Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

НИКОЛАЙ ЕМЕЛЬЯНОВИЧ МАКАРЕНКО
(1877-1938)
археолог, реставратор, художник, музейный работник, историк искусства. Автор более 50 книг и статей.

Работал с Н.К. Рерихом в Школе Общества поощрения художеств (1906-17) помощником инспектора (1906-10), преподавателем общерисовальных классов (с 1908) и лектором по технике и истории древнерусского искусства (с 1912), проводил экскурсии, занимался изданием сборников, описью художественных и исторических предметов. Написал о Школе книгу (1914). Секретарь Комиссии Музея Допетровского искусства и быта с самого начала (1909-17). Вместе с Н.К. Рерихом работал в комитете выставки "Искусство союзных народов" (1914). В 1910 г. вместе с Н.К. проводил раскопки в Новгороде. В 1920-30-е гг. член-корреспондент нескольких рериховских организаций в Америке, Европе и Индии. Почётный советник Института "Урусвати".
**********************************************************************
 
 
  
 


СОДЕРЖАНИЕ

ПИСЬМО Н.Е. Макаренко к Рериху Н.К. [Июнь, 1912 г. Таврическая губ.]
ПИСЬМО Н.Е. Макаренко к Рериху Н.К. (21 августа 1912 г.)

******************************************************************************

[Июнь 1912 г.] Таврическая губ. Почт. ст. Новая Маячка.
Письмо Н.Е. Макаренко к Рериху Н.К. (б/д)

Дорогой и глубокоуважаемый Николай Константинович!
Из СПб-га собирался написать Вам, да теперь только осуществляю своё намерение. Почти перед моим отъездом видел я у одного из моих сослуживцев подлинного Моленара. Он продаёт его. Я просил его оставить до осени, рассчитывая Вам его показать. Он оставил до осени.

Перед моим отъездом звонил ко мне Борис Константинович и не застал меня дома. В тот же день звонил я ему и тоже не застал его дома. Так и не знаю, что хотел он сообщить мне. По словам И.Я. Билибина, были какие-то дела выставочные. Какие-то деньги требовал <Бельгардт> с него будто бы.
Думал я текущим летом хоть немного отдохнуть. - Не удалось. Когда я был за границей, ко мне в Эрмитаж зашёл гр. Мордвинов по совету <Фельк…>, чтобы поговорить по поводу раскопок на его земле. Смирнов захватил бедного графа в свои руки и направил его к Ростовцеву. Дело, будто бы, проехало мимо меня. Ростовцев же, ни разу в жизни не копавши, взяв дело в свои руки опять, обратился ко мне. Теперь получается странная комбинация: во главе большого предприятия стоит Ростовцев, раскопка же на кургане поручена мне исключительно. Причём, в помощники или, как говорю, Ростовцев в подручные, он дал мне одного из своих магистрантов из У-<та>.
Большой курган будет раскопан под моим руководством в течение 2-х лет, отпущено Мордвиновым на это предприятие 15 тысяч рублей. Взял я топографа для съёмки кургана и всей местности, фотографа и специального надсмотрщика из Керчи.

Июль и Август будем снимать насыпь до половины <…>. Рабочих будет 100 человек, на будущий год собирается приехать и Ростовцев (т. сказать, на готовое, а потом, пожалуй, будет говорить что он раскопал курган, я уж заранее уверен в таком исходе). Курган находится в Тавр. губ. в той же общей группе что и Солоха и мн. другие. Боюсь, не оказался бы он с окрашенным костяком.

Снимать курган буду до основания, чтобы захватить все полы и боковые погребения. Захватил я с собой все материалы и отчёты по школе, и теперь кое-что пописываю. Не знаю, как много будет свободного времени на раскопках. Думаю, что при наличности трёх помощников время найдётся написать очерка, <…> что работа будет только по снятию насыпи…
Ну, как же Ваши дела? В музее видел присланные Вами картины. Везёт Вам, откуда их достали!

Привет Вашей супруге и, если помнит меня, кн. Тенишевой.
До 1-го Июля сижу пока в Полтавской губ.

Адрес до 1-го Сентября: Почт. ст. Новая Маячка
Таврической губ., имение графа Мордвинова
Чёрная Долина; мне.
Искр. пред. Вам Н.Макаренко

Отдел рукописей ГТГ, 44/937, 2 л. [Июнь 1912 г.]
________________________________________


ПИСЬМО Н.Е. Макаренко к Рериху Н.К. (21 августа 1912 г.)

Дорогой Николай Константинович!
Я-то Вас никогда не забывал, да и, сами знаете, не забуду.
Не раз пытался Вам писать и по поводу клада, и по другим вопросам, но как-то всё не выходило. Сегодня, вернувшись из вторичной поездки в Полтавскую губернию, я нашёл Ваше письмо и был пристыжен им.

Текущее лето так бестолково сложилось у меня, что и представить себе трудно. Зато клад, эх какой! Единственный в мире – без преувеличения скажу. Когда я смотрел его первый раз (в Полтаве), мне всё казалось, что я на опере Вагнера, гномов лишь не доставало – вместо них – губернаторский мундир.

Когда приедете в Петербург, вероятно он уже будет доступен для осмотра. Теперь он ещё хранится в банке. Золотые и серебр. вазы, блюда, кубки, мечи, браслеты, перстни, бляхи и пр. – целыми горами.

К большому для меня сожалению я едва ли буду в состоянии сообщить Вам желаемую справочку о картинах. Дело в том, что картины только теперь начинают развешивать, уже на стенах Рембрант, Ван-Дейк, Йорданс и испанцы, остальное всё ещё <«в свамсе»> и разобраться в них, чтобы найти какой-либо №, надо потратить, пожалуй, не один день. Завтра я попытаюсь в этом, и если только помогут человеч. силы - найду, в противном случае придётся ждать до «расчистки».

С <Кро..ом> говорил после Вашего отъезда – всё ещё «думает». –
Если возможно, передайте Княгине, что в настоящее время наши эмалев[ые] и друг. предметы, с которых она желала иметь цветные снимки, уже водворены на места и съёмка их возможна. Пусть она тогда напишет Прокудину-Горскому, чтобы он начинал.

С конца июля хвораю – нога очень болела, теперь одолевает кашель. –
Что Вы надумали относительно Воскресных классов? Скоро, надеюсь, увидимся.
Передайте мой поклон Вашей жене и Кн. Тенишевой.

Искр. предан. Вам
Н. Макаренко
1912 авг. 21.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/936, 2 л.
*****************************************************