Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ БОТКИН
(1839 - 1914)
 
 
  
 


Содержание

Учёба. 1937 г.
Эпизоды. 1939.
Цветы художества. 1934 г.
И так бывало.
________________________


УЧЁБА

После Университета и Академии, и Кормоновской мастерской началась ещё одна учеба, и очень суровая. Говорю о работе в Обществе Поощрения Художеств. Некоторые пишут, что пригласил меня туда Собко, но это не совсем верно, ибо главным образом приглашение произошло по линии Д. В. Григоровича.

Не успел он утвердить меня по музею Общества, как умер, а музей перешёл в ведение Боткина. Я же именно тогда писал против Боткина и критиковал его реставрацию Новгородской Софии. После этого мне казалось невозможным с Боткиным встретиться, а тем более сотрудничать. Но Балашев, бывший вице-председателем, был иного мнения. Со свойственной ему торопливостью он пригласил меня поехать вместе с ним к Боткину под предлогом осмотра известной боткинской коллекции.

Приём превзошёл всякие ожидания. Не только была показана коллекция самым предупредительным образом, но было заявлено о великом удовольствии встретиться в музее Общества, и таким образом всё приняло совершенно неожиданные размеры. По поводу же моих статей о Софии было сказано, что Боткин читал их с огромным интересом. Конечно, ещё много раз пришлось в деле столкнуться с академической рутиною Боткина.

При выборах в академики именно Боткин произнёс речь против меня, но когда избрание всё же состоялось, то на другое утро Боткин уже был у меня, целовался и говорил, улыбаясь: "Ну и была битва, слава Богу, победили". Он не знал, что ещё накануне вечером Щусев и Беренштам позвонили по телефону о положении дела.

Так же точно Боткин был против моего назначения директором Школы, но когда и оно всё же состоялось, он с улыбками и объятиями спешил оповестить о победе. Опасный был человек, но всё-таки поблагодарю его за учебу, за вкоренившийся обычай быть на дозоре.

И другие члены комитета занимались той же учёбою. Так, например, после моего избрания секретарем Общества, председатель финансовой комиссии Сюзор пригласил меня вечером "потолковать о финансовых делах". Речь шла о большом бюджете и о разных цифрах, превышавших 200.000 рублей. Быстро Сюзор называл разные детальные цифры. Устно подводил итоги и делал всякие сложные сопоставления. Я также устно подавал реплики, и таким образом мы пробеседовали часа три. Затем совершенно неожиданно Сюзор попросил меня через два дня представить весь бюджет, включив в него все те многие детальные соображения, которые он называл. Я попросил его дать мне какие-либо записки по этому поводу, но он сказал, что записок он не имеет и даже не может повторить устно все им сказанное. При этом он добавил, улыбаясь: "Я удивлялся, видя, как вы надеетесь на свою память и ничего не записываете". Действительно, пришлось вызвать все силы памяти, чтобы не ударить лицом в грязь.

Спасибо и за такую учебу. В то же время продолжалась учеба со стороны Куинджи, который постоянно давал незаменимые уроки и примеры общественной справедливости и откровенности. Селиванов толкнул к собирательству старинных картин. Каждый из членов Комитета приложился к этой жизненной учебе. Спасибо.

[1937 г.]
Н.К. Рерих, Листы дневника, т. 2. М. 1995 г. (Из архива МЦР).
____________________________________________________


ЭПИЗОДЫ...

Однажды у нас были гости, и мы спокойно беседовали, когда прибежал взволнованный Максим, служитель, и, не стесняясь присутствующими, заявил дрожащим голосом: "Барон Врангель очень больно Михаила Петровича Боткина в глаз ударил". Оказывается, в выставочном зале произошла целая драма. Устраива-лась выставка старинной живописи, а по пожарным условиям градоначальник за-претил открытие. Боткин пошёл предупредить выставочный комитет об этом запрещении, а Врангель, думая, что виновником всего является сам Боткин, грубейшим образом кулаком ударил его в глаз. Было очень прискорбно, ибо именно в этом случае Боткин не был виноват. Думается, что это потрясение было началом смертельной болезни Боткина.

Н.К. Рерих, "Эпизоды", 1939 г.
___________________________

ЦВЕТЫ ХУДОЖЕСТВА
О крупной роли Общества Поощрения художеств в Петербурге
17 декабря 1934 г.

Среди римских впечатлений восставали образы братьев Боткиных, последний из которых, Михаил Петрович, являлся преемником Григоровича по музею Общества.

Не буду таить, что Михаил Петрович Боткин в своё время доставил мне немало забот и хлопот. Шестнадцать лет потребовалось прежде, чем мы вполне сжились в работе, но и его вспоминаю всегда очень сердечно. В нём оставались черты воспоминаний Иванова и Гоголя. Сам он напоминал нам чем-то Ивана Грозного, а его страсть к собирательству примиряла с другими чертами характера. Во всяком случае, в конце концов, мы расстались с ним большими друзьями. Если Куинджи учил одним сторонам жизненной борьбы, то и М.П. Боткин, со своей стороны, вольно и невольно закалял волю и осмотрительность.

Среди этих деятелей старых традиций получалась своеобразная и тоже неповторимая связь с новейшими течениями до Дягилева включительно. Как ни странно, но именно многие из самых старых деятелей находили живой контакт с новыми течениями, в которых незабываем был и национальный историзм.

Ведь "Мир Искусства" оценил по существу и достоинству русскую иконопись и славный русский портрет, незабываемая выставка которого была устроена именно "Миром Искусства" в Таврическом Дворце. Изучение русских миниатюр, как бы забытых иллюстраций, и открытие вновь старорусского помещичьего обихода всегда останется среди заслуг "Мира Искусства". А в этих устремлениях такие живые памятники прошлого, как Григорович или Боткины, или Паскевич, являлись живыми звеньями, связующими с жизнью прежних лет. Теперь особенно ценно обернуться на то обстоятельство, что нигилистические заблуждения конца девятнадцатого века не вошли в строй Общества Поощрения Художеств, который от ивановских, брюлловских, гоголевских традиций как бы шагнул к новейшим течениям.

Н.К. Рерих // Сегодня. Рига. 25 августа 1937 г.
_______________________________________


И ТАК БЫВАЛО

Михаил Петрович Боткин рассказывал о своей покупке у графа Строганова бюста, приписываемого Леонардо да Винчи. "Давно уже я примечал этот бюстик. Наконец попросил мажордома убрать его, иначе, мол, полотёры разобьют. Человек не глупый - убрал.

Прошли месяцы, а граф-то и не заметил. Спрашиваю его: "А где же бюстик?" А граф-то и забыл, говорит: "Здесь ничего и не было". Я говорю: "Нет, здесь стоял бюстик". Заспорили. Послали за мажордомом. Тот объяснил, что от полотёров на чердак спрятал. Вот я и говорю графу: "Всё равно не сегодня так завтра разобьют. Лучше продайте мне". Граф говорит: "А сколько даёте?" Вот представьте себе моё положение: и вещь-то бесценная и денег-то жалко. Ну, зажмурился и говорю: "Пятьсот рублей". - "Пятьсот пятьдесят - и ваше". Так бюстик ко мне и переехал".

Был и такой рассказ: "Приходит к Боткину старушка с сассанидским блюдом. Тот даёт два двугривенных, старушка хочет уйти: "Пойду к другому". - "Да к кому же пойдёте?" - "Пойду к Ханенко". - "К которому?" - "Да к Богдан Иванычу". Боткин крестится на икону: "Опоздали - вчера скончался. Друг мне был". И блюдо куплено, а Ханенко здравствовал". Рассказывалось это со слов старушки, и Боткин хохотал: "Чего только люди не выдумают".

Н.К. Рерих. Листы дневника // Прометей. М, 1971.
___________________________________________