Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ЕЛЕНА ИВАНОВНА РЕРИХ
(1879 - 1955)
 
СОДЕРЖАНИЕ

1900 г. (продолжение)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Декабрь 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [3 декабря 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к шапошникеовой Е.И. (3 - 4 декабря 1900 г. [Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [4 декабря 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [7/20 декабря 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [8/21 декабря 1900 г., Париж]ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [8/21 декабря 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [10/23 декабря 1900 г., Париж]

1901 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (3 января 1901 г., Париж)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (9/21 января 1901 г., Париж)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к шапошниковой Е.И. (Конец января 1901 г., Париж)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Конец янв. - начало февр. 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е. И. [Начало февраля 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Февраль - март 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Март 1901 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Конец марта 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Март - апрель 1901 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Начало июня 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [2 июля 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (3 июля 1901 г., [Спб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (12 июля [1901 г., СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (14 июля [1901 г., СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [14 июля 1901 г.. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (17 июля [1901 г., СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (19 июля 1901 г., [СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Июль-август 1901 г.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (10 августа 1901 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [11 августа 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
Фрагмент письма Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
Н.К. Рерих. "СТАРЫЙ НАПЕВ" ("Новое время". 1901. ? 9220.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г., СПб.]
******************************************************************************************

1900 г. (продолжение)

[Декабрь 1900 г. Париж].
ПИСЬМО Н.К. Рерих - Шапошниковой Е.И.

Милая Ладушка, только что отправил Тебе при письме к Екат. Вас. записочку, как получаю Твоё письмецо, т. е. только написанное Тобою, а мысли-то чьи-то чужие. Ты пишешь, живут же люди на 3000; конечно, живут, но можешь ли Ты подвергнуть себя лишениям, сопряжённым с этим. Ведь не могу же я приставить Тебя к плите и заставить закупать провизию, как это делается в средних франц. семьях. А насколько мала сумма 2000, Ты увидишь из моих расходов за прошлый месяц.

Квартира_____ 91.
За материалы__60.
За раму_______30.
Натура_______18.
Прислуга_____20.
Обеды_______105.
Отопл. освещ._35.
прачка молок.
утрен. закуп.__ 53.

Итого 412 из 440 получаемых - ничего на одежду, ничего на удовольствия и нисколько на сладкое.

Ведь при такой жизни Ты после нескольких месяцев возненавидишь меня! Ты говоришь 'подходящее' место, да кто же найдёт мне его; все замолчали, все Свиньины и прочие попрятались в норы, как только нельзя стало надувать меня и бесконечно тянуть за нос обещаниями. Остаётся одно - 'ждать'. Зову я Тебя в Париж, ибо слишком хочется повидать Тебя и ознакомить с условиями жизни. Ты говоришь: 'ждать, разойтись или венчаться', и разойтись ставишь на ряду и даже в середине между благополучными решениями. Кто расходятся? - те, кто сходились по рассудку, а ведь у нас же не было этого, я верю, что не было. Что же будет, если мы разойдёмся? Ты выйдешь за другого? Ну что ж, выходи коли можешь, а я буду знать, что с женщинами не стоит обращаться хорошо и душевно, и вось будет время, когда я буду в состоянии их третировать, покупая и унижая их за плату. Если невозможно очень хорошее, пусть будет очень худое. Прости меня, но в Твоих предположениях - или венчаться или разойтись, я чувствую слова Ек. Вас.: 'Что же это за бесконечная канитель'. Так говорят только отводящие слишком большое значение брака, не понимающие великого значения женщины и вне узкобрачных отношений. Ты мне писала про какой-то Твой план, совпадающий с моими; какой это план? В чём он состоит? Чего касается? Напиши.

Теперь здесь очень холодно, всё морозы и на душе у меня тоже неуютно и иногда после дня работы ложишься в постель и думаешь: 'Для чего всё это я делаю? Кому это нужно? Разве так это необходимо? И чувствую, что в СПб. я лишний человек и там меня уже забыли...
Ты и это скажешь: химеры! За последние дни что-то я очень чувствую уста-лость и осунулся здорово, и нет во мне равновесия, всё время что-то дрожит во мне... Не знаю когда лопнет...
Крепко целую Тебя
Н.Р.

Только что хотел отправить Тебе это письмо, как получил Твоё хорошее. Посылаю это лишь в иллюстрацию моего настроения после Твоего скверного послания. Будь покойна Ладушка, мы не должны сомневаться в обоюдном чувстве. Ещё крепче целую Тебя. Что Стёпа? князь и все.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/186, 2 л.
_______________________________



[3 Декабря 1900 г. Париж].
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Милая Ладушка, сейчас усыплённая барышня рассказывала, посланная в Вашу квартиру, что в воскресенье вечером около 12 часов видела, что у Вас 3 гостей, одна дама и два господина (из них один офицер, стриженный бобриком), а Ты вышла из столовой и наигрываешь, не играешь, а наигрываешь, кажется, что-то из Шопена. Тебе скучно. Она описала верно Твою наружность. За самоваром полная дама. Через год она видела меня женатым в Париже. Жена стройная, глаза красивые, ласковая.
Если подробности воскресенья верны - напиши.
Сказала, что сегодня или завтра утром получу письмо от Тебя. Она ни о Тебе, ни карточки не знала.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/216, 1 л.
_______________________________


3-4 декабря 1900 г. [Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Зарубин прислал мне хорошие слова Куинджи обо мне, так что если возможно было сделать, о чём я писал Тебе раньше, то результат был бы самый превосходный. С 26 Ноября прекратили почему-то высылать мне газету. Не знаю, почему Буренин ни помещает моего фельетона, ни присылает отказа. Вчера послал Косоротову статейку об искусстве, чтобы он поместил в Н. Вр., ибо это ответ на его заметку от 25 Нояб. Не придумаю, отчего до сих пор не было моего письма в Редакцию в России? На днях послал Зарубину для прочтения на Куинджистской Среде комичное послание о том: 'Како являлся бес иноку Николае и сей инок беса изгнал'.
Все эти вещи написаны по вечерам. В театры почти не хожу, разве с Люсей, а то одному и идти-то не хочется. Вот если бы с Тобою - это бы иное дело! Если Тебе придётся читать то или иное в Нов. Вр. или в России что-либо моё - то черкни впечатление.
Ой, как хочется целовать Тебя.

Воскресенье 3 Декабря.

Понедельник. Утро. Сейчас получил письмо Твоё.
Ладушка, смилуйся! Слёзно молю.
Разве мог я ожидать такого результата от посылки этого дурацкого письма болвана Курбатова? Или уже я настолько привык к сплетням, что они заставляют меня лишь горько улыбнуться, но боли уже не вызывают. Если бы знала, сколько всяких сплетен я получаю здесь, то Ты не только бы не огорчилась, но лишь пожалела Майчика, в которого, как в помойную яму ссыпают всякие гадости. Ну, буду теперь накрепко законопачивать их в себе, может быть, место найдётся, но если что-либо особенно гадкое пишут и это вспучит, то... ну да Бог с ним.

Милая, пощади, пожалей меня. Ты вот никогда не была выбрасываема в чужое общество, на чужие люди - и многое Тебе не может быть понятно.
Ужасно рад за музыку; Ты будешь у меня артисткой - верно говорю, будешь.
Если мои слабые уговоры не действовали, то слава Богу, хоть профессорские голоса зазвучали.

Более не буду давать усыплять себя, хотя мне слишком приятно хоть этим способом иметь общение с Тобою. Вчера вечером от Лосских я отправил Тебе записку с описанием того, что было у Вас вчера в Воскр. вечером - рассказанного усыплённой барышней. Я думаю, что это был не офицер, а Стёпа. Особенно меня тронуло, когда она, не зная Тебя, вдруг описала наружность Твою и сказала не играет, а наигрывает на рояле, кажется, что-то из Шопена и ей скучно, очень скучно. Непременно напиши, было ли это. Время - около 12 или немного позднее. Я чуть не плакал. Лосские, которые видали Твою карточку, просто ахнули, ибо барышня никак не могла знать Тебя. Говорит: 'Глаза очень большие, какие красивые глаза'.

Милая, родная прости меня; я готов хоть морфий принимать, лишь бы иметь общение с Тобою. Хоть из христианства напиши хорошее письмо. Неужели и Стёпа не понял посылки? Поклон ему и Ек. Вас.
Какие печальные именины будут мои.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/217, 3 л.
__________________________________


[4 декабря 1900 г., Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.


Понедельник. 5 час., веч.
Ладушка моя хорошая - сегодняшний день почему-то тянется нескончаемо.
Не могу разобрать, предчувствие ли это или боль сознания, что негаданно причинил неприятность самому дорогому для меня человеку. Просто убило меня письмо Твоё. Я думал Ты пожалеешь меня и со злобой на пакостных людей изорвёшь посылку, а на деле-то получилось совсем иначе - гораздо хуже. Только не сердись на меня, ведь и Ты последнее время обижала меня, и за 2 1/2 недели прислала всего 3 1/2 стран. писем.

Как же я рад за музыку Твою! И сказать не могу, как рад, и, поверь, сделаю всё, что возможно для Твоей музыки; наконец-то Ты понимаешь, что в Тебе есть особая музыкальность, есть творчество в передаче, и в этом роде творчества непременно надо быть женщиной.

Творчество в передаче музыкальное куда выше стоит, нежели творчество в передаче живописное и литературное. Воспроизвести музыкальную вещь это не то, что сделать копию картины. Ведь пойми же Ты, какое великое счастье творить вместе на разных поприщах. Самые счастливые связи бывают именно между художниками разных искусств - возьми Тургенева и Виардо, и такими примерами хоть всю страницу покрывай. Насколько несчастливы сочетания художников одного искусства, настолько счастливы соединения творцов в разных областях, которые вдохновляют друг друга.

Сейчас у меня даже была написана телеграмма такого содержания: 'Умоляю не сердиться, вышло нечаянно, жду известий'; и хотел уже отправить, но теперь 5 часов и она дошла бы после полночи. Проклятые письма идут так долго - просто невыносимо. Ладушка, надо скорей начинать совместную работу.

Неужели будешь мстить мне тем, что не сделаешь моей просьбы о Куинджи?
Неужели Ты жалеешь, что послала карточки? - ведь они у меня самое дорогое, и надо быть очень злой, чтобы жалеть, что не всё от меня отнято. Поцелуй меня и прости.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/215, 2 л.
________________________________


[7 декабря 1900 г., Париж].
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Четверг. Утро.
Сейчас получил письмо Твоё и не могу не писать сейчас же. Письмо Твоё имеет вид хорошего платья, пропитанного сквернейшими духами. Искренняя весёлость на балах, ухаживанья Молво и пр. (у нас в гимназии был Молво - не тот ли это; тот был негодяй). Наконец, признание о невозможности сделаться артисткой, вследствие выездов - разве это не сквернейшие духи?

Если бы ни просьбы хоть немного любимого человека (коим я всё-таки ещё надеялся считать себя), ни советы профессоров, не могут повернуть Тебя к искусству, значит в Тебе нет любви к нему, значит, всё было случайное, а в натуре-то лежали выезды и объяснения в любви господ, даже имя которых неизвестно. Ой, как всё это больно, ой, как всё это тяжело.

Ведь, пожалуй, Тебе и всегда потребуются выезды и балы, а жизнь интересами искусства покажется Тебе очень серой, да уж и теперь она Тебе такой, пожалуй, кажется, ибо после 1 1/2 недель написать 3 страницы тольо о балах - показывает, что жизнь занята единственно ими.

Ты требуешь, чтобы я не писал Тебе ни о музыке, ни о прилежных работниках, ни делился с Тобою получаемыми известиями - обо всём этом нельзя писать, а о моих работах Тебе настолько не интересно слушать и знать, что Ты о них даже и не заикаешься. Ещё ни одно письмо Твоё не было столь пустым, как это; ещё ни одно письмо не убивало меня настолько. Ты ведь достаточно знаешь, что на Тебе сосредоточивается всё хорошее моё и вдруг почвы не оказывается, вместо суглинка, оказывается супесок, для которого требуется иная растительность.

Неужели Мих. Ив. был прав, говоря, что Ты со мною лишь забавлялась, а натура-то у Тебя совсем иная. Я не хочу верить этому, а Ты такое убеждение навязываешь каждою строчкой письма Твоего.
Ты словно рада, что избавилась от моего присутствия, чтобы дать волю натуре своей.

Ведь пойми же, как все Твои выезды и визиты бывших конногвардейцев мелки с жизнью действительною. Прочитай (если не разучилась читать) в Мире Божьем 'Воскресшие Боги' Мережковского. Почему это какому-то Добржинскому можно играть прелюдии, а я так всегда был недостоин их слушать. На некоторые вопросы моих писем Ты, конечно, не отвечаешь, ибо и письма-то мои чего доброго за выездами читать некогда. Мне очень не нравятся замечания о Люси Лосской, ибо если бы знала, как она заочно расположена к Тебе, - Ты бы не стала иронизировать. Неужели и Стёпа ничего не говорит Тебе о Твоей жизни?

О моём здоровье и работах ведь писать не стоит, Тебе это вовсе не интересно, ибо в них ни балы, ни выезды, ни же объяснения в любви - не играют роли совершенно. Мне хочется бежать - бежать, не знаю куда, чтобы жить хоть иллюзиями. Неужели мои требования к жизни настолько нереальны? Неужели к женщинам нельзя относиться серьёзно и хорошо?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/230, 4 л.
______________________________


[8/20 декабря 1900 г., Париж].
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Пятница. Утро 8 час.

Миленькая Ладушка.
Вчера я отправил Тебе обидчивое письмо; Голубчик мой, ведь это я сделал
только из любви - не обижайся и не сердись на меня. Ох, как люблю-то я Тебя. Я думал к именинам Ты пришлёшь мне хорошее письмо, а не 3 строчки.

Изгой

Отдел рукописей ГТГ, 44/233, 1 л.
_______________________________


[8 декабря 1900 г., Париж].
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Пятница.
Милая Ладушка. Вчера прихожу к Лосским. 'Не хотите ли послать что-либо в СПб. с верной оказией? - Позднеев (их родственник бывший здесь проездом из Пекина) едет в Субботу', - встречает меня Евген. Констан. Я сейчас же побежал покупать и устроил посылочку, которую Ты скоро получишь. Пряжка эта совсем нового рисунка; правда в ней есть нечто древнее. Эта модель только что получена. Затем застёжка на юбку сзади и застёжка для волос на затылке - здесь все такие носят. Обе эти застёжки - змии; помнишь?
Екатерине Васильевне посылаю книжечку для визитных карточек. К празднику мне хотелось бы написать письмо князю; научи, будет ли это удобно, или просто карточку послать?

Барышня, кот. рассказывала во сне про Тебя, уехала из Парижа и теперь мне не у кого спросить и узнать в каком Ты настроении, ибо себя усыплять я не даю, как Ты просила. Неужели всё ещё гневаешься? и упиваешься местью за неправильно понятый поступок?

Читали ли моё письмо в России и ответ Дягилева; я рад, что он не сумел лучше написать его и не припомнил своё посещение мастерской моей. Получаю письма от Зарубина, Рылова, Косоротова, из которых вижу, что в дружинах наших царит смятение и вялость. Да, надо выжить, иначе ничего не поделаешь. Уже можно поздравить со здешним Рождеством, с праздником. Вот-то скучно будет мне встречать его.
Поцелуй Ек[атерину] Вас[ильевну].
Твой бедный
Изгой

Пятница

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/230, 4 л.
__________________________________


[10/23 декабря 1900 г. Париж]
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая Ладушка, скоро, вероятно, я получу от Тебя письмо следующего содержания: 'Майчик, не только не пиши мне про музыку и про прилежных работниц, но наоборот, изволь писать, что самое что ни есть лучшее - это балы и разговоры с кавалерами', - и такого письма я уже ни за что писать не стану. Твоё вчерашнее письмо меня сильно огорчило. Неужели и Ты не лучше тех десятков тысяч красивеньких и славненьких барышень, разноцветными бабочками летящих по паркету? Неужели так легко Тебя можно отбить от правой дороги? Неужели только там, где шум и гам и свет и глупая болтовня, неужели только там и хорошо? Хорошо до такой степени, что можно наглухо забыть любящего человека, который только и живёт этой любовью. Ведь для более сердечного письма не требуется часа; чтобы написать 4 странички, надо не более 20 мин., и неужели и их так трудно уделить далёкому Изгою. Теперь я не сомневаюсь, что мою просьбу о Куинджи Ты, конечно, не исполнишь. Ты скажешь: 'Майчик, не стоит для Тебя этого делать; что мне любовь твоя, она где-то глубоко, а кругом и поверх её, смотри, сколько блестящего и гремящего и сверкающего. Вот это жизнь, это радость; когда меня превозносят на балах, это фактический триумф, а не химерный, далёкий, которыми живёшь Ты'.

Ведь Ты мне не писала 2 недели, а потом 1 1/4 стран. Посланные Тебе вырезки писем и ещё кое-какие мои фразы неужели не вызвали в Тебе более тёплого слова? О моей текущей жизни Тебе, вероятно, не интересно знать.
Екат. Вас. поцелуй; низенько ей кланяюсь.

Это письмо и конверт я писал 18 минут.

Отдел рукописей ГТГ, 44/231, 2 л.
_____________________________

****************************************************************

1901 г.

3 января 1901 г. Париж.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Милая, бедная Ладушка,
как Ты могла додуматься до того, чтобы я стал показывать кому-нибудь в Париже письма Твои; если я не могу не говорить о Тебе, то письма-то святы.
Неужели Тебя не заставляют выезжать? Неужели Тебе самой этого не хотелось? - ведь Ты писала, как весело Тебе на балах. Последние дни я чувствую себя как-то нездоровым - нервы скверные, нервный кашель и общее недомоганье.

А тут ещё последнее письмо Твоё - в конец меня обидевшее. В сегодняшнем хоть вижу, что ожидаешь от меня писем, а то, словно и вовсе мною не интересуешься. Даже работаться мне как-то хуже стало. Сейчас второй час ночи. Вернулся я из театра и нашёл записку Твою, в которой у Тебя хватило сил только на 2 1/2 страницы.

Подожду Твоего длинного письма и тогда отвечу длинным же.
3 Января 1901 года

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/150, 1 л.
________________________________


9 / 21 Января 1901 г. [Париж])
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Понедельник. 21 Янв. н. с. 1901
Ты требуешь от меня оправданья, дорогая, и забываешь совсем, что это можно было сделать, когда Ек. Вас. сомневалась в моём дипломе и я мог принести ей подлинник, но как же возможно оправдаться в чувстве. Если я начну говорить, что я люблю Тебя ещё больше и надеюсь и впредь любить, - Ты, наверно, скажешь: 'Опять несносные химеры'.

Не могу и сказать, как обидело меня это письмо Твоё; в нём как-то вовсе не чувствовалось женской теплоты, оно переполнено каким-то инквизиторским требованием неизвестного оправданья. Ты хочешь меня обвинять в чём-то, а сама разве допускала мысль ради меня лишиться чего-нибудь, со мною поехать для работы в Париж. Как это обидно и больно!
Так как словесные оправданья ни к чему не ведут, оправдать 'самого себя' можно только самим собою и долгим временем, то слушай моё слово, моя единственная и правда любимая Лада. Будет время и, если только позволит здоровье, я найду Тебя и спрошу, был ли сделавший то-то и то-то, достоин любви Твоей и целый ряд поступков моих оправдывает ли личность мою, а теперь считай меня погибшим, сгоревшим, умершим, ибо то, что я чувствую, никакими словами не докажешь, а нужны дела, которые по щучьему велению явиться не могут - для них нужно время.
Я люблю Тебя, видит Бог очень люблю, и хорошо и прочно люблю, но если Ты, позорно для меня, во мне сомневаешься и требуешь поступков, то что же делать, надо чтобы они явились, чтобы по ним Тебе стало бы совестно, что Ты оскорбляла подозрениями и сомнениями человека достойного, быть может, чего-либо иного.

Не требуй от меня и карточек и писем Твоих; это моя святыня, и они будут напоминать мне о самом моём чистом, хорошем и святом. Их никто не увидит, а коли помирать буду, то раньше сам уничтожу. Ты была несправедлива со мною; Ты покинула меня в самую трудную для [меня] минуту, когда враги стали торжествовать, то и Ты стала в толпу молчаливых малодушных. Но я люблю Тебя, люблю чистым сердцем, как не любил никого да и не полюблю. Так, как люблю Тебя, так любят только один раз. Я пишу эти слова и плачу, и что-то дрожит во мне страшною болью, ведь только в Тебя верил я. Теперь я уйду окончательно от мира; мне остаётся только одна моя творческая работа, и только ею и её результатами отвечу я на сомнения Твои. Об одном только прошу Тебя дорогая Лада моя, не бросай музыку; человек, владеющий каким-либо искусством, не должен третировать его - это нехорошо. Не бросай музыку и не будь жестока к людям; у женщин больше чутья, нежели у нас, почему оно молчит в Тебе теперь? Неужели Ты не чуешь всей боли моей? всего голода моего? Ты ли будешь голодного убеждать, что он сыт? Впрочем, это опять слова-химеры; подождём дела.

Я меняю мастерскую и на время даже уеду из Парижа, а потому, до долгого свиданья моя родная, любимая, всегда памятная Лада.

В напутствие поцелуй, Ладушка милая. Майчика своего; поцелуй меня крепко. Уезжая, я просил Тебя: 'Обожди клеймить; обожди с подозрениями', но Ты всё-таки не пощадила. И ведь как сомневаешься-то во мне! - не в одном только чувстве, а вообще, в человеке и в таланте, и во всём. Тяжкие подозрения, трудно смываемые! ... [вырезан кусок листа - ред.]

Неужели не заболит у Тебя сердце, читая письмо это? Неужели и тут только суровое слово скажется обо мне? В Тебе всё моё дорогое, и когда и эта почва колеблется, то остаётся слишком мало. А я-то ещё собирался к весне быть в Петербурге, но теперь мне незачем быть там, я там ничего не забыл.

Прощай, Лада моя, прощай радость моя, не поминай лихом на долгое время.
Почему мне выпадает такая суровая дорога? Неужели навсегда придётся таиться только в себе, не подпуская к себе никого?

Ладушка, поцелуй меня. Мне хочется видеть Тебя, хочется заглянуть в глаза Твои, в них светится наверно лучшее, нежели в письмах Твоих.
Родная моя - до свиданья, не знаю, где и когда.
Поцелуй Ек. Вас. и её я очень люблю. Больше писать не могу - плачу.

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/151, 3 л.
________________________________


[Конец января 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Милая и хорошая Ладушка,
конечно, Ты представляешь себе моё ликованье при первом намёке Твоём о любви, ещё бы! 'Ладушка меня любит! Значит, я не ошибся в человеке! Значит, всё светское, условное - всё это наносное, а середина-то в самом деле настоящая, интеллигентная, славная, способная на дела'. Все Твои выезды, танцы, забрасыванье музыки, наконец, полное отсутствие интереса к тому, что со мною происходит - всё это меня словно ножом резало, а Твои телеграфические письма, в которых у Тебя хватало пороху не более, как на 3 страницы, казались мне какою-то насмешкой. Теперь, я думаю, письма будут и по слогу, а главное, по величине иные.

Получил весточку Твою и нестерпимо захотелось мне видеть Тебя и целовать и ласкать. Неужели Тебе вовсе не интересно, что я тут делаю и как себя чувствую?

Но, хоть Ты меня об этом и не спрашиваешь, я всё-таки кое-что расскажу Тебе, в том числе, в первую голову, великий секрет. За это время, кроме рисунков и эскизов, написал я ещё 2 картины. 1 - охота, в несколько иной трактовке, нежели прежняя, 2 - идолы. Думаю, рискнуть и выставить их в Салоне. Но это большой риск, ибо из 10.000 представленных картин попадает лишь 2.000, и недавно даже картина Васнецова была не принята. Но зато, если посчастливится быть принятым, то это будет большой козырь против всех врагов. Видишь, Твой Майчик даром не сидит, а всё работает и выдумывает, чтобы Ладушка на него радовалась и считала его достойным себя.

Про мои картины, ради Господа, никому ни звука. Даже и Тебе бы не сказал, если б не думал вследствие этой комбинации Тебя пригласить в Париж. Приезжай весною с Ек. Вас. в Париж - вместе и лето проведём, где-нибудь в тихом и здоровом местечке проведём и обдумаем, где нам лучше устраиваться, здесь или в России. Для этого же побывай у Куинджи (если меня любишь) и, рассказав ему о том, что непременно хочешь сделать из меня выдающегося художника, попроси совета, что Тебе со мною сделать. Старик будет тронут и скажет хорошее. Только побывай одна.

Милая Ладушка, после такого промежутка времени и всяких происшествий, мы, кажется, можем сказать, что наше чувство не вспышка, а крепкое и солидное, и мы можем дружно идти и 'бороться'; помнишь это слово 'будем вместе бороться'? Как я горжусь, что Ты подала мне руку именно на этом слове! Это во всю жизнь не забудется. Прости, моя хорошая, если я Тебе причинял боль, но ведь и мне было нелегко.

Напиши мне, как Ты себя чувствуешь? Уж значит, мне было нелегко, коли мелькнул у меня такой план, что бросить всё и мчаться и рыскать неведомо где.
Поздравляю Тебя с рождением Твоим, впрочем до того времени ещё напишу. Миленькая, пиши мне и поцелуй меня крепко и приласкай. Ек. Вас. поклон.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/172, 2 л.
_______________________________


[Январь 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Шапошниковой

Дорогая Ладушка.
От всего сердца поздравляю Тебя с Твоим праздником и жду письма Твоего.
Прошлый раз у Тебя руки дрожали, и потому Ты не могла написать более 1 1/2
стран., но не вечно же будут они дрожать...

Екатер. Вас. тоже очень поздравляю. О себе не пишу, ибо Тебе это вовсе не интересно.

Весь Твой Н. Р
Среда.

Отдел рукописей ГТГ, 44/170, 1 л.
______________________________


[Конец января / начало февраля 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая Ладушка,
сегодня я много раздумывал о Твоей поездке к Куинджи и пришел к убеждению, что ехать Тебе одной к нему всё же странно и может не понравиться Ек[атерине] Вас[ильевне], потому спешу послать Тебе эти строчки с просьбою к Куинджи не ездить. Бог знает, как могут всякие люди отнестись к этому по существу превосходному визиту. Не езди, моя милая! Надеюсь, это письмо придёт не слишком поздно.

Мне очень дорого знать, что напишешь Ты мне на прошлое письмо.

Настроение мое по-прежнему довольно разбитое. Писать мне теперь, пожалуй, уже можно, rue des Maltvurins, 57, так как скоро оставлю мою мастерскую и перееду.

Крепко целую Тебя и ещё раз поздравляю с праздником Твоим.

Н. Рерих

Отдел рукописей ГТГ, 44/232, 2 л.

****************************************************************

ФЕВРАЛЬ

[Начало февр. 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Миленькая моя Ладушка, сейчас 10 час. вечера.
Битых часа 2 сидел я и думал о Тебе без передышки, нестерпимо мне хочется видеть Тебя, и беру я последние письма Твои, и чудится в них мне какая-то новая любовь, и может быть, более совершенная, нежели питавшая нас прошлое лето. Ты 'пожалела' меня, - а это самый важный признак настоящей, глубокой любви; Ты поняла, что не время быть светской барышней, когда происходит с близким человеком незаметная посторонним, но глубокая драма. Женщина бывает или раба, послушная силе мужской, или любит мужчину матерински, и страсть трогательно сочетается с любовью матери; первою любовью Ты начала любить меня прошлой зимою, второю любовью (по-моему, более совершенною) Ты начинаешь любить меня теперь. Вот-то Ты хорошая какая!
У меня сейчас мелькает мысль: вероятно, моя давняя и заветная мечта осуществляется и нашёлся человек, который любит меня независимо от всего окружающего меня, а так меня ради меня! Ведь это огромное счастье! И опять плывут у меня мысли о хорошей семье, об истинной работе, о той, которая при Твоей первой любви казалась Тебе химерой, а теперь она опять будет источником Твоей радости.
Мне чуется в Тебе перелом, и перелом хороший; да, только при сознании, что все надоели, что надо остаться одним - можно двигаться вперёд. Ладушка, Ты поведёшь меня вперёд! Ведь поведёшь? Как сиротливо Майчику-то Твоему без Тебя! И в такие-то минуты ещё является сознание, что невозможно подвергать дорогую жизнь случайностям богемы, что ещё, может быть, далеко то время, когда я буду иметь право спокойно назвать Тебя моею. Ну не жестокость ли это? И как недавно ещё всё казалось мне ясно, какою торною представлялась мне дорога моя, а теперь... я один, все подпорки исчезли, а теперь, как напр., сегодня, приходят со счётом из художественного магазина, и мне приходится говорить, что на будущей неделе занесу, и это из-за каких-то 200 фр.

В Петербурге меня, видимо, забыли, кто и вовсе не пишет, - а кто казённо. Самым моим лучшим корреспондентом оказался Сторонний. Зарубин что-то редко пишет, а домашние и вовсе казённичают, сестра же присылает возмутительные записочки. Напр., я пишу по получении денег за январь, что заплатил 270 фр. за квартиру и 200 фр. за раму, т. е. они видят, что на весь месяц я остаюсь без денег, а она, пользуясь тем, что я открыто не прошу прибавки, пишет, получил ли я чек Январский; если, мол, не получил, то у неё видите ли цела расписка. Только в минуты, когда Ты мне представляешься хорошей, да в минуты творчества я ещё немного забываюсь. Как жду я эти дни письма Твоего и сказать не могу.

Не могу решить, приедете ли Вы в Париж и поживём ли где-нибудь вместе лето, или это невозможно. У меня даже мелькала мысль: не обвенчаться ли нам, но так, чтобы никто не знал, а потом до перемены обстоятельств жить по-прежнему. Прямо мучительно желание видеть Тебя, обнять Тебя и называть всеми лучшими именами. Мне, бывало, думалось, не страсть ли это у меня к Тебе, а теперь вижу, что это любовь, ко-торая научит меня быть честным и хорошим, во мне, ведь, много гадкого. А я хочу быть хорошим, жестоко хочу!

Миленькая, золотая моя! Голубчик мой, напиши мне хорошее письмо. Напиши, что любишь меня; мне так хочется слышать от Тебя ласковое словечко. Да поскорее напиши.

В картинах является новая и скоро осуществимая задача: к написанной уже 'Святыне' прибавятся ещё две картины, уже сочинённые; одна - знакомый Тебе 'Небесный огонь', а другая 'Рассказ о боге' (над широким водным и лесным простором, на бугре высоком, у кургана, старик говорит внуку о боге; над ними плывут могучие боги - облака); все 3 картины дадут небольшую симфонию религиозную.
1. Grave Maestoso (Небес[ный] огонь).
2. Andante sensibile Largo (Рассказ о боге).
3. Scherzo/ Allegro animato/ Marciale/ (Святыня (идолы).
Музыкальная параллель вышла не очень-то удачная.

Голубка моя, напиши мне добренькое слово; оно так необходимо бедному Изгою. Поцелуй Ек. Вас.
Через 2 недели переезжаю. Rue des Mаltnirins, 57.
Как Твой праздник прошёл?

Что Стёпа? Что музыка? Князь? Княгиня? О ней часто говорит Рива-Берни; верно был влюблён в неё. Спроси.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/184, 3 л.
_______________________________


[Февр.-март 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Миленькая Ладушка,
вчера был Кормон, как он хвалил-то Майчика Твоего. Было очень хорошо. Картины советовал выставить. Салон открывается 1 Мая н/с.
При моём теперешнем существовании у меня так мало хороших минут, что, конечно, весь вечер был радостный. Очень рад Твоему хоть краткому, но милому письму, напиши хоть раз на 6 страницах. Без конца целую Тебя.

Весь Твой Майчик

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/185, 1 л.
__________________________________


[Март 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.


Миленькая Ладушка,
с каким восторгом я перечитываю Твоё последнее хорошее письмо; давай писать теперь хорошие письма, а то у нас и без того мало весёлого и его не нужно уменьшать ещё скверной перепиской. Экая судьба скверная нам выпадает: сиди у окошка и жди погоды, а на дворе то снег, то слякоть, даже и забудешь, есть ли на свете сухое солнышко.
Эти дни у меня очень плохое настроение, ибо положение стало совсем бамбуковым и никаких комбинаций не предвидится. Попросту придётся писать домой и униженно просить прибавки на эти месяцы. Просто и не понимаю, как это люди живут; тут ничего себе не позволяешь, ничего не приобретаешь, а денег всегда нет. Ещё благодаря Лосским (хоть теперь-то не ревнуй, ибо дело касается лишь поставщиков) мне удалось дешевле получить молоко, топливо, кое-что из домашних мелочей, а то бы худо было.
Вот уж к кому к кому, а [к] ним Ты ничего кроме признательности чувствовать не должна; единственные люди, которые бескорыстно о Твоём Майчике заботятся.

Эх, хорошо бы было хоть ненадолго повидать Тебя летом! Осенью, коли ничего нового, хорошего не будет, думаю вернуться в Питер. Писал Свиньину, что нельзя ли хоть за 500 р. продать 'Поход', а он мне ответил малоприличным, сухим письмом, - видно из хама не сделаешь пана. Евг. Конст. Лосская всё толкует мне: становитесь скорее пессимистом и на всё хорошее и радостное смотрите, как на исключение. Ведь она права, пожалуй, чем гаже будешь считать людей, тем лучше проживёшь и чаще будешь радоваться. А какое это славное чувство 'радость'; чем реже оно является, тем крепче любишь и ценишь его. Ладушка милая, когда-нибудь дадим друг другу возможно больше радости!

Сегодня у меня очень болит голова и нехорошо как-то, - в чём дело, не знаю.
С Салоном выходит путаница. Кормон хвалил, но он в Елис. полях, а картина, конечно, больше подходит к Марсову полю, но там никого знакомого нет. Рискну всё-таки на Марсово п[оле]. Ек. Вас. поклон. Пиши, не забывай.

Целую
Майчик

Поправляется ли музыка?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/187, 2 л.
_______________________________


[Конец марта 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рерих к Шапошниковой Е.И.

Хорошая моя и миленькая Ладушка,
сегодняшнее письмо Твоё было для меня настоящим праздником - вот это так письмо; всем письмам письмо! Одно скверно - это Твоё здоровье; что ж бы такое сделать, чтобы нервы Твои поуспокоились. Ведь теперь чувствуешь, что Майчик любит Тебя; у Тебя в руках музыка; Ек. Вас. более беспокоить, вероятно, не будет; для наших худых времён и это не плохо. У меня нервы тоже поганые; даже плачу иногда по ночам. Доктор говорил, что виною моя монашеская жизнь, которая невозможна при всех слишком разнообразных впечатлениях наших, которые мне приходится переживать.

Картины рискнул отправить в Марсовский Салон; мало шансов на принятие, но зато при прецеденте отказа Васнецову и мне отказ не так будет так тяжёл. До последнего срока приема ещё 9 дней и я задумал сделать ещё 2 пастели и потому очень тороплюсь их окончить. Кроме того, выдумал себе еще хлопоты; согласился в здешнем Hôtel des Savantes прочесть лекцию о русском искусстве; пришлось мно-гое выписать для этой цели, ибо аудитория бывает многочисленная. Надеюсь прочесть недели через 3.

Веду переговоры с Московским Историческим Музеем о подарке туда моих бедных 'Старцев'; если дело обставится почётными условиями, то, конечно, подарю; всё же лучше, нежели отдавать их в заграничные руки за бесценок.

Насчёт места Собки - нечего и думать, ибо если бы оно было мне подходящим, то я давно и взял его, а не отказывался, когда мне о такой возможности намекали. Такое место можно брать лишь при желании бросить навсегда искусство; наполненное мелочами, каверзами, сплетнями занятие секретаря Общества Поощрения Художеств занимает всю жизнь наглухо, и я не только себе не желаю такой печальной участи, но душевно болею и за Зарубина, которого я с самыми лучшими намерениями втащил в помойную эту яму. Недаром Обществу так долго не найти заместителя Собке - все, кто получше, нейдут.

Курьёзно впечатление моих картин на французов. 'Идолы', т.е. которая больше и которая и мне и всем русским нравится больше, французам не по вкусу, а вторая - 'Охота' (почти повторение той, что Ты видала у меня весною), которая по-моему, вещь вовсе незначительная - им нравится очень.
Сейчас закончил пастель: древнерусский город - не худо удался тон вечера. Вообще я замечаю на последних работах моих небывалую мягкость.

Не помню, писал ли Тебе о Пювис-де-Шаванне. Чем более я всматриваюсь в его работы, чем больше слышу о его рабочих приемах, его жизни, привычках, тем больше я изумляюсь большому сходству многого, что есть у меня. Только бы работать без устали, а толк рано или поздно получится. Впоследствии надо завести такое обыкновение, чтобы каждый год появлялось по картине: в Петербурге, Париже, Лондоне и Мюнхене.

Вчера был на здешней новинке 'Астарта' Леру, написанной для Эглон, известной куртизанки. Музыка не особенная и много заимствовано из Вагнера; напр., известная вагнеровская фраза из Валькирии (Гойа-иго-го!) повторяется много раз целиком. Поставлена хорошо; много эффектных положений; особенно картинна сцена, когда во дворце Омфалы, после вакханалии все засыпают и вся сцена полна тел, во всевозможных положениях. Сюжет.
Сюжет: Геркулес у Омфалы. Хорош и пожар дворца, когда Геркулес погибает от одежды Несса.

Сейчас опять сажусь за лекцию; ужасно скучно её писать; прочту её, вероятно, погано, ибо отвык читать и стал очень малоразговорчивым. Радуюсь за Стёпу; какие экзамены сдаёт он? на каком факультете.

Не хворай, миленькая; ну да музыка избавит Тебя от всего нервного; я знаю по живописи, как хорошо отвлекает она и настраивает нервы.
Крепко целую. Покл[он] Ек[атерине] Вас[ильевне].

Отдел рукописей ГТГ, ф., 44/188, 4 л.
_______________________________

[Март -апрель 1901 г. Париж]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Миленькая Ладушка, сейчас принесли чернил и потому пишу.
Сегодня у меня довольно решительный день - последний срок представления в Салон; недели через 1 1/2 узнаю, вероятно, и результат уже. Думается почему-то, что он будет отрицательный - вот-то обида будет! Картинами страсть не доволен - они совершенно незначительны. Вот, Бог даст, осенью вернусь в СПб. - и тогда заварю что-нибудь очень солидное. Из эскизов подготовлены к разработке два больших панно 'Княжья охота' и 'Предательница'.

Эти дни ужасно переходное состояние; не хочется здесь начинать ничего нового, хочется к дому, чтобы уже там браться за дело и видеть Тебя.
Где же Ты думаешь проводить лето? Мне сдаётся, что сидеть с Твоими нервами в неподвижном Бологове прямо немыслимо, Тебе нужен моцион, лечение, души, всякие Sonn и Luftbad'ы. Около Дрездена есть для этого превосходное место (док. Ламанн) - мне его здесь очень хвалили. Вот бы недельки 4 Тебе отдать себя ему в распоряжение. Я подумываю тоже о Ламанне.

Сейчас вернулся из Grand Palais, где выслушивал очень лестные замечания со стороны Эдельфельдта; мнение его мне очень приятно, ибо он меня вовсе не знает и высказывания Саглио, а тот уже передал мне, и кстати, и познакомил нас. Но всё-таки сие меня не успокаивает, и мне предстоит дней 10 неприятного ожидания.

Не представляю, очень ли заботит Тебя судьба моих картин? Хотя на расстоя-нии, да ещё при нездоровье всё прочее кажется слабее.

Недели через 3 Лосские думают ехать в СПб. Напиши мне, хочешь ли от них услыхать что-либо обо мне; если хочешь, то я устрою, и они приедут к Вам рассказать, каков я и как живу.

Иногда я пытаюсь представить себе Тебя похудевшею, но всё выходит очень красивым. С восторгом перечитываю я Твоё длинное письмо; Бог даст, Твой Майчик напишет кое-что получше Левитана.

Скучно мне, Ладушка; уже появляются официальные знакомства, а у меня всё стремится к интимности. Поправляйся. Ек. Вас. поклон.

Суббота.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/200, 2 л.
_______________________________

[Начало июня 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Родная моя, хорошая моя, славная! Как люблю-то я Тебя, как я полон-то Тобою и как мне опять будет скучно без Тебя!

Ладушка, я теперь верю, что Ты меня правду больше всего любишь, и сказали мне это как нельзя более Твои глаза, когда вчера на вокзале Ты смотрела на меня. Милая, и мне Ты дороже всего и чувствую, что в Тебе находится то, о чём давно мечтал я. Поцелуй меня очень крепко.

Насчёт Принцессы дело в том, что она вчера вызывала меня по телефону в 11 часов, не знаю зачем.

Сегодня я запросил, когда к ней явиться, но ответа ещё не было. В Обществе всё в порядке, в общих чертах, но дела накопилось много.

Получил письмо от Котика и от Половцова, - ему зачем-то нужно видеть меня.
Пойду сегодня же после 6 час. Сейчас иду по Твоему и Княгининому поручению. Не знаю, как мне быть здесь. Душно и скверно. Аркаша завтра уезжает. Как Ты до дому добралась? Напиши мне про всё, Голубчик. Не болит больше?

Поклон всем. Тёте Люде скажи, что Боба понравился мне.
Маму Катю целую и всех.

Отдел рукописей ГТГ, 44/394, 1 л.
_____________________________


[2 июля 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя Ладушка, как мне сиротливо-то без Тебя! Казалось бы одиночеству ещё не в чем было проявиться, а как подумаю, что уже больше нельзя на Лиговку ехать, то даже как-то жутко становится.

Прошлый раз я начал говорить Тебе о необходимой близости жены к мужу, да и не кончил. А полагаю, эта близость во всём, и личная, и деловая, тем необходимее, что при ней у жены не может явиться мысли об отчуждённости мужа. Если есть какое-л. важное дело, то оно захватит их обоих одинаково, и жене не придёт в голову, что муж о ней не думает. У нас же, где предстоят большие и многоважные дела - такое обоюдное отношение необходимо.

Вчера много о Тебе говорили у Беклемишевых. Екат[ерина] Ив[ановна] подчёркивала, что вся моя художественная будущность исключительно в Твоих руках.

Оказывается, они были сердиты на меня, что 1 1/2 месяца не видался с ними. Ну, теперь кое-как сгладил впечатление. Сегодня Ек. Ив. везёт меня в Аркадию слушать Собинова в Онегине. Все там не поздравляли меня с местом в Обществе. Влад[имир] Алекс[андрович] говорил: 'Ох, засосёт вас наше бумажное дело, - так же засосёт, как и меня засасывает, а уйти уже трудно будет'. Там же была старуха мать Ек. Ив. - совершенный тип бабуленьки у Достоевского. Буду у них бывать частенько. Жара стоит невыносимая. Сегодня, сейчас буду переделывать Городок.

Голубчик Лада, люби меня, как последние дни любила... Люби меня всегда так. При такой любви можно многое сделать. Мне хочется с Тобою побыть в деревне, да не в Бологовском саду, а в настоящем лесу, в природе. Рвётся и болит моё сердце по Тебе и по природе, и потому увидать Тебя среди леса - о том думаю. Всем поцелуй и привет.

Поцелуй меня крепко.
Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/393, 2 л.
__________________________________


3 Июля 1901 г., [СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя, нашёл я письмо Сафронова; посылаю Тебе снимочек с меня -
Беклемишев снял.

Сижу и боюсь, как бы чёртов Бри не поднял процесса против нас и не пригвоздил этим меня к Питеру. А уехать-то к Тебе страсть как охота. Долго здесь я не проживу ни за что.

'Идолы', когда я поставил их на прежнее место - опять стали много интереснее. Совершенно переписал небо у Городка; оно стало синее с розовыми разрывами туч.

Голубчик мой, как привык-то, как свыкся я с Тобою - без Тебя не к кому мне принести душу мою. И глупо передавать её в письме, бессмысленная бумага глядит на меня белым платком, и на ней изволь отражать внутренние, самые глубокие для меня мысли, те мысли, которые отражались бы иначе в глазах Твоих. А теперь всякую фразу можно толковать на миллион ладов, - смотря каким голосом прочитать её.

Мне страшно опять для Тебя браться за перо. А ну как опять Тебе вздумается истолковать что-либо в дурную сторону. Только нет, теперь ты уже до дна должна знать меня и чувствовать: какое место Ты занимаешь во мне.

Ты смотри, думай побольше о Майчике!
С Вами ли ехал Рогге? О чём говорили?

Был с Беклемишевыми в Аркадии. Собинов, правда, тонкий и искренний артист.

Между прочим, Ек. Ив. при всех сказала, что она на меня теперь ставит крест, ибо дела засосут меня. Всем стало неловко, идаже мать её сказала: 'Зачем ты так говоришь, Катюша, ведь если так будут говорить в ближайших художественных домах Никол. Конст., то что же скажут его враги и завистники. Такой слух легко пустить, а потом его ничем не выскребешь'.
Признаться, мне очень неприятны были слова Ек. И. Если пойдут циркулировать такие слухи, то дело неважно.
___________________________
Сегодня утром мне невероятно захотелось быть мужем Твоим и целовать Тебя всю. Хочется ли Тебе это?
Всем поклон и поцелуй.

Н.Р.
Вторник, 3 Июля

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/375, 2 л.
(Письмо написано на бланке Императорского Общества Поощрения Художеств)
_____________________________________________________________


12 Июля [1901г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

12 Июля
Дорогая моя, Голубчик мой Ладушка, - вот уже Четверг, а письма Твоего всё
ещё нет. Как-то Ты там? Принцесса назначила мне быть у неё в Петергофе завтра в Пятницу в 11 час. утра. Буду и затем отпишу Тебе. Во вторник я сделал важное приобретение для Общества; познакомился с известным знатоком искусства Деларовым. Он вступил в члены Общества, сказал, что при Собко он не желал вступать в Общество. Обещал дать ряд чтений по искусству и начнёт первым 1-го Октября 'О связи старого искусства с новым'.
Вчера меня потащили некоторые Члены Арх. Института недалеко от Павловска в село Фёдоровское, где будто бы найдены подземные ходы. Ходы эти оказались просто провалом подземной речки. Но всё-таки прогулка оказалась ничего себе, - ибо вечер был превосходен.

Всё не могу дождаться рам. Знаешь, я думаю в Идолах сделать одно изменение. На правой стороне пробить забор и показать уходящих воинов, - они, вероятно, более свяжут картину и более выдвинут понятие похода по реке.

Городок выходит не худо. Квартиры на Морской и Офицер[ской] уже сданы, а на Морской была очень хороша. Сегодня пошлю Андрея искать, - хочется скорее Тебя выписать. Сегодня утром мне ужасно хотелось быть Твоим мужем и чуть было не увидал сна.

Гринейзена не застал дома - оставил карточку. Всем поцелуй.
[Всем поцелуй.]

Дел навалили по горло.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/376, 2 л.
_________________________________


14 Июля [1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

14 Июля. Суббота

Бумага - глупая, глупая, глупая, а я Тебя люблю, люблю, люблю, и мне хочется видеть и чувствовать Тебя около, мне хочется смотреть в Твои глаза, мне хочется слышать, что и Ты меня любишь, мне хочется, чтобы всегда Ты была такою, как в вечер моего отъезда в Понедельник. Голубчик, - верно письмо Твоё затерялось, - ведь сегодня уже Суббота, и нет от Тебя ни строки. Я обещал не допрашивать писем, но всё же не будь жестокой.
Завтра я должен получить письмо Твоё - или я буду больной - неужели Тебе это приятно?

Миленькая, приезжайте искать квартиру, ибо если и найду подходящую, то если она будет хорошей - её немедленно из-под носа снимут. Время таково, что надо смотреть и снимать тут же.

Вчера был у Принцессы. Решился на смелый шаг. Поехал со следующим поездом вместо к 11 - к 12 (чтобы сделать свой приезд заметным и быть приглашённым к завтраку). С вокзала телефонирую 'по несчастью с экипажем мог выехать со след. поездом'. Приезжаю в Петергоф - интерес ко мне поднят. Рассказываю: 'лошадь понесла, испугавшись автомобиля'. Принцесса говорит: 'Вот я всегда говорю, как опасны автомобили, да вы, кажется, бледны? не ушиблись ли?' (а я прихрамываю, ибо адски болит мозоль от венских проклятых сапогов - их прямо нельзя носить). Говорю: 'Пришлось выпрыгнуть - нога подвернулась' (при этом все смотрят на мою ногу - а она в новом штиблете). Принцесса разахалась: 'Вы доктору покажите, не запустите. Ну, идёмте завтракать, делом после займёмся'. Обращаясь к сыну: 'Дай водки Ник[олаю] Конст[антиновичу] - ему надо подкрепиться'. Представила мужу, народу было человек 25.
Теперь меня будут звать к столу, и, значит доклады выйдут более по-домашнему, а это хорошо. Мне было страшновато, удастся ли моя затея; ну, рискнул и выиграл. Думаю съездить в Петергоф написать одно место в саду Принцессы и подарить ей. Уж двигать, так двигать. Вчера Анненков и Свиньин потащили обедать к Донону и пристали, чтобы быть с ними на Ты.
Милая, мне скучно, мне не работается. Жара душит. Без Лады тяжело.

Голубчик, приезжай искать квартиру числа 18-19. Голубчик, приезжай. Неужто и сегодня письма не будет? Гринейзена всё не застаю дома. В пору ли князю пинджак? Всех поцелуй, и поджениха. У меня точно предчувствие какое-то, - всё ли ладно с Тобою?

На этих днях дел у меня - не отбиться.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/250, 2 л.
_________________________________


[14 Июля 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Суббота
Дорогая моя девочка, Голубчик, Ладушка - золотая,
сейчас получил письмо Твоё - славное письмо, полное спокойной энергии и любви. Я буду всегда таким же, как теперь, а коли Ты любишь меня, то тем и паче.

К Стасову еду сегодня вечером. Завтра Фролов звал меня к обеду, но к нему пойду лишь утром, обедать же буду у Беклемишевых.
Идолов опять привёл в старый вид.
Свиньин вчера за обедом - плакал.
Пиши, милая, почаще.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/403, 1 л.
_________________________________


17 Июля.[1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

17 Июля
Дорогая моя Ладушка, сейчас был я у Гринейзена. Познакомился с ним. Выставку картин старых мастеров будем устраивать вместе с ним у нас в Обществе. Картину князя - видел у него; она в порядке. Передал ему поклон и ожидание князя его приезда. Картина князя, по его словам, интересна и, быть может, кое-где на ней подлинная рука да Винчи. Записал я его в члены Общества и через него предполагаю зазвать ещё десяточек. 15-го был у Фролова и у Беклемишева. Кажется, сестра Фролова и впрямь неравнодушна ко мне, - уж очень как-то зло поздравляла меня с женитьбой и подчеркнула: 'Ну, вы теперь ликуете!' У Фролова пробыл недолго; вечером был у Беклемишевых. Что-то неладное у них в доме. Он имеет вид удручённый - точно его давит целая орава родственников, а иногда замолчит, и около рта ложится у него тяжёлая складка. Или грустит, что искусство отошло от него?

Накануне был у Стасова. Вышло вовсе глупо, и я сожалею, что наговорил Куинджи.

Старик сумел быть настолько тактичным, так мило расспрашивал о работах моих и о Куинджи, что придраться было положительно не к чему. Сейчас ожидаю сбора членов Бюджетной Комиссии; Господи, какая скучища все эти Комиссии! Вот наказанье-то. За эту неделю вступило 6 нов. членов.

Картины не очень ладятся. Сегодня принесут рамы. Для 'Идолов' рама ничего себе, а для 'Городка' слишком груба. Придётся ещё заказать раму для 'Охотников' и для других воронов.

Смотрел квартиру на Галерной. 9 комнат - 1500 руб. с дровами. Если бы домовладелец согласился надстроить в мансарде мастерскую, можно бы дать 1600 руб. Соединивши две комнаты, получается чудная гостиная. В такой квартире можно бы угнездиться надолго. Сегодня повидаюсь с домовладельцем, и коли что наклюнется, то Тебе придётся немедля приехать, ибо до 26-го не дождаться будет. Дом новый, интеллигентный. До Октября могли бы надстроить мастерскую. Ты люби меня Ладушка. Ты не можешь себе и представить, как я думаю о Тебе, как Ты
нужна мне. Ладушка, часто ли Тебе хочется быть женою моею? Ты смотри всё-таки приезжай поскорей, а то Майчику без Тебя скучно. В письме не уписать, а многое хотелось бы рассказать, хоть и мелкое, но любопытное.

Всех целую. Ек. Вас. так, а князя - этак, - чтобы неодинаково. Целую Тебя, и Ты не забудь поцеловать меня.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/249, 2 л.
________________________________


19 Июля 1901 г., СПб.
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Голубчик Ладушка, приезжай миленькая смотреть квартиру. Надо решить с ней.

И не только для квартиры надо мне видеть Тебя, а для Тебя самой. Сам я никак не могу приехать в Бологое - один, как перст в Обществе; не на кого покинуть его. А без Тебя не могу. Слышишь, поскорей приезжай. А то наделаю глупостей, побросаю все дела и уеду к Тебе. Милая, Голубчик, приезжай - надо Тебя повидать. Картины не работаются.

Ой, Лада, Лада, как я люблю Тебя!
Поцелуй всем.

19 Июля 1901 г.
Когда встретить? Телеграфируй.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/234, 1 л.
________________________________


[Лето 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Милая Ладушка, доехал хорошо. Посылаю Тебе статью Половцова, - прочти её <тетям>, и письмо Котика. Научи поскорей, что мне ответить, чтобы вышло прилично.

В Обществе за это время [ничего - ред.] не произошло. Сейчас начну писать. Раму было весьма неудобно везти на извозчике.
Напиши, Голубчик, при Зи-Зи. Лак и порошок пошлю завтра.
Крепко Тебя целую.
Всем поклон.

Четверг 10&#189; утра.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/401, 1 л.
_________________________________


10 Августа 1901 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Голубчик Лада.
Посылаю Тебе статью Лазаревского из России.*) Вчера был на квартире. В гостиной и в будуаре не хватило по несколько кусков обоев.

Электричество подробнее нельзя проводить - не зная расстановки мебели.
Мама предлагает обить диван, два кресла и 6 стул. кожей для кабинета. Она говорит, что в Августе обойщик возьмёт с неё много дешевле, т. к. Сентябрь для обивки самый неудобный месяц.

Вчера работал 7 час., а сегодня 5 час. Пожалуй, утренняя охота выйдет получше всего прочего.

Что Ты делаешь?
Неужели Зи-Зи всё там? Сейчас иду за мазью для башмаков.
Ещё нашлось у нас 180 монет.

Если возможно, приезжайте раньше 25-го.
Всех целую.

Ладушка, как я уверен в Тебе теперь, и как у меня легко на душе.
10 Авг. 1901.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/235, 1 л.

*****************************************************************************************
*) (приложение к письму от 10.08.)

Ив. Лазаревский
О ПООЩРЕНИИ ИСКУССТВ

Никогда живопись и ваяние так не интересовали русского общества, как в настоящее время. Многочисленные выставки картин и художественных произведений и в столицах, и в крупных центрах провинции сделали понемногу своё дело - заинтересовали публику; это заметно по тому, что общее число посетителей выставок растёт с каждым годом, а равно и по тому, что увеличивается спрос на художественные издания, на сочинения по разным отраслям искусства и художественной промышленности.

Чем [больше] публика будет заинтересовываться искусством, тем скорее оно найдёт в ней себе покровителей и поощрителей. Хотя надо заметить, что русское искусство никогда не страдало отсутствием покровителей. Многочисленная семья меценатов, с одной стороны, общество любителей и поощрителей художеств - с другой, способствовали развитию родного искусства. Но в поощрении меценатами и обществами есть великая разница. Меценаты в большинстве случаев поощряют лишь одну какую-либо отрасль живописи, и очень редко встретится меценат, интересующийся в одинаковой степени всеми родами живописи, равно вникающий в нужды художников, - будь это жанрист, портретист или пейзажист. Общества же покровителей и поощрителей искусств могут принести несравненно большую пользу искусству, чем меценаты, пото┐му что действия таких обществ носят более, так сказать, объективный характер - они придут на помощь с одинаковой готовностью художникам всех родов живописи. К сожалению, в России ещё так мало подобных обществ, что если бы число существующих удесятерилось, то и тогда в них ощущался бы недостаток.

Одним из популярнейших таких обществ считалось Общество поощрения художеств. Но приходится, к огорчению, отметить тот факт, что за последние годы эта популярность Общества как-то померкла.

Главной тому причиной было то, что в продолжение многих лет секретарское место занимал человек, быть может, преисполненный самых благих порывов, но не умеющий ничего исполнить так, чтобы приносились ожидаемые плоды. Он не умел привлечь публику и заинтересовать её музеем Общества, этой богатейшей коллекцией предметов русской старины и художественной промышленности; очень мало обращал внимания на постоянную выставку картин - при нём она почти не устраивалась, а когда и открывали её на короткое время, то экспонировались неинтересные вещи - больше копии или работы неудачников-художников; издательская деятельность также не удавалась обществу, пока заправилой там был тот же секретарь...

Но вот, наконец, после шестнадцати с половиною лет сидения, этот секретарь удалился, место его занял другой - живой, понимающий и преданный делу человек [Н. К. Рерих - ред.], и при его участии и инициативе намечается ряд новых путей, могущих оживить Общество, снова привлечь к нему внимание публики и разрушить ту ледяную преграду, что возвелась стараниями, может быть, и невольными, его предместника между Обществом и русской, особенно же столичной, публикой. - Этими мероприятиями, коими надеются снова вернуть обществу те симпатии публики, какими оно пользовалось, когда секретарём там был знаменитый писатель Дм. В. Григорович, т. е. в самое цветущее время Общества, - по существу совершенно несложны и никакими хитроумными замыслами не отличаются.

* * *
Одной из важнейших функций Общества поощрения художеств является постоянная выставка картин, как я уже заметил, пришедшая за последнее время в крайний упадок. Между тем эта выставка является в одинаковой степени важной и для художников, и для публики. Для последней она тем важна, что на постоянной выставке картин можно купить значительно дешевле, не переплачивая больших комиссионных денег владельцам разных 'художественных' кабинетов, антиквариям и т. п., кроме того, все экспонаты принимаются на выставку лишь после того, как их одобрит особое жюри из членов комитета Общества, что является для публики известной гарантией в художественной доброкачественности картин и т. п. художественных произведений. Для художников же постоянная выставка тем важна, что благодаря ей они устраняют от себя все хлопоты по продаже, уплачивая Обществу маленький проц[ент] с продаж┐ной цены.
Теперь в малых залах Общества выставлен целый ряд очень интересных работ, часть которых уже знакома нам по зимним выставкам; цены на них назначены крайне скромные.

Постоянные выставки - это первый шаг к восстановлению популярности общества при условии удачного и интересного состава выставок, а в этом мы можем быть спокойны, так как заведовать выставкой поручено лицу с высшим художественным образованием, небезызвестному художнику Зарубину.

Одной из причин того, что музей Общества посещался публикой крайне вяло, служило и то обстоятельство, что там не имелось ни каталога, ни могущих давать разъяснения лиц, ярлычки же имеются далеко не у всех предметов, да и притом некоторые трудно читаемы. В настоящее же время трудом директора музея М. П. [Боткина] и его бывшего помощника Н. К. Рериха составлен подробнейший каталог этого музея, и, кроме того, время от времени там будут даваться знающими лицами наглядные объяснения. Если мы вспомним, каким успехом пользуются подобные объяснения проф. Н. В. Покровского в отделе христианских древностей в музее Александра III, то, думается, и это начинание Общества будет оценено публикой.
Но что особенно может принести видную пользу Обществу, так это организация собраний членов его. <...>

Среди частных лиц часто встречаются владетели интереснейших коллекций художественных произведений; но в большинстве случаев они мало кому известны, так как невозможно же требовать, чтобы в частную квартиру допускался всякий, желающий осмотреть коллекцию хозяина. И вот Общество, идя навстречу интересам своих членов, решило организовать ряд выставок подобных частных коллекций, на каковые будут также допускаться и почётные посетители из сторонних Обществу лиц. <...>

Дело помощи русскому искусству живёт среди нас, любующихся картинами и получающих от этого эстетическое наслаждение, а раз имеется Общество, цель которого - всячески поощрить и поддерживать искусство, то как же не придти ему на помощь!
Господа, любящие и интересующиеся искусством, где вы? Откликнитесь! Ау!

Россия. 1901. 10/23 августа. ? 822. Пятница. С. 2.
[Публикуется с сокр. по изд.: Николай Рерих в русской периодике, вып. 1. СПб. 2004.]

***************************************************************************************************


[Суббота. Август 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е. И.
.
Голубчик Ладушка. Сегодня послал мазь для сапог от Вейса. У 'Штоль Шмидта' меня удивили, сказав, что никакого порошка у них нет, и предложили взять для той же цели магнезии. А когда я сказал, что у них брали такой порошок, - они просили прислать им такую коробку - иначе они-де, не помнят, что это такое.

Приезжайте скорее. Мама собирается заказывать мне рубашки, полотенца, наволочки, подушки и обивать мебель. Делает мне шубу. Даёт часы и цепочку. И фрак тоже. Неловко ей отказывать, тем более, что она говорит, что подушки и прочее всегда пригодятся на случай.

Не позволить ли ей обить стулья и кресла и диван кожей? Какою лучше? Коричневой шагренью или зеленоватою?

Удивляюсь, сегодня уже Суббота, а письма Твоего всё ещё нет.

Вчера очень не худо работал. Был у Куинджи. Старик вне себя от радости по поводу наших циркуляров. Говорит, что это дело разовьётся, и пророчит широкое влияние на всё русское искусство. 'А Зарубин теперь спал бы!'

Пиши, Голубчик, а лучше всего приезжайте скорее, - чего там сидеть в Бологое, коли и Тебе там не по душе.

Неужели Зизи там ещё?Пиши подробно. Всех целую.
Платки изорвал и бросил.
Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/400, 1 л.
_______________________________


[Август, 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Ладушка,
не мучь, ради Бога, напиши, которое Твоё письмо шутка, - теперь я совсем потерялся. Я не могу допустить, чтобы моя славная, умная Ладушка, по желанию первого встречного <:>, стала бы в шутку писать: "Я хочу предстать перед Тобою такой, как я в действительности' и 'что любовь настолько серьёзное чувство, что им не шутят'. У меня голова перестаёт работать. Не знаю, где правда. Ты не могла так легкомысленно касаться моего самого святого. Не верю. Не могу работать, зачем Ты так.

Не знаю, какая была цель, но достигнуто, что мне больно и больно. Я не могу сердиться, но мне больно и худо. Приезжай раньше 25-го; [впрочем для меня ты этого не сделаешь, вот если бы приезжий: предложил, тогда другое бы дело - зачёркнуто]. Видит Бог, не я начал эту историю. Если бы Ты знала, как болело у меня сердце в Субботу и Воскресенье - теперь знаю почему. Зачем неосторожно касаться и, главное, получив моё письмо с припиской: 'как я в Тебе уверен'.

Спасибо князю за письмо. Поклон всем. Ради Создателя, ради всего святого, ответь.

Я не сержусь, но я растерялся как-то. Я не ожидал.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/228, 1 л.
_________________________________


[Август 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Голубчик Ладушка,
получая мои письма, не подумай, ради Бога, что я сержусь на Тебя, - нет, я не могу на Тебя сердиться. Но моя любовь не выносит именно насмешки - ведь Ты же знаешь это. Может быть, это и глупо, но Ты должна это иметь в виду. Я не боюсь ни резкого слова, ни правды, но насмешка выворачивает мне всю душу. Ты не должна смеяться надо мною. Я не хочу заслуживать насмешку. Я теперь не знаю; может быть, Ты в шутку там же писала, что Тебе приятно читать обо мне, или что Тебя интересуют мои дела в Обществе?
Милая, зачем смеяться над человеком, который Тебя любит? А я ведь, право, же люблю Тебя, и потому всё от Тебя мне так и чувствительно. Лада, как я люблю Тебя, и не знаю, но мне и в голове не может уместиться какая бы то ни было насмешка над Тобою. Что с Тобою сделалось, когда Ты забыла о Майчике, забыла, как он усиленно просил только не смеяться над ним?
Милая, милая, что же это такое? Я не могу не любить Тебя, даже если бы Ты не только смеялась надо мною, но даже делала мне гадости, всё равно буду любить. Но разве в этом право для Тебя сейчас же пользоваться этою возможностью? То, что случилось, до такой степени противоречит моему представлению о моей славной, милой, дорогой Ладе. <:> я отомщу со временем, сильно отомщу.

Всё-таки мне хочется верить всему, что Ты пишешь, всему, что Ты говоришь; в ту минуту, когда Ты достигнешь разрушить эту веру, Ты убьёшь меня. Помни, рубль состоит из копеек. Если берётся копейка, а на место кладется гривна, то благо. но если расходуется копейка за копейкой, то и рубль иссякает. Хочу надеяться, что Ты никогда не насмеёшься надо мною, но что если опять 'в шутку' - ведь иной раз забавы бывают прежестокие, стоящие жизни.

Голубчик, неужели я только насмешку заслуживаю? Тогда не стоит работать, к чему тогда, если даже для близких я лишь предмет для шуток?
Не могу думать, не могу работать, хожу с бесформенными, разорванными мыслями. А <:> приходит и пошло говорит: 'Прелестная невеста ваша считает дни когда с вами увидается'. Я хотел сказать: 'Не только считает, но и пишет для вашего развлечения мне письма 'в шутку''.

Лада, если любишь, пожалей меня. Ведь если бы я не любил Тебя, мне не было бы от тебя всё так тяжко.
Милая, милая, милая, пожалей!
Мне необходима Твоя любовь.

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/396, 2 л.
________________________________


Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Август 1901 г. СПб.]

Я не знаю, как Ты себя чувствуешь в Понедельник вечером, Лада, но я чувствую себя очень скверно. Такая слабость, такая пустота в голове, спать - душно, а думать ни о чём не могу. Лада, зачем Ты захотела меня одурачить. Ведь умолял же я Тебя не высмеивать меня... Если бы Ты захотела дурачить <:>, то и приписала бы, что это его сочинение. Я теперь не знаю, чему верить в Твоих письмах, - смотрю на них и не знаю, где Ты смеялась, где нет. Милая это жестоко!

Неужели и короткое время сердце не может быть полно лучшею, чистейшею любовью и желанием всего себя принести другому человеку. Я живу для работы, а работать могу лишь ради Тебя - и если Ты отталкиваешь, то я лишний - всему лишний человек. Для творчества нужна почва; эта почва у меня Ты. Без Тебя не могу работать, а насмешка Твоя больнее ножа - это жестоко, жестоко, жестоко.

Если Ты не приедешь теперь же как можно скорее, то значит моё состояние Тебе всё равно. <Ну а если бы :>. И главное в угоду кому? - <:>, над кем же смеялась.

Я не сержусь и, тем паче, не ревную, но мне больно, что Ты намеренно развиваешь во мне подозрительность, чтобы я в каждом слове Твоём искал иронии, предвзятой скрытой мысли. Я на это мало способен. Мне уже довольно стоять на страже перед врагами, - дома я желаю уверенности, не хочу засад, не хочу подвохов и ухищрений. У меня в ушах звон, у меня голова точно налитая. Нет, тут что-то не так. Ты не могла так писать, без приписки, что это не Твоё.

Проклятое Общество! - я не могу сейчас же ехать к Тебе, а Ты, знаю, не захочешь нарушить определённых сроков и сама помочь мне. Пусть Тебе сердце подскажет, что сделать. Думаю оно у Тебя не такое, чтобы подсказать написать: 'полно милый, зачем из мухи слона делать.
Мы приедем, как решено, 25-го в 9 ч. 15 м. вечера, и ничего не горит'. А то-то и есть, что горит, то-то и есть, что мне одиноко и холодно стало, и письма этой одинокости не помогают. Зачем Ты, Лада, сделала?
Ох, как жду от Тебя. Мне надо видеть Тебя.

Сейчас получил Твоё письмо, не могу не написать сейчас же. Милая, как хорошо, что Ты не разорвала первую часть письма. Я думаю, нужно быть тупым и очень грубым человеком, чтобы внутри иногда не дрожали таинственные струны какой-то общей тоски, как у Тебя в тёмную ночь. Милая, милая, милая, мы принесём друг другу и эту тоску, а подчас и радость и всё-всё разделим пополам! Милая, как приятно сознавать, что есть человек, который несёт мне свою душу (душу чистую), и как приятно и себя нести ему всего. Голубчик, как люблю-то я Тебя!

От нас самих же зависит сорвать туман с далёкой зари, и неужели наша любовь так несовершенна, что она не даст нам на это могучей силы. Вихрь разнообразной работы, скачка без оглядки, широкая жизнь в лучших её проявлениях - всё это сулит нам дружное, совместное наше существование.
Я верю, что Ты явилась, чтобы дать мне новые силы, чтобы округлить моё существо и помочь в жизненной битве. Я же дам Тебе всего себя. Я знаю, что буду честно к Тебе относиться. Знаю, что Ты мне будешь родною в лучшем значении этого слова.

Милая, хорошая моя Лада, радость моя! Прости, голубчик, за бессвязное писание, но есть порывы, которые не укладываются в правильные строки. Ими, бездонными, я полон.

Милая, приезжай - думать вместе, радоваться вместе, гнать вместе всё тяжёлое.
Зизи хотели видеть бар. Врангель и Никифоров.

Благодарю князя за письмо. Писать ему не могу. Нужны сахарные слова, а их у меня сейчас нет. Извинись.


Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/229, 2 л.
[После 12 августа 1901 г.]
________________________________


[Август 1901 г. СПб.]
Фрагмент письма Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Милая, радость моя, я верю, что Ты не сознательно сделала мне больно.
Я верю и поминать об этом больше не буду.
Приезжай скорее как [мож]но. Целую крепко и :.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/253, 1 л.
________________________________

[август 1901 г., СПб.]
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя Ладушка, я боюсь, чтобы мои письма Тебя не слишком обеспокоили. Правда, мне тяжело, очень тяжело, но всё-таки Ты не волнуйся слишком. [Как-нибудь] всё забудется. Милая, не беспокойся. Лучше приезжай поскорей. Слышишь, поскорей приезжай! Севастопольск. поезд идёт и ранее 25-го, а собираться Вам долго ли? Нужно и о квартире поговорить. Меня сегодня страшно смутили везде большие пятна сырости. Как бы нам не заплатить слишком дорого за 11 комнат?
Милая, милая, милая! Всею душою люблю Тебя. Пожалей же меня - будь осторожнее и не такой жестокой.

Мне неважно работается сегодня. Отдал мою новеллу в 'Новое Время'*) . Мама предлагает обить не Твою мебель, а мою: диван, 2 кресла и 6 стульев - чем я хочу: материей или кожей.

Приехала Лосская; очень благодарна, что не исполнено Люсино поручение. Люся в Италии. Вчера жена Шведского посланника приехала просить меня, не представлю ли я от неё Принцессе Брюссельских кружев, принадлежавших Имп. Жозефине, ценою в 20.000 р. Лежат они у меня, и мне боязно, как бы с ними чего не приключилось.
Видишь, я даже пробую говорить об обыденных предметах.
Но, пожалуйста, приезжай поскорее.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/220, 1 л.

*********************************************************************

*) "Отдал мою новеллу в "Новое время"":

Н.К. Рерих
СТАРЫЙ НАПЕВ

Гримр, викинг, был очень стар. Прежде был он лучшим норвежским вождём. Слава о нём неслась в далёкие страны. Но теперь уже не ходил в море викинг на своём быстроходном драконе-ладье; уже десять лет не вынул он меча своего из мохнатых барсовых ножен. На стене в покое висит длинный кожаный щит, паутина окутала орлиные крылья на шлеме.

Днём на высоком крыльце сидит викинг, и творит правду и суд, и греет на солнце старые кости свои, а к ночи в гридне на дубовых столах ставят служанки богато-резные ендовы, рога и ковши, приносят ячменные хлеба, дымятся дикие гуси и лосиные бёдра - в пире весёлом коротает викинг с друзьями долгое тёмное время.

В плошках подвесных пылает красное пламя, золотит серебро бород и волос,
блестит на черепе голом, сверкнёт на серьге и матово тухнет на зверовой одежде. От доброго удара, от громкого смеха кольчуги бренчат и гудят щиты на стене.

Ковш круговой идёт по рукам, а по устам речи про старое время. Всякий выпьет и скажет, чего он хотел бы.
Почёта хочет богатый; богатым хочет быть бедный. Кто поглупее - просит жизни сначала, а мудрый за рубеж смерти глядится. Кому помоложе, славный бой нужен - нет боя, не видать ему и победы.

Хозяин последним ковш принял и начал слово: 'Я хотел бы:', - и задумался Гримр, и волосы белой шапкой упали на лоб его, и смотрел он вниз.
- Прости мне, Один, нескромную волю! Я хотел бы друга иметь, - сказал ви-кинг, - хоть одного верного друга..., - и заскрипели столы, и задвигались гости за ними.

- Мне ли пришлось услышать слово такое? - из-за стола поднялся Олаф- викинг, давний товарищ Гримра, - я ли не был другом твоим? Когда ты в изгнании спешил спасти жизнь свою, кто же первый руку тебе протянул, кто молил за тебя короля? Вспомни о друге!

С другой стороны на Гримра глядел викинг Гаральд и, грозя, говорил:
- Когда враги сожгли имение твоё и разграбили казну твою, у кого в жил ты, кто с тобою строил дом твой? Вспомни о друге!

Рядом, точно ворон, старался прокаркать древний Эйрик, Красный по прозвищу:
- В битве у Эс-Биорки кто держал щит над тобою? Кто вместо тебя принял удар? Вспомни о друге!
- Кто спас от врагов жену твою? Вспомни о друге!
- Кто после несчастного боя при Гальф-фиорде первый пришёл к тебе? Вспомни о друге!
- Кто клевете тебя не поверил? Вспомни! Вспомни!
- Видно, ржавчина времени съела память о верных друзьях из твоей головы, о друзьях, верных тебе в минуты печали и бедствий? Гримр, неразумное слово сказал ты! Тебе ли, седому, тебе ли, полным кубком испившему жизнь, тебе ли забыть о друзьях твоих. Горько и больно нам слышать!

. Тогда с места поднялся викинг Гримр, низко гостям поклонился и стал го-ворить.
- Друзья мои, дайте сказать вам. Боги свидетели, помню и чту всё, что вы сде-лали мне. Вас я люблю, но за ковшом круговым вспомнилась мне одна давняя дума и к богам принёс я невозможное слово. Товарищи, вы мне друзья в несчастье и на этом земно вам кланяюсь, но в счастье нет друзей у меня. Нет у меня их, и не может их быть на земле. Редко счастливым я был; так редко, не трудно и вспомнить когда.

Счастлив был я после славной битвы с датчанами; вражеской кровью было густо залито поле: кони ржали, трубы ревели, пела дружина священную песнь и высоко несла меня, вождя своего, - да, я был счастлив. И слышал я хорошие слова, но сердца друзей моих молчали.
У меня не было друзей в счастье.

Был я счастлив на королевской охоте; двенадцать медведей убил я, спас короля от рога сохатого и король поцеловал меня и лучшим мужем назвал. Я слышал много приветливых слов, но молчали сердца друзей моих. В счастье не знал я друзей.
Лучшею девой слыла Ингерда дочь Минга; из-за неё много мечей изломалось, много кольчуг было пробито, но сердце Ингерды не знало любви. И я женою привёл её в дом мой. И обнимали меня и величали меня, но слова друзей шли не от сердца. Не знаю, где в счастье друзья.

В Гуле на вече Один послал мне своё мудрое слово и поведал я слово народу и спасителем считали меня и поклонились мне и тут молчали сердца друзей моих. В счастье не бывает друзей.

Матери своей я не помню; жена моя жила только год; не знаю, были ли они такими друзьями.
"Я видел раз женщину с двумя мальчиками: здоровый и полный один сиделъ подле неё и жадно глядел, как она ласкала другого и улыбалась на больное лицо его. - Женщина, - сказал я, - смотри мальчик, что сидит рядом с тобою, тоже ждёт ласки твоей; разве ты не любишь его? он такой красивый, здоровый. Она ответила: 'Я люблю их обих, но этот несчастен'.

Когда я несчастен, в минуту борьбы и горя, я, убогий, ищу дружескую руку и держусь за неё, но когда я счастлив, когда я стою на высокой вершине и воет вихрь кругом и трудно друзьям кверху тянуться рукою и одиноко стою я. Высоко счастье подымает человека и лучше и выше он всех, а сердца наши открыты лишь вниз.

Товарищи в несчастье моём, вы жили много ради себя, лишь при счастье моём открылось бы сердце ваше ради меня.
Не видать уже мне волны счастья, - оно разлилось вокруг меня в ровном отливе и не было у меня в счастье друга и не был бы он человеком. Богам принёс я невозможное слово.

Новое время. 1901. 3/16 ноября. ? 9220. Суббота. С. 5-6.
Публикуется по изданию: Николай Рерих в русской периодике, вып. 1.
********************************************************************************************


[Август, 1901 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И

Был на квартире. Потолки и обои покрылись зелёными и тёмными пятнами сырости. Надо обсудить, не слишком ли сыро. Заключение условия оттяну дня на 4.
Целую крепко жду известий.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/454, 1 л.
_______________________________


[Август. 1901 г., СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Голубчик Ладушка, если возможно, выезжайте 24-го вечером с поездом 12 час. ночи, - он в городе в 9 час. утра. Приготовься так, чтобы пробыть со мною несколько дней.
Ты мне необходима.

Бобу поздравляю.

Отдел рукописей ГТГ, 44/402, 1 л.
_________________________________