Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

Княгиня МАРИЯ КЛАВДИЕВНА ТЕНИШЕВА
Княгиня ЕКАТЕРИНА КОНСТАНТИНОВНА ЧЕТВЕРТИНСКАЯ

********************************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

1904 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Тенишевой М.К. (15 января 1904 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Тенишевой М.К. (23 февраля 1904 г.)
Н.К. Рерих, "Талашкино". (28 Июля 1904 г. с. Берёзки.)

1905 г.
ТЕЛЕГРАММА М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (26 апреля 1905 г.)

1906 г.
Хроника выставочного дела. (Выставочный вестник. Май-июнь. 1906 г.)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (1/14 Июля ,1906 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (20 августа 1906 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (25 августа 1906 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (6 сентября 1906 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (14 сентября 1906 г., Париж)
Открытое письмо М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (20 Сентября 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (25 сентября 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (1 Октября 1906 г. Salies-de-Bеarn)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (24 Октября 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (8.11. 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (11. 11. 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (20. 11. 1906 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (30 декабря 1906 г. Париж)
__________________________________________________


1907 г.
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (10.01.1907 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (9.02. 1907 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к рериху Н.К. (9.02. 1907 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (3.03. 1907 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (5. 04. 1907 г. Париж)
Письмо М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (16.06.1907 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (Сентябрь 1907 г.)
Записные листки Н. Рериха. ГОЛГОФА ИСКУССТВА. (19 сентября 1907 г.)
Письмо М.К. Тенишевой в редакцию Смоленского Вестника (23.09. / 6.10. 1907)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Рериху Н.К. (25 сентября 1907 г. Париж)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рериху Н.К. (4/17 октября 1907 г. Париж)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рерих Е.И. (13/26 октября 1907 г. Париж)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рерих Е.И. (19 нояб./2 дек. 1907 г. Париж)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рерих Е.И. (23 нояб./6 дек. 1907 г. Париж)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рериху Е.И. (9/22 декабря 1907 г. Париж)

1908 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха в редакцию. (20 марта 1908 г.)
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рериху Н.К. (20 декабря 1908 г. Париж)
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху ([20 декабря 1908 г.] / 2 Января 1909 г. Париж)


******************************************************************************************

1904 г.

Н. Рерих
ТАЛАШКИНО
Записные листки художника.

Обеднели мы красотою. Из жилищ, из утвари, из нас самих, из задач наших ушло всё красивое. Крупицы красоты прежних времён странно стоят в нашей жизни, и ничто не ведут за собою: даже невероятно, но это так. И говорить об этом старо.

Стыдно: в каменном веке лучше, чем мы, понимали потребность и значение украшений, их оригинальность. Лучше и не вдумываться в украшения древности, гончарство, шитьё, резьбу: Проще сожалеть далёкое, дикое время и кичиться прогрессом.

Красота для нас - пустой звук; непонятный и стыдный. Что-то неподобающее. Не нужна красота там, где живёт всевластная, всезаразительная пошлость; там, где пошлостью и видят и чувствуют. Не от столиц ждать путей красоты. Не от их одиноких музеев, не от выставок - торжищ искусства. Всё красивое здесь теперь гость случайный. Из этих мехов не бежит живая вода, и может прийти она издалека, от самой земли.
Вершина и корень. Венец и основа засветят свет красоты на гибель середине.

Хорошо слова, но нужно дело. Нужен пример. Последнее время уже и у нас есть попытки пробить свежие родники. Сейчас я от родника. Бьёт в нём не су-хая подделка под старину, а сила живой красоты, идущей новой дорогой. Тою славною дорогой к новизне, которую проложила старина, и единая основа которой разлита во всех царствах природы; птицы, животные, бабочки, цветы, каменья: Сколько очаровательных красок, сколько новых неиссякаемых линий. Не материала искать нам, а искать чистоту глаза, непосредственность взгляда и свободу руки.

В Кривичах смоленских, на великом пути в Греки есть родник красивого. Совсем особенное это место. Дело широко открыто всему талантливому, всем хорошим поискам.

Сам Микула вырывает из земли красоту жизни. Крепкою основой ложится красота в жизни земли; освещает убогую жизнь деревни и передаёт живое зерно многим поколениям.

Какая радость! Опять нужна красота, опять жизненны украшения, опять горит во всяком деле сознание красивого, чистого, хорошего.
Удивляются успеху села Талашкина. Удивляются 'некоторые', чем нравятся, почему расходятся изделия его школы? Но это одно из лучших знамений нашего времени. Такие бреши в плотном строе пошлости дают надежды на будущее. Почему заграницей оценили Талашкино? Почему открыты для него сердца нашей лучшей молодежи? Почему сочувствует всё старое, если свободно от предубеждения? Почему верится в будущие шаги дела, в постоянный рост его?

Не может не вызвать сочувствия дело, построенное на истинно культурных началах. Должна чувствоваться основа, проверенная лучшими показателями старины и современного Запада, руководимая не сухим теоретиком, а способным художником, как кн. М.К. Тенишева. Большая её заслуга. Видно, не случайно двинулось и разрослось дело Талашкинских школ и музея, а вынеслось душевною потребностью, сознанием твёрдой и правой почвы.

И зёрна уже растут. Широко расходятся вещи обихода, без фабричного штампа, досужно и любовно сделанные народом. Снова вспоминает народ заветы дедов и красоту и прочность старинной работы. У священного очага, вдали от городской заразы, создаёт народ вновь обдуманные предметы. В молодёжи зарождаются новые потребности и крепнут ясным примером. Некогда бежать в винную лавку, некогда горланить и биться, когда нужно разучить поэтичные слова пушкинской сказки о Царевне и семи богатырях.
Какое это чистое ликование! Как бегут после работы под вечер от кос и граблей к старинным уборам; как стараются сказать, как двигаются в танцах и играют в оркестре. С какой неохотой встречают ночь и конец. Это уже не слова, а дело со всею паутиною всесторонней красоты, которая даст иной подход ко явлениям жизни. Сколько проливается бессознательно красивого, непосредственного.

Только что любовался таким представлением. Был участником шумной радости. Только что опять дивовался вышивкам выдумки и работы крестьянок; смотрел сильную резьбу и Талашкинской школы; опять отдыхал в музее среди превосходных образцов.

Великая радость ожидает Смоленск. Скоро музей из Талашкина поместится в городе в особом доме для общего пользования. Заботливо собраны в этой палате чудесная резьба, эмали, иконы, чеканки, шитье : Между старинными вещами займут должное место работы новейших мастеров, несравненные уники Лялика, Фаллиза, Тиффани и многих других. Богатая палата, княжая палата!

Посчастливилось Смоленску. Лишь бы сумел он как следует обойтись с этим именитым гостем. Первые движения Смоленска неудачны: он предпочитает разрушать свои стены и башни и выгребать песок из-под них, но дать место в башне Музею находит негожим.

Дорого сознавать, что и у нас есть широко поставленный родник красоты жизни, крепнущий в неожиданном единении земляного нутра и лучших слов культуры. В стороне от центров, вне наших барышей и раcчётов делается большое дело, хорошее и красивое.
Так вспоминается Талашкино.

Н. Рерих.
28 Июля 1904 г. с. Берёзки.

Весы. 1904. ? 9. Сентябрь. С. 36-38.
(Рукопись в ОР ГТГ, ф. 44/60, 3 л.)
************************************************


15 января 1904 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Тенишевой М. К.

Глубокоуважаемая Мария Клавдиевна.
Немедленно постараюсь повидаться с Е. В. Сосновской, и условимся о времени и устройстве выставки. Я думаю, лучшее время для выставки - с февраля и т. д., т. е., начиная с Передвижной выставки, на которой бывает до 30 000 посетителей; все они, конечно, осматривают и постоянную выставку.

Фриз мой сделан не акварелью, а пастелью. Представляет он связную историю из охотничьей жизни древних. Если он может пригодиться для вышивки, я вышлю среднюю часть его, которая могла бы служить как отдельное панно-гобелен или же частью длинной полосы по карнизу всей комнаты. Рисунок шаблона я мог бы пройти сам, не знаю, в какую величину он может быть. Делать из пастели акварель, во-первых, боюсь затянуть по времени, во-вторых, пастельные тона, пожалуй, лучше могут приблизиться к тону холста и ниток. Если ничего не имеете против высылки фриза в пастели, дайте знать, пожалуйста, и я вышлю его малой скоростью.

От лица общества и лично от себя позвольте принести Вам глубокую благодарность за память о нашей выставке, которая украсится теперь прекрасными изделиями Талашкина. Передайте, пожалуйста, мой поклон княгине Екатерине Константиновне.

Искренно преданный Вам и глубоко уважающий

Н. Рерих
15 янв. 1904 г.

ЦГАЛИ. ф. Рериха 2408. (Печатается с сокращениями)
Публикуется по изд.: В.П. Нечаев 'Встречи с прошлым'.
________________________________________________


23 февраля 1904 г. [СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Тенишевой М. К.

Глубокоуважаемая Мария Клавдиевна.
Сейчас получил я квитанции на высланные вещи; надеюсь скоро их выставить. При сём посылаю квитанцию на фриз. Очень боюсь, как бы его не стряхнули дорогою и не поломали стёкла.

Вчера обратился ко мне архитектор Баумгартен с вопросом, где бы могли изготовить художественные кафли для украшения дома. Признаться, я насплетничал про Ваши мастерские и направил его к Е. В. Сосновской, которая даст ему более положительные сведения. Надо, чтобы и зодчие шли об руку с художниками, а здоровая струя 'Родника' утоляла жажду не только Москвы, где и без того много хорошей воды, но и наш бедный Петербург, где все водные трубы давно проржавели и сгнили. Как печально у нас дело искусства; теперь открыто шесть выставок, и, если бы Вы знали, какая скука на них; немногие свежие крохи прямо задавлены отвратительным хламом. Публике выставки, видимо, надоедают; художники вместо работы по искусству ссорятся, судятся и чуть не дерутся. Когда-то проглянет солнышко в бедном художестве нашем?

Очень благодарю Вас за присылки и жду увидать их на выставке.
Передайте, пожалуйста, мой поклон княгине Екатерине Константиновне.
Искренно Вам преданный
Н. Рерих

23 февраля 1904 г.

ЦГАЛИ. ф. Рериха 2408. (Печатается с сокращениями)
Публикуется по изд.: В.П. Нечаев 'Встречи с прошлым'.

***********************************************************************************


1905 г.

[26 апреля 1905 г.]
Телеграмма М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

Телеграмма
Рериху

Из Смоленска _________ ? 2756
Принята 26-го / IY 1905 г.
__________________________________

НЕПРЕМЕННО ИЗДАНИЕ ПРОДОЛЖАТЬ И ВОЗМОЖНО ЛУЧШЕ. ЭТО ДАЖЕ ПОЛЕЗНО ДЛЯ МОИХ ДЕЛ. НАМЕРЕВАЮСЬ ПОДАТЬ НА ВЫСОЧАЙШЕЕ ИМЯ. НАДО НАПИРАТЬ НА КРОССОВСКОГО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ДУМЫ= ТЕНИШЕВА

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1361, 1 л.
________________________________


1906 г.

ХРОНИКА ВЫСТАВОЧНОГО ДЕЛА

Директор рисовальной школы при Императорском Обществе поощрения художеств, художник-археолог Н. К. Рерих недавно выехал в Париж вести переговоры об открытии там выставки работ русских кустарей, работающих в мастерских села Талашкина, организованных княгиней М. К. Тенишевой.

- Не сомневаюсь в успехе выставки работ талашкинских изделий в Париже, - говорил Н. К. Рерих. - В них столько интересного, так выдержаны они в духе старинного русского художества. Не сомневаюсь и в том, что при ближайшем знаком-стве с этими работами иностранцы сильно заинтересуются ими, и широкий сбыт их обеспечен. А в рынке ведь так нуждаются наши кустари...

Выставочный вестник. 1906. Май-июнь. ? 3~4. С. 14.
________________________________________________

Письмо М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (1/14 Июля. 1906 г. Париж)

2, RUE OCTAVE FEULLET PARIS
1/14 Июля 1906.

Добрейший Николай Константинович,
Только что получила ваше письмо из Villars. Мне как-то покойно на душе при мысли, что вы где-то недалеко, значит увидимся.
Относительно Италии вы совершенно верно говорите, у меня когда-то (во время одной краткой поездки в Италию) было тоже сильное чувство, что я нахожусь на роскошном кладбище и эта, как роскошь не велика, всё же это кладбище! При виде этих великолепий как-то делается грустно, точно эти великаны творцы оставили там свои тени, которые бродят среди живых и напоминают им, что на земле всё преходяще.

Относительно Маковского думаю так: не лучше ли ему издать самому свою книгу; я же могла бы ему авансировать 500 р. Если я буду издательницей, то наши друзья наверно усмотрят в этом опять что-то вроде корысти с моей стороны, т.к. по вашим словам видно, что в книге Маковского упоминается обо мне. Лучше не трогать злых. Я так устала от злобы людской и чем меньше дразнить этих злых, тем лучше.

В настоящее время уже прислали 600 книг фр. текст 'Талашкино', но продаются они туго, т.к. сезон совершенно окончился. Высылают их все скорым поездом, что стоит дорого. Если ещё есть в России эти книги, не дать ли их на комиссию, хотя бы Мелье, шт. 50. не напишете ли вы об этом томике? Ожидаю теперь ваши картины и посоветуюсь с <...ном> относительно Осеннего Салона.

Конечно работайте, пишите, творите, это ваша сфера, другим я вас не вижу и всё ваше хорошо и глубоко. Что же касается комплекта для <полной> выставки, я скажу своё мнение довольно ли вы хорошо будете представлены или нет, когда увижу всю коллекцию. Прошу вас, сделайте для меня акварель ваших чудесных 'Заморских гостей' в простых планах и линиях, я исполнила бы эту вещь в эмале. Мне так хочется сделать что-нибудь по вашему замыслу, а 'Гостей' я страшно люблю. Передайте мой сердечный привет Елене Ивановне, вся моя компания вам кланяется и благодарит за память. Дружески жму вашу руку,
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1362, 2 л.
_____________________



ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (20 Августа 1906 г. Париж)

2, RUE OCTAVE FEULLET PARIS
20 августа 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам с этим письмом условие осеннего сезона и бланк, на котором вы собственноручно должны поименовать те картины, кот[орые] вы желаете выставить с описью их и названиями. Можно представить не более десяти картин и жюри само решит, какие оно именно примет. Картины должны быть представлены на выставку не позднее 10-го Сентября т.е. 10, 11, 12-го происходит жюри. После 10-го их уже больше не принимают. Вы всё-таки пошлите этот бланк с заявлением, потому что к этому времени картины могут прибыть, и я тот час же их отправлю на выставку. Что-то наша поездка не ладится опять; кажется сюда собирается приехать моя дочь, жду от неё окончательного решения. Кроме того, мне очень хочется, чтобы ваши картины появились, наконец, в Париже и, так как времени осталось мало, то уж лучше не разбрасываться и сделать всё возможно лучше. Эх, если бы вы хоть на денёк приехали бы сюда! Кроме удовольствия видеть вас и о многом переговорить, вы бы и с картинами многое бы порешили. Право, это вам стоит катнуть на один день!

Я теперь понимаю отчего я никак не могу встретиться с Щербатовым, вероятно, Бенуа всё делает, чтобы этого знакомства не свершилось. Так это странно, мы так много друг о друге слышали с Щербатовым и всё нам не удается познакомиться.

Жму дружески вашу руку, и шлю мой сердечный привет Елене Ивановне.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1363, 2 л.
______________________


25 августа/ 6 сентября. 1906 г. Париж
Письмо М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS
6 Сентября / 25 Августа, 1906 г.

Многоуважаемый Николай Константинович,
У меня до вас большая просьба и, заранее извиняюсь, что отрываю вас от ваших занятий. Я только что получила прилагаемую депешу. У меня действительно, здесь в Париже находятся как лучшие вещи моего музея, так и коллекция моих любимых русских акварелей Поленовой и проч., тоже и ваши масляные картины и акварели. Боясь, чтобы в разгромах и поджогах не погубили бы столь дорогие мне предметы, я всё привезла сюда. Однако, чтобы отдавать что-либо другим на выставки, я должна знать, кто именно устроители этой выставки, а то, пожалуй, поступят с картинами так, как поступили на Таврической выставке, т.е. просили один портрет, который владелица очень не желала давать; его куда-то запрятали и даже не предупредили, что передумали выставлять. - После того портрет этот, с большими хлопотами с моей стороны, вернули владычице.

Вообще, мне необходимо знать, кто устроители этой 'Русской' выставки, и кто и что на ней выставляет. Сообщите всё что знаете, очень прошу вас об этом.
Ещё раз извиняюсь за беспокойство.
Жму вашу руку.
Княг. М. Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1365, 2 л.
_______________________________


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху (25 Августа. 1906 г. Париж)

2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS
25 августа 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Меня ваше письмо, положительно, перевернуло, точно обухом хватило по голове! Господи, какая на деле творится гадость, как люди друг друга немилосердно уничтожают, какая вражда! Мне минутами делается страшно жить, каждый шаг так дорого стоит на жизненном пути, так трудно двигаться вперёд, робость и ужас охватывает душу. Да, как видно, у вас серьёзный враг, бороться с ним будет не легко. Ведь Бенуа всех здесь знает, и художников и прессу, всюду уже давным-давно пролез. Просто не знаю, как отвратить его влияние. <Су:> и Брамсона я не видела и боюсь их увидать, чтобы как-нибудь они не пронюхали, что я хлопочу о выставке. (Они ведь заодно с Бенуа). Когда уже картины будут приняты, трудно будет напортить. Из клики я никого не вижу, да и боюсь их хуже огня. Я ведь учёная и давно уже обожглась! Мне не по характеру и не по нервам вечное состязание, вражда и интриги. Я от всего этого болею и хирею.

Когда-то я думала, что искусство - это особая атмосфера духовной благотворительности и аромата, от которого легче или красивее живётся и дышится, что люди, призванные быть жрецами этого искусства, должны быть выше, лучше толпы, со здоровыми высокими думами и что же: Какая грустная действительность, какое разочарование. Что это будет с вами в Петербурге, когда вы уже теперь страдаете удушьем, дело доходит до докторов, где запас ваших сил и из какого источника вы почерпнете то хладнокровие и мужество, которое потребуется вам для борьбы? Мне очень страшно за вас, не нахожу слов для выражения. Как мне жаль вас и как я боюсь за вас! Путь тернист, и если в себе не выработать гигантского мужества и силы, можно просто погибнуть. Я хочу просить вас сделать со мною обмен, т.е. я возьму вас вместо рисунков пером к Метерлинку 'женщину с драконом', эта вещь пока будет радовать меня и потом я её отдам в мой отдел Музея Александра III, как вещь хорошо вас выражающая. Есть ли она в списке выставляемых вещей, и что я за неё вам должна, телеграфните мне. Непременно надо напечатать письмо Скалона к Бенуа в русских газетах (если согласится Скалон), вот бы был случай показать обществу, что за штучка Бенуа, сделайте это непременно.
Что же это ваш мальчик хворает, как жаль!

Дружески жму вам и Елене Ивановне руку, будьте здоровы и крепки.
Мария Тенишева.

ОР ГТГ, ф. 44/1364, 2 л.
_________________________



1/14 сентября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS
14 Сентября 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам ответ Матье Шретеру, это просто возмутительно, какое у этих господ отношение! Хорошо, что вы решили выставлять в русском отделе, а то бы уж теперь ваши картины не попали в осенний салон.
В Воскресенье т.е. 16-го с.м. мы с княгиней и моей дочерью уезжаем в Salies - de Bearn, (Battes Pyrenees). Княгине давно уже надо серьёзно полечиться, ей доктора советовали много раз поехать в Salies и теперь я настояла, чтобы она наконец обратила внимание на своё здоровье. Мне хотелось дождаться ваших картин, но, так как их всё ещё нет, то я поручила Шретеру их получить и доставить на выставку, нам же больше откладывать нашу поездку нельзя, потому что станет холодно для ванн.

Хорошо было бы, если бы вы написали Шретеру ваши указания относительно картин. На днях был у меня Маковский, он только что вернулся из Америки, он в восторге от своего путешествия. Жаль только, что мы его мало видели, всего сразу не переговорить, а он уже на другой день уехал к своей матери. По приезде в Salies сообщу вам свой адрес.

Я очень рада за вас, что пока у вас всё идёт гладко, дай Бог, чтобы это положение продолжалось. Шлю мой сердечный привет Елене Ивановне.

Дружески жму вашу руку,
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1366, 2 л.
____________________________




20 сентября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху CARTE POSTALE

Adresse
Russie
Его Высокоблагородию
Николаю Константиновичу Рериху.
Большая Морская, 38. С. Петербург

20 Сентября 1906 г.
Получила вашу депешу, Николай Константинович, прошу вас сказать Дягилеву, что я ничего не дам на выставку, боюсь, что с акварелями и образами он поступит так же, как и с портретами. У нас
дивная погода. Приехали сюда поправлять здоровье и нервы.
Живём в тишине так же как в русской деревне.
Мой привет вам и Елене Ивановне.
М. Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1368, 1 л.
_______________________________________


25 сентября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

Добрейший Николай Константинович,
Из разговора с Лидиным я поняла, что была бы возможность отдать Обществу Поощрения Худ. мою коллекцию, что для неё нашлось бы подходящее помещение. Так ли я поняла слова Лидина? Очень жаль, что мы с вами до этого не договорились. Когда приедете в Париж, обсудим этот вопрос серьёзно.

Я всё ещё не послала своего письма ни в одну редакцию, хочу дать этой своре собак долаяться. Последнее, что мы прочитали, это что 'граждане' послали прошение в Синод с массою подписей, прося ревизии. Пусть они дойдут до абсурдов, пусть окончательно отличатся и покажут себя, тогда я напишу моё завершающее слово и приму после этого окончательное решение.

Жакен видел в салоне устроителя, который занимается развешиванием кар-тин, и просил его, как можно выгоднее поместить ваши картины. Я дала Жакену одну из тех пастелей, котор. вы сделали в прошлом году в Швейцарии, трое стоящих у готического окна, ему она очень понравилась, хорошо ли я сделала?

Странное на меня впечатление произвёл Верещагин, из его слов выходит, что русского стиля нет и не было, что всё что существует в прошлом, в искусстве ислючительно подражание. Взглянув на вашу картину 'Собор сеятелей', он спросил меня, откуда вы взяли эти стены, на мой ответ, что из Ростова Великого, он очень удивился, сказав, 'неужели там есть такая церковка'. Как на меня пахнуло атмосферой нашего Петербургского Общества, сколько в нём преступного равнодушия ко всему отечественному, стыдно делается за наших якобы культурных людей. Знают они отлично всё западное и французят-то, а своего, ни в зуб толкнуть! Да, слабо, очень слабо!!:.

Прошу передать Елене Ивановне мой сердечный привет.
Жму дружески вашу руку.
Мария Тенишева

25 Сентября. 1906 г.
Париж.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1383, 2 л.
________________________________



1 октября 1906 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху.

GRAND HOTEL DU CHATEAU
Salies-de-Bearn (Basses-Pyrenees)

1 Октября, 1906.
Добрейший Николай Константинович,
Шретер пишет, что из Вены прибыло картин 64 штуки, Дягилев выбрал 18. а у Шретера осталось всего 53. Так как у меня взято 7 карт., а не 5. Идолы и Сокровище
Ангелов Дягилев забраковал. Хорошо, что меня нет в Париже - воображаю, как Бенуа ломается над вашими картинами. Я наверное с ним дошла бы до драки!

Погода здесь более чем очаровательная, такая, какая у нас бывает в Июне.
Я несколько раз думала, как было бы здесь хорошо вашим деткам, ванны эти страшно полезны для детей. Жизнь стоит гроши, а воздух бесценный, мы останемся здесь ещё недели две, княгине, моей дочери и мне пребывание в Salies оказало большую пользу.
Мне так надоели неприятности, что я предпочла не иметь дела с Дягилевым и К°, и отлично сознаю, что лучше отойти от дела.

Как я счастлива, что у вас всё идёт гладко, дай Бог, чтобы так долго продолжалось.
При случае, не сообщите ли мне фамилию и адрес того кто переводил текст русского 'Талашкино' на французский язык - о нём мне хорошо говорил Маковский, и может быть он пригодился бы мне для моего издания музея.
Шлю Елене Ивановне сердечный привет, а вам дружески жму руку.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1370, 2 л.
______________________


11/24. октября 1906 г. Париж.
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху.

2, RUE OCTAVE FEULLET. PARIS
24 Октября 1906 г.

Добрейший Николай Константинович,
По приезде в Париж я изучила как обстоит дело на выставке. Картины хорошо висят по той причине, что иначе сделать было нельзя, т.к. залы освещаются сверху. Что касается рецензий, Жанен сказал, что в маленьких газетах, где и он писал, не стоит стремиться помещать статьи. Есть три-четыре критика, которых мнение считается, и это прекрасно знают Дягилев, Бенуа и Бакст, и ими, конечно. давно завладели.

Я делала попытки узнать, нельзя ли просто им заплатить, но страшно наткнуться на подводную мину. Однако, я ещё не остыла, слежу за теми, котор. уже высказались, и не упущу случай восстановить факты.
Относительно меня, вот в чём состоит ехидство: на выставке преспокойно стоят шкап Малютина, какие-то столы и стулья и даже вещи <Троицевого> посада, не говоря уже о вышивках Якунчиковой. Я уже привыкла ко всяким мерзостям, только радуюсь, что не дала акварелей Поленовой, так как от меня им только это и надо было.

Прочитайте внимательно в Каталоге, котор. я вам посылаю, предисловие Бенуа, некоторые места в нём переворачивают душу от возмущения.
Одно лицо слышало на выставке, как Бенуа указывая на шкап Малютина сказал: 'Это новый тип тюрьмы для одиночного заключения для политических преступников! Сами вывезли Малютина и сами же глумятся над ним!

Нет, лучше ничего о них не слышать, чем возмущаться и страдать за всех, как я это делаю.
Прошу вас передать мой привет Елене Ивановне. Будьте здоровы, желаю вам спокойствия души. Жму вашу руку.
Княг. М. Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1371, 2 л.
______________________


13/26 октября1907 г. Париж
Письмо Е.К. Четвертинской к Рерих Е.И.

26/13 Окт. 1907.
Париж

Дорогая Елена Ивановна,
Вчера Княгиня писала Николаю Константиновичу и я отправила вам заказное
письмо с письмом в редакц. 'СПб. Вестн.'. После чего получила ваше. Очень прискорбно всё, что вы сообщаете. Николаю Константиновичу следовало бы жить как живёт В. Васнецов, без общественной деятельности, для которой он слишком прям и честен, и не понимает интриг. Ему следовало бы предаться исключительно искусству. В особенности теперь. Для сердечных болезней есть знаменитый доктор в Париже, тоже и для печени. Я вам всё подробно узнаю.

Список вещей Головина и Билибина целы и хранятся с делами выставки только самые вещи не прибыли, и Бог знает, когда прибудут. Книги получены, но ни фотографий, ни карточки (по 25 Сент.) не получены. Вот это очень не-приятно. Только картина Щербатова пришла, но она выслана не товарным поездом, который иногда вещи доставляет лишь через 5-6 недель!
Княгиня простужена, больна и в плохом периоде, но даст Бог, это дело времени, и всё пройдёт. Будьте здоровы, примите искренний привет и верьте моей глубокой симпатии,

Е.Четвертинская

Вчера у нас завтракали князь Щербатов с женой. Рауш все хворает.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1469, 2 л.
_________________________________


8 Ноября 1906 г. Париж.
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

(Письмо Лалика верните, оно здесь будет мне нужно).

8 Ноября 1906.
2, RUE OCTAVE FEULLET.
PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам письмо Лалика, с которым я говорила о той возмутительной несправедливости, которая делается на Парижской выставке. Он прав говоря, что даже Коровин, который уже здесь известен по выставке 1900 г. своими декоративными панно, и тот обойдён молчанием. В телефон меня предупредил Лалик, что Roger Max очень порядочный человек, что стойко отстаивает своё мнение, и что я должна ждать от него письма, в котор. он назначит мне свидание. Письма я до сих пор ещё не получила и боюсь, не забежали ли уже и к нему, проливши свет, по-своему, на дело. Мне ещё называли Vauxcelles и я уже думала, что он будет наш, что я доберусь до него и объясню ему, как обстоит дело, но сегодня мы получили вырезки из конторы прессы и я увидала с грустью, что и этого господина обошли.

Моя дочь встретила на выставке Бенуа, который ей заявил, что он уже второй год как живёт в Париже. Видите, сколько времени этот крот уже подкапывался и работал для этого выгодного лишь для него дела, и как он на свободе подготовил умы. Дягилев здесь вертится в высшем свете, принят с честью в посольстве и всюду рекомендуется со своими двумя сателитами - Бакстом и Бенуа. Как они ловко утаили свои планы, я ничего не слышала о предполагавшейся выставке до той минуты, пока не получила депешу от гр. Толстого, но в это время всё уже было готово и сложено. Даже Шретер, который на сотни тысяч переводит в Россию и из России для правительства товара, перевёз туда и обратно всю Парижскую Всемирную выставку 1900 г., и тот ничего не слышал о настоящей выставке, и был очень удивлён, узнавши от нас о её скором осуществлении!

Да, они, т.е. Дягилев и К°, забрали страшную силу и бороться, и бороться с ними не знаю каким оружием. Я совершенно упала духом, руки опустились и не вижу, что можно предпринять против этой шайки недоброжелателей?!

В субботу на выставке Бенуа будет читать Конференцию о Русском искусстве, воображаю, что он скажет, и чего не скажет, конечно, умышленно!! Тяжело всё это и, право, незаслуженно, и чувствуется, что пока эти господа будут действо-вать в этом направлении, правде не всплыть никогда.

Я лично добросовестно работаю, а что из этого выйдет, Богу известно!
Жму вашу руку, Елене Ивановне шлю сердечный привет.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1372, 2 л.
____________________


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

11 Ноября 1906.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Пишу вам сейчас же по уходе Roger Max, который был у меня и от которого я
в восторге. Я конечно всё приготовила к его приезду, развесила все ваши вещи насколько возможно лучше и сказала ему всё то, что я нашла нужным.
Он очень любовался вашими вещами и любезно взялся написать в Gazette des <Beaux> Arts статью. Он не только считает действия Дягилева и Комп. несправедливыми, но даже хочет восстановить истину, и мы с ним делали планы устроить выставку ваших вещей, Коровина, Нестерова, котор[ых] он считает характерными представителями русского искусства, а Бенуа, Бакста и Сомова считает имитатора-ми французской живописи, и поэтому не оригинальными.

Знаете, я так перестрадала за вас за это время, меня так мучила эта несправедливость, что я положительно духом упала! Неужели, думала я, это можно пережить; где же правда и стоит ли что-нибудь делать, если всё сводится к подобным результатам!
Теперь, с моей души свалился камень и я надеюсь, что эти удары можно будет отпарировать и восстановить правду.

Радуюсь случаю доказать вам мою дружбу и оправдать её делом. Roger Max очень симпатичный и умный господин, с чуткой и справедливой душой, совершенно такой, каким мне его описал Lalique, которого пойду на днях благодарить за рекомендацию.

Теперь буду 'ковать железо, пока горячо', благо судьба указала пути.
Выставку надо бы устроить именно с теми художниками, котор[ых] Дягилев дурно представил, а Бенуа, (увлекшись исключительно собой), умышленно не указал критикам.

Во Франции только ценят индивидуальность, подражание не допускают и не принимают.

Нужно было бы собрать небольшую, но хорошую коллекцию вещей чисто русского характера, и мы бы сказали этой выставкой последнее слово. Мне очень помогла статья из газеты 'Око', которую считаю в высшей степени справедливой, я попросила одну барышню перевести ёе на франц. язык и отдала её Roger Max в подтверждение моих слов.
Жму вашу руку.
М. Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1373, 2 л.
_______________________


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

20 Ноября 1906.

Добрейший Николай Константинович,
Сейчас у меня был Armand Dayot, directeur fondateur de la revue de 'L'art et les artistes', (второй год издания.) Dayot хочет сделать эту revue ещё пространнее и космополитнее. Бенуа, конечно, уже пробрался к нему и предложил свои услуги и кажется будет писать ежемесячно письмо из России о Русском искусстве. Поразительно, как он всюду проползает, как давно работает и льстит, чтобы здесь всё забрать в свои руки.

Эта revue на паях и Dayot предложил мне сделаться пайщицей на что я ответила согласием но с условием, чтобы о Русском искусстве давал сведения человек действительно любящий и понимающий его.
На моё замечание, что Бенуа слишком пристрастный, он спросил меня на кого я могу указать, чтобы иметь верного корреспондента. Я ему указала на вас и на Маковского. Было бы очень хорошо, если бы Маковский мог бы приехать сюда, хотя бы на неделю сговориться с Dayot. Теперь минута или никогда, чтобы завоевать эту <порицею>, потом это будет непоправимо, Бенуа будет трудно устранить, ведь он пишет и говорит хорошо на всех языках, и это один из его козырей. Дорогу Маковского я охотно уплачу. Через Dayot Маковский мог бы здесь прочитать лекцию в России и её старине, ему это очень хотелось.
Очень хотелось бы восстановить правду; по правде, что может сказать Бенуа хорошего о нашем искусстве раз что он его не любит, - оно ему совершенно чуждо. Однако французы не дураки и поняли отлично, что он льстит им Версалями и Людовиками. Пусть он и остаётся с этим и больше нас, русских, не трогает!

Что имеет общего Версаль с нами и нашим русским искусством?!
Подумайте, Николай Константинович, как лучше поступить и не упустить
случая хотя бы отсюда начать ратовать за правду.

Жму дружески вашу руку, Елене Ивановне шлю сердечный привет.
Мария Тенишева
Жду скорого ответа.

ОР ГТГ, ф. 44/1367, 2 л.
____________________


30 декабря [1906 г.]. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

30 Декабря
Добрейший Николай Константинович,
Посылаю вам ещё письмо от Митке, что ему отвечать уж и сама не знаю, думаю, что с этими господами ничего не добьёшься, и кажется лучше махнуть рукой на это дело. Вам Сергей Константинович сказал обо мне совершенно верно, я снова воспрянула духом. Во-первых. я рада результату переговоров с Dayot, рада, что моё дело двигается вперёд, главное рада, что и вы, не теряя времени, идёте к хорошему и успешному, словом, - всё, слава Богу. ладится.
Ваши эскизы для Голубевской церкви восхитительны, я завидую и страдаю, да, положительно страдаю!

Не знаю, говорил ли вам С.К. Маковский о нашем с ним разговоре о пред-полагавшейся будущей осенью выставке в залах Общества Талашкинских изделий? Не знаю, стоит ли затевать эту выставку, книгой уже так много сказа-но, нового с тех пор ничего не делали, а ещё признаюсь вам, от слова 'выставка' меня лихорадит! Нужно столько хлопотать и вариться, быть в соприкосновении с такою массою людей, вертеться с укладкой, распаковкой и проч. что при одной этой перспективе руки опускаются. Бог с ними, с этими вещами. Лучше уж я появлюсь самостоятельно при первом подходящем случае с моей эмалью, это и не так громоздко, и не так хлопотливо.

Напишите мне, согласны ли вы с моим мнением? Слово 'выставка' в моём воображении у меня сливается с образом Дягилева, Бенуа и Митке, т.е. несправедливости, нападки и мелкое жульничество, вроде Митке и Машке.
Нет, не надо выставки. Бог с ней!
Дружески жму вашу руку, Елене Ивановне передайте мой сердечный привет.
Мария Тенишева

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1406, 2 л.
___________________________________



*****************************************************************


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

10 Января 1907.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Я так потрясена событиями в вашей школе, что не нахожу слов для выражения моих настоящих чувств. Как жаль, как обидно за всё!

Нет сомнения, что вам оставаться далее в школе не следует, в настоящее время вы ничего путного там не сделаете. Вы вошли в неё с целью служения искусству, а в неё поступают люди с целью мутить и заниматься всем только не искусством. Ваши честные порывы и стремления теперь не современны, поэтому вы бессильны. Вам следует взять если не отставку, то длинный отпуск для поправления, якобы, здоровья Елены Ивановны, её бедную следует пощадить, каково ей за вас день и ночь дрожать. Не забывайте, что первым долгом вы выдающийся художник, посмотрите в каких словах выражается о вас Gazette des Beaux Arts, от вас зависит, вполне теперь занять то место в Европе, которое вам по вашему таланту надлежит. Вам нужно сделать самостоятельную выставку в Париже, такую же, как устроил здесь Борисов. Помощники вам найдутся Я первая к вашим услугам. Относительно памятки, спасибо вам, вы меня и так много баловали. Эти же вещи нужно предоставить публике. Простите меня, что я абсолютно выражаю своё мнение, но я боюсь, что эти неприятности повлияют на вас и работа станет вам постыла.

Я думаю выставить весной, но сказать утвердительно не решаюсь, всё будет зависеть от того, как выйдут вещи, котор. будут достойны для выставки, буду к себе очень строга.

Что пожелать вам на Новый Год? Первым делом, конечно, здоровья и успеха в ваших трудных обстоятельствах, а уж и трудные же они у вас!!:

Шлю мой сердечный привет Елене Ивановне с наилучшими пожеланиями на Новый Год. Пожелания это тоже самое, что мечта, а в жизни часто мечты не осуществляются.

Да хранит вас Бог. Жму дружески вашу руку.
Мария Тенишева

P.S. Статья Бенуа ужасна своей несправедливостью! Ему следует ответить и, наконец, обличить. Он говорит 'довольно кривляния' и не видит, что он первый кривляка, и подобных ему не найти. Да, нужно и можно ответить, эта статья пышный материал, оставить её без ответа нельзя.

ОР ГТГ, ф. 44/1374, 2 л.
________________________



ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

9 Февраля 1907.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Относительно выставки, вот пока что я могу сказать: зала, в которой выставлял Борисов, занята до Мая, поэтому я хлопочу, чтобы наша выставка устроилась в другой комбинации, о которой на днях напишу вам подробно.

Я тоже не могу понять, почему Маковский настаивает на Лондоне, ведь это известно, что Англичане очень хорошо принимают всё, что выставляется прежде во Франции, и никогда не слышал, чтобы начинали с Англии. Впрочем, так сделал и Борисов, да и всегда так все делают.

Мне очень жаль, что вы так дурно приняли мои слова относительно вашей вещицы. Мне казалось, что уж и так у вас пропало столько хороших вещей, что вам их побольше следует оставить для выбора публики, но если вы так ставите вопрос, то скажу вам откровенно, что именно эта вещь мне очень нравится и я сердечно благодарю вас за ваше малое внимание. Не только ваши вещи надоели мне, а я с грустью думаю, что настанет день, когда этот очарованный мир покинет меня и мне делается жаль с ним расставаться.
Как вы мало еще знаете меня!

Верьте мне, что я только связываю себя с тем и с теми, кого уважаю и ценю и с трудом переламываю себя, когда для дела это так нужно, ради какой-либо политики. Поэтому, если бы вы и ваше творчество много не внушали симпатии, я бы никогда настолько её вам не проявила. Пользуясь постоянным зрелищем ваших вещей, я выбрала себе 2-3 вещицы, о которых при свидании с вами поговорим. Я говорю при свидании потому, что ни в каком случае не допускаю здесь выставки без вашего присутствия. Хорошо было бы, если бы и Нестеров тоже приехал.

Посылаю вам для курьера приглашение на выставку акварелистов, которую я и княгиня получили каждая отдельно. Как видите, он не унывает и втёрся туда, куда себе наметил и как ни в чём ни бывало заигрывает с ними, видимо, у него особенный лоб!

Я получила журнал 'Старые годы', он мне нравится и думаю, что у него может быть будущее.

Жму дружески вашу руку и ещё раз благодарю. Елене Ивановне передайте мой привет.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1376, 2 л.
(Приглашение см. в архиве - ф. 44/1375, 1 л.)
__________________________________________



Письмо М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху [9 Февраля 1907 г., Париж (см. ф. 44/1376)]

ОР ГТГ, 44/1375, 1 л.
[Приглашение отпечатано в типографии:
внизу и справа от основного текста - комментарии рукой К.Н. Тенишевой]

Л. 1.
La Societe Internationale de
la Peinture a l'Eau a l'honneur de
vous inviter de bien vouloir assister a
l'inauguration de sa deuxieme Exposition,
le Mardi 5 Fevrier 1907, de 2 heures
a 6 heures, Galerie des Artistes
Modernes, 19, rue de Caumartin.

Le President,
Gaston La Touche

Le Comite:

F. Auburtin - John Sargent - Lucien Simon,
Frantz Charlet, Delegue la Belgique et la
Hollande - F. Luigini, Secretaire general.

Membres Exposants:

F. Auburtin.......... //.......... A. East
C.W. Barlett........ //...........Walter Gay
A. BENOS........... //........... F. Khnopff
G. Bottini............. //...........GASTON LA TOUCHE
Bracquemond..... //.......... F. Luigini
F. Brangwyn.......//..........A. Marcette
H. Cassiers.........//.......... J. Sargent
Frantz Charlet..... //......... LUCIEN SIMON
Mme Crespel....... //......... Jakob Smits
A. Delaunois ....... //......... Feu H. Stacquet

Valable pour une Famille

De la part de M Alexandre le Benuois

(Слева внизу комментарии М.К. Тенишевой):
Это приглашение
написано рукой Бенуа

(Справа вдоль текста):
Подчеркнутые имена
художников, у которых
я покупала прежде акварели
через Бенуа, и этим он их завоевал.
____________________________________________


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

19 Февраля 1907.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Прочитали ли вы моё письмо к Нестерову? Вы не можете себе представить как я смущена, так бы мне хотелось, чтобы скорее вам показаться здесь, внимание публики в настоящую минуту все обращено на Россию и на всё русское, минута более чем подходяща, а рисковать и взять на себя ответственность боюсь.

Дело в том, что у меня был Denis Roche и говорит что от 15-го Мая по 15-ое Июня время совсем не дурное, что, хотя салон в это время открыт, но публика утомляется долгим посещением его и охотно идёт на частную выставку. Кроме того помещение в Rue Caumartin, мне кажется, будет для вас и Нестерова недостаточно и вот почему: один зал большой и светлый (верхний свет), второй же освещается большой аркой между 1-м и 2-м залом.

У Борисова висела в полутёмной зале прямо напротив арки огромная картина и она хорошо освещалась. Не знаю, как вы на всё это посмотрели бы, и, может быть, были бы недовольны, когда увидали бы, на чём я остановилась.

У George Petit залы все взяты до будущего года, я справлялась и, к сожалению, с этим надо примириться.

Я окончательного отказа ещё не послала в rue Caumartin, и если бы вы приехали сюда заранее и решили, было бы всего лучше.

Итак, я всё вам сказала и моё большое желание видеть вашу выставку. Теперь и моё смущение и страх - вам не угодить. По получении этого письма телеграфируйте мне о вашем окончательном решении, и когда вы приедете для установки картины и печатания каталога.
 
  
 


Бенуа продал одну из своих акварелей правительству (французскому), вот как он всё умеет и как всё хорошо делает!
Ещё раз прошу извинить мою пачкатню. Жму вашу руку, отвечайте скорее.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1377, 2 л.
_______________________



ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

3 Марта 1907.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Добрейший Николай Константинович,
Большой зал у Georges Petit занят до 1910 г., т.е. на два года вперёд, а в Rue
Caumartin я, положительно, не решаюсь взять эту залу без вашего осмотра, т.к. в ней одна часть тёмная. Таким образом, я не знаю как поступить и сильно мучаюсь. Все эти залы требуют окончательного ответа, тут же, а пока мы переписываемся, время уходит. Если бы вы окончательно что-нибудь решили относительно залы, где выставлял Борисов, т.е. Rue Caumartin, то сообщите, хотя я боюсь, что для ваших картин эта зала не подходит.

Мне кажется, что пока вы сами не приедете и лично не условитесь с нанимателями зал, ничего не выйдет путного, так как вы лучше можете судить какое помещение более для вас подходит.

Фризы ваши пришли, и я была очень рада их снова увидать. Теперь я изо всех сил работаю, чтобы быть готовой к сроку, приём на выставку вещей делается за месяц до открытия, и я должна послать мои вещи 16-го с. м. Пожелайте мне успеха, милый Николай Константинович, с вашим добрым напутствием мне будет не так боязно выступать.

Как только все будет готово, сниму фотографии и пришлю на ваш суд.
Жму дружески вашу руку. Елене Ивановне передайте мой привет.

Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1378, 2 л.
________________________


ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

5 Апреля 1907.

Да, добрейший Николай Константинович, кажется настала хорошая полоса!
Не всё же, по правде сказать, плакать; довольно уже пролито слёз, сколько разочарований и грустных минут в прошлом! Теперь, жизнь бьёт ключом и всякий день приносит что-нибудь осмысленное и значительное.

Вещи ваши должны быть здесь в первых числах русского Ноября, постарайтесь дать на эту выставку что-нибудь невообразимо хорошее, вам это, впрочем, так легко. Конечно, пригласите Головина, я заодно у него что-нибудь куплю для муз. Алек. III, подумайте, у меня нет ничего от него, а я его так и ценю и люблю.

Как только что-нибудь появится обо мне, я сейчас же пришлю вам, это будет по открытии Салона, т.е. после 14-го с.м. Кроме того, кое-какие журналы что-
то готовят.

Конечно Билибин, как и многие другие одурачен Бенуа и К°, но ведь с этим можно и побороться, что я и делаю, и понемногу у <Били[би]на> откроются
глаза и он всё поймёт!

Жму дружески вашу руку. Елене Ивановне шлю привет.
Мария Тенишева

ОР ГТГ, ф. 44/1379, 1 л.
____________________



ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

16 Июня 1907.
Париж

Боже мой, Николай Константинович,
Куда вы забрались?!.. Теперь вы ещё дальше от нас и мне представляется, что вы где-то на необитаемом острове, за тридевять земель, в тридесятом царстве!

Должна всё-таки оговориться; если я грущу о том, что обстоятельства расширяют между нами пространство, я в душе отлично понимаю, что после бурной зимы, массы всевозможных забот и впечатлений. Человеку нужно уйти от всего, разобраться в самом себе и возобновить запас энергии и силы к новой борьбе.

К сожалению, заграничная жизнь положительно не даёт этой обстановки и, день за днём, водоворот кружит и толкает, не позволяя ни минуты сосредоточиться и отдохнуть душой. Я вас понимаю, но эгоизм присущий каждому из нас, всё-таки заставляет меня сожалеть о том, что вы так далеко живёте. Ваше последнее письмо от 27 Мая глубоко тронуло меня и порадовало. Ваша оценка и хорошее чувство веры в меня, - даёт мне бодрость и самоуверенность, - чувства самые ценные для борьбы с трудностями, лежащими на моём пути.

Кто же эти все, против которых вы один выступали, отстаивая меня, и кто они, которых я завоевала? Хотелось бы знать, что именно мне упрекали и чем теперь я угодила?

В вашем письме от 24 Мая вы говорите, что у вас накопилось 135 ? ? для выставки. Не забывайте, прошу вас, что зал, в котор. мы будем выставлять, не велик, и если присоединятся к нам Головин, Нестеров и Билибин, то место едва хватит.

Помните, я как-то написала вам, что французы ценят только творения индивидуальные на национальной почве. Посылаю вам вырезку из Gazette des Beaux Arts, разбор наших композиторов, как видите, и в музыке повторяется тоже самое что и с картинами. Дягилеву и Бенуа, в особенности последнему, такие статьи что чёрту ладан, а я ликую и радуюсь!

Будет страшно жаль, если наши художники поступят как всегда, т.е. в последнюю минуту откажутся. Случай этот выставить даст настоящее русское искусство, после двух художественных салонов, едва ли повторится, и я, более чем уверена, что успех этой национальной выставки будет большой.

Будьте все здоровы, отдохните. Жму дружескую вашу руку. Елене Ивановне мой привет.
Мария Тенишева

Яковлева не знаю, да он только пишет дифирамбы Дягилеву! Не думаю, что ему дадут дойти до меня!
Дмитриев здесь живёт, малых вещей не видит, вероятно, писал со слов других.

ОР ГТГ, ф. 44/1380, 2 л.
___________________



ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху
(Париж)

5 Сентября 1907.
2, RUE OCTAVE FEULLET, PARIS

Несмотря на мою плохую руку, всё же страшно хочется вам написать, добрейший Николай Константинович, и побеседовать с вами.

Я прочитала ваше письмо к княгине и думаю, что если вы приедете всего за два дня до открытия выставки, из этого хорошего ничего не выйдет.
Разобрать и развесить картины нельзя успеть в два дня, тем более, что нужно их всех собрать в одно место и разобраться. Кроме того, нужно успеть напечатать Каталог и сделать особый список с ценами и названиями.

Только развесивши ваши картины, можно будет судить о том, как поместить мои вышивки и кое-какие вещи Талашкинских мастерских. До выставки вам ещё придётся поехать к Русскому послу и к некоторым здешним деятелям, что возьмёт тоже не мало времени.

Нельзя ли вам было бы теперь до начала занятий в школе урвать недельку и приехать сюда для предварительной подготовки этой выставки. Мы бы с вами на свободе, без спешки, пересмотрели все имеющиеся здесь картины и вы дали бы ваши указания мне и Раушу, с котор. я познакомилась, очень милый, симпатичный и хороший человек, жена же его настоящая прелесть.
Тогда, пожалуй, зимой вам было бы достаточно и двух дней, а так у меня руки опускаются при этой трудной задаче. Я понимаю, что эти поездки составляют вам некоторый расчёт, но ведь я вам должна за некотор. акварели, в котор. я дорожу, и мы бы здесь заодно подвели бы наши счета.

Мысль отправить нашу выставку в Англию хороша, но нужно своими силами её прежде всего сделать здесь как можно удачнее, т.к. Англия всё хорошо принимает у себя то, что нашумит во Франции, здесь это всем известно.
Не забудьте, что нужно будет отобрать несколько вещей, котор. надо раздать критикам, это делается здесь всегда, иначе критики будут если не ругать, то молчать.

Ради Бога, обсудите моё предложение, оно очень серьёзно в видах вашего успеха.
Привет мой Елене Ивановне, жму вашу руку.
всегда преданная вам Мария Тенишева.

P.S. Решитесь скорей приехать сейчас и сообщите мне телеграммой об этом решении, иначе чувствую, что из этого ничего не выйдет.

ОР ГТГ, ф. 44/1381, 2 л.

********************************************************************************

[Сентябрь 1907 г. Талашкино]
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

Добрейший Николай Константинович,
Сегодня я вам послала депешу, чтобы вы задержали статью, так как нужно было её немного исправить. Теперь, по получении этой, уже исправленной, прошу вас поместить её в какой-нибудь газете.
Меня все эти дрязги измучили до нельзя, и я только об одном мечтаю - это забыть.

Ожидаю обложки для нашего каталога, делает ли ее Билибин?
Привет мой Елене Ивановне, жму дружески вашу руку.
Мария Тенишева
Ваша статья привела нас в восторг - вам все дано.
Спасибо вам сердечное, что заступились за меня.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1407, 1 л.
________________________________


19 сентября 1907 г.
Записные листки Н. К. Рериха
ГОЛГОФА ИСКУССТВА

Странные легенды живут около многих музеев искусства. Трудно поверить, чтобы так высока, так тяжела была голгофа искания красоты. Злоба, зависть, двуличие собираются именно там, где менее всего им уместно. Что им, тёмным, художество? Венец жизни им, тёмным, должен быть далёк.
Вот ещё один случай с музеем. Ещё рассказ; его с недоверием будут передавать будущие люди.

Уже писал про музей княгини М. К. Тенишевой. Многолюбовно составлялось это собрание. Сколько красивых вещей было спасено от гибели и от вывоза в чужие руки.

Наконец собрание перешло границы любительства; явилась возможность перевести его в систему музея. Утвердилась мысль отдать собранное
богатство городу Смоленску.

Первым номером музея должна была стать одна из башен города; одна из обречённых на медленную казнь разрушением. Башня должна была быть укреплена и приспособлена внутри; внешность должна была остаться неприкосновенной. Удачная мысль!

Город не отдал башню свою под музей. Город предпочёл разрушать каменное ожерелье Смоленска. Идти навстречу вечному украшению края город отказался. Говорят, запретил умный археолог. Ни один голос не поднялся против этого запрещения. Город далёк был понять значение дара.
Княгине пришлось на своей земле за городской чертою выстроить дом и туда перенести своё хранилище.
Не успели расставить музей в новом месте, как узнали, что власти не отвечают за сохранность его.

Неутомимо везёт княгиня музей в Париж, на время. Кроме заботы сохранить, является мысль показать красоту русского искусства там, где к нему больше внимания. Не в пример нашим городам, правительство Франции приглашает княгиню выставить музей в Лувре, в павильоне Marsan. Там он и теперь. Успех музея известен. Лучшие издания, лучшие люди оценили его.

И тогда, именно тогда Смоленск нашёл время снова выступить против своего музея. Нашёлся 'проникновенный' смоленский житель и начал писать о 'разграблении' смоленских ризниц. В таком деле обвинил он и княгиню. Именно теперь нашёлся человек, пишущий: ещё захочет ли город принять этот дар. Да, да - так было написано о лице, спасшем столько предметов искусства от гибели.
Какое чудовищное недомыслие! Кошмар, приведший в ужас иностранцев. Чего же ждать от России?

И город не выбросил из своей среды безумца. Город молчаливо согласился и с этою выходкою. Так нашёл время город Смоленск отвергнуть щедрый дар. Дар, которому всякий культурный центр отвёл бы лучшее место и гордился.
Как близка Финляндия. Как умеют там ценить жертвы искусству. Но не у нас.
На всякое культурное дело мы сумеем навести всё тёмное; тяжёлой рукою мы прикроем, если что светится.

Паутина трудностей висит над всяким делом искусства. Я писал о собирательстве тёмном; оно идёт в норах и по всей Руси. Из светлого стремленья мы сделали тайное дело; мы загнали светочи в глубину подвалов.

Будет день - и горько пожалеет Смоленск о потерянном даре. И вообразит кто-нибудь, не придумал ли я этот рассказ.

Утро России. 1907. 19 сентября. ? 3. Среда. С. 4-5.
________________________________________________


(23 сент./6 окт. 1907 г. [Париж])
ПИСЬМО М.К. Тенишевой в редакцию

Милостивый Государь
Господин Редактор.

Хранителю моего музея в г. Смоленске г. И.Ф. Барщевскому было отказано в редакции Смоленского Вестника в помещении его ответа на статью Г. Жиркевича за ? 193. (15-го Августа,) этого Вестника, а потому, не рискуя получить подобный же отказ, прошу вас поместить в вашей газете эту заметку.

В Смоленском Вестнике и некоторых других газетах появились за последнее время статьи и письма Г. Жиркевича, в которых им затрагивается моя деятельность по собранию музея-хранилища древне-русских предметов искусства, помещавшегося в Городе Смоленске, где он должен был остаться навсегда для общественного пользования.

Неблаговидно коснувшись моей деятельности, Г. Жиркович предложил Гражданам Города Смоленска отказаться от дара этого музея. С тех пор уже прошло более месяца и, к изумлению моему я вижу, что Смоляне молчаливо согласились с предложением Г. Жиркевича, этим дав понять мне, что музей - дом искусства - не отвечает потребностям края::

Может быть они правы. Но говорю я, что кроме Смолян есть культурные центры, где художественные предметы нужны; где могут они отвечать только их прямому назначению: - учить красоте!

Ещё есть преданные искусству люди, для которых творчество человеческого гения не только предлог придумать среди смущенной жизни русской, грязь ещё большую.

Одно обращение к Г. Жиркевичу: - благодарю его за лестное мнение о моём музее, выраженное в его письмах ко мне и радуюсь, что я не приобрела от него хоругвь и прочие предметы, так настойчиво им мне предлагавшиеся.

Княгиня М.К. Тенишева

Прошу все газеты перепечатать эту заметку.

6 Октября / 23 Сентября 1907 г.
Париж

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1382, 1 л.
_________________________________



25 сентября 1907 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

Добрейший Николай Константинович,
Из разговора с Лидиным я поняла, что была бы возможность отдать Обществу Поощрения Худ. мою коллекцию, что для неё нашлось бы подходящее помещение. Так ли я поняла слова Лидина? Очень жаль, что мы с вами до этого не договорились. Когда приедете в Париж, обсудим этот вопрос серьёзно. Я всё ещё не послала своего письма ни в одну редакцию, хочу дать этой своре собак долаяться. Последнее, что мы прочитали это, что 'граждане' послали прошение в Синод с массою подписей, прося ревизии. Пусть они дойдут до абсурдов, пусть окончательно отличатся и покажут себя, тогда я напишу моё завершающее слово и приму после этого окончательное решение.
Жакен видел в салоне устроителя, который занимается развешиванием картин и просил его, как можно выгоднее, поместить ваши картины. Я дала Жакену одну из тех пастелей, котор. вы сделали в прошлом году в Швейцарии, трое стоящих у готического окна, ему она очень понравилась, хорошо ли я сделала?

Странное на меня впечатление произвёл Верещагин, из его слов выходит, что русского стиля нет и не было, что всё, что существует в прошлом в искусстве исключительно подражание. Взглянув на вашу картину 'Собор сеятелей', он спросил меня, откуда вы взяли эти стены, на мой ответ, что из Ростова Великого он очень удивился, сказав, 'неужели там есть такая церковка'. Как на меня пахнуло атмосферой нашего Петербургского общества, сколько в нём преступного равнодушия ко всему отечественному, стыдно делается за наших, якобы культурных людей. Знают они отлично всё западное и французят-то, а своего, ни в зуб толкнуть! Да, слабо, очень слабо!!:.
Прошу передать Елене Ивановне мой сердечный привет.
Жму дружески вашу руку.
Мария Тенишева

25 Сентября. 1907 г.
Париж.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1383, 2 л.
________________________________



4/17 октября 1907 г. Париж
Открытое письмо Е.К. Четвертинской к Н.К. Рериху.
Ч/б фотография, внизу надпись: 2, Rue Octave Feuillet
На штемпеле дата: Paris 17.10.07.

CARTE POSTALE
La Correspondance au recto n'est pas acceptеe par tous les pays еtrangers.

ЕВб. Николаю Константиновичу Рерих
Морская, 38
СПетербург Russie
___________________________________________________

Вчера приехал В.К. Маковский, говорит, что его брат в Константинополе.
С. Дягилев в Париже. Виньетку для каталога ожидает и шлёт привет.
Е. Четвертинская

4/17 Окт.1907

Книги прибыли, очень благодарим. Данилович всё спрашивает фотографии, но они не получены.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1468, 1 л.
________________________________



29 октября /11 ноября 1907 г. Париж
Письмо Четвертинской Е.К. к Рериху Н.К.

11-го Ноября
29 -го Окт. 1907 Париж

Многоуважаемый Николай Константинович,
Пишу вам сегодня деловое письмо, чтобы вас держать в курсе всего: Княгиня получила ваши письма от 23-го и другое без числа, будет сама отвечать, но сейчас очень занята, а потому сообщаю. Картины ваши приехали 'Ростов' и проч. Клише тоже прибыли сегодня. По почте пришли заставки ваши. Картин Билибина, Головина, Щусева - нет. Щербатов и жена его очень хорошо расположены и весьма любезны. Про Брюссель Княгиня вам писала.

Насчёт доктора, о котором я вам писала, он замечательный диагност, и если не лечиться, то надо бы вам, по крайней мере, проверить русских врачей.
Жаль, что вы не можете приехать хотя бы к 1 Декабря нов. ст.

Шлём привет
Е. Четвертинская

P.S. Да, вот чуть не забыла вам сказать, что укладка ваших картин из России была так плоха, что просто только каким-то чудом картины не изорвались,
одна в другой была врезавшись.
Княгиня говорит, что Щукину можно бы написать.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1470, 2 л
________________________________



20 декабря (ст./ ст.) 1907 г./ 2 января (нов./ ст.) 1908 г. Париж
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рериху Н.К..

2 Янв./ 20 Дек. 1908
Париж

Многоуважаемый Николай Константинович,
Сейчас был у княгини Карэ (директор комм. оперы), и хотя его декораторы работают для Снегурочки, Княгиня его уверила, что без помощи русских 'Maquelles' трудно им будет вдохновиться, а потому Княгиня желала бы их заказать вам и Малютину. Вам пролог и действия III и IV, а ему I и II т.е. Берендеевщину. Возможно ли это скоро сделать? Можете ли сговориться с Малютиным и на каких условиях - словом, напишите всё, что думаете.
Пишу я вам вместо Княгини, т.к. её рука устала. Насколько я помню, Малютин всегда требует, чтоб его chaquelles были выставлены в Faye - этого Княгиня, вероятно, достигнет, но едва ли на афише. Княгиня даже говорила Карэ, что она закажет это для себя. Малютин, вероятно, захочет, чтобы Княгиня ему сама написала; она это сделает с удовольствием и пришлёт вам письмо. как вы посоветуете.

Прилагаю при сём вырезку из Figaro того самого Брюселя, которого Дягилев таскал по всему Петербургу. Ясно видно, что они только Коровина выставляют как декоратора.

Многие спрашивают, почему Дягилеву поручают ставить оперы, и ответ на это следующий - чтобы ему доставить удовольствие и кое-что другое.
Затем говорят, что Шаляпин будет петь, а остальные подпевать, а для Коровина будут подрисовывать! Конечно, всё это не без добрых советов Бенуа, котор. подготовит критику на всех языках. И так союз Коровин - Шаляпин (они даже вместе дачу выстроили) и Дягилев-Бенуа К.Ш.Д.Б. (каша Дягилев - Бенуа) Будущие директора и властелины Императорских театров с благословением В.К. Влад.!

Шлём привет,
Е. Четвертинская.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1474, 2 л.
________________________________



19 ноября/2 декабря 1907 г. Париж
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской Е.К. к Рерих Е.И.

Понедельник 2 Дек. /19 Нояб.1907.
Париж - 11 часов утра

Дорогая Елена Ивановна,
Сейчас сюда приехал Николай Константинович, а мы думали, что он приедет в 4 часа. Хотели послать Вас. Алекс. Лидина к нему навстречу и приготовили ему комнату у нас в доме, где жил Барщевский. Княгиня утром уже уехала rue Caumartin, а я по нездоровью ещё не встала. Ник. Конст. её дома уже не застал и тоже сейчас же отправился rue Caumartin. Больше я пока ничего не знаю и, вероятно, до обеда никого не увижу, т.к. и завтракать они все вероятно будут в центре города. Конечно теперь всё прекрасно наладится. Княгиня совсем повеселела и успокоилась, узнавши, что Ник. Конст. сам будет присутствовать при устройстве. Пока до свидания. Буду писать
Привет - ЕЧ.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1472, 1 л.
_______________________________



23 ноября / 6 декабря 1907 г. Париж
ПИСЬМО Е.К. Четвертинской к Рерих Е.И..

Слева вверху герб с инициалами: ЕЧ

Пятница 6 Дек. / 23 Нояб. 1907 Париж.

Дорогая Елена Ивановна,
Хотя послезавтра Ник. Конст. <:> едет в Петербург и вам всё лучше расскажет, всё же хочу вам сказать, что выставка оценена французами. Ещё хочу вам сказать, что мы настояли на том, чтобы Ник. Конст. посоветовался здесь с самым лучшим доктором по сердечным болезням и этот доктор сказал, что в самом сердце нет болезни, что оно страдает лишь от печени. Надо пить виши (непременно тёплое по градусам cent., как сказано в рецепте), меняя порядок, т.е., попеременно с другим средством, тоже по указанию. Мяса лучше не кушать или же только белое. Прогулка с утра очень утомляет и карлсбадские воды зимой в Петербурге пить неудобно. Главное, не нужно раздражаться, но это кажется мало кому удаётся в наше время! Я, вероятно, вас обрадую сказавши, что само сердце не больное.

Шлём привет.
Е.Ч.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1471, 1 л.
_________________________________



9 / 22 Дек. 1907. Париж
ПИСЬМО Четвертинской Е.К. к Ел. Ив. Рерих.

9 / 22 Дек. 1907. Париж.

Последние новости - это что три дня тому назад приезжал посол с г. Нелидовой. На выставке много народу. Вышивки все распроданы. Через неделю закрытие. M-elle <N:> посылает вам вырезки прямо с выставки. Вообще, французы довольны этой выставкой, говорят 'не банально'.
Дягилев уехал в Петербург. Он провожал Мар. Павл. когда она уезжала, вообще, всё вертится там, играет во всю и, кажется, Владимира совсем одурачил. Но Боже, на что похож Владимир!

Вот Билибина совсем не заметили на выставке Дягилева, а теперь говорят, что его значение будет как Walter Crane'а

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1473, 1 л.
________________________________

***********************************************



1908 г.


2 янв./20 Дек. 1908 г. Париж
ПИСЬМО Святополк-Четвертинской Е.К. к Н.К. Рериху.

2 Янв. /20 Дек. 1908 Париж

Многоуважаемый Николай Константинович,
Сейчас был у княгини Карэ (директор комм. оперы) и хотя его декораторы работают для Снегурочки, Княгиня его уверила, что без помощи русских 'Maquelles' трудно им будет вдохновиться, а потому Княгиня желала бы их заказать вам и Малютину. Вам пролог и действия III и IV, а ему I и II т.е. Берендеевщину. Возможно ли это скоро сделать? Можете ли сговориться с Малютиным и на каких условиях - словом, напишите все что думаете.
Пишу я вам вместо Княгини, т.к. её рука устала. Насколько я помню, Малютин всегда требует чтоб его chaquelles были выставлены в Faye - этого Княгиня, вероятно, достигнет, но едва ли на афише. Княгиня даже говорила Карэ, что она закажет это для себя. Малютин вероятно захочет, чтобы Княгиня ему сама написала; она это сделает с удовольствием и пришлет вам письмо, как вы посоветуете. Прилагаю при сём вырезку из Figaro того самого Брюселя, которого Дягилев таскал по всему Петербургу. Ясно видно, что они только Коровина выставляют как декоратора.

Многие спрашивают почему Дягилеву поручают ставить оперы и ответ на это следующ. - чтобы ему доставить удовольствие и кое-что другое. Затем говорят, что Шаляпин будет петь, а остальные подпевать, а для Коровина будут подрисовывать!

Конечно все это не без добрых советов Бенуа, котор. подготовит критику на всех языках. И так союз Коровин - Шаляпин (они даже вместе дачу выстроили) и Дягилев-Бенуа К.Ш.Д.Б. (каша Дягилев - Бенуа) Будущие директора и властелины Императорских театров с благословением В.К. Влад.! Шлём привет.

Е. Четвертинская.

Отдел рукописей ГТГ. ф. 44/1474, 2 л.
________________________________



20 марта 1908 г.
ХРОНИКА

Письма в редакцию.
Н.К. Рерих

М. г., не откажите дать место нижеследующему разъяснению о музее кн. М. К. Тенишевой, затронутом г. Н. Энгельгардтом в статье 'Расхищение народных святынь' ('Нов. вр.' ? 11502). Сейчас я не буду касаться вопроса о про-даже церковных предметов - церковь, конечно, должна хранить то, что стало её достоянием, но мне, знакомому с делом, хочется выяснить, почему кн. М. К. Тенишева являлась покупательницей этих предметов.

Кн. М. К. Тенишева дарила весь свой замечательный музей городу Смоленску, для чего уже выстроила особое здание, стоившее несколько десятков тысяч рублей. Ближайшею задачею княгини являлось спасти и сохранить всё относящееся к смоленским древностям. Естественно, узнавая о том, что церковные предметы могут попадать к торговцам на сплав, княгиня стремилась спасти эти вещи и поместить их в прочно обставленное хранилище.

Вместо помощи и признательности, смоляне с г. Жиркевичем во главе внесли имя княгини в статьи о расхищении церковных предметов. Смоляне отказывались защищать музей во время неспокойных дней. Смоляне спокойно заслушали предложение Жиркевича не принимать этого дара княгини. И наконец, когда княгиня предложила получить обратно церковные предметы, то получила неожиданный ответ приблизительно того смысла, что не желает ли она ещё приобрести что-либо...

Незадолго до напад[ок] на покупку княгини г. Жиркевич письменно предлагал ей приобрести от него тоже церковные предметы (не знаю, из какой церкви). Словом, всё это дело обставилось такими специфическими подробностями, что приходилось только изумляться, куда может довести почтенное стремление спасти от гибели древние предметы. Если ещё вспомнить, что Смоленск отказал отвести под музей одну из своих полуразрушенных башен, несмотря на предложение княгини сохранить историческую внешность башни, то выяснится та обстановка, та голгофа искусства, на которой самоотверженно приходится появляться русскому культурному собирателю.
Н. Энгельгардт всегда заботится о сохранении смоленской старины. Почему же он в статье о разрушении народных святынь не осветил должным порядком собирательские труды кн. М. Тенишевой? Стыдно сознаться: только за границей, после выставки в Лувре, по достоинству оценили музей княгини. Мне известно, сколько городов желают получить такой дар; неужели Россия примет все меры, чтобы его лишиться?

Николай Рерих
20 марта 1908 г.

Новое время. 1908. 21 марта / 3 апреля. ? 11503. Пятница. С. 6.
_________________________________________________________



[20 декабря 1908 г.] / 2 Января 1909 г. Париж
ПИСЬМО М.К. Тенишевой к Н.К. Рериху

2 Января 1909 г.
Добрейший Николай Константинович,
Что делать, верно не судьба мне дебютировать в России. Что я не делала, как не горячилась, справиться не могла в такой короткий срок. Не надо забывать, что у меня едва хватит время, чтобы окончить начатую работу, важно исполнять эту трудную задачу, не боясь за то, что срок близится, с такими мыслями только нервничаешь и это отражается на деле.

Действительно, я за это время страшно заработалась, но ведь это моё единственное счастье. Я достигла Красный цвет, и на одной из моих вещей он появится в Парижском салоне. Желаю вам от души успеха, а ещё желаю, чтобы собаки не слишком вас рвали. Говорят, 'большому кораблю большое и плавание', т.е., много хорошего, трудного и тоже много неприятного. Не знаю, а я так, так устала от неприятного, что, кажется, хотелось бы лучше остаться крошечным яликом, а, может быть, и у яликов тоже много затруднений и неприятностей.

Мне очень скучно без ваших картин, стены такие голые, белые, как-то душат глаз. Не уступите ли вы мне вашу большую картину 'Идолы'. Если вы продадите её в какой-нибудь музей, я буду рада, а если она попадёт в частные руки, я буду очень жалеть.
Прошу вас передать Елене Ивановне мой привет. Жму вашу руку.
М. Тенишева

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1390, 2 л.
________________________________



20 марта 1908 г.
ХРОНИКА
Письма в редакцию.

М. г., не откажите дать место нижеследующему разъяснению о музее кн. М. К. Тенишевой, затронутом г. Н. Энгельгардтом в статье 'Расхищение народных святынь' ('Нов. вр.' ? 11502). Сейчас я не буду касаться вопроса о продаже церковных предметов - церковь, конечно, должна хранить то, что стало её достоянием, но мне, знакомому с делом, хочется выяснить, почему кн. М. К. Тенишева являлась покупательницей этих предметов.

Кн. М. К. Тенишева дарила весь свой замечательный музей городу Смоленску, для чего уже выстроила особое здание, стоившее несколько десятков тысяч рублей. Ближайшею задачею княгини являлось спасти и сохранить всё относящееся к смоленским древностям. Естественно, узнавая о том, что церковные предметы могут попадать к торговцам на сплав, княгиня стремилась спасти эти вещи и поместить их в прочно обставленное хранилище.

Вместо помощи и признательности, смоляне с г. Жиркевичем во главе внесли имя княгини в статьи о расхищении церковных предметов. Смоляне отказывались защищать музей во время неспокойных дней. Смоляне спокойно заслушали предложение Жиркевича не принимать этого дара княгини. И наконец, когда княгиня предложила получить обратно церковные предметы, то получила неожиданный ответ приблизительно того смысла, что не желает ли она ещё приобрести что-либо...

Незадолго до напад[ок] на покупку княгини г. Жиркевич письменно предлагал ей приобрести от него тоже церковные предметы (не знаю, из какой церкви). Словом, всё это дело обставилось такими специфическими подробностями, что приходилось только изумляться, куда может довести почтенное
стремление спасти от гибели древние предметы. Если ещё вспомнить, что Смоленск отказал отвести под музей одну из своих полуразрушенных башен, несмотря на предложение княгини сохранить историческую внешность башни, то выяснится та обстановка, та голгофа искусства, на которой самоотверженно приходится появляться русскому культурному собирателю.
Н. Энгельгардт всегда заботится о сохранении смоленской старины. Почему же он в статье о разрушении народных святынь не осветил должным порядком собирательские труды кн. М. Тенишевой? Стыдно сознаться: только за границей, после выставки в Лувре, по достоинству оценили музей княгини. Мне известно, сколько городов желают получить такой дар; неужели Россия примет все меры, чтобы его лишиться?

Николай Рерих
20 марта 1908 г.
Новое время. 1908. 21 марта / 3 апреля. ? 11503. Пятница. С. 6.
*******************************************************************************