Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ЕЛЕНА ИВАНОВНА РЕРИХ
(1879-1955)

*************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (3 января 1900 г. Париж.)
ХРОНИКА. "Русские художники на Всемирной выставке в Париже (23.01.1900.)

ФЕВРАЛЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Начало февраля 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (22 февраля 1900 г. Париж.)

МАРТ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [Весна 1900 г. СПб.]
ХРОНИКА . ВЕСЕННИЕ ВЫСТАВКИ (Северный курьер. 19 марта 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (30 марта 1900 г. СПб.)

АПРЕЛЬ
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ХРОНИКА (Россия. 1900. 8/21 апреля. ? 343.)

МАЙ
ХРОНИКА (Северный курьер. 1900. 9 /22 мая. ? 185)
ХРОНИКА (Новое время. 1900. 17/30 мая. ? 8699.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (25 мая 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (27-28 [мая 1900 г. СПб.])
Картина Н.К. Рериха "Поход Владимира на Корсунь" (1900 г.)
Запись Н.К. Рериха в альбоме-вопроснике сестёр Шнейдер (30 мая 1900 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (31 мая 1900 г. СПб.)
Картина Н.К. Рериха "Старик" (1900 г.)

ИЮНЬ
ХРОНИКА (Северный курьер. 2/15 июня 1900 г. ? 208)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [2 июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (2 июня 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (19 июня 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.к. Рериха к Шапошниковой Е.И. (20 июня 1900 г. СПб.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (21 июня, 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (24 июня [1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. [25 июня. 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (26-27 июня 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (27-28 [июня 1900 г. СПб.])
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И. (Б/д. [Около 29 июня 1900 г. СПб.])

**************************************************************************************************


ЯНВАРЬ

3 января 1900 г. Париж.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Лада моя, хорошая моя Лада, могу ли я приехать прямо из мастерской?
Этот безобразный вечер, кажется, не хочет наступить.
Всеми помыслами Твой
Н. Р.
3/I 1900

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/149, 1 л.
_________________________________


23 января 1900 г.
Хроника

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ НА ВСЕМИРНОЙ ВЫСТАВКЕ В ПАРИЖЕ

На днях Императорская Академия художеств отправляет через главный комиссариат русского отдела парижской выставки одобренные специальной комиссией из профессоров Академии художественные произведения следующих художников: [список художников по алфавиту], Н. К. Рериха (Славянские старшины') <...>.
Все эти художественные произведения, которые разновременно фигурировали на выставках в Петербурге и других русских городах, отправляются через главный приёмный пункт в Петербурге. Кроме этих произведений, в Париж будут отправлены художественные произведения русских и финляндских художников через отправительные пункты - Варшава и Гельсингфорс - в конце января или в начале февраля.

Биржевые ведомости. 1900. 23 янв. / 4 февр. ? 22.
**********************************************************************

ФЕВРАЛЬ

[Начало февр. 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е. И. Шапошниковой

Хорошая моя Лада, положительно не всё на Руси пропало.
Сегодня произошло событие, которое будет иметь огромные для русского искусства последствия. Слушай, в чём дело: сегодня нам в Комитете начали приказывать (Академические заправилы) принять на выставку нежелательные нам картины, кроме того, авторы непринятых картин начали скандал и обвинили нас в кружковщине, в принятии только своих вещей, в несправедливости и во всяких гадостях. После всех этих помойных душей мы (молодые комитетские) собрались и порешили уйти из комитета, снять свои вещи с выставки и устроить свою собственную. Посмотрим, на чьей стороне сила и правда, - ведь не для кого не секрет, что выставка держалась нашими вещами.

Завтра будет решительный день - общий подъём небывалый, и мне хочется, чтобы Ты была в курсе дела и радовалась вместе со мной, что ещё возможны принципиальные движения и душевные подъёмы.

Мне чуется, что из этого выйдет дело большое и знаменательное. Помнишь, передвижники ушли из Академии?
Предстоит масса хлопот, разъездов и разборок, но всё это для общего дела.
Сообщу о ходе дела и при возможности прискачу сам.

Видишь, как я о Тебе думаю. Теперь два часа ночи; Ты уже спишь, а я о Тебе думаю и знаю, что Ты понимаешь, как меня волнует это дело. Дома, конечно, были против нашего похода. По счастью, наши вещи не слабые, и нам удастся устроить порядочную выставку. Надо заручиться прессой и мнением общества, и тогда держись!

Спи покойно, моя милая, моя хорошая Лада. Из не художников только за Тебя и верю, что будешь рада и оценишь наше движение. Оказывается, мы ещё не совсем кисель и ещё можем чувствовать и бороться.

Ну, вперёд без оглядки!
Я думаю, скоро приеду. Играй и работай - мы же действуем.

Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/179, 2 л.
________________________________________________


22 Февраля 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Хорошая моя Лада.
До такой степени у меня начала сходить со лба кожа, что завтра обреку себя на сиденье у доктора и если к 71/2; час. не буду, то приеду в Субботу.
Читала ли, как разнёс нас Кравченко? И все против. Вчера в собрании Академии Боткин говорил о прекращении выставки.
Твой весь
Н.Р.

22 Февр. 900 г.
Насморк ко мне не пристал. Думаю, что и Твой прошёл.

Отдел рукописей ГТГ, Ф. 44/152, 1 л.
*************************************************

МАРТ

[Весна 1900 г. СПб. ]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Е.И. Шапошниковой
#photorh#
Хорошая моя Лада, посылаю карточку. Поезжай в фотографию при возможности.
Я полагаю, Тебе не худо попринимать железо. Скоро зайду.
Весь Твой Н.Р.
Если Екат. Вас. не видит, то целую жестоко.

Отдел рукописей ГТГ, 44/176, 1 л.

***********************************************************************

ХРОНИКА

М. Далькевич
ВЕСЕННИЕ ВЫСТАВКИ

Г[-н] Рерих выставил только одну картину 'Поход (Русь)'. Она служит продолжением других, появившихся раньше, где были воплощены моменты в жизни той же Руси, предшествовавшие 'Походу', как прошлогодние 'Старцы', собравшиеся на совет, и ещё раньше 'Гонец', посланный с вестями от одного из древних славянских племён к другому.
#pohod#
Н.К. Рерих. Поход. 1899. (ч/б репродукция)

Картина эта, как и прежние, является чем-то новым, сильным и самобытным. К ней никак не подойдёшь с выработанными уже 'мерками', что особенно раздражает привыкших к ним ценителей, делящих все картины на определённые разряды: пейзажи, жанры, исторические и т. п. Причислить её к пейзажам - нельзя, потому что одинаковое значение имеет здесь и изображение людей, но в картине нет 'рассказа', нет типов, даже не видно лиц этих людей, - следовательно, это не жанр. По внешности она менее всего подходит к традиционным 'историческим' картинам: здесь нет ни театральной композиции, ни изложения исторического факта, ни даже детальной археологической разработки, которая здесь не бросается в глаза и едва лишь кое-где намечена, а между тем - это именно историческая картина в полном и истинном значении этого слова.

Г[-н] Рерих обладает своеобразной способностью в совокупности и свойственной только ему группировке отдельных элементов разных 'родов' живописи - передавать дух целой исторической эпохи, передавать так, что она даёт определённое настроение, представляется со всеми характерными особенностями, деталями, типами людей и отдельными моментами их исторической жизни, что нечасто встречается в многотомных исторических романах и монографиях.

В настоящей картине художник остаётся верным себе и неустанно следует по избранному пути, прогрессируя так же, как и его товарищи гг. Рылов, Богатырёв и Зарубин...

Северный курьер. 1900. 19 марта / 1 апреля. ? 136. Воскресенье. С. 5.
__________________________________________________________


30 марта 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя и хорошая, сегодня, т.е. в Четверг что-то мне нехорошо - верно, у Вас опять какие-нибудь идут неважные разговоры. Сейчас еду на дурацкий спектакль, буду улыбаться, буду шутки шутить, а внутри будет скверно, и опять буду что-то выдумывать, что-то комбинировать, чтобы вышло всё получше и было бы не худо моей Ладе - первому человеку, заставившему меня думать не только о самом себе. Но всё как-то не выходит ничего хорошего, особенно если Ты, моя дорогая, почему-то чувствуешь себя непрочной в отношении меня. Хотя (не только думаю, но даже уверен), что Ты на самом деле несравненно прочнее, нежели сама предполагаешь.

Знаешь что? - В первый раз мне страшно к Вам ехать; страшно за то, что не знаю как примет меня Е[катерина] В[асильевна]. Ей не понять наших соображений, и она может нарушить наше хорошее время.
Если же оно нарушится - я не представляю что и будет? Отсрочить, отдалить - я могу, но вычеркнуть прямо трудно, - Ты, ведь, наверно, тоже думаешь. И вот я начинаю обманывать себя, строю картины, что всё обладится очень хорошо, и хочется хоть неделю, хоть день оставаться ещё при этих надеждах. А впрочем, чего же я раскудахтался? - быть может, и впрямь всё обойдётся ладно.

Что же такое я совершил, чтобы на меня всё посыпалось: и с Музеем не вышло, и с картиной то же, и во всём то же (сегодня нам с Зарубиным вместо благодарности выговор сделали за устройство выставки, хотя мы сделали всё, что было мыслимо); неужели же и в душевной моей жизни должна быть также неурядица и ломка, неужто нельзя миновать этих рифов и идти вперёд полным парусом?

Скажем себе, моя милая, что можно, и пойдём вперёд; авось и выберемся на торную тропу. Когда представлю себе, какие сцены приходится Тебе выносить, - мне жутко и холодно делается, и обидно за беспомощность и куцые мозги, которые сейчас же не могут измыслить чего-либо подходящего.

Приеду или завтра, или в Воскресенье, ибо в Субботу - Марии, т. е. именины мамаши. Впрочем, вернее приеду в Воскресенье и прямо к обеду, чтобы до обеда неприятной беседы не было, а завтра страшно ехать. Вот малодушие-то какое! - ждите, хоть денёк ещё... А тучи-то кругом заходят синие-пресиние, и зарница уже белеет, того гляди, молния стрельнёт. Ну да не всегда бьёт молния в дерево, иногда и в пустое поле ударит - в сыпучий песок, и ничего песку от этого не делается, только останется стекловидная трубочка - ребятам на забаву.

Теперь половина восьмого, Ты, вероятно, в концерте будешь. Хотелось бы видеть, как Ты выходишь, серьёзная такая и бледная, и сдвигаешь брови, и играешь тоже серьёзно.

Рассказывал я Зарубину наши обстоятельства - он искренно возмущается, но ничего не может выдумать.
Значит, до Воскресенья - и жутко же мне будет ехать к Вам.

Целую Тебя и чувствую Тебя близко.
Твой Н. Р.

30 Марта 1900 г.

Ноги просто не слушаются после 8-мичасовых хлопот по выставке.
Если будет нужно, то поклонись всем, кому следует.

У нас дома - сплошной скандал, который может прекратиться лишь с помещением в больницу. Трудно винить мамашу, ибо у неё, действительно, голова кругом идёт.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/153, 3 л.
**************************************************************

АПРЕЛЬ

8 апреля 1900 г. СПб.
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ХРОНИКА

Из Парижа нам сообщают состав русского художественного отдела. Вот перечень художников и их произведений: Шишкин - 'Заброшенная мельница', Волков - 'Дорога в усадьбу', Первухин - 'Волга', Айвазовский - 'Океан', Лебедев - 'Кончина царя Фёдора Иоанновича', Серов - 'Портрет Великого Князя Павла Александровича', Пурвит - 'При последних лучах', Беркос - 'Новь'. Столица - 'Ермак', Кондратенко - 'Ночь', Рябушкин - 'Купеческая семья XVII века', Малявин - 'Смех', Рерих - 'Славянские старшины у священного дуба':
#starcy#
Н.К. Рерих. Сходятся старцы. 1898.

Россия. 1900. 8/21 апреля. ? 343.
*********************************************


МАЙ

9 мая 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

В воскресенье, 14 мая, члены и слушатели СПб. Археологического института отправляются на раскопки в с. Гостилицы Петергофского уезда. Ракопки будут производиться под наблюдением проф. Н.И. Веселовского. Предварительные работы и изыскания взял на себя художник-археолог Н.К. Рерих.

Северный курьер. 1900. 9/22 мая. ? 185. Вторник. С. 3-4.
_________________________________________________


17 мая 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

Устроенная С.-Петербургским Археологическим институтом в воскресенье, 14-го мая, экскурсия в местность между с. Гостилицы и Дятлицы Петергофского уезда Петербургской губернии дала весьма ценные научные результаты.
В число экскурсантов вошло 37 членов и слушателей института. Во главе экскурсии стоял проф. Н. И. Веселовский. Участие в раскопках приняли также между прочим начальник штаба финляндского военного округа ген.-лейт. В. Г. Глазов, начальник архивов министерства Императорского двора А. В. Половцов, начальник архива главного управления военно-учебных заведений Петров и другие приглашённые лица.
Члены экскурсии прибыли в 1 час дня к месту раскопок, находящемуся в 5 верстах от сел. Гостилицы.

Уже с пятницы 12-го мая художником Н. К. Рерихом, в течение 6 лет производившим археологические исследования в Петербургской и соседних губ., начаты были совместно с несколькими членами института подготовительные работы.

Исследованию подверглись курганы, расположенные двумя группами. Из 100 курганов вскрыто до 20. Некоторые из них были подготовлены уже так, что давали сразу полное наглядное представление об их характерных особенностях. Профессор Н. И. Веселовский обрисовал в краткой речи различные типы славянских погребений, относящихся к XI-XV векам. Почти все эти типы встречены были здесь. Таким образом, исследованные курганы имеют даты: XI-XV века. Среди найденных вещей, кроме обычных славянских, встречаются и финские.

Местность, где производились раскопки, входила некогда в состав новгородских владений, а именно одной из пятин Великого Новгорода - Водской.
Из предметов, найденных в курганах, можно отметить: монеты XI века, одна регенсбургская, другая по предположениям англо-саксонская, редко встречающиеся орнаменты, перстни, височные кольца, бляшки, браслеты, топоры, ножи и другие бронзовые и железные вещи.

Новое время. 1900. 17/30 мая. ? 8699. Среда. С. 4.
__________________________________________________


25 Мая 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя, радость моя.
Правда 'радость моя' хорошее слово? - оно опошлено, но смысл чувства оно выражает превосходно. При воспоминании о Тебе весь наполняюсь какою-то радостью, мне становится как-то светло и бодро, особенно же если представляю, что и Ты обо мне тоже думаешь. Или ещё не успела вспомнить за новыми впечатлениями переезда и природы? Но мне хочется, чтобы Ты уже вспоминала и даже (прости) скучала обо мне. Вспоминала?

Сейчас только ушёл натурщик, я с него писал фигуру для охоты. Вечером будет у меня Свиньин и Сторонний; не знаю, какое я дело завариваю и что из него выйдет, но может выйти не малое.

Мои мечты о Музее начинают опять выплывать - Тевяшев (секр[етарь] [великого] князя) вчера спрашивал обо мне Свиньина и сказал, что имеет на меня виды осенью. Но какие виды? - хорошие или скверные.

Ты сделала превосходно, что побывала в мастерской у меня, теперь я ещё пуще полюбил это помещение. Как Ты полагаешь, сколько раз в день я не думаю о Тебе? Какое чудное у меня сейчас настроение: только хочу что-нибудь сказать о событиях, как сейчас же сбиваюсь и пишу о Тебе, забывая, что, пожалуй, Тебе о самой себе читать скучно. Невероятно меня интересует: как доехали, как самочувствие, пилили ли дорогой за наше прощание, как зубы, голова, палец, и всякое прочее. От вокзала я шёл с Беляевым, который предупреждал меня, что против меня (в нашем деле) работает сильная оппозиция в лице Екат[ерины] Вас[ильевны] и княгини, но я сказал ему, что при такой союзнице, как Ты, какая угодно оппозиция отобьёт себе носы о стену, но навредить не сможет.

Беляев, бедняга, влюблён в Соф. Павл. и по-видимому, не на шутку. Ей в цветы вложил он несколько первых тактов 'Скажите вы ей, цветы мои', (за такую пошлость мне стало стыдно за него). Говорил мне, что напьётся в этот вечер, - оказывается, он выпивает; я убеждал его, но ничего не вышло. В начале Июня думает быть в Бологове. Неужели когда я буду у Вас, там будет целая свора гг. Редкиных и К°. Это будет скучно т. к. уже теперь я представляю себе, как мы будем гулять. Зачем их наприглашала? Что сделала!!

Напишешь мне или нет? А вдруг не напишешь; вот-то беда! Письма (видишь всё-таки надеюсь на оные) лучше адресовать: Вас. О. Имп. Академия Художеств. Главное здание, ?4. Н. К. Р. Мне их приятнее будет получать в мастерской.

Поклонись всем, кому следует, скажи, им что-либо приятное и к случаю подходящее, Ты ведь это умеешь, как нельзя лучше. Князя можно поцеловать в лысину, ему будет приятно. Княгине скажи, что она помолодела; Екат[ерине] Вас[ильевне], что она похудела; ну, словом, кому поумнела - кому что следует. А вдруг это письмо кто-ниб. у Тебя перехватит. Ведь влетит за предерзость. Ну да ничего не поделаешь - необходима откровенность. Ведь так? Нехорошо быть иезуитом. Не знаю почему, но мне невероятно хочется целовать Тебя. А если Екат. Вас. это желание прочтёт, ведь выйдет буря, положим, буря в ванне, но всё же.
Мне хочется скорее к Тебе ехать, числа 8 надеюсь быть. Завтра справлюсь насчёт герцога.

Ну, до свидания, моя милая союзница, мой commilito во всех делах и помыслах. Если я и надоедал Тебе, то, прости, по неведению. Потом я научусь различать Твои настроения и сообразоваться с ними. Бергер (он прекрасно зачинил мои зубы) сказал про Тебя: о, это очень нервний барышня. Прихожу к неожиданному заключению, что могу писать Тебе без конца, хорошая моя, милая, дорогая, до свиданья.

Твой Н. Р.
25 Мая 1900 г. СПб.

Сегодня я был у Стасова он вызвал меня письмом, потому-де послезавтра едет за границу. Спрашивает: 'а хорош мой Репинский портрет?' Я отвечаю, что не видал его, ибо у Репина не был. 'А я считаю, что Вы были'. (Не знаю, что он этими словами хотел сказать).

Собираю на погорелых; вообрази, около бывш. нашего поместья выгорело половина деревни, и многие остались, в чём только выскочили; вот ужас-то! Ещё мы жалуемся на то, да на сё, а каково очутиться без всего положительно, даже без платья. Нашему избалованному воображению такое представление даже не доступно.
Ещё раз до свиданья.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/157, 3 л.
_____________________________________________


27 - 28 [Мая 1900, СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Е. И. Шапошниковой

27-го
Только вчера отправил Тебе письмо, а сегодня уже опять хочется перемолвиться с Тобой, моя дорогая. Даже неловко, все Бологовские, небось, знают мой дьячковский почерк и могут подумать: эк его разобрало.
Вчера вечером началось, а сегодня продолжается у меня отвратительное состояние, скучно, ожидаю 10-го, злюсь на эскизы, голова тяжёлая. Вчера вечером был я со Сторонним у Свиньина, т. е., они были у меня, а потом мы все пошли к Свиньину. Он на меня опять произвёл тяжёлое впечатление, своим самомнением и навязываньем. Боюсь, голубчик, что мне он не столько приятен, сколько нужен. Это прескверное соображение, но, пожалуй, это так. Слушая его, я с болью думал: вот наши силы для борьбы с Дягилевым, только при счастье пробьёмся мы с такими дружинами куда-нибудь.

Сторонний также вынес о Свиньине не особенное мнение, т.е. говорит: не стал бы он нам вредить своим больным самомнением и озлобленностью, ибо мы можем взять верх лишь при очень широких взглядах, - всякая же однобокость будет на руку нашим врагам. Сторонний становится очень хорош со стариком Сувориным, быть может, ему удастся подбить его на издание большого художественного журнала и организацию общества художников. При средствах и рекламе Суворина можно бы сделать большое дело и даже дать тон всему русскому художеству. Но, прежде чем начать правильную по всем позициям борьбу и спокойно работать по искусству, необходимо нам с Тобой устроить свою жизнь, ибо только тогда буду я в состоянии спокойно рассуждать и не приходить в такое настроение, как сегодня. Я чувствую, что было бы достаточно одного Твоего слова, и настроение прошло. Впоследствии мы научимся улавливать наши обоюдные настроения и находить лекарства на них. Но до чего может мне иногда казаться, что я не в состоянии сделать ровно ничего - ни на что не пригоден, но достаточно толчка, чтобы меня бросило в противоположную крайность. Мы с Тобой фантазёры! - ведь так?

А я уже жду Твоего письма; знаю, что Тебе не всегда можно его писать, но уже жду, чтобы читать его и перечитывать. Вот какой скверный! Как же Ты себя чувствуешь?

Сегодня медик сказал, что отец вряд ли долго проживет - уж очень слабо его дыханье. Дядя приедет только 19-го Июня - этакий поросёнок, ему и горя мало, что у нас скверно.

Сегодня больше не буду писать, отложу до завтра, а к вечеру отошлю; пусть хоть через день, а то выходит чуть ли не каждый день ещё на смех подымут.
Какая моя жизнь скучная: Стасов, да Свиньин, Селиванов да Сторонний, Беклемишев да Куинджи, Комиссия да Институт, Общество да Музей, право, скучно. Если бы не Ты да не живопись, всё к чёрту бы послал. Ждёшь Ты моих писем или нет? Ведь пустяк, а он меня интересует до смерти. Как хочется, чтобы Ты обо мне думала.

28-е
Троица. Был в церкви. Воображаю, какая Ты сегодня нарядная.

Сейчас сочинял 'Поход Владимира на Корсунь', а из гостиной доносится уже гомон гостей - придётся к ним идти, а вечером к Беклемишевым.
Целую Тебя. Всем поклоны. Пиши.
Твой весь. Н. Р.

Отдел рукописи ГТГ, ф. 44/177, 2 л.
#krasnparus#
Н.К. Рерих. Поход Владимира на Корсунь. 1900.

*************************************************************************************************

31 мая 1900 г.
Запись Н.К. Рериха в альбоме-вопроснике сестёр Шнейдер:

Сохранился любопытный альбом вопросник, принадлежавший сёстрам-художницам Шнейдер. Гостям их дома вменялось в обязанность дать ответы по пунктам полушутливой-полусерьёзной анкеты.
Заполнил эту анкету и Рерих, не забыв поставить в конце её точную дату: 31 мая 1900 года. В ту пору ему было 25 лет.

На вопрос: "Ваша собственная характеристика" - он отвечает одним-единственным словом: "Странник".
Столь же однозначно-чёткие ответы он даёт и на последующие вопросы анкеты:
- Ваше представление о счастье? - Найти свой путь.
- Ваше представление о несчастье? - Быть непонятым.
- Где бы Вы хотели жить? - На родине.
- Ваши любимые герои в реальной жизни? - - Леонардо да Винчи. Схимник.
В графе: "Ваши любимые писатели" - три имени: Л.Толстой, Гоголь, Рёскин.
А вот в графе: "Ваши любимые поэты" - лишь одно: А.Толстой.

В. Сидоров. 'Против течения'. М. 1994.

***********************************************************************************************


31 Мая 1900 г.[ СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Сегодня поднял на ноги всю Академию, думая, что письмо* [*не пишу чьё, ибо одного и жду] могло куда-нибудь затеряться. Неужели, моя хорошая, его и не было? Я привык думать, что 31 число для нас счастливое, и надеялся, что именно 31 будет Твой первый отклик. Сегодня уже мучаюсь, что Ты не хочешь писать, что нездорова, что произошли какие-ниб. неприятности, и мало ли что лезет в голову, когда не знаешь ничего о любимом человеке.

Теперь дело в том, когда мне лучше приехать к Вам: приехать ли от 5-го до 11-го или от 11-го до 16-го; что удобнее, когда меньше гостей и прочее. Поскорее дай знать, ибо я выезжаю во всяком случае 5-го или 6-го, но могу сперва сделать раскопку у Лейхтен[бергского] или сперва быть у Вас, а уже затем выкопать покойников. Мне даже больше кажется и любится побывать сперва у Вас; боюсь, потому, чтобы скорей Тебя повидать.

В Понедельн. был у Шнейдер и пробыл у них без малого целый день, очень часто вспоминая Тебя и представляя, как бы хорошо Ты себя чувствовала в этой простой, но высоко интеллигентной обстановке. Всегда у них новости литературы и искусства. Пересказывали мне содержание новейших франц. романов. Говорили об искусстве. Ты бы была в восторге; всегда уходишь от них и уносишь нечто свежее.

Завтра Беклемишева зовёт ехать в Крестовский, но думаю избежать, ибо скучно. Вчера ходил по островам со Сторонним и неимоверно захотел урваться из города.

Сейчас только зарисовал интересного старика. Непременно зарисую Тебя и всех присных - углём на обёрточной бумаге.
Радуюсь, что хоть насильно, да заставлю отозваться Тебя и даже без замедлений, впрочем, мне сдаётся, что письмо Твоё уже идёт - вот, видишь, какого хорошего я о Тебе мнения. Поклон всем. Тебя очень целую. Теперь скоро увидимся.

Всеми помыслами Твой,
Н.Р.
31 Мая 1900 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/154, 2 л.
#starik#
Н.К. Рерих. Старик. 1900.
_________________________________


ИЮНЬ

2 июня 1900 г. СПб.
ХРОНИКА

С.-Петербургский Археологический институт при участии всех своих членов и слушателей работает над составлением археологической карты
С.-Петербургской губернии. Это предприятие потребует много сложного и кропотливого труда.
Институт обратился к некоторым археологам, учреждениям и частным лицам с особым циркуляром, прося сообщить сведения о местных древностях.

Весь обширный материал, собранный для составления карты, будет распределён на пять главнейших групп; первая - составит полное и подробное описание курганов, вторая - могил, третья - городищ, четвёртая - случайных находок предметов древности (монеты, каменные орудия, бронзовые и железные предметы), пятая - преданий и сказаний о различных местностях и урочищах.

Работами руководит Н. К. Рерих.

Северный курьер. 1900. 2/15 июня. ? 208. Пятница. С. 3.
_____________________________________________________


[2 Июня 1900 г, СПб.]
ПИСЬМО Н. Рериха к Е.И. Шапошниковой

Милая, дорогая, хорошая - вчера вечером наконец получил Твоё письмо, которое (к стыду сознаюсь) перечитал 5 раз и ношу при себе - этакая непростительная сентиментальность. Вчера иду по коридору Академии - встречается сторож: 'а вам письмо в Канцелярии' - говорит мне. Я направился в Канцелярию чуть ли не бегом - к великому удивлению сторожей.

Пришёл Зарубин - писать нельзя. Приеду в Понедельник 5-го или во Вторник утром. Не встречай.
Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/178, 1 л.
________________________________


2 Июня 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Так Зарубин и не дал дописать сегодняшнего письма. По разным соображениям должен отложить выезд на 1 день, т. е. выеду во вторник с вечерним 10-час. поездом и буду к 9 час. в Бологове.

Я только теперь отдаю себе отчёт, насколько Ты мне дорога, моя хорошая. Не получая Твоего письма, я не находил себе места не мог работать и чувствовал себя прямо несчастным. Теперь скоро увидимся.

Сегодня мне предложено редакторство русского отдела журнала, а иностранным будет заведывать Бенуа (мой враг). Такое соседство настолько меня поразило, что ничего не мог ответить и дал себе время обдумать, столь неестественное предложение. Браться не хочется, а отказаться и тем предоставить поле сражения Бенуа - тоже неважно. Просто и не придумаю что сделать.

Ну, до свиданья, моя милая, хорошая, дорогая, родная.
Целую Тебя крепко.
Весь Твой
Н.Р.

2 Июня 1900 г.

Сегодня мы были с Зарубиным у Куинджи. Тот говорил такие вещи, что я чуть не плакал. Но об этом в письме не упишешь, надо на словах.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/155, 2 л.
________________________________


19 Июня 1900 г. СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

19 Июня 1900 г.
Милая моя и хорошая, как Ты? Скучно ли Тебе или весело?
А мне всё-таки скучно и хочу видеть Тебя и говорить с Тобою и целовать Тебя.
В каком я неописанном от Тебя восторге и как горжусь Тобою!! Сейчас я написал и князю, и, кажется 'очень', - какое на него произведёт впечатление? Вообще, как у Вас там всё? Не очень меня ругают? А Ты-то вспоминала? Скучала? Могу Тебе сообщить недурные новости, - в Воскресенье (без меня) приехал дядя, который считает необходимым устроить отца. За моё отсутствие мама, оказывается, благодушно вспоминала о моей скорой женитьбе и ставила её в зависимость с получением места; так что теперь ключ в Свиньине. С дядей я ещё не говорил, но он, конечно, - мой. А всё-таки у нас худо; отец злится и пристаёт; на улице дождь; в мастерскую ещё не попал и раньше завтра не доведётся быть.

Посылаю Тебе фельетон Половцова о нашей раскопке (см. выше - ред.) и мою карточку, снятую для картины - для складок корезна. Фельетона не выбрасывай. Если у князя есть мои прошлогодние фельетоны - прочитай второй. Нашёл у себя целую охапку писем (от Зарубина, Желтоножкина, Половцова и др.) на всех их надо ответить - это скучно. Опять же вспоминаю Екат[ерину] Вас[ильевну], вспоминаю, какая она милая и надеюсь и всегда быть с нею в хороших отношениях. Думаю, и мною она будет довольна. И все, право, хорошие и добрые.

Как скоро прошли 2 недели и как приблизили они Тебя ко мне, так что отсутствие Твоё теперь ещё страшнее. В вагоне ещё немного попла... (совестно написать).

Пиши. Целую Тебя. Твой Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/156, 2 л.
_______________________________



20 Июня [1900 г.] СПб.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

СПб. 20 Июня
Хорошая моя Ладушка,
завтра надеюсь получить от Тебя письмо, а пока ещё пишу Тебе, хотя, собственно говоря, писать не о чем, но мне просто хочется поговорить с Тобой. Сегодня в 10 1/2 ч. был в мастерской и вспоминал тебя - помнишь уговор наш? В 1 1/2 я был у Беклемишева (они только через 2 дня уезжают). Екат[ерина] Ив[ановна] была очень довольна моим видом и спрашивала, когда наша свадьба. Я сказал, что свадьба не скоро, но что обстоятельства хороши и не удержался, говорил о Тебе; хорошо или худо, угадай сама! Екатерина Ивановна хотела бы Тебя лепить - целую фигурку; я думаю, она сделает не очень худо.

Екатерина Ивановна передала мне, что С. С. Боткин (у него большая коллекция рисунков) очень хотел бы приобрести какой-либо мой рисунок и просил её устроить это. Она советовала мне непременно доставить ей рисунок, но не продавать его, а подарить; везде-то иезуитство! Я понимаю, зачем она это советовала, - ибо жена Боткина, один из членов Комиссии по приобретению в Третьяковскую Галерею (она урождённая Третьякова). Придётся исполнить совет Екатерина Ивановны. Исполнять или нет? Что скажешь?
Сегодня опять писал 'Поход' - переделывал небо, а завтра принимаюсь за метальщиков.

Дядя сегодня немного говорил со мной о нашем деле. Он говорит, что мама ничего не может иметь против, и если она и отнеслась так странно, то только в силу болезни отца. Сегодня мама спрашивала меня, не видал ли я Свиньина и не слыхал ли чего от него нового; видно, её это сильно интересует. 'Нет, что ж это такое' - ведь всё выходит недурно. Как же Ты-то там?

Нельзя ли переслать поцелуя в письме? Завтра посылаю духи и бумагу.
Как сегодня Г или Ч? Если Ч, то... понимаешь?
Екатерина Васильевна продолжает ли быть такой же хорошей?
Если продолжает, то поцелуй её от меня. Воображаю, как князь ходит грачом. Анекдоты без меня процветают?

Пиши, дорогая моя, и мысленно целуй меня. Мне без Тебя очень-преочень скучно.

Всем поклон.
Твой совсем Н. Р.
Боримир Рерих
СПб.
В Обществе в музей принесли новые витрины, придётся их устанавливать завтра и на днях.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/180, 2 л.
_________________________________



21 [Июня, 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Вторник 21-го вечер

Всё-таки не получил Твоего письма, моя дорогая. Те ли духи?
Мне на зелёной бумаге не пиши, ибо она слишком мала, а я предпочитаю читать Твоё письмо хоть на обёрточной бумаге, но возможно большего размера.

Сегодня могу сообщить Тебе добрую новость. Был я у Куинджи. Он благодарил меня за письмо, о котором я Тебе говорил. Я воспользовался его благодушным настроением и рассказал ему нашу новость. К моему изумлению, он отнёсся донельзя благодушно. Он много расспрашивал о Тебе, и по мере сообщения мною всяких подробностей: о Тебе, Твоих стремлениях, Твоих родных, Твоих душевных качеств и пр.; его лицо всё прояснялось, а когда я рассказал ему, что обещал Тебе рисовать не менее 5 часов в день, то он прервал меня: 'а ведь, знаете, это и совсем хорошо! Только, чур, надо исполнять обещания'. Очень хвалил Твоё желание окончить школу и держать при Консерватории; очень интересовался, хорошо ли Ты играешь и любишь ли искусство. В результате сказал, что он спокоен за меня и просил работать.

Я рассказал ему про Мясоедова, он страшно возмутился, говорит: 'как это его ещё принимают в порядочных домах, это такой небывалый сплетник и притом скверный и вредный'.

Сегодня я работал только 4 часа, ибо пришёл дядя и задержал меня от работы. Мои картины ему не понравились: 'небрежно и невыделанно'. Сколько я ему ни твердил о необходимом расстоянии и впечатлении, всё-таки ничего не помогло.

Завтра у меня в мастерской будет Беклемишева (я у них вчера обедал). Там же был директор Школы Штиглица Котов. Екат[ерина] Ив[ановна] распиналась перед ним на тему, как меня не оценили ещё, как мной надо дорожить, и пр. Вот-то адвокат мой! Да ещё какой добросовестный адвокат и доброжелательный! Завтра их провожаю! Господи, как мне хочется целовать Тебя и как я привык к Тебе, моя милая, хорошая, дорогая. Бог даст, Ты не пожалеешь, что полюбила меня. Пиши, голубчик, как Ты себя чувствуешь и что думаешь.

Целую Твои руки, ладони - такие тёплые и славные. Дорогая моя, хорошая, хорошая, хорошая. Какое письмо бездушное, как ни пиши, а всё выходит холодно.

Всем поклон. Надеюсь, мысленно поцелуешь меня.
Твой весь
Н. Р.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/197, 2 л.
______________________


[22-23 Июня 1900 г. СПб.]
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Четверг вечер;
наши пьют чай.

Сегодня я получил письмо Твоё; - какое оно славное, какое оно хорошее. Дорогая моя Ладушка, да ведь это великое счастье, если сами мы будем являться ближайшим источником наших вдохновений, сильнейшим импульсом для наших работ! Как я был доволен и рад читать о Твоём подъёме духовном, пусть он даже краток, но раз он есть - дело сделано, и остальное доделает время и обстоятельства жизни, выстроить которые - наше дело, а с Тобою мы их выстроим! Да, выстроим?
Итак, вперёд, хорошая моя, вперёд без оглядки! (Как писал Крамской).

Как Тебе показалось отношение Куинджи? Ведь, право, не худо, очевидно он проникся моим настроением и понял, что Ты - недюжинная натура. Экая Ты у меня славная! Сейчас, т.е. 10 час. 15 м. в. (в Четверг,) мне страшно захотелось целовать Тебя, - не думала ли Ты обо мне? - Напиши.

Сегодня я рисовал с натуры старика и старуху - вышло не худо. Был в Обществе, узнал, что Собко окончательно отказался от секретарства; если бы поагитировать, то место было бы моё, но тогда искусству гибель.
Видал Селиванова; он показывал привезённые с Афона вещи. За одно Евангелие, купленное им за 30 руб., здесь ему дают уже 900 р.
Половцов, конечно, очень неважно написал, ну да он лучше-то и не в состоянии. Хорош отдел 'Материнская любовь'!!
Сейчас надо написать отказ от редактора, я ещё не написал.
______________________________

Да, вот ещё история! - Психиатр, который пользовал отца и которому ближе всего поместить его в больницу, уехал в отпуск и вернётся в 1-х числах Июля, т[ак] что боюсь, когда именно будет происходить помещение, но приеду во всяком случае - Ты в этом, думаю, не сомневаешься.

'Нет, что ж это такое?', что Екат[ерина] Вас[ильевна] стала такая хорошая; я в ней так уверен теперь, что вспоминаю уже как о родной. Она добрая, а когда впоследствии поймёт нашу программу, то и вовсе будет наша.
Действительно, надо только работать и всё придёт; вот мне работа уже дала какие результаты - ведь если бы я не работал, то Ты не обратила бы на меня вниманья. Работай Ладушка, работай хорошая; то-то будет нам праздник, когда мы создадим своё положение, выполним свои надежды только благодаря нашей работе. Вот-то славное время будет. Теперь я часто повторяю 'нет, что ж это такое' и подражаю Твоему тону, а все не знают к чему это относится.
О чём Ты писала в Твоей книжечке? - напиши темы записей.
_______________________________
Ты, верно, не скучала без меня - ни слова об этом не пишешь; вот какая! Я так не стыжусь писать, что скучаю, что целую воздух, а Тебе верно не очень скучно.

Пятница, день
вернулся из мастерской

Сегодня наши домашние дела неважны. Отец утром чуть не выкинул дядю и сам собирается уехать. Велел достать чемодан и все сапоги свои. Не знаю, чем это положение разрешится к вечеру. Дядя и мамаша уехали к знакомым в Ораниенбаум, чтобы не показываться отцу на глаза.
____________________________
Мир Искусства получил от казны 15000 р. субсидии, нет, что же это такое?
Видал Свиньина; он в хорошем настроении, ибо Георгий Михайлович после женитьбы встретил его ещё лучше, нежели раньше, а кроме того, Государь недавно (как передал ему П. Жуковский) весь обед всё говорил про него. Меня он встретил очень тепло. Сторонний без меня был нездоров - завтра у меня будет.

Хорошая моя, ведь свинство, что на 4 моих письма, Ты написала всего 1. Пиши, о чём Ты думаешь, вместо книжки пиши ко мне в письмах.

Всем поклон. Екат. Вас. поцелуй, князя тоже.
Милая, дорогая, хорошая.
Твой весь Н. Р.

Как вопрос с Кавказом. Не могу поверить, чтобы никто надо мной не смеялся в моё отсутствие.

ОР ГТГ, ф. 44/181, 3 л.
_____________________________


24 июня[1900 г. СПб.]
Письмо Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

24 Июня, Суббота
4 часа. Вернулся из мастерской

Хорошая моя Ладушка, какие есть скверные люди. Сегодня в Обществе помощ. секретаря рассказывал мне, что на днях Собко с Чистяковым ругали меня во всеуслышание до самозабвения. Вышло это из того, что Лазаревский осмелился заявить, что я хороший художник, - ну и пошло! Я-де, недоучка; я-де, бездарный; я-де, ничего не стою и проч. и проч. И это при всех, так что кто-то даже вставил, что если я и в самом деле никуда не пригоден, так что же обо мне говорят с такою злобою; бездарный, мол, человек и сам пропадёт.

Сознаю, что на такие речи не стоит обращать внимания, что ругают и ругали всех, кто хоть сколько-ниб. высунется, но всё же слышать такую огульную ругань больно, ох как больно, моя дорогая и хорошая.

Ведь это ругают не глупые люди, а такие как Чистяков. Неужели они заклюют меня, так же как заклевали мою картину в Париже, которую, как я опять слышу, даже повесили невозможно.

Но с другой стороны, чувствую что людей много, что земля широка и всякая работа не пропадёт.
Ведь так, Ладушка? Напиши об этом своё мнение.

Отчего это мои товарищи, которые сделали куда меньше меня, считаются и выучившимися и всякими, а я - ничего.
Впрочем, за то о них и говорят меньше. Пусть я неуч, но если при всём неученьи со мною считаются, то значит признают за мною силу немалую. Теперь, по крайней мере, я научился не показывать виду, что мне такие разговоры неприятны; я отвечаю всегда: 'Однако и любят же меня старички, здорово любят!'

Сегодня написал именье Лейхтенбергского - вышло прилично. Вставлю в раму и подарю ему, а в Августе, когда приеду к нему, он, может быть, будет ко мне внимательнее - надо сделать его своим. Надо всеми силами вербовать партию, иначе съедят. Лучшее золото лежит глубже другого, хорошего трудно достичь. Тем лучше; если доведётся достичь власти и всего, то снисходительнее будешь и лучше поймёшь настоящих людей.
Не падать духом, моя дорогая! Вот поговорил с Тобой, и полегче стало, а то просто хоть плачь, так тяжело стало на сердце. Как у Тебя, всё ли хорошо? Всё то же ли настроение? Как работа? Во вторник приедет психиатр и начнётся у нас трудное время. Целую Тебя крепко и всем кланяюсь и целую. Но, конечно, не всех, а князя и Екат. Вас. (или она быть м[ожет] обидится, - тогда не говори ей). Пиши.
Твой весь
Н.

Писал тебе вчера, а уже кажется, что не промолвился целую неделю.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/182, 2 л.
____________________________________________


[25 Июня. 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Забыла меня моя Ладушка!
Ведь только подумать: уже вечер Воскресенья, а от неё ни строчки!
Уж не разлюбила ли? Или наехали интересные гости, и она забыла о скучном художнике? Нет, что же это такое? Думаю, в контрибуцию надо принудить её написать сугубо длинное письмо страницах на 8 - в наказанье.
Хорошая моя, как это понимать Твоё молчанье?

Сегодня у меня был хороший день - всё слышал похвалы всяких калибров и цветов, а Свиньин, так тот сообщил мне весть вовсе недурную.

Вчера был у него Тевяшев и говорил, что уход Бенуа из Музея это только вопрос времени, и притом ближайшего. Затем спрашивал, что т.к. надо кого-ниб. иметь на примете на это место, то можно ли наверно считать меня.
Свиньин поддакнул и рассказал, как хорошо я мог бы поставить дело Музея. Это недурно, ибо 3000 да ещё мастерская вовсе не худо. Сегодня мы со Свиньиным обедали в Малоярославце и просидели до 10 час.
Беклемишева опять много о Тебе расспрашивала.

Теперь надвигаются тяжёлые дни помещения отца. Не знаю, как это будет, но без насилия не обойдётся - я уйду из дома, не могу вынести.
Думаю, что завтра найду Твоё письмо, иначе буду сердиться и думать, что с Тобой Бог знает что.
Всем поклон.

Хочется целовать Тебя безмерно. Сегодня наверно Ч.
Весь Твой
Н. Р.

Воскресенье. 12 час. веч.
Все ложатся спать.

Отдел рукописейф ГТГ, ф. 44/196, 2 л.
____________________________


26-27 [Июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

26-е
Дорогая Ладушка, спасибо за письмо, но не вижу из письма Твоего настроения, хотя предполагаю что всё, вероятно, благополучно. Пиши более пространные письма, - не только факты, но и думы.

Сейчас дядя сконфузил меня: мы спим теперь в одной комнате, и вдруг сегодня он говорит мне: 'А знаешь, ты каждую ночь бредишь. Говоришь что-то 'голубушка моя или голубчик - уж не понять больше, очень неясно бормочешь'. Вот-то ещё казус, если я начну рассказывать.
Сегодня писал Подлипье.
_________________________________

Воображаю картину ревности из-за Кедрова, то-то умора! Ну, а Ты как вела себя с ним - не трогала его? Слава Богу, что он уехал, а то испортил бы моё настроение. Впрочем, Ты не обижайся, я хорошо помню Твоё обещание более не мучить меня и спокоен.

До безобразия хочется говорить с Тобою, и гладить руку Твою, и целовать Тебя. Осенью, когда всё оформится, мне хочется носить кольцо, а Ты будешь носить? Познакомлю Тебя с Беклемишевыми, с Куинджи. А там Бенуа сбудут из Музея, я постараюсь понравиться в[еликому] князю, и моей Ладушке будет хорошо.

Теперь скоро буду к Вам собираться; если поместят отца числа до 30, то думаю 2-го или 3-го приеду. Телеграммы не пришлю, а вещи брошу на станции, сам же приду пешком в неурочное время и испугаю Тебя.
Понемногу надо готовиться к Музею; буду штудировать наших былых художников.

Когда буду в Музее, никакой чёрт ко мне [не] подкопается по искусству и все враги ещё заискивать будут, и станем мы при море ногою твёрдой.

Неужели Ты не тронута моими ежедневными письмами? Целуешь ли меня? Читаешь ли Рёскина? Его надо прочитать толком, ибо в разговоре и споре он необходим.

Сейчас дядя тянет меня в оперетку; представь такую нелепость - я присутствую при канкане, не правда, ли дико? Но идти придётся.

Завтра буду рисовать натурщицу для Священного очага, но хотя и следовало бы посадить для фигуры, но памятую обещание, данное Тебе, и порисую в костюме. Славная моя, хорошая, милая - не разлюби только меня, без Тебя я не могу. 26-го в 7 часов мысленно целую Тебя усиленно - чувствовала или нет?
_______________________________

27-го. / Пишу из мастерской. Сейчас перечитал вчерашнее письмо Твоё (я ведь Твои письма ношу при себе и часто перечитываю, особенно же первое после моего отъезда из Бологова) и заявляю Тебе претензию; первое Твоё письмо было на 7 1/2 стран., а вчерашнее лишь на 4, да и то в два приёма. Нет, что же это такое! Ведь это несправедливо.

Почему Ты была в нервах при Кедрове - разве Ты не могла уйти к себе, а его с С[офьей] П[авловной] оставить? Неужели Екат. Вас. стала бы Тебя удерживать.

Ах, Ладушка, Ладушка уж очень люблю я Тебя. Ведь этими строчками говорила ревность, - сейчас на этом поймал себя. Напиши мне, милая, хорошенькое письмо, да не на новой, а на большой бумаге, поставь в нём несколько вопросов, а к своему приезду я их обмозгую, и мы поговорим на эти темы. Что же это будет, если во время моего приезда ещё кто-ниб. у Вас будет, ведь всё будет испорчено и нам не придётся наговориться вдоволь.
Вчера был в оперетке; глупость так и бьёт фонтаном; пошлость и сальность даже не могут прикрыться мотивом и остротой. Сидел и в самых пошлых местах представлял Тебя и мысленно отправлялся в Бологое. Что-то Ты вчера в 11 час. веч. делала? Не могу согласиться, как это дяде - человеку умному и развитому, нравится оперетка, впрочем он теперь в страшных нервах и просто хочет бежать от себя.

Помещение отца, чем ближе оно становится, тем в большее приводит нас смущенье; как это произойдёт? - Страшно и думать.
_________________________________
Сейчас перечитал письмо своё и ужаснулся его непоследовательности - точно записки сумасшедшего, ну да разберёшься в этом ворохе спутанных мыслей. По-прежнему ли вспоминает меня Екат. Вас. Я ей колбасы привезу.
Кстати, нет ли каких у Тебя поручений; если есть и не поручишь, то обидишь меня.

Может быть, мы вздумаем и дом продавать, ибо дают 100.000, но боюсь, не в силу ли это военного времени. А вдруг меня на войну возьмут. Ты будешь плакать?

Как глупо выходит, что между нашими письмами такая разница, Ты от 22-го, а Тебе от 27-го, но по последнему письму меня почему-то не нашли в Академии и со справкой прислали на дом. Не знаю, позорно это или нет, но мне слишком хочется целовать Тебя, может быть это позорно? Как полагаешь?

Сейчас сажусь переписывать Подлипье вчера сделал небо слишком синим.
Поклон всем, а Екат[ерину] Вас[ильевну] я люблю уже как родную.
Всем Твой
Н. Р.

7 стран. написал, неужели это не возбудит Твоего соревнования?

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/183, 4 л.
___________________________________



27- 28 [Июня 1900 г. СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

27-го вечером
Нет, что же это такое! - только во втором часу отправил Тебе письмо, а сейчас (только остался один) и опять захотелось с Тобой перемолвиться.

Причины две.
- Мне показалось, что моё дневное письмо написано в сухом тоне, а Ты можешь оказаться в нервах и за подозрения о Кедрове наложишь на меня эпитимью, хотя бы в виде малого мне писанья. На словах высказать всякие шутливые подозрения - не страшно; можно сейчас же увидеть нежелательное впечатление и ударить отбой, а в письме самое незначительное слово иногда так кольнёт, так охладит, как писавший и не подозревал; со мною так бывало нередко, а потому и за собою начинаешь следить.

2) Напиши мне, привезти ли Тебе лёгкий Златоустовский кинжал на Кавказскую поездку, я привезу один из моих (у меня один лёгкий и красивый); острое не дарят, и потому я Тебе дарить не буду, а дам на поездку - это можно. Ты ведь, кажется, просила Ек[атерину] Вас[ильевну] подарить Тебе холодное оружие.
Пусть мой кинжал защищает Тебя на Кавказе.

3) Теперь у меня настроение отчаянное, да и у всех нас такое же. Завтра будет окончательная консультация относительно отца. А если его не возьмутся поместить? - тогда нам всем остаётся погибать. А если с ним что-либо произойдёт во время помещения, - тогда вечный упрёк будет. А если ему худо будет в больнице? Всякие такие вопросы мучают всех ужасно, все ходят с головною болью. Я боюсь, что мама в решительную минуту воспротивится. Сегодня у отца явилась идея, что его хочет отравить медик, что при нём. Дядя охает и стонет: 'не знаю как и быть' Завтра вечером допишу, чем окончилась консультация.

Сегодня много рисовал с натуры. Начал этюд натурщика со шкурой на плече, потом рисовал натурщицу для Очага, но вышло неважно и позу придётся переменить - всё она какая-то деланная.

Эти дни писал ещё довольно много писем: Зарубину и прочим. Желтоножкину послал строжайший выговор за его чрезмерные занятия женщинами. Ещё бы: вдруг пишет удивление о перемене вкуса своего: прежде, видите, ему нравились блодинки, а теперь брюнетки; пишет точно о курицах или о кошках. За такое отношение он получит несколько тёплых слов и добрые кнуты.
Пришёл дядя - будем спать укладываться. До завтра.

28-е 2 часа дня.
Сейчас получил Твоё письмо, - вот-то оно славное, вот-то хорошее! Спасибо за него, моя милая кокетка, - ибо разве не кокетство предполагать, что мне скучно читать Твоё письмо. Как я рад, что в письме 6 стран. - значит Тебе хотелось писать кроме узаконенных 4-х страничек. Князю скажи, что милое письмо его я получил и не писал только потому, что скоро собираюсь сам приехать.

Мне всё страшно, не задержало бы меня помещение отца, но это выяснится через несколько часов - доктора придут через 3/4 часа.

Покаюсь Тебе - я прочитал Твоё письмо (после моего отъезда) сестре - она сказала, что расцеловала бы Тебя за такое хорошее письмо. Не понимаю хорошенько, почему Ек. Вас. не приняла моего поцелуя - рассердилась что ли? Обидно ей - или почему? Сердить её я не думал. Коли что - извиняюсь.
Ты пишешь, что мы самые обыденные люди; будем скромны и скажем, что и все люди обыкновенны: едят, пьют, болтают все языком на один манер. Но для наших успехов мы сами не должны считать себя заурядными людьми - тогда пропадёт смелость и уверенность, а без этих качеств никакого города не возьмёшь.

Может быть это нахальство, но раз мы видимся и надеемся, что наши думы хороши и полезны, то наш долг заставить большее число людей думать таким же образом и преследовать те же цели, конечно, при индивидуальных отклонениях.

В момент творчества, а творчество появляется, как известно, во всём до малейшего жеста и интонации включительно, всякий человек считает себя выше всех (это чувство вполне инстинктивно), считает всё своим и винить его за это (скверное чувствование) не приходится, ибо иначе не было бы и творческого порыва, а всякий творческий порыв конечно, даёт больше счастья людям (вызывает ли он улыбку, смех, радость, сознание добра и зла, пр.), чем любая рассчитанная методическая деятельность.
Этот же творческий момент важен не только для воспринимающих результат его, но и для самого автора, который очищается духовно, на миг сбрасывая всю пыль и грязь наложенную на человечество вековою, как её называют, блестящею, культурою нашею, так изломавшею и унизившею наше основное человеческое достоинство и превратившею людей и в какие-то чернильные банки с ярлыками.
За эти-то моменты и ценится так высоко искусство! - Стали бы люди так почитать его представителей, которые со стороны экономической являются язвами государства! Но по счастью, мой обыденный человек, дух ещё царит над практикой и до той поры и думать не смей о своей обыденности, а думай, сколько разнообразных счастливых чувствований можешь ты дать человечеству, и среди общей радости создать и свою.

Особенно порадовало меня появление в Твоём письме дум и размышлений; будем ими делиться, моя хорошая, добрая Лада. Будем постепенно отсекать друг от друга вредные побеги, чтобы они не распустились. Ты хотела написать мне какое- то качество, замеченное Тобой за мною ещё в прошлом году, - напиши, милая. Ты меня выучила писать длинные письма; незаметно и ещё многому Ты меня выучила.

Нет, Ты не обыденная, а высокоинтеллигентная (природно) и оригинальная.
Сейчас придут доктора, как пошлёт он к чёрту и нас вместе с ними!
_______________________________________
От кого от всех посылаешь Ты мне поцелуи. Княгиня и С. М. будут протестовать против такого решения Твоего - спроси их. Но если так, то и от меня передай всем.
_______________________________________
3 часа.
Сейчас в доме мёртвая тишина - перед грозой. Были доктора и все ушли к знакомому А. А. Бруммеру для совещания. После их ухода отец запихал в карман пенснэ и сказал, что один из докторов стащил его. Мамаша за это время стала как бы прозрачная и всё плачет, даже и у медика, и у того синяки под глазами. Даже и мне, хотя, как Ты знаешь, мы с отцом не много-то понимали друг друга, но и то делается жутко. Не знаю, на чём-то там порешат. Пришёл отец, стоит сзади меня и спрашивает сестру, кто посылал за докторами и зачем они приезжали. От Бруммера мама с Борей уедут на Сиверскую, Володя же на Волосово, и останемся мы с сестрой последними свидетелями. Хотя из дому уйдём, когда будут помещать, но мне сдаётся, что его не поместят, ибо при докторах он держит себя слишком прилично.
Из постоянных приписок Ты видишь, что всё время о Тебе думаю, - Ты обо мне, наверно, реже думаешь!
_________________________________
5 час.
Результат консультации: решили поместить в частную лечебницу Нижегородцева, что на Песках. Помещение должно состояться послезавтра, 30-го. У меня щемит сердце, чую скверное.

Целую Тебя крепко, по-прежнему жду писем.
Твой Н. Р.
Не забудь - всем соответственные приветы и поклоны.

28 Июня 1900 г.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/158, 5 л.
_____________________


[Июнь 1900 СПб.]
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Шапошниковой Е.И.

Дорогая моя и хорошая!
Брось Ты навсегда мысль, что Ты такая же, как и домашние Твои - выкинь её навсегда; Ты лучше и глубже их, а они тоже хорошие. Сейчас был Куинджи у меня, я ему прочёл некоторые места Твоего письма. Он сказал: 'ещё раз благословляю Вашу женитьбу, видно что Ваша невеста чудный человек. С таким человеком за Вас не страшно, будете работать и вперёд идти'. Ведь хорошо!

У нас беда! Не устраивается помещение отца; придётся его поместить (временно) дома с двумя надзирателями и доктором. Мамаша против - выходит скандал. Дядя чуть ли не собирается всё бросить и уехать.

Меня мамаша оскорбляет: 'Тебе бы только уйти в свою проклятую мастерскую'. Сестру то же самое: 'Ты точно чужая, не хочешь помочь'. Как же поможешь, когда она сама мешает во всём. Ужасно, ужасно. Мне же ужасно, тем более, что в Воскресенье не придётся выехать к Вам. Лошадей не высылайте, приеду не знаю когда - при первой возможности. На Кавказ лучше бы не ездить, но если уже собрались, то...

Князю скажи мой поклон, спасибо ему за доброе слово, извинись, что не пишу ему, но прямо голова кругом идёт, авось он не рассердится. Разве ему паспорт не нужен?

Милая моя, хорошая, дорогая, неужели до Кавказа не увидимся? - не верю этому. Наверно приеду. Как горд я Твоею любовью, могу всего себя (действительно), всего отдать Тебе. Люби, люби меня, Ладушка, чувство это будет нашим источником вдохновения.
Как болит висок и всему так скверно, что если бы не Ты... Может быть, моё положение и на Тебе отзывается?
Целую Тебя и пожалей меня.

Если я не приеду в Воскресенье, то, быть может, вышлите лошадей в Понедельник к поезду выходящему из СПб. в 10 1/2 вечера (почтовому).
Про какое письмо беспокоится князь? Он хотел прислать паспорт для визы, но паспорта я ещё не получил.

Целую Тебя крепко. Н. Р.
Надеюсь в Четверг или Пятницу получить ещё Твоё письмо.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/218, 3 л.

*******************************************************