Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

Александр Иванович Анисимов
(1877-1937) 
историк и реставратор древнерусской живописи
************************************************************
 
 
  
 
 
Б.Кустодиев. Портрет А.И. Анисимова. 1915.

14 декабря 1915 г. Григорово. Новгород.
ПИСЬМО А. Анисимова к Рериху Н.К.

14-XII- 15
Многоуважаемый Николай Константинович, до нашей деревни, особенно в теперешнее военное время, вести приходят с большим запозданием. Потому и о наступлении четвертьвекового юбилея Вашей работы я узнал только теперь.

Когда-то возникшая жизненная встреча наша, начавшаяся так хорошо, была уродливо прервана, не по моей вине. Если Вы впоследствии дали себе труд просмотреть отчёты о заседаниях в Новг. Общ-ве Любителей Древностей в сборниках этого Общества, Вы могли убедиться, как далеки Вы были от истины, доверяя словам, которые самовольно приписали мне о Вашей деятельности в Новгороде молодые и старые безответственные петербургские сплетники. Я хотел бы, чтобы люди уважали меня не за хорошие, а за правдивые слова, а в той правде, которую я говорил о Вашей работе в Новгороде, не было ни одного слова, которое могло бы оскорбить Ваше достоинство. Потому-то я, в свою очередь, был глубоко оскорблён тем излишним и необоснованным доверением, которое Вы придавали возможным измышлениям петербургских болтунов, отнимая, таким обр., это доверие и надлежащее уважение у меня.

Всё это оставило горький след в моей душе, но эта горечь воспоминаний не мешает, напротив, более того обязывает меня быть объективным к Вам в эти дни Вашего "двадцатипятилетия". Своим долгом считаю я в эти дни с благодарностью думать о Вас, о Вашем прекрасном таланте, кот-му я, вместе со многими другими, обязан столькими незабываемо-светлыми переживаниями, о Вашей глубокой - удивительной, как всё, что от Бога, душе художника, открывающей нам нас самих, со всеми глубокими извилинами нашего духа, ведущими начало ещё от древнего человека. Частицею своих богатств обязан Вам каждый из тех, кто имел и имеет при себе ключ от сокровищницы Вашего искусства и кто имел счастливую возможность, забыв всё, погружаться в эти богатства всею душой и уходить в жизнь уже преображенным и обогащённым. "Всё мелкое, ничтожное разъединяет, всё великое соединяет", - говорит Михаэль Крамер у Гауптмана. Искусство - великое, и оно не может не заставить меня, отбросив всю временную мелочь и ложь, благодарить Вас за то, чем зритель, - один из многих миллионов, - обязан художнику - одному из немногих тысяч.

Желаю Вам много лет здоровья и радости.
Ал-др Анисимов.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/558, 2 л.
________________________________


10 января 1916 г.
ПИСЬМО А.И. Анисимова к Рериху Н.К.

10-1-16 Новгород, Григорово

Многоуважаемый Николай Константинович,
в дни пребывания своего в Новгороде Вы навещали здесь некую г-жу Данилевич и, сколько помнится, пытались приобрести у неё два женских портрета (один на дереве - поменьше, другой на полотне - побольше). Тогда владелица не продала их Вам. Теперь она умерла и эти портреты пойдут с аукциона. Местные скупщики уже охотятся за ними, а также и родственники покойной, известный Вам Гинговт, обладатель Зегерса, оцениваемого им не в сотни, а в тысячи. При помощи тоже известного Вам Квашенкина вещи эти, т.е. портреты (оба или один) могут быть приобретены для Вас, если Вы укажете предельную сумму, но рассчитывайте её так, чтобы можно было заплатить прилично и Квашенкину за хлопоты, так как наводить дипломатию аукциона будет он, даже если я лично буду там присутствовать. Рисковать деньгами, особенно крупными, Квашенкин не решается, так как боится, что эти портреты останутся без сбыта у него на руках. Тем менее могу рисковать на это я, особенно же в виду того, что я не большой любитель этой школы и тратить большие суммы на эти вещи не хочу. Но способствовать Вам и не дать скупщикам захватить эти портреты я буду рад. Поэтому, если хотите приобрести их, сообщите мне незамедлительно, до каких пределов можно давать за ту и за другую вещь на аукционе и сколько Вы находите возможным прибавить к этой сумме за услуги Квашенкину.

Устранить его от этого дела я не считаю удобным, тк. кк. он стоит на страже столько же Ваших, сколько и своих интересов, и сам просил меня снестись с Вами, когда я отклонил его предложение купить эти портреты для меня, не рискуя на серьёзные расходы, и напомнил ему о Вас. С ответом мне, пожалуйста, поспешите, тк.кк. я боюсь, что аукцион состоится не сегодня-завтра: его откладывают со дня на день, и сами наследники, у которых я сегодня был, не знают, когда он состоится. С расстройством путей сообщения теперь особенно приходится спешить.
Крепко жму Вашу руку и желаю всего доброго.
Искренне Вас уважающий
Ал-др Анисимов.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/559, 2 л.
_______________________________


4 марта 1916 г. Новгород
ПИСЬМО А.И. Анисимова к Рериху Н.К.

Многоуважаемый Николай Константинович, я сам собираюсь написать Вам,
вот уже более полутора недель, но болезнь, продержавшая меня эти дни в постели, мешала мне сделать это не дала. Дело в том, что в конец масленицы было у нас в Музее заседание правления Общ-ва Любителей Древности. На заседании этом должны были решаться кое-какие серьёзные дела в присутствии П.П. Покрышкина и К. К. Романова, в этот день ко мне заезжавших. Поэтому поехал в город и я. В Музее - до заседания - ко мне обратился один из членов правления, поляк, с просьбой - сходить с ними и ещё с двумя представителями польской колонии в Новгороде посмотреть "два замечательных портрета", кот-ые "продаются с аукциона". Я догадался и ответил уклончиво. А когда знакомый мне член Правления, оставшись один, сообщил мне, что два его земляка - богатые люди (один управляет казёнными имениями в губернии) - хотят их купить и просят меня, "Кк. человека понимающего", сходить с ними посмотреть, собираясь дать на аукцион большую сумму, я принуждён был откровенно сказать ему, что я картины уже видел. Он добавил, что "Рерих давал за них тысячу, а Квашенкин хочет дать ещё больше". Тогда я уже просто сказал, что Вы даёте за портреты не больше 800 (за оба) и что Ваша оценка, конечно, самая высокая, как человека действительно понимающего; что Вы просили меня дать на аукционе эту цену, что я и исполню по мере сил; что его знакомые, разумеется, могут давать сколько им угодно и Квашенкин также, ибо дуракам закон не писан. О роли Квашенкина я нарочно умолчал и, вот, почему. Я тогда же понял, что эти богатые и невежественные поляки будут набивать цену, пока не поленятся, тк. кк. для этих людей всё равно, за что заплатить тысячу - за какого-нибудь Бодаревского или за Миревельта. Потому надо оставить резерв в виде Квашенкина, на случай, если в виду всего происшедшего Вы захотите идти в цене выше. На аукционе я демонстративно прекращу на 800 рублей, дав понять, что дальше цена становится несерьёзной, Квашенкин, если хотите, может бороться дальше с этими господами. Лишний раз при этом, вспомнив ещё и пожалев, что вы - питерцы не "умеете" покупать вещей в провинции и часто портите самим себе.

Не надо было Вам тогда фотографировать и давать серьёзную цену, а то теперь Ваше же имя становится Вам поперёк дороги. Есть ещё одно печалящее меня обстоятельство: Квашенкина берут в солдаты и чуть ли не сегодня-завтра. Положим, найдутся люди, которые известят меня об аукционе, найдутся и подставные лица, которые могут повести цену дальше меня, в случае если эти поляки станут давать больше 800 рублей. Ведь они серьёзно до сих пор считают одну из этих особ за "дочь Лютера"! Что касается цветов, я должен Вас несколько огорчить. Кк. Вы помните, я ничего не писал Вам о них, потому что, увидевши их в первый раз, решил попытаться купить их для себя именно за их "декоративность".

Впрочем, и в этом деле я Вам не конкурент, ибо ста рублей за вещь я ни за что не дам, и если она дойдёт до этой цены, то я, конечно, непременно куплю их для Вас и не дам им уйти в другие руки, - разумеется, если эти поляки опять не набьют цены выше ста. Ужасно худо, что владелица завещала всё "это польской колонии": последняя заинтересована теперь в том, чтобы вырученная сумма была возможно выше.

В начале письма я упомянул Вам о Романове и, вот, зачем. Эти поляки не удовольствовались моим категорическим заявлением и потащили туда Конст. Конст.-ча. Я заранее предупреждал его, и кк. он ни отказывался, говоря, что он ничего не понимает и не интересуется голландцами, они, кажется, всё-таки затащили его туда. Для них археолог - всезнайка. Чем кончилось его путешествие туда, я не знаю, кк. не знаю и того, состоялось ли оно, в конце концов. Если Вы знаете К. К. лично (а это, наверное, так!), то позвоните ему и узнайте сами. М. б. он расскажет Вам и ещё что-нибудь любопытное. Ужасно жаль, что дело, казалось, начавшееся так хорошо, стало принимать зловеще-глупый оборот. Того - гляди, что уплывут эти голландцы в гостиные, где их с успехом и большей пользой для хозяев могли бы заменить приложения к "Ниве". Во всяком случае, напишите все Ваши мысли по поводу изложенного выше и давайте бороться до конца.

Извините, что так спешу: запустил массу корреспонденции, тк. кк. только недавно оправился.
Крепко жму Вашу руку уважающий Вас
Ал-др Анисимов.

Новгород. Григорово 4 - III - 16

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/560, 4 л.
___________________________________