Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ЮОН И ПЕТРОВ-ВОДКИН
 
В далёких Гималаях получены две прекрасные книги о замечательных русских художниках Юоне и Петрове-Водкине. Обе книги изданы в Москве в 1936 году.

Видимо, художественные редакторы Г.А.Кузьмин и М.П.Сокольников потрудились, чтобы оправить творчество мастеров достойно. Удачно собраны картины и хороши цветные воспроизведения. Текст Я.В. Апушкина об Юоне и А.С.Галушкиной о Петрове-Водкине вдумчив и даёт богатый материал.

Апушкин начинает книгу о Юоне словами:
'В Москве, в Третьяковской галерее, есть портрет Юона работы Сергея Малютина, помеченный 1914 годом. Это крепко и сочно, в присущей Малютину манере, сделанное полотно ценно для нас не только как самодовлеющее произведение искусства и не только как внешне точная передача изображаемого лица. Нет, ценность этого портрета значительнее и глубже, ибо он является попыткой проникновения во внутренний мир изображаемого, является опытом психологического раскрытия и объяснения человеческой личности.

Несмотря на то, что с момента написания портрета прошло более 20 лет, несмотря на то, что 17 из этих 21 опалены бурным дыханием революции, несмотря на то, что Юону сейчас уже не 39, а почти 60 лет, - портрет этот сохраняет весь свой смысл и всю силу удивительно верной характеристики, данной художником художнику.

Вот, вглядитесь. На тахте, в несколько небрежной и в то же время удивительно покойной, я бы сказал, эпической позе сидит человек. На нём чёрный, строгий, хорошо сшитый сюртук; плечом он прислонился к стене; одной рукой, несколько вывернутой, он опирается на колено, другой - на край тахты. У человека круглая, коротко, почти по-татарски остриженная голова. Чёрным, тщательно подбритым клином на белизне крахмального воротничка выделяется борода. Под такой же чёрной, так же тщательно подбритой полоской усов спокойный, с несколько утолщёнными губами рот. И глаза, внимательные, пристальные глаза человека, привыкшего видеть, глаза живописца. Это - Юон.

Он спокоен, корректен, точен; он внимательно и углублённо задумчив; ни капли богемности, ни на йоту романтической "вдохновленности", никакой внешней растрёпанности и никакой растрёпанности чувств и мыслей. Он весь как бы собран воедино и ясен. И если нужно какое-нибудь слово, которое наиболее точно выражало бы его человеческую сущность, это слово будет - мастер'.

Галушкина кончает оценку Петрова-Водкина: 'В современной действительности художник прежде всего хочет видеть её положительные стороны, а в человеке - сильного строителя новой жизни.

В этом подъёмном восприятии окружающего и положитель┐ном отношении к советской действительности и заключается основная ценность его искусства. Такие работы, как "После боя", "Матери", "Смерть комиссара", являются большим вкладом в советское искусство. Лишённые случайности и бытовой мелочности, они исполнены простоты, ясности и проникнуты героическим пафосом. Новые задачи, поставленные Петровым-Водкиным в последних работах, расширяют его искусство за рамки станковизма.
Художник проявляет определённое стремление к монументальности и идёт к завоеванию новых форм'.

Характеристики глубоки; ещё надо добавить, что оба мастера остаются художниками русскими. Разные они. Совсем не похожи друг на друга, но русскость живёт в них обоих. Убедительность их творчества упрочена исконного русскостью. И в этом их преуспешность.

И Юон и Петров-Водкин прикасались к иноземному художеству. Юон всемирно мыслил в 'творении мира'. Петров-Водкин сам говорит, что наиболее сильное впечатление произвёл на него Леонардо да Винчи; вторым мастером, поразившим его в Италии, был Джиованни Беллини: 'встреча в галерее Брера с Джиованни Беллини застряла во мне навсегда'. Петров-Водкин проходит и Париж и Мюнхенский Сецессион. Он любит и Пювис де Шаванна, и Гогена, и Матисса, внимательно вглядывается в разных мастеров, но в сердце остаётся художником русским. В этом особенно трогательная заслуга и Юона и Петрова-Водкина.

С обоими мастерами приходилось много встречаться, но никогда не сталкиваться. Помню беседы с Юоном. Константин Фёдорович всегда вносил спокойную убедительность. Он не раздражался в исканиях, но творил так, как по природе своей должен был выражаться. Юон всегда крепок, силён, нов. Нельзя его ограничить русской провинцией или русской природой, в нём есть русская жизнь во всей полноте. Юоновские Кремли, Сергиева Лавра, Монастыри и цветная добрая толпа есть жизнь русская. Сами космические размахи его композиций тоже являются отображением взлётов мысли русской. Краски, построение картин, свежая техника всегда порадуют о том, что у Юона много учеников. В его руководстве закалится молодое сердце.

Также хорошо, что и Петров-Водкин дал многих учеников. Редко можно найти такое счастливое сочетание, чтобы мастер, впитавший лучшие достижения Запада, остался исконно русским и нашёл бы убедительный язык в своём руководительстве. А Кузьма Сергеевич умеет быть огненным.

Петров-Водкин говорит в 'Пространстве Эвклида' :
'Количества любого цвета, распределённые по холсту, оказались не случайными. Основные направления живописных масс давали картине динамику либо равновесие, в зависимости от темы. Я понял, что это они и производят во мне или бурю зрительного воздействия, или радость и покой равновесия'.

А книга о Юоне заканчивается так:
'Он учит принципиальности и высокой требовательности к себе; учит уменью учиться, не впадая в подражательность; учит не страшиться влияний, критически их осваивать, обращать их на потребу своим художественным задачам и целям. Он учит широте кругозора, разнообразию мастерства, чуткости к великим явлениям действительности и мужества в трудном деле переоценки былых ценностей.

И ещё он учит идейно-образной насыщенности реалистического искусства, четкости композиции, строгости рисунка, яркости цвета, равновесию содержания и формы - овладению всем тем, что сам Юон называет "основными элементами, непреходящими ценностями в живописи". И наконец, он учит оптимизму, бодрому восприятию бытия как единого непрерывающегося процесса, он учит смотреть в прошлое, чтобы понять настоящее и в настоящем прозреть будущее'.

Хорошо сказано. Красиво и сильно сказано, без умаления, без сентиментальности, но ярко, по существу. Выписываю эту цитату не только потому, что она хорошо характеризует мастера, но и потому, что она является выражением мысли русской, - той молодой русской мысли, о которой можно порадоваться. Также можно порадоваться, видя, что творчество сильных мастеров не только почитается народом, но и запечатлевается на страницах, которые останутся в истории культуры русской. Широко расходятся эти книги по многим странам. Русский язык недаром сделался вторым языком мира. Русский текст книг не мешает их появлению в самых далёких краях мира. Притом в книгах нет шовинизма, а это обстоятельство уже доказывает правильный рост мысли.

В тексте упоминаются имена писателей и художественных критиков: Бабенчикова, Голлербаха, Кузьмина, Дмитриева и других, умевших дать верные оценки. Ещё недавно газетные листы обошло сведение о том, что Репинскую выставку посетили многие сотни тысяч почитателей его творчества. Такие факты сами по себе говорят о многом. Совсем недавно мы читали о новой потрясающей постановке 'Анны Карениной' в Художественном театре. Всё это удары резца на скрижалях.
 
  
 
К.С. Петров-Водкин. Купание красного коня.
Вспоминаю, какое движение воды в художественных кругах в своё время произвёл 'Красный Конь' Петрова-Водкина. Сколько было споров, негодований. Даже испытанные любители не знали, какую мерку приложить к этой яркой картине. А вот сейчас она встала на заслуженное место среди прочих творений мастера. Удивительно наблюдать, как Петров-Водкин претворил свои давние итальянские впечатления в нескрываемо-русскую оправу.
 
  
 
К.С. Петров-Водкин. Мать.
Посмотрите его 'Мать' - никто не будет сомневаться в том, что эта картина русская. А в то же время вы чувствуете, какими этапами подошёл к такой русскости мастер. Можно вполне понять, что для прошлых поколений трудно было найти меры творчества Петрова-Водкина. Вот-вот, как будто уже умудрялись заключить его в один из трафаретов, но тут же выявлялось нечто такое, чему должны были быть найдены новые слова. А между тем сло┐ва эти должны были быть простыми. Искание монументальных форм, влюблённость в рисунок и в сильный колорит настолько очевидны, что укладываются именно в простые утвердительные формулы. Художник заканчивает своё шестое десятилетие. Будем надеяться, что ему будет дана возможность приложить своё творчество именно в монументальных формах. Пусть, покуда силы его в полном расцвете, он оставит народу русскому всё самое силь┐ное, к чему стремился его творческий дух.

В характеристике Юона правильно указан его оптимизм. Такой мастер, как Юон, по природе своей, конечно, всегда будет оптимистом. Никакие сложности не смогут поколебать путь Юона. Наоборот, из всего комплекса жизни он опять найдёт тот синтез оптимизма, который сделает его картины и реальными, и вдумчивыми, и улыбающимися в красках цветочного луга. Уже в седьмом десятке Юон, но каждый скажет о нём как о художнике молодом.
В этом будет заключаться его необычайное качество. Он не сможет быть старым, ибо истинный оптимизм не дряхлеет.

Оба мастера почти от начала своей деятельности имели учеников. Это учительство, как у давних итальянских художников, являлось совершенно естественным выражением их художественного творчества. Ради учеников они вовсе не покидали своих ярких творческих выражений. Наоборот, общение с молодёжью давало новые неисчерпаемые соки постоянному труду. И Юон и Петров-Водкин сделали очень многое. На трудных перепутьях они укрепили и поддержали русское сознание. Они вели многих молодых по пути истинного неустанного изучения. Своим трудом они показывают, что действительно учение никогда не может кончиться, что не может быть такой школы, выйдя из дверей которой художник объявит себя законченным. Леонардо да Винчи говорил: 'Истинный художник всегда будет сомневающимся'. Может быть, вместо слова 'сомневающийся' лучше сказать 'ищущий', как единственное средство молодости и преуспеяния. И Петров-Водкин и Юон всегда останутся художниками ищущими, иначе говоря, преуспевающими.

В оптимизме, постоянном труде, в обновлении творчества оба мастера дают пример роста русской мысли и красоты.

24 Мая 1937 г. 'Урусвати', Гималаи
'Октябрь'. Москва, 1958, ? 10
_______________________________