Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

А. МАНТЕЛЬ

***********************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К. (1 сентября 1909 г.)
ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К. (11 марта 1911 г.)
Хроника. Кн. Отяев. "ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ". (1912 г.)
А. Мантель. Вступительная статья о н.К. Рерихе в монографии 1912 г.
ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К.
***********************************************************************



1 сентября 1909 г.
ПИСЬМО А. Мантеля к Рериху Н.К.

1 - IX - 09 г.

Глубокоуважаемый Николай Константинович.

Простите, что, не имея чести знать Вас лично, обращаюсь к Вам с просьбой
и даже не одной.

Дело в следующем: я задумал издавать в Казани журнал посвящённый вопросам чистого искусства, но т.к. больших средств у меня нет, журнал же требует массу расходов, - я решил выпустить сначала сборник, и вырученными деньгами усилить фонд. Пока из художников принял горячее участие мой близкий знакомый Б.М. Кустодиев. Я очень просил бы Вас дать один или два рисунка, - это сильно подняло бы сборник в глазах публики и Вашу фотогр. карточку с автографом для помещения, если конечно Вы позволите. Затем Вы были бы очень любезны, если бы согласились нарисовать обложку для второго издания моей книги 'О Кнуте Гамсуне'. Я должен Вас предупредить, что я принципиальный враг эксплуатации кого-либо, а потому очень прошу Вас сообщить мне о размере гонорара.
Выше я упомянул о скромных средствах фонда только потому, что хотел указать на цель сборника. Только потому. Формат моей книги ('О Кн. Гамсуне') - четверть этого листа. Надпись след: Александр Мантель. 'О Кнуте Гамсуне'. СПб. 1910.

Я хотел быть лично у Вас, но тяжёлая болезнь, которую я перенёс, заставляет меня ещё сидеть в усадьбе.
Сборник я думаю начать печатать в начале Октября.
Характеристику о моей особе, так и будущего сборника может дать Вам Борис Михайлович Кустодиев, который на днях едет в ПБ.

Простите меня за беспокойство.
Примите уверение в моём уважении
Александр Мантель

Адрес.
Почт. от. Собакино, Казанск. губ. Казанск. у. Усадьба 'Грибатник'
Мне.

P.S. Посылаю Вам сборник, который издали студенты Казанск. Унив. и в котором я поместил три свои вещи.
А. Мантель

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/967, 2 л.
_________________________________

1911 г.

31 июля 1911 г.
Письмо Мантеля А. к Рериху Н.К.

Глубокоуважаемый Николай Константинович.
Простите за то, что не писал Вам долго, но: Это 'но' роковой и верный спутник всей моей жизни. Был момент недавно, когда я чуть было не ушёл на тот свет и было приготовлено Вам последнее письмо. Ко всему кошмару пристёгивается вопрос безденежья, и обо всём надо думать, выдумывать, изобретать, лавировать. Повторяю: сумма всего измучила меня в конец. Продаю лучшую часть земли, чтобы расплатиться с долгами, и тогда у меня опять будет кредит. Этот кредит и даст мне возможность приступать к изданию сборника и т.п. Рисунки, о которых я Вам писал и говорил, не могут найтись: они или уничтожены дедом (едва ли), или затерялись в бесчисленных его связках, кипах, ящиках, книгах, etc. Вы не сердитесь на меня, Николай Константинович, за это и подумайте о том, что попасть в то положение, в какое попал я. - далеко не лестно. Это с точки зрения этики, но есть и другая сторона, чисто деловая. Я буду пытаться ещё и ещё искать и, может быть, затрачу на это большую энергию, чем ту, которую мог затратить всё это время, когда мне жилось так плохо.
Не сердитесь на меня - я постараюсь исправить свою оплошность. Пока об этом замолчу. Осенью, т.е. поздней осенью приступлю к печатанию сборника и хочу одновременно устроить выставку картин. Для этого я должен проделать ряд денежных комбинаций.

Клише с Ваших картин получил: большинство очень удачны. Это меня радует. С 'Аполлоном' сговорились так: они уступят клише с Ваших картин за полцены. Всюду отыскиваю Ваши графич. рисунки и кое-что нашёл. Вопрос о том, какой поместить портрет Ваш. Я выпишу от Булла Вашу карточку. Лучше было бы карандашный или угольный рисунок.
С г. Сытиным, через Аркадия Вениаминовича Руманова, я думаю списаться в период печатания сборника. Раньше не стоит, потому что будет забыто: у Сытина масса дел. За лето хотел проделать многое, но ничего не вышло к сожалению. Теперь пересниму все вещи, какие у меня есть и чего-ниб. стоящие, и вышлю Вам на выбор. Теперь я уже исполню это.
Завидую Вам, что Вы в Талашкине - я много думаю об этом культурном уголке. Кстати: я писал Вам в ПБ, - думая, что Вы в Талашкино приезжали только на торжество. Вам переслано моё письмо? Или ждёт Вас в ПБ-ге.
Приехала из-за границы моя сестра, большая Ваша поклонница и она просит оста-вить ей место в письме, чтобы послать Вам привет.

Если у Вас будет время, то перечислите, кому проданы Ваши картины, - я хочу это напечатать после статьи, т.к. поступил 'Аполлон'. Это очень остроумно и ценно.

Всей души преданный
Вам А.Мантель

Сестре даю открытое письмо, ибо лист исписан.
31 Июля 1911 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/968, 2 л.
________________________________


1911 г.

11 марта 1911 г. Казань
Письмо Мантеля А. к Рериху Н.К.

РЕДАКЦИЯ
ПЕРИОДИЧЕСКИХ СБОРНИКОВ
ИСКУССТВА
НА РАССВЕТЕ
КАЗАНЬ

Глубокоуважаемый
Николай Константинович.
Усталость моя проходит, и я энергично начинаю приступать к делам. Пишу статью, посвящённую Вашему творчеству, которую думаю прочесть в виде лекции в Казани, а потом поместить в сборнике.

Книга 'Талашкино', которую Вы любезно мне подарили, доставила мне много радости и толкнула на блестящую мысль. Буду многословен, но этого требует тот вопрос, о котором я хочу вести речь. Я хочу открыть у себя в усадьбе нечто в духе мастерских 'Талашкина' в миниатюре, конечно, пока. Об этом я говорил с заправилами земства и ещё кое с кем из помощников. Сочувствие общее, но платоническое. Вчера послал Губернатору бумагу с просьбой разрешить мастерскую-школу. Я назвал так: Кустарная мастерская возрождения древнерусского стиля имени Н.К. Рериха. Такое посвящение дела Вашему имени - не должно Вас удивлять, т.к. Вы почти единственный певец ушедшей Красоты. Об этом я сообщил в 'Аполлон', куда сегодня послал очередную хронику.

Дальше.
Один из заправил Земства, к которому я обратился, сказал мне, что моя мысль желательна и он убеждён, что ему удастся выхлопотать пособие, хотя бы в размере 400 - 500 р. в год на первое время, но при одном непременном условии. Фактически и номинально во главе дела должно стоять лицо с каким-нибудь художественным цензом: званием художника, учителя рисования или окончившего какую-ниб. художественную школу.
Вопрос осложняется до нельзя. Если найти такое лицо, то 1) сразу жалованье и не малое, т.к. за небольшое никто не пойдёт, 2) что придётся зависеть от вкуса этого человека и постоянно зависеть от него и 3) сразу идею сделать малоценной, т.к. при руководстве какого-ниб. лица с художеств. цензом может получиться тип обычной школы кустарного ремесла, каковые при Земствах уже существуют.

Не это хотелось создать мне. Я думаю первое время обходиться хорошим мастером-токарем и руководиться точно рисунками художников. Напр., я думал рисунки различных ларей, дуг, столов, табуретов и т.д. и т. д., заказывать Вам, Малютину, Билибину. Затем я думал свести сношение с Талашкиным и просить там образцов. Дальше, если дело пошло бы (а оно бесспорно не умерло бы т.е. я не дал бы умереть ему) - можно было бы его расширить, пригласить руководителя и т.д. Но это позже.

Я хотел Вас просить, умолять помочь мне. Как? Помогите мне достать бумажку об окончании Школы или звание учит. рисования. Я много учился рисованию, но без всякой системы, так что по совести, ни одного из этих званий не достоин, но знаний у меня много, т.к. всё же я учился. Если бы можно было бы подождать год - два, то я добился бы, но время, время:
Что будет через два года? Если бы я предвидел такую комбинацию в жизни, то я устроил бы раньше, т.к. звание учителя не так уже трудно получить. Заправиле Земства я высказывал соображения в ненужности такого условия, но он и слышать не хочет, т.к. тогда, по его мнению, будет нечто домашнее, а такому делу нельзя яко бы выдавать субсидий. Хорошо, что и при таких условиях он обещает, а то вообще здесь бурбон на бурбоне и всякую такую затею могут встретить смехом. Простите за хаотическое письмо, но я боюсь не так ясно выразить мысль, а потому и нервничаю. Может быть, я мог бы прислать рисунки и можно сделать что-нибудь заочно? В Мае то лицо из Земства, кот. хочет помочь делу уходит в отставку - хорошо бы устроить до мая, т.к. позже придётся иметь дело с другими, а о них я уже упомянул выше.
Нет, вы вообразите осуществление моей идеи, маленький культурный уголок. Ведь всю жизнь можно вложить сюда. Я глубоко убеждён, что Вы тепло отнеслись бы к начинанию и во многом помогли бы. Через год можно устроить выставку работ. Мастерскую я предполагаю устроить у себя в усадьбе, и думаю для этого расширить флигель. Если найти подставное лицо с цензом, т.е. такое, которое бы только жило и не совалось бы ни во что, то и тут много неприятного: фальшивое положение и всё же зависимость, но главное, главное жалованье, которое сразу собьёт с толку все счёты. Подумайте, Николай Константинович, может быть Вы найдёте выход. Может быть можно что-ниб. устроить?

Завтра или послезавтра поеду к деду отыскивать тот рисунок, про который говорил Вам. На днях же съезжу в город, куплю пластинок и перенесу гоблены. Если Вам понравится, то их я их сейчас же Вам вышлю. Вообще, кое-что пересниму и пришлю Вам. Что найдёте мало-мальски ценным - в Вашем распоряжении. Ведь я Ваш неоплатный должник.
Пока до свидания. Простите за это письмо. Я очень прошу оставить его между нами.

Преданный Вам
А. Мантель

11-ое Марта 1911.
Усадьба.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/969, 3 л.
__________________________________


[Март 1911 г. Казань]
ПИСЬМО Мантеля А. к Рериху Н.К.

РЕДАКЦИЯ
ПЕРIОДИЧЕСКИХ СБОРНИКОВ
ИСКУССТВА
НА РАССВЕТЕ
КАЗАНЬ

Глубокоуважаемый Николай Константинович.
Уже несколько дней тому назад вернулся из города, но не мог Вам написать, потому что благодаря разливу речки, я был отрезан от всего мира. Вести переговоры с тупицами высшая степень наказания. 'Почему вы, собственно, взяли себе задачей воскрешать древний русский стиль, ведь ценность его ещё не доказана' и т.п. Такие суждения я должен был выслушивать, но, что ещё печальнее, должен был объяснять. Кажется, добился некоторого успеха. Им льстит то, что речь идёт всё же об исконно русском, что уже напоминает 'истинно русское'. И у предков этих людей была потребность жить красиво! Пункт, который всё же является заминкой, это тот факт, что мастерская будет без представителя. Вся соль в этом требовании та, что необходимо лицо, за которым можно было бы следить и взыскивать. Во всяком честном начинании они видят скрытую пропаганду. Сначала - долой безвкусица, а потому - долой самодержавие. Я не шучу, - это именно первопричина их болезни.

В самом деле: явись становой, или ещё кто-ниб. с сыскными целями в мою частную школку - я бы их турнул без всяких разговоров, т.к. я только хозяин. Другое дело, если я лицо поставленное во главе, тогда я обязан давать отчёт во всём. Всё это они учли. Я решил проделать следующее: просить Вас поднять в совете вопрос о принятии моего начинания под покровительство О-ва Поощрения Ху-в, - это даст больший шанс, а затем готовиться к экзамену об окончании какой-ниб. Худ. Школы. Если первое, т.е. бумага из Поощрения Художеств, у меня будет, то уже нетрудно будет добиться, т.к. слово 'Высочайшее' и т.д., их смутит.

Одновременно я посылаю на Ваше имя заявление. Сколько в России самых ненужных перипетий для достижения самых пустяков в сущности. У кого хотите отшибёт охоту что-либо предпринять.
Ещё есть выход, но провокаторский, т.е. под Вашим начальством в Поощрении художники интеллигентные, То Вы могли бы поговорить с ними и устроить хотя бы так: я прислал бы свои рисунки, эскизы и т.п. и по их обозрении выдать мне свид. об окончании школы.

Это обман, но обман благородный. Я подал бы сейчас же заявление и приложил бы эту бумагу. Вернули бы мне всё через неделю и я возвратил бы Вам для уничтожения. Это блестящий выход, т.к. сразу ставит дело на реальную почву, но: Я боюсь вот чего: разрешив Школу, выдав субсидию, земство наймёт кого-ниб. из кончивших Казанскую Школу и назначит заведующим. Это мало улыбается. Если предыдущий проект не выдерживает никакой критики, то остановимся на принятии мастерской под покровительство О-ва Поощр. Худ.-в.

Идея создания мастерской до того захватила меня, что я готов идти на всякие компромиссы, лишь бы добиться своего. Университеты и др. учебн. завед. часто выдают людям не имеющим отношения к Университету диплом - <honoris> causa, почему нельзя устроить что-нибудь <honoris> causa для моих начинаний. Если бы это было возможно, то открытие Школы было бы весной же, т.к. откладывать я не люблю ничего. Благодаря обилию знакомств и Земство устроило бы всё быстро.

Получил ? 'Паломники' (прилож.) со статьёй о Вас. Относительно Вашего портрета для сборника - я думаю сделать так: взять просто хорошую фотографию и поместить её в рамке из старых книг (как делается в 'Старых годах'). Это будет очень изящно. Портрет будет наклеен отдельно, рамка же оттиснута на листе. Напечатать в тон сепия. Монография будет издана изящно и полно.

Если, что-либо не понравится Вам в этом письме, то Вы порвите его и забудьте. Потерять Ваше расположение для меня будет большим горем.
Шлю Вам сердечный привет

Уважающий Вас
А. Мантель

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/970, 2 л.
______________________________

************************************************


9 января 1912 г. Казань

ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ

15 января исполняется десятилетний юбилей Александра Фердинандовича Мантеля, юбилей его служения искусству, юбилей скромный, но в нашей жизни такие юбилеи должны быть с радостью отмечаемы, и служение искусству во всех его видах должно быть поощряемо как прессою. так н публикою.

Александр Фердинандович Мантель заведовал художественным отделом в 'Журнале для всех' и впервые тогда ввёл посвящение отдельных номеров журнала не картинам разных художников, а отдельным лицам. Так, под его ведением вышли номера журнала, посвященные Серову, Сурикову, Ф. Штуку, Бёклину и др.

Таким образом, двенадцать годовых книжек были как бы двенадцатью маленькими монографиями. А. Ф. давал свои фельетоны и статьи в газеты 'Русь', 'Камско-волжская речь', 'Волжский листок', 'Вечерняя почта', 'Казань', 'Биржевые ведомости', в журналы: 'Мир искусства', 'Волжские дали', 'Волжское утро', 'Уклон', 'Аполлон', 'Русская художественная летопись', состоял членом редакции 'Славянский мир', издал сборник искусства 'На рассвете', 'Сказку юности', 'О Кн. Гамсуне', в настоящее время издаёт 'Млечный путь', монографию Рериха, монографию Митрохина, читал лекции в Ялте, Казани, на Высших женских курсах и [в] Тенишевском училище в С.-Петербурге.

В Казани А. Ф. устроил первую художественную выставку определенного направления, а с осени настоящего года открывает у себя вторую в России школу-мастерскую возрождения древнерусского стиля имени Н. Рериха, кото-рая уже принята в ведение Императорского Общества поощрения художеств.
В феврале А. Ф. организует передвижную выставку членов кружка 'Мир искусства'.

А. Ф. состоит членом Общества защиты и сохранения памятников старины в России и членом-сотрудником Общества архитекторов-художников.
Скромный юбилей труженика уже отмечен отдельными лицами и обществами.
Как мы слышали, А. Ф. получены приветствия от художников Рериха, Лансере, Митрохина, Гауша, князя Д. В. Кугушева, от рабочих типографии Вараксина в Казани, артистки Самойловой, от интеллигентных мусульман Казанского уезда, 'Общества защиты и сохранения памятников старины в России', редакции 'Аполлона', от Императорского Общества поощрения художеств и др. почитателей и почитательниц.

А. Ф. живёт и работает у себя на хуторе близ д. Собакино Казанского уезда в 30 верстах от г. Казани, где 15 января и ожидается съезд поздравителей и почитателей молодого художника-юбиляра.

Отмечая предстоящее скромное торжество нашего согражданина, мы думаем, что этот день не пройдёт незамеченным и в кругу местных художников и ревнителей искусства и литературы, а также и местных органов печатного слова.

Приветствуя юбиляра, мы выражаем ему своё пожелание работать ещё многие годы на трудном поприще служения Храму Искусств художественной и литературной России.

Князь Отяев

Казань. 1912. 9 января. ? 432. С. 3.
_______________________________


19 января 1912 г. Казань.

ЮБИЛЕЙ А.Ф. МАНТЕЛЯ

15 января на своём хуторе близ с. Шапшей, в 30 верстах от Казани, справлял свой скромный юбилей пропагандист искусства, наш молодой литератор-художник Александр Фердинандович Мантель.

В этот день поздравить юбиляра собрались депутации различных любителей и ревнителей искусств, художники, православное и мусульманское духовенство и добрые знакомые А. Ф.
Было произнесено много приветствий и пожеланий; получено много подарков и приветственных телеграмм.
Приводим некоторые из них.

'Глубокоуважаемый Александр Фердинандович, сейте разумное, красивое, вечное, и спасибо Вам скажет Русский народ'.
Редакция журнала 'Искусство'

'Педагогический совет школы Императорского Общества поощрения художеств искренно приветствует ко дню десятилетия Вашей полезной деятельности и желает успешной работы на многие годы'.
Директор Рерих
'Сердечно приветствую Вас со знаменательным днём Вашего юбилея. Дай Бог Вам ещё многие годы с такой же любовью служить дорогому родному искусству'.
Аркадий Руманов

'Сердечно приветствую юбиляра, желаю дальнейшей плодотворной деятельности и успеха на поприще служения молодому искусству'.
Художник Гауш

Общее собрание членов общества "Мир искусства" единогласно постановило приветствовать Вас ко дню десятилетия Вашей художественно-литературной деятельности и искренно пожелать плодотворной работы на долгие годы'.
Комитет 'Мир искусства'
Далее следовали адреса от следующих лиц:

От учеников Казанской художественной школы, от Владимира Васильевича Вараксина, от управляющего типографии В. Назарова и наборщиков, от директора школы Императорского Общества поощрения художеств, от группы казанских художников, от группы ревнителей искусств, от секции Казанского общества народных университетов, от г-на Берёзкина, от казанских мусульман. От почитателей юбиляру были поднесены 11 венков с лентами и приветствиями.
В числе подарков были картины (от Рериха, Гауша, журнала 'Искусства и друг.).

Примечание редакции. К крайнему своему сожалению дать полный текст адресов за неимением места редакция -не может.

Казань, 1912. 19 января. ? 442. С. 3.

************************************************




А Мантель:
'Глубокоуважаемый Николай Константинович. Усталость моя проходит и я энергично начинаю приступать к делам. Пишу статью, посвящённую Вашему творчеству, которую думаю прочесть в виде лекции в Казани, а потом поместить в сборнике:' (фрагмент из вышеприведённого письма)

Из монографии А. Мантеля:

Николай Константинович Рерих родился в 1874 году в Петербурге.
Род Рерихов - древний Датско-Норвежский род, появившийся в России после Петра 1-го. Уже в глубокой древности указывается этот род в Дании, Зеландии, Ютландии и Англии, насчитывавший в себе несколько военачальников и епископов.

Интересная деталь: в переводе с древнескандинавского значит Rich - богатый и R&#525; или Ru- слава. Один из предков Н.К. Рериха - был генералом Шведской службы во время войны с Петром 1-ым.
Позднее имя Рерихов мало упоминается.

Ярко загорелась звезда над тем, кому посвящены эти строки. Имя Рерихов опять стало знаменитым и славным, но не бранными подвигами, а культурным, ценным служением искусству; и не в бархатную книгу впишется оно, а в список тех имён, вспоминая которые потомки наши поклонятся с благоговением.

Древний род, окутанный дымкой поэзии, овеянный сагами - выявился в потомке своём, ушедшем в мир прошлого, героичного, прекрасного своею цельностью.

Любовь к искусству и особенно к далёкому прошлому проявилась у художника очень рано. Уже девятилетним ребёнком Николай Константинович раскапывает старинные могилы в имении своих родителей и находит ряд предметов старины. Будучи учеником гимназии, Рерих занимался археологическими раскопками по поручению Археологического Общества, для которого он составил отчёт экскурсии и ряд рефератов. Гимназистом же Рерих написал ряд статей, сказок, легенд. Затем сотрудничал он в 'Мире Искусства', 'Золотом Руне', 'Весах', 'L'art decorative', в чешском журнале 'Moderne Revue', газетах 'Русь', 'Слово' и др. Позднее он принимал близкое участие в одном из отличных художественных изданий - 'Талашкино'.

Окончив гимназию, Рерих, по настоянию отца. поступил на юридический факультет Университета, но параллельно начал изучать живопись в Академии Художеств. Надо поражаться энергии и одарённости Рериха, успевавшего сдавать экзамены в Университете и делавшего большие успехи в Академии.

Конкурсная картина 'Гонец' (приобретена покойным Третьяковым), на которую обращено было всеобщее внимание, решает окончательно будущее Николая Константиновича, и он, по окончании Университета, весь отдаётся искусству.

В Академии Художеств Рерих работал в мастерской любимого тогда многими и действительно обаятельного, не только как художника, но и как человека безгранично любившего искусство - А.И. Куинджи.
О своём руководителе Николай Константинович до сих пор отзывается с большой любовью.

В 1900 г. Рерих некоторое время пользуется указаниями Кормона в Париже, затем едет в Голландию, Италию, где с восторгом изучает старых мастеров.

В 1902 г. Рерих участвует на выставках 'Мира Искусства' (впоследствии 'Союза художников'). Затем появляются на Весенней академической выставке картины 'Зловещие' и 'Заморские гости'. Последняя картина приобретена Государем Императором и находится в Царском дворце. 'Зловещие' приобретены Русским Музеем Императора Александра III-го. В том же году Третьяковская галерея приобрела 'Город строят'.

В 1903 году художник едет изучать и рисовать памятники старины России и привозит семьдесят пять этюдов (масло). Эти замечательные этюды были проданы в Нью-Йорке в пользу кредиторов некоего Грюнвальда, которому коллекция была доверена для устройства в Америке.
Как сообщалось в своё время коллекция продана не сразу, а врозь, что сделало невозможным выкупить её целиком. Утрата эта незаменима, потому что в работах этих зафиксирована творческая физиономия Рериха того периода.
Рерих же не повторяется.

В том же 1903 г. князем Щербатовым и Ф.Ф. фон-Мекк устраивается отдельная выставка произведений Н.К. Рериха; открывается такая же выставка в Праге.

В 1904-5 г.г., помимо участия Рериха на русских выставках, организуются выставки, посвящённые ему, в Вене, Берлине, Дюссельдорфе, Милане и Венеции.
В Милане жюри присудило Н.К. Рериху высшую награду - почётный диплом.
В 1906 году Николай Константинович был избран членом-сосьетером Парижского 'Осеннего Салона', после выставки, устроенной Дягилевым.

В 1907 г. княгиня М.К. Тенишева устраивает выставку современного искусства в Париже. На этой выставке Рерих выставил 130 произведений. Одна из лучших картин ('Человек со скребком' каменный век) была приобретена французским правительством для Люксембургского музея. Тогда же Рерих был избран членом Национальной Академии в Реймсе.

В 1909 г. Рерих получил звание академика. Я не думаю, чтобы наша Академия дала по своему почину звание 'декаденту'. Сыграл роль известного рода стыд перед общественным мнением и голос Родена, который очень чтит Рериха. В этом же году Рерих получил звание почётного члена Венского Сессиона и Третьяковская галерея приобретает его картины 'Бой', 'Половецкий стан' и 'Путивль', имевший крупный успех в постановке Дягилева в Париже, также как и декорации к 'Псковитянке'; тогда же от В.В. фон-Мекк приобретён 'Поход Владимира на Корсунь', который значится в каталоге 'Под красными парусами'.
Музей Александра III-го приобретает 'Пещное действо' и поступает в дар от кн. М.К. Тенишевой 8-мь вещей: 'Змеевна', эскиз росписи, 'Александр Невский поражает Ярла Биргера', 'Север' и др.

В 1910 году, после молчания нескольких лет в России, художник выставляет в 'Союзе' 60 прекрасных вещей. В этих полотнах проявился новый этап творчества: прежняя зловещая, тёмная раскраска - сменилась радостными, яркими пятнами. За-тем вещи Рериха появляются на выставках Парижа, Цюриха, Брюсселя и на русских провинциальных: в Одессе, Киеве, Казани, Екатеринославле.

В 1910-м же году Рерихом основан музей Допетровской эпохи в Петербурге.
Зимой 1911 г. художник написал прекрасную по замыслу и по краскам (со-четание красного с яркой зеленью) 'Сечу при Керженце' для Дягилева и написал совместно со Стравинским балет 'Праздник весны' из доисторического времени.

Я позволю себе остановиться на деятельности Н.К. Рериха, как археолога.
Передо мной лежит отчёт раскопок Рериха 'Некоторые древности пятин Деревской и Бежецкой', напечатанный по распоряжению Императорского Русского Археологического Общества. Отчёт этот - строго научная книга и в ней виден не только художник, отыскивающий материал для картин, но и учёный, прекрасно знающий историю и приёмы исследований. Раскопки 1912 г. в окрестностях Великого Новгорода - по признанию самого Рериха - не дали больших, осязательных результатов, т.е. было найдено очень мало предметов, как-то оружия, украшений, но всё-таки создали некоторую картину эстетики, погребальных обычаев и т.п.

Николай Константинович с 1898 - 1900 гг. читал лекции в Археологическом Институте, сделал ряд докладов в Императорском Русском Археологическом Обществе, Обществе Архитекторов-Художников в Имп. СПБ. О-ве Архитекторов.

Вот те немногие данные, которые мне удалось собрать и которые могут пригодиться в последствии для полного, подробного исследования жизни и творчества этого большого мастера.

Мне удалось собрать также часть литературных трудов Рериха, разбросанных в многочисленных изданиях за десять лет, и часть, нигде не печатанных, - у самого художника.
Я считаю необходимым присоединить, хоть немногое, к настоящему очерку для создания более цельного облика художника, ибо на всём, что творит Рерих, лежит печать, - ему одному присущая.

Печатая только часть литературных работ Николая Константиновича, я могу указать - желающим ознакомиться больше с этой стороной творчества Рериха - на книгу записных листков и статей изд. 'Шиповник', на вышеупомянутую брошюру 'Некоторые древности Деревской и Бежецкой, и на журналы 'Мир Искусства', 'Золотое Руно', 'Весы', 'L'art6 d&#233;coratif', 'Moderny Revue'(чешский журнал), на статью в художественном сборнике 'Талашкино'.

В чём обаяние Рериха?
Конечно не в том только, что своими картинами он приподнял завесу над седой стариной, научил нас видеть искусство и стремление к красоте там, где нам мерещилась грубая, животная жизнь. Нет! Своим 'Я' - странным, загадочным приковал он к себе.

Я не знаю никого, кто подвергался бы такому отчаянному обстрелу критиков всех направлений, низводивших его на степень дилетанта и возносивших на степень гения.
Рерих похож на былинного змея: ему отрубали голову и у него вырастали две новых. В чём только не видели и в чём не находили обаяние Рериха!
Так напр. один 'критик' видел в Рерихе идеал художника потому, что он соединил в себе учёного и художника, другой восторгался им только как учёным, имеющим счастливую способность фиксировать плоды научных изысканий в альбоме и т.п. Третий:

Бог с ними!
Я коснусь лишь того упрёка, который повторялся неоднократно и который так или иначе имеет хотя бы почву для возражений. Это упрёк в эскизности, в дилетантской необработанности картин Рериха.
На этом я остановлюсь.

Я мог бы выставить тот простой аргумент, что художник сам знает те грани, где он должен остановиться и что мы, зрители, должны смотреть на то, разбираться в том, что есть, а не то, что могло бы быть и т.д. Я мог бы процитировать слова Уистлера: 'произведение искусства окончено с минуты его начала', т.е. как бы от-рывочно не было произведение, но раз оно вытекло из непосредственного импульса, - уже может считаться оконченным.
Сказать коротко - самая трудная наука' говорит индийская пословица и в ней много глубокой мудрости.

В своих работах Рерих не везде эскизен или, как говорят некоторые критики, - 'дилетантичен'. Далеко не везде. Есть вещи у него очень тонко выписанные.
Я бы разбил работы Рериха на две категории: на реальную и метафизическую.
К первой категории я отношу то, что художник видит воочию: камни, облака, море, лес, которые не изменились с того далёкого времени, куда тянется душа Рериха и пейзажи его написаны сочно, ярко, с необходимой мерой рисунка.

Ко второй категории я отношу картины с литературным содержанием (не пугайтесь этого выражения!), напр. изображения жизни людей каменного века, времён викингов и т.д. Здесь для того, чтобы вообразить, надо мысленно прищурить глаза, как это делает в действительности человек, вспоминающий давно им виденное, чтобы создать дымку. Самые грубые предметы начинают казаться мистичными и будят что-то в душе и дают простор фантазии:

Вот эту дымку, эти прищуренные глаза я чувствую во многих картинах художника. В дымке фантазии рождаются далёкие образы и эту дымку художник переносит на холст.
Он видел охоты людей, похожих на зверей, видел сражения, - но видел их намёки, слабые очертания.

Разве Рерих - археолог, серьёзный учёный - видавший массу добытых из земли предметов седой старины, видевший рисунки на мечах, чашах, щитах - не знал деталей и не мог их изобразить? Конечно мог, но это было бы то, чем занимались сотни наших художников и чему учит Академия.

Я убеждён, что Рерих любит прошлое не как определённую полосу того или иного периода истории, как напр. Александр Бенуа любит Версаль, - а просто далё-кое, где больше простора фантазии и его одиночеству. У Рериха нет определённого, облюбованного им исторического периода: в картинах его мы видим и 'каменный век' и 'половецкий стан' и 'Александра Невского', в его церковной живописи видим тяготение к византийскому стилю.

Рерих весь прошлое:
К чему бы он не прикоснулся, и оно рассказывает вам саги. Вспомните серию этюдов Финляндии: те же всем известные финские леса и камни у Рериха приобретают настроение прошлого и вам чудятся скальды, поющие про славу павших героев.

А графика его?
Возьмите рисунок - иллюстрацию к Метерлинку. Разве не эти линии мы видели на древних мечах и на щитах, пролежавших много столетий под курганами?
Рерих весь тайна и весь прошлое:
Может быть в этом обаяние его таланта?

Настоящее его пугает.
'Обеднели мы красотой' пишет он в предисловии к книге 'Талашкино', и часто жалуется на ненужность искусства для страны. Каждая вещь прошлого говорит о том, что она была нужна, инстинктивно нужна, а теперь многое является или модой или прихотью:
'Обеднели мы красотой'!
Как будто чья-то невидимая рука стирает следы величия прошлого и выравнивает всё в одну однообразную скучную равнину.
Сколько надо было продумать, прострадать, чтобы сказать такую фразу: *) 'гораздо больше беспокоит меня вопрос о ненужности искусства для страны?', 'Дай Бог, чтобы общественный инстинкт к искусству на Руси возродился. Среди чистого снега, среди сказки зимних лесов молите об этом чуде' - пишет он дальше.

Рерих верит в чудо и вера эта рождает в нём вдохновение и он создаёт дивные картины прошлого и хочет научить любить это прошлое:
У каждого большого и даже среднего художника есть последователи, есть школа, у Рериха её нет. И могло ли быть иначе?
У нас, где Левитан породил сотни последователей, где страшно развита подражательность - нет подражателей Рериха, несмотря на блеск его имени:
Это глубоко психологично.
Рериху можно сказать словами поэта:

'Ты царь! живи один!'

Рерих не будет одиноким тогда, когда исполнится 'чудо', и уйдут из жизни будни, мещанство, когда искусство опять будет тесно сплетено с каждым нервом жизни, когда:
Но скоро ли это будет?

Вступительная статья к Монографии А. Ментеля "Н.К. РЕРИХ". Казань. 1912.
*********************************************************************************************