Николай Константинович и их сыновья в то, что делается нужное, эволюционное дело, порученное Владыками. Ради этого дела можно съесть кусок мяса, но нельзя свернуть с пути. На этом пути повстречается много иначе думающих и иначе действующих попутчиков. В чём-то они дополняют друг друга, а в чём-то исключают, но мыслят тоже эволюционно, и надо знать, что движение вперёд всегда идёт дополнениями, а не исключениями. В обширном опыте строительства Мировой Общины 'всё бывает'. 'Избегайте однообразия как в месте, так и в труде. Именно однообразие соответствует величайшему заблуждению - понятию собственности. Раб собственности теряет, прежде всего, подвижность духа. Такой раб перестаёт понимать, что каждый день труда должен быть окрашен особым качеством духа. Такой раб не может переменить место, ибо дух его безвыездно в своём доме земном...' ('Озарение', ч. 3, V, 6.).

Очередное упоминание о собственности, главным образом, имеет в виду психологический аспект. Самое страшное для человека - это те 'собственные убеждения', которые легко превращаются в предубеждения и претендуют на исключительное познание 'всей, истины'. Такая закоснелость человеческого сознания давно не даёт возможности взглянуть человеку дальше 'дома земного', если даже он говорит о 'небесном'. Все 'небесные' дела он мыслит поставить к решению со своих, чисто земных позиций, все возможные их вариации он представляет со своей точки зрения, не допуская иных. Один средневековый богослов как-то изрёк: 'Бог един, и путь к нему тоже должен быть единым. Лишь одна лестница ведёт на небо'. Многие придерживаются такой точки зрения, забывая, что подниматься-то к Богу надо с Земли, и лестница, поставленная в низине, не будет равнозначна лестнице, поставленной в горах. Не нужно ли дойти земным путём до самой горной вершины и только тогда рекомендовать пользоваться 'единой' лестницей, ведущей на небо?

Сожаление расстаться со своим земным существованием, со своей формой бытия, не есть любовь к нашей планете, а лишь боязнь нового, неизведанного. Равно как готовность покинуть Землю не будет пренебрежением к ней. У человека имеется своя Космическая задача, свой великий долг перед земной жизнью. Если говорить о собственности, то, именно, выполнение этой задачи и будет единственным 'своим' человека, связывающим его с Землёй. В зависимости от выполнения этой задачи человек волен покинуть или остаться на земле, чтобы помочь другим в её выполнении. Всё иное служит лишь средством для выполнения этой Космической задачи и перестаёт для человека существовать по мере выполнения своего долга.

Чувство собственности порождено самым обычным страхом. Миллионер, прибавляющий к накопленному богатству новые миллионы, и проповедник, стремящийся к своим идеям привлечь как можно больше доказательств, одинаково движимы страхом. Зависть первого и неудовлетворённость второго произрастают из одного корня - из боязни, что кто-то имеет больше, чем он, или кто-то думает иначе, чем он. В 'Озарении' (ч. 3, V, 6.) записано: 'Зародыш чувства собственности - тоже страх. Хотя бы чем-нибудь прикрепиться к земле. Точно жалкая лачуга может явиться достаточным якорем для духа!... Периодически вредные игрушки собственности отнимались от человечества, но отец лжи, страх опять ткёт свою паутину и опять боязни измышления. Потому отменим страх. С ним уйдёт собственность и скука...'.

Бесстрашие - вот что ведёт вперёд человека, что ему необходимо в себе воспитывать. Безбоязненность отказаться от вчерашних игрушек и представлений, чтобы заменить их новыми, тоже далеко не вечными, но дающими движение вперёд,- этого как раз и не хватает. Безрассудства много. Мы готовы от всего отказаться, чтобы ничего не принять и ни за что не отвечать. А вот бесстрашия, сознательно увеличивающего груз ответственности, явно недостаёт. Между тем, только оно способно превращать веру в непреложное знание. Такое бесстрашие должно стать нормой поведения человека, его нельзя рассматривать как нечто исключительное, а тем более героическое. Не может быть героизма в отказе от трусости. '...Пора научиться культурно подходить к очевидным явлениям. Иначе будущие достижения окажутся электронами в люльке младенцев. Ваши мундиры и тоги не закрывают вашего боязливого младенчества'. ('Озарение', ч. 3, V, 3.).

Ничто не задерживало так эволюцию и не сковывало сознание, как боязнь отказаться от : "непризнанного и погрузиться в Великое море Неизведанного. Этот страх порождает даже бесстрашие в защите старого.
Чтобы защитить себя от новых веяний, люди охотно поднимают меч и героически его отстаивают. Но подлинный герой идёт впереди своей эпохи, а защитники бастионов изживших себя идей бесславно погибают вместе с ними.

В книге 'Озарение' приводятся необходимые ученику качества, без которых он не продвинется на пути. Это, отнюдь, не какие-то оккультные свойства, которых добиваются последователи различных 'школ', сулящих высшие достижения. Нет, это чисто человеческие, жизненно необходимые свойства, и они дадут больше, чем все оккультные школы вместе взятые. Вот они: 'Укажу качества, взыскующие общего блага. Первое - постоянство устремления. Второе - способность вмещения, ибо плох коммунист отрицающий, но ищущий правды достоин общего блага. Третье - умение трудиться, ибо большинство не знает ценности времени. Четвёртое - желание помочь без предрассудков и присвоения. Пятое - отказ от собственности и принятие на хранение плодов творчества других. Шестое - изгнание страха. Седьмое - бодрствование явить среди тьмы. Так нужно сказать тем, кто обуянный страхом, покрывается отрицанием'. ('Озарение', ч. 3, IV, 6.)

Бывает, что человек, согласившийся со всем этим, споткнётся только на слове 'коммунист', а споткнувшись на нём, отринет постепенно и другое.
Как будто слова имеют значение, а не содержание, в них вложенное.
Отбросить слово, или заменить его другим, конечно, можно, но ту суть, которую слово содержало,- нельзя. До тех пор, покамест она не будет освоена людьми, вряд ли можно говорить об эволюции человеческого общества в целом. Во всяком случае, знания оккультных наук не спасут его от очередных катастроф, если простые этические истины не будут приняты.
И 'учителя', и 'пророки', и 'ясновидцы' и иже с ними до тех пор ничему не научат людей, пока сами не научатся действовать соизмеримо, соотнося мир тонкий к явлениям мира физического во всей сложности их взаимосочетания, взаимозависимости. Не напрасно, именно, о соизмеримости говорится столько во всех без исключения книгах Живой Этики. Ведь без здравой оценки всех, в данный момент действующих обстоятельств, можно устремиться, но в ложном направлении. Можно много вместить, но дать сильный крен. Можно трудиться до седьмого пота, но без пользы. Можно бескорыстно помогать, но действовать против эволюции.
Можно отказаться от собственности и стать паразитом. Можно не знать страха и погубить всех следующих за тобой. Наконец, можно бодрствовать, но глядя в даль, не замечать нужд текущего момента. 'Строитель должен знать, как нагрузить бы дома. От несоизмеримости происходят: разрушения, кощунство, ложь, предательство и все безобразные явления' ('Озарение', ч. 2, VII, 19.).

Если каждое дело начинать с середины, как часто это случается, даже с конца, то все перечисленные хорошие качества нанесут только вред. 'Во имя соизмеримости найти правильное место людям, иначе мы одинаковым голосом будем говорить о центре планеты и о чернильном пятне'. ('Озарение', ч. 2, VIII, 4.).

Как часто мы груз слона взваливаем на спину осла, а потом удивляемся 'не потянул!'. Соизмеримость - наиболее часто нарушаемый Закон Космического равновесия. И самое печальное заключается в том, что его нарушителями становятся, как правило, люди активные, убеждённые, что действовали они на пользу дела. Переубедить их в этом почти невозможно. Также невозможно дать рецепт соизмеримых и несоизмеримых действий, ибо не существует единого рецепта на все случаи человеческой жизни. Помимо разума и логики, в оценках соизмеримости того или иного действия обязательно участвует и чувство интуиции. Оно же выковывается в горниле тысячелетий, и есть ни что иное, как опыт прошлых воплощений, дающий человеку чувствознание. Оно есть или его нет у человека, ибо то, что приобретается веками, невозможно заработать за одну жизнь. За этот срок можно постигнуть любую 'оккультную науку', можно научиться 'стоять на голове', можно стать 'великим йогом', но нельзя научиться чувствознанию. Оно делает человека пригодным стать руководителем решительно на всех этапах человеческой деятельности. 'В сотрудниках вы цените сообразительность, совершенно так же по всей нити Иерархии. Никакое знание не даст огненную сообразительность, накопленную многими опытами. Нельзя написать, что можно, а что нельзя для всех случаев жизни. Одно знание есть лишь смертельная опасность, но применение его есть искусство огненное. Поэтому так ценим скорую сообразительность, то чувствознание, которое шепнёт, когда следует повернуть ключ в замке. Кто накопил такое чувствознание не станет предателем ни сознательно, ни косвенно. Выдать ключи не по сознанию, значит уже предательствовать'. ('Сердце',  245).

Несвоевременных поворотов ключа в замке делалось, делается и, похоже, будет делаться больше чем можно было бы ожидать. И винить в этом кого-то после того, как дверь к знанию приоткрыта и гость уже впущен,- значит только усугублять содеянное. Ведь вообще-то он нужен этот поворот. Это отлично знает и неосторожно повернувший ключ, и предостерегавший от поворота. Но вот где, та, перед кем были отперты двери, был тук, или насильно втащили прохожего - тут мнения расходятся. Впустивший доказывает, что его действия произвели или произведут нужные результаты, его же оппонент утверждает обратное. Причём часто неосторожность выдаётся за смелость, осмотрительности же приписывается трусость. И обычно обе стороны прибегают к цитатам из Живой Этики, забывая при этом канон: 'Господом твоим',- а ведь это ближайшая ступень к познанию соизмеримости. Мы в редких случаях поинтересуемся 'Господом' ближнего своего, будучи уверены, что наш собственный 'Господь' гораздо лучше и значительно более во всём осведомлён, а следовательно, его-то обязан принять другой с благодарностью за то, что его направили на путь праведный и спасли от еретичества. А между тем сказано: 'Друзья, четыре камня положите в основание ваших действий. Первый - Почитание Иерархии. Второй - Сознание Единения. Третий - Сознание Соизмеримости. Четвёртый- Применение Канона 'Господом твоим...' ('Озарение', ч. 2, IX, 9.).

То, что на другого можно воздействовать не своим убеждением, а таким же по силе убеждением собеседника, не принимается во внимание. Убедительное для нас может оказаться неубедительным для другого.
Спросим же себя, много ли диалогов мы начинали с того, чтобы узнать о том, что ближе всего, что доказательнее для собеседника. Не слишком ли пренебрежительно мы отнеслись к его 'Господу', то есть к убеждениям ближнего своего, и какое право мы имеем, чтобы он вообще в таком случае прислушался к нам? Человек привык считаться и уважать только 'свою правду', не задумываясь над тем, что уже одним этим он унижает правду других, часто правду выстраданную, кровную правду, давшуюся нелегко для ближнего нашего. '...Представьте себе всю бесконечность звёздного мира.
Поистине, у Отца много домов; который из них запятнаем?...' ('Озарение', ч. 2, IX, 9.).

Беспредельность - мы её охотно признаём во всём, кроме человеческой мысли, человеческих представлений о Высшем. В области человеческого мышления каждый считает себя достойным роли ментора, знающего последнюю или, в крайнем случае, предпоследнюю истину. А между тем в Учении сказано: ...Именно в незаконченности высшего напряжения лежит нахождение знаний. Нужно найти в себе мужество работать для бесконечности. Можно развить в себе постоянное учение, которое важно не перечислением фактов, но расширением сознания. Неважно, каким путём нарастает сознание, но объём его позволяет вмещать размер великих событий. Какое учение приводит скорее к расширению сознания?
Совершенно индивидуально надо пускать людей на этот луг. Каждому своя трава...'. ('Озарение', стр. 231).

Фразу из Учения: 'Лишь минуя толпы, вы дойдёте к народам' ('Озарение', стр. 236), на первый взгляд очень противоречивую, можно понять и так: лишь имея ввиду индивидуальное общение, учитывающее особенности каждой личности, можно рассчитывать, что за вами пойдут многие.
Массовые проповеди, массовые лекции никогда не дают тех результатов, которых добиваются, беседуя с глазу на глаз, ибо в первом случае применение канона 'Господом твоим' исключено.

Во всей серии книг 'Живой Этики' наблюдается определённая последовательность, и вместе с тем любая книга в отдельности содержит основные положения Учения в целом. Так и между первой и второй книгой есть различие, хотя в них трактуются одни и те же проблемы. Но, повторяем, что наблюдаемая последовательность не означает, что книги Учения нужно обязательно читать по порядку и начинать знакомство нужно с первой книги. Скорее всего, что и в данном случае предполагается применение канона 'Господом твоим'. Книга, в которой разбирается наиболее близкая определённому лицу проблематика, будет для него наиболее убедительной и, конечно, может быть первой, давшей новый толчок его сознанию. Но известная последовательность книг 'Живой Этики' этим не снимается. Между первой и второй книгой она формулируется в следующих словах: 'Первая книга звала к подвигу красоты, простоты и бесстрашия; вторая книга даёт качества и признаки работы, утверждающей расширение сознания' ('Озарение', стр. 237).

Между тем, Рерихи одновременно с записями Живой Этики продолжали делать дело, завещанное им Учителями. 18 мая 1925 г. Николай Константинович писал Шибаеву в Ригу: 'Нам разрешён въезд в Малый Тибет. Шли львами и рычали во благо. Скоро докончится вторая книга и будет отослана печататься в Америку. В ней Вы найдёте много практических указаний для себя. Она Вам даст пищу духа... Эту книгу раздавайте деятельно и чужим и родственникам - за границей. Каю (С. Митусову) и в Харбин отошлите. И Ремизову (два экземпляра)'.

Письмо это было послано уже из Кашмира, да Рерихи выехали, чтобы начать Центрально-Азиатскую экспедицию. До этого Николай Константинович побывал в Америке и обратном пути заехал в Берлин. Горький в то время находился в Италии, так что его посредничество отпало, и Рерих один посетил Советское Посольство. Подробности его посещения описаны в журнале 'Международная жизнь' ? 1 за 1965 год, поэтому мы лишь коротко напомним о самом главном.

Явившись в конце декабря 1924 года на приём к Советскому послу Н. Н. Крестинскому. Рерих сказал, что хотя он и возглавляет научную экспедицию под американским флагом, но, тем не менее, просит Советский Союз оказать экспедиции покровительство. Американский флаг - чистая формальность, и все материалы, добытые в экспедиции, он готов предоставить в распоряжение России.

Рерих остановился на политическом положении в Азии, рассказал о проникновении в Тибет англичан и о том, что они .ведут там усиленную пропаганду против СССР.

Рерих не скрыл от Советского посла своих философских воззрений, открыто поведал о Махатмах и о целях предпринимаемой экспедиции.
Крестинский внимательно выслушал Рериха, по просьбе последнего запротоколировал услышанное слово в слово и доложил обо всём в Москву, наркому Г. В. Чичерину, который знал Рериха ещё со времени занятий в Петербургском университете. Чичерин выразил готовность во всём помочь экспедиции Рериха, но Рерих к тому времени уже покинул Европу и начал своё путешествие. Во всяком случае, Указ Владыки 'на обратном пути посетить Берлин' был выполнен, советские руководители поставлены в известность об экспедиции и её целях, что в дальнейшем сыграло немаловажную роль в её судьбе.
____________________

Продолжение следует...