Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

АЛЕКСАНДР ФЕРДИНАНДВИЧ МАНТЕЛЬ

(7/19 февраля.1880, Шлиссельбург - 26 ноября 1935, Иваново) -
художник, организатор выставок, искусствовед, лектор, коллекционер, журналист, редактор и издатель книг литературно-художественной тематики. Учился в С.-Петербургской Академии художеств. Член группы "Мир искусства", Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины и член-сотрудник Общества архитекторов-художников.
************************************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ПИСЬМО А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К. (1 сентября 1909 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Мантелю А.Ф. (12 января 1911 г.)
ПИСЬМО А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К. (11 марта 1911 г.)
Хроника. Кн. Отяев. "ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ". (1912 г.)
А.Ф. Мантель. Вступительная статья о н.К. Рерихе в монографии 1912 г.
ПИСЬМО А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К.
***********************************************************************

1 сентября 1909 г.
ПИСЬМО А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К.

1 – IX – 09 г.

Глубокоуважаемый Николай Константинович.
Простите, что, не имея чести знать Вас лично, обращаюсь к Вам с просьбой
и даже не одной.

Дело в следующем: я задумал издавать в Казани журнал посвящённый вопросам чистого искусства, но т.к. больших средств у меня нет, журнал же требует массу расходов, - я решил выпустить сначала сборник, и вырученными деньгами усилить фонд. Пока из художников принял горячее участие мой близкий знакомый Б.М. Кустодиев. Я очень просил бы Вас дать один или два рисунка, - это сильно подняло бы сборник в глазах публики и Вашу фотогр. карточку с автографом для помещения, если конечно Вы позволите. Затем Вы были бы очень любезны, если бы согласились нарисовать обложку для второго издания моей книги «О Кнуте Гамсуне». Я должен Вас предупредить, что я принципиальный враг эксплуатации кого-либо, а потому очень прошу Вас сообщить мне о размере гонорара.
Выше я упомянул о скромных средствах фонда только потому, что хотел указать на цель сборника. Только потому. Формат моей книги («О Кн. Гамсуне») – четверть этого листа. Надпись след: Александр Мантель. «О Кнуте Гамсуне». СПб. 1910.

Я хотел быть лично у Вас, но тяжёлая болезнь, которую я перенёс, заставляет меня ещё сидеть в усадьбе.
Сборник я думаю начать печатать в начале Октября.
Характеристику о моей особе, так и будущего сборника может дать Вам Борис Михайлович Кустодиев, который на днях едет в ПБ.

Простите меня за беспокойство.
Примите уверение в моём уважении
Александр Мантель

Адрес.
Почт. от. Собакино, Казанск. губ. Казанск. у. Усадьба «Грибатник»
Мне.

P.S. Посылаю Вам сборник, который издали студенты Казанск. Унив. и в котором я поместил три свои вещи.
А. Мантель

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/967, 2 л.
_________________________________

1911 г.

Письмо Н. К. Рериха к Мантелю А.Ф. (12 Января 1911 г.)

Дорогой Александр Фердинандович
Не вижу охлаждения общества к искусству. Наоборот, среди молодёжи искусство сейчас имеет положительно хороших и пылких друзей. Молодёжь к искусству поёт, наблюдает и заветы старины.
Конечно, у молодёжи мало средств, чтобы, вопреки старикам, провести искусство в жизнь, сделать его для страны нужным. В этом наши отцы оставили нам плохое наследство; деды и прадеды нам ближе. Нашим детям будет легче в путях искусства.

Молите о чуде. Среди чистого снега, среди сказочных зимних лесов молите, чтобы украшение жизни вновь сделалось инстинктивно нужным.

Жду от Вас вестей. Моя простуда всё ещё не проходит. Делаю эскиз «Сечи при Керженце» для Дягилева.

Преданный Вам
Н.Рерих
12 Янв. 1911.

Литографированное письмо Рериха из Монографии А.Ф. Мантеля.
_________________________________________________________


31 июля 1911 г.
Письмо А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К.

Глубокоуважаемый Николай Константинович.
Простите за то, что не писал Вам долго, но… Это «но» роковой и верный спутник всей моей жизни. Был момент недавно, когда я чуть было не ушёл на тот свет и было приготовлено Вам последнее письмо. Ко всему кошмару пристёгивается вопрос безденежья, и обо всём надо думать, выдумывать, изобретать, лавировать. Повторяю: сумма всего измучила меня в конец. Продаю лучшую часть земли, чтобы расплатиться с долгами, и тогда у меня опять будет кредит. Этот кредит и даст мне возможность приступать к изданию сборника и т.п. Рисунки, о которых я Вам писал и говорил, не могут найтись: они или уничтожены дедом (едва ли), или затерялись в бесчисленных его связках, кипах, ящиках, книгах, etc. Вы не сердитесь на меня, Николай Константинович, за это и подумайте о том, что попасть в то положение, в какое попал я. – далеко не лестно. Это с точки зрения этики, но есть и другая сторона, чисто деловая. Я буду пытаться ещё и ещё искать и, может быть, затрачу на это большую энергию, чем ту, которую мог затратить всё это время, когда мне жилось так плохо.
Не сердитесь на меня – я постараюсь исправить свою оплошность. Пока об этом замолчу. Осенью, т.е. поздней осенью приступлю к печатанию сборника и хочу одновременно устроить выставку картин. Для этого я должен проделать ряд денежных комбинаций.

Клише с Ваших картин получил: большинство очень удачны. Это меня радует. С «Аполлоном» сговорились так: они уступят клише с Ваших картин за полцены. Всюду отыскиваю Ваши графич. рисунки и кое-что нашёл. Вопрос о том, какой поместить портрет Ваш. Я выпишу от Булла Вашу карточку. Лучше было бы карандашный или угольный рисунок.
С г. Сытиным, через Аркадия Вениаминовича Руманова, я думаю списаться в период печатания сборника. Раньше не стоит, потому что будет забыто: у Сытина масса дел. За лето хотел проделать многое, но ничего не вышло к сожалению. Теперь пересниму все вещи, какие у меня есть и чего-ниб. стоящие, и вышлю Вам на выбор. Теперь я уже исполню это.
Завидую Вам, что Вы в Талашкине – я много думаю об этом культурном уголке. Кстати: я писал Вам в ПБ, - думая, что Вы в Талашкино приезжали только на торжество. Вам переслано моё письмо? Или ждёт Вас в ПБ-ге.
Приехала из-за границы моя сестра, большая Ваша поклонница и она просит оста-вить ей место в письме, чтобы послать Вам привет.

Если у Вас будет время, то перечислите, кому проданы Ваши картины, - я хочу это напечатать после статьи, т.к. поступил «Аполлон». Это очень остроумно и ценно.

Всей души преданный
Вам А.Мантель

Сестре даю открытое письмо, ибо лист исписан.
31 Июля 1911 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/968, 2 л.
________________________________


1911 г.

11 марта 1911 г. Казань
Письмо А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К.

РЕДАКЦИЯ
ПЕРИОДИЧЕСКИХ СБОРНИКОВ
ИСКУССТВА
НА РАССВЕТЕ
КАЗАНЬ

Глубокоуважаемый
Николай Константинович.
Усталость моя проходит, и я энергично начинаю приступать к делам. Пишу статью, посвящённую Вашему творчеству, которую думаю прочесть в виде лекции в Казани, а потом поместить в сборнике.

Книга «Талашкино», которую Вы любезно мне подарили, доставила мне много радости и толкнула на блестящую мысль. Буду многословен, но этого требует тот вопрос, о котором я хочу вести речь. Я хочу открыть у себя в усадьбе нечто в духе мастерских «Талашкина» в миниатюре, конечно, пока. Об этом я говорил с заправилами земства и ещё кое с кем из помощников. Сочувствие общее, но платоническое. Вчера послал Губернатору бумагу с просьбой разрешить мастерскую-школу. Я назвал так: Кустарная мастерская возрождения древнерусского стиля имени Н.К. Рериха. Такое посвящение дела Вашему имени - не должно Вас удивлять, т.к. Вы почти единственный певец ушедшей Красоты. Об этом я сообщил в «Аполлон», куда сегодня послал очередную хронику.

Дальше.
Один из заправил Земства, к которому я обратился, сказал мне, что моя мысль желательна и он убеждён, что ему удастся выхлопотать пособие, хотя бы в размере 400 – 500 р. в год на первое время, но при одном непременном условии. Фактически и номинально во главе дела должно стоять лицо с каким-нибудь художественным цензом: званием художника, учителя рисования или окончившего какую-ниб. художественную школу.
Вопрос осложняется до нельзя. Если найти такое лицо, то 1) сразу жалованье и не малое, т.к. за небольшое никто не пойдёт, 2) что придётся зависеть от вкуса этого человека и постоянно зависеть от него и 3) сразу идею сделать малоценной, т.к. при руководстве какого-ниб. лица с художеств. цензом может получиться тип обычной школы кустарного ремесла, каковые при Земствах уже существуют.

Не это хотелось создать мне. Я думаю первое время обходиться хорошим мастером-токарем и руководиться точно рисунками художников. Напр., я думал рисунки различных ларей, дуг, столов, табуретов и т.д. и т. д., заказывать Вам, Малютину, Билибину. Затем я думал свести сношение с Талашкиным и просить там образцов. Дальше, если дело пошло бы (а оно бесспорно не умерло бы т.е. я не дал бы умереть ему) – можно было бы его расширить, пригласить руководителя и т.д. Но это позже.

Я хотел Вас просить, умолять помочь мне. Как? Помогите мне достать бумажку об окончании Школы или звание учит. рисования. Я много учился рисованию, но без всякой системы, так что по совести, ни одного из этих званий не достоин, но знаний у меня много, т.к. всё же я учился. Если бы можно было бы подождать год – два, то я добился бы, но время, время…
Что будет через два года? Если бы я предвидел такую комбинацию в жизни, то я устроил бы раньше, т.к. звание учителя не так уже трудно получить. Заправиле Земства я высказывал соображения в ненужности такого условия, но он и слышать не хочет, т.к. тогда, по его мнению, будет нечто домашнее, а такому делу нельзя яко бы выдавать субсидий. Хорошо, что и при таких условиях он обещает, а то вообще здесь бурбон на бурбоне и всякую такую затею могут встретить смехом. Простите за хаотическое письмо, но я боюсь не так ясно выразить мысль, а потому и нервничаю. Может быть, я мог бы прислать рисунки и можно сделать что-нибудь заочно? В Мае то лицо из Земства, кот. хочет помочь делу уходит в отставку – хорошо бы устроить до мая, т.к. позже придётся иметь дело с другими, а о них я уже упомянул выше.
Нет, вы вообразите осуществление моей идеи, маленький культурный уголок. Ведь всю жизнь можно вложить сюда. Я глубоко убеждён, что Вы тепло отнеслись бы к начинанию и во многом помогли бы. Через год можно устроить выставку работ. Мастерскую я предполагаю устроить у себя в усадьбе, и думаю для этого расширить флигель. Если найти подставное лицо с цензом, т.е. такое, которое бы только жило и не совалось бы ни во что, то и тут много неприятного: фальшивое положение и всё же зависимость, но главное, главное жалованье, которое сразу собьёт с толку все счёты. Подумайте, Николай Константинович, может быть Вы найдёте выход. Может быть можно что-ниб. устроить?

Завтра или послезавтра поеду к деду отыскивать тот рисунок, про который говорил Вам. На днях же съезжу в город, куплю пластинок и перенесу гоблены. Если Вам понравится, то их я их сейчас же Вам вышлю. Вообще, кое-что пересниму и пришлю Вам. Что найдёте мало-мальски ценным - в Вашем распоряжении. Ведь я Ваш неоплатный должник.
Пока до свидания. Простите за это письмо. Я очень прошу оставить его между нами.

Преданный Вам
А. Мантель

11-ое Марта 1911.
Усадьба.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/969, 3 л.
__________________________________


[Март 1911 г. Казань]
ПИСЬМО А.Ф. Мантеля к Рериху Н.К.

РЕДАКЦИЯ
ПЕРIОДИЧЕСКИХ СБОРНИКОВ
ИСКУССТВА
НА РАССВЕТЕ
КАЗАНЬ

Глубокоуважаемый Николай Константинович.
Уже несколько дней тому назад вернулся из города, но не мог Вам написать, потому что благодаря разливу речки, я был отрезан от всего мира. Вести переговоры с тупицами высшая степень наказания. «Почему вы, собственно, взяли себе задачей воскрешать древний русский стиль, ведь ценность его ещё не доказана» и т.п. Такие суждения я должен был выслушивать, но, что ещё печальнее, должен был объяснять. Кажется, добился некоторого успеха. Им льстит то, что речь идёт всё же об исконно русском, что уже напоминает «истинно русское». И у предков этих людей была потребность жить красиво! Пункт, который всё же является заминкой, это тот факт, что мастерская будет без представителя. Вся соль в этом требовании та, что необходимо лицо, за которым можно было бы следить и взыскивать. Во всяком честном начинании они видят скрытую пропаганду. Сначала – долой безвкусица, а потому – долой самодержавие. Я не шучу, - это именно первопричина их болезни.

В самом деле: явись становой, или ещё кто-ниб. с сыскными целями в мою частную школку – я бы их турнул без всяких разговоров, т.к. я только хозяин. Другое дело, если я лицо поставленное во главе, тогда я обязан давать отчёт во всём. Всё это они учли. Я решил проделать следующее: просить Вас поднять в совете вопрос о принятии моего начинания под покровительство О-ва Поощрения Ху-в, - это даст больший шанс, а затем готовиться к экзамену об окончании какой-ниб. Худ. Школы. Если первое, т.е. бумага из Поощрения Художеств, у меня будет, то уже нетрудно будет добиться, т.к. слово «Высочайшее» и т.д., их смутит.

Одновременно я посылаю на Ваше имя заявление. Сколько в России самых ненужных перипетий для достижения самых пустяков в сущности. У кого хотите отшибёт охоту что-либо предпринять.
Ещё есть выход, но провокаторский, т.е. под Вашим начальством в Поощрении художники интеллигентные, То Вы могли бы поговорить с ними и устроить хотя бы так: я прислал бы свои рисунки, эскизы и т.п. и по их обозрении выдать мне свид. об окончании школы.

Это обман, но обман благородный. Я подал бы сейчас же заявление и приложил бы эту бумагу. Вернули бы мне всё через неделю и я возвратил бы Вам для уничтожения. Это блестящий выход, т.к. сразу ставит дело на реальную почву, но… Я боюсь вот чего: разрешив Школу, выдав субсидию, земство наймёт кого-ниб. из кончивших Казанскую Школу и назначит заведующим. Это мало улыбается. Если предыдущий проект не выдерживает никакой критики, то остановимся на принятии мастерской под покровительство О-ва Поощр. Худ.-в.

Идея создания мастерской до того захватила меня, что я готов идти на всякие компромиссы, лишь бы добиться своего. Университеты и др. учебн. завед. часто выдают людям не имеющим отношения к Университету диплом - <honoris> causa, почему нельзя устроить что-нибудь <honoris> causa для моих начинаний. Если бы это было возможно, то открытие Школы было бы весной же, т.к. откладывать я не люблю ничего. Благодаря обилию знакомств и Земство устроило бы всё быстро.

Получил № «Паломники» (прилож.) со статьёй о Вас. Относительно Вашего портрета для сборника – я думаю сделать так: взять просто хорошую фотографию и поместить её в рамке из старых книг (как делается в «Старых годах»). Это будет очень изящно. Портрет будет наклеен отдельно, рамка же оттиснута на листе. Напечатать в тон сепия. Монография будет издана изящно и полно.

Если, что-либо не понравится Вам в этом письме, то Вы порвите его и забудьте. Потерять Ваше расположение для меня будет большим горем.
Шлю Вам сердечный привет

Уважающий Вас
А. Мантель

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/970, 2 л.
______________________________
************************************************


9 января 1912 г. Казань

ЮБИЛЕЙ ПРОПАГАНДИСТА ИСКУССТВ

15 января исполняется десятилетний юбилей Александра Фердинандовича Мантеля, юбилей его служения искусству, юбилей скромный, но в нашей жизни такие юбилеи должны быть с радостью отмечаемы, и служение искусству во всех его видах должно быть поощряемо как прессою. так н публикою.

Александр Фердинандович Мантель заведовал художественным отделом в «Журнале для всех» и впервые тогда ввёл посвящение отдельных номеров журнала не картинам разных художников, а отдельным лицам. Так, под его ведением вышли номера журнала, посвященные Серову, Сурикову, Ф. Штуку, Бёклину и др.

Таким образом, двенадцать годовых книжек были как бы двенадцатью маленькими монографиями. А. Ф. давал свои фельетоны и статьи в газеты «Русь», «Камско-волжская речь», «Волжский листок», «Вечерняя почта», «Казань», «Биржевые ведомости», в журналы: «Мир искусства», «Волжские дали», «Волжское утро», «Уклон», «Аполлон», «Русская художественная летопись», состоял членом редакции «Славянский мир», издал сборник искусства «На рассвете», «Сказку юности», «О Кн. Гамсуне», в настоящее время издаёт «Млечный путь», монографию Рериха, монографию Митрохина, читал лекции в Ялте, Казани, на Высших женских курсах и [в] Тенишевском училище в С.-Петербурге.

В Казани А. Ф. устроил первую художественную выставку определенного направления, а с осени настоящего года открывает у себя вторую в России школу-мастерскую возрождения древнерусского стиля имени Н. Рериха, кото-рая уже принята в ведение Императорского Общества поощрения художеств.
В феврале А. Ф. организует передвижную выставку членов кружка «Мир искусства».

А. Ф. состоит членом Общества защиты и сохранения памятников старины в России и членом-сотрудником Общества архитекторов-художников.
Скромный юбилей труженика уже отмечен отдельными лицами и обществами.
Как мы слышали, А. Ф. получены приветствия от художников Рериха, Лансере, Митрохина, Гауша, князя Д. В. Кугушева, от рабочих типографии Вараксина в Казани, артистки Самойловой, от интеллигентных мусульман Казанского уезда, «Общества защиты и сохранения памятников старины в России», редакции «Аполлона», от Императорского Общества поощрения художеств и др. почитателей и почитательниц.

А. Ф. живёт и работает у себя на хуторе близ д. Собакино Казанского уезда в 30 верстах от г. Казани, где 15 января и ожидается съезд поздравителей и почитателей молодого художника-юбиляра.

Отмечая предстоящее скромное торжество нашего согражданина, мы думаем, что этот день не пройдёт незамеченным и в кругу местных художников и ревнителей искусства и литературы, а также и местных органов печатного слова.

Приветствуя юбиляра, мы выражаем ему своё пожелание работать ещё многие годы на трудном поприще служения Храму Искусств художественной и литературной России.

Князь Отяев

Казань. 1912. 9 января. № 432. С. 3.
_______________________________


19 января 1912 г. Казань.

ЮБИЛЕЙ А.Ф. МАНТЕЛЯ

15 января на своём хуторе близ с. Шапшей, в 30 верстах от Казани, справлял свой скромный юбилей пропагандист искусства, наш молодой литератор-художник Александр Фердинандович Мантель.

В этот день поздравить юбиляра собрались депутации различных любителей и ревнителей искусств, художники, православное и мусульманское духовенство и добрые знакомые А. Ф.
Было произнесено много приветствий и пожеланий; получено много подарков и приветственных телеграмм.
Приводим некоторые из них.

«Глубокоуважаемый Александр Фердинандович, сейте разумное, красивое, вечное, и спасибо Вам скажет Русский народ».
Редакция журнала «Искусство»

«Педагогический совет школы Императорского Общества поощрения художеств искренно приветствует ко дню десятилетия Вашей полезной деятельности и желает успешной работы на многие годы».
Директор Рерих
«Сердечно приветствую Вас со знаменательным днём Вашего юбилея. Дай Бог Вам ещё многие годы с такой же любовью служить дорогому родному искусству».
Аркадий Руманов

«Сердечно приветствую юбиляра, желаю дальнейшей плодотворной деятельности и успеха на поприще служения молодому искусству».
Художник Гауш

Общее собрание членов общества "Мир искусства" единогласно постановило приветствовать Вас ко дню десятилетия Вашей художественно-литературной деятельности и искренно пожелать плодотворной работы на долгие годы».
Комитет «Мир искусства»
Далее следовали адреса от следующих лиц:

От учеников Казанской художественной школы, от Владимира Васильевича Вараксина, от управляющего типографии В. Назарова и наборщиков, от директора школы Императорского Общества поощрения художеств, от группы казанских художников, от группы ревнителей искусств, от секции Казанского общества народных университетов, от г-на Берёзкина, от казанских мусульман. От почитателей юбиляру были поднесены 11 венков с лентами и приветствиями.
В числе подарков были картины (от Рериха, Гауша, журнала «Искусства и друг.).

Примечание редакции. К крайнему своему сожалению дать полный текст адресов за неимением места редакция - не может.

Казань, 1912. 19 января. № 442. С. 3.

************************************************

А Мантель:
«Глубокоуважаемый Николай Константинович. Усталость моя проходит и я энергично начинаю приступать к делам. Пишу статью, посвящённую Вашему творчеству, которую думаю прочесть в виде лекции в Казани, а потом поместить в сборнике…» (фрагмент из вышеприведённого письма)

Из монографии А. Мантеля:

Николай Константинович Рерих родился в 1874 году в Петербурге.
Род Рерихов – древний Датско-Норвежский род, появившийся в России после Петра 1-го. Уже в глубокой древности указывается этот род в Дании, Зеландии, Ютландии и Англии, насчитывавший в себе несколько военачальников и епископов.

Интересная деталь: в переводе с древнескандинавского значит Rich – богатый и Ro или Ru- слава. Один из предков Н.К. Рериха – был генералом Шведской службы во время войны с Петром 1-ым.
Позднее имя Рерихов мало упоминается.

Ярко загорелась звезда над тем, кому посвящены эти строки. Имя Рерихов опять стало знаменитым и славным, но не бранными подвигами, а культурным, ценным служением искусству; и не в бархатную книгу впишется оно, а в список тех имён, вспоминая которые потомки наши поклонятся с благоговением.

Древний род, окутанный дымкой поэзии, овеянный сагами – выявился в потомке своём, ушедшем в мир прошлого, героичного, прекрасного своею цельностью.

Любовь к искусству и особенно к далёкому прошлому проявилась у художника очень рано. Уже девятилетним ребёнком Николай Константинович раскапывает старинные могилы в имении своих родителей и находит ряд предметов старины. Будучи учеником гимназии, Рерих занимался археологическими раскопками по поручению Археологического Общества, для которого он составил отчёт экскурсии и ряд рефератов. Гимназистом же Рерих написал ряд статей, сказок, легенд. Затем сотрудничал он в «Мире Искусства», «Золотом Руне», «Весах», «L’art decorative», в чешском журнале “Moderne Revue”, газетах «Русь», «Слово» и др. Позднее он принимал близкое участие в одном из отличных художественных изданий – «Талашкино».

Окончив гимназию, Рерих, по настоянию отца. поступил на юридический факультет Университета, но параллельно начал изучать живопись в Академии Художеств. Надо поражаться энергии и одарённости Рериха, успевавшего сдавать экзамены в Университете и делавшего большие успехи в Академии.

Конкурсная картина «Гонец» (приобретена покойным Третьяковым), на которую обращено было всеобщее внимание, решает окончательно будущее Николая Константиновича, и он, по окончании Университета, весь отдаётся искусству.

В Академии Художеств Рерих работал в мастерской любимого тогда многими и действительно обаятельного, не только как художника, но и как человека безгранично любившего искусство – А.И. Куинджи.
О своём руководителе Николай Константинович до сих пор отзывается с большой любовью.

В 1900 г. Рерих некоторое время пользуется указаниями Кормона в Париже, затем едет в Голландию, Италию, где с восторгом изучает старых мастеров.

В 1902 г. Рерих участвует на выставках «Мира Искусства» (впоследствии «Союза художников»). Затем появляются на Весенней академической выставке картины «Зловещие» и «Заморские гости». Последняя картина приобретена Государем Императором и находится в Царском дворце. «Зловещие» приобретены Русским Музеем Императора Александра III-го. В том же году Третьяковская галерея приобрела «Город строят».

В 1903 году художник едет изучать и рисовать памятники старины России и привозит семьдесят пять этюдов (масло). Эти замечательные этюды были проданы в Нью-Йорке в пользу кредиторов некоего Грюнвальда, которому коллекция была доверена для устройства в Америке.
Как сообщалось в своё время коллекция продана не сразу, а врозь, что сделало невозможным выкупить её целиком. Утрата эта незаменима, потому что в работах этих зафиксирована творческая физиономия Рериха того периода.
Рерих же не повторяется.

В том же 1903 г. князем Щербатовым и Ф.Ф. фон-Мекк устраивается отдельная выставка произведений Н.К. Рериха; открывается такая же выставка в Праге.

В 1904-5 г.г., помимо участия Рериха на русских выставках, организуются выставки, посвящённые ему, в Вене, Берлине, Дюссельдорфе, Милане и Венеции.
В Милане жюри присудило Н.К. Рериху высшую награду – почётный диплом.
В 1906 году Николай Константинович был избран членом-сосьетером Парижского «Осеннего Салона», после выставки, устроенной Дягилевым.

В 1907 г. княгиня М.К. Тенишева устраивает выставку современного искусства в Париже. На этой выставке Рерих выставил 130 произведений. Одна из лучших картин («Человек со скребком» каменный век) была приобретена французским правительством для Люксембургского музея. Тогда же Рерих был избран членом Национальной Академии в Реймсе.

В 1909 г. Рерих получил звание академика. Я не думаю, чтобы наша Академия дала по своему почину звание «декаденту». Сыграл роль известного рода стыд перед общественным мнением и голос Родена, который очень чтит Рериха. В этом же году Рерих получил звание почётного члена Венского Сессиона и Третьяковская галерея приобретает его картины «Бой», «Половецкий стан» и «Путивль», имевший крупный успех в постановке Дягилева в Париже, также как и декорации к «Псковитянке»; тогда же от В.В. фон-Мекк приобретён «Поход Владимира на Корсунь», который значится в каталоге «Под красными парусами».
Музей Александра III-го приобретает «Пещное действо» и поступает в дар от кн. М.К. Тенишевой 8-мь вещей: «Змеевна», эскиз росписи, «Александр Невский поражает Ярла Биргера», «Север» и др.

В 1910 году, после молчания нескольких лет в России, художник выставляет в «Союзе» 60 прекрасных вещей. В этих полотнах проявился новый этап творчества: прежняя зловещая, тёмная раскраска – сменилась радостными, яркими пятнами. За-тем вещи Рериха появляются на выставках Парижа, Цюриха, Брюсселя и на русских провинциальных: в Одессе, Киеве, Казани, Екатеринославле.

В 1910-м же году Рерихом основан музей Допетровской эпохи в Петербурге.
Зимой 1911 г. художник написал прекрасную по замыслу и по краскам (со-четание красного с яркой зеленью) «Сечу при Керженце» для Дягилева и написал совместно со Стравинским балет «Праздник весны» из доисторического времени.

Я позволю себе остановиться на деятельности Н.К. Рериха, как археолога.
Передо мной лежит отчёт раскопок Рериха «Некоторые древности пятин Деревской и Бежецкой», напечатанный по распоряжению Императорского Русского Археологического Общества. Отчёт этот – строго научная книга и в ней виден не только художник, отыскивающий материал для картин, но и учёный, прекрасно знающий историю и приёмы исследований. Раскопки 1912 г. в окрестностях Великого Новгорода – по признанию самого Рериха – не дали больших, осязательных результатов, т.е. было найдено очень мало предметов, как-то оружия, украшений, но всё-таки создали некоторую картину эстетики, погребальных обычаев и т.п.

Николай Константинович с 1898 – 1900 гг. читал лекции в Археологическом Институте, сделал ряд докладов в Императорском Русском Археологическом Обществе, Обществе Архитекторов-Художников в Имп. СПБ. О-ве Архитекторов.

Вот те немногие данные, которые мне удалось собрать и которые могут пригодиться в последствии для полного, подробного исследования жизни и творчества этого большого мастера.

Мне удалось собрать также часть литературных трудов Рериха, разбросанных в многочисленных изданиях за десять лет, и часть, нигде не печатанных, - у самого художника.
Я считаю необходимым присоединить, хоть немногое, к настоящему очерку для создания более цельного облика художника, ибо на всём, что творит Рерих, лежит печать, - ему одному присущая.

Печатая только часть литературных работ Николая Константиновича, я могу указать – желающим ознакомиться больше с этой стороной творчества Рериха – на книгу записных листков и статей изд. «Шиповник», на вышеупомянутую брошюру «Некоторые древности Деревской и Бежецкой, и на журналы «Мир Искусства», «Золотое Руно», «Весы», «L’art6 d&#233;coratif», «Moderny Revue»(чешский журнал), на статью в художественном сборнике «Талашкино».

В чём обаяние Рериха?
Конечно не в том только, что своими картинами он приподнял завесу над седой стариной, научил нас видеть искусство и стремление к красоте там, где нам мерещилась грубая, животная жизнь. Нет! Своим «Я» - странным, загадочным приковал он к себе.

Я не знаю никого, кто подвергался бы такому отчаянному обстрелу критиков всех направлений, низводивших его на степень дилетанта и возносивших на степень гения.
Рерих похож на былинного змея: ему отрубали голову и у него вырастали две новых. В чём только не видели и в чём не находили обаяние Рериха!
Так напр. один «критик» видел в Рерихе идеал художника потому, что он соединил в себе учёного и художника, другой восторгался им только как учёным, имеющим счастливую способность фиксировать плоды научных изысканий в альбоме и т.п. Третий…

Бог с ними!
Я коснусь лишь того упрёка, который повторялся неоднократно и который так или иначе имеет хотя бы почву для возражений. Это упрёк в эскизности, в дилетантской необработанности картин Рериха.
На этом я остановлюсь.

Я мог бы выставить тот простой аргумент, что художник сам знает те грани, где он должен остановиться и что мы, зрители, должны смотреть на то, разбираться в том, что есть, а не то, что могло бы быть и т.д. Я мог бы процитировать слова Уистлера: «произведение искусства окончено с минуты его начала», т.е. как бы от-рывочно не было произведение, но раз оно вытекло из непосредственного импульса, - уже может считаться оконченным.
Сказать коротко – самая трудная наука» говорит индийская пословица и в ней много глубокой мудрости.

В своих работах Рерих не везде эскизен или, как говорят некоторые критики, - «дилетантичен». Далеко не везде. Есть вещи у него очень тонко выписанные.
Я бы разбил работы Рериха на две категории: на реальную и метафизическую.
К первой категории я отношу то, что художник видит воочию: камни, облака, море, лес, которые не изменились с того далёкого времени, куда тянется душа Рериха и пейзажи его написаны сочно, ярко, с необходимой мерой рисунка.

Ко второй категории я отношу картины с литературным содержанием (не пугайтесь этого выражения!), напр. изображения жизни людей каменного века, времён викингов и т.д. Здесь для того, чтобы вообразить, надо мысленно прищурить глаза, как это делает в действительности человек, вспоминающий давно им виденное, чтобы создать дымку. Самые грубые предметы начинают казаться мистичными и будят что-то в душе и дают простор фантазии…

Вот эту дымку, эти прищуренные глаза я чувствую во многих картинах художника. В дымке фантазии рождаются далёкие образы и эту дымку художник переносит на холст.
Он видел охоты людей, похожих на зверей, видел сражения, - но видел их намёки, слабые очертания.

Разве Рерих – археолог, серьёзный учёный – видавший массу добытых из земли предметов седой старины, видевший рисунки на мечах, чашах, щитах – не знал деталей и не мог их изобразить? Конечно мог, но это было бы то, чем занимались сотни наших художников и чему учит Академия.

Я убеждён, что Рерих любит прошлое не как определённую полосу того или иного периода истории, как напр. Александр Бенуа любит Версаль, - а просто далё-кое, где больше простора фантазии и его одиночеству. У Рериха нет определённого, облюбованного им исторического периода: в картинах его мы видим и «каменный век» и «половецкий стан» и «Александра Невского», в его церковной живописи видим тяготение к византийскому стилю.

Рерих весь прошлое…
К чему бы он не прикоснулся, и оно рассказывает вам саги. Вспомните серию этюдов Финляндии: те же всем известные финские леса и камни у Рериха приобретают настроение прошлого и вам чудятся скальды, поющие про славу павших героев.

А графика его?
Возьмите рисунок – иллюстрацию к Метерлинку. Разве не эти линии мы видели на древних мечах и на щитах, пролежавших много столетий под курганами?
Рерих весь тайна и весь прошлое…
Может быть в этом обаяние его таланта?

Настоящее его пугает.
«Обеднели мы красотой» пишет он в предисловии к книге «Талашкино», и часто жалуется на ненужность искусства для страны. Каждая вещь прошлого говорит о том, что она была нужна, инстинктивно нужна, а теперь многое является или модой или прихотью…
«Обеднели мы красотой»!
Как будто чья-то невидимая рука стирает следы величия прошлого и выравнивает всё в одну однообразную скучную равнину.
Сколько надо было продумать, прострадать, чтобы сказать такую фразу: *) «гораздо больше беспокоит меня вопрос о ненужности искусства для страны?», «Дай Бог, чтобы общественный инстинкт к искусству на Руси возродился. Среди чистого снега, среди сказки зимних лесов молите об этом чуде» - пишет он дальше.

Рерих верит в чудо и вера эта рождает в нём вдохновение и он создаёт дивные картины прошлого и хочет научить любить это прошлое…
У каждого большого и даже среднего художника есть последователи, есть школа, у Рериха её нет. И могло ли быть иначе?
У нас, где Левитан породил сотни последователей, где страшно развита подражательность – нет подражателей Рериха, несмотря на блеск его имени…
Это глубоко психологично.
Рериху можно сказать словами поэта:

«Ты царь! живи один!»

Рерих не будет одиноким тогда, когда исполнится «чудо», и уйдут из жизни будни, мещанство, когда искусство опять будет тесно сплетено с каждым нервом жизни, когда…
Но скоро ли это будет?

Вступительная статья к Монографии А. Ментеля "Н.К. РЕРИХ". Казань. 1912.
*********************************************************************************************